Annotation

БИБЛЕЙСКИЕ ТЕМЫ

СВЯТИТЕЛЬ НИКОЛАЙ СЕРБСКИЙ (ВЕЛИМИРОВИЧ)

- Библейские темы

- От издателей

- Ветхий Завет

- Жизнь в свете Библии

- Библия и сила Божия

- Открылась истинная сила

- Наши недостатки

- Ревностное служение

- Евангелие и психотерапия

- Психотерапия и Церковь

- Сегодня и вчера

- Ангелы — наши старшие братья

- Сонм Ангельский

- Природа Ангеловg

- Явления Ангелов

- Действие Ангелов

- Ангелы хранители

- Ангелы — служители Церкви Христовой

- Ангелы-жнецы

- Ангелы — предвестники Второго Пришествия Христа

- Дети Енаковы

- Исполины древних времен

- Поверженные исполины

- Современные енакииты

- Непобедимое оружие

- Моисей

- О поисках рая на земле

- Языческий мир о служении и страдании

- Ограниченное понятие рая

- О нашем народе

- Заблуждение наших дней

- Последуем ли мы за неоязычниками Европы?

- Новый Завет

- Новое учение

- С Христом по жизни и в жизнь

- Я от Него зависим

- В Нем моя слава

- Он единственное истинное мое имение

- Он со мной

- Он ждет меня

- Он очистил мой дом

- Нет ничего тайного

- Мытарь и фарисей

- Чему дважды удивлялся Господь Иисус Христос

- Почему Господь не смеялся? Что удивляло Господа?

- Богочеловек в Иерусалиме

- Преображение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа

- Иисус перед входом в Иерусалим

- Вопрос Пилата

- Евангелие Воскресения

- Богородица на смертном одреd

- Епископ Рашско-Призренский Артемий. Новый Златоуст. Святитель Николай

- Детство и школа

- Продолжение учебы

- Патриотизм владыки Николая

- Николай-пастырь

- Владыка Николай на голгофском пути

- Литературно-богословский труд

- Современный отец Церкви

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

- 34

- 35

- 36

- 37

- 38

- 39

- 40

- 41

- 42

- 43

- 44

- 45

- 46

- 47

- 48

- 49

- 50

- 51

- 52

- 53

- 54

- 55

- 56

- 57

- 58

- 59

- 60

- 61

- 62

- 63

- 64

- 65

- 66

- 67

- 68

- 69

- 70

- 71

- 72

- 73

- 74

- 75

- 76

- 77

- 78

- 79

- 80

- 81

- 82

- 83

- 84

- 85

- 86

- 87

- 88

- 89

- 90

- 91

- 92

- 93

- 94

- 95

- 96

- 97

- 98

- 99

- 100

- 101

- 102

- 103

- 104

- 105

- 106

- 107

- 108

- 109

- 110

- 111

- 112

- 113

- 114

- 115

- 116

- 117

- 118

- 119

- 120

- 121

- 122

- 123

- 124

- 125

- 126

- 127

- 128

- 129

- 130

- 131

- 132

- 133

- 134

- 135

- 136

- 137

- 138

- 139

- 140

- 141

- 142

- 143

- 144

- 145

- 146

- 147

- 148

- 149

- 150

- 151

- 152

- 153

- 154

- 155

- 156

- 157

- 158

- 159

- 160

- 161

- 162

- 163

- 164

- 165

- 166

- 167

Библейские темы

От издателей

Значимость пастырского наследия святителя Николая (Велимировича) ныне оценена столь высоко, что имя его ставится сразу же после святого Саввы Сербского, духовного руководителя сербского народа в начале XIII века. Со времен святителя Саввы не было в Сербии столь вдохновенного и глубокого проповедника, богослова и духовного писателя.

В предлагаемой читателю книге святитель Николай собрал свои размышления и пастырские наставления христианам, основанные на тех мыслях и образах, которые мы находим в Библии, как в ее Ветхом, так и в Новом Заветах. Истины духовной жизни он доносит до каждого в простых и понятных примерах, научая тем самым и нас видеть и слышать Бога в самых обыденных окружающих нас предметах, поступках людей, событиях. Оказывается, христианин может получить духовную пользу и от чтения газет — если будет при этом постоянно обращаться мысленно к Священному Писанию и задаваться вопросом о значении описываемого с точки зрения Промысла Божия.

В словах владыки Николая раскрывается подлинное православное миросозерцание, столь горячо взыскуемое в наше время многими душами. Он отвечает на многие животрепещущие духовные вопросы: о том, как жить христианину в современном мире, о совести, вере и безверии, о величии и милосердии Творца, о том, что есть Его "иго" и "бремя" — служение и страдание, по толкованию святителя Николая. Вот что он говорит: "Если бы сегодня какой-нибудь юноша спросил меня: как спасти свою душу, я не раздумывая ответил бы ему: возьми на себя бремя заботы о ближнем! Ибо всякая душа, не знающая заботы ни о ком, кроме самой себя, или уже погибла, или находится на грани гибели. Там, где еще не поздно, нужно спасать свою душу заботой о ближнем". "Я замечал,— пишет он,— что семейные люди религиознее одиноких".

Владыка Николай хорошо понимал те скорби и заботы, которые испытывают люди, живущие в миру. Так, родители найдут в этой книге советы, как верно направить помыслы ребенка, чтобы он, глядя на Божий мир, видел в нем закон Творца, записанный и на земле, и на небе. Такие уроки внимательные и заботливые мать с отцом могут преподать детям буквально на каждом шагу, в том числе обратившись к благочестивым преданиям простого народа. И хотя человеку необходимо быть образованным, изучать точные науки, строение молекулы и законы движения небесных тел,— но первым в его сердце должен запечатлеться самый главный, нравственный, закон, чтобы ребенок, а потом взрослый человек всегда имел опору в жизни — крепкую, непобедимую веру, всегда был со Христом.

"И дивился Господь",— повествует Евангелие. Что может удивить в этом мире Бога, Которому принадлежит весь мир, Который создал его из небытия? Дивился Господь вере человека — в одном случае и безверию людей — в другом. Вот те "два удивления", которые подметил владыка Николай на страницах Священного Писания, вот та сила, которую дал нам Христос.

"Народ православный, чем вооружаешься?" — вопрошает святитель Николай. Если материальным оружием, как сыны Енаковы или как те народы, которые отпали от Бога и Богом оставлены,— тогда все труды напрасны: твоя битва уже проиграна. "Если же ты вооружаешься исполинской верой, справедливостью, благородством и достоинством, если берешь в союзники Бога, Который все видит и все может, если очищаешься от греха и омываешься от беззаконий покаянием и исправлением, если же крестом осеняешься и молитвой укрепляешься,— тогда битва твоя уже сейчас увенчана победой. Господь будет воевать за тебя и сохранит тебя в страшный час опасности".

Слава Богу, в последние годы ведется работа по переводу и публикации на русском языке книг владыки Николая (Велимировича). И это издание — наша лепта в дело христианского просвещения.

Ветхий Завет

Жизнь в свете Библии

Эти записки возникли в процессе чтения газет. И такое чтение может приносить пользу душе, если на все, о чем ежедневно пишут газеты, вы будете смотреть в свете Священного Писания Божия.

Не сквернословь, не богохульствуй

В японском языке нет ругательств и скверных слов.

Не поминай имени Господа, Бога твоего, всуе [1]. Третья заповедь.

Есть целый народ, который не различает цветов

Жители одного из островов близ Скандинавии не различают никаких цветов, кроме серого, светло-серого и темно-серого. Все видимые предметы кажутся им серыми. Медицинская комиссия исследовала это необычное явление и пришла к заключению, что причина его в том, что все жители острова произошли от одного предка, который не различал цветов. Он мог видеть только серый цвет и передал это свойство своему потомству.

Церковь учит, что как одним человеком [Адамом]

грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили. Посему, как преступлением одного всем человекам осуждение, так правдою одного всем человекам оправдание к жизни. Ибо, как непослушанием одного человека сделались многие грешными, так и послушанием одного сделаются праведными многие (Рим. 5, 12, 18, 19) [2].

Был слеп и прозрел

В американском городе Питтсбурге жил слепой мальчик одиннадцати лет. Вдруг мальчик прозрел. Когда его спросили, что милее всего его взору, он ответил: "Лицо моей матери".

Почитай отца твоего и мать твою, чтобы тебе было хорошо и чтобы продлились дни твои на земле [3]. Пятая Божия заповедь.

Таинственная радиостанция

Из России сообщили, что в стране появилась некая таинственная радиостанция. Каждую ночь дикторы этой станции жестко критикуют нынешнюю московскую власть. Безбожники с ног сбились в поисках станции, но отыскать ее никак не могут. За двадцать лет они привыкли к тому, что их восхваляют и превозносят, и душили любую критику в адрес своей власти, а сейчас каждую ночь они вынуждены часами выслушивать страшные обвинения против себя. Тяжко им слышать правду, но заглушить ее они не в силах.

И в тебе, человек, существует такая таинственная станция, которая сурово обличает твои преступления и говорит тебе нелицеприятную истину. Имя этой станции — совесть. Не помогут похвалы и величания, которыми осыпают тебя окружающие, если мучит и жжет, как огонь, голос совести.

Таинственная станция человеческой совести впервые зазвучала в раю после грехопадения Адама. Когда

воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: [Адам,] где ты? Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, и скрылся (ср.: Быт. 3, 9–10).

Увидел и умер

Англичанин Джон Редмор в ранней молодости переселился в Америку и прожил там пятьдесят лет. За все эти годы он ни разу не был на Родине, но страстно хотел туда вернуться и умереть там. Уже семидесятилетним стариком Джон отправился на корабле из Америки в Англию. Душа его трепетала от близости встречи с отечеством, и, когда корабль причалил, он с палубы наконец увидел то, к чему так жадно стремился. Увидев Родину, он заплакал от радости и в тот же миг, не успев сойти с корабля, умер.

Показал Господь Моисею землю обетованную с горы Нево, всю землю показал ему и сказал:

Я дал тебе увидеть ее глазами твоими, но в нее ты не войдешь (Втор. 34, 4).

Потерял и деньги, и жизнь

В небольшом селе Каменный мост был убит некто Франье Заец. Это случилось так. Некий незнакомец пришел к Франье просить ночлега. В разговоре с хозяином гость обронил, что он печатник на денежной фабрике и знает, как можно без труда напечатать тысячную купюру. Заец, подталкиваемый алчностью, сразу же начал договариваться с гостем о незаконных деньгах. Незнакомец попросил у хозяина тысячную купюру, чтобы по ее образцу изготовить фальшивок столько, сколько тот пожелает. Заец немедленно протянул ему купюру. Незнакомец, спрятав ее в карман, убил хозяина и скрылся. Это произошло в августе 1938 года.

Лучше немногое с правдою, нежели множество прибытков с неправдою (Притч. 16, 8).

Уча других, сам не научается

Человек заставил воду бежать быстрее, а сам предается лености.

Человек заставил электричество светить, а сам пребывает во тьме.

Человек заставил медведя есть траву и воздерживаться от мяса, а сам остается всеядным и невоздержанным.

Человек заставил часы работать точно без завода в течение всего года. А заставить быть точным себя не может.

Человек дрессирует неразумных животных, и даже научил плясать на бутылках слона, а себя воспитать не в силах: Божественным добродетелям не выучился.

Змеи выбираются из-под камня на свист человека и ползут к нему, а сам человек не отзывается на голос Творца и Господа своего.

Апостол Павел говорит: стараюсь, уча других, не остаться ненаученным [4].

Достаточно одного слова

В Америке существует двадцать шесть миллионов радиоприемников. Значит, на каждого американца приходится один приемник. И миллионы людей день и ночь неустанно слушают сообщения со всего мира. Можете ли вы представить себе, сколько слов люди произносят и сколько слов слышат? Однако для спасения человека достаточно одного слова — Христос, ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись (Деян. 4, 12).

Воскресенье не понедельник

Один крестьянин работал в поле целый воскресный день. Когда ему напомнили, что работать по воскресеньям не следует, он ответил: "Что воскресенье, что понедельник, какая разница!". Вечером он запряг коней и двинулся к дому; уже смеркалось. На дороге оказалась его трехлетняя дочка. Отец не заметил, как колеса переехали ребенка. Девочка погибла, не успев вскрикнуть...

Шесть дней работай и делай в них всякие дела твои, седьмой же посвяти Господу Богу твоему [5]. Четвертая Божия заповедь.

Убежище

Небо нахмурилось, засверкала молния. Старик Семен нашел себе убежище от молнии под деревом. Но молния ударила именно в это дерево, и старик погиб.

Люди часто ищут спасения не в Боге, а в предметах. Это один из видов идолопоклонства. Господь хочет, чтобы мы только на Него надеялись и у Него искали спасения. Псалмопевец сказал:

Возлюблю Тя, Господи, крепосте моя, Господь утверждение мое, и прибежище мое, и Избавитель мой, Бог мой, помощник мой, и уповаю на Него, защититель мой, и рог спасения моего, и заступник мой (ср.: Пс. 17, 2, 3).

Царица-садовница

Царица Махамба разделила участь многих царей и цариц, свергнутых с престола: она была изгнана из французской колонии. Эту некогда богатую, могущественную и величественную царицу выслали на Золотой Берег. Там ей дали небольшую хижину и надел бесплодной, сухой земли, чтобы было где хотя бы шаг ступить. Но энергичная и сильная царица нашла выход из своего бедственного положения: она занялась садоводством и научилась выращивать прекрасные овощи и фрукты. Когда ее посещали журналисты и спрашивали о нынешней жизни, бывшая царица отвечала, что ощутила новую радость бытия и еще большее наслаждение жизнью, чем когда она была царицей.

Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии; научился всему и во всем, насыщаться и терпеть голод, быть и в обилии и в недостатке. Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Oei. 4, 12, 13).

Невидимый свет

В наши дни ученые очень много внимания уделяют так называемым инфракрасным лучам. Эти лучи невидимы человеческим глазом. Когда они освещают темное помещение, в этом помещении становятся видны все предметы.

Мы смотрим на мир и на все, что существует в мире, в свете существования Бога и видим все таким, каково оно есть в действительности. Во свете Твоем узрим свет [6]. В Твоем свете мы видим свет. В свете Бога, с помощью невидимого света, мы видим все, кроме Самого Бога. Бог остается невидим. А тому, кто пожелает увидеть Бога физическим зрением, посоветуем посмотреть на инфракрасные лучи... Очевидно, что наука все больше и больше подтверждает истины нашей святой веры.

Человек не может увидеть Меня и остаться в живых (Eno. 33, 20).

Готовые могилы

В одной деревне неподалеку от города Стара-Загора, в Болгарии, жители выкопали сорок три свежие могилы, точно по количеству домов в деревне. Когда журналист их спросил, зачем они выкопали столько могил, если в деревне еще никто не умер, мудрые крестьяне ответили: "Наше кладбище находится в скалистом месте, и, когда кто-то умирает, для рытья могилы требуется целый день, а то и больше". Поэтому они решили заранее приготовить по могиле для каждого дома, пусть она ждет. Лучше могиле ждать мертвеца, чем мертвецу — могилы. Как только кто-нибудь умрет, место упокоения для него уже готово. Главное же то, что эти благочестивые люди помнят о смерти.

Вспомнил я слова пророка [7]:

аз же есмь прах и пепел [8].

Сто лет спустя

Некий немецкий ученый опубликовал данные о том, к какому состоянию придет человеческий род через сто лет. Вот что он пишет:

— средняя продолжительность человеческой жизни будет равна примерно ста годам;

— будут найдены лекарства от всех болезней;

— электричество будет передаваться без проводов;

— у каждого человека будет карманный радиоаппарат размером с часы;

— люди будут летать на Луну;

— вместо горючего будет использоваться солнечная энергия;

— люди будут питаться таблетками.

Так, утверждает он, будет через сто лет. Не говорит он только, станут ли люди лучше, благороднее и благочестивее. А мы считаем, что через сто лет добрый, честный и благородный человек будет цениться дороже всех выше перечисленных достижений науки. Чего стоят все эти достижения, с полетом на Луну включительно, если все смертны? Как все это мелко и ничтожно по сравнению с учением о воскресении!

Наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут (Ei. 5, 25).

Если нет благословения матери

Один из современников отца Иоанна Кронштадтского рассказывал, как однажды в пост этот святой человек заболел. Позвали докторов.

Доктора по медицинским показателям рекомендовали ему есть яйца и пить молоко. Отец Иоанн ответил, что послушается их рекомендаций, если получит на это благословение своей матери. Написали ей письмо, и мать ответила, что не может благословить сыну нарушение поста. Отец Иоанн послушался матери. Когда врачи узнали об этом, они снова стали настаивать, чтобы больной принимал скоромную пищу, но все напрасно. "В Священном Писании написано,— сказал отец Иоанн,—

почитай отца твоего и мать твою [9]".

На все воля Божия

Некий кавалер Звезды Карагеоргия рассказывал журналистам об одном событии, свидетельствующем, что человек гибнет не по случайности, но по воле Божией. Как-то, вступив со своим взводом в жестокую схватку с врагом, позвал он воина Алексу и велел ему отправляться к командиру, чтобы сообщить о том положении, в котором они оказались. Но вдруг ему стало жаль солдата, потому что был он единственным сыном у матери. В этот момент его окликнул воин Радован:

— Посылаете беспартийного, а партийца оставляете!

— Не ты ли хочешь пойти?

— Я пойду,— говорит.

— Ну иди. А ты, Алекса, оставайся на своем месте.

Но как только Радован шагнул из окопа, разрыв гранаты насмерть поразил его, и он упал на землю. Алекса же, оставшийся в окопе, жив и по сей день.

Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без воли Отца вашего; у вас же и волосы на голове все сочтены (Мф. 10, 29, 30).

Укрепления

Все народы Европы используют для охраны своих границ мощные и дорогостоящие укрепления. Основное внимание уделяется изготовлению военной техники и высоких крепостных стен.

Совершенно иначе рассуждали древние. Когда Ликургу [10] советовали обнести Спарту крепостными стенами, он ответил: "Нет крепче стен, чем сыновья Спарты!".

Итак, радуюсь, что во всем могу положиться на вас (2 Кор. 7, 16).

Человек и его имение

Древние греки не верили в Бога истинного и руководились человеческой мудростью. Конечно, этой мудрости было недостаточно, чтобы заменить ею истину, явленную Небом, но порой и она удивляет нас своей точностью. Одним из семи самых известных мудрецов Греции был Виас, человек очень богатый. Но, по политическим мотивам изгнанный из своей страны, он оказался на чужбине без гроша в кармане. Когда его спросили, почему он не взял с собой ничего из своего огромного состояния, Виас ответил: "Лучшее из того, что у меня есть, я ношу с собой",— то есть человека, свою личность.

Не поможет богатство в день гнева, правда же спасет от смерти (Притч. 11, 4).

Ничего мне не нужно, кроме вас самих [11].

Голод лучше труда

Вот что пишут о Махмуд-бек Фирдузе. Он очень хотел приучить людей к труду. Например, зная, что в Левне хорошо родится кукуруза, он уговаривал народ сеять кукурузу, чтобы собрать богатый урожай. Хитрые ленивцы отвечали ему, что семена кукурузы слишком дорого стоят. Тогда Махмуд-бек купил семена, раздал их жителям и приказал засеять поля. Но они посеяли вареные семена, и ничего не взошло. Они добились того, чего хотели: Фирдуз оставил их в покое. Голод эти люди предпочли труду.

Завещевали вам сие: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь (2 Фес. 3,10).

Наемник-наследник

В боснийской деревне жил некий Илия, и было у него семеро сыновей. Но сыновья не уважали его и не слушались, и взял он к себе в дом наемника Цветко. Цветко слушался Илию и служил ему, как будто был его родным сыном. За это Илия усыновил его и завещал ему все свое имение. Сыновья судились с отцом, но проиграли дело. И приемыш унаследовал все имение своего хозяина. В беседе с журналистом Цветко сказал: "Вот как бывает, стал я наследником имения семерых сыновей. Вот какая судьба. Я верую в Господа Христоса [12] и в Промысл Божий, и никто не может сказать, что их нет".

Не символ ли это судьбы народа израильского, который лишился милости Божией и был отвергнут, а язычники призваны и усыновлены?

Хороший пример

В Белграде существует городской союз пенсионеров. На очередном ежегодном собрании союза по подведению итогов работы за прошедший год председателем был Благое Марьянович. Когда собрание закончилось, кто-то из присутствующих встал и предложил премировать господина Благое за добросовестный и честный труд тремя тысячами динаров. Предложение было принято единогласно, но старик Благое, воспротивившись, воскликнул: "Нет, ни за что! Эти кровью и потом заработанные деньги я принять не могу!".

Воистину добрый пример служения ближнему.

Возлюби ближнего твоего, как самого себя [13],— сказал Господь.

Скромность

Скромность и мужество показал князь Коноэ, президент японского правительства, признав свою слабость. В декабре 1938 года он обратился к японскому императору с просьбой об отставке, и вот на каком основании: "Я еще недостаточно опытен, чтобы руководить в сложившейся ситуации, и способности мои ограничены". Он попросил освободить его от должности и назначить более достойного человека.

В истории едва ли найдется еще хоть один подобный пример, когда некто власть имущий признал бы свою незрелость и свою неспособность нести державное служение.

Верно и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый (1 Тим. 1,15).

Патриот

Всемирно известный польский музыкант Падеревский [14] после Первой мировой войны был первым премьер-министром Республики Польши. Тогда он был очень богат. Требовалось навести в стране порядок, но государство не имело средств, и Падеревский не жалел своих денег. Вместо того чтобы принимать от государства, он отдавал государству. Наконец он отдал все и сам оказался в долгах. Когда он оставил свой пост, его долги составляли около сорока миллионов. Из года в год он давал концерты, играл и играл, чтобы рассчитаться с долгами; был вынужден заложить все свое имущество и остался без крова. Пришла старость, а старик патриот все еще продолжал давать концерты, чтобы заработать на хлеб насущный...

И приходили мужья с женами, и все по расположению сердца приносили каждый, кто только хотел приносить золото Господу (n?.: Eno. 35, 22).

Неграмотный

Согласно официальным данным в Норвегии нет неграмотных людей. И вдруг среди новобранцев нашелся один такой. Это вызвало в стране общественный взрыв: как могло случиться, что человек остался неграмотным? Было проведено целое государственное расследование, чтобы установить, кто виноват в том, что молодой человек не научился читать и писать, хотя речь шла о единичном случае.

Однако есть большая неграмотность — безверие. Человек, не научившийся верить в Бога, не просто самый безграмотный, но самый опасный. Какое было бы счастье, если бы каждый город, каждая деревня, каждая школа, каждая организация восстали против безбожника в своей среде так же, как государство Норвегия восстало против неграмотности одного новобранца.

Рече безумен в сердце своем: несть Бог (Пс. 52, 2).

Всем же отступникам и грешникам — погибель, и оставившие Господа истребятся (Ис. 1, 28).

Ходящий затылком вперед

Сообщают об одном странном случае, происшедшем в американском городе Денвер. Официанта неожиданно уволили со службы, и он оказался буквально на улице. Это так потрясло несчастного, что он разучился ходить правильно и стал ходить затылком вперед.

Есть люди, которых удары судьбы приближают к Богу, и они идут вперед прямо к Нему, но встречаются и такие, правда реже, которые из-за невзгод удаляются от Бога. Это можно сказать о христианах, которые из страха перед гонениями отпали от Христа и вернулись назад к идолопоклонству; это можно сказать о балканцах, которые отвергли крест из страха и пали перед полумесяцем.

Многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним (Ин. 6, 66).

Атлеты

Это современные силачи-гимнасты, которые состязаются друг с другом и борьбой зарабатывают славу и богатство. На Западе, а особенно в Америке, им воздаются почести как героям дня, точнее будет сказать — ежедневным героям. Ежедневные, как газеты, герои! Время их славы кратко. Быстро теряют они силу и быстро стареют. Об одном очень известном спортсмене газеты писали, что он, теперь уже старый и сгорбленный, крутит шарманку и просит милостыню на лондонских улицах. О другом известно, что на последнем соревновании удар соперника лишил его обоих глаз, и теперь он живет в доме для слепых. Еще одному сломали ногу, и теперь он, хромой, служит привратником какого-то отеля. Забвение и нищета — вот какой удел ждет всех атлетов-силачей. Таков конец любой мирской славы, к которой стремятся люди. Этого они достигают.

И сказал Господь начальникам иудейским:

Не принимаю славы от человеков. Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете? (Ei. 5, 41, 44).

Три тысячи ступеней

Как известно, на Синае находится монастырь Святой Екатерины. От этого монастыря до вершины горы Синай ведет длинная лестница в три тысячи ступеней. Эти ступени высекли из камня монахи, чтобы облегчить дорогу гостям монастыря и паломникам на священную вершину горы Синайской, где пророку Моисею явился Господь и дал ему скрижали Закона.

И увидел во сне Иаков: вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот, Ангелы Божии восходят и нисходят по ней (ср.: Быт. 28, 12).

И ты, Капернаум [читай — Запад],

до неба вознесшийся, до ада низвергнешься (ср.: Мф. 11, 23).

Сербская моба [15]

Прочел я в газете об одном необычном виде современной мобы. Крестьянин Милия Н. из деревни Брзана жил беднее бедного, не имел ни кола ни двора. Невозможно было смотреть, как скитается и голодает несчастный Милия, и односельчане решили собраться на мобу и построить ему дом. И сделали это, сделали быстро и легко. Собрали денег для мастера, нарубили бревен, принесли необходимый материал, и делу конец. Когда совершали освящение дома, веселилась вся деревня. Радовался Милия, а еще больше радовались добрые люди, построившие для него дом. Ибо всякое доброе дело радует и того, кто его совершил.

Подобное произошло и в деревне Висибаба, близ Ужицкой Пожеги. И там односельчане выстроили дом одной бедной семье и потом все вместе веселились.

Моба — древний и благословенный сербский обычай. Моба прокладывала дороги, моба помогала бедным и в севе, и в жатве. Вот и теперь, как узнаём, бездомный получил крышу над головой. Сербы искони мобой решали вопрос помощи бедным и сиротам (так называемый социальный вопрос), который в других странах решался насилием и бунтами. Долг священников и учителей — укреплять и распространять этот прекрасный обычай в наши дни, ради славы Божией и ради мира между людьми.

Если же будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих, не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей пред нищим братом твоим (ср.: Втор. 15, 7).

Спор о визирях

Спорили боснийцы о том, какой из боснийских визирей был лучшим. Один сказал: "Рушид", другой сказал: "Селим", третий спорил: "Нет, Хусейн", четвертый: "Мустафа". И не могли убедить друг друга. Лишь один из них молчал. И когда спорщики приступили к нему, чтобы тот сказал свое слово, он ответил: "Лучшим был тот, кто из Стамбула отправился, а до Боснии так и не добрался".

И умер Иосиф. И восстал в Египте новый царь, который не знал Иосифа (Исх. 1, 6, 8).

Глава государства читает Библию

Вдова Вильсона [16], президента Соединенных Штатов Америки, в прошлом году опубликовала свои мемуары о жизни и деятельности покойного супруга. Она вспоминает, как президент каждый вечер прочитывал главу из Священного Писания. Прежде чем лечь спать, когда вся семья была в сборе, президент брал в руки большую книгу Священного Писания и стоя прочитывал из него главу.

Итак положите сии слова Мои в сердце ваше и в душу вашу, и навяжите их в знак на руку свою, и да будут они повязкою над глазами вашими. И напиши их на косяках дома твоего (Втор. 11, 18, 20).

Библия и сила Божия

И познаете истину, и истина сделает вас свободными.

Ei. 8, 32

"Православная Церковь не что иное, как совокупность пустых церемониалов и обычного праздноверия",— такое мнение было распространено среди многих людей; было оно популярно и у неправославного большинства в Америке, когда я сорок лет назад впервые посетил эту страну. Протестантские группировки приняли приговор профессора Берлинского университета Адольфа Гарнака [17]: "Православная Церковь — окаменевшая Церковь". В те времена Гарнак был светилом немецкой теологии и его мнение, подобно папской энциклике, считалось непогрешимым.

Однако времена изменились. Изменилась и эта точка зрения. Теперь Православная Церковь пользуется всеобщим уважением на Западе, и особенно в Америке. Православная вера сейчас признана одним из официальных вероисповеданий США. Всемирный Совет Церквей стремится включить православные Церкви в состав своих членов; некоторые из них являются его членами изначально. К тому же стремятся и другие Церкви мира. Англиканцы (Епископальная церковь) ищут все более тесного сотрудничества с Восточной Церковью. Различные христианские молодежные организации стремятся к объединению с православной молодежью. В Париже силами христианских молодежных организаций недавно было выпущено большое количество книг хорошо известных православных мыслителей и богословов. Во Франции и Германии зародилось очень серьезное и влиятельное движение за обращение в Православие. И сегодня мы уже не слышим ни в одной части христианского мира ни одного презрительного слова в адрес нашей Церкви. Напротив, наша Церковь, как никогда прежде, всюду пользуется уважением, даже несмотря на некоторые наши внутренние разногласия в вопросах административного управления и судебно-юридической принадлежности.

Данная статья была написана в 50-х гг. XX в. и актуальна для своего времени.

Открылась истинная сила

В чем причина такой перемены? По мнению некоторых — в более глубоком познании, серьезном изучении и частых личных контактах западного и восточного миров в периоды двух последних мировых войн. Мы же считаем, что самый большой вклад в это изменение внесла и продолжает вносить героическая позиция Русской Церкви и ее борьба против безбожного тоталитарного коммунизма. Весь мир потрясенно, с уважением и удивлением наблюдал за этим поединком, как некогда древние римляне в амфитеатре наблюдали за борьбой гладиаторов на арене. В начале этой ужасающей схватки Христа и антихриста Запад был уверен, что коммунисты без труда сотрут в порошок "окаменевшую" от страха Православную Церковь и разорят эту "совокупность пустых церемониалов и обычного праздноверия". Поэтому некоторые неправославные западные Церкви посылали своих представителей в революционную Россию для переговоров с большевиками о безопасности своих церковных организаций, иными словами — об обеспечении сосуществования своих религиозных представительств с гонителями всех религий. Они надеялись убедить большевиков в том, что они исповедуют "прогрессивный и культурный" тип христианства, а не отсталый и отживший, как "это мертвое" Православие. Они хотели "сохранить лицо христианства", то есть хотели заменить "ни на что не годную" Православную Церковь своими собственными Церквами: монсиньор д'Эрбиньи — Римо-католической церковью, епископ Блэк — Методистской и тому подобное.

Как известно, их миссия потерпела полное поражение. Большевики посмеялись над ними и отвергли их предложения. Православная Церковь осталась одна на арене борьбы не на жизнь, а на смерть. И, поскольку борьба эта продолжалась из года в год и конца ей не было видно, а лик Христов все сиял и сиял во тьме египетской, покрывшей Святую Русь, "ревнители" Православия один за другим начали менять свое мнение, начали стыдиться своего незнания живой Христовой веры, теплящейся в сердце русского народа. Незнание это — плод ущербной рассудочности (а она не могла не быть ущербной и поверхностной, ибо трудно было не видеть великой силы Христа, сокрытой под торжественностью православных церковных обрядов, казавшихся им бессмысленными). Если бы они знали Священное Писание (что невозможно вне христианской традиции), то разглядели бы, что каждая, даже самая малая часть православных обрядов основана на Священном Писании. Но они, надменно считая себя знатоками Писания, по-настоящему не знали ни Писания, ни силы Божией.

Когда этот удар, словно опустошительный ураган, обрушился на Святую Русь, когда жестокая грубая сила, основанная на научных, философских и социальных ошибках и заблуждениях Запада, направила свои стрелы на православную веру,— тогда героический отпор и невиданное мученичество русского священства и русского народа открыли Западу глаза и он увидел непостижимую духовную силу Православной Церкви, благодаря чему, как мы сказали ранее, христианство на Западе отказалось от своего прежнего пренебрежения к Православной Церкви и с удивлением признало ее достойной уважения.

Наши недостатки

Посмотрим друг на друга, чтобы увидеть, каковы мы, православные. Знаем ли мы Священное Писание и силу Божию? Знать то и другое — значит быть совершенными. Знать одно без другого — значит не знать полноты Православия. Разве наша Церковь не ризница

неисследимого богатства Христова (ср.: Еф. 3, 8)? А если это так, то мы должны влиять на других, вместо того чтобы позволять другим влиять на нас. Мы должны давать, а не принимать. К сожалению, происходит обратное. Основной задачей древнейшей Церкви мира была вечная проповедь силы и мудрости Христа, следуя апостольским словам:

мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость (1 Кор. 1, 23–24). Вместо проповеди такого Христа многие наши учителя проповедуют "учение о религии", хотя наша религия не является учением в привычном смысле этого слова или одним из учений: это Откровение Божие, состоящее из Божией премудрости и силы Божией. Но наши учителя предпочитают интеллектуальный подход к нему. Одни оправдывают это необходимостью современности вообще, другие — требованием современной молодежи детального объяснения всего и вся, каждого слова, согласно естественной логике.

Некоторые наши богословы — сознательно или бессознательно — объясняют догматы чисто научным методом, без должного почитания Божией силы, которая содержится в каждом догмате, не чувствуя ответственности за нравственные последствия такого подхода. Они не осознают, что этим обедняют нашу догматику, отнимая у нее силу Христову; они проповедуют скорее философию, нежели богословие, не любят, когда их в этом упрекают, а еще больше не любят, когда преподаваемую ими догматику отождествляют с учениями средних веков, античности или Ренессанса. Очевидно, однако, что они тяготеют именно к ним. В обоих случаях сила Христова, сокрытая в догматах, игнорируется. А это именно та сила, которую верующий народ ожидает найти, когда молитвенно поет или читает Символ веры. Народ поет "Верую" не ради того, чтобы запоминать слова, а для того, чтобы получить от них укрепляющую силу.

Знаете ли вы случай, когда один пьяница, следуя наставлениям своего духовника, всякий раз, когда его охватывало желание выпить, медленно выговаривал слова Символа веры и таким образом избавился от своего порока? Так и мы должны учить подрастающие поколения тому, что лучшее доказательство истинности догматов не в устном объяснении согласно нашему пониманию, а в истинной Христовой силе, которую они излучают как Божественную благодать согласно с волей Божией и нашей готовностью их принять. Апостол пишет:

наше благовествование у вас было не в слове только, но и в силе и во Святом Духе (1 Фес. 1, 5).

Ревностное служение

Даже наши священники в Америке и в других странах под давлением современного века науки ослабляют ревность служения. Они совершают богослужения безразлично, без ревности и воодушевления. Например, некоторые из них служат только изобразительны, вместо того чтобы отслужить в воскресенье полную литургию. Этим они оскорбляют канонические правила. Если вы их спросите, почему они так поступают, то ответ, как правило, такой: иногда приходит мало верующих, а иногда и совсем никого нет; для кого же совершать Евхаристию? Они забывают о том, что литургия служится не только ради присутствующих, но и ради отсутствующих. Запомните, что служится она и ради мертвых, количество которых необъятно и души которых вместе с Ангелами присутствуют на богослужении. В мире не существует храма, который по своей величине мог бы вместить всех невидимо присутствующих на каждой литургии, если бы они явились в своем телесном облике. Там, где Господь Иисус Христос, там и Воинства небесные, которые сопровождают Его.

Кроме того, священник

должен как за народ, так и за себя приносить жертвы о грехах (Евр. 5, 3). Где же приношение жертвы в изобразительных? Нигде. И как может священник причастить верующего, который вдруг придет во время изобразительных и будет ждать причастия? Частицами, приготовленными для больных, скажут они. Но этого делать нельзя. Такие священники совершают ошибки и в проповеди. Ибо не проповедуют Христа распятого и силы Божией. Их проповеди пусты, они скорее научны и гуманитарны, под такими проповедями мог бы подписаться любой масон. Народ их слушает и забывает. Один из таких священников, служивших в Америке, еще очень молодой, поведал мне, почему он отказался от подобных проповедей. Вот его рассказ.

Одного пожилого человека разбил паралич, и смерть его была близка. Врач предупредил родных, чтобы они не отходили от больного: "Вечером умрет, смотрите за ним". Старик лежал с закрытыми глазами, работа сердца замедлялась. Супруга положила на его губы иконочку с изображением Воскресения Христова. Он открыл глаза и попытался перекреститься перед тем, как поцеловать икону. Супруга подняла его правую руку, чтобы помочь ему. Молясь, она не отходила от его постели до полуночи. Потом ушла. На рассвете родные услышали его голос. Войдя, они увидели, что он сидит на постели. Все были поражены. Старик сказал им: "Я больше не чувствую боли, я совсем хорошо себя чувствую". Когда к нему пришел священник, он попросил: "Отче, расскажи всему народу, что сделал мне Господь!". "Так я и сделал,— сказал священник.— В следующее воскресенье в церкви я говорил о молитве и о силе Божией, приводя в доказательство этот пример; он произвел глубокое впечатление, народ рассказывал и пересказывал его всюду. А из того, что я раньше проповедовал годами, не помнили ни слова. И с тех пор я в каждой проповеди привожу какой-нибудь пример действия силы Божией, будь он из жизни святых или из нашего личного опыта. Мир полон таких примеров. Даже газеты этой страны пишут о некоторых удивительных и чудесных событиях".

Это правда. Вот одно из них. Недавно Флориде угрожал страшный ураган. Испуганный народ вышел на улицы с церковными песнопениями и молитвами. И вопреки прогнозам синоптиков ураган изменил свое направление: катастрофы не произошло.

Евангелие и психотерапия

Когда Господь Иисус Христос посылал двенадцать Своих Апостолов на служение, Он заповедал им совершать пять действий:

ходя же, проповедуйте, что приблизилось Царство Небесное; больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте; даром получили, даром давайте (Мф. 10, 7–8).

Упоминая о той же заповеди, апостол Марк говорит:

начал посылать их по два, и дал им власть над нечистыми духами (Мк. 6, 7). Святой евангелист Лука еще более ярко выразил это:

дал силу и власть над всеми бесами и врачевать от болезней, и послал их проповедовать Царствие Божие и исцелять больных (Лк. 9, 1–2). А Семидесяти Господь говорит:

се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам (Ee. 10, 19; ср.: Ie. 16, 17–18). Во всех этих словах Спасителя особенно подчеркивается дар всемогущества.

Эта же сила, дарованная Господом Своим апостолам, является завещанием, унаследованным нашей древней Церковью как драгоценное сокровище, которое нисколько не потеряло своей ценности, не оскудело, не отнялось. Оно с нами и в нас, только нужно знать, как им пользоваться. Не Сам ли Господь сказал великие слова:

Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит (Ин. 14, 12). Конечно, сотворит это не своими силами, а силой Христа, которая обитает в нем, ибо Христос имеет

власть над всякою плотью (Ин. 17, 2). А разве не сказал Господь:

все возможно верующему (Мк. 9, 23), даже горы передвигать? [18] Да, горы, горы зла и горя. Зная эту силу, святой апостол Павел пишет:

наше благовествование у вас было не в слове только, но и в силе и во Святом Духе (1 Oan. 1, 5).

Мы знаем из истории, что становилось возможным даже для необразованных, но имеющих крепкую веру людей. Святые Антоний Великий, Павел Препростый, Мария Египетская и многие другие святые мужи и жены не знали грамоты, но им дано было знать силу Евангелия и испытать силу Божию. Преподобный Серафим Саровский не был ученым человеком в современном смысле слова, но ему было доступно многое непостижимое для нас. Апостолы Петр и Иоанн исцелили хромого от рождения человека, которому было уже больше сорока лет, и исполнился народ удивления и восхищения [19]. Народ удивлялся и восхищался, но первосвященники и вожди народные не разделяли таких чувств. Они не умели объяснить этого чуда, ибо не знали Священного Писания и силы Божией. Некоторые из наших современников объяснили бы это исцеление внушением (доктор Эмиль Ку и его школа) или самовнушением (Винфред Роде, доктор Сибури и другие). Психотерапия сейчас вошла на Западе в моду как наука "спасения". Но тут между священниками и учеными снова возникает изначальное недоумение относительно силы Божией. С одной стороны, эти власть предержащие интеллектуалы требовали от Христа в храме знамения или чуда, чтобы уверовать в Него, а с другой — спрашивали друг друга:

что нам делать? Этот Человек много чудес творит (Ин. 11, 47). Подобно им ведут себя современные психотерапевты. В то время как некоторые из них в качестве избавления от всех недугов рекомендуют самовнушение, другие наряду с ним советуют прибегать и к молитве. Неужели этот вопрос смутит нас, православных? Неужели и мы заслужим укор Господа нашего, обращенный к саддукеям:

заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией [20]?

Психотерапия и Церковь

Является ли психотерапия чем-то новым? Для Православной Церкви, безусловно, нет. Она может быть в новинку или чем-то давно забытым для Запада или, увы, для некоторых православных. Известный нью-йоркский священник Норман Винсент Пил [21] в книге "Сила позитивного мышления" пишет: "В современной религиозной практике, которая готова помочь людям найти средство исцеления болезней сердца, души и тела, делается все более сильный акцент на возврат к подлинной христианской традиции. Только теперь нам уже известен тот факт, что веками источником исцеления была вера. Это относится как к раннему христианству, так и к нашей Православной Церкви". Доктор Пил отдает предпочтение раннехристианской практике и вере ранней Церкви. Реальный и глубокий смысл "возврата к подлинной христианской традиции" может означать только возврат к Апостольской Церкви, которой принадлежало все христианство — Восток и Запад — в течение тысячи лет, до рокового раскола между Константинополем и Римом.

Наряду с доктором Пилом сегодня существует немало психотерапевтов и психоаналитиков, которые объясняют сознательное — подсознательным, подсознательное — Божественным, а материальное — духовным. Вот что говорит профессор Юнг [22] из Цюриха, один из известнейших психоаналитиков и оппонентов печально известного Фрейда [23]: "Увеличились наши познания, но не увеличился наш интеллектуальный потенциал. Умножились знания, но мы не стали мудрее" ("Психология бессознательного"). А вот слова доктора Винфреда Родса, другого психотерапевта: "Лечение разума и души много важнее лечения тела" (в его книге "Личность, с которой ты должен жить"),— которые напоминают мысли святителя Иоанна Златоуста, изложенные в его суровых нравственных проповедях, ибо Православная Церковь исконно, на протяжении всего времени своего существования, была носителем такого учения, но на значительно более высоком, духовном уровне. Оно проповедовало ценность для человека не одного только физического здоровья (которое является преимущественно целью современных психотерапевтов), но прежде всего — подготовку к Царству Небесному и к вечной жизни.

Недавно я прочел о некоем священнике, приверженце фракции "Община Божия", который на себе лично ощутил силу Божию. Он был болен туберкулезом и исцелился молитвой. Сейчас он всюду рассказывает, как по молитве Бог избавил его от туберкулеза. Этот его личный опыт стал одной из главных тем его проповеди. И в то время как протестанты и католики проявляют все более искренний интерес к таким проявлениям силы Божией, наши православные священники равнодушно проходят мимо подобных явлений, которые в среде православных верующих случаются гораздо чаще и с большей очевидностью. Как бесконечно много благодатных явлений у нас, православных! В России, на Балканах, в Азии! К сожалению, нам не хватает внимания к ним или готовности объявлять о них. А когда мы это делаем в проповеди, в книгах или просто рассказываем о них друг другу, как радуется народ, ибо

мы не можем не говорить того, что видели и слышали (Деян. 4, 20)!

Замалчивание дел Божиих свидетельствует не о смирении, а о страхе перед маловерием окружающих людей или о недобросовестности исполнения христианского долга. Господь наш Иисус Христос Сам сказал исцеленному и освобожденному от бесов:

возвратись в дом твой и расскажи, что сотворил тебе Бог (Лк. 8, 39). Святой апостол Павел говорит:

хотя я и ничто, признаки апостола оказались перед вами всяким терпением, знамениями, чудесами и силами (ср.: 2 Кор. 12, 11–12). Смотрите, каково смирение великого Апостола перед всесильным величием Иисуса Христа и каково его мужество в возвещении великих дел, сотворенных Богом через него! И святой апостол Петр говорит расслабленному:

Эней! исцеляет тебя Иисус Христос; встань с постели твоей. И он тотчас встал (Деян. 9, 34).

Святые апостолы хорошо запомнили слова Господа, которые должно помнить каждому священнику:

без Меня не можете делать ничего (Ин. 15, 5). Они опытно испытали факты и, говоря о фактах, проповедовали их. Апостолам не было свойственно личное возношение, не следовало бы иметь его и священникам. Но каким бы малым и недостойным ни считал себя иерей, он — царь и священник пред Богом в Его духовном Царстве (см.: Откр. 1, 6).

Один высокий представитель Епископальной церкви писал мне: "Думаю, что Православная Церковь обладает большим числом фактов и доказательств, чем любая другая". Иными словами, Православная Церковь уверена в том, что все факты исцелений, чудесных явлений, о которых она объявляет, полностью принадлежат силе и мудрости Господа нашего Иисуса Христа и нашей вере в Него.

Сегодня и вчера

"Наша вера истинна, но и ваша вера имеет силу" — это привычное заявление балканских мусульман христианским соседям. В этом причина того, что они приносят своих больных в наши известные монастыри: в Черногории — в Острог к святому Василию Острожскому, в Охриде — к святому Науму, в Албании — к святому Иоанну-Владимиру. Они знают, что их вера, которую они называют "истинной", не имеет силы, поэтому и несут больных не в мечеть, а в православные храмы. Наш православный народ знает, что только истинная вера может быть крепкой. Для него церковь — дом силы Божией, он идет туда, чтобы получить помощь, и получает ее через евангельское слово, от икон и крестов, от каждой церковной святыни, в каждом таинстве и в каждом его символе. Разной помощи ждет народ от церковной молитвы: помощи духовной и телесной, помощи в примирении с родными, молится об успехе, об избавлении от страха перед неизвестностью и о многом другом.

Так давайте будем едины с нашим народом в почитании силы Христовой. Будем в постоянном общении со святыми нашей Церкви, со святыми всех времен, от древних до нынешних. Святые — это духовные герои и носители силы и премудрости Божией. Пусть новое поколение хранит верность старому, ибо все христианские поколения едины, одна семья Божия, а весь христианский календарь — как один день. В нашей Церкви нет ничего устаревшего и ничего нового, она ризница неизреченных сокровищ Христа. И, как мы уже упомянули, черпая из нее, мы получаем возможность отдавать, а не только принимать, быть делателями, а не наблюдателями. Сегодняшние священники вместе с народом должны быть хранителями убеждений вчерашних священников, и не только вчерашних, но и более давних, вплоть до апостолов, чтобы с уверенностью сказать:

Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Флп. 4, 13), чтобы с радостью смотреть в будущее, которое в церковном понимании всего лишь составляющая часть минувшего и настоящего.

Мы живем в бурные времена, перенасыщенные технической цивилизацией, страхами и грехом, нестабильностью и неуверенностью. Мир тоскует по высшей, сверхъестественной силе. Серьезная задача Православной Церкви состоит в том, чтобы оказаться способной приготовить обильную трапезу и накормить народ, алчущий небесной пищи и мудрости.

Ангелы — наши старшие братья

Сонм Ангельский

Священное Писание начинается словами:

В начале сотворил Бог небо и землю (Быт. 1, 1).

"Небо" здесь означает не обширное воздушное пространство над нами, а мир невидимых созданий. Эти слова можно было бы перефразировать так: вначале Бог создал невидимый и видимый мир, как об этом говорится в первом члене нашего Символа веры или как у псалмопевца:

Словом Господним небеса утвердишася, и духом уст Его вся сила их (Пс. 32, 6).

По толкованию святых отцов Церкви, Бог называется Отцом, Сын — Словом Отца, а Святый Дух — Духом Отца. Пророк Исаия видел Серафимов (см.: Ис. 6, 2), а Иезекииль — Херувимов (см.: Иез.: 9, 3; 10, 1–9) и другие таинственные создания, окружающие престол Всевышнего. А пророк Михей сказал царю Ахаву:

я видел Господа, сидящего на престоле Своем, и все воинство небесное стояло при Нем, по правую и по левую руку Его (3 Цар. 22, 19).

Говорил Ездра в молитве своей:

Ты, Господи, един, Ты создал небо, небеса небес и все воинство их, землю и все, что на ней, моря и все, что в них, и Ты живишь все сие, и небесные воинства Тебе поклоняются (Неем. 9, 6).

Святой апостол Павел сказал, говоря о силе Христа:

Который есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари; ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли,— все Им и для Него создано; и Он есть прежде всего, и все Им стоит. И Он есть глава тела Церкви (Кол. 1, 15–18; см.: 1 Iao. 3, 22).

Называя все имена Ангельских чинов, святой Дионисий Ареопагит перечисляет их по достоинству — это Серафимы, Херувимы, Престолы, Господства, Начала, Власти, Силы, Архангелы и Ангелы. Всех вместе мы объединяем их одним общим именем — сонм Ангелов [24].

В книге Иова мы читаем, как Господь отвечал на жалобы этого страдальца:

Господь отвечал Иову из бури и сказал: кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла? Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне: где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь. Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь? На чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее, при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости? (Иов 38, 1–7).

Наша Православная Церковь посвятила святым Ангелам понедельник. И каждый понедельник во время церковного богослужения мы вспоминаем святых Ангелов и величаем их в молитве: "Святые Ангелы и Архангелы, молите Бога о нас!".

Бог создал сонм Ангельский раньше людей, и это первая причина, по которой мы называем Ангелов старшими братьями.

Природа Ангеловg

Природа Ангелов в чем-то совершенно отлична от человеческой природы, а в чем-то подобна ей. Ангелы бесплотны и поэтому невидимы нашему физическому зрению. Не имея тел, они вследствие этого не имеют телесных нужд — в пище, питии, одежде, крове, не имеют страстей, забот, печали;

не женятся и не выходят замуж (ср.: Мф. 22, 30). Они не заботятся о будущем, не испытывают страха смерти. И хотя они были созданы раньше человека, они не состарились и не состарятся, они неизменны в своей юности, красоте и силе. Не заботятся они и о спасении и бессмертии, ибо уже бессмертны. В отличие от людей они не колеблются в выборе добра и зла, ибо они уже добры и святы, какими были и тогда, когда Господь сотворил их.

С другой стороны, Ангелы сходны с людьми в том, что они являются личностями и каждый из них осознает себя как отдельную личность. Подобно людям, они обладают рассуждением, чувствами, свободой воли и способностью действовать. У них, как и у людей, есть и собственные имена, некоторые из них названы в Священном Писании или в церковном Предании, вот они: Михаил, Гавриил, Рафаил, Уриил, Салафиил, Варахиил, Иеремиил, Иегудиил.

Сравнивая человека с Ангелами, святой апостол Павел в Послании к Евреям пишет:

Не много Ты унизил его пред Ангелами; славою и честью увенчал его, и поставил его над делами рук Твоих, все покорил под ноги его (Евр. 2, 7–8), вспоминая слова ветхозаветного пророка, обращенные ко Господу:

Что есть человек, яко помниши его; или сын человеч, яко посещавши его? Умалил еси его малым чим от Ангел, славою и честию венчал еси его; и поставил еси его над делы руку Твоею; вся покорил еси под нозе его (Пс. 8, 5–7).

Воистину, Бог дал огромную власть безгрешному человеку над делами рук Своих: Адам имел власть над всякой земной тварью, пока не нарушил заповедь Божию и не послушался диавола, Божиего врага. Природа перестала быть послушна ему, потому что и он перестал быть послушен Богу.

Однако человек в своем падшем естестве хранит в душе надежду на помощь Божию:

Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне (Рим. 8, 19–22).

Преображенный Христом и облеченный во славу Его, человек вновь будет подобен Ангелу. Его старшие братья, святые и безгрешные Ангелы, помогают ему так же, как врачи помогают исцелиться больному. В Новом Завете сказано:

Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение (Евр. 1, 14). Далее мы поговорим об этом подробнее.

Явления Ангелов

Ангелы являются разным людям по-разному, с различными целями в различных обстоятельствах. Ангел явился пастуху Моисею в пустыне:

Моисей пас овец у Иофора, тестя своего, священника Мадиамского. Однажды провел он стадо далеко в пустыню и пришел к горе Божией, Хориву. И явился ему Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает (Исх. 3, 1–2).

Моисей не видел лица или образа, он лишь слышал голос из пламени, который позвал его и сказал ему, что он должен делать.

Ангел явился всему народу израильскому во время бегства из Египта:

Господь же шел пред ними днем в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днем и ночью (Исх. 13, 21).

Но это не было явлением Самого Бога, это было явление Ангела Его. Это подтверждает сам Моисей:

и воззвали мы к Господу, и услышал Он голос наш, и послал Ангела, и вывел нас из Египта; и вот, мы в Кадесе, городе у самого предела твоего (Чис. 20, 16). В следующем случае, так же как и в некоторых других, Ангел отождествляется с Господом:

Вот, Я посылаю пред тобою Ангела хранить тебя на пути и ввести тебя в то место, которое Я приготовил; блюди себя пред лицем Его и слушай гласа Его; не упорствуй против Него, потому что Он не простит греха вашего, ибо имя Мое в Нем (ср.: Исх. 23, 20–21).

Гедеону Ангел явился в облике обычного человека, так же как Архангел Рафаил являлся Товии. Гедеон понял, что это был Ангел, только тогда, когда неизвестный гость сотворил чудо. Ангел сказал ему:

Господь с тобою, муж сильный! (Суд. 6, 12).

Жена некоего Маноя была бесплодна. Ангел явился ей с вестью, что она родит сына и наречет его именем Самсон. Рассказывая об этом таинственном событии мужу, она сказала:

человек Божий приходил ко мне, которого вид, как вид Ангела Божия, весьма почтенный; я не спросила его, откуда он, и он не сказал мне имени своего (Суд. 13, 6). Когда сирийцы окружили место, где жил пророк Елисей, его слуга в испуге спросил: увы, господин мой, что нам делать? Но пророк ответил ему: не бойся, потому что тех, которые с нами, больше, нежели тех, которые с ними. И помолился Елисей, говоря:

Господи, открой ему глаза, чтобы увидел [25], и Господь открыл зрение юноше, и тот увидел вокруг Елисея коней и колесницы огненные. Несомненно, это был сонм Ангелов Божиих, посланных на защиту праведника.

Пророку Иезекиилю Ангел явился в виде огня:

И увидел я: и вот подобие [мужа], как бы огненное, и от чресл его и ниже — огонь, и от чресл его и выше — как бы сияние, как бы свет пламени (Иез. 8, 2).

Великий ветхозаветный пророк видел следующее видение:

и поднял глаза мои, и увидел: вот один муж, облеченный в льняную одежду, и чресла его опоясаны золотом из Уфаза. Тело его — как топаз, лице его — как вид молнии; очи его — как горящие светильники, руки его и ноги его по виду — как блестящая медь, и глас речей его — как голос множества людей. И только один я, Даниил, видел это видение, а бывшие со мною люди не видели этого видения; но сильный страх напал на них и они убежали, чтобы скрыться. И остался я один и смотрел на это великое видение, но во мне не осталось крепости, и вид лица моего чрезвычайно изменился, не стало во мне бодрости (Дан. 10, 5–8). Это было явление Архангела Гавриила (см.: Дан. 8, 16).

Известно также, что он явился священнику Захарии, отцу святого пророка Иоанна, и, хотя его явление не было таким устрашающим, как то, что открылось Даниилу, Захария испытал сильное волнение, его охватил страх. Поэтому Архангел и сказал ему:

не бойся, Захария (Лк. 1, 13). Когда же мы говорим о явлении Архангела Гавриила Деве Марии в Назарете, то предполагаем, что Архангел явился ей в кротком человеческом образе, в отличие от тех устрашающих образов, в которых Ангелы являлись ветхозаветному человеку. И все-таки Дева Мария встревожилась и разволновалась. В этом нет ничего удивительного: ведь нас смущают даже обычные внезапные явления, если мы не ожидаем их увидеть.

Когда родился Господь наш Иисус Христос, Ангел Божий явился вифлеемским пастухам. Явился Ангел, и их осветил свет Божественный; велик был страх пастухов, но Ангел сказал им:

не бойтесь [26].

Жены-мироносицы видели Ангела над отверстым гробом воскресшего Господа:

вид его был, как молния, и одежда его бела, как снег; устрашившись его, стерегущие пришли в трепет и стали, как мертвые. Ангел же, обратив речь к женщинам, сказал: не бойтесь, ибо знаю, что вы ищете Иисуса распятого (Мф. 28, 3–5).

Ни в одной из священных книг не написано столько об Ангелах, как в Книге Откровения святого Иоанна Богослова. Святой апостол Иоанн видел сонмы Ангелов вокруг престола Всевышнего. Он видел Ангелов,

облеченных в чистую и светлую льняную одежду и опоясанных по персям золотыми поясами (ср.: Откр. 15, 6). Вот одно из самых впечатляющих описаний:

И видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба, облеченного облаком; над головою его была радуга, и лице его как солнце, и ноги его как столпы огненные, в руке у него была книжка раскрытая. И поставил он правую ногу свою на море, а левую на землю, и воскликнул громким голосом, как рыкает лев; и когда он воскликнул, тогда семь громов проговорили голосами своими (Откр. 10, 1–3).

Облеченного облаком! Запомните, что говорит Господь о Своем Втором Пришествии:

тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою (Мф. 24, 30). Облака небесные будут представлять сонм Ангельский. Все ангельские явления суть только явления, и полностью их природы они не отражают, ибо они чистые духи и вся их духовная сила и красота нематериальна. Ангелы Божий не желают преклонения, подобающего Богу. Когда Ангел показывал святому Иоанну райские красоты и открывал небесные тайны, Апостол пал перед ним ниц, желая поклониться ему, но Ангел не позволил ему того, сказав:

смотри, не делай сего; ибо я сослужитель тебе и братьям твоим пророкам и соблюдающим слова книги сей; Богу поклонись (Откр. 22, 9).

Действие Ангелов

Действие Ангелов двояко: на небесах они воспевают Господа, а на земле они объявляют Божий заповеди, которые должны исполнять люди. Само слово "ангел" означает "вестник" или "глашатай". Ангелы никогда не спят, ни днем, ни ночью, и непрестанно поют, восклицая:

свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет (Откр. 4, 8). А апостол Павел говорит о них:

Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение? (Aa?. 1, 14).

Святой Григорий Богослов пишет: "Некоторые из этих разумных духов стоят пред Всевышним Богом, а другие трудятся о сохранении всего мира". А у святого Иоанна Дамаскина читаем: "Они способны и готовы исполнить волю Божию и появляются мгновенно в любом месте, которое определит им Господь, согласно своей духовной природе".

Ангелы впервые упоминаются в Священном Писании в момент изгнания из рая наших прародителей:

И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни (Быт. 3, 24).

Мы считаем Ангелов преимущественно Божиими благовестниками. Ангел дважды являлся Агари, рабе Авраама, утешая ее, когда госпожа слишком сурово обращалась с ней:

И нашел ее Ангел Господень у источника воды в пустыне. И сказал [ей Ангел Господень]: Агарь, служанка Сарина! откуда ты пришла и куда идешь? Она сказала: я бегу от лица Сары, госпожи моей (ср.: Быт. 16, 7–8); и в другой раз:

Ангел Божий с неба воззвал к Агари и сказал ей: что с тобою, Агарь? не бойся; Бог услышал голос отрока оттуда, где он находится (Быт. 21, 17). И стал ее сын Измаил праотцем измаильтян, которые зовутся агарянами.

Три Ангела явились Аврааму у дубравы Мамврийской. Он не имел детей, и три странника предрекли ему, что у него родится сын. И было так: на следующий год родился Исаак, праотец евреев (см.: Быт. 18, 1–10).

Когда Авраам приготовил жертвенник и готов был принести в жертву своего единственного сына Исаака, Ангел небесный остановил его руку, сказав:

не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня (Быт. 22, 12). А позже Сам Бог добровольно дал на заклание, как Агнца, Сына Своего Единородного, Господа нашего Иисуса Христа.

Ангелы Божии помогают людям Божиим и спасают их. В языческом и порочном городе Содоме остался один только праведник — Лот. Когда Господь за неверие и безнравственность осудил Содом на погибель, Он послал двух Ангелов, чтобы они вывели Лота и его семью из города и спасли их (см.: Быт. 19, 12–16).

Ангел спас Иакова от мести его брата Исава. А перед смертью Иаков говорил об Ангеле:

Ангел, избавляющий меня от всякого зла, да благословит отроков сих; да будет на них наречено имя мое и имя отцов моих Авраама и Исаака, и да возрастут они во множество посреди земли (Быт. 48, 16).

Ангел спас трех отроков в раскаленной печи вавилонской, куда они были брошены за отказ поклониться идолам и за поклонение единому истинному Богу (см.: Дан. 3, 19–24, 88–94). На каждой утрени мы вспоминаем это чудесное событие в песни седьмого и восьмого ирмоса.

Ангелы спасли пророка Даниила во рву львином, куда он был брошен за непоколебимую веру в единого Бога. Львы ласкались к нему, как ягнята, а потрясенному царю Дарию пророк сказал:

Бог мой послал Ангела Своего и заградил пасть львам, и они не повредили мне, потому что я оказался пред Ним чист, да и перед тобою, царь, я не сделал преступления (Дан. 6, 22).

Мы привели несколько примеров, когда Ангелы служили исполнителями Божиих повелений, приведем и некоторые другие.

Царь Давид, добрый раб Бога, однажды нарушил Божий закон, и послал Господь Ангела Своего с мечом, и погибло от меча того семьдесят тысяч израильтян. Лишь когда Давид покаялся и возопил к Богу о помиловании, прекратилось побоище.

Ассирийский царь Сеннахирим пошел против всех укрепленных городов Иудеи и взял их. И он, и его полководцы хулили и оскорбляли имя Божие и призывали царя Езекию и его народ сдаться. Но Езекия, разодрав одежды и покрывшись вретищем, пошел в дом Господень и молился усердно:

И вышел Ангел Господень и поразил в стане Ассирийском сто восемьдесят пять тысяч человек. И встали поутру, и вот, все тела мертвые (Ис. 37, 36). И увидев страшную картину своего побитого войска, Сеннахирим бежал в Ниневию, где был убит собственными сыновьями (см.: Ис. 37, 37, 38).

Богодухновенный псалмопевец, умудренный примерами истории и своим собственным опытом, зная, какую роль играют Ангелы в жизни каждого человека и целого народа, говорит:

Ополчится Ангел Господень окрест боящихся Его и избавит их (Пс. 33, 8);

Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему; яко Ангелом Своим заповесть о тебе сохранити тя во всех путех твоих (Пс. 90, 10–11).

Ангелы хранители

Благословите Господа, вси Ангели Его, сильнии крепостию, творящии слово Его, услышати глас словес Его (Пс. 102, 20) — этими словами псалмопевец подтверждает нашу общую веру в то, что Ангелы укрепляют целые народы и каждого человека и помогают им. В ветхозаветные времена Архангел Михаил считался Ангелом хранителем израильского народа. Иисус Навин, увидев его близ Иерихона,

подошел к нему и сказал ему: наш ли ты, или из неприятелей наших? Он сказал: нет; я вождь воинства Господня, теперь пришел [сюда]. Иисус пал лицем своим на землю, и поклонился и сказал ему: что господин мой скажет рабу своему? (Нав. 5, 13–14). А Даниилу Архангел Гавриил говорил об Архангеле Михаиле такие слова:

И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего; и наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени; но спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге (Aai. 12, 1).

Апостол Иуда описывает случай, когда Архангел Михаил

говорил с диаволом, споря о Моисеевом теле (Иуд. 1, 9): хранитель еврейского народа остался хранителем даже мертвого тела народного вождя.

Отцы Церкви учат, что существуют Ангелы хранители людей, народов, стран, Церквей, и даже звезд и планет (см.: Откр. 2).

Святой Иоанн Лествичник свидетельствует о своем Ангеле хранителе: "Всегда, когда я стремился к духовному возрастанию, являлся Ангел и наставлял меня".

А вот что говорит Василий Великий: "Наш Ангел хранитель не удалится от нас до тех пор, пока мы не отгоним его своими дурными делами. Подобно тому как дым отгоняет пчел или смрад отпугивает голубя, так же смрад греха гонит от нас Ангела, который хранит нашу жизнь".

Каковы Ангелы хранители детей, мы услышим немного позже из уст Самого Господа Иисуса Христа.

Ангелы — служители Церкви Христовой

Новый Завет полон Ангелов. Они просто роятся вокруг Иисуса Христа, своего Творца и любимого Господа, готовые служить Ему от самого зачатия Его. Они служат и поклоняются Ему на земле, так же как служили и поклонялись на Небесах, и любят такой же пламенной и возвышенной любовью, как любили Его в небесной Его славе. Они радостно и неустанно помогали в служении Его — в создании им на земле Своей Церкви. Они делают это и поныне и будут делать до конца времен. Когда Он родился в убогой пастушьей пещере, над ней явился хор Ангельских сил и славил Господа (см.: Лк. 2, 13). После искушения в пустыне, когда диавол оставил Его,

Ангелы приступили и служили Ему (Мф. 4, 11). Наши иконописцы поступали правильно, когда, изображая Христа, помещали вокруг Него множество Ангелов, так же как и на иконах, изображающих пророка и Предтечу Иоанна, Богоявление, Преображение, распятие, Воскресение и Вознесение. Если являлся Архистратиг или другой Ангел, то его всегда сопровождал сонм Ангелов, невидимых нашим человеческим глазом. Мы думаем, что Архангел Гавриил был не один, когда принес Святой Деве Марии благую весть о рождении Мессии. И Ангела, который явился во время молитвы Господа в Гефсиманском саду и укреплял Его, сопровождал сонм невидимых Сил небесных: там, где Царь, там и воинство Его.

Кого Христос любит, того любят и Ангелы Его. Он любит детей и повелел Ангелам защищать их. Он сказал:

говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного (Мф. 18, 10). Он не просто любит детей; Он и Себя приравнивает к малым детям: призвав дитя, поставил его посреди них и сказал:

истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном; и кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает; а кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской (Мф. 18, 2–6). И еще сказал:

не запрещайте детям приходить ко Мне, ибо их есть Царство Небесное [27]; значит, приводить детей ко Христу Богу — это самая здоровая основа христианского воспитания. Вот в чем заключается главная причина того, что Ангелы хранят и любят детей. А псалмопевец говорит:

Хвалите Господа с небес, хвалите Его в вышних. Хвалите Его, вси Ангели Его; хвалите Его, вся силы Его. Хвалите Его, солнце и луна; хвалите Его, вся звезды и свет (Пс. 148, 1–3).

Ангелы помогали святым апостолам и христианам от самого основания Церкви Христовой и во все последующие времена.

Когда еврейские первосвященники посадили апостолов в темницу, Ангел Божий ночью открыл двери темницы, освободил их и сказал: пойдите в храм и проповедуйте народу слова жизни [28].

Когда царь Ирод, наместник Галилеи, преследуя Церковь, убил апостола Иакова и собирался казнить апостола Петра, Ангел Божий остановил его:

Но вдруг Ангел Господень поразил его за то, что он не воздал славы Богу; и он, быв изъеден червями, умер (Деян. 12, 23).

Когда диакон Филипп проповедовал в Самарии, Ангел Господень сказал ему:

встань и иди на полдень, на дорогу, идущую из Иерусалима в Газу, на ту, которая пуста. Он встал и пошел. И вот, муж Ефиоплянин, евнух, вельможа Кандакии, Царицы Ефиопской, хранитель всех сокровищ ее, приезжавший в Иерусалим для поклонения, возвращался и, сидя на колеснице своей, читал пророка Исаию. Дух сказал Филиппу: пойди и пристань к сей колеснице. Филипп подошел и, услышав, что он читает пророка Исаию, сказал: разумеешь ли, что читаешь? Он сказал: как могу разуметь, если кто не наставит меня? (Деян. 8, 26–31). Так Ангелы помогали апостолам в распространении Евангелия в дальних странах.

Сотник Корнилий, молясь долго, в день солнечный после полудня увидел явление Ангела Божия, который сказал ему, чтобы он призвал Петра из Иопии и окрестился. После проповеди Петра Корнилий принял Крещение вместе со всей своей семьей [29]. И в этом случае Ангел Господень способствовал разрастанию христианской Церкви и распространению христианства среди язычников.

Во время морского путешествия апостола Павла и его спутников в Рим поднялась сильная буря, и корабль оказался под угрозой гибели. Великое волнение и страх охватили плывущих, но Апостол ободрил их словами:

Теперь же убеждаю вас ободриться, потому что ни одна душа из вас не погибнет, а только корабль. Ибо Ангел Бога, Которому принадлежу я и Которому служу, явился мне в эту ночь и сказал: не бойся, Павел! тебе должно предстать пред кесаря, и вот, Бог даровал тебе всех плывущих с тобою (Деян. 27, 22–24).

Ангелы-жнецы

Свою притчу о сеятеле и семени Господь Иисус Христос объяснил Своим ученикам так:

И, приступив к Нему, ученики Его сказали: изъясни нам притчу о плевелах на поле. Он же сказал им в ответ: сеющий доброе семя есть Сын Человеческий; поле есть мир; доброе семя — это сыны Царствия, а плевелы — сыны лукавого; враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина века, а жнецы суть Ангелы (Мф. 13, 36–39). И после этого Господь предрек будущую судьбу доброго и злого семени:

Посему как собирают плевелы и огнем сжигают, так будет при кончине века сего: пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие, и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов; тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их (Мф. 13, 40–43). Но уже и до конца мира многим из нас вынесен приговор, что ясно видно из притчи о богаче и Лазаре:

Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем (Лк. 16, 22–24).

Запомни же, человече, что свою вечную судьбу ты определяешь себе сам уже на этом свете. От тебя зависит, Ангелы или бесы пожнут тебя. Блажен верующий в милосердие Божие, но, уповая на милосердие, продолжать грешить и не каяться — это настоящее богохульство. Вот что Сам Спаситель говорит о необходимости покаяния:

Так, говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся (Лк. 15, 10). Тяжко приходится умершим без покаяния, вот какое строгое предостережение христианам о покаянии оставил апостол Петр:

Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания; и не пощадил первого мира, но в восьми душах сохранил семейство Ноя, проповедника правды, когда навел потоп на мир нечестивых; и города Содомские и Гоморрские, осудив на истребление, превратил в пепел, показав пример будущим нечестивцам (ср.: 2 Петр. 2, 4–6). И много строже будет Господь к тем, кто носит имя христианина, а словом и делом служит диаволу, и когда такие каются, то, как было с Иудой, часто бывает слишком поздно:

ибо приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его (Мф. 16, 27).

Ангелы — предвестники Второго Пришествия Христа

Второе Пришествие Господа нашего Иисуса Христа явит нам Его во всем величии и торжестве. Если в Его Первом Пришествии, при Его рождении, над вифлеемской пещерой явилось множество Ангелов и возвестило своей песней благую, радостную весть, то картина Его Второго Пришествия будет намного величественнее. Вот как пишет об этом апостол Павел:

Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут (1 Фес. 4, 16). Господь гласом труб архангельских соберет Своих избранных со всех сторон света, от одного края земли до другого, и тогда праведники воссияют, словно солнце, в Царстве Отца своего. А множество Ангелов станут жнецами Божиими на ниве Господней.

* * *

Но самой высокой наградой, которую Христос обещал избранникам и праведникам Своим, жившим по Евангелию Его и страдавшим за Него на земле, станет награда равенства с Ангелами — равенства ангельскому достоинству. Отвечая на лукавый вопрос еврейских первосвященников и книжников о том, чьей будет жена, состоявшая в браке поочередно с каждым из семи братьев, Господь ответил:

чада века сего женятся и выходят замуж; а сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мертвых ни женятся, ни замуж не выходят, и умереть уже не могут, ибо они равны Ангелам и суть сыны Божии, будучи сынами воскресения (Лк. 20, 34–36). Слушая сии слова, мы исполняемся благоговением и трепетом. Как можем мы быть равны Ангелам? Написано об Ангелах:

Бог ста в сонме богов, посреде же боги рассудит — и далее: бози есте, и сынове Вышняго вси (Пс. 81, 1, 6). Конечно, Ангелы названы богами не по божественной природе, а по своей близости к Богу. Как могут быть равны с ними люди? Как можем мы быть равны Ангелам, прославляющим Христа, мы, которые ежечасно оскорбляем Его своими грехами? Прежде всего Сам Господь говорит верным Своим и тем, кто с любовью исполнял заповеди Его:

и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Божиею (Еф. 3, 19). Утешимся же и послушаем, что говорит еще один благовестник тайн небесных:

не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2, 9). Вот где лежит ключ к тайне: те, кто почитают и любят Бога, будь то ангельское или человеческое существо, равны перед Богом. И этот смысл подразумеваем и мы, называя Ангелов своими старшими братьями, почитая их и молясь им из юдоли слез: "Святии Архангели и Ангели, молите Бога о нас, грешных".

Дети Енаковы

Исполины древних времен

Давным-давно среди людей жили исполины. Предания о них хранят все народы мира; хранит такое предание в своих сказаниях и песнях и сербский народ. Исполины всегда представляются нам как мифологические герои, обладающие сверхчеловеческой силой. Мы могли бы сомневаться в существовании этих исполинов, несмотря на множество легенд и песен, если бы о них не свидетельствовало Священное Писание. Но и в Священном Писании встречаются упоминания и описания исполинов, однако уже не как мифических существ, а как реальных людей, которые действительно существовали как исторические личности. В Библии указаны земли, в которых они жили, описываются их внешний облик и подвиги, а некоторые даже называются по имени: это так называемые дети Енаковы.

Впервые евреи о них узнали от посланников Моисея, которых он направил

высмотреть землю [30] обетованную. Было это так.

На своем пути из Египта евреи остановились в пустыне Фаран. Народ был недоволен и роптал на Моисея за то, что он увел их из страны Египетской и привел в пустыню. Чтобы утешить и поддержать народ, доказать ему, что он ведет его в страну, которая лучше Египетской, Моисей по Промыслу Божию избрал по одному человеку из двенадцати колен Израилевых и послал в землю Ханаанскую, землю обетованную, которая простиралась перед ними, чтобы они осмотрели ее и рассказали о ней. Ушли двенадцать посланцев в землю Ханаанскую и оставались в ней сорок дней, затем, вернувшись в пустыню Фаран, рассказали обо всем, что видели и узнали: они говорили о богатстве той земли, ее плодородии и обилии земных плодов в ней; говорили, что

в ней подлинно течет молоко и мед [31]. Но с великим страхом говорили они о гигантах, живущих в той земле:

но народ, живущий на земле той, силен, и города укрепленные, весьма большие, и сынов Енаковых мы видели там [32]. В Хевроне они встретили несколько известных сынов Енаковых, которых они называют по именам: Ахиман, Сесай и Фалмай. Но и в других местах они видели

исполинов, сынов Енаковых, от исполинского рода; и мы были в глазах наших пред ними, как саранча, такими же были мы и в глазах их (Чис. 13, 34). Так говорили десять из двенадцати посланных высматривать землю Ханаанскую. Народ испугался этих рассказов и возмутился против вождя своего Моисея. Двое же из двенадцати, Иисус Навин и Халев, ободряли народ, говоря:

только против Господа не восставайте и не бойтесь народа земли сей; ибо он достанется нам на съедение: защиты у них не стало, а с нами Господь; не бойтесь их (Чис. 14, 9); но народ больше верил тем десятерым и хотел побить камнями Иисуса Навина и Халева.

И в другом месте Библии говорится о Енаковых детях как об исполинах. Стоя у пределов земли Ханаанской, Моисей воззвал к народу:

Слушай, Израиль: ты теперь идешь за Иордан, чтобы пойти овладеть народами, которые больше и сильнее тебя, городами большими, с укреплениями до небес, народом [великим,] многочисленным и великорослым, сынами Енаковыми, о которых ты знаешь и слышал: "кто устоит против сынов Енаковых?". Знай же ныне, что Господь, Бог твой, идет пред тобою, как огнь поядающий; Он будет истреблять их и низлагать их пред тобою (Втор. 9, 1–3).

И далее мы находим два описания исполинов: Ога, царя Васанского, и Голиафа Филистимлянина. О царе Оге говорится, что

только Ог, царь Васанский, оставался из Рефаимов [33] (исполинов с той стороны Иордана). О Голиафе же, которого Давид поразил камнем из пращи, сказано:

единоборец, по имени Голиаф, из Гефа; ростом он — шести локтей и пяди (то есть около четырех метров).

Медный шлем на голове его; и одет он был в чешуйчатую броню, и вес брони его — пять тысяч сиклей меди; а самое копье его в шестьсот сиклей железа (ср.: 1 Цар. 17, 4, 5, 7).

Вот какими были древние исполины в стародавние времена, вот какими, согласно библейской истории, были дети Енаковы.

Поверженные исполины

Енаковы сыны были очень сильны и владели мощным оружием, но лишь материальным. Об их духовной же силе, или нравственном оружии, не сказано ничего, да они и не заботились об этом. Темные язычники, они делали себе идолов из дерева, земли и металла и поклонялись им как богам. О них думал псалмопевец, когда писал:

Идоли язык сребро и злато, дела рук человеческих [34]. Но никто из пророков не описал языческое безумие с такой иронией, как великий пророк Исаия. Вот что он пишет о нем:

Он рубит себе кедры; часть из этого употребляет он на то, чтобы ему было тепло, и разводит огонь, и печет хлеб. И из того же делает бога, и поклоняется ему, делает идола, и повергается перед ним (ср.: Ис. 44, 14, 15).

Евреи были испуганы самим рассказом об исполинах, каково же им было встретиться с одним из них лицом к лицу! Когда Голиаф выступил перед войском Саула и начал подстрекать евреев, вызывая себе противника для поединка, тогда

Саул и весь Израиль испугались весьма [35]. Целое войско испугалось одного человека! И страх этот продолжался не час и не день, а целых сорок дней! Один исполин держал в страхе и трепете целое войско сорок дней!

И все-таки физическая сила, физическое оружие и гигантский рост не помогли сынам Енаковым, исполинам. Все они погибли, были истреблены все до единого. Их победили те люди, которые выглядели рядом с ними

как саранча. Поклонники единого истинного и Живого Бога победили и перебили поклонников слепых и глухих идолов. Дух победил плоть, духовное оружие сломило оружие материальное. Произошло то, что Господь предрек устами Моисея:

пятеро из вас прогонят сто, и сто из вас прогонят тьму, и падут враги ваши пред вами от меча (Лев. 26, 8). И еще при жизни Моисея народ израильский победил исполинов по ту сторону Иордана: Сигона, царя Аморрейского, Ога, царя Васанского [36]. А по эту сторону, в земле Ханаанской, земле обетованной, их победил и истребил Иисус Навин, преемник Моисея, тот самый Иисус Навин, который ходил в землю Ханаанскую и говорил израильскому народу, чтобы он не боялся исполинов.

Если Господь милостив к нам, то введет нас в землю сию и даст нам ее,— говорил мужественный Навин,—

не бойтесь народа земли сей; ибо он достанется нам на съедение: защиты у них не стало, а с нами Господь; не бойтесь их (Чис. 14, 8, 9). Разъяренные евреи уже подняли камни, чтобы побить Иисуса Навина, но Господь сохранил его. Тот самый Иисус Навин, ведомый и хранимый Господом, позже не раз сталкивался с исполинами в сражениях и всюду побеждал их, пока не истребил полностью. В Священном Писании сказано, что пришел Иисус и уничтожил Енаковых сынов вместе с городами их, ни одного енакиита не пощадил в земле сынов Израиля, только в Газе, Гефе (откуда родом Голиаф) и Азоте они еще остались. В этих войнах против енакиитов принимал участие и Халев, единомышленник Иисуса. Он побил сынов Енаковых в Хевроне, изгнав оттуда трех сынов Енаковых — Ахимана, Сесая и Фалмая [37].

Последним исполином, упоминаемым в Библии, был Голиаф из Гефы, которого Давид убил из пращи. Когда Давид появился перед исполином, в своей пастушеской одежде, без копья, меча и щита, посмеялся над ним Голиаф

и проклял своими богами (ср.: 1 Цар. 17, 43).

А Давид отвечал Филистимлянину: ты идешь против меня с мечом и копьем и щитом, а я иду против тебя во имя Господа Саваофа, Бога воинств Израильских, которые ты поносил; и ныне предаст тебя Господь в руку мою, и я убью тебя, и сниму с тебя голову твою, и узнает вся земля, что есть Бог в Израиле (ср.: 1 Цар. 17, 45–46). И достал Давид из сумки камень, и метнул его из пращи, и попал Голиафу в лоб, и он навзничь пал на землю.

Так был окончательно истреблен род телесных исполинов, вооруженных материальным оружием. Так исчезли без следа сыны Енаковы, которые в давнопрошедшие, древние времена были известны своей силой и непобедимы и рядом с которыми все остальные люди выглядели словно саранча. И хотя были их

города укрепленные, весьма большие [38], оружие — щиты и мечи огромные, броня из бронзы и копья их

в шестьсот сиклей железа [39], но духовно и нравственно, в отношении истинной веры, справедливости и благочестия, эти силачи, телесные исполины, по сравнению с народом Божиим воистину были подобны саранче. Потому и исчезли они с лица земли и погибло племя их. Так говорит Священное Писание.

Современные енакииты

— Скажи мне, внучек, чем заняты современные люди? Ослеп дед твой и не видит, что на свете происходит.

— Вооружаются, дедушка.

— Против кого же вооружаются современные люди, внучек?

— Против людей, дедушка.

— Это не ново. Это старо, как Каин и Ламех. Но скажи мне, дитя мое: на какое оружие надеются люди?

— Больше всего они надеются на силу мышц и на металл. Они открыли Министерство физического воспитания. Сделали из железа оружие для войн на земле и под землей, на воде и под водой, в воздухе.

— Это же ожившие енакииты! А какому Богу они поклоняются и на какого Бога надеются?

— Поклоняются телу, деньгам и металлу. На этих богов надеются, их умножают без меры во всех своих землях.

— Да, да, это ожившие сыны Енаковы. Разве не видишь, дитя? Погибнут они, ручаюсь тебе разумом моим, который видит лучше глаз. Но скажи мне: может быть, они одновременно вооружаются благочестием, добротой, истиной, справедливостью, милосердием, душевной чистотой, верностью, взаимным терпением?

— Нет, дедушка, они смотрят на все это как на старомодные побрякушки и считают ненужным. Главное их оружие — физическая сила, точные измерения, дисциплина, металл, деньги, ядовитые газы, напалм, порох, свинец, пропаганда, шпионаж, тайные общества и союзы... Вот что, дедушка.

— О чадо, что ты говоришь? Поистине, это оборотни, которые жили некогда в земле Ханаанской, исполины, сыны Енаковы, которые по воле Бога Всевышнего были истреблены народом Божиим. Правду говорю тебе, такие, как они, не могут жить в мире с Богом, ибо уже воюют с Ним. Если бы я поклялся тебе зрением своим, ничтожна была бы моя клятва, но клянусь тебе своим разумом, который видит ясно, как никогда,— погибнут! С ними будет то же, что и с сынами Енаковыми. А ну-ка скажи мне, внучек, все ли народы в мире одинаково отвергают духовное и нравственное оружие и заняты материальным вооружением или есть среди них другие?

— Есть и другие, но их все меньше. Европа впереди себя самой и всех других народов в духовно-нравственном "разоружении" и преуспевает в материальном вооружении. С нее стали брать пример и свободные народы Африки и Азии: они клянут ее, но все же пытаются за ней угнаться. Смеются над ней, но все больше уподобляются ей. Ужасаются ей и ее оружию — и тем же оружием вооружаются. Гордятся своей верой и открывают ворота европейскому безбожию. Спешат освободиться от внешнего рабства у Европы, а сами все туже заковывают себя в кандалы всех ее зол. Все народы готовятся к войне. И сейчас "вооружение" — самое расхожее слово, обозначающее самый доходный товар. Не знаю, дедушка, кто победит, а кто проиграет и погибнет.

— Я тебе скажу, чадо, не победят енакииты. Не победят идолопоклонники. Не победит физическая сила, не победит военная мощь. Если войну развяжут народы, одинаково напоенные безбожным духом Енаковым, они будут истреблять друг друга без победы с той или другой стороны. Войны их будут тянуться бесконечно, никто не победит, все проиграют. Если же война вспыхнет между двумя народами, один из которых будет духа Енакова, а другой Божиего, реальную и окончательную победу одержит народ, в котором живет дух Божий.

Не бойся [40],— сказал Всевышний народу, который на Него надеялся, Его на помощь призывал и Его закон исполнял. Если сегодня найдется такой народ, пусть самый малочисленный, но освященный истиной, вооруженный правдой, опоясанный благочестием и сплоченный добром и братолюбием, такому народу присудит Господь победу и славу, даже если на этот народ восстанет весь мир. Веришь ли ты мне, дитя?

— Верю, дедушка. Ты всегда говоришь правду. Верю всему, что ты говоришь. Ты для меня живая Библия.

— Бог да благословит тебя, внучек.

Непобедимое оружие

Народ православный, вооружаешься ли? Чем вооружаешься?

Вооружаешься ли, как сыны Енаковы, материальным оружием; вооружаешься ли, как идолопоклонники, оружием из земли, камня, дерева, воды, воздуха и огня; вооружаешься ли только оружием видимым, как те народы, которые отпали от Бога и Богом оставлены? Тогда тщетно трудишься, тщетно тратишься, тщетно готовишься: твоя битва уже проиграна. Так же когда-то были вооружены земные исполины против народа, который был рядом с ними

как саранча, но "саранча" с исполинской верой, справедливостью, благочестием и целомудрием.

Если же и ты вооружаешься исполинской верой, справедливостью, благородством и достоинством, если берешь в союзники Бога, Который все видит и все может, если очищаешься от греха и омываешься от беззаконий покаянием и исправлением, если крестом осеняешься и молитвой укрепляешься,— тогда битва твоя уже сейчас увенчана победой. Господь будет воевать за тебя и сохранит тебя в страшный час опасности.

Гедеон и триста человек из народа его, вооруженные духом и истиной, победили и уничтожили неисчислимое воинство язычников-мадианитян.

Царь Константин, вооруженный крестным знамением, одержал победу над превосходящим его в силе языческим войском царя-безбожника Максентия.

Великий князь Димитрий с небольшим православным, покаянным и священным, русским войском, которое благословил именем Божиим преподобный Сергий, разбил татаро-монгольскую рать на Куликовом поле.

Хотя войска Карагеоргия [41] всегда уступали в численности и оснащении туркам, они неизменно выходили из битвы с победой. Карагеоргий сам много молился и вел сербов под крестоносной хоругвью, но и сербский народ был тогда надежно вооружен верой и благочестием и малым числом побеждал большее войско, и пушки из ствола черешни оказывались сильнее железных. Такими же, как Карагеоргий, были и князь Милош [42], и наши сербские крестьянские князья, воеводы креста и свободы.

В последних войнах против турецкой и австрийской сил сербы малым войском побеждали войско великое.

Народ православный, слушай и запомни это слово Божие:

Если же не послушаете Меня и не будете исполнять всех заповедей сих, обращу лице Мое на вас, и падете пред врагами вашими, и будут господствовать над вами неприятели ваши, и побежите, когда никто не гонится за вами (Eaa. 26, 14, 17).

Народ православный, послушай и запомни этот совет апостольский:

Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам было можно стать против козней диавольских, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять. Во всеоружие Божие — говорит святой Апостол, но оружие Божие — оружие духовное, а не физическое. Дальше Апостол объясняет:

станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие. Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время со всяким постоянством и молением (ср.: Еф. 6, 11, 13–18). Кто вооружится таким духовным оружием, тот сможет привлечь себе союзником и защитником Бога всесильного и погасить все раскаленные бесовские стрелы Енаковы. Только с помощью духовного и нравственного оружия военное оружие приобретает свою цену. Об этом свидетельствует Библия, об этом свидетельствует все твое прошлое, народ православный. Одно только военное оружие без оружия духовного смертельно прежде всего для того, кто им вооружен, против него же оно обратится, и погибнет он от собственной руки, от своего же оружия.

Если не хочешь шаткого мира и проигранной войны, прилепись к Господу Богу своему и закону Его, и Бог благословит тебя и в мире, и в рати, добрый мой народ православный. Да будет так. Аминь.

Моисей

Если бы сегодня какой-нибудь юноша спросил меня: как спасти свою душу, я не раздумывая ответил бы ему: возьми на себя бремя заботы о ближнем! Ибо всякая душа, не знающая заботы ни о ком, кроме самой себя, или уже погибла, или находится на грани гибели. Там, где еще не поздно, нужно спасать свою душу заботой о ближнем. Трудно только начать, но когда начнешь, убедишься, что забота о других много слаще заботы о себе. Все великие учителя веры, следуя закону, учили людей жить, трудясь и заботясь о других людях, ближних и дальних. Живя ради других, мы не отказываемся от своей собственной жизни,— наоборот, мы утверждаем и расширяем ее границы. Заботясь о других, мы свою жизнь делаем не горше, а, наоборот, вносим в нее сладость и утешение. Потому Христос не проповедовал ничего противоестественного или сверхъестественного, когда проповедовал любовь к ближнему. И Толстой не говорил ничего противоестественного или сверхъестественного, когда говорил о жизни ради ближнего. И Эмерсон [43] не шел против природы и жизни, когда писал исследование о компенсации. О своем личном опыте я мог бы сказать вот что: в жизни человека столько радости, сколько он проявляет заботы о людях.

Человеку пострадать ради других много слаще, чем страдать ради себя. Потому и Христу было легче переносить крестные муки, чем двум разбойникам, распятым слева и справа от Него.

Заботясь о других, человек приобретает большее достоинство.

Заботясь о других, человек становится возвышеннее.

Заботясь о других, человек приближается к Богу, лучше понимает Бога и по-товарищески становится плечом к плечу с Ним, прислушиваясь к Нему, исповедуясь Ему.

Я замечал, что семейные люди религиознее одиноких, а офицеры в дни войны истовее молятся Богу, чем простые солдаты, и правители, отвечающие за жизнь народа, с большим трепетом говорят о вере, чем люди, заботы которых ограничены собственным благосостоянием. Говорят, что среди морских капитанов нет ни одного неверующего. Это объяснимо: ответственность за множество доверенных душ неизбежно приводит мысль человека к Богу. Однажды я переплывал через Атлантику, и мне довелось присутствовать в трапезной на молитве. В воскресенье в одиннадцать часов зазвучал горн, мы все собрались в трапезной, где капитан "служил молебен": стоя на коленях, он читал молитвы, а мы пели псалмы. Мы проплывали ровно посередине между двумя огромными могилами — местами гибели "Луизитании" и "Титаника". Вокруг нас бурлил океан, равнодушный к нашим жизням. Под нами зияла могила, глубины которой было достаточно, чтобы в ней поместились Карпатские горы. Тогда капитан корабля вознесся в моих глазах до положения библейского патриарха — до Моисея или Самуила: мысленно я входил в его душу, и мне казалось, что он должен быть исполнен достоинства и возвышен в собственных глазах, потому что его мудрости и мужеству доверены сотни жизней, и в то же время он должен чувствовать священную дрожь перед таинственным присутствием Божиим и невероятное смирение, вызывающее слезы и заставляющее пасть перед Всесилием, Которое и корабль, и все, что на корабле, и океан, и все, что в океане, и всю планету, и вселенную держит в Своей власти.

У простого пастуха, на попечении которого есть хоть десяток овец, душа десятикратно шире, чем у богача-одиночки, который гуляет, обедает и ужинает один, один перебирает свое золото и акции, сидя в тупом, себялюбивом одиночестве, томясь от скуки, которая толкает либо к пороку, либо к самоубийству. Когда Моисей пас овец своего тестя под горой Хорив, то очень заботился о тысячах этих созданий Божиих и был возвышеннее, чем философ Шопенгауэр, искавший во Франкфурте квартиру на первом этаже, чтобы в случае пожара быстрее выскочить, спасая свою собственную жизнь и не задумываясь о том, что будет с жизнями его ближайших соседей. Насколько же духовнее и благословеннее стал Моисей, когда на его попечение был отдан целый народ. Чем забота и ответственность больше, тем больше близость к Богу. Пока Моисей пас овец, он мог восхищаться красотой Божиего мира и трепетать перед несказанным чудом смены дня и ночи. Но когда он стал пастырем и вождем народа, он постоянно должен был быть проводником воли своего Повелителя. Читайте и смотрите, как Моисей молится Богу о спасении народа от неприятельского войска, или от голода, или от жажды, или от змей в пустыне, или от болезни; как воздевает он руки к небу, пока его народ сражается с противником; как он внимает воле Божией, когда устанавливает законы для своего народа; как все в своей жизни и жизни своего народа он объясняет Божиим Промыслом:

помните сей день, в который вышли вы из Египта, из дома рабства, ибо рукою крепкою вывел вас Господь оттоле! (ср.: Исх. 13, 3); как все дела свои сверяет он с волей Божией; как затеняет себя, чтобы вознести Бога в глазах народа; как на все свои замыслы и планы ищет благословения свыше, от Яхве; как смиренно и без ропота предается всегда решению Всевышнего: и когда призывается стать освободителем и вождем народа, и когда ему преграждается путь в землю обетованную у самой ее границы.

Я не верю, что Моисей когда-нибудь видел Бога. В Библии говорится определенно: когда

[Моисей] сказал: покажи мне славу Твою, то получил от Господа ответ:

лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых (Исх. 33, 18, 20). Эти слова согласуются с православным учением от Моисея до наших дней, согласуются они и с мнением науки. Нам дано видеть лишь спину Божию, как символично и образно выражается Библия. Нам дано видеть только творение, но не Творца, как говорил Декарт [44]. Нам дано созерцать только феномен, но не "вещь в себе", как выражался Кант [45]. Нам дано познать лишь видимую игру элементов, но не их сущность и глубинную связь и судьбу, как утверждает современная наука.

Все эти определения имеют одно и то же значение. Лице Божие непосредственно увидеть нельзя, и никто никогда не видел его. Мы живем в тени Божией и знаем только тень Его. Свет лица Его — предмет нашего устремления и желания, идеал нашей веры. Но человек, который заботится только о себе, не имеет ни истинного знания, ни истинной веры. Только заботясь о других, можно приблизиться к Богу и, приблизившись, ощутить Его. В Библии Моисей представлен как неразлучный друг Божий. Несомненно, так и было. Мыслями и чувствами Моисей ежечасно дружески обращался к Яхве, молитвенно разговаривал с Ним, в заботах и затруднениях с Ним советовался.

Попробуйте и вы, братья, дружить с Богом. Вам не достичь этого ни знанием, ни умением, ни земной славой, ни богатством, но только добровольной заботой о других людях. Возьмите на себя попечение о своих ближних, которые в этом нуждаются, и вы сразу обогатите свою душу двумя лучшими чувствами (одно принадлежит области Божественного, другое — области человеческого): благочестием и снисходительностью. Только носители большой и искренней заботы о других могут быть хранителями истинного благочестия, а самые заботливые — одновременно и самые снисходительные. Будьте сыновьями заботы и станете сынами Божиими. Станьте заботливыми братьями и станете друзьями Божиими. Создайте малое царство душ, о которых вы будете заботиться, и вы почувствуете в себе широту души великих вождей и царей. Знаете ли ценность свою? Она равна количеству людей, которые не могут жить без вашей заботы. Начните счет с нуля. Если вы живете только заботой о себе, вы еще даже не единица. Если никто на свете не чувствует вашей заботы, значит, вы нисколько не заботитесь о себе. Ваша забота должна охватывать и душу и тело. Не одними только плотью и хлебом жив человек. Если вы хотите позаботиться о своей душе, вы не сможете сделать этого, не взяв на себя заботы о других. Это естественный закон, очень сокровенный и малоизвестный, но не оккультный или противоестественный. Это естественный закон. Если никто на свете не ощущает вашей заботы,— значит, вы трудитесь только для своей плоти, для своего физического удобства, значит, вы еще не стали единицей, а все еще дробь нуля и единицы, все еще очень и очень малы, малы даже для заботы о самом себе.

Почему Моисей так часто и так помногу разговаривал с Богом? Потому, что велика была забота его. В заботе о других людях человек собирается, одухотворяется и поднимается к Богу. Моисей ближе других израильтян стоял к Богу, даже ближе своего брата Аарона [46], потому что больше разговаривал с Богом. Постарайтесь и вы как можно больше заботиться о других, и вы увидите, как вступите в разговор с Ним. Сокровенная молитва, связующая с Богом, является необходимой потребностью всех, чьи души полны заботы о других.

Все мы рабы Божии, сознаем мы это или нет. А осознаем мы это тогда, когда начинаем заботиться о других. Это осознают родитель и друг, настоящий священник и настоящий правитель. До тех пор пока мы заботимся только о своем собственном благополучии, мы чувствуем себя осколком этого мира или неким самодостаточным элементом. Только забота о других открывает нам глаза и дает нам возможность видеть мир и жизнь в их естественной сущности. Только в свете заботы о ближнем мы видим себя как маленькое звено в длинной цепи, связующей Бога и людей, рабов Божиих и человеческих.

Миллионер Рокфеллер [47] был рабом Бога и людей, понимал он это или нет. Для него было бы лучше, если бы понимал: кому много дается, с того много спросится. Горе тому, кто не отдаст должного: взыщется с него неумолимой силой нравственного закона, взыщется с него так, как не ждет, и тогда, когда не ждет, и принесет боль вместо радости, которую бы ощутил, если бы отдал добровольно. Ничего и никому не дает Господь в исключительную собственность, но дает как посреднику, который будет помогать ему в распределении даров. Все мы посредники и помощники в распределении даров. Все — Божие, ничего нашего нет. Если бы Эмерсон сказал, что его гениальный ум дан ему ради его собственной славы, в этом было бы столько же правды, сколько в заявлении миллионера Рокфеллера, что миллионы даны ему ради его личного удовольствия. То и другое было бы так же истинно, как то, что два плюс два равняется пяти. Оба знаменитых американца были только хранителями Божиих даров. Одного шага в сторону от общепринятого поверхностного восприятия вещей достаточно, чтобы понять, что на всемирной сцене жизни присутствует настоящий коммунизм. Гений Эмерсона и богатство Рокфеллера явились бы всеобщим благом, принадлежа коммуне всего человечества и Богу. Обладатели таких благ только тогда становятся великими и счастливыми, когда они осознают это. Нужно лишь однажды отрешиться от оглушающей мирской суеты, чтобы вспомнить о смерти и признаться искренне, что нам ничего не принадлежит.

Поймите это и вы, братья, поймите, что ваша ценность и ваше счастье в этой жизни зависят от взаимной заботы. Все, что вы имеете,— это всего лишь временный кредит Божий, все вы в одинаковом долгу пред Господом. Все, что дано вам сверх вашей потребности, не ваше и не для вас дано. И знайте, что каждому из вас для жизни нужно намного меньше, чем вы думаете. Больше заботьтесь о других, и все будет хорошо: в этом закон и пророки — в этом Бог единый, а все вы, заботясь о ближних, становитесь чадами Его и друзьями.

О поисках рая на земле

Одно из величайших откровений, дарованных миру Господом Иисусом Христом,— откровение о значении служения и страдания в этой жизни ради вечного спасения — было изречено Его устами и подтверждено Его жизнью и делами. Служение и страдание — два неотъемлемых и отличительных состояния Иисуса Христа. Призывая всех обремененных этого мира следовать за Собой, Он сказал:

иго Мое благо, и бремя Мое легко[48] . Иго означает служение, а бремя означает страдание. Точнее: служение с любовью всегда легко, а страдание с надеждой всегда благо. Горько служение без любви, и тяжко страдание без надежды.

Языческий мир о служении и страдании

Эту горечь чувствовал и древний языческий мир до прихода Христа. Наилучшим образом она отразилась в жизни древних римлян. Служение считалось страшным злом, а страдание — злом еще худшим. Каждый пытался избежать служения и избежать страданий. Существовали сословие слуг и сословие господ, но не существовало моста между ними. Все, кто учился, кто обогащался или стремился к власти, делали это из страха перед служением и страданием. Слуги ненавидели господ, а господа презирали слуг. Слуги бунтовали против господ, а господа бросали их на съедение зверям. Самоубийства из-за страданий происходили так же часто, как и убийства из-за служения. Число самоубийц почти равнялось числу умиравших естественной смертью. Жесточайший из кесарей, Нерон [49], заколол себя мечом; величайший римский философ Сенека [50] перерезал себе вены в ванной; богатейший римлянин Лукулл [51], на обедах которого подавались блюда, приготовленные из паучьих мозгов и соловьиных язычков, сам себя уничтожил, ибо не понимал смысла страданий и не видел цели служения.

Ограниченное понятие рая

В дохристианском мире понятие рая сводилось только к удовольствиям земной жизни. Служение и страдание считались чем-то бессмысленным и презренным, их можно было бы сравнить с отношением людей к углю. Тысячелетиями люди пренебрегали им, считая ненужным, и каждый старался не запачкать свои белоснежные одежды и холеные руки этим черным, грязным веществом, и всего лишь сто лет назад произошел неожиданный переворот. Ученые открыли ценность угля, его не просто стали использовать для отопления жилищ, он оказался буквально во главе угла всей технической цивилизации нового времени. Уголь согрел и осветил мир, дал ему возможность развиваться.

Подобно той революции, которую произвел уголь в материальном мире, в области духовно-нравственной произвели переворот служение и страдание — две ценности, которыми прежде пренебрегали, которых избегали, которые открыл Господь Иисус Христос. Добровольным служением и терпеливым страданием Он обогрел, осветил мир и дал ему возможность развиваться. Его примером вдохновилась целая армия Его первых последователей. Цари начали называть своих рабов братьями, принцессы — приходить к больным и нищим, чтобы послужить им. Легионы мучеников Христовых, закованных в кандалы, сидя в узилищах, пели и радовались, когда их вели к месту казни. Рабы служили с любовью, а больные переносили страдания с надеждой на Бога. Христос стер печать позора, лежавшую на служении, вырвал жало ужаса у страдания. И все христиане стали считать себя слугами и рабами, а все рабы и слуги — сыновьями и дочерьми Царя Небесного, царскими детьми. Личность человека стала оцениваться не по занимаемому месту или роду занятий, а по состоянию духа, по способности добровольно служить и страдать — служить с любовью и страдать с надеждой. А любовь и надежда рождались от веры в откровения Христа, веры в Живого Бога, в вечную правду Божию, в последний праведный Суд, в бессмертие человеческой личности и небесный рай. То, что философ Декарт не мог и предположить о силе и ценности угля, сегодня знает каждый истопник. Точно так же кесарь Нерон, его придворный философ Сенека и богач Лукулл не могли и представить ценность служения и страдания, которая стала очевидной каждому пастуху в Балканских горах.

О нашем народе

Да, наш народ понял безграничную ценность христианского служения и страдания, точнее, служения с любовью и страдания с терпением. В Сербии никогда не было разницы между господами и слугами, между слугами и господами. Наши православные цари и князья были слугами и страдальцами. Не был ли Неманя воплощением слуги и воплощением страдальца? Слугами и страдальцами были все христианские правители до Немани и все цари и князья после Немани. Это было обусловлено состоянием духа народа, Крещением избравшего Царство Небесное; народа, опытно воспринявшего Евангелие как служение и терпение; народа, который не искал рая на земле, да и не верил в такой рай. Но на служение ближнему и на облегчение чужих страданий наш народ был готов всегда, а жизнь на земле без служения и страдания почитал исполненной гордости.

Заблуждение наших дней

С таким духовным устроением мы вошли в современный период истории народов белой расы. Заблуждение, которое в наше время овладело белым континентом, смутило и наш народ. Это заблуждение заключается в том, что некоторые общественные слои Европы и Америки начали верить в возможность рая на земле. Но это не что иное, как возврат к античному языческому пониманию мира, которое привело к самоубийству некоторых из самых могущественных, образованных и богатых представителей Римской империи.

Обманывается каждый, кто говорит о новом духе Европы. Единственное новое, что появилось в Европе,— это техническая культура. Дух, который вызвал смущение в Европе и выбил ее из колеи,— это все тот же древний, бородатый дух язычества, дух, который наиболее точно выражен в эпикурейском[52]  изречении: "Станем есть и пить, ибо завтра умрем!". Согласно такой философии, пока полон карман и здоров желудок, до тех пор мы в земном раю, а когда предадут карман и желудок, тогда спасет цианистый калий.

Последуем ли мы за неоязычниками Европы?

Неужели и мы последуем этой дорогой и поведем за собой народ? Неужели наша историческая миссия в том, чтобы стать худшими в Европе и укреплять худшее, что в ней есть? Если мы позволим вернуться языческому духу в нашу нравственность и духовность, многие европейские неоязычники какое-то время будут льстить нам и восхвалять нас за то, что мы вместе с техническим прогрессом воспринимаем от них и дух их, но они же и высмеют нас, увидя, во что мы превратились, подражая им. И случится с нами то же, что случилось с великим античным скульптором Поликлетом [53], который одновременно начал ваять две мраморные статуи. Одну статую он делал на улице, другую у себя в доме. Когда он работал на улице, мимо него проходили люди, смотрели, как он работает, и делали свои замечания. Одни говорили, что неправильно сделан нос, другие — что глаза слишком маленькие, третьи — что непропорциональны руки и ноги, и так без конца. Скульптор слушал замечания и всякий раз исправлял свою работу. А другая статуя, которую он делал дома, втайне от посторонних глаз, была выполнена согласно законам искусства и таланта. Закончив обе статуи, Поликлет выставил их на обозрение народу. Зрители восхищались статуей, которую мастер сделал в доме, и хохотали над нелепостью той, что была сделана на площади. Видя это, Поликлет заметил: "Статуя, так веселящая вас,— отражение ваших вкусов, а не моего дара".

Новый Завет

Новое учение

Сатане нечем было бы заняться, если бы люди не обеспечивали его работой. Богоненавистник, он не имеет силы мстить Богу за то, что низвергнут с Небес в ад. Враг Ангелов небесных, он не смеет преследовать их, ибо Ангелы горят и светятся невыносимым для него светом. Остались только мы, люди, которых Господь сотворил с особой любовью и берег, как самых младших и слабых из разумных творений. Именно за эту особую любовь Бога к человеку диавол возненавидел людей: чтобы хоть как-то отомстить Богу, он наносит удары человеку. Он уловляет людей не ради их спасения, как апостолы Христовы, а чтобы погубить. И как охотник ловит добычу с помощью лакомой приманки, чтобы поймать и убить, так же поступает с людьми и сатана. Веками он вливает в душу и плоть человека свое лживое, ядовитое учение, чтобы все движения человеческого сердца были направлены только на зло, чтобы все мысли человека были противоположны небесной логике, все рассуждения ложны и все выводы губительны. Врагу рода человеческого удалось возвести вторую в мире Вавилонскую башню — не из кирпича и камня, а из ложных учений. Но, когда исполнилось время, явился Человеколюбец Бог-Слово, чтобы обличить дела диавола. Не для того чтобы перестроить и исправить, но чтобы сотворить новое. Не для того чтобы залатать ветхие одежды, но чтобы облачить человека в новые одеяния, чтобы полностью перевернуть систему его ценностей.

Когда это случилось, народ во множестве пошел за Иисусом, с обеих сторон озера и с обеих сторон реки Иордан, с вершин гор иудейских и с цветущих лугов галилейских. Увидев столько народа, следующего за Ним, Он поднялся на гору над деревней Магдала, которая потом была названа "Горой блаженств" [54], потому что на ней в тот день Господь Своими устами изрек перед народом новое учение:

Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное [55]. Так одним взмахом секиры Иисус поразил корень всех зол — гордость. А гордость есть первородный грех сатанинский, которым

отец лжи  заражал людей, наполнял их дыханием зла, словно воздушные шары, чтобы вскоре проколоть и растоптать. Гордый человек думает, что летит, и тогда, когда ползет, в своем самодовольстве презирая и людей и Бога. А нищий духом смирен, постоянно недоволен собой, стыдится себя перед людьми и боится Бога. Поэтому он совершенствуется и прорастает, как живое семя из-под земли, пока не дорастет до высот Царства Небесного, которое таковым принадлежит. На место человеческой гордости, которую сатана сделал фундаментом своей Вавилонской башни, Иисус поставил смирение как фундамент Своего царского чертога — Церкви Христовой.

Блаженны плачущие, ибо они утешатся . Слезы гасят гнев, утоляют жажду мести, отвращают от убийства, исцеляют от гордости, живят сердце. Смиренный полон слез, покаяния, сострадания и милосердия; он люб Господу, и Господь дает ему утешение и здесь, во времени, и там, в вечности. Сатана учил людей смеяться здесь холодным, бессердечным смехом, чтобы по смерти они попали в его мрачную обитель, где плач безутешный и скрежет зубовный.

Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю [56]. Гордые и надменные люди, ученики сатаны, дерзко отнимающие чужое, умножающие свое имущество, расширяющие свое имение или государство, в конце концов теряют все и нищими приходят на Суд Божий. А кроткие дороги и Богу и людям. Им дается и то, о чем не просили. Они наследуют земное имение гордых и получают "новую землю", то есть Царство Божие.

Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся [57]. Правда и истина — от Бога, так же как неправда и ложь — от диавола. Быть алчущим и жаждущим правды — значит быть алчущим и жаждущим Бога. Поэтому народ на Горе блаженств, глядя в лицо Господа Иисуса Христа, видя свет воплощенной правды и истины, насыщал свою жаждущую и алчущую душу. А в ином мире созерцание лица Его будет высшим и вечным наслаждением.

Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут [58]. Милосердие — рай в душе, а немилосердие — ад. Устроитель ада вселял в души людей страх, внушая, что им мало в жизни того, что имеют, что им нужно иметь еще и еще, чтобы вынудить их отнимать, а не отдавать, заставить эгоистично беспокоиться только о себе. Внушая такие помыслы, он многих сделал гражданами ада, в котором

плач и скрежет зубовный [59]. Милостивый же отдает, и Господь милует его и воздаст ему сполна: на Суде он будет помилован и его грехи будут прощены.

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят [60]. Сердце человека — этот драгоценный сосуд жизни, это отражение Бога — сатана превратил в мутный источник всякой похоти, греха и порока. Тщетно сатанизированные культуры омывали и очищали человека только снаружи: смрад нечистоты сердечной задушил их и увлек в геенну. Небесная логика требует сначала очистить сердце, чтобы оно исцелилось от слепоты и узрело Бога. А созерцание Бога и есть вечная жизнь и царство, радость и сладость, превосходящие всякое человеческое представление.

Блаженны миротворцы, ибо они сынами Божиими нарекутся [61]. Наш Бог — Бог мира, а не Бог вражды, и примиряющие братьев подобны Богу, и они нарекутся сынами Божиими. Но истинный мир живет лишь внутри неразделившейся, целостной души. Все внешние раздоры, ссоры и войны исходят изнутри, из разделившихся человеческих душ — из внутренней вражды человека с самим собой и с Богом. Этого и хотел сатана. Это он сделал с первым человеком и продолжает делать с людьми на протяжении всей истории человечества, возмущая их против небесной логики, против Бога-Слова. Господь Иисус Христос пришел, чтобы восстановить мир между человеком и Богом, между людьми. Он принес

мир, который превосходит всякий разум [62]. И люди, глядя в лицо Его, ощущали мир в своих душах.

Блаженны изгнанные правды ради, ибо их есть Царство Небесное [63]. Этот мир стал полем битвы правды и лжи. В этом мире гонители праведников одерживают видимую победу, и диавол их называет победителями. По сути же победители те, кто изгнан правды ради, что станет очевидным после Суда Божия, когда грешники будут прокляты и низвергнуты в ад, где

плач и скрежет зубовный, а праведники увенчаны вечной славой и жизнью в Царстве Небесном.

Блаженны вы, когда поносят вас и изженут имени Моего ради [64]. Будет посрамлять вас сатана, учинитель всякого бесчестия и поношения; он будет гнать вас, изгнанный с Небес; он будет злословить вас, доброго слова не знающий; он будет клеветать на вас, отец всякой лжи. Но вы не бойтесь, покоритесь Богу и воспротивьтесь диаволу, и он бежит от вас, ибо ненависть его к Богу равна его страху пред Ним.

Радуйтесь и веселитесь, ибо мзда ваша многа на небесех [65]. Настолько пред Богом драгоценны каждый вздох, каждая слеза, каждая капля крови праведника, что никакими сокровищами земля не сможет их оплатить, только Небо сможет — не одной, но многой платой, умноженной и многоразличной, а это и радость, и веселье, и жизнь вечная.

Вот такое новое учение принес Иисус и потряс им землю, и преисподнюю, и человеческие сердца. Он дал Небу преимущество над землей, Царству Небесному — над земным царством. Он наполнил жизнь смыслом, силой и радостью; возвысил до недостижимых высот все, что было унижено и презираемо; вернул к жизни забытую небесную логику, чтобы люди сверяли все свои мысли с Богом.

И пока Он говорил на просторном зеленом лугу, на Него, не мигая, смотрели тысячи душ и слушали Его, затаив дыхание.

Народ дивился учению Его [66], ибо понимал, что говорит Человеколюбец и Народолюбец, а не книжник.

По греческому преданию, евангельские блаженства произнесены на склоне горы под названием Хиттим, расположенной чуть севернее Табги; с нее открывается вид на все Галилейское море. Другие источники называют ее "Куры-Хаттин" или "Рога Хаттинские" и определяют ее местоположение на полпути между Фавором и Капернаумом, а также между Табгой и Вифсаидой.

С Христом по жизни и в жизнь

Я от Него зависим

Он даровал мне жизнь. Он постоянно касается меня Своим животворящим Духом. От Его Божественного прикосновения моя жизнь теплится, существует и продолжается во мне.

Богоборческий дух, отец всякой лжи, искушает меня земной сладостью. Он шепчет мне, что жизнь зависит только от земного хлеба и от других сладких плодов земли. Притворяясь предо мной большим другом, чем мой Творец, и вызвавшись "защитить" меня от Него, как некогда праотцев наших в раю, он говорит мне: "Если бы Он любил тебя, то превратил бы для тебя в хлебы все камни!". А я знаю, что, если бы и тело мое умерло без хлеба от голода, жизнь не прекратилась бы во мне, ибо она сокрыта в Нем и Он — в жизни моей. И если бы камни превратились в хлебы и я бы съел их все, моя жизнь не стала бы ни дольше, ни лучше. Ибо мера жизни — вечность, а не количество дней во времени.

Слова моего Творца мне слаще хлеба и меда. Дитя в разлуке с матерью больше радуется голосу ее, чем хлебу. Овца, заблудившаяся в горах, беспокойно жует травинку за травинкой, постоянно поднимая голову и прислушиваясь, не слышен ли голос пастыря. А чуть заслышит его, перестает щипать траву и мчится к пастырю. Так же и всякий знак присутствия Отца моего Небесного радует меня и укрепляет жизнь мою. Слова Его — сладчайшая трапеза для меня.

Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих (Io. 4, 4).

В Нем моя слава

Где злоба, там и безумие.

Злобный дух тьмы предлагает мне мирскую славу. Все его предложения имеют цель посрамить Бога Творца, а меня погубить навечно.

Прыгни с колокольни! — шипит змей из преисподней. Или: поднимись в воздух и лети! Или: нырни на дно морское и зачерпни песка! Словом, сделай то, что другие люди не способны сделать, и мир прославит тебя. Не бойся, поможет тебе в этом Бог твой. Будничность скучна — прогресс движется тем, что необычно и ново.

Это те же лживые уста, которые нашептывали нашим прародителям: откажитесь от Бога и сами станете богами! Какое безумие! Если раскаленная искра выпадет из очага, разве она останется искрой, а не превратится в холодную черную золу, по которой, не боясь обжечься, проползет любой червь?

Слава моя в моем Господе. Смотрю на нее, как ночной странник смотрит на первые всполохи утренней зари. Она мне светит. Она меня радует. Она меня ждет. Если бы искал я иной славы, а не той, что от Господа моего, я искал бы ложь вместо истины и искушал бы Господа Бога своего.

Написано также: не искушай Господа Бога твоего (Io. 4, 7).

Он единственное истинное мое имение

Что мне пользы от необъятных земельных владений, если мне и одной могилы довольно?

На что мне все царства мира, если им не насытить, не наполнить души моей?

Телу моему нужно много меньше, чем предлагает мир, а душе нужно столько, сколько вся вселенная не имеет. Если облекусь во все золото и во все жемчуга мира, буду смешон, а бессмертным не стану. Зачем же тогда терзаю душу свою ненужными заботами?

Он со мной

Он создал меня — Он знает для чего.

Он поддерживает во мне жизнь — Он знает как.

Он даст мне последний покой — Он знает где.

Чего мне бояться? Мира или смерти, диавола или людей?

Он победил мир. Он восстал от гроба. Он видел сатану, низринутого в бездну [82].

Если однажды страх овладеет мной, вспомню Его победы, и покой прольется мне в душу.

Если когда-нибудь дрожь охватит меня, вспомню, что Он близ, и радость укрепит сердце мое.

Се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь (Io. 28, 20).

Он ждет меня

Несчастные безбожники! Рассуждают о червях, которые ожидают их; твердят, что путь человека на земле с обезьяны начинается и червями заканчивается.

Насколько я счастливее безбожников! Я знаю, что мой путь с Бога начинается и Богом завершается. Бог послал меня сюда и ждет моего возвращения.

Я постараюсь вернуться сыном, а не наемником. Наемник уже в сем веке получил свою плату. А сыну только предстоит войти в щедрую отчизну.

Хочу вернуться сыном. Готовлюсь, словно невеста к свадьбе. Облекаюсь в те украшения, которые Ему по душе. Ибо Отец мой — великий Царь, окруженный сиятельными царедворцами. И мне определил Он место. Ждет только, пока облачусь, и возьмет меня. Отделяет меня от Него завеса, за которой я облачаюсь. Сердце мое трепещет от радости. Я чувствую близость встречи. Знаю, Он ждет меня у дверей!

Се, стою у двери (Откр. 3, 20).

Он очистил мой дом

Некий странник попросился ко мне на ночлег. За пазухой у него был пустой мешок. Мы вместе поужинали, и я заснул.

Утром меня разбудили крики городовых. Они кричали, что странник меня обокрал: "Мы видели, как он, согнувшись до земли под тяжестью мешка, уносил награбленное". Они пытались его догнать, но напрасно: он шел не торопясь, но гигантскими шагами. Выйдя из города, он поджег мешок, и все сгорело. Осталась лишь горстка белого пепла на том месте, а сам он исчез.

Огляделся я в доме и увидел, что все в порядке. Вещи на местах. Дом прибран и наполнен благоуханием ладана. Все стало чище и лучше, чем было вчера, а я чувствовал радость, свет и легкость, чувствовал сильнее, чем обычно. Мое сердце пело.

"Господа городовые,— обратился я к ним.— Тот странник ничего не украл у меня. Он очистил мой дом и вынес из него весь сор. Я благодарен ему за то, что он сжег его".

Дом — душа моя.

Сор — мои грехи.

Странник — Он:

вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира (Ин. 1, 29).

Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, ибо только милость Твоя может спасти нас. Не оставь нас, ибо без Тебя ничего не можем, не отступи от нас, чтобы не стали мы пленниками ада. Скоро приди на помощь нам и спаси нас. И даруй нам благодатную силу Духа Твоего Святаго, как даровал Ты ее святым апостолам и угодникам. Да очистимся Духом Твоим, и исцелимся, и просветимся, и преобразимся, чтобы, как дети света, подобно Ангелам, могли мы славить и благодарить Тебя, Спасителя нашего, со Отцем и Святым Твоим Духом, чтобы могли мы, предуготовив и украсив свои души, словно невеста с зажженной свечой духа, радостно ожидать конца земного пути и вселиться в палаты Твои Небесные, от начала предуготовленные любящим Тебя. Приклонись милостиво и не презри покаянного гласа нашего, молитвами Пречистыя Твоея Матери и всех святых Твоих.

Аминь.

Нет ничего тайного

Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным.

Ee. 8, 17

Даже среди христиан находятся люди, которые считают, что многие человеческие тайны останутся нераскрытыми. Такое мнение противоречит Евангелию, ибо евангельская истина говорит нам о том, что нет ничего тайного, что не стало бы явным. Это одна из важнейших истин, легко доказуемая житейским опытом. Из опыта в народе родилась поговорка: "У него язык чешется!". Редкие люди способны хранить тайну, даже если ее нехранение опасно для них самих, потому что важное свойство тайны — желание быть раскрытой. Если тайна не выйдет через врата уст, она выглянет сквозь окна глаз. "Не отводи глаза, смотри прямо!" — обычно говорят, когда сомневаются в чьей-то правдивости. Глаза выдают лживый язык. Вора выдает вся его повадка, так же как героя или святого отличает поведение. Истину о том, что тайна не даст себя сокрыть, душа нашего народа вознесла на небеса и начертала ее звездами на темном небосводе. Кум украл у кума сено. Вора никто не поймал за руку. Никто его не увидел. Но сено сыпалось по дороге и оставляло позади него след. И народ назвал белую звездную россыпь, простершуюся от края неба до края и напоминающую просыпавшееся сено,— "Кумово Сено" [83], увековечив земное на небесных просторах. Какой-нибудь скептик может сказать: "Да это просто наивная фантазия невежественного народа!". Не думаю. Мне представляется, что в этом названии сокрыто нечто великое и удивительное. Не напрасно приковано к своду небесному грешное, негодное дело. Но не народ вознес в такую высь (выше некуда!) того кума и охапку его сена. Знает народ, что это невозможно: невозможно огромное пространство, усыпанное роем бесчисленных звезд, покрыть охапкой сена. Что же тогда вознес в небеса народ? Нравственный закон. Светящимися звездами написал он на небосводе Божию заповедь:

не укради [84], чтобы над головами людей как бы горели слова:

нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным. Народная душа призвала вселенную благовествовать Евангелие, ибо Евангелие больше вселенной и нравственный закон больше других законов.

Можно ли сомневаться, что именно такое народное толкование смысла названия созвездия Кумово Сено принесло миру больше пользы, чем все вместе взятые книги по астрономии, описывающие его? Какая польза ребенку, если мать скажет ему, что в созвездии Кумово Сено столько-то звезд, или какая у них орбита, или когда они появляются в разных частях света? Какая нам польза, если мы будем точно знать, сколько городов и сел в Европе и какое количество жителей в каждом из них? Никакой. А если мать, показывая ребенку прекрасную звездную россыпь, скажет: "С помощью этих звезд живые Небеса раскрыли тайную кражу сена, и это свидетельствует о том, что человек на земле не может совершить ничего тайного, что на Небесах не открылось бы. Запомни это, дитя",— то преподаст ребенку незабываемый урок, который принесет ему в жизни неоценимую пользу.

Но вернемся к словам Христа, чтобы понять, о чем думал Спаситель, говоря, что

нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. Конечно, Он не имел в виду тайны природы вселенной, которые все без исключения должны быть раскрыты людьми. Несколько серьезных европейских ученых выразили убежденность в том, что многие тайны природы, самые великие тайны, никогда не будут познаны людьми. Честность и скромность этих ученых мы высоко ценим, но считаем, что, если бы ведение всех поднебесных тайн сделало людей лучше, Господь открыл бы людям все тайны природы, все, даже те, о которых ученые говорят как о непостижимых для человеческого разума. К сожалению, в наше время мы видим, что каждое новое открытие люди употребляют себе во вред, во вред своим близким — для уничтожения и ближних и дальних.

Сегодня стало более очевидно, чем прежде, что человеческая натура от приобретения знаний лучше не становится. Думает ли кто-нибудь из вас, что должник, владеющий пятью языками, честнее того, кто владеет одним? И кто из вас станет утверждать, что жена, которая играет на фортепиано, вернее не умеющей играть на фортепиано или на флейте? И кто из родителей может быть уверен в том, что брак дочери с математиком, астрономом или путешественником будет прочнее, чем со строителем, фермером или земледельцем? Так если очевидно, что люди не становятся лучше от объема знаний,— то есть от множества информации о физической природе и материальном мире,— то понятно, почему Господь Иисус Христос не мог подразумевать физические тайны мира или внешние знания, когда сказал:

нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. Каждое Его слово, каждый совет, предостережение или заповедь направлены на нравственное исправление людей. Поэтому все, что Он говорил, нужно понимать в духовном смысле. Господь хотел сказать, что станет явным все, что делает людей нравственно лучше или хуже. Он повторяет эти слова в трех различных обстоятельствах. Давайте же в исследуем точности и посмотрим, к кому Он обращает слова Свои.

1. В первом случае мы видим Господа в окружении множества народа, среди которого присутствуют и фарисеи, лицемерные и злобные фарисеи, будто заржавевшие струны арфы, нарушающие гармонию душ, окружающих Христа. Посмотрев на толпу и увидев в ней фарисеев, Господь сначала обратился к Своим ученикам:

берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие. Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы (Лк. 12, 1–2). У небесного Учителя было две школы: одна начальная, другая высшая. Высшая состояла из Его ближайших учеников. Этой школе Он и адресует Свое предостережение:

берегитесь закваски фарисейской. Так Он хотел отвратить Своих учеников от фарисейского образа мыслей, ибо фарисеи считали, что все сделанное человеком втайне остается тайным навсегда, и потому жили двойной жизнью, на людях изображая святость, а по сути являясь человекоубийцами и грабителями вдов. Вот почему Господь, Который был крайне воздержан в словах, обратился к ним:

Безумные и слепые! [85]. То же самое можно сказать и сегодня о двуличных, лживых людях, которые живут двойной моралью: одна для посторонних, другая для себя.

Воистину слепцы и безумцы все те, кто думает, что можно скрыть какое-либо дурное дело и что какая-либо гадкая тайна останется нераскрытой. Так сурово обращается к ним Господь, потому что они, по сути, отрицают Бога всевидящего; то отрицают Его, то хулят Его, признавая Его существование и в то же время отрицая Его всевидение. И оттого, что они Бога считали слепым, Бог с полным правом назвал их слепцами.

Но разве мало таких слепцов в мире сейчас? Тайно творя зло, они думают, что их никто не видит, даже Тот, Всевидящий. Жестокое разочарование ждет всех, кто так думает и так поступает. Некий человек, спокойно прожив двадцать лет после совершения нераскрытого преступления, пережил страшное потрясение. В молодости он был охранником, в его обязанности входило сопровождение инкассатора из деревни Златарич в уездный город Каменица. Однажды им случилось ехать ночью. Охранник застрелил инкассатора, чтобы завладеть деньгами. Деньги не принадлежали лично инкассатору: это был государственный налог, то есть пот и кровь народные, и потому грех убийства стал еще тяжелее. Но именно в тот момент, когда произошло убийство, с востока на умирающего уже человека упали первые лучи восходящего солнца, и перед смертью он успел сказать своему убийце: "Дай Бог, чтобы ясное солнце обличило тебя!". Охранник вернулся на родину, купил имение, женился, зажил безбедно и беззаботно, как живут не имеющие страха Божия, и прожил с женой в мире и согласии двадцать лет. Но однажды рано утром они стояли, любуясь рождением солнца на востоке. Увидев первые рассветные лучи, злодей вспомнил убитого и его предсмертные слова: "Дай Бог, чтобы ясное солнце обличило тебя!" — и рассмеялся. Жена спросила, что рассмешило его. Он не хотел отвечать, но женщина настаивала и плакала до тех пор, пока муж не открыл ей тайну. Он рассказал ей все, что случилось двадцать лет назад, как он неожиданно разбогател. Вскоре после этого супруги стали ссориться, и как-то муж ударил жену. Мстительная женщина поспешила объявить властям, что ее муж — убийца. В те времена законы в Сербии были много строже, чем теперь, и охраннику вынесли смертный приговор. Так исполнились слова убитого: солнце обличило преступника. То было не материальное небесное светило: в лучах рассветного Своего солнца был Сам всевидящий Господь.

Случилось так, что в городе Н. один человек потерял голову от любви к замужней женщине. Надежды жениться на ней при живом муже не было, и он, улучив момент, ночью убил его. Трудно понять, зачем он снял с пальца убитого мужа обручальное кольцо: вероятно, он и сам не смог бы объяснить этого. Наутро он пришел выразить участие вдове. Через некоторое время они обручились и стали готовиться к венчанию. И уже накануне свадьбы невеста чистила костюм жениха и случайно (так сказать, "случайно") нашла в кармане то самое кольцо. Она сразу же поняла, что этот человек — убийца ее мужа. И пошла она не под венец, а в суд и заявила о случившемся. А убийца вместо заключения желанного брака угодил в тюрьму, где и окончил свои дни. Так кольцо, как и рассветное солнце, раскрыло тайну. Но, конечно же, то были не солнце и не кольцо, а всевидящий Господь.

Иногда пуговица, иногда булавка, капля крови на одежде, или след на снегу, или грязь оказывались красноречивыми свидетелями преступления. Иногда обвинителем становились собака, птица, или бабочка, или еще какое-нибудь безобидное создание. Но неизменно истинным свидетелем и обвинителем являлся всевидящий Господь.

Многие книги и журналы пестрят описаниями давних и недавних преступлений. Но если отвлечься от преступлений, совершаемых против ближних, то многое можно сказать и о преступлениях, которые совершают по отношению к себе. Развратника и пьяницу обличают страшные болезни, указывающие на его пороки. Я убежден, что болезни, поражающие людей, есть не что иное, как Божий свидетельства, которые Он посылает, чтобы раскрылось тайное.

Одна старая дева, имевшая в городе добрую репутацию, была полна тайной зависти к чужому счастью. Но все твердили: как она благочестива и чиста! И никто не мог представить себе, что она усвоила обычай анонимно клеветать на невесту и чернить ее в глазах жениха и жениха — в глазах невесты. Стоило ей узнать, что двое помолвились или обручились, она тут же принималась за бесовскую работу — писать подметные письма и возводить клевету на тех, кто вот-вот собирался вить гнездо своего счастья.

Часто ей удавалось внушить сомнение и смутить, разрушить помолвку и посеять семя ненависти там, где цвела любовь. И так было суждено, что именно та самая рука, которая тайно стряпала бесчисленные клеветнические письма, засвидетельствовала преступление жестокой женщины. Как? — Отсохла ее правая рука. И, в отчаянии рыдая, она исповедала все злодеяния, которые совершила этой рукой.

Войдем на минутку в мастерскую тайных помыслов человека — в человеческое сердце, где сплетаются все злые мысли и злые чувства. Можно ли там что-либо сокрыть? Никогда. Не остаются в тайне и сердечные мысли. Вот пример. Однажды, когда Иисус Христос совершал для людей великие и славные дела, фарисеи помышляли в сердцах хулу на Господа. Жалкие, они думали, что никто не может узнать и объявить их самые сокровенные мысли, и как же испугались они и растерялись, когда Тайновидец Господь в тот же миг обличил их:

для чего мыслите худое в сердцах ваших? [86]. Они не знали, что ответить. Они молчали.

И наследники Христа так же могли узнавать и обличать злые помыслы людей. В России, в знаменитой Оптиной Пустыни, был известный духовник, старец Амвросий. Вся Россия знала, что он прозревает сердца людей и читает сердечные помыслы. Однажды из Москвы к старцу приехала известная актриса, чтобы проверить, правду ли о нем рассказывают. Говорили, что накануне своего паломничества она с кем-то побилась об заклад, что все рассказы о старце — выдумка. Актрису звали Вера. Она никогда не видела отца Амвросия, и он не знал о ней. Когда Вера вошла в ворота монастыря, она увидела множество народа, толпившегося вокруг старца, и тотчас подумала, что он просто обыкновенный лицемер. Этот злой помысел коснулся обостренного духа великого подвижника, и он вдруг, оставив своих посетителей, подошел к столичной театральной диве и произнес: "Приехала Вера посмотреть на лицемера!". Актриса была так потрясена прозорливостью Божиего человека, что пала к его ногам и разрыдалась.

Но не только об отдельных помыслах и желаниях извещаются прозорливцы, но так или иначе им открываются все человеческие мысли, и добрые, и злые; открываются ежечасно, то воплощаясь в делах, которые всегда зримы, то отражаясь в событиях, происходящих с самим человеком, который не всегда понимает их причины и источник. Случайность! — говорят обычно те, кому неведомы бездонные глубины православного сознания. Но нет ничего случайного, братья мои. Одна причина всех так называемых случайностей заключена в нас самих, а другая — в Боге. Поскользнется ли кто на льду, упадет ли с лестницы, или покроется струпьями, или потерпит убыток, или получит нежданную прибыль — на все это есть своя духовная причина, обусловленная предшествующими делами ли, словами ли, помыслами. Недаром Церковь положила за правило своим чадам молиться Богу о прощении грехов, содеянных "аще словом, аще делом, аще помышлением". И если мы не всегда знаем причину, то есть Некто, знающий ее. Если бы люди могли трезвиться так, что научились бы ежеминутно контролировать свои мысли и прослеживать их взаимосвязь и последствия, они никогда бы не произнесли этого бессмысленного слова — случайность! Как будто Тот, Кто создал око, не видит всего, что происходит! И как будто Тот, Кто наделил слухом, не слышит причин и последствий! И как будто Тот, Кто завел такой чудесный порядок среди звезд на небе и среди муравьев в траве,— как будто Он мог позволить человеческой жизни течь без смысла и порядка, по воле случая!

Кто-то из поэтов сказал: "Соткано из помыслов существо людское". Наши мысли воздействуют на нашу плоть, влияют на судьбу, вызывают и определяют происходящие с нами события. Это хорошо понимали святые отцы Церкви, духовные исполины, которые умели исследовать себя до, скажем так, духовных атомов и электронов. В их учении о подвижничестве центральное место занимает учение о помыслах, об очищении ума от грешных мыслей и сердца от грешных желаний, ибо говорит Господь:

Я смотрю не так, как смотрит человек; ибо человек смотрит на лице, а Господь смотрит на сердце (1 Oa?. 16, 7).

Господь попустил потоп на людей за их злые помыслы:

И увидел Господь [Бог], что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло (Быт. 6, 5). К семи великим грехам, которые есть мерзость пред Господом, премудрый Соломон причисляет и злые помыслы:

Вот шесть, что ненавидит Господь, даже семь, что мерзость душе Его: глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную, сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к злодейству, лжесвидетель, наговаривающий ложь и сеющий раздор между братьями (Притч. 6, 16–19).

2. В других обстоятельствах Господь обращается только к Своим ученикам, к Своей "высшей школе", школе сокровенных тайн. Посылая их на проповедь, Он предрекает им все, что произойдет с ними. Он не обещает им никаких удобств и никакого веселья в этой земной жизни, как это делали лжеучителя, самозваные мессии и примитивные агитаторы, чтобы привлечь к себе последователей. Господь предсказывает своим ученикам, что мир будет их ненавидеть, гнать, мучить, осмеивать, четвертовать, резать и истреблять:

Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков (Мф. 10, 16). После того как Господь перечисляет все муки, которые придется претерпеть им от людей, Он говорит:

Итак, не бойтесь их, ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано (Io. 10, 26).

Что за утешение? Что за поддержка? Посмотрим. Да, воистину, все, что предрекал Учитель, произошло с апостолами. В те времена не было средств массовой информации, которые сообщали бы о тех или иных событиях. А даже если бы они и были, сомнительно, что в них освещались бы страдания никому не известных рыбаков. Газеты писали бы о политических сплетнях, о борьбе за власть и самоубийствах в Риме, тогдашней столице мира. Писали бы о кровавых состязаниях гладиаторов, о баснословно богатых пирах столичных вельмож, о морских пиратах, о персидских и египетских прорицателях. О деяниях Христовых учеников они бы умолчали. Они и не посмотрели бы в сторону этих созидателей нового мира и нового святого народа Божиего, вестников величайшего откровения от сотворения мира,— на их муки и страдания газетчики не оглянулись бы. Или если бы и дали сообщение о них, то поместили бы его на последней странице в виде сообщения о казни через повешение или о распятии каких-то еврейских маргиналов. А вернее всего, и того бы не было. Страдания апостолов остались неслышны миру и незаметны Римской империи.

Но посмотрите, вот торжество Божие! Посмотрите на красоту истины слов Спасителя:

ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано! Века нанизывались один на другой, а сокрытая тайна жизни и страданий святых апостолов раскрывалась все больше и больше и становилась все ясней и очевидней перед лицом всей вселенной. Свидетельство следовало за свидетельством. Повесть за повестью, книга за книгой, фреска за фреской, храм за храмом, и ныне, в нашем с вами XX веке, мы видим, что все христианские страны усеяны живыми памятниками святым Божиим апостолам, что вся вселенная поет им славу. И не только апостолы прославились в вечности, но и мучители их стали известны миру. Словно тени рядом с огромными факелами, горящими в ночной тьме, трепещут рядом с Петром и Павлом, Иаковом и Андреем, Фомой и Филиппом и другими мужественными благовестниками Христовыми трусливый царь Ирод, о котором также узнал мир, ничтожный чиновник кесаря Пилат, колдун Симон [87], лживый Анания [88] и его жена, кипрский прорицатель Вариисус [89], кровавый император Нерон и другие цари и царьки Востока, дикие скифские князьки, которые жили ради угождения плоти, и плоть их стала добычей червей, а имена преданы забвению. Воистину, глухое забвение покрыло бы всю эту преступную орду, если бы они не стали орудием мучений величайших из бессмертных.

Да послужит пример святых апостолов утешением всем вам, кто страдает за правду, ревнует о вере и жертвует собой за истину Христову. Если люди и не узнают о вашей боли, если ваши муки останутся скрыты от мира, знайте, что, когда настанет время, все они откроются. Даже если кто-то из вас за евангельскую святыню и благочестие будет задушен в самой темной яме, даже тогда

тайное сделается явным. Есть Око Всевидящее, братья мои, Которое все увидит и все покажет. Ибо сказало Небо земле:

нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано!

3. И в третий раз говорит Господь Иисус Христос о том же, но уже перед многим народом, алчущим жизни и жаждущим истины. Сказал Господь:

Никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом, или не ставит под кровать, а ставит на подсвечник, чтобы входящие видели свет. Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы (Лк. 8, 16, 17). Подобно тому как невозможно навеки скрыть злодейство, не может остаться сокрытым и доброе дело. Так же как преступник и лжец будут разоблачены, так рано или поздно мир узнает и о благородных и святых душах. Сколько бы ненавистники ни отодвигали их в тень и сколько бы сами они ни таились от мира, придет время, и прославятся, и мир узнает о них. В житиях святых мужей и жен христианской Церкви хранятся тысячи таких примеров. Все вы читали, как Угодник Божий [90] тайно подавал милостыню, тихо и неслышно бросая мешочки с деньгами в окна бедным. Он поступал так, чтобы исполнить заповедь Господа своего:

да не ведает левая рука твоя, что творит правая [91], но его тайные добрые дела известны всему миру. Так же прославились и стали известны миру подвиги множества пустынников и тайных молитвенников. Господь нашел способ явить миру их подвиги, хотя сами они строго хранили их от людских глаз. Но не может остаться свеча покрытой сосудом: Всевидящий убрал сосуды и поставил свечи на подсвечники, чтобы они светили людям и освещали им путь в рай. Святая Мария Египетская [92] прожила в пустыне сорок семь лет, ведомая одному лишь Богу и видимая только Ему. И по своей воле она никогда не явилась бы человеку до самой своей смерти. Ей было достаточно общения с Господом, и никакого другого общения она не желала. "Бог единый, и больше никто!". Но, по воле всемудрого Творца, один человек как будто ненароком — но на самом деле совсем не случайно — набрел на нее в пустыне и объявил миру святую тайну великого и чудесного покаяния Марии. И вновь — свеча поставлена на подсвечник. Петр Афонский [93] жил в святогорской пещере. Никто о нем не знал и не слышал. И умер он, и никто не услышал и не узнал о нем, пока Господь не объявил о нем миру через оленя. Олень, убегая от охотников, скрылся в пещере, в которой молился старец Петр. Преследуя оленя, в нее вбежал и охотник, нашел там человека Божия и поведал о нем миру. И вновь — свеча поставлена на подсвечник.

Так было раньше, так происходит и теперь. Некий английский лорд завещал все свое имение своему слуге, о котором в завещании написал: "Лучшему человеку, которого я знал". Когда завещание было прочитано в суде, мир узнал об этом хорошем и бедном, но никому раньше не известном человеке. Так, братья:

нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы. Не может остаться в тайне ни добрый, ни злой человек, не может сокрыться ни доброе дело, ни злое, ни злой, ни добрый помысел. Все открывается, все становится явным с помощью сна или яви, с помощью людей или Ангелов, с помощью животных или предметов, с помощью болезни или здоровья, с помощью прибыли или убытка,— все тайное становится явным, и все сокровенное объявляется.

Потому, братья мои, смотрите, как ходите, что делаете, что думаете. Все ваши тайны однажды откроются — на вас или на потомстве вашем. Делая добро, не бойтесь, что оно канет в неизвестность. Делая зло, страшитесь, ибо будете разоблачены тогда и там, когда и где не думаете. Если ваши преступления до сих пор не раскрыты, то причина тому не ваше умение скрывать, а милость Божия, которая ждет вашего покаяния и исправления. Тем, кто покается и исправится, грехи бывают прощены и изглажены, как будто их не было. Это единственная возможность тайному остаться тайным. Остается тайным для людей, но не для Бога и Ангела хранителя. О, если бы люди боялись Бога так же, как стыдятся мира!

Но наступит День, великий и страшный, когда Господь объявит все тайны человеческие перед людьми и перед Ангелами. Тогда мы увидим и узнаем друг друга такими, какими нас сейчас видит и знает один Господь. Все станет явным для всех, кто что делал, к чему стремился, что думал и чувствовал в своей земной жизни. И каждый войдет в ту вечность, которую заслужил во времени. И тогда во всей полноте откроются слова Христа:

нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы. Аминь.

Мытарь и фарисей

Если должно мне хвалиться, то буду хвалиться немощью моею.

2 Ei?. 11, 30

Простой народ привык слушать высокопарные и малопонятные проповеди своих гордых учителей, книжников и фарисеев. Но целью проповедей фарисеев было желание не столько наставить и научить народ, сколько показать ему огромную пропасть, отделяющую сословие книжников от народа, чтобы он из глубины своего невежества взирал на них как на небесное сияние, чтобы считал их пророками, устами которых говорит Сам Господь. О, каким хмурым и суровым должен был казаться Бог этому бедному народу, видящему таких Его избранников!

Мир был наполнен ложными проповедями, которые не подтверждались делами. Мир жаждал истины. И в мир пришел Христос. В противоположность высокомерным поучениям книжников, далекий от тщеславных фарисейских устремлений, Он стал говорить с народом просто и ясно, с единственным желанием — наставить его. Речь Его была понятна слуху и духу простого народа, словно животворящий бальзам она ложилась на сердце, как чистый воздух, освежала и укрепляла душу.

Господь Иисус Христос задевал самые чуткие струны души народа. Он говорил ему в притчах, ибо

они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют (Мф. 13, 13). Притчи представляли собой ясные и прекрасные образы, которые врезались в память тех, кто их слышал, навеки. Проповеди книжников разъединяли народ, жестко отделяли его от высшего сословия, вливали страх в его душу, сбивали его с толку своими аллегориями. Проповеди Христа объединяли людей, приближали их к Богу, давали им вкусить радость быть детьми одного Отца, ибо Христос был их Другом.

Притчи Христа и сегодня так же сильны; они действуют на человеческие души, словно разряд молнии. И сегодня сила Божия действует в них, отверзает очи слепым и слух глухим, и сегодня они утешают, исцеляют и укрепляют; друзьями Христа соделались все, чьим врагом стал мир.

* * *

Евангелие дарит нам одну их тех притч, что творят чудеса, разворачивает одну из живых и прекраснейших картин, которая так свежа, словно только сегодня рука мастера положила на нее последний штрих. Не однажды мы видели ее — и всякий раз, когда читаешь Евангелие, она вновь предстает перед взором как произведение величайшего Художника, как шедевр Спасителя; чем больше смотришь на нее, тем сильнее она удивляет и восхищает. На эту картину человеку должно взирать всю свою жизнь, чтобы, умирая, он мог сказать, что проник в нее во всей ее глубине.

Иудейский храм пуст. Полная тишина под его сводами, Херувимы простирают крылья над ковчегом завета. Но что нарушает этот торжественный небесный покой? Чей хриплый голос раздирает чудесную гармонию дома Господня? Из-за кого нахмурили свои лики Херувимы? Сквозь толпу, сгорбившись, пробирается какой-то человек с печальным лицом; он идет так, как будто считает себя недостойным ступать по земле; подобрав полы одежды и втянув голову в плечи, он прижимает руки к телу, стараясь занимать как можно меньше места, опасливо озирается по сторонам, чтобы никого не задеть, не толкнуть, низким поклоном, смиренно улыбаясь, приветствует каждого. Так этот человек, перед которым расступался весь народ и которому оказывал знаки высокого уважения, вошел в храм.

Но что за перемена вдруг произошла с ним? Вот он выпрямился, его шелковые одежды расправились и зашелестели, печально-смиренное выражение лица стало дерзким и повелительным, робкие шаги — твердыми и уверенными. Он ступает так жестко, словно земля провинилась перед ним; быстро пересек храм и остановился перед Святая Святых. Подбоченясь, вскинул голову, и именно из его уст раздался тот самый скрипучий голос, который нарушил тишину храма.

То был фарисей, который пришел в храм помолиться Богу:

Господи, я пощусь два раза в неделю, даю десятину от своего имения, благодарю Тебя, что я не таков, как другие люди, разбойники, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь [94]. Так молился фарисей. Что я говорю? Нет, не молился — хулил Бога и людей и святое место, на котором стоял.

Я не таков, как этот мытарь. А тем временем у входа стоял человек, своим смирением умножавший божественную тишину храма, пока в него не вошел фарисей. Маленький и ничтожный, как муравей перед исполином, стоял мытарь пред Господом. Он был одним из тех, кого фарисеи презирали, как грешников, и кто вместе с прочим народом кланялся на улице лицемерным избранникам. Он стыдливо забился в дальний угол храма, сокрушенный чувством собственной греховности, и трепет от присутствия Божия вливал в его душу ужас и стыд; покаяние, самое искреннее покаяние пронизывало все его существо. Единственное, что он мог позволить себе в этот миг, были слова, которые он произносил, низко опустив голову и ударяя себя в грудь:

Боже! милостив буди мне грешнику! [95].

Вот бледная копия этой бесподобной евангельской картины. Вот притча, в которой Христос кратко, но прекрасно и исчерпывающе обрисовал два типа людей, населяющих мир, которыми пестрит не только еврейское, но любое человеческое общество. Это лишь один мимолетный эпизод жизни обоих, момент, когда они вне дневной суеты и житейских забот лицом к лицу предстоят Богу. По одну сторону стоит величественный и могущественный, один из тех, что названы

слепыми вождями слепых [96]; которые

любят предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах [97], которые как бы воплощают мудрость и силу, к которым простой человек не смеет приблизиться, ибо они словно жалят адским огнем; которые зовутся пастырями стада Божия, которые видят соринку в чужом глазу, а бревна в собственном не замечают; гробы раскрашенные, красивые и блестящие снаружи, а внутри полные нечистоты; лицемеры, превращающие стадо Божие в стадо бессловесных, сынов света — в жалких рабов, дом Божий — в разбойничью пещеру. По другую сторону —

нищие духом и нищие в лицемерии. Народ Божий, гонимый и угнетаемый, который умеет только слушать и верить, доверие которого так легко обмануть, который так легко соблазнить, ограбить, поработить; который идет в этом мире тернистым путем, чтобы проторить дорогу начальствующим и усыпать путь их розами; который без оружия борется с вооруженными, без знаний и мудрости — с теми, кто ими владеет; жизнь которого лишена наслаждений и который находит единственную сладость жизни в надежде на Бога.

Одни учителя — другие ученики. Одни хозяева — другие рабы. Одни обманщики — другие обманутые. Одни грабители — другие ограбленные. Один фарисей — другой мытарь.

* * *

Оба совершили молитву и вышли из храма. Мытарь — утешенный молитвой и укрепленный надеждой, с легким сердцем и светлым лицом, на котором как бы светились слова Христовы:

таковых есть Царство Небесное [98]. Фарисей — с той же мерой гордости и надменности по отношению к Богу и людям, с тем же ощущением презрения ко всем, с мрачным челом, на котором можно было написать: "Гражданин ада"!

В этой притче Христос объял весь мир. Нет на земле человека, который не узнал бы себя в одном из них. Разве мы не встречаем каждый день и тех и других? В суде, в дороге, в деревнях, в городах, на улицах, в церкви — всюду только они. Вместе рождаются и вместе умирают. Одним воздухом дышат, одним солнцем согреваются, всегда вместе, всюду вместе — и все-таки порознь, ибо одни мытари, а другие фарисеи.

Фарисеев мне известно больше, чем мытарей. И, глядя на них, вижу, что и сегодня они нисколько не отличаются от своего евангельского предшественника, которого изобразил Иисус Христос. И сегодня они тем же делом заняты. Те, первые, осудили и распяли Христа; современные фарисеи делают то же самое: готовят голгофу невинности. Под маской смирения и скромности они и сегодня скрывают бездну личных амбиций и тщеславных устремлений. Они и сегодня своим лукавством обольщают легковерный мир, своими ядовитыми улыбками соблазняют неразумных. И сегодня лживым самовосхвалением они изливают в воздух яд, образом своего существования ломают гармонию мира. Они ловкие защитники неправды, выдающиеся адвокаты тьмы, последовательные наследники Анны и Каиафы.

Вы легко узнаете их. Вам не придется их искать: они насильно навязываются вам, сами лезут на глаза. Куда ни повернетесь, их увидите; они вырастают, словно сорняк; встают на цыпочки, только бы их заметили, визжат, только бы их услышали. Только бы не остаться в тени — вот девиз их жизни. Они навязывают вам свою дружбу, жмут вам руку, ласково заглядывают вам в глаза, время от времени вместе с собой они хвалят и вас. Но дружба их горька, а вражда страшна; любовь их — завеса для злого и ядовитого сердца, а ненависть не знает границ.

Если бы таких людей не было на свете, то и у Христа не было бы необходимости приходить на землю. Если бы не было их, потомков едемского змея, лукавство и ядовитую зависть которого они впустили в свою кровь, не пролилась бы на землю и Божественная Кровь.

Но, чтобы задушить фарисейство, чтобы вычистить из человеческого сердца этот яд, чтобы показать пример истинной дружбы, чтобы из фарисеев сделать мытарей, пришел в мир Господь Иисус Христос. Мытари — сыны света, которые ищут воли Божией больше, чем человеческой, которые не ждут похвалы от людей, ибо знают:

что высоко у людей, то мерзость пред Богом (Лк. 16, 15). Эти люди только в храме пред лицем Божиим — муравьи, а среди людей они исполины, о которых разбивается фарисейская злоба. Это светочи людей, первопроходцы человеческого счастья, хотя люди иногда даже не замечают их и не воздают им почестей! Они не ждут благодарности от мира, ибо знают, что мир одними и теми же устами хвалит и добро, и зло, и фарисеев, и мытарей.

Говорю вам, что сей более оправдан, чем тот [99],— этими словами закончил Иисус Свою притчу. Фарисей хвалился пред Богом достоинствами, которых не имел, поэтому вышел из храма мрачным, ибо знал, что он не нашел похвалы у Бога.

И он снова облекся в одежды лицемерия, чтобы хоть так польстить своему тщеславию перед людьми. Мытарь же, который исповедал пред Богом одни лишь свои немощи, получил оправдание, поэтому сейчас он идет по жизни, не заботясь о том, что скажут о нем или подумают: он оправдан Богом и суд человеческий не имеет для него значения.

Мытарь идет свободно, ибо уверен, что с ним помощь Божия. Он знает свои слабости, но знает и добродетель. Ему хорошо известны незнание человеческое и всеведение Божие, потому он перед людьми не превозносится, не имея сказать Богу ничего, что неведомо Ему. Поэтому вся молитва мытаря сводится к словам:

Боже! милостив буди мне грешнику. Он понимает, что стоит пред Творцом, Который знает его лучше, чем он сам себя. Осознавая величие Божие и свою немощь пред Ним, вслед за апостолом Павлом он повторяет стократно:

Если должно мне хвалиться, то буду хвалиться немощью моею [100].

Чему дважды удивлялся Господь Иисус Христос

Очень поучительно узнать, чему удивлялся на земле Господь Иисус Христос. Удивлялся ли он красоте небосвода, которым, словно златотканым плащом, укутана земля? Удивлялся ли он величию солнца, настолько поражавшему людей и народы, что они веками обожествляли его? Удивлялся ли луне, предводительнице звезд и спутнице странников? Чему мог удивляться Тот, Который

изчитаяй множество звезд и всем им имена нарицаяй (Пс. 146, 4)? Или удивляла его красота полевых цветов? Но не Он ли назвал прекрасный цветок, что прекраснее

одежд Соломона во всей славе его, полевой травой, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь (ср.: Мф. 6, 29, 30)? Или удивлял Господа храм Соломонов, одно из бесценнейших и величайших дел рук человеческих, который считался чудом из чудес дохристианской истории? Но когда ученики Его однажды с восхищением указали на величие храма, говоря:

Учитель! посмотри, какие камни и какие здания! — Он ответил им:

видите сии великие здания? все это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне (ср.: Мк. 13, 1–2). Нет, не удивляли Господа ни величественный небосвод, ни земные красоты, ни размах человеческих творений. Ничто из того, что обыкновенно удивляет и восхищает людей.

Да и удивлялся ли Господь когда-либо и чему-либо за время Своего пребывания на земле? Да, дважды: Он удивлялся двум совершенно противоположным вещам — неверию и вере. И с тем и с другим столкнулся Он в Галилее: с неверием в Назарете, с верой в Капернауме. И в обоих случаях в Евангелии использовано одно и то же выражение —

дивился Иисус.

* * *

Первое событие произошло в Назарете, в отечестве Спасителя. В то время весть о Господе уже разнеслась повсюду, повсюду говорили о силе Его слова и о Его невиданных чудесах. И вот пришел Он на родину, и с Ним Его ученики. И когда наступила суббота,

Он начал учить в синагоге; и многие слышавшие с изумлением говорили: откуда у Него это? что за премудрость дана Ему, и как такие чудеса совершаются руками Его? Не плотник ли Он, сын Марии? И соблазнялись о Нем (ср.: Мк. 6, 2–3). И не уверовали в Него.

Он слишком хорошо был им знаком, слишком схож с ними — во всяком случае, так думали они. На протяжении многих лет Он вел Себя с ними как обыкновенный человек. Никто из них не предполагал, что в таком же, как они, на вид человеке заключалось все Небо. Кто из тех, что никогда не видели очага, может предположить, что в простом куске дерева скрываются пламя, свет и тепло? Но все это не извиняет недоверия назаретян, ибо если они не почувствовали в Нем Божественного, пока Он был в облике простого человека, пока они не могли видеть и слышать всего того, что было сокрыто в Нем,— то чем могли оправдать свое неверие тогда, когда собственными ушами услышали неслыханную доселе премудрость и собственными глазами увидели невиданное чудо? Они не могли скрыть своего удивления перед Его премудростью и чудесами и все-таки не поверили Ему. Проклятая обыденность земная! Тупое рабство у плотских привычек даже тогда, когда душа восстает против духа, который завел эти привычки!

Зачем и вы преступаете заповедь Божию ради предания вашего? (Мф. 15, 3) — спросил однажды Господь иерусалимских книжников и фарисеев.

Ибо вы, оставив заповедь Божию, держитесь предания человеческого, омовения кружек и чаш, и делаете многое другое, сему подобное (Мк. 7, 8). Если в таком бесчувствии и сердечном окаменении пребывали вожди народа, иудейские начальники в столице, то каковы же были провинциалы в Назарете? Если иерусалимские мудрецы хотели убить Спасителя за то, что Он в субботу исцелил расслабленного, тридцать восемь лет прикованного к постели, за то, что Он в субботу даровал зрение слепорожденному, что можно было ожидать от назаретян, которые раз в год приходили в Иерусалим на поклонение, чтобы от тех же лукавых и коварных мудрецов научиться правде и истине! И они вслед за своими учителями не поверили в Него. И Господь

дивился неверию их [101].

Если бы из Иерусалима в Назарет пришли Гамалиил и Никодим или Анна и Каиафа и стали учить в синагоге, назаретяне удивлялись бы им много меньше, чем Господу. Но верили бы больше, верили бы без чудес, без мудрости и силы слова. А Христу не поверили, несмотря на чудеса, на мудрость и силу. Почему? Может быть, потому, что Он не принадлежал к известному княжескому роду; или потому, что не получил образования в Иерусалиме; или потому, что не занимал высокого положения; или потому, что был плотником, обыкновенным ремесленником, рабочим, который Своими руками зарабатывал Себе на хлеб; или потому, что они слишком привыкли видеть Его в своей среде как простого человека. Но все это внешние причины, а глубокая, внутренняя причина их неверия заключалась в них самих, в их окаменевших сердцах и помраченных умах, по словам Господа, которые Он говорил не однажды:

огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не уразумеют сердцем (ср.: Io. 13, 15; Ei. 12, 40). Вот в чем заключается истинная причина неверия в Господа Иисуса Христа не только во "время оно", но и в наше время. Комок воска может быть таким же твердым и холодным, как и камень, но если вы положите воск и камень на солнце, сразу увидите разницу: воск согреется и растает, а камень останется твердым. Так же было и с различными людьми в присутствии Господа Иисуса Христа.

Господь не наказал назаретян за их неверие, Он только удивился ему, Он стерпел это неверие кротко и смиренно, произнеся Свои истинные и достопамятные слова:

не бывает пророка без чести, разве только в отечестве своем [102]. Но чем незлобивее Он был, тем больше злобы кипело и пенилось вокруг Него. Ибо назаретяне не только не поверили в Него, но,

встав, выгнали Его вон из города и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его (Лк. 4, 29). И по сей день каждому паломнику вместе с другими библейскими памятниками показывают и так называемую "Гору низвержения" — возвышенность на окраине города, с крутым спуском в Галилейскую равнину. Это то самое место, откуда евреи из Назарета хотели сбросить Господа Иисуса Христа, чтобы Он разбился насмерть. Даже не скорбь, а мука и стыд охватывают человека, когда он стоит на этой вершине и размышляет о пиршестве человеческого безумия, которое чуть было не состоялось здесь. В Вифлееме, в городе, где Он родился, Его с мечом преследовал Ирод; в Назарете, где Он вырос, обезумевшие люди жаждали столкнуть Его с высокой скалы в пропасть, чтобы Он упал и разбился. Но так же как в первый раз Его спас Ангел Божий, уведя в Египет, так и во второй раз Он был спасен чудесной силой Своей. Ибо, когда злобные назаретяне собрались свергнуть Его, Он, невидимо

пройдя посреди них, удалился (Лк. 4, 30). Удалился с тяжелым чувством, но без гнева в сердце.

И удивлялся неверию их!

* * *

Другой случай произошел в Капернауме, прекрасном городе на берегу Геннисаретского озера. Город был населен язычниками и евреями; там же находился и военный лагерь. Среди римских воинов был один сотник, слуга которого, тяжко заболев, лежал в параличе и был при смерти, а сотник дорожил слугою (см.: Лк. 7, 2). Он слышал о Божественной силе Господа Иисуса, являемой при исцелении людей от всякого недуга, а может быть, и сам был очевидцем Его чудес. Будучи свободен от еврейских предрассудков, он должен был испытывать большое уважение к Спасителю. Поэтому, как только сотник узнал, что Господь вернулся в Капернаум, он

подошел и просил Его: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его [103].

Чего еще мог желать сотник? И что большее мог обещать ему милосердный Господь? Вот ведь начальник синагоги Иаир был рад, что Господь сразу же пошел в дом его:

пав к ногам Иисуса, просил Его войти к нему в дом, потому что у него была одна дочь, лет двенадцати, и та была при смерти (Лк. 8, 41–42). Но римский сотник остановил Его. Посмотрим, в чем разница между верой иудейского начальника и того сотника, язычника: оба верили в чудесную силу Христа, но вера сотника несравненно сильнее веры иудея, ибо Иаир зовет Христа прийти и сотворить чудо:

просил Его войти к нему в дом, сотник же не зовет Его прийти. Что же он делает? Он только поверяет свою беду Господу и сразу же ожидает от Него помощи, веря, что Он может помочь в тот же час, мгновенно, без труда, не посещая его дом, даже не видя больного; когда Господь уже шел в дом к нему, сотник сказал:

Не трудись, Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи слово, и выздоровеет слуга мой (ср.: Ee. 7, 6, 7).

Какая сила веры! Какое смирение! Не потому, что он не хотел, чтобы такой высокий гость вошел в его дом, но потому, что считал себя недостойным, грешным, ничтожным для того, чтобы принять Его под своим кровом. Подчеркнем вновь: какая вера! Только

скажи слово, и все будет хорошо,

и выздоровеет слуга мой! Но, боясь остаться непонятым, сотник поясняет, добавляя одно очень образное сравнение:

Ибо и я подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет, и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает (Лк. 7, 8),— что значит: я нахожусь под высшей властью, но и я властвую над подчиненными мне и знаю, что такое власть и что значит иметь власть. Я властвую над ограниченным количеством людей, а Ты властвуешь над всеми людьми, властвуешь над жизнью и смертью, Ангелами и бесами, властвуешь над природой и природными стихиями, над болезнями и страданиями. Все это должно подчиняться Твоей власти. Когда Ты посылаешь в мир новую жизнь, новую плоть, она повинуется и идет; когда Ты посылаешь смерть, приходит смерть; когда Ты посылаешь Ангелов на помощь, Ангелы спешат помочь; когда Ты повелеваешь бесам выйти из человека, бесы в ужасе бегут; когда Ты кричишь ветру, чтобы перестал, он слушается; когда просишь волны морские успокоиться, они, словно ягнята, ложатся к ногам Пастыря и затихают; когда Ты попускаешь болезни и страдания, они набрасываются на людей и держат их в своих цепях, но

скажешь лишь слово — болезни и страдания исчезают. Все это, Господи, я, недостойный, знаю по себе, ибо когда я, несравненно меньшая власть, приказываю подчиненным, они беспрекословно покоряются. Поэтому молю Тебя, не ходи в мой дом, ибо я недостоин этого, но

только скажи слово!

Услышав сие, Иисус удивился [104].

Удивился Господь такой вере язычников, которых евреи за многобожие считали псами. Тот сотник не только не принадлежал к "избранному народу", он не только не знал Священного Писания и не мог ожидать обетованного Мессию, но был обязан поклоняться кесарю и приносить жертвы перед его статуей. И вот такой человек, воспитанный на языческих суевериях, не знающий об истинном едином Боге, выражает свою безграничную веру в безмерную силу Господа Иисуса Христа. И так просто и убедительно объясняет свою веру, что не может не вызвать изумления, и не только человеческого: Сам Бог удивился такой вере

! Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры (Мф. 8, 10). И, предсказав страшную судьбу неверному Израилю, Господь снова обернулся к верующему сотнику:

иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час (Io. 8, 13).

* * *

Что удивило бы Господа в современном мире? Конечно же, не звезды небесные или травы земные. И еще меньше тленные произведения рук и ума человеческих. Без сомнения, как некогда, Его удивили бы два явления — неверие и вера человека.

Не удивило бы Господа ни одно из научных открытий, ибо, если бы они были необходимы для спасения души человеческой, Он бы перечислил и предрек все открытия, так же как предрек Свою смерть и Воскресение, разрушение Иерусалима, судьбу евреев, гонения на апостолов, создание Своей Церкви и последние события конца времен.

Не удивили бы Его современные идолы — электроника и механика, ибо Он знал все силы, сокрытые в тварной природе: и силу пара, и силу магнита, и электричество. Природа все-таки искренней и наивней человека, и ее разгадать легче, чем человека. Намного легче разгадать тайны, которые скрыты в земле, в воде, в огне и воздухе, чем тайны, которые кроются в запертой на замок бездне человеческой души. А Он видел эту бездну еще яснее, чем мы видим физические предметы при свете солнца.

Не удивила бы Его скорость нашего передвижения в современном транспорте. Что могло бы удивить Того, Кто мог ходить по воде, как по суше, проходить сквозь закрытые двери, как будто их не существовало?

Еще меньше Господа удивили бы великие многонаселенные земные государства: Его не интересовали государства — Его интересовал человек. И сейчас Его интересует человек, а не государства. И тем, кто превозносится, гордясь своими великими царствами и могучими державами, Он сказал бы:

какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? [105].

Не удивило бы Господа и множество бессмысленных человеческих революций ради политической и экономической свободы. Он смотрел бы на них как на волдыри, которые, наполнившись больной кровью, вздуваются и лопаются, оставляя после себя гной и смрад. Он звал людей к одной-единственной спасительной революции — революции человека внутри самого себя, к борьбе против греха в себе, против нравственного тлена и духовной тьмы в самом себе. Он учил людей труднейшей из революций, делающей бессмысленными все остальные.

Ничуть не удивили бы Господа вся механизация и автоматизация жизни и производства, так называемая цивилизация белых людей, от которой дух их гордо надулся, как прыщ от дурной крови. Каждое общество от начала мира имело свою цивилизацию, и если белые люди и открыли много нового, они забыли многое старое — то, что было известно черным, желтым и красным. Прав был сказавший, что человек, который изобрел первую иглу, оказал человечеству такую же услугу и внес такой же вклад в его развитие, как и те, кто изобрел железную дорогу, паровоз и пароход.

Не удивили бы Господа и так называемые гуманитарные организации, причиной создания которых, как правило, служат войны и которые основаны скорее на тщеславии, чем на человеколюбии. Во имя чего создаются подобные организации? — Ради национального или религиозного синкретизма, ради шовинизма или самолюбия. Он похвалил бы лишь тех, кто во имя Его творит добро, пусть это добро заключалось бы

только в чаше холодной воды одному из малых сих [106], ибо, по обетованию Его, оно не останется без награды.

В наше время, как и во "время оно", Господь мог бы удивиться неверию многих и вере многих; и не просто неверию или вере, но неверию ученых и вере простецов, неверию высокопоставленных и вере презренных, неверию великих и вере малых, неверию многих посвященных в тайны Царства Божиего и вере множества непосвященных, неверию тех, кто понимает христианство как взыскание прав, и вере тех, кто ищет в нем служения и исполнения долга.

В современной России, например, Господь был бы удивлен неверию тех крещеных сынов и дочерей русского народа, которые подняли меч на Бога и на свой народ, для того чтобы сделать его "счастливым"! И удивился бы крепкой вере многих и многих миллионов, не искушенных во зле и насилии, которые терпят все ради Христа с непоколебимой верой и ожиданием Его победы.

В Западной Европе Господь был бы удивлен узостью шовинизма и немыслимым материалистическим цинизмом книжников и фарисеев в Париже, Берлине и Риме, где умерла вера в Бога и ожил ад земных страстей, как некогда было с книжниками и фарисеями Иерусалима, которых Господь обличал, говоря:

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда [то есть свои тела],

между тем как внутри они полны хищения и неправды [107]. Еще удивила бы Господа великая вера пиренейских и тирольских крестьян, которые противодействуют давлению своих городских властей и не поддаются влиянию их неверия.

На Балканах удивило бы Господа, как быстро "заржавела сталь", как закоснели и охладели к вере балканские народы, которые Промыслом Его выведены из огня страданий. Те, кто верой победил царства, угасил огненную силу, уклонился от острия меча, восстал из немощи, закалился в битвах, разогнал вражеские воинства, те же в мирное время забыли веру и восстали на нее, похоронили под нечистотами главный источник своей силы и своего победоносного героизма. Удивился бы Господь крещеным книжникам и фарисеям в балканских городах, которые день за днем возводят белокаменные палаты для телесного комфорта, а души разрушают; которые снаружи ревностно очищаются от крови и грязи войн,

а внутри полны хищения и неправды. Но Господа удивила бы и крепкая вера шумадийских крестьян и рабочих, сохранивших верность Богу Живому и избравших богомольство, покаяние, очищение души от греховной проказы и искание Царства Небесного как главное дело живой человеческой души. И переходя с континента на континент, Господь удивлялся бы великой вере некрещеных индейцев, монголов и арабов и, быть может, сказал бы, как некогда языческому сотнику:

истинно говорю вам, и в Израиле [то есть в христианской Европе]

не нашел Я такой веры [108].

* * *

Как-то на рассвете я и еще несколько паломников поднимались на "Гору искушений" [109]. Нам хотелось при восходе солнца, при рождении его первых лучей, посмотреть с этой крутизны на все царства мира и славу их, которые сатана предлагал Господу Иисусу Христу за то, чтобы Он поклонился ему. И солнце осветило землю от Иордана до Моавитских гор, и увидели мы царства мира сего и славу их и поклонились Господу за то, что Он не поклонился сатане ради такого пыльного и дешевого дара. Затем мы спустились в монастырь, который расположен на крутой впадине горы, точнее, в углублении горной пещеры. Гостеприимные монахи, греки и арабы, радушно приняли нас. После разговора о том о сем и осмотра монастырских достопримечательностей я решился спросить настоятеля, кто из братии является духовником монастыря. Он привел восьмидесятилетнего старца, монаха Авраамия, который, несмотря на возраст и худобу, имел удивительно светлое, радостное, почти детское лицо. После нескольких общих фраз я, боясь смутить его своим вопросом, спросил:

— Отче Авраамий, что в жизни самое важное? Но старец смутил меня своим неожиданно быстрым ответом:

— Вера!

— Только вера?

— Из веры проистекает все остальное.

— Можешь ли ты доказать это?

— Одним могу, другим не могу: тем, чье сердце похоже на воск, могу, а тем, чье сердце как камень, не могу.

— А как ты доказываешь?

— Если бы апостолы не поверили во Христа, разве они пошли бы за Ним? И если бы не сохранили веру в Него, разве они могли бы творить такие чудеса?

— Отче Авраамий, а что ты считаешь самым важным и высоким в собственной жизни?

— Веру! — решительно ответил старец.

— А есть ли у тебя личный опыт действия и плодов веры?

— Как же нет! Величайшими праздниками моей жизни были моменты великой веры, в эти моменты я реально и ощутимо чувствовал присутствие Бога в себе и собственное бессмертие. Тогда я наполнялся такой силой, такой радостью и послушанием каждому брату монастыря, что готов был мыть и целовать ноги каждому. Когда же я, грешный, слабел в вере, то чувствовал себя живым мертвецом, помраченным, немощным, обиженным на себя и на целый свет.

— А что тебя, отче, больше всего волнует в твоей монастырской братии и прихожанах?

— Вера!

— А что тебя больше всего удивляет в людях?

— Неверие неверующих и крепкая вера верующих,— сказал он и добавил: — Может ли человек жить без сердца? Человек может лишиться многих членов, и жизнь будет теплиться в нем, но, если его лишить сердца, разве он сможет жить? Пока человек — существо духовно-нравственное, он живет и здравствует, но, когда пропадет вера, где человек? Остается горсть праха и пыли! Вера — вот что делает человека живым; а неверие делает мертвецом.

— Значит, тебя удивляет только то, что делает человека живым, и то, что делает его мертвым.

— Да. Живым в обоих мирах или мертвым в обоих мирах... Но разве тайна жизни и смерти не удивляет тебя больше остального? А мы знаем, что составляет тайну жизни и смерти...

...Мы молча спускались с "Горы искушений", наш путь лежал в Иерихон. Каждый из нас в душе был исполнен впечатлений и воспоминаний пройденного пути. Солнце клонилось к закату, когда мы подошли к источнику пророка Елисея, изобильному кладезю воды, некогда горькой и непригодной для питья, пока пророк Елисей, человек крепкой веры, не превратил ее в сладкую и чистую. Когда мы напились воды, один паломник спросил другого:

— О чем ты думал в пути? Тот ответил:

— О словах старца Авраамия: "Но разве тайна жизни и смерти не удивляет тебя больше остального? А мы знаем, что составляет тайну жизни и смерти".

Почему Господь не смеялся? Что удивляло Господа?

В Евангелии неоднократно говорится, что Спаситель плакал, и ни разу не сказано, что Он смеялся. Он называл Себя

врачом, в котором нуждаются больные, а не здоровые; Праведником, Который

пришел призвать грешников к покаянию [110], Пастырем, Который явился к заблудшему стаду [111], Жизнодавцем, Который пришел к смертным. Имея такую миссию и такое звание, даже обычный совестливый человек не мог бы смеяться, и тем более — милосердный Сын Божий. Есть нечто, что даже Богу не под силу: не может Бог смеяться, видя боль человеческую. В непрестанной заботе о больных и страдающих, о грешных и заблудших, о погибающих и умирающих Он не мог смеяться.

Удивляло ли Спасителя что-нибудь в этом мире? На этот вопрос ответить еще легче, на него отчетливо отвечает Евангелие: Спаситель удивлялся двум вещам — великой вере и великому неверию человека.

Однажды в прекрасном, но развращенном языческом городе Капернауме к Спасителю подошел римский сотник, язычник и идолопоклонник. В сокрушении он просил Христа исцелить его воина, слугу, который лежал дома при смерти. И милосердный Господь сразу же пошел к дому сотника, чтобы исполнить мольбу. Но произошло неожиданное: сотник остановил Христа, сказав:

Не трудись, Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи слово, и выздоровеет слуга мой! (ср.: Лк. 7, 6, 7).

Услышав сие, Иисус удивился такой вере язычника и идолопоклонника

и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры (ср.: Мф. 8, 10). Ибо не нашел Он такой веры среди тех, кто гордился своим единобожием, утверждая, что верует во единого Живого Всевышнего Бога, а этот человек был из язычников, не знавших единого Бога и поклонявшихся мертвым идолам.

И сказал Иисус, и по слову Его слуга сотника исцелился:

иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час (ср.: Io. 8, 13).

А в другой раз Христа удивило неверие людей. Это произошло в Его отечестве, в городе праведных — в Назарете. Господь проповедовал Свое Божественное учение, и слова Его были сильны

как у власть имеющего [112]. Но не восприняли Его учение по внутренней сущности и ценности, но

соблазнялись о Нем, соблазнялись как человеком, происхождение и занятие Которого казались им слишком незнатными и скромными, и говорили с насмешкой:

Не плотник ли Он, сын Марии? И соблазнялись о Нем (Мк. 6, 3). И не верили Ему. Тогда Господь произнес Свои удивительные слова, в которых указал на глубокую несправедливость, совершающуюся между людьми постоянно:

не бывает пророка без чести, разве только в отечестве своем и в доме своем. И снова сказано, что Он

дивился неверию их (ср.: Ie. 6, 4, 6).

Итак, Спаситель мира был удивлен только двумя явлениями в этом мире — великой верой и великим безверием.

* * *

Кого-то может озадачить Его удивление, и спросит он: разве, кроме веры и неверия, на земле нет ничего больше или страшнее, что может вызвать удивление? Нет. Для Бога, провидящего причины всего, что происходит, нет в жизни человека ничего страшнее неверия. Обычному человеку, взгляд которого еще не пресытился внешними пестрыми символами мира, многое может показаться больше и страшнее неверия. А Господа не может удивить ни одно из Его творений, ибо Он возвышается над всем. Его не может удивить ничто, что несвободно и насильно подчиняется Его закону. Если Его и удивляло что-либо, то это свободный выбор свободных существ — выбор между верой и неверием. И это свободное существо, без сомнения, человек: даже если он свободен не во всем, то в выборе между верой и неверием свободен безусловно.

Вера и неверие имеют решающее и первостепенное значение для всей жизни человека, ее течения, значимости, для счастья, позиции в земном и в небесном мире, в мире тления и временности и в мире бессмертия. Если было бы иначе, то прозорливый Спаситель мира, Которого не удивляло ничто земное, не удивился бы ни вере, ни безверию человека. Но вера является главной положительной движущей силой, направляющей человека ко всякому добру, а безверие, в свою очередь,— главной отрицательной силой, толкающей человека ко всякому злу. Ибо насколько сам человек достоинством и миссией возвышается над всеми прочими творениями в материальном мире, настолько же и его вера вознесена над всеми остальными его силами и достижениями...

Великий Колумб [113] открыл новую землю, Новый Свет, и был посажен за это в тюрьму безумными людьми, и, сидя в кандалах за решеткой, он горько каялся, что отправился на поиски новой земли. Христос открыл людям бесконечный новый мир, новую жизнь, мир духовной реальности, бессмертное Царство Божие, вечное отечество Ангелов и праведников. И принял за это жесточайшую казнь от людей, но, претерпевая все муки и унижения, Он не раскаялся в том, что открыл людям Новый Свет и указал им путь к нему.

* * *

Знаменитый путешественник, венецианский аристократ Марко Поло [114], проделал путь через великую Азию. Много лет он прожил в Китае, прошел и изучил Монголию и обширную пустыню Гоби. А когда вернулся на родину, он рассказал своим землякам о великих азиатских царствах и об их великолепии, о богатстве и блеске китайских царей и их дворцов, о сказочных военных парадах и вереницах тысяч слонов и верблюдов, об огромных городах, обнесенных мощными стенами, о неизвестных народностях, о дереве, приносящем хлебные плоды, о невиданных породах чудесных птиц и зверей, о животных, имеющих один рог, огромных змеях и других диковинах суши и вод. Но его рассказы о действительности, которую он на протяжении многих лет видел своими глазами, вызывали всеобщий смех и недоверие. Одни считали благородного Марко Поло обманщиком, другие — безумцем. Родные просили его замолчать, но он продолжал рассказывать, друзья покинули его и объединились с насмешниками, но и это не остановило Марко, хотя каждый рассвет напоминал ему пустой кубок, который на исходе дня наполнялся горечью. А когда пробил его час и у смертного одра окружили его родные и близкие, которые настаивали, чтобы он опроверг все, что говорил при жизни, якобы находясь в плену у своей необузданной фантазии, Марко ответил им: "Я не только не преувеличил виденного, я не рассказал и половины того, что видел!".

Сегодня, спустя всего шестьсот лет со времени путешествий Марко Поло, нет ни одного образованного человека, который не поверил бы тому, что рассказывал путешественник, нет никого, кто счел бы его обманщиком или безумцем.

Иерусалимские старейшины и книжники были ожесточены против Господа еще сильнее, чем венецианцы против Марко Поло. Они называли Христа обманщиком и безумцем по двум причинам: во-первых, потому, что Христос говорил о существовании Царства, беспредельно огромного и непостижимо иного, чем все земные царства; а во-вторых, потому, что Он разоблачал нечистоту их сердец, мешавшую им поверить Его словам. Сегодня, спустя девятнадцать столетий после того, как Христос открыл людям Царство Божие, сотни миллионов человеческих душ всего земного шара веруют в Него, веруют в то, во что не хотели поверить книжники и фарисеи, и мы имеем уже почти двухтысячелетний опыт веры.

* * *

Воистину, если бы Он сейчас явился в мир, то вновь, как и два тысячелетия назад, не удивился бы ничему, кроме веры и неверия.

— О дети Мои,— сказал бы Он,— сыны и дщери! Чему Мне дивиться среди вас? То, что удивительно вам, Меня удивить не может. Как дивиться Мне вашим стремительным колесницам и вашим летающим машинам, если Мои Серафимы быстрей ваших мыслей?

Как дивиться Мне вашим телефонам и радио, которые доносят до вас голоса людей из далеких стран, если Мои Ангелы на Небесах слышат ваши тайные молитвы и не нужны им никакие аппараты? Или как дивиться Мне вашим граммофонам, которые хранят и воспроизводят голоса людей через десятилетия, если Мои Небеса хранят и, когда хотят, повторяют песни и стенания людей, прозвучавшие от сотворения мира?

Или как дивиться Мне вашим фильмам, в которых отражаются бледные тени драм из жизни людей и мира, если Мои Небеса видят в одно мгновение ока все, что происходило на сцене театра вселенной с момента, когда первый луч света осветил темный хаос, и все, что происходит и произойдет до конца времен?

Все эти аппараты и изобретения люди придумали не благодаря своим способностям, а потому, что Я открыл им это Своим таинственным вдохновением. Я открыл их в очень опасное время, когда люди стали считать себя животными, исчадием горилл; Я открыл их, чтобы Мои люди опомнились и увидели пропасть, которая отделяет их от всех прочих миров и царств и которую Я сотворил между ними.

— О дети Мои,— сказал бы Он,— сыны и дщери мои! Чему мне дивиться среди вас?

Богатству ли вашему, которое разъедает ржавчина и поедает моль? Се, Я не считаю богатством мириады золотых звезд по сравнению с неисчерпаемыми невидимыми сокровищами Моей небесной ризницы!

Или красоте одежд ваших, сотканных из листвы и травы? А

Я цветы полевые наряжаю прекраснее, чем царь Соломон одевался во славе своей [115]. И святители Мои на Небесах облачены в такую красоту,

которую ваше око не видело и о которой ухо ваше не слышало! [116]

Или дивиться Мне силе ваших воинов и многочисленности войск? Се, Мои Силы Небесные превосходят числом песок в море и листья в лесах, и наименьший воин Моего Воинства небесного сильнее величайшего из земных войск! Или знаниям вашим Мне дивиться? Все знание ваше в сравнении с бескрайним знанием Божиим подобно песчинке в морской бездне. Но и этой песчинки знаний вы не получите без Промысла Божия и помощи Его. Нет, дети Мои, ничто из этого не удивляет Меня. И все же есть у вас нечто, чему Я дивлюсь непрестанно: Я дивлюсь великой вере многих, которые едва лишь слышали имя Мое. Вот удивление Мое и радость. Еще удивляюсь неверию некоторых, познавших и Мой закон, и Мои дела. И удивление Мое переходит в скорбь.

Дивлюсь вере тех, кто обратился ко Мне из язычества, и удивляюсь неверию тех, кто рожден был в вере и воспитан в ней, чьи предки из поколения в поколение Меня держались и за имя Мое души полагали.

Дивлюсь слепцам, которые, будучи слепы, величают Творца своего, и удивляюсь зрячим, которые, глядя широко раскрытыми глазами на дела Божий вокруг себя, не видят их.

Дивлюсь нищим и больным, которые в своем горе и в своей боли возносят хвалу Господу, и удивляюсь богатым и здоровым, которые среди изобилия остаются немы для благодарения Дароподателя всех благ.

Дивлюсь смертельно больным, которые, видя свое тело изъеденным болезнью, израненным и гниющим, умирают с верой в воскресение и в бессмертие, которые Я обещал. Дивлюсь мученикам Своим, которые пожертвовали плотью ради любви ко Мне, пожертвовали телом ради жизни, и удивляюсь тем, кто жертвует вечной жизнью ради тела.

О дети мои! Ничему не дивимся Я и Ангелы Мои, кроме великой веры одних, и ничему Я и Ангелы Мои не удивляемся так, как великому неверию других.

* * *

Я не могу не вспомнить случай, подтверждающий мои слова. Во время Первой мировой войны один английский писатель и журналист, объезжая союзников, приехал и к сербам (это было как раз во время Пасхи). Солдаты, не занятые в тот момент на военных заданиях, выстроились парадным строем в день Воскресения Христова, а сербский правитель, в окружении офицеров встав перед строем, приветствовал солдат: "Христос воскресе, герои!". В ответ громогласно прозвучало: "Воистину воскресе!". Эта совершенно привычная для нас картина подействовала на англичанина как удар грома. "Ни на одном из фронтов я не пережил ничего более великого,— рассказывал он позже на своих лекциях в Лондоне.— Представьте только, правитель обращается к своему вооруженному народу, поздравляя его с Воскресением Христовым, и весь народ единодушно жизнеутверждающе отвечает ему: "Воистину воскресе!". И это, господа мои, случилось не в каком-нибудь кафедральном соборе или салоне, а на поле битвы, на поле смерти, боли и ужаса, когда сам правитель вне престола, народ вне отечества,— и все они на кровавой Голгофе! Это было настолько возвышенно, что словами не выразить. Я чувствовал себя так, будто присутствую при самом Воскресении Христовом в Иерусалиме девятнадцать столетий назад. Этот народ непобедим. И не удивляйтесь тому, что я скажу вам: только тогда, на том фронте, я почувствовал непоколебимую уверенность в том, что союзники победят, победят силой веры этого небольшого народа".

Богочеловек в Иерусалиме

Близился к концу третий год общественной службы Спасителя. Слава о Его милосердии, чудесах и Божественной мудрости разнеслась по всему иудейскому царству. Нищие и больные, все истомившиеся и исстрадавшиеся с верой и упованием произносили Его имя, считая великой милостью Божией слышать Его Божественное слово, видеть Его лик и касаться Его одежд. Женщины, старики, дети — все слабые и немощные с огромной радостью слушали рассказы о святом Защитнике всех обидимых, и все во всех краях с нетерпением ожидали Его прихода. Одним словом, все, кто был угнетен и слаб, обрели в Нем надежду и уверовали в Божие слово Учителя.

Только книжники и фарисеи со своими приспешниками были обеспокоены учением Господа Иисуса Христа, ибо слышали в Нем укор и осуждение своей неправды. В школах и синагогах им не удавалось оспорить Его ясные, святые и всем понятные слова; явно вызвать Его на публичный суд им не хватало смелости, и они пытались настроить против Христа народ, обвинить Его в нарушении закона, объявить преступником. Но народ не верил фарисеям и жаждал слышать святые слова и наставления великого Учителя.

Уже по всей Палестине разнеслась весть о чудотворении Христа, всюду повторяли Его слова, которые Он произнес перед народом в Своей Нагорной проповеди:

Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.

Блаженны плачущие, ибо они утешатся.

Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.

Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.

Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.

Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими.

Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.

Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня.

Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас (Мф. 5, 3–12).

И далее:

Не собирайте себе сокровищ на земле [117], не ищите земной славы, и богатства, и счастья — посвятите себя Господу и добрым делам. Вы говорите: как же нам не думать и не заботиться о пище и одежде, которые необходимы нам для жизни, для жизни и нужд нашей семьи и близких? Отвечу вам: думайте, не оставляйте забот и трудитесь, но не теряйте духа, не забывайте главный долг человека и не беспокойтесь слишком о завтрашнем дне.

Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут, но и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! (Ср.: Io. 6, 26, 28–30).

Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними. Не всякий, говорящий Мне: "Господи! Господи!", войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф. 7, 12, 21).

Народ хранил в памяти и в сердце это святое учение и верил Сыну Божию. По одному Его слову больные исцелялись, слепые прозревали, смягчались ожесточенные и окаменевшие сердца, утешались страдальцы.

Всё это видели фарисеи и книжники и ненавидели Христа все больше, ибо их мнимая власть слабела, а истина Христа крепла и возвышалась. Они искали случая обличить, унизить Христа перед народом, но унижали и обличали лишь самих себя. Христос очень сурово разоблачал их лицемерие, и даже мытари начали признавать Его за Мессию — за Сына Божия.

Приближался праздник Кущей, один из трех главных иудейских праздников. Он был установлен в воспоминание о сорокалетнем скитании евреев по пустыне, когда они жили в палатках из зеленых веток. Еще он совершался в благодарность Богу за дарование плодов земных, ибо его празднование совпадало со временем сбора урожая плодов и винограда, в середине сентября. Праздник продолжался семь дней и отличался большой торжественностью и пышностью.

Каждый иудей спешил в Иерусалим, чтобы пожить в хижине из ветвей, сквозь которые проглядывало небо. Оставаться в закрытых домах имели право только больные.

Кульминацией праздника был момент, когда священник золотым сосудом зачерпывал воду из Силоамского источника, смешивал ее с вином и изливал на жертвенный алтарь, а народ под громкие звуки труб пел песнь пророка Исаии:

И в радости будете почерпать воду из источников спасения [118].

Со всех сторон на праздник в Иерусалим стекался народ. Караваны путников теснились на дорогах. Близкие уговаривали Иисуса:

пойди в Иудею, чтобы и ученики Твои видели дела, которые Ты делаешь. Ибо никто не делает чего-либо втайне, и ищет сам быть известным.

Мое время еще не настало [119],— отвечал им Господь. Он знал, что иудеи уже ищут Его умертвить, и поэтому решил прийти в Иерусалим, когда он будет полон народа, ибо враги не решались схватить Его на глазах народа, который очень полюбил Его и был Ему предан. Он остался в Галилее. Иерусалим же в те дни был во всем своем великолепии и славе.

Скажем несколько слов об Иерусалиме и храме Соломона, чтобы дать хотя бы приблизительное представление о красоте этого города. Слово "Иерусалим" означает "обитель мира". Он расположен на четырех холмах — Акра, Сион, Мориа и Везеф. Царь Давид отнял его у хананейского племени иевуссеев, расширил, украсил и сделал столицей Иудеи; Соломон окружил его крепкими стенами и воздвиг храм на холме Мориа, именно на том месте, на котором Авраам хотел принести в жертву своего сына Исаака.

Равных этому храму по великолепию и богатству не было. В его строительстве участвовали тридцать тысяч евреев под наблюдением трех тысяч шестисот иноземных мастеров. Главным зодчим был Хирам, родом из Тира: его прислал царю иудейскому царь тирский. Оттуда же в Иерусалим доставляли морем ливанские кедры и камень, обтесанный в Ливане, чтобы на месте строительства не было слышно ничего, кроме стука молотков. За это Соломон посылал в дар своему союзнику пшеницу, ячмень, елей и вино. Соломон щедро кормил и строителей храма. Металлические украшения изготовлялись здесь, на берегу реки Иордан. Для украшений и священных сосудов еще за время правления царя Давида было собрано восемьдесят тысяч талантов золота и один миллион семнадцать тысяч талантов серебра, что составляет больше пяти миллионов фунтов золотом и больше восьмисот миллионов серебряных рублей (две тысячи четыреста миллионов динаров). Количество драгоценных камней, меди, железа, мрамора невозможно было исчислить. В храме насчитывалось десять тысяч светильников, две тысячи золотых и четыре тысячи серебряных сосудов, тысячи золотых украшений. Давид установил правило, чтобы левиты начинали служить с двадцати лет; двадцать четыре тысячи человек он поставил служителями храма, четыре тысячи — певцами и музыкантами и столько же охранниками.

Каждая из этих групп, так же как и группы высшего священства, были поделены на двадцать четыре череды. Эти череды, за исключением главных начальников, менялись каждую субботу. Еще шесть тысяч левитов были назначены судьями и толкователями гражданских законов.

На освящении храма было заклано двадцать две тысячи быков и сто двадцать тысяч овец для угощения народа. Торжества продолжались семь дней. И хотя вавилоняне разрушили храм, после возвращения евреев из плена он был заново воздвигнут и сиял в своем прежнем великолепии во время правления царя Ирода, в те дни, когда родился Иисус Христос.

Храм был полностью облицован белым мрамором и украшен массивной позолотой. Крыша его была покрыта острыми золотыми иглами, чтобы птицы на нее не садились и не закрывали его красоту. При восходе и закате солнца казалось, что он объят пламенем. Внутреннее убранство храма было еще прекраснее и богаче: он весь был украшен золотыми виноградными гроздьями, цена которых составляла тысячу талантов, или сорок шесть тысяч восемьсот семьдесят пять фунтов золота.

Великолепны и восхитительны были и другие здания Иерусалима, а дворец Ирода своим роскошеством превосходил все. Серебро, золото, мрамор, разнообразие украшений слепили глаза. Галереи, сады, фонтаны, беседки были выполнены необыкновенно искусно и изящно.

И среди такого богатства торжественно совершался праздник Кущей — травяных лачуг. Праздник приближался к преполовению, когда Иисус неожиданно появился в Иерусалиме и начал открыто учить в храме; Он учил несколько дней, и народ встречал Его и слушал с радостью и любовью. Священники и фарисеи пришли в ярость и приказали своим слугам схватить Его, но слуги не хотели, говоря:

никогда человек не говорил так, как Этот Человек [120], что разжигало злобу и зависть фарисеев еще больше.

Но Иисус не обращал на них внимания. Он продолжал учить народ, призывая отбросить тщеславие, стяжать смирение, кротость, исполниться любовью; разоблачал лицемерие и лукавство книжников и фарисеев, которые гордились своей мнимой праведностью, и превозносил других: смиренных мытарей, кающихся грешников и убогих; словом и прикосновением Своим исцелял больных и прокаженных,— и народ верил, что Он — Мессия, посланный исполнить волю Божию.

Закончился праздник Кущей, и на второй день народ в благоговении шествовал в храм, готовясь к молитве, чтобы возблагодарить Бога за все. Над Иерусалимом светило солнце; в городе после праздничных торжеств царила тишина.

Вдруг на площади раздались крики, отовсюду спешили люди, образуя толпу вокруг фарисеев. Выкрикивая угрозы, с камнями в руках, они требовали законной казни за осквернение великого праздника. Негодование и злоба искажали лица. Окруженная толпой, перед фарисеями стояла женщина-прелюбодейка в разодранных одеждах. Народ требовал для нее жесточайшей казни.

Закон Моисея предписывал за прелюбодеяние смерть, а талмуд — казнь через повешение или побивание камнями. Закон исполнялся строго, и случаев помилования не было. Народ не умолкал, требуя расправы, но фарисеи не торопились и о чем-то перешептывались.

В чем сомневались они, всегда жаждущие крови? Неужели хотели помиловать?

Нет, фарисеи знали, что их жертве нет спасения, но они хотели через нее уловить другую, много большую и давно желанную жертву. Они предложили народу отвести прелюбодейку на суд к Иисусу, ибо, зная Его милосердие, надеялись, что восстановят народ против Него, если Он не исполнит закон Моисея. "А как решит ваш Учитель? — спрашивали они народ, скрывая свое злорадство.— Пусть Он рассудит, пойдем к Нему".

С воплями, с диким весельем народ тащил свою жертву за фарисеями на суд к Иисусу. Старики стыдили ее, народ плевал в нее, глумился и грозил камнями, дети в страхе жались к матерям. Несчастная жертва была чуть жива.

Они нашли Иисуса у храма, Он задумчиво сидел на ступеньках, опустив голову, и что-то писал перстом на земле. Он не обращал никакого внимания на приближающуюся толпу.

Лукавые фарисеи приступили к Нему, говоря:

Учитель! эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь? [121].

И толпа затихла: все ожидали решения Судии, слово Которого считалось словом Самого Бога. Грешница дрожала так, будто ее голова уже лежала на плахе и над ней занесен был топор. Фарисеи же с любопытством ожидали решающего слова.

Но Иисус не поднимал головы, Он продолжал молча писать перстом на земле. Они же всё спрашивали Его, с нетерпением ожидая ответа, надеясь унизить Его в глазах народа. Он медленно поднял голову, посмотрел на лукавые лица фарисеев — все затаили дыхание — и мягко, но решительно сказал:

кто из вас без греха, первый брось на нее камень (Ин. 8, 7).

Все онемели. Поднятые руки, сжимавшие камни, опустились; пристыженные люди один за другим уходили с места судилища, а фарисеи, как воры, исчезли в толпе смущенного народа.

Дрожащая грешница пала ниц пред Спасителем. Иисус взглянул на нее и сказал милостиво:

женщина! где обвинители твои? никто не осудил тебя? Она отвечала: никто, Господи. Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши (Ei. 8, 10–11).

С радостным возгласом женщина до земли кланялась своему Спасителю в ноги, не смея прикоснуться к ним. Слезы радости и покаяния лились по ее лицу. Иисус поднялся и пошел. Он не осудил, не предал на казнь грешницу, но простил ее и даровал ей новую жизнь, жизнь чистую и непорочную.

Преображение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа

На третьем году Своей земной проповеди Господь Иисус Христос все чаще говорил ученикам о предстоящем Ему страдании и славе после распятия на Кресте.

Чтобы Его крестные страдания не смутили учеников и чтобы они не отпали от Него, Он, всемудрый, хотел до распятия приоткрыть Свою Божественную славу. Поэтому, взяв с Собой Петра, Иакова и Иоанна, Он поднялся ночью на гору Фавор и там преобразился перед ними. И просияло лице Его, а

одежда Его сделалась белою, блистающею. Рядом с Ним встали Моисей и Илия, великие ветхозаветные пророки. И видели ученики Его и дивились. И сказал Петр:

Наставник! хорошо нам здесь быть; поставим три кущи: одну Тебе, одну Моисею и одну Илии. Но Петр еще не успел закончить своих слов, как удалились Моисей и Илия, и светлое облако окружило Господа и учеников, и раздался голос, глаголющий:

Сей есть Сын Мой Возлюбленный, Его слушайте. Когда ученики услышали этот голос, они пали на землю, как мертвые, и остались лежать, пока Господь не подошел и не сказал им:

встаньте и не бойтесь (ср.: Ee. 9, 28–36; Io. 17, 7).

Почему Господь не взял всех, а только троих учеников на Фавор? Потому, что Иуда не был достоин видеть Божественную славу Учителя, Которого он собирался предать, но Господь не хотел оставить его под горой, чтобы тот не мог этим оправдать своего предательства. Почему Он преобразился на горе, а не в долине? Чтобы научить нас двум добродетелям — трудолюбию и богомыслию. Ибо подъем к вершине требует труда, а высота вершины знаменует высоту помыслов, то есть богомыслие. Почему Он преобразился ночью? Потому, что молитве и богомыслию ночь подобает больше, чем день, ибо покрывает тьмой всю красоту земли и открывает красоту звездного неба. Почему появились Моисей и Илия? Чтобы развеять еврейское заблуждение, будто Христос — один из пророков, как Илия, Иеремия или другие; Он явился как Царь над пророками, а Моисей и Илия — как слуги Его.

Это явление Его Божества и свидетельство о Нем как о Сыне Божием должны были послужить ученикам в дни страданий Господа укреплением непоколебимости их веры в Него и в Его конечную победу.

Иисус перед входом в Иерусалим

Скажите дщери Сиона: грядет Спаситель твой.

En. 62, 11

Его слово взволновало народ, всколыхнуло Палестину. Те, кто видел Его однажды, чувствовали потребность быть рядом с Ним снова и снова, видеть Его постоянно и слова Его, которые через слух доходили до самой глубины души, слушать бесконечно.

Палестина видела исцеление иерихонских слепых, видела насыщение пяти тысяч человек пятью хлебами; видела, как расслабленный, встав с одра, благодарит Господа; видела, как умерший сын вдовы вновь наслаждается жизнью; видела, как исцеленные прокаженные поют и радуются. А Иерусалим только слышал рассказы об этом. И вот дитя, Которое в свои двенадцать лет превзошло мудростью мудрейших иерусалимских старцев, грядет как увенчанный славой Мессия, как Великий Учитель, и Иерусалим встречает Его восторженной песнью:

осанна Сыну Давидову [122]!

Более тридцати лет прошло с той ночи, когда пастыри пели вместе с Ангельским хором, когда Небо стало доверчивее к земле и прошептало ей великую вечную тайну, что Дева уже укладывает на солому Дитя, Свое Чадо,— Плод любви Божией. Мир, на миг застывший в удивлении от рассказа пастырей, давно перестал думать о чудесном событии, давно высохла кровь невинных жертв Ирода, ее сменила кровь других жертв, которые грешники приносят со времен Каина своим страстям и похотям. Двери храма Соломонова все больше ржавели, ибо все реже входили в него молящиеся; город, по которому ходили Исайя и Даниил, стал излюбленным местом римских вакханалий. Мир пресытился жизнью, ибо человек унизил и утратил образ Божий в себе.

И когда изо дня в день избранный народ ожидал исполнения Божия обетования, когда прошло тридцать с лишним лет после вифлеемской ночи, на Елеонской горе, близ Сихемского источника, недалеко от Геннисаретского озера, толпился народ: массы людей стремились видеть человека, который явил Себя Спасителем. В Иерусалиме было уже все известно, Иерусалим больше других нуждался в спасении, и он жадно ожидал такого редкостного гостя: вот почему дрожала Сионская гора и оседал храм Соломона от оглушительных восклицаний:

осанна Сыну Давидову!

Как только Он появился на свет, стали Его сопровождать любовь и ненависть: пастушьи лачуги исполнялись любовью к Нему, а дворцы сильных мира — ненавистью. Ирод в первый же день объявил Ему войну, еще не слыша Его слов и не зная Его стремлений. Любовь и ненависть рука об руку сопровождали Его от Назарета до Иерусалима; они будут с Ним и в Иерусалиме, будут взирать на Него на Голгофе.

Его Божественный ум знает об этом. Но это знание не смущает Его духа, не стирает Его небесной улыбки, которая вызвана простодушием устилающих путь Его цветами и ветвями, не омрачает радости Его при виде детей, не колеблет уверенности в том, что злобный скрежет зубов и вероломство по отношению к Нему замрут перед искренним и величественным аккордом:

осанна Сыну Давидову!

Его учительная миссия в земле избранного народа подходила к концу; в Иерусалиме она завершится. Столица Давида услышит Его учение последней. Город дикого разгула и порока широко распахивает свои врата, чтобы через них вошел славный Назарянин, Который Своим присутствием уничтожит тленность сердца человеческого, стопами Своими освятит оскверненные улицы, Своим учением, словно ливанской смирной, облагоухает и освежит затхлый воздух города, готового повторить судьбу Содома и Гоморры. И, как блудная невеста, которая подвенечным нарядом и украшениями надеется прикрыть постыдные пороки, Иерусалим спешит навстречу Спасителю, наряженный и украшенный, прекрасный и сверкающий, чтобы смутить Его своим внешним блеском и кичливостью. Но, оказавшись лицом к лицу со Христом, эта распутная дочь Палестины прочла на сияющем лике Его притчу о лживых рабах и устрашилась взгляда Сына Божия, Который дерзновенно срывает внешние покровы, срывает украшения и без смущения смотрит в самую глубину сердца. В страхе капризная царская любимица падает на колени, в отчаянии от своих грехов заламывает руки и, раздирая криком воздух, покаянно вопиет:

осанна Сыну Давидову!

В городе, где правили Соломон и Давид, воцарилась тьма. Тьма в Иерусалиме, тьма в сердцах сынов его. Тьма — хранительница и покровительница зла. В мрачных подвалах израильской столицы куются кандалы для правды и истины. Безжалостные кузнецы этих цепей и кандалов — фарисеи, те, что

связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их (Мф. 23, 4). Они оскорбили имя Иеговы, они, вожди Израиля! Они помрачили душу народа ложным учением, извратили его чаяния, выхолостили его святыни. Они предатели отечества, подлые и льстивые прислужники языческих захватчиков, помощники тирана своего родного народа, лукавые "благодетели народа".

Их двуличие оставалось неразоблаченным. Но вот сейчас лучи Божественного света все ярче освещали все закоулки огромного города, проникая сквозь глухое, таинственное и мрачное покрывало, за которым скрывался подлинный образ безбожных учителей и вождей народа. Словно ядовитые миазмы, которые исчезают от соприкосновения с чистотой, они, перепуганные, бегут от неожиданного света, прикрывая глаза и отворачиваясь в сторону, только бы не видеть своей уродливой наготы, которая открылась в этом сиянии.

Народ, прежде почтительно и благоговейно уступавший им дорогу, теперь так спешит увидеть Спасителя, что не замечает их, расталкивает, идет напролом, а своими восторженными восклицаниями режет не только их слух, но и сердце.

В исступлении эти сыны тьмы, скованные страхом и бессилием, оцепенело замерли, а презрение к ним вызвало в их душах бешенство и ненависть ко всему свету. Они хотели бы задержать радостные волны людей, остановить эту ликующую толпу, но стоят неподвижно. Хотели бы заткнуть народу рот, чтобы прекратить оглушительные приветствия, но силы покинули их. В бессилии и отчаянии, испуганные, потерявшие веру в себя, они сами нечистыми устами своими невольно стали произносить слова, которые тонули в едином, непрерывном и мощном:

осанна Сыну Давидову!

Судьба Иерусалима была предсказана пророками. Но им не поверили и побили их камнями.

Скажите дщери Сиона: грядет Спаситель твой. Да услышат хотя бы Его слово! Да поверят хотя бы Ему! Но тщетно. Дети Израиля сыты горькими пророчествами, они понимают их справедливость, но не любят их слушать. Мир ожидает Мессию, Который вместо мрачных предсказаний принесет им нечто лучшее.

Простой народ ждет Мессию, Который воцарится в Иерусалиме и освободит его от всех житейских тягот, Который даст ему отдохновение и радость в земной жизни. Вожди народа ждут, что обещанный им Мессия упрочит их в славе и чести, которыми они обладали, повысит их в званиях и разделит с ними власть.

Но се грядет Царь без блеска и богатства, в сопровождении простых рыбаков, верхом на осле. Вся Его сила, все богатства, все воинство и охрана, весь блеск и величие в силе Его слова, имеющей Божественное действие, в ангельски ласковом лике, в открытом взгляде.

Вопреки всем ожиданиям, Он пришел, чтобы изгнать фарисеев из храма и вернуть ему утраченный свет, возблагодарить вдову за ее две лепты и, вместо того чтобы установить в Иерусалиме свой царский престол, пророчествовать о том, что

все это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне (Мк. 13, 2).

Весь Иерусалим слышал об учении и делах Иисуса, Иерусалим понимал, что Он не осуществит его надежды, но, как зачарованный, спешил под городские стены, преображаясь от одного взгляда на Спасителя. Все мысли и чувства были забыты, все души наполняла одна мысль: Иисус — Спаситель! А на языке у всех было одно восклицание:

осанна Сыну Давидову!

В тот день Иерусалим стал отражением мира — мира, который остается неизменным при любых обстоятельствах. Разделение было очевидным. Одни, чьи души не были до конца отравлены пороком, кто не забыл еще своего человеческого достоинства, чувствовали величие момента, когда Сын Божий явился среди них, и исполнились великой радости, что именно они удостоились видеть обетованного и столькими поколениями ожидаемого Спасителя.

Другие, обычные плотские люди, которые отяготили свой дух суетными и славолюбивыми планами настолько, что в них не осталось места ничему доброму, благородному и святому, для которых не существует истории и эпохальных событий, чью жизнь от колыбели до могилы наполняют мелочные заботы и тленные земные дела, остались в городе, в то время как весь народ вышел навстречу Иисусу. Они лихорадочно домогались ложных доносов на Иисуса, подговаривали лжесвидетелей, как одержимые, задерживали людей, спешащих навстречу Спасителю. Они искали предателя. А Иуда, испуганный и потрясенный, крался переулками, чтобы предложить свои услуги этим кузнецам адских планов. Для него тридцать сребреников представляли большую ценность, чем Учитель, Который в его присутствии даровал глухим слух и слепым зрение.

Черная стая грешников слетелась, они сговорились и сразу приступили к делу, начав поспешно готовить крестный путь на Голгофу Тому, Кто пока еще ступал по лепесткам роз, и уже тогда бормотали себе под нос:

распни Его, распни! [123].

Но Иерусалим, народ и весь мир верят, что со Спасителем пришло воскресение, и потому не смолкают восклицания:

осанна Сыну Давидову!

Ослепительный свет открылся Иерусалиму, но в этом свете уже возводился престол для воцарения тьмы. Один только Иисус видел, как силы ада в поте и муках возводят его. И скорбный вздох вырвался из Его груди: не о Себе Он скорбел, ибо знал, что престол тот из праха и что Он Своим Воскресением разрушит его и в три дня уничтожит царство тьмы. Он скорбел, видя чад света, заблудившихся на дорогах тьмы и не желавших вернуться. И вновь предостерег их:

ходите, пока есть свет с вами! Бегите тьмы, чтобы не объяла вас тьма, еще недолго быть свету с вами (ср.: Ei. 12, 35; 7, 33).

Тщетно. Они слышали слова Христа, но даже малая искра небесного чувства погасла в них, последняя капля крови утратила человечность. Они стали усердными сотрудниками сатаны. Хоть сила и благодать слов Иисуса поражала их, откровенность и твердость пугала. Они были тверды и храбры, пока Он проповедовал в Палестине, пока было далеко до Иерусалима. Но теперь, когда Он уже при входе в Иерусалим, когда оставалось несколько шагов до храма, когда Он обращался непосредственно к ним, они потеряли голову, не зная, что им делать, куда бежать. Горячечная лихорадка и дрожь охватили их; больные душевно, они сделались больными и телесно.

Иуда среди них. И он смущен и испуган. Они его просят, спрашивают, волокут за собой. Но никто никого не понимает и не слышит. Они на грани срыва, они в агонии, они в холодном поту. В голове кипение, нет ни одной ясной мысли, ни одного осознанного чувства, в глазах темнота, которую рассекают потоки света, льющиеся от Входящего в Иерусалим, в ушах гремит оглушительное эхо:

осанна Сыну Давидову!

Своих царей во всей их славе и силе никогда не встречал Иерусалим так искренне и восторженно, как этого Человека, Который въезжал в него на простом осле. Все, кого любил Иисус, вышли к Нему. Дети, которых Он в Своем учении ставил миру в пример как воплощение нравственного идеала, своими чистыми, безгрешными руками устилают Его путь зелеными ветками. Дщери иерусалимские, которые будут оплакивать Его на пути к Голгофе, сыплют под ноги Его цветы и устилают путь коврами. Люди, которые совсем скоро будут сострадать Ему в Его тяжкой, горькой судьбе, которые будут пытаться облегчить тяжесть Его Креста, с умилением и любовью стоят рядом со Спасителем и не сводят глаз с Его святого лика. Народ, который в страхе и отчаянии замрет у Голгофского Креста, глядя на распятого среди разбойников Сына Божия; народ, который будет свидетелем самого страшного события в истории человечества — казни Безвинного, который увидит затмение солнца, землетрясение и другие потрясающие проявления гнева Божия, излившегося на грешную землю,— вот он стоит в единодушном союзе и порыве пред прославленным и единственно искренним своим Другом. А из сердца этого народа через века и до наших дней доносится стройное и громогласное приветствие Спасителю:

осанна Сыну Давидову!

Эти восклицания, эхо которых прорывалось сквозь облака и сливалось с ангельскими гимнами на Небесах, все больше увеличивали радость народа и страх фарисеев и народных вождей. Велика была сила их, хотя сами по себе они были лишь легким предвестником силы того слова, от мощи которого будут рушиться своды языческих капищ, рассыпаться в прах идолы, превращаться в груды пепла дома разврата, а пребывающие в них — каяться в этом прахе и пепле.

Тщетно Иудино предательство, тщетны все усилия человеческие, тщетны все наветы врагов Христа. Все, что они способны сотворить,— это Голгофа, но и она за три дня освятится. Им бы хотелось, чтобы ликующие возгласы народ заменил другими, которые пришлись бы им по нраву. Тогда бы они посмеялись над Иисусом. Потому они и хотели, чтобы Христос остановил эту бурю радости и восторга. Потому они и заставляли народ молчать.

Господи Иисусе Христе, все Твои с Тобой. Врата иерусалимские распахнуты пред Тобою. Народ на руках внесет Тебя через них, он любит Тебя. Ты спокоен перед всеми угрозами фарисеев, ибо знаешь, что, если бы умолк народ, камни возопили бы:

осанна Сыну Давидову!

Вопрос Пилата

Одна из главных тем богословия — вопрос Пилата, заданный Христу:

что есть истина? [124].

Господь ничего не ответил. Он молчал. Почему Он не ответил на вопрос Пилата?

Потому, что вопрос был поставлен неверно. В чем ошибка Пилата? В том, что он спросил:

что есть истина? — а не

Кто есть истина?

Если бы Пилат спросил Христа: Кто есть истина? — то, конечно, получил бы ответ, так же как он получил ответ на вопрос:

Ты Царь Иудейский [125]?

Истина — это

Кто, а не

что.

Истина — это личность, а не предмет.

Бог есть истина. Как абсолютная, не подлежащая сравнению личность, Бог есть истина.

Следовательно, насколько неверен вопрос:

что есть истина? — настолько же неверен и вопрос: что есть Бог? Ставить вопрос так столь же ошибочно, сколь ошибочно спрашивать: кто есть камень? кто вода? кто воздух? кто земля? кто огонь? Ибо "кто" можно сказать только о личности, а о предмете — "что".

Неужели мы упрекнем в этой ошибке одного только Пилата? Посмотрите: этот важнейший вопрос не умели верно поставить и многие неоязыческие европейские мыслители: пантеисты [126], материалисты [127], эпикурейцы и стоики [128]. Всем им свойственно мыслить по образу мышления Пилата, потому-то они спрашивают, как Пилат:

что есть истина, а не

Кто есть истина.

Они путают истину и факт. Но разве истина и факт не одно и то же? Разве факт не истина? Нет. Факты — предметы, и отношения — предметы, они служат только символами истины, образными иероглифами природы. Это могут быть слова, знаки, "печать" или "мимика" истины, ее предчувствие,— но не сама истина. Истина и факт находятся в таком же соотношении, как писатель и перо. Красочное перо вселенной таинственно повествует людям о величественной личности Писателя, Который есть суть и сущность.

Факты изменчивы и преходящи, истина всегда неизменна (насколько прекрасно и точно сербское слово "истина" [129]). Весь видимый мир изменчив и преходящ согласно и церковному учению, и науке. Как же может быть истиной то, что временно и переменчиво?

Вечен и неизменен только Бог. Следовательно, только Бог — истина. А Бог — личность. Кроме Бога, личностями являются люди и Ангелы. И они, как личности, предназначены для вечности, будучи чадами Бога истинного.

Иисус не хотел ответить на неверно поставленный вопрос Пилата, но другим людям и в иных обстоятельствах Он сказал:

Я есмь истина [130].

Эти слова совершили переворот в истории человечества, решающий переворот в отношении к Богу, к человеку и природе. Бог — личность, а не предмет. И человек — личность, а не предмет. Потому и о человеке спрашивают "кто?", а не "?то?".

Всеобъемлющее значение этого переворота глубоко понял Апостол, восхищенно воскликнувший:

древнее прошло, настало новое [131]. Иными словами, порабощение человека мраком лжи и тирания твари миновали и пришли свобода и величие личности.

Если кто-нибудь глубоко вдумается в это, то почувствует, как быстро он выходит из тьмы к свету, и поймет, какой коренной переворот совершил Сын Божий в понимании личности и предмета. Поймет, какую небывалую борьбу ведут чада света с сынами тьмы — те, кто возносит личность Бога и человека над бессловесной природой, с теми, кто стремится свергнуть личность и смешать ее со множеством немых предметов и снова дать предметам господство над человеком, снова повторить ложный эксперимент римского язычества. Поймет и Божественное значение современных лозунгов: "Свобода человека!", "Достоинство человека!", "Личность человека превыше всего!", "Свобода народу!", "Ценность личности каждого человека и народа!".

Все эти призывы и лозунги имеют более глубокое значение, чем может показаться на первый взгляд. Они появились не как грибы после вчерашнего дождя: это древние "растения", и корень их — Христос, хотя этого не знают многие из тех, кто, пользуясь этими призывами, думает, будто они зародились вместе с современной демократией. С той поры, когда они начали тихо прорастать, с того дня, когда Сеятель сказал:

Я есмь истина, началась в мире борьба между

что и

Кто. Началась она девятнадцать столетий назад, а в наши дни разгорелась так, что охватила весь мир. Об этом должны знать все христиане на земле.

А для того, чтобы знать, необходимо понять, насколько вопрос Пилата был неверным и недостойным ответа Христа.

Евангелие Воскресения

А если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша.

1 Кор. 15, 14

В тот день, когда фанатичный фарисей Савл, ревностный ученик Гамалиила, спешил в Дамаск, чтобы

тамошних привести в оковах в Иерусалим на истязание [132], вскоре после того как он участвовал в побиении камнями диакона Стефана [133], решилось будущее юного, только зарождающегося христианства: великий гонитель стал великим защитником и его ревностным проповедником. Страстный преследователь Иисуса, благодаря чему он стяжал особое уважение в своей среде, превратился в пламенного Его последователя (ср.: Деян. 22, 3–5; 26, 4–5). Это необычное само по себе перерождение становится еще более необычным потому, что оно произошло мгновенно. В один день, в один миг, когда Савл со своими приспешниками строил самые решительные планы уничтожения "хулителей" веры, он вдруг переродился и стал другим человеком, настолько отличным от прежнего, что большего антипода представить невозможно. Савл, который в тот великий для его личной судьбы и для судьбы христианства день вошел в Дамаск, отличается от Савла, который в тот же день вышел из Иерусалима, больше, чем Саул — помазанник Божий от Саула — мрачного завистника, чем Давид-герой от Давида — кровавого интригана, больше, чем блудный сын — от сына покаянного. Происшедшее с Савлом по пути в Дамаск нам очень трудно представить. Но если любому событию предшествует соответствующая причина, то в этом случае она должна быть исключительной.

Прежде всего этот молодой израильтянин не был обычным, посредственным человеком: он выделялся из толпы тех своих соотечественников, которые ценили свои убеждения не более чем в тридцать сребреников. Как один из избранников, одаренных Богом пятью талантами, он ни одного не хотел закопать в землю. Савл, как и все героические личности, изначально был предуготован для службы Богу. Для него этот мир не арена человеческого произвола и безумия, а мастерская Божия, где действует свой план, где каждому предназначено свое служение, и если кто не исполняет его, то поступает противно воле Божией. Божиих врагов Савл воспринимает как своих личных. Пока он шел в Дамаск, в его душе жила непоколебимая уверенность, что фарисейская религиозная система веры установлена Божественным планом, а новая проповедь об Иисусе воскресшем, Которого эта система осудила на распятие, основана на лжи и личном расчете. Как вдруг опрокинулась система его понятий и как они поменялись местами? Если бы Савлу предложили царский престол в Палестине при условии, что он отречется от фарисейства, если бы ему была обещана вся роскошь, которую только может представить восточная фантазия, если бы ему под ноги было брошено все, что бросал к ногам Христа лукавый искуситель в пустыне, кто может усомниться в том, что Савл не ответил бы решительно:

отойди от Меня, сатана[134] .

Любая попытка объяснить обращение Савла обыденными причинами заключает в себе незнание его души и характера. Он ни в коем случае не принадлежал к натурам, которые лишь отчасти веруют в то, что проповедуют, для него существует только:

да, да; нет, нет (Мф. 5, 37). Завоеванная им однажды истина становится его существом, его личность обретает ценность только как носитель этой истины:

и уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2, 20). Истина для него дороже личного удобства. За свои убеждения он терпит муки в темницах, избиение палками, побивание камнями, кораблекрушение, голод и жажду, холод и наготу (см.: 2 Кор. 11, 23–27), борется с дикими зверями (см.: 1 Кор. 15, 32) и мученически умирает. Более тернистый путь, чем у Павла, трудно представить. Но он выбрал его не потому, что не было пути легче и удобнее, ибо кто в Иерусалиме был достойнее Савла, чтобы заменить мудрого Гамалиила, у кого было больше видов на высокие звания и почести? И не потому, что был убежден, что это единственный истинный путь, определенный ему Богом. У нас нет оснований сомневаться в том, что многие черты характера Павла, свойственные ему до события на дороге в Дамаск, и после него остались неизменны. Прежде всего можно говорить о его постоянстве в убеждениях. Но если это постоянство является основным в его характере, присущим ему до и после обращения, то вновь возникает вопрос: что же могло поколебать и разрушить его фарисейские убеждения, в то время как его последующие христианские убеждения выдержали все нападки ожесточенного мира и злобу людей?

* * *

Первые записи о видении Христа воскресшего были сделаны самим апостолом Павлом: мы читаем об этом в пятнадцатой главе его Первого послания к коринфянам, написанного примерно через двадцать лет после распятия Господа, когда верующие Коринфа, богатого эпикурейского города, усомнились в грядущем воскресении мертвых. Апостол напоминает им о видении и делает это не с помощью отвлеченной вымышленной спекуляции, а на основании факта личного опыта. Этот факт был известен коринфянам из ранней проповеди Апостола, что видно из слов:

Напоминаю вам, братия, Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли (1 Кор. 15, 1). В чем заключалось это Евангелие? В проповеди о каком-то новом божестве или новой морали? Нет, прежде всего в том, что Христос воскресил умерших и что Его Самого после Воскресения видели Его ближайшие ученики и последующие ученики и, наконец, он, Павел:

а после всех явился и мне, как некоему извергу. Ибо я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом (1 Ei?. 15, 8–9).

О своем обращении ко Христу, происшедшем с ним, он не говорит коринфянам в этом послании исчерпывающе, а напоминает о своей проповеди, в которой сообщил о чудесном событии, пережитом им и ставшем причиной его обращения. Павел был в Коринфе и рассказал, что и как с ним произошло. Нет сомнения, что они расспрашивали его о подробностях этого события, и нет сомнения, что он им обо всем поведал. Детальное устное повествование и стало причиной того, что апостол Павел ни в одном из своих посланий не дает пространных описаний откровения, заставившего его перейти в лагерь последователей Христа. О его обращении известно было христианским общинам повсюду. Все, кого Павел обращал в христианство, должны были знать чудесную историю, рассказанную евангелистом Лукой, сопровождавшим Апостола. Павел не скрывает историю своего обращения, но, напротив, использует любую возможность поведать о ней. С ее помощью он защищается от своих соплеменников (см.: Деян. 22), с ее помощью оправдывается перед Агриппой (см.: Деян. 26), с ее помощью привлекает народ ко Христу. Везде, где Павел проповедовал Евангелие, то есть Воскресение Христово: в Антиохии ли (см.: Деян. 13), или в Афинах (см.: Деян. 17, 15–34), или в Коринфе, или в любом другом месте,— он должен был заново пересказывать свою необыкновенную историю. И это совершенно естественно, потому что его личное переживание являлось самым убедительным доказательством. Он проповедует новую веру, которая отличается от красивых греческих легенд о различных божествах. Его проповедь основана не на фантазии, не на остроумных выводах разума, а на опыте. Он проповедует о том, что видел. Он не разрушает веру афинян в "неведомого Бога" (см.: Деян. 17, 23), он только дает ей новую, мощную и подтвержденную опытом, поддержку.

Автор "Деяний святых апостолов" — верный и точный пересказчик проповеди Павла. Мы получаем от него два крайне важных свидетельства о личности и проповеди его учителя: во-первых, явление Христа послужило причиной внезапного перелома в жизни Павла; во-вторых, Христово Воскресение — центр его проповеди Евангелия. И то и другое Апостол подтверждает в своих посланиях.

В его отсутствие уважение к нему в христианских общинах часто подрывалось противниками христианства, тогда слабела и вера людей, обретенная через проповедь Павла. Поэтому он иногда был вынужден защищать авторитет своей проповеди и говорить о своем прошлом:

Не Апостол ли я? — говорит он.—

Не видел ли я Иисуса Христа, Господа нашего? (ср.: 1 Кор. 9, 1). В Послании к галатам Апостол напоминает им о своей прежней жизни. Он предполагает, что верующим галатам его жизнь известна (они могли слышать о ней от других, но и сам он говорил им о себе). Галаты слышали, как Павел

жестоко гнал Церковь Божию, что более многих сверстников был неумеренным ревнителем отеческих преданий (ср.: Гал. 1, 13, 14). Все это полностью соответствует описанию евангелиста Луки, так же как и характер проповеди апостола Павла. Из повествования Луки видно, что, как мы и упоминали, центром проповеди Павла было Воскресение Христово.

* * *

Убежденность в том, что Христос жив по смерти, что Бог воскресил Его и что Он после этого явился Своим близким, составляет основу всеобъемлющего теологического, христологического и нравственного мышления апостола Павла. Обратимся к этим трем составляющим.

1. Бог ветхозаветного закона после Воскресения Христа из мертвых яснее, чем когда-либо, явил Себя как Бог живых, а не мертвых, как Бог, воскрешающий мертвых,

Бог, Которому он поверил, животворящий мертвых и называющий несуществующее, как существующее (ср.: Рим. 4, 17). Царство Божие есть Царство жизни, а смерть — переход одной формы жизни в другую. Смерть не означает уничтожения жизни, она не служит мрачными вратами в Шеол или Хадес, смерть — это рождение в мир света. Воскресение Христа открыло новую

державную силу Его (ср.: Еф. 1, 19). Божия сила всегда по-разному открывалась человеческому разуму и зрению, но в Воскресении Христа эта сила явилась особенным образом, что в дохристианское время могло быть только смутным предчувствием. Своей новой силой Бог явил и Свою новую славу. Христос — Первенец и Наследник этой славы, а мы Его сонаследники (см.: Рим. 8, 17; Еф. 1, 11; Кол. 1, 12). Поэтому мы можем смелее, свободнее, радостнее и увереннее идти навстречу всему. Будь то жизнь или смерть, мы в обоих случаях окажемся под одной властью:

живем ли или умираем,— всегда Господни (Рим. 14, 8).

Наш Бог — воскрешающий мертвых [135], а не истребляющий живых, на Него теперь уповаем. Бог кровавых жертв, каким Его представляли иудеи, явился как Бог милости и нам открыл,

что мы — дети Божии (Рим. 8, 16). Одним словом, в свете Воскресения апостол Павел приходит к более возвышенному и светлому пониманию Бога, чем то, которое могло дать фарисейское богословие.

2. Отправной точкой в оценке личности Иисуса Христа для апостола Павла является убеждение, что Он живой. Факт Воскресения для него становится центральной осью: оно затеняет все остальные факты. То, что Иисус — Мессия Израиля и Спаситель мира, Бог показал, воскресив Его из мертвых.

И мы благовествуем вам, что обетование, данное отцам, Бог исполнил нам, детям их, воскресив Иисуса (Деян. 13, 32). Только по Воскресении Он показал Себя так мощно и явил Себя как Сын Божий, только по Воскресении стал

владычествовать и над мертвыми и над живыми (Рим. 14, 9). Ему подобает первенство во всем, ибо Он первым родился из мертвых, Он

первенец из умерших [136]. Его Второе Пришествие определено Его Воскресением:

ожидать с небес Сына Его, Которого Он воскресил из мертвых, Иисуса (1 Фес. 1, 10). Божественность учения Христа, всеобъемлющее значение Его смерти на Кресте, тайна Его появления и Его природы, Его вечное предназначение для спасения человечества, Его личность как исключительный предмет Божией любви и наиболее очевидное доказательство мудрого Божественного Промысла, наконец, Его посредничество в примирении мира с Богом — все это для Апостола несомненные истины, такие же, как Воскресение Иисуса, но — только и единственно в силу Его Воскресения.

3. Под тем же углом зрения Апостол рассматривает и всю систему нашего поведения. Воскресение Христово значительно для нас уже потому, что оно является залогом нашего личного воскресения, нашего личного бессмертия. Если бы Воскресение было и осталось одним-единственным исключительным событием, тогда мы вправе были бы сказать, что мы все еще пребываем в грехах наших и в сени смертной. Но нет!

Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею (1 Кор. 6, 14). Господь Иисус Христос только первенец в Воскресении, а мы принадлежим

Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу (Рим. 7, 4).

Да приносим плод Богу — этот плод зависит от нашей веры в воскресение. Для тех, кто надеется на будущую жизнь, и для тех, кто считает смерть победительницей жизни, он будет различным. Для первых — это Царство Божие,

праведность и мир и радость, для вторых —

пища и питие [137]. Те, кто верит, что Христос в Воскресении — пример для них, должны брать с Него пример и в поведении; тот, кто знает

силу Воскресения Его, должен стать участником и

в страданиях Его (ср.: Флп. 3, 10), должен жить, подражая Ему, чтобы после смерти разделить и славу Его. На основании веры в непреходящую ценность человека, в то, что жизнь человека не

как цветок, который выходит и опадает; убегает, как тень (ср.: Иов 14, 2), что в ней таится росток бессмертного будущего,— на этом основании апостол Павел строит все правила поведения. Земная жизнь для него лишь один из этапов жизни вообще.

Хотя земная жизнь коротка и внешне ничтожна, важность ее — и самой по себе, и еще больше как условия будущей жизни — огромна. Вера в Воскресение преображает и возвышает нашу сегодняшнюю жизнь. Поведение христианина в этой жизни является отражением его веры в Воскресение. Он воистину "дитя света", его вера во Христа воскресшего освещает ему будущее и делает светлее его настоящее. Эта вера спасает вернее любой другой. Поэтому Апостол говорит:

если будешь сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься (ср.: ?ei. 10, 9).

Но если кто-то вслед за коринфянами утверждает, что воскресения из мертвых нет и что, следовательно, Христос не воскресал, что же тогда означает вся проповедь Павла? Что же такое христианство вообще? И сегодня многие христиане думают, подобно коринфянам, как, впрочем, думали и в продолжение всего существования христианства, что можно быть христианином и не веря в Воскресение. Для таких людей христианство является одной из систем практической мудрости, а Христос — учителем этой мудрости, как Сократ [138] или Конфуций [139]. Они убеждены в том, что суть Евангелия Христа и проповеди Павла, как и философии Сократа или Конфуция, не что иное, как мудрые правила земной жизни, служащие житейской пользе человеческих отношений. Что такие люди могли бы сказать в ответ на неутомимую проповедь Павла о Воскресении и о Воскресшем? Ничего, кроме того, что сказал Фест:

безумствуешь ты, Павел! (Деян. 26, 24). Но мы можем быть больше чем уверены, что Павел на такое суждение о христианстве без Воскресения ответил бы так же, как ответил сомневающимся и маловерным коринфянам:

если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша. И мы несчастнее всех человеков (ср.: 1 Кор. 15, 14, 19).

Если Христос не воскресал, тогда воскресения из мертвых нет вообще и вся наша вера в Промысл Божий в истории, в победу добра и в Суд всего лишь смешное суеверие. Тогда люди рождаются на земле ради краткого спектакля в бескрайности времени и пространства, чтобы своими мизерными радостями и бездонной скорбью — бессмысленным театром! — сделать безнадежное царство смерти еще абсурднее. Тогда для нас может быть ценен только тот человек, который способен принести нам временную пользу в этой жизни, сделать ее более сносной или, быть может, в лучшем случае сократить ее. Тогда наша вера во Христа не простирается дальше земной жизни, а эта мысль невыносима для Апостола. Она для него невыносимое бремя, которое не дает ему дышать, поэтому, заглядывая в ту пропасть, к краю которой подводит эта мысль и с которой быстро освоились легкомысленные коринфяне, он в отчаянии взывает:

И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков (1 Кор. 15, 19), потому что тогда о цели и ценности нашей жизни можно было бы лишь сказать:

Станем есть и пить, ибо завтра умрем! (1 Ei?. 15, 32; ср.: En. 22, 13).

Даже если бы весь мир думал так, апостол Павел вопреки всему миру утверждал бы обратное: то, что смерть, этот

последний враг, побеждена и эта победа дарована нам Богом в Иисусе Христе (см.: 1 Кор. 15, 26, 57). И вновь обратился бы к тому чудесному событию, своему небесному доказательству, и доказательствам многих других свидетелей. Он вновь напоминал бы о перевороте, переломе, перерождении, которые воздвигли непреодолимую стену, разделившую в нем двух людей: одаренного ученика Гамалиила, который однажды отправился из Иерусалима на жестокую, немилосердную войну против "врагов" Бога Авраама, Исаака и Иакова,— и Апостола с неутолимой жаждой ревности о Христе воскресшем. Вновь и вновь он был бы вынужден возвращаться к основам своего Евангелия, то есть к Воскресению Мертвого, точнее, к воскресению мертвых. Как только в каком-то месте сомнение разъедало нежную ткань его учения, он мгновенно кидался к его центру — к Воскресению Христа, чтобы оттуда почерпнуть новое целительное подкрепление. Как только тьма начинала угрожать его деланию, он спешил к тому главному свету, который однажды на пути в Дамаск ослепил его и открыл неведомую дотоле тайну.

Только в лучах этого света могут быть понятны слова Павла о Боге, Христе и поведении человека. По своей сути его Благовестие есть не что иное, как Евангелие воскресения. Это необходимо особенно подчеркнуть в наше время, когда некоторые "боги" думают, что они нашли ключ к проповеди апостола Павла в доктрине фарисейства [140], или в восточном этическом ригоризме [141], или в платонизме [142]. Нет сомнений, Апостол в своих воззрениях отводит место этим трем философским спекулятивным системам, но они не являются чем-то существенным и тем более главным или исчерпывающим в его учении. Если бы самые резкие критики так называемого "павлинизма" попытались вычленить из него эти "недостоверные элементы", которые они считают основой учения Павла, они бы с удивлением обнаружили, что подлинная основа осталась нетронутой. И в каком огромном заблуждении были бы они, если бы думали, что хоть одно слово проповеди Апостола могло родиться без знания о Христе воскресшем! Но, конечно, это заблуждение было бы не меньшим, чем то, что христианство возможно без веры в бессмертие.

Богородица на смертном одреd

Вот и перевернута последняя страница святой книги, содержание которой от корки до корки представляет собой гимн святому целомудрию и благочестию. Перед этой книгой самые строгие критики, полные предубеждений и предрассудков, онемев, застывали, перечитывали ее от начала до конца и закрывали ее с умягченным сердцем и обновленным духом. Закрыта книга, содержащая повесть, в которой говорится, что в иудейском городе Назарете жили бездетные Иоаким и Анна.

Вся эта повесть светится так, словно они освещены тем вечерним закатным румяным светом, мягким и тихим, который провожает солнце, чтобы на следующее утро оно озарило мир с востока. Кто не обрадуется радости стариков, которая пришла к ним уже при близкой разлуке с миром, чтобы уронить каплю меда в их горькую от скорби жизнь!

Души двух стариков, Иоакима и Анны, исполнялись неописуемой райской радостью, когда они смотрели, как их маленькая дочка в сопровождении своих подруг скромно, но торжественно входит в храм Божий, где ее встречает духовенство. Маленькая Мария рано осталась сиротой, без отца и матери. Господь за благочестие Иоакима и Анны пощадил их, не дав им увидеть все скорби и страдания, которые были уготованы их чаду ради одной-единственной награды, воистину великой и непостижимой,— назваться Матерью Сына Божия. Иоаким и Анна умерли в утешении, что они оставили свое дитя под покровительством Церкви, под Божией защитой.

Кто бы мог предсказать такую беспокойную жизнь Деве, Которая все Свое отрочество провела в храме в посте и молитве? Но жестокий ураган жизни немилосердно носил бедную Отроковицу из одного чужого края в другой, резко бросая ее от радости к страданию. Для нежной девической души могло стать чрезмерным одно потрясение от нежданной радостной вести о великой милости Господа, Которому было угодно, чтобы Она родила Спасителя мира. А ведь Пресвятой Деве было уготовано и много, много других тяжких потрясений, которые были способны надломить человеческие силы и сокрушить мужество. После первой материнской улыбки Своему Божественному Чаду, Которое обрадовало Ее душу, после всех страхов утомительного пути ненастной ночью Она вновь должна была бежать по свету без оглядки, чтобы спасти Свое милое Небесное Дитя. Должна была, ибо царь Ирод боялся Ее малого Чада, дремавшего на соломе; должна была, ибо зависть человеческая даже в пещере, в самом скромном убежище, не давала покоя Сыну Божиему. Охваченная трепетом и страхом, Она бежала через палестинские поля, прижав к груди Свое Дитятко, без устали, днем и ночью, спешила, не разбирая дороги, через пустыни и леса, только бы спасти Его от царских ножей. Она не останавливалась и не падала духом от страха и усталости, ибо укреплялась мыслью, что

Бог нам прибежище и сила, помощник в скорбел, обретших ны зело. Сего ради не убоимся, внегда смущается земля (Пс. 45, 2–3). С ранних лет Она глубоко хранила в сердце слово премудрого проповедника:

И помни Создателя твоего в дни юности твоей, доколе не пришли тяжелые дни и не наступили годы, о которых ты будешь говорить: "нет мне удовольствия в них!" (Aeee. 12, 1).

Она все терпела с верой в Господа, хотя и думать не могла, что звание "Богородица" принесет Ей больше горечи, чем радости. Да разве и могла Она думать иначе после таких дивных обетовании Архангела Гавриила? Разве кто-то вообще мог подумать, что люди так враждебно встретят Небесного Посланника и своего Спасителя?

Даже когда слава о Ее Сыне начала разноситься по свету, тревога и страшные предчувствия еще не касались Ее материнской души. Она неотступно следовала за Иисусом в толпе любопытного народа, с трепетом поодаль наблюдая за Ним, слагая в сердце слова Его, но не приближалась к Нему, боясь Ему докучать. Она знала о Его безграничной любви к людям, Она слышала Его слова:

вот матерь Моя и братья Мои; ибо кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь [143]. Он перестал принадлежать только Ей, Он стал живым Источником для всего мира, и всякий жаждущий мог прийти и напиться из этого Источника, но никто не любил Его так, как любило Его сердце Матери. В этой сплошной массе народа, следующей за Христом по всей Палестине и восторженно прославляющей Его, одни сияющие глаза неотрывно смотрели на Него, одни уста непрестанно повторяли Его святые слова и шептали молитвы за Него — глаза и уста Матери.

Господь шел вперед и вперед, Он не обращал внимания на глухую злобу, которая собиралась вокруг Него. Ничто не смущало и не пугало Его: Он был одинаково решительным и величественным и на Елеонской горе, и при триумфальном входе в Иерусалим, и на последней Вечери, в минуты прощания с учениками, и при восхождении на Голгофу.

Но один чуткий слух ловил скрежет зубов против Иисуса, одна душа провидела намерения безбожников,

которые уловят на душу праведничу, и кровь неповинную осудят (Пс. 93, 21), и каждый день наполнялась страхом из-за того, что слышала и видела. Это была Богородица.

Она хотела хотя бы ночью остаться с Ним наедине, чтобы рассказать Ему обо всем, что слышала, обо всем, что говорят о Нем и что Ему готовят, хотела сделать Его осторожнее, хотела, хотя понимала, что Он знает все лучше, чем Она. Но и ночью Он не давал Себе отдыха: ночь служила Ему для наставления и подготовки учеников. Она хотела хотя бы ночью, в тишине сказать Ему несколько слов и положить Его усталую голову на Свое материнское плечо. Но не исполнилось Ее желание, и ночи проводила Она в разлуке с Сыном, глядя полными слез глазами в звездное небо и обращая к Небу утешительные слова псалмопевца:

по множеству болезней моих в сердце моем, утешения Твоя возвеселиша душу мою (In. 93, 19).

Но все потрясения, все страдания и беды, злоба и подлость человеческая — все, что Ей пришлось вынести за Сына, было ничто в сравнении с тем страшным ударом, который готовился Ее Сыну и Ее душе. Она Своими глазами видела Иисуса связанным, оплеванным, окровавленным, слышала адский вой:

распни, распни Его! [144]. Она шла с Ним до Голгофы, видела, как Он падает под тяжестью Креста, склонялась, чтобы собрать Его кровь из грязи, слышала звук молотка, забивающего гвозди в Его руки, когда-то обнимавшие Ее шею, видела, как Он, нагой и израненный, в судорогах обливается потом и как силы оставляют Его. Если бы Она могла хотя бы достать до Его окровавленных ног, обнять и поцеловать их,— но и в этом было отказано несчастной Матери.

О матери, страдающие о своих больных сыновьях! Вспомните Марию, Которая страдала под Крестом, на котором бился в муках Ее Сын! Вспомните и укрепите сердца ваши тем же, чем Она укрепляла Себя,— упованием на милость Божию!

Христос

испустил дух [145]. Но в тяжких муках, прежде чем предать дух Свой Отцу, вспомнил Он о ком-то и взглянул на землю. Он увидел Матерь Свою, увидел Ее, сломленную и изнемогшую. Он вспомнил еще об одном долге перед Ней и, глядя на Своего любимого ученика Иоанна, сказал Матери:

Жено! се, сын Твой [146].

* * *

Ученики Христа разошлись по всему миру, чтобы учить и спасать род человеческий. Оставляя свои дома и родных, они все свои силы посвятили проповеди учения Господа Спасителя. Они уже не были так боязливы, как в ту ночь, когда был схвачен Иисус, они стали могучими и неустрашимыми исполинами, забывшими страх.

Пока все они еще были в Палестине, с ними была и Богородица. Она помогала им в их трудах распространения учения Спасителя, подбадривала и поддерживала их. А когда ученики разошлись в далекие страны, Она осталась в доме Иоанна.

Она не знала праздности, каждую минуту Она посвящала служению роду человеческому, тому самому роду, который распял Ее безвинного Сына! Она направляла Свои заботы на больных и страдающих, утешала, учила, помогала советом каждому, кто нуждался. Она жила, во всем следуя учению Своего Сына, и стала елеем на раны больных, чистым источником, у которого мог освежиться и насытиться небесной любовью каждый. Добрые дела занимали все Ее время, наполняли Ей душу великим утешением и блаженством и сделались наградой за все Ее прежние страдания и скорбь. После того как воскрес Ее Сын, к Ней пришли осознание, прозрение и надежда.

Но и Ей пришло время сомкнуть глаза и предать дух Свой Господу. Это произошло мирно и тихо, Ее смерть не вызвала волнения и беспокойства. Мир спешит по своим обычным житейским делам; Богородица почивает на смертном одре, но мир не чувствует никакой перемены, не ощущает исчезновения самой богоугодной Жены. Мир неизменен. В своей суете, мелочных заботах о нуждах плоти он не видит святости самых торжественных минут истории человечества. Когда величайшие поборники его счастья умирали в муках, он суетливо и равнодушно спешил за хлебом. И вот теперь, когда величайшая Благотворительница лежит на смертном одре, не утихает уличный гул, не прекращается ни на минуту повседневная беготня.

Но когда апостолы вынесли Ее гроб и запели погребальные песнопения, ожило в душе мира недавнее воспоминание о Великом Учителе любви и о Его нежной, возвышенной Матери. И люди, каждый человек, который последовал за апостолами, все они оросили горячей слезой гроб славнейшей Назаретянки и свои дела и жизнь посвятили Евангелию Сына Ее. На миг забыл мир свои заботы и вспомнил жизнь Праведной Жены, Которая веровала много, и сам научился тому, что

имя Господа — крепкая башня: убегает в нее праведник — и безопасен (Прит?. 18, 11).

В доме апостола Иоанна царят покой и тишина, ничто не нарушает их. Маленькую скромную комнатку освещают только два ряда свечек, горящих вокруг смертного одра. Можно подумать, что в доме никого нет, хотя в эти минуты сюда сошлось едва ли не все Христово воинство. Здесь Его Апостолы, собравшиеся со всех краев света, чтобы проводить Мать Учителя в вечное отечество.

Опустив головы, стоят они вокруг одра, на котором лежит Богородица. А она мирно спит. Ее лик светится благодатью и каким-то таинственным счастьем, которое показывает отсутствие всякого страдания, в котором — последнее прощание и всепрощение этому миру, оказавшему Ей и Ее Сыну так мало милосердия, гостеприимства и любви.

Епископ Рашско-Призренский Артемий. Новый Златоуст. Святитель Николай

Детство и школа

1881–1956 [147]

Николай увидел свет Божий в 1880 году на рассвете 23 декабря по старому стилю в день празднования памяти святого Наума Охридского [148]. Родился он в небольшом "Божием селе Лелич", как он сам называл его, недалеко от города Валево, в низине горы Повлен. Его родители, Драгомир и Катерина, были простыми крестьянами, добрыми, благочестивыми людьми и глубоко верующими христианами, особенно мать. Вскоре после рождения они крестили своего первенца, слабенького младенца, дав ему имя Николай. Крещение совершил известный в том краю священник, отец Андрей, в монастыре Челие, прихожанами которого были и жители села Лелич.

В доме своих родителей маленький Никола вместе с другими детьми (их было девять, но все они умерли или погибли в годы войны, и у родителей остался один только Николай) возрастал телом и духом, впитывая от своей святой и благочестивой матери начальные понятия о Боге и православной вере. Она часто водила сына за ручку в монастырь Челие, находившийся в четырех-пяти километрах от дома, на богослужение и к причастию. Эти первые впечатления о Боге, Божием храме и молитве, которые он жадно впитывал благодаря матери, неизгладимо врезались в детскую душу. Один из таких моментов раннего детства владыка Николай вспоминал позднее в своей автобиографической книге "Молитва раба в темнице" (Мюнхен, 1952. С. 70).

Образование маленького Николы началось в монастыре Челие, куда определил его отец, чтобы ребенок научился грамоте хотя бы настолько, чтобы "уметь читать распоряжения властей и отвечать на них", желая затем оставить его в селе как "образованного" человека и кормильца семьи. Но Божий Промысл о маленьком Николе был иным и, без сомнения, лучшим. Он проявлялся уже в том, что будущий епископ с первых дней показал исключительную одаренность и ревность в учебе. Осталось предание о том, как он на школьных переменах, в то время пока другие дети играли и предавались шалостям, уходил в забытый всеми уголок монастырской колокольни и там "отдыхал" в прилежном чтении и молитве.

Необыкновенную ревность и одаренность мальчика заметил его учитель Михаил Ступаревич и посоветовал продолжить учебу в Валевской гимназии, где Никола показал себя впоследствии лучшим учеником, хотя, для того чтобы иметь возможность учиться, он был вынужден прислуживать в городских домах, как и большинство гимназистов того времени.

После окончания шестого класса гимназии Никола выдержал экзамены в Военную академию, но медицинская комиссия отказала в приеме из-за его физической слабости и недостаточности объема грудной клетки. Несомненно, и это было делом Промысла Божия, который вел Николая к иному призванию — быть воином не земного, но Небесного Царя. Сразу же после неудачной попытки поступить в Военную академию Николай подал документы в Белградскую богословию [149], куда был принят, правда, снова не без осложнений по причине его плохого музыкального слуха.

Продолжение учебы

На протяжении всего периода обучения он был непревзойденным студентом. Благодаря присущим ему от рождения Богом данным способностям, систематическому труду и усердию успехи молодого семинариста в учебе были исключительны. Зная, что закопать Божий дар в землю большой грех, юноша неустанно трудился над умножением дарованного ему таланта, не ограничиваясь учебниками и пособиями в рамках программы, читал множество других источников. В возрасте неполных двадцати четырех лет он был хорошо знаком с сочинениями Негоша [150], Шекспира, Гете, Гюго, Пушкина, Толстого, Достоевского и других гениев мировой литературы, а также философов Вольтера, Ницше, Маркса. В семинарии он обратил на себя особое внимание своими оригинальными мыслями о Негоше, которого очень любил как поэта и мыслителя и еще в Валевской гимназии хорошо изучил.

Дар слова молодого Николая восхищал и его коллег-студентов, и преподавателей Белградской богословии, особенный восторг вызвала его речь на выпускном прощальном торжестве, состоявшемся в монастыре Раковица в 1902 году.

Жизнь молодого семинариста Николая в Белграде была нелегкой: ему приходилось ютиться в сырой холодной квартире, плохо питаться, из-за чего он заболел золотухой, от которой впоследствии долгие годы страдал. После окончания богословии некоторое время преподавал в сельских школах в Драчиче и Лесковицах, недалеко от города Валево. Там он смог глубже понять жизнь и душевный склад сербского крестьянина, там же подружился со священником Саввой Поповичем из Черногории. Вместе друзья-сподвижники обходили народ, делили приходские обязанности. Летние каникулы Николай по рекомендации врачей проводил на море, именно в ту пору он изучил и с любовью описал жизнь бокелян [151], черногорцев и далматов.

Еще в период учебы в семинарии будущий Владыка помогал известному протоиерею Алексе Иличу в редактировании газеты "Христианский вестник" , в которой уже тогда публиковал свои первые статьи и заметки.

Спустя несколько лет Николая и еще нескольких студентов-стипендиатов Церковь выбирает для продолжения образования в Европе или в России. В то время он предпочитает обучение в Европе, в старокатолическом факультете Бернского университета. Затем были Германия, Англия и чуть позже Россия. Жадно впитывая знания, он вскоре становится одним из образованнейших людей своего времени, но в этот период своей жизни не ограничивает себя рамками одной лишь европейской философской мысли. Его дух парил и над мистической мудростью далекого Востока, проникал в священные и философские книги древней Индии. Переработав и преобразовав в своей глубокой вдумчивой душе собранные из множества источников знания, он со свойственной ему оригинальностью выносил их на свет, передавал другим, поэтому даже самые небольшие его произведения, каждое произнесенное и написанное им слово открывают необычайно редкую эрудированность и глубину. Такую богатую сокровищницу знаний и мудрости мог собрать и так неподражаемо выразить поистине гениальный ум.

Учебу в Берне Николай увенчал докторской диссертацией, защитив в свои двадцать восемь лет труд под названием "Вера в Воскресение Христа как основной догмат Апостольской Церкви". Можно с уверенностью сказать, что вся его последующая жизнь протекала под знаком Креста и Воскресения Христова.

1909 год он проводит в Оксфорде, где готовит докторский труд "Философия Беркли" и защищает его на французском языке в Женеве.

Осенью 1909 года, вернувшись из Европы, Николай тяжело заболевает дизентерией. На больничной постели проходят около шести недель, все это время он повторяет слова: "Если мое служение угодно Господу, Он исцелит меня". Именно тогда им был дан обет в случае выздоровления принять постриг и в монашеском чине служить Богу, Церкви и своему народу.

Вскоре, будучи уже известным доктором богословия и философии, он принимает монашество и становится иеромонахом Николаем (20 декабря 1909 года), посвятив всего себя, все свои знания и способности служению Господу и своему любимому сербскому народу.

Закончив обучение в Европе, отец Николай вернулся на Родину. По действовавшему тогда закону необходимо было подтвердить полученные дипломы. Поскольку в свое время он не окончил гимназию, то, чтобы получить право преподавать в богословии, ему пришлось сдавать экзамены за седьмой и восьмой классы и экзамен на аттестат. Экзаменационная комиссия, по свидетельству одного из ее членов, "слушая изложение о Христе, была потрясена, и никто уже не задавал вопросов". Однако прежде чем он стал преподавателем богословии, митрополит Димитрий направил молодого иеромонаха в Россию, где отец Николай провел год, путешествуя по бескрайним русским просторам, знакомясь с церковной жизнью и святынями, познавая душу русского человека. В этот период им был написан один из первых значительных трудов — "Религия Негоша".

Став младшим преподавателем Богословии святого Саввы в Белграде, иеромонах Николай читал лекции по философии, логике, психологии, истории, преподавал иностранные языки. Но рамки семинарии были тесны для него, стены аудиторий не вмещали всех сокровищ приобретенных им знаний. Молодой ученый священник начинает писать, выступать, печататься, читать свои блестящие проповеди в церквях Белграда и по всей Сербии. Как правило, он говорил на простые житейские темы, но говорил так, как не говорил никто прежде, его слова потрясали интеллигенцию и народ Сербии. Одновременно с этим иеромонах Николай публикует в церковных и литературных журналах свои проповеди и исследования о Негоше, Ницше, Достоевском и статьи по многим философско-богословским проблемам.

Патриотизм владыки Николая

Своими сильными выступлениями на религиозные, церковные и национальные темы он заслужил уважение многих патриотов в тогдашней демократической и свободомыслящей Сербии, но одновременно у него появляются враги и завистники. Не только вся Сербия и Белград говорили о молодом иеромонахе и ученом проповеднике Николае. В 1912 году он был приглашен в Сараево [152] на праздник газеты "Просвещение", где его выступления вызвали восторг боснийско-герцеговинской молодежи. Там он познакомился с самыми видными представителями тамошнего освободительного движения: Джоровичем, Дучичем, Шантичем, Грджичем, Любибратичем и другими. Хорошо известны его слова, что "своей огромной любовью и большим сердцем боснийские сербы аннексировали Сербию Боснии". Конечно, в период австрийской аннексии эти слова звучали вызывающе, и при возвращении в Белград иеромонах Николай был снят с поезда и на несколько дней задержан в Земуне. Те же австрийские власти не позволили ему на следующий год отправиться в Загреб [153] и выступить на праздновании, посвященном Негошу, но текст речи все-таки был переправлен в Загреб и обнародован. По утверждению Дедиера (в произведении "Сараевское покушение"), на книге отца Николая "Беседы под горой" младобосанцы[154] приносили клятву, как на Святом Евангелии.

Работа иеромонаха Николая с народом продолжается и набирает силу, когда маленькая Сербия вступает на голгофский путь освободительных войн, борьбы за объединение сербского и других народов Югославии. В судьбоносные дни Балканских войн 1912–1913 годов и Первой мировой отец Николай принимает активное и живое участие во всем происходящем. Он не только бдительным взором следит за развитием событий, ездит с проповедями, укрепляет решимость народа в его священной борьбе и утешает в ратных страданиях, но участвует в них сам как волонтер, помогая пострадавшим в военных действиях, больными бедным. Свое жалование он перечислял в пользу государства до самого конца войны. Его тогдашние проповеди (одна из них — "Над грехом и смертью") могут сравниться с речами Перикла времен античной Греции, произносимыми во славу павших за отечество.

Иеромонах Николай самым активным образом принимает участие и в церковной жизни того времени, нередко он критически отзывается об известных представителях Церкви. Однако его критика всегда позитивна (он быстро прекратил отношения с протоиереем Алексием, сотрудником "Христианского вестника", из-за его негативных взглядов на состояние Сербской Церкви), и она оставалась такой до конца его жизни. Пророческий дух этого апостола и пастыря высоко поднимался над противниками и завистниками, которые преследовали его до самой смерти, которые не оставляют и сейчас. Отец Николай всегда прощал искренне и легко.

В апреле 1915 года Сербское государство направляет иеромонаха Николая в Америку и Англию, чтобы он потрудился там ради Сербии и Югославии. (Эта "командировка" длилась несколько лет, до апреля 1919 года.) Со свойственной ему мудростью и красноречием, пользуясь знанием языков, проповедник открывает союзникам глаза на сербскую Голгофу, не умалчивая о недостатках сербского народа, которые усердно раздувала австро-венгерская пропаганда, но говоря и о достоинствах сербской души, тщательно скрываемых неприятелем. Он читал лекции по всей Америке и Англии, выступал в церквях, университетах, гостиницах и других местах, проникновенным словом сражаясь за спасение и объединение сербов и южнославянских народов. Уже в августе 1915 года в Чикаго он объединил вокруг сербского вопроса большое количество народа и священства, и не только православного, но и римо-католического, униатов и протестантов, которые тогда публично выразили поддержку Сербии и единство с ней в борьбе за освобождение. Тогда из Америки на Солунский фронт ушло большое число добровольцев. Таким образом, известное мнение, что "отец Николай был третьей армией" в борьбе за сербское и югославское дело, имеет самое реальное основание, ибо его вклад был огромным.

В тот же период Николай (Велимирович) выступал с идеей объединения всех христианских Церквей и тогда же особенно сблизился с Англиканской и Епископальной церквами. Он оказал значительную поддержку и помощь группе сербских студентов, учившихся в Оксфорде, где одно время преподавал.

Николай-пастырь

После окончания войны, еще до возвращения из Англии, его избирают епископом Жичским (12/ 25 марта 1919 года) и вскоре, в конце 1920 года, переводят в Охридскую епископию. В те годы его неоднократно направляли с многочисленными церковными и национальными миссиями в Афины и Константинополь, на Святую Гору, в Англию и Америку и повсюду его деятельность приносила обильные плоды, о чем свидетельствуют многие документы и очевидцы. Владыка Николай участвовал в конференциях за мир, в экуменических церковных встречах, в конференциях Всемирной христианской молодежной ассоциации (УМСА), во всеправославных собраниях.

Но особенно нужно выделить пастырский и литературный труд Владыки в Охриде и Битоле, а затем в Жиче, куда он будет возвращен в 1934 году по желанию Архиерейского собора и народа. Уже в качестве епископа Охридского и Жичского владыка Николай в полную силу и во многих направлениях развивает свою деятельность, касающуюся жизни Церкви и народа, не оставляя при этом своего богословско-литературного труда. Огромный вклад он внес в дело объединения поместных Церквей на территории вновь созданного государства (от которого часто не получал ни поддержки, ни понимания).

Исключительное воздействие на Владыку оказывал древний Охрид, колыбель славянской культуры и письменности на Балканах, "этот священный град с великим и плодоносным прошлым и таким искалеченным настоящим", как говорил сам святитель Николай. Он уже испытал глубокое влияние православной России с ее святынями и подвижниками, а теперь это влияние углубил и усилил благочестивый Охрид и соседняя с ним Святая Гора, которую "дедушка Владыка" [155] посещал каждое лето. Афон и творения святых отцов, которые он в то время читал и изучал особенно глубоко, окончательно укрепили его в Православии. Можно с полной уверенностью сказать, что именно здесь и именно тогда в нем произошло коренное внутреннее изменение, которое проявилось видимым образом и было сразу же замечено простыми верующими людьми. Этот духовный перелом сказался во всем: в его проповедях, поведении, даже в одежде. Прежний молодой иеромонах, доктор философии Николай (Велимирович) старался привлечь к себе внимание и произвести впечатление на всех вокруг: облаченный в сияющую мантию, с тщательно ухоженными волосами, с изысканными манерами, красноречивый и выспренний в слове — это был отец Николай "доохридского" периода. Таким мы видим его в "Слове о Всечеловеке", одной из выдающихся книг современной сербской литературы, глубокой и философской, но все еще недостаточно проникнутой православной духовностью, какими впоследствии стали его произведения в период Жичи и Охрида — "Омилии", "Охридскийпролог", "Миссионерские письма". Таким стал и весь его дальнейший пастырский труд в окормлении православного народа, богомольцев [156] и монашества.

В этот период своей жизни владыка Николай изживает из себя и из своего народа все формы поверхностного западничества. Его полностью охватывают и омывают теплые струи Православия, воодушевляет и пленяет дивный и спасительный лик Христа, вдохновляет церковная и народно-государственная деятельность святого Саввы. Мирская слава становится в его глазах ничтожной, человеческие похвалы скучными, излишне отточенный литературный язык выглядит празднословием, а мирская мудрость — духовным убожеством. Это не значит, что Владыка "опростился", нет, но он стал более духовным и доступным для людей. Слова Христа "Я есмь Путь, Истина и Жизнь" [157] становятся для него всем и вся. Он отвращается от мира и обращается к себе, к своему внутреннему человеку, и одновременно — к своему духовно жаждущему народу. С ним * "

происходит новое рождение, полагается начало святого жития. "Николай-гений" преображается в Николая-святителя. И именно это привлекало, собирало и держало вокруг него народ.

К несчастью, и тогда Владыку не оставляли враги, клеветники и завистники. Но он, как и на протяжении всей своей жизни, побеждал их своей открытостью, простотой и правым деланием пред лицом Божиим и перед своим народом. Может быть, без этого "охридского перерождения" епископ Николай так и остался бы великим одиноким гением нашего народа, как сосна в горах, недостижимым и неповторимым. И никогда не стал бы "святым дедушкой", "дедушкой Владыкой", новым сербским Златоустом. Златоустом не только по красоте речей и проповедей, но по духовному деланию и пастырскому труду, по апостольскому и мученическому исповеданию Христа. Епископ Николай, как когда-то святитель Савва, постепенно становился чистой и святой совестью всего сербского народа и последующих его поколений. Ибо верующие сербы без колебаний приняли владыку Николая как своего духовного вождя, как Божиего пророка и святого, и никто уже не сможет вычеркнуть или вытеснить его из благочестивой души народа. А что до известных нападок на него, и прежних, и нынешних, то сам Владыка показал, как следует реагировать на них. После тяжких обид, нанесенных ему одним из епископов, святителя Николая посетил журналист газеты "Политика" и попросил его высказаться по этому поводу. "Епископ Николай долго смотрел на меня, ничего не говоря. Этот молчаливый взгляд был красноречивей любого ответа" (Политика. 1939. 29 декабря).

К этому периоду относятся многие крупные произведения святителя Николая, о которых мы скажем позднее. Приведем здесь только один фрагмент проповеди Владыки о богомольцах "Очаг веры во тьме современности". "В то время в народе появились люди и группы людей, которых прозвали богомольцами. Они не хотели знать ничего, кроме Бога и своей души, и выдвигали принцип: "Начни с себя!". Они читали Священное Писание, пели духовные песнопения, собирались на молитвы, совершали паломничества по монастырям, исповедовались и каялись в грехах, постились и причащались, рассказывали о чудесах Божиих в своей жизни. Так они разжигали фитиль веры в своих душах. Их презирали, высмеивали, гнали, арестовывали, мучили (в предвоенной Сербии), но они не обращали внимания на все это. Их называли безумными. Называли так и меня, говоря: "Неужели этот Николай так долго прожил в просвещенной Англии для того, чтобы сейчас дружить с этими безумцами?". Они не знали, что именно Англия укрепила меня в богомольстве. А когда меня называли безумцем, я радовался. Дай мне Бог, чтобы это народное "безумие" никогда не ослабело во мне до конца моей жизни" (Собрание сочинений. Хилместир, 1983. Кн. 11. С. 566).

Вспомним здесь значительные пастырские и благотворительные дела епископа Охридского и Жичского для его народа, и особенно для богомольцев. Вспомним многие восстановленные им монастыри, доселе разрушенные, брошенные или полупустые, в Охридско-Битольской и Жичской епархиях, восстановленные и благоустроенные им кладбища и источники, установленные памятники, созданные им народные институты и задушбины [158]. Особенно следует выделить его работу с детьми и студентами. И сейчас известен основанный им в Битоле дом для сирот и бедных детей без различий национальности и вероисповедания "Богдай", который он до войны содержал,— известный "дедушкин Богдай". Им успешно руководила общественная работница Нада Аджич, впоследствии игумения монастыря Врачевшницы матушка Анна. Для воспитанников "Богдая" Владыка написал детскую песенку: "Малыши мы битольчане, малыши-сироты, дом наш — он на самом краю, словно в раю, в Богдае, как в раю, в Богдае". Подобные благотворительные дома для детей епископ Николай открыл во многих сербских городах—Кралево, Чачке, Горнем Милановце и Крагуевце. В предвоенные годы в них жили около шестисот бедных детей.

Владыка, находясь в Охриде и Жиче, развивал многогранную и всестороннюю деятельность как в православной среде, так и межцерковную. Так, в 1930 году он участвовал в пред соборной конференции православных Церквей в монастыре Ватопед, трудился над восстановлением общежительного уклада в монастыре Хиландар, часто бывал на встречах молодых христиан по всему миру, на многих международных встречах и конференциях. Он старался поддерживать добрые отношения с православными братьями в Болгарии и Греции, хорошие межконфессиональные отношения в предвоенной Югославии. К сожалению, антиправославная и антисербская политика правительства прежней Югославии втянула страну в известную "конкордатскую борьбу" [159], навязанную верующему сербскому народу и Церкви правительством Стоядиновича и Корошца. Святитель Николай не мог остаться в стороне от этих событий. Помимо прочего известна его телеграмма и открытое письмо "господину Антону Корошцу, министру внутренних дел" (август 1937 года), в котором он пишет о "полицейском волчьем нападении 19 июля на мирный православный крестный ход перед Соборной церковью в Белграде", о гонениях и арестах многих невинных православных священников и верующих по всей Югославии. Победа в этой борьбе и поражение сторонников конкордата во многом были заслугой святителя Николая, что получило широкий отклик в верующем народе. Владыка Николай вместе с патриархом Гавриилом [160] сыграл большую роль в отмене антинародного пакта правительства Цветковича — Мачека, за что его приветствовал народ и особенно возненавидели германские оккупанты. По этому поводу 27 марта граждане города Кралево направили Владыке в Белград поздравительную телеграмму, на которую он ответил: "Богу и народу благодарность. Светло, без печати позора смотрим в будущее" (Пастырский голос. 1941. № 3). Сербский народ с сыновней любовью следил за деятельностью епископа Николая, внимал его устному и письменному слову. Его произведения читались, тиражировались, пересказывались и надолго запоминались. И сегодня вы можете услышать в народе множество изречений Владыки, поучительных рассказов и трогательных историй о нем. Как сказал отец Рафаил из монастыря Овчар, "каждое слово его было для Псалтири". Богатство Владыки в Боге — вот что пленяло душу серба. Благодаря этому епископ Николай смог оказать такое огромное влияние на народ, евангельское влияние, которое помогло организму Сербской Церкви выдержать тяжкие времена последующих страданий. Значение личности владыки Николая особенно стало велико после Второй мировой войны и, вероятно, с течением времени будет расти все больше.

Владыка Николай на голгофском пути

Многосторонний плодотворный труд епископа Николая ради благоденствия сербского народа и его Святосаввской Церкви был прерван пожаром Второй мировой войны. Капитуляция Югославии застала его в монастыре Жича. С первых дней оккупации Владыка и его святая Жича делили тяжкую судьбу своего народа, разъединенного и немилосердно истребляемого.

Владыка Николай был схвачен фашистами в 1941 году в день памяти апостолов Петра и Павла и сразу же заточен в монастырь Любостыня, а вскоре переведен в более строгое заключение в монастырь Войловица близ Панчево. Там он находился вместе с патриархом Гавриилом (Дожичем) под строжайшим контролем вооруженной немецкой охраны. Душевные страдания святителя Николая в условиях заключения были много сильнее физических, он проводил дни и ночи в слезных молитвах к Богу о спасении своего народа и всего рода человеческого. Об этом свидетельствуют сохранившиеся в блокноте Владыки "Канон молебный" и молитва ко Пресвятой Богородице Войловицкой, а также уже известные "Три молитвы в тени немецких пушек", записанные на обложке Евангелия в Сербской церкви в Вене в январе 1945 года.

14 сентября 1944 года епископа Николая и патриарха Гавриила перевели из Войловицы в зловещий концлагерь Дахау, где они находились до самого конца войны. В Дахау они пережили все ужасы этого ада на земле. О перенесенных ими муках и страданиях, долгих болезнях свидетельствуют многие очевидцы и сами мученики в своих рассказах, устных и опубликованных. Оба исповедника были освобождены 8 мая 1945 года 36-ой союзной американской дивизией. Некоторое время они скитались по странам Европы, затем патриарх Гавриил вернулся на Родину, к управлению Сербской Церковью, а владыке Николаю выпал тяжкий путь эмиграции. Испив горькую чашу разлуки с отечеством, распятый глубокой печалью и желанием быть похороненным в родной земле, он носил в сердце горячую любовь к ней и к своему народу.

Угнетаемый душевными и телесными страданиями, святитель Николай в 1946 году прибыл в Америку. Там он все чаще болел, жаловался на боли в ногах и спине, которые были последствием перенесенных в концлагере мучений (об этом нам свидетельствовал один русский монах, который помогал больному Владыке).

Но все-таки и в Америке епископ Николай нашел в себе силы для миссионерской и церковной деятельности: он неустанно путешествовал по стране, укрепляя ослабевших, примиряя враждующих и научая евангельской вере и жизни многие взыскующие Бога души. И православные, и христиане других конфессий высоко ценили его миссионерский труд и справедливо считали его апостолом и миссионером Нового Света. В Америке продолжалась его литературная и богословская деятельность; писал Владыка и на сербском, и на английском языках. К этому периоду относятся его произведения "Кассиана. Повесть о христианской любви", "Страна из которой нет возврата", "Жатвы Господни", "Диван. Учение о чудесах" и его последнее, незаконченное, произведение "Единый Человеколюбец". Даже находясь в Америке, святитель Николай продолжал помогать и сербским монастырям, и бедствующим людям, посылая скромные посылки и пожертвования, особенно часто это была церковная утварь. Время от времени он преподавал в духовных учебных заведениях: во временно существовавшей духовной семинарии в монастыре Святого Саввы в Либертсвилле, в Нью-йоркской академии святого Владимира, в русских духовных семинариях Святой Троицы в Джорданвилле и Святителя Тихона в Сауф-Кеннане, в Пенсильвании. Там его и застала смерть. Он мирно отошел ко Господу рано утром в воскресенье, на масленицу, 5/18 марта 1956 года. Встав с постели, он начал молиться перед совершением Божественной литургии [161]и тихо скончался, перейдя из земной в небесную Церковь, чтобы там служить вечную небесную литургию . 27 марта (по новому стилю) в присутствии большого количества православных сербов и других верующих со всей Америки его тело было перенесено из монастыря Святителя Тихона в монастырь Святого Саввы в Либертсвилле и захоронено рядом с алтарем в южной стороне.

В Сербии же о кончине "святого деки" ("дедушки") возвещали колокола многих храмов и монастырей, в течение сорока дней служились панихиды и совершались поминовения. Но лишь спустя долгие годы суждено было сбыться горячему желанию владыки Николая быть похороненным в любимом родном краю, там где он "впервые открыл букварь", в монастыре Леличе.

Литературно-богословский труд

С тех пор, как святитель Николай переселился в небесную Сербию, прошло ровно сорок пять лет [162], но земная Сербия, сербский народ хранит его литературные и духовные труды, его задушбины. Все, что нам как завещание оставил непревзойденный гений епископа Николая, несет на себе неизгладимую печать христолюбивой и человеколюбивой души Владыки, продолжает жить в памяти и щедрой душе сербского народа, а его литературные и богословские труды особенно.

Нет сомнения, что ни один из сербов не написал такого количества блистательных произведений, как владыка Николай, произведений, которыми веками будет духовно жива Сербская Церковь и сербский народ. В мировом масштабе святитель Николай по количеству и ценности написанных им трудов может сравниться с Оригеном, блаженным Августином и святым Иоанном Златоустом. А по разнообразию тем и легкости стиля ему практически нет равных в мире.

Чтобы читатель мог составить хотя бы приблизительное представление о богатстве литературного наследия Владыки, приведем названия его основных произведений в хронологическом порядке их опубликования: "О Воскресении Христовом" (1910), "Бока Которска" (1910), "Религия Негоша" (1911), "Беседы под горой" (1912), "Над грехом и смертью" (1914), "Слово о Всечеловеке" (1920), "Молитвы на озере" (1922), "Новые беседы под горой" (1922), "Мысли о добре и зле" (1923), "Омилии" (1925), "Охридский пролог" (1928), "Война и Библия" (1931), "Вера образованных людей" (1931), "Символы и знаки" (1932), "Царский завет" (1933), "Духовная лира" (1934), "Эммануил" (1937), "Номология" (1940), "Страна, из которой нет возврата" (1950), "Жатвы Господни" (1952), "Кассиана" (1952), "Молитвенные песни" (1952), "Диван" (1953), "Единый Человеколюбец" (1958), "Первый закон Божий и райская пирамида" (1959) и многое другое. Он оставил многочисленные проповеди, речи и статьи. Некоторые произведения Владыки опубликованы только на английском языке и еще не переведены на сербский; сохранилось множество предвоенных журналов и газет со статьями, проповедями, стихами и другими текстами епископа Николая. Если собрать все написанное владыкой Николаем, набралось бы не менее двадцати больших томов. Большинство его произведений представляют собой бесценное сокровище духовной ризницы не только для сербского народа и Церкви, но и для всего человечества. Изучение его литературного, философского, богословского и духовного наследия только предстоит. Здесь и сейчас невозможно говорить отдельно о каждом его произведении. Верим, что настанет время, когда будут написаны исследования и диссертации на тему трудов Владыки. Мы же дадим небольшой их обзор и общую характеристику.

Прежде всего по глубине и силе философской мысли среди ранних творений Владыки выделяются книги "Религия Негоша" и "Слово о Всечеловеке". Эти произведения ставят епископа Николая в ряд философов мирового значения. Единственный сербский мыслитель, который мог бы сравниться с ним,— это сам святитель Петр (Негош). Они взаимно пронизывают и дополняют друг друга.

По своему содержанию и смыслу произведения Владыки преимущественно богословские и духовные, в центре всего его богомыслия стоит Христос — Единый Человеколюбец. С Него начинается духовное творчество святителя (диссертация о Христовом Воскресении), Им и заканчивается ("Единый Человеколюбец") — как и в Откровении, данном апостолу Иоанну, где Христос называет Себя Началом и Концом. Нет сомнения, что епископ Николай — великий богослов и богоискатель нашего времени, близкий святым отцам Церкви по масштабу своего дарования.

По стилю и выразительности все наследие Владыки является единой стройной и сладкозвучной поэмой. Каждое сказанное и написанное им слово искусно выточено его поэтическим резцом. Его ранние произведения ("Религия Негоша", "Слово о Всечеловеке" и особенно "Молитвы на озере") звенят какой-то особой лиричностью и мелодичностью, наполнены глубоким христианским космизмом. Позже основным мотивом его поэтических полотен становится покаянная смиренность, он все больше приближается к святоотеческой церковной поэзии. Особенно такие его произведения, как "Духовная лира", "Молитвенные стихи" и стихотворная часть "Охридского пролога". Каждое из них—стихотворный Символ веры, целая малая догматика. Стихи из "Духовной лиры" уже получили право на богослужебное употребление в Сербской Церкви, наиболее часто они поются в качестве запричастного на литургии во многих храмах и монастырях. Своим содержанием и народной мелодикой они потрясают простые сердца до слез. Сколько раз архимандрит Иустин (Попович) [163], тронутый стихами Владыки, сквозь слезы говорил: "Да простит меня святой Дамаскин, но Николай превзошел его". Стихи и песни Владыки особенно близко восприняли сербские богомольцы. Многие под воздействием этих стихов пережили чудесное покаянное перерождение, "перемену ума", изменили свою жизнь и нашли путь спасения, а некоторые и путь в монастырь. Его стихи — бесценное завещание будущим поколениям верующего сербского народа.

И наконец, все творения епископа Николая освещены светом проповедничества. Его стихи — это поэтические проповеди, так же как его проза — своего рода поэзия. Владыка — проповедник, которому нет равных в истории сербского народа. Поэтому отец Иустин часто подчеркивал: "Сербская душа томилась немотой, пока не родился владыка Николай и не нашел для нее слова, чтобы она заговорила" . Он один-единственный из сербского рода стоит плечо к плечу со святителем Иоанном Хризостомом, за что отец Иустин и другие называли его "сербским Златоустом".

До владыки Николая проповедничество у нас зачахло и почти замерло, стало стереотипным, совершалось как служебная обязанность. Дар проповедника святителя Николая Охридского и Жичского явился как благодатный дождь в засуху, как небесная манна в пустыне, как чудо и откровение. Тематика его проповедей разнообразна, всегда современна, актуальна — подобно творениям святых отцов, которые и сегодня воспринимаются как вечная и непреходящая ценность.

Проповедничество епископа Николая (Велимировича) одухотворило и подвигло многих к ревности в проповедании Слова Божиего. Святитель самоотверженным трудом сумел создать большую группу "народных проповедников", "богомольцев"; по словам одного из них, никогда еще мир не видел людей, в лаптях проповедующих Евангелие! Некоторые из этих миссионеров-проповедников живы и теперь, и сегодня их любят слушать на собраниях богомольцев. Но и вся жизнь епископа Николая была неумолкающей проповедью о Господе Иисусе Христе и Его Евангелии.

Современный отец Церкви

Мы сделали небольшой обзор литературно-богословского наследия владыки Николая. А ведь, согласно истинному слову Сына Божия,

всякое древо познается по плодам [164], то есть о личности человека можно судить по результатам его жизненных трудов.

Все, что написал, совершил и оставил после себя святитель Николай, пополнило общую сокровищницу Церкви Божией, этого

столпа и утверждения истины [165], в которой хранятся и живут творения отцов Церкви за все прошедшие двадцать веков ее существования. Нет сомнений в том, что душа Владыки теперь там, где их святые души,— в Царстве Христа Бога, ради Которого и Которым они жили и трудились здесь, на земле.

Если верны слова одного современного греческого богослова, что "отцы Церкви, эти колоссы благодати, которые продолжили дела святых апостолов, преданных Христу душой и телом, разнообразно испытанные на пути многих добродетелей, удостоились великого просветления и направляли свое житие, проповеди и полные Божественной мудрости писания по слову Истины", то, без сомнения, и владыка Николай пребывает ныне в их лике [166] и воспевает хвалу Богу. Ибо все сказанное о них применимо и к нему. Святоотеческие тексты и жития являются одним из драгоценнейших сокровищ духовного наследия Церкви и по степени богодухновенности занимают место сразу после Священного Писания. Их авторы всей своей жизнью проповедовали заповеди Божии, от самых малых до самых великих, и именно поэтому стяжали такую просветленную мысль, такое глубокое проникновение в тайны Божественного Откровения.

Высота их богословских взлетов, точность и правильность догматических решений объясняются единственно тем, что они не только ежечасно изучали Священное Писание, но жили и дышали им. Преподобный Иустин (Попович) говорил: "Мы не перестаем утверждать, что святые отцы Духом Святым мыслили, и потому мысль их верна". Те же слова отец Иустин неоднократно говорил и о епископе Николае, особенно подчеркивая значение творчества Святителя для сербов, сплетая ему сияющий венец похвалы, как это умел только авва Иустин: "Святой Владыка Николай", "тринадцатый апостол, пятый евангелист, величайший серб после святого Саввы". "Все, что есть у нас лучшего, возвышенного, чистого, святого,— всем этим мы обязаны святому сербскому апостолу, владыке Николаю. Да, святому владыке Николаю",— сказал архимандрит Иустин на панихиде по нему в Леличе в день двадцатилетия со дня его упокоения.

Если мы вдумаемся в жизнь и подвиг Святителя, мы увидим черты, уподобляющие и приближающие его к отцам Церкви. На первом месте — молитва. Епископ Николай был великим молитвенником перед Богом за свой народ, подобный боговидцу Моисею. Вся его жизнь — непрерывное стояние и житие перед Господом и в Господе. Наиболее ярко молитвенность души Владыки излита в его книгах "Молитвы на озере", "Духовная лира" и "Молитвенные стихи". Подобно древнему псалмопевцу, он собирает молитвы, как цветы, в чудесный райский венок. Неоднократно владыку Николая видели коленопреклоненным в слезной молитве. Его жажда Бога была настолько неутолима, что вне полного соединения с Ним он не мог ничем погасить ее. Захваченный и окрыленный Божественным влечением, "охридский пустынник" с особым жаром вопиет к Богу в своих "Молитвах на озере". Владыка молится всюду: в храме, дома, в пути, в заключении, в оккупированном городе,— ибо молитва для него — воздух, которым он дышит. "Три молитвы в тени немецких пушек" написаны святителем Николаем в 1945 году, вскоре после освобождения из концлагеря Дахау, в алтаре сербской церкви в Вене, когда в дверях храма стояли вооруженные немецкие охранники. Владыка написал их на обложке Евангелия.

Молитва для православного христианина есть первое и главное средство очищения сердца и освящения ума, потому нет ничего удивительного в том, что великие молитвенники Православной Церкви одновременно были великими прозорливцами, наделенными пророческим даром. Так было и со святителем Николаем. Он провидел и предрек то, что многие после него увидели и ощутили на себе: что всесильная Европа (какой он узнал ее в годы своей учебы) превратится в прах, если разрушит свой христианский фундамент. Но произошло нечто более страшное: Европа не просто превратилась в прах, она превратилась в небывалую и невиданную ранее бойню, которая утопила в море крови больше пятидесяти миллионов человеческих жизней и несколько лет содрогалась от стонов истекающих кровью и порабощенных народов. Апокалиптическое прозрение владыки Николая о Европе изложил и опубликовал со своими краткими комментариями другой современный сербский подвижник и богослов, отец Иустин, в своей книге "Православная Церковь и экуменизм". Его глубокие размышления венчаются прозрением о последних трех столетиях европейской истории, XVIII, XIX и XX, как о своеобразном "суде" Европы со Христом, когда Европа в конце концов изгоняет из себя и от себя Христа. И вот уже этот "суд" состоялся. И равноапостольный святитель Николай в своей книге "Сквозь тюремное окно" со скорбью пишет: "Братья мои, Христос удалился из Европы, как когда-то из Гадары по настоянию гадаринцев. Но как только Он удалился, начались войны, беды, ужас, разрушения, уничтожение ".

Провидел и предсказывал он и страдания сербского народа за его грехи. В "Молитвах на озере" он вопиет к Богу: "[Просветители] не просвещают, а ослепляют. Отвращают они детей своих от Тебя. Что сделаешь с соблазняющими детей Твоих, Господи? Ничего. Воистину, худшую судьбу уготовили [они] себе и народу своему, нежели книжники и саддукеи иудейские. Будет с ними хуже, чем с Вавилоном, что в силе своей крови и тельцу златому кланялся".

Прозорливый молитвенник, до самозабвения исполненный возвышенной евангельской любовью, владыка Николай был истинным отцом и пастырем словесного стада, которое доверил ему пасти Господь, и воистину без остатка приносил себя в жертву, чтобы защитить его от волков и сохранить в целости. А если одна из доверенных ему овец отбивалась от стада и блуждала по бездорожью ереси или безбожия, Владыка, охваченный горем, со слезами взывал: "Щемит сердце мое от скорби, Господи, глаза мои полны слез, ибо многие ищут пищи на нивах голода".

Ревность о Церкви Божией была его первой заботой, поэтому святой Владыка находит время не только "писать и воспевать", но и действовать. В двух епархиях, Охридско-Битольской и Жичской, под его управлением все по-евангельски возрождалось, преображалось, восстанавливалось. Владыка держал перо в одной руке, а молоток и стамеску в другой. Были восстановлены многие монастыри и церкви. В своем родном селе Лелич он строит "красну, славну церковь задушбину, чтоб в ней пелись литургии". Как у святых апостолов, у него есть все и нет ничего. Многие блага земные приходили к нему в руки и уходили из них, Святитель ничего не оставлял для себя, все уходило туда, где беда, где слезы, где сироты и бедные.

Его усилиями совершается и возрождение духовной жизни, мощные импульсы духовности и благочестия распространяются от него повсюду. Возрождается сама православная сущность жизни. В противовес западным реформам, заключавшимся в различных нововведениях, здесь — тяготение к корням и истокам православной духовности и жизни. Это возрождение охватывает всех: и священство, и народ. Священническое, пастырское и литургическое служение в Сербии снова занимают должное место в жизни. Святитель открывает и показывает всем до тех пор не замеченную, но всегда существующую догматическую истину: "Чинодействовать значит чудодействовать",— как он сам говорил. Это стало понятным и священству, и народу. Народ начал стремиться к покаянию, посту и молитве, к соблюдению Божиих заповедей и посещению богослужений. Волна возрождения веры выходит из границ епархий Владыки и охватывает всю страну.

Проснувшееся в сербах с новой силой религиозное чувство, прежде одичалое и аморфное, святитель Николай собирает, формирует и облагораживает. Так возникает небывалый ранее народный религиозный ренессанс, известный под названием "народное христианское движение", духовно и евангельски плодоносное явление в истории сербского народа.

Подобное происходило во времена святого Саввы, под его святительским действием и руководством, что и дало ему известность "учителя и просветителя сербского". Такое произошло снова в посленеманичской истории Сербии, когда народ припал ко Кресту Господню и Евангелию, поспешил в церкви и монастыри с самозабвением святых подвижников первых веков христианства. В основании этого судьбоносного народного движения стоит исполинская личность владыки Николая, который, подобно святому Савве, соединил свою высоту с народной глубиной, и в этом соединении произошло истинное чудо перерождения души, чудо духовного возрождения. Многие из духовно переродившихся крестьян и крестьянок в Божественном горении оставляли свои дома и поселялись в заброшенных и разрушенных монастырских келлиях. В тот период произошло пробуждение и возрождение монашества, как женского, так и мужского,— которое всегда было особым украшением и силой Церкви.

Владыка Николай своим трудом ради народа и вместе с народом завоевал его душу, которая раскрывалась перед пастырем, словно бутон цветка весной под лучами майского солнца, исповедовала Богу свои грехи и падения, ожидая от Него помощи и утешения. Одним словом, Владыка стал общим и единственным духовником не только для всего сербского монашества, не только для членов богомольческого движения, но для всего сербского православного народа. К нему письменно и устно обращались за духовным советом многие: священники и монахи, торговцы и ремесленники, офицеры и солдаты, рабочие и крестьяне, старые и молодые, сербы и русские — все, кто страдал от внутренних духовных проблем, личных или всенародных.

И богопросвещенный Владыка, не щадя себя, как опытный духовник, полный Божественной мудрости, всем спешит на помощь: отвечает на вопросы, разрешает сомнения, смягчает страдания. Так возникла неоценимая по своему значению книга "Миссионерские письма" (число их около трехсот). Самое замечательное в них то, что письма, отвечая конкретным лицам на конкретные вопросы и проблемы, имеют непреходящую духовную ценность. И сегодня, и завтра, и в грядущие времена каждый, кто будет читать их, найдет ответы на свои вопросы, решение многих проблем и толчок к поиску истины, к вере и правде Божией. Каждый ответ святителя Николая в его письмах святоотечески православен, нет сомнения, что, когда Владыка писал "Миссионерские письма", он находился в постоянном вдохновении от Духа Святаго.

Епископ Николай Сербский был выходцем из благочестивого сербского народа, кровь от крови и плоть от плоти его. В противовес прозападно настроенной интеллигенции, которая, мягко говоря, относилась к простому народу с презрением, Владыка сильно и по-настоящему любил его, любил образ Христов в народной душе.

Сербский народ был для него христоносным и богоносным, в особенности ярко это видно в его значительном произведении "Сербский народ как раб Божий". Владыка не идеализировал и не "идолизировал" свой народ. Он знал его грехи, как свои, но не брезговал ими, как мать не брезгует гнойной язвой любимого ребенка и продолжает любить его. Христос стал тем сокровищем в душе каждого человека и всего народа, которое придает им вечную ценность и достоинство, и святитель Николай любил свой народ во Христе, Христовой любовью.

Владыка, горячо любя сербов, ни к кому не испытывал и ненависти, он ненавидел лишь зло и грех, в родном ли народе или в чужом. Он ненавидел "ложное христианство" (описанное в "Коралловой жемчужине"), которое способно, прикрываясь именем Благого Иисуса Христа, совершать самые жестокие преступления, но к самим преступникам у него ненависти не было, он жалел их, как жалеют неизлечимо больных.

Вся жизнь его была подобна жизни святых. И вполне естественно то, что на нем исполнилось евангельское утверждение:

все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы (2 Тим. 3, 12). Епископ Николай, толкуя эти слова святого Апостола, основываясь на церковном и личном опыте, в "Охридском прологе" пишет: "Может ли овца жить среди волков и не подвергаться нападению? Может ли пламя свечи не колебаться на ветру? Может ли благородное растение расти при дороге и остаться неповрежденным прохожими? Так и Церковь не может быть не гонима безбожниками, идолопоклонниками, еретиками, отступниками, страстями и пороками, грехом и беззаконием, миром и бесами. И добродетельная душа не может избежать гонения, внешнего или внутреннего, пока она не расстанется с телом. Каждый, кто хочет жить добродетельно во Христе, будет гоним. Так пророчествует Апостол на заре христианства, а двадцать веков истории Церкви откликаются многогласным эхом, подтверждающим истинность пророчества".

Эта чаша не миновала и владыку Николая: он постоянно бывал гоним за свою добродетельную и святую жизнь. В то время как он целиком и без остатка посвятил себя служению своему народу, нашлись люди, которые, по дьявольскому внушению, преследовали и клеветали на угодника Божия (особенно в период борьбы против конкордата). Затем наступила немецкая оккупация и захватчики, как слепое орудие дьявола, начали новую волну жестоких и грубых преследований святого Владыки, приносивших ему тяжкие страдания и беды. Начались тюрьмы, лагеря, изгнание. Страдания и исповедничество святого подвижника продолжались и в последние годы, до самой кончины, когда "чужбина совершила ему отпевание".

Но во всех бедах этот мученик за Христову правду никогда не падал духом, никогда не слабел, никогда не сомневался в "конечной победе добра". И в конце жизни он мог смело повторить слова Апостола:

Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил (2 Тим. 4, 7).

Верующий сербский народ всегда почитал своего Владыку. Еще сильнее он любил его изгнанного и преследуемого, безгранично любит его и теперь, после кончины. И чем больше проходит времени, тем сильнее народная любовь. Владыка был и остался для сербов "правилом веры и образом кротости". Поэтому так сильна в народе тяга к его книгам, к его наследию.

В сознании православных народов епископ Николай был святым еще при жизни. Первым, кто обратился к нему как к святому и молился как святому, был отец Иустин (Попович). С момента его смерти и до конца своей жизни отец Иустин называл великого пастыря не иначе как "святой владыка Николай". Он говорил так в своей проповеди после панихиды по Владыке, совершаемой каждый год в день смерти Святителя в задушбине Лелич, и всегда, когда писал или рассказывал о нем.

Православные верующие молитвенно обращаются к святителю Николаю в болезнях и невзгодах и по вере своей и любви Христовой получают облегчение, утешение и исцеление. А мы верим и надеемся, что народное почитание будет увенчано его официальным прославлением [167] и у нас будет на Небе еще один теплый молитвенник и ходатай перед Господом.

notes

Примечания

1

Ср.: Исх. 20, 7. (В некоторых языках сквернословие связано именно с хулой на святыни.)

2

Ссылки на Священное Писание в основном тексте принадлежат автору. Затекстовые примечания и подстрочные примечания, авторство которых не обозначено, составлены редакцией

3

Исх. 20, 12.

4

См.: Рим. 2,21.

5

N?.: Eno. 20, 9, 10.

6

Стих Великого славословия на утрени.

7

Так в оригинале. Однако, согласно Писанию, эти слова принадлежат праведному Аврааму, а также Иову.

8

N?.: Быт. 18, 27; Eia 30, 19.

9

Eno. 20, 12.

10

Ликург (IX–VIII вв. до Р. X.) — легендарный спартанский законодатель, которому греческие авторы приписывают создание институтов спартанского общественного и государственного устройства.

11

N?.: 2 Ei?. 12, 14.

12

Просторечное выражение.—Перев.

13

Io. 22, 39.

14

Падеревский Игнаций Ян (1860–1941) — польский пианист, композитор, государственный деятель. Как пианист пользовался мировой известностью. В 1919 г. был премьер-министром и министром иностранных дел Польши, в 1940–1941 гг. возглавлял польское правительство в эмиграции. Умер в Нью-Йорке.

15

Моба — сербский обычай добровольно и сообща помогать нуждающемуся; как правило, это касается полевых земледельческих работ.—Перев.

16

Вильсон Томас Вудроу (1856–1924) — 28-й президент США (1913–1921), сторонник утверждения Лиги Наций (официальной целью которой провозглашалось развитие международного сотрудничества, гарантия мира и безопасности), лауреат Нобелевской премии мира (1920).

17

Гарнак Адольф (1851–1930) — немецкий протестантский богослов и церковный историк. Считал религию главной частью культуры, при этом усматривал причину "непримиримости" Православия с культурой в его особой мистичности и догматизме.

18

Ni.: Io. 17, 20.

19

Ni.: Деян. 3, 1–10; 4, 22.

20

Io. 22, 29.

21

Пил Норман Винсент (1898–1993) — создатель философии "позитивного мышления".

22

Юнг Карл Густав (1876–1961) — представитель психоаналитического направления в изучении культур. Ему принадлежит разработка содержания понятия "коллективное бессознательное". Кризис европейской культуры считал закономерным следствием ее технического прогресса, стремления овладеть миром с помощью совершенствования технологии. Не последнюю роль в этом процессе, по мнению К. Юнга, сыграл протестантизм.

23

Фрейд Зигмунд (1856–1939) — австрийский врач, невропатолог и психиатр, создатель психоанализа, который он развивал сначала как психотерапию для лечения различных форм истерии, а потом преобразовал в учение о всеобщей закономерности и действии бессознательного, в особенности в сфере влечений, инстинктов. По его теории, подавление мощных природных влечений порождает религию, в которой 3. Фрейд видит общечеловеческий навязчивый невроз и в то же время — иллюзию.

24

Всех ликов, или чинов, Ангельских, по счету святого Дионисия Ареопагита, ученика апостола Павла, девять: "Сии же девять чины разделены суть на три иерархии, по три чины в себе содержащие: высшую, среднюю, низшую". В высшей иерархии шестокрылые Серафимы, многоочии Херувимы и Богоносные Престолы; в средней — Господствия, Силы и Власти; в нижней — Начала, Архангелы и Ангелы. Сонм Ангелов многочислен, но известны личные имена только восьми из них: 1) Михаил — "тот, кто как Бог"; 2) Гавриил — "муж Божий", или "крепость Божия"; 3) Рафаил — "врачевание Божие"; 4) Уриил — "огнь Божий", или "свет Божий"; 5) Салафиил — "молитвенник Божий"; 6) Иегудиил — "славитель Бога"; 7) Варахиил — "благословение Божие"; 8) Иеремиил — "возвышение Божие". Подробнее см.: Святой Дионисий Ареопагит. О небесной иерархии.

25

Ср.:4 Цар. 6, 15–17.

26

Ee. 2, 10.

27

N?.:Io. 19, 14

28

N?.: Деян. 5, 20.

29

Ni.: Деян. 10

30

?en. 13, 3.

31

?en. 13, 28.

32

Чис. 13, 29.

33

Aoi?. 3, 11

34

In. 113, 12

35

N?.: 1 Oa?. 17, 11.

36

Ni.: In. 135, 19–20.

37

Ni.: ?en. 13, 23.

38

?en. 13, 29.

39

?en. 13, 29.

40

Ee. 12, 32.

41

Карагеоргий (Георгий Черный; настоящее имя и фамилия Георгий Петрович; 1768–1817) — основатель династии Карагеоргиевичей, правивший Сербией с 1808 г. по 1813 г.

42

Милош Обилич ([?]–1389) — сербский воевода, одна из центральных личностей народного эпоса, символ чести и подвига.

43

Эмерсон Ралф Уолдо (1803–1882) — американский философ, эссеист, поэт. Родоначальник трансцендентализма. Основные идеи: социальное равенство людей, духовное самоусовершенствование, близость к природе.

44

Декарт Рене (1596–1670) — французский философ, математик, физик, физиолог. В основе философии Декарта — дуализм души и тела, "мыслящей" и "протяженной" субстанции. Общая причина движения, по Декарту,— Бог, сотворивший материю, движение и покой. Человек — связь безжизненного телесного механизма с душой, обладающей мышлением и волей. Существование Бога рассматривал как источник объективной значимости человеческого мышления.

45

Кант Иммануил (1724–1804) — немецкий философ, основатель критического, или "трансцендентального", идеализма. Ввел понятия "вещи в себе" ("ноумена") и "явления" ("феномена", то есть способа обнаружения этой "вещи" в опыте). Утверждал, что теоретическому познанию доступны только "явления".

46

Аарон — первый ветхозаветный священник, старший брат Моисея, помогавший ему в освобождении еврейского народа из египетского плена

47

Рокфеллеры — финансовая группа США, сложилась в конце XIX в. Ее основатель — Джон Дейвисон Рокфеллер-старший (1839–1937), промышленное ядро — нефтяная компания "Стандард ойл компани (Нью-Джерси)" (с 1973 г. — "Эксон"). Сферы влияния: электротехника, машиностроение, кредитно-финансовые институты, страхование жизни. С 1980-х гг. роль группы уменьшилась.

48

Io. 11, 30.

49

Нерон Клавдий Цезарь (37–68) — римский император с 54 г. Первые годы правил в согласии с сенатом, находясь под влиянием философа Сенеки, затем перешел к политике репрессий и конфискаций. В числе жертв Нерона были и его ближайшие родственники (включая мать и жену), и многие выдающиеся люди (Сенека, поэт Лукан, писатель Петроний и др.). В 68 г. против Нерона восстали наместники провинций. Покинутый даже своей гвардией, он бежал из Рима и по дороге покончил жизнь самоубийством. С его именем связано начало жестоких преследований христиан.

50

Сенека Луций Анней (ок. 4 до Р. X. — 65 по Р. X.) — римский политический деятель, философ и писатель. Был идеологом сенатской оппозиции деспотическим проявлениям первых римских императоров. В результате дворцовых интриг был осужден в ссылку и в 41–49 гг. находился на о. Корсика. В 49–54 гг. был воспитателем будущего императора Нерона, а затем одним из руководителей римской политики. В 60-е гг. потерял влияние и был отстранен от двора. Обвиненный в участии в заговоре, по приказу Нерона покончил жизнь самоубийством.

51

Лукулл Луций Лициний (ок. 117 — ок. 56 до Р. X.) — римский полководец и политический деятель. Его богатство и роскошная жизнь вошли в поговорку ("лукуллов пир").

52

Эпикурейский — соответствующий этическому учению древнегреческого философа Эпикура (341–270 до Р. X.), которое понимается как предпочтение материальных радостей жизни. В действительности Эпикур стремился дать практическое руководство для достижения человеком состояния блаженства, которое заключается, по его мнению, в отсутствии страданий. Во избежание их надо устраняться от тревог, опасностей, государственной деятельности; главное для человека — здоровье тела и состояние безмятежности духа.

53

Поликлет из Аргоса (2-я половина V в. до Р. X.) — древнегреческий скульптор, теоретик искусства. Сохранились два фрагмента сочинения Поликлета "Канон", в котором выводится цифровой закон идеальных пропорциональных соотношений человеческого тела.

54

По греческому преданию, евангельские блаженства произнесены на склоне горы под названием Хиттим, расположенной чуть севернее Табги; с нее открывается вид на все Галилейское море. Другие источники называют ее "Куры-Хаттин" или "Рога Хаттинские" и определяют ее местоположение на полпути между Фавором и Капернаумом, а также между Табгой и Вифсаидой.

55

Io. 5, 3.

56

Ei. 8, 44.

57

Мф. 5, 6

58

N?.:Io. 5, 7.

59

N?.: Io. 8, 12.

60

N?.: Io. 5, 8.

61

N?.: Io. 5, 9.

62

N?.: Oei. 4, 7.

63

N?.: Io. 5, 10.

64

N?.: Io. 5, 11.

65

N?.:Io. 5, 12.

66

Io. 7, 28.

67

По греческому преданию, евангельские блаженства произнесены на склоне горы под названием Хиттим, расположенной чуть севернее Табги; с нее открывается вид на все Галилейское море. Другие источники называют ее "Куры-Хаттин" или "Рога Хаттинские" и определяют ее местоположение на полпути между Фавором и Капернаумом, а также между Табгой и Вифсаидой.

68

Io. 5, 3.

69

Ei. 8, 44.

70

Мф. 5, 4.

71

Io. 5, 5.

72

Мф. 5, 6.

73

N?.:Io. 5, 7.

74

N?.: Io. 8, 12

75

N?.: Io. 5, 8.

76

N?.: Io. 5, 8.

77

N?.: Io. 5, 9.

78

N?.: Oei. 4, 7.

79

Io. 5, 11.

80

Io. 5, 12.

81

Io. 7, 28.

82

Ni.: Ee. 10, 18.

83

Кумово Сено — сербское название Млечного Пути.— Перев.

84

N?.: Io. 19, 18.

85

Io. 23, 19.

86

N?.: Io. 9, 4.

87

Симон колдун (Симон волхв) — чародей, гадатель из Самарии, обращенный ко Христу диаконом Филиппом; обличен апостолом Петром за попытку купить дар Святаго Духа (см.: Деян. 8, 9–24). В Риме творил ложные чудеса и погиб, когда захотел, подобно Иисусу Христу, вознестись на Небо. Симона волхва считают "отцом всех ересей".

88

Анания и его жена принадлежали к общине христиан. По примеру других продав свое имение, Анания, однако, утаил от апостолов часть полученной цены и тогда, обличенный апостолом Петром во лжи Святому Духу, пал бездыханным (см.: Деян. 5, 1–10)

89

Вариисус — волхв, лжепророк, иудеянин, пораженный от апостола Павла слепотой (см.: Деян. 13, 6–12).

90

Вероятно, автор имеет в виду святителя Николая, Мирликийского Чудотворца (память 9/22 мая и 6/19 декабря).

91

N?.: Io. 6, 3.

92

Мария Египетская (VI в.) — преподобная, память 1/14 апреля, в четверг ("Стояние Марии Египетской") и в воскресенье 5-й седмицы Великого поста.

93

Петр Афонский (VII–VIII вв.) — преподобный, память 12/25 июня.

94

N?.: Ee. 18, 11–12.

95

N?.: Ee. 18, 13.

96

N?.: Io. 15, 14.

97

Мф. 23, 6.

98

Io. 19, 14.

99

N?.: Ee. 18, 14.

100

2 Ei?. 11, 30.

101

Ie. 6, 6.

102

N?.: Io. 13, 57.

103

N?.: Io. 8, 5–7.

104

Ee. 7, 9.

105

Io. 16, 26.

106

N?.: Io. 10, 42.

107

Io. 23, 25.

108

Io. 8, 10.

109

Ni.: Io. 4, 1–11.

110

N?.: Io. 9, 12–13.

111

Ni.: Io. 9, 36; Ei. 10, 11, 14.

112

N?.: Io. 7, 29.

113

Колумб Христофор (1451–1506) — мореплаватель из Генуи. В 1492–1493 гг. руководил испанской экспедицией в поисках кратчайшего морского пути в Индию. Пересек Атлантический океан, достиг Саргассова моря, Багамских островов, Кубы, Гаити. В последующих экспедициях открыл Большие Антильские острова, Южную и Центральную Америку.

114

Поло Марко (1254–1324) — венецианский путешественник. Родился на о. Корчула (ныне в Хорватии). В 1271 г. совершил путешествие в Китай, где прожил 17 лет. В 1292–1295 гг. вернулся в Италию. Написанная с его слов "Книга" (1298) — один из первых источников знаний европейцев о странах Центральной, Восточной и Южной Азии.

115

N?.: Io. 6, 28–29.

116

N?.: 1 Ei?. 2, 9.

117

Io. 6, 19.

118

En. 12, 3.

119

Ei. 7, 3, 4, 6.

120

Ei. 7, 46.

121

Ei. 8, 4, 5

122

Io. 21, 15.

123

N?.: Ie. 15, 13; Ee. 23, 21; Ei. 19, 6.

124

Ei. 18, 38.

125

Мф. 27, 11; Ie. 15, 2.

126

Пантеисты — последователи учения пантеизм, которое утверждает, что "всё есть Бог", то есть обожествляет Вселенную, природу. По словам А. Шопенгауэра, пантеизм — это прежде всего форма атеизма.

127

Материалисты — приверженцы воззрения, которое видит основание всех сторон действительности — как материальной, так и душевной и духовной — в материи.

128

Стоики — последователи школы греческих философов, основанной в III в. до Р. X. Согласно учению стоицизма, мудрец обладает "силой духа" которую составляют четыре добродетели: рассудительность, мужество, воздержание и справедливость. Стоики утверждали, что все потребности человека заслуживают презрения, стремились непоколебимо следовать своим моральным принципам и честно выполнять долг, понимаемый в рамках своей этики (так, человеку, запутавшемуся в хаосе жизненных отношений, предписывалось покончить с собой).

129

В сербском языке "исто", "исти" значит "тот же", "такой же", "неизменный".— Перев.

130

N?.: Ei. 14, 6.

131

N?.: Ei. 14, 6.

132

Деян. 22, 5.

133

Ni.: Деян. 7, 59–60; 8, 1.

134

Io. 4, 10.

135

N?.: 2 Ei?. 1, 9

136

1 Ei?. 15, 20.

137

?ei. 14, 17.

138

Сократ (469–399 до Р. X.) — самый знаменитый (наряду с Аристотелем и Платоном) философ античности. Его философия основана на том, что нравственное можно познать и усвоить, а из знания нравственности всегда следуют действия в соответствии с ней. Наибольшей добродетелью является умеренность: чем меньшим довольствуешься, тем ближе находишься к Богу. Обвиненный в неверии в государственных богов, в поклонении новому божеству и развращении юношей, был приговорен к смерти через принятие яда и казнен, ибо из уважения к закону не пожелал бежать.

139

Конфуций (Кун Фуцзы) (552–479 до Р. X.) — китайский философ, историк и государственный деятель, основатель китайской государственной религии. Главное содержание его философии морали составляют "пять простых и великих добродетелей", находящихся в соответствии с законами природы и являющихся важнейшими условиями разумного порядка в совместной жизни людей: мудрость, гуманность, верность, почитание старших, мужество.

140

Доктрина фарисейства. Фарисеи во времена Иисуса Христа были представителями самого влиятельного религиозно-общественного течения в Иудее. Они проповедовали строгую жизнь, ритуальную чистоту и точнейшее исполнение закона. Представители этого течения боролись против языческого влияния на народ, отстаивали национальную самостоятельность. Все это привлекало к ним людей. Но чем дальше время удаляло их от богооткровенного источника веры, тем сильнее проявлялось в их учении и действиях человеческое начало. Нарастали формализм и обрядовость. Гордость и мнение о своей праведности вели фарисеев к духовной слепоте и делали их неспособными со смирением признать кого-либо выше, чище и праведнее себя. В этом и обличал Иисус Христос фарисеев и книжников. Не отменяя закона, Господь ставил дела любви и милосердия к страждущим людям выше обряда: суббота для человека, а не человек для субботы (Мк. 2, 27).

141

Ригоризм — строгое, неуклонное проведение определенного принципа в своих действиях, поведении и мыслях, исключающее любые компромиссы, особенно в моральном отношении.

142

Платонизм — течения в философии, находящиеся под влиянием Платона (428 или 427 — 348 или 347 до Р. X.), ученика Сократа. Согласно его учению, существуют идеи (высшая из них — идея блага) как вечные и неизменные умопостигаемые прообразы вещей, всего преходящего и изменчивого бытия; вещи — это подобие и отражение идей. Познание есть "воспоминание" души об идеях, которые она созерцала до ее соединения с телом.

143

Io. 12, 49–50.

144

Ie. 15, 13.

145

Io. 27, 50.

146

Ин. 19, 26.

147

Публикуется по: Епископ Рашско-Призренский Артемий. Краткое жизнеописание святого владыки Николая. Белград, 2003. На серб. яз.

148

Наум Охридский (†Х в.) — равноапостольный, один из учеников святых просветителей славян Кирилла и Мефодия. Память 7/20 июня и 20/27 июля.

149

Белградская богословия — учебное заведение, готовящее священников, аналогичное духовной семинарии.

150

Негош Петр Петрович (1813–1851) — выдающийся черногорский поэт, мыслитель, государственный деятель и духовный руководитель. Известен в истории как Петр II Петрович. Поэзия Негоша продолжала традиции сербского народного героического эпоса.

151

Бокеляне — жители области Бока Которска, расположенной на черногорском побережье.

152

Сараево — столица Боснии и Герцеговины.

153

Загреб — столица Хорватии.

154

Младобосанцы — члены организации "Млада Босна", которая была создана для борьбы против австро-венгерских властей, за объединение и независимость южных славян. Однако членом "Млады Босны" был и Гаврило Принцип, совершивший убийство эрц-герцога Франца-Фердинанда, что послужило поводом для начала Первой мировой войны.

155

Дедушка Владыка", "святой дека" — так стали называть святителя Николая (Велимировича) в сербском народе

156

Богомольцы — последователи движения, возникшего под руководством владыки Николая в среде простых людей, которые стремились устроить свою жизнь по заповедям Христовым и не боялись открыто исповедовать свою веру; их называли "миссионерами в лаптях".

157

Ср.: Ин. 14, 6.

158

Задушбина — в Сербии издавна так называют храм или монастырь, выстроенный кем-либо из благочестивых христиан "задушу", то есть во спасение души. Однако святитель Николай дал более широкое толкование этому понятию: те добрые дела, которые каждый по силам может совершать ради ближнего, не менее ценны в глазах Божиих и тоже могут быть отнесены к "задушбинам".

159

"Конкордатская борьба". В 30-х гг. XX в. стоял вопрос о подписании договора (конкордата) о сотрудничестве между королевством Югославия и Римо-католической церковью, который давал бы право католикам вести прозелитическую деятельность и экспансию против Сербской Церкви и государственности. Сербское священство и православный народ противостояли подписанию конкордата. В июле 1937 г. был организован крестный ход через Белград, известный в истории как "кровавая лития": участники его, миряне, священники и епископы, пострадали в результате жестокой расправы с ними жандармерии. Однако, милостью Божией, по молитвам верующих конкордат не был подписан.

160

Гавриил (Дожич) (1881-1950) — патриарх Сербский в 1938–1950 гг. О его удивительной духовной стойкости свидетельствует тот факт, что дважды, в 1915 и 1941 гг., при начале военной оккупации он отказался от возможности эмигрировать и остался разделить страдания своей паствы.

161

"Небесная литургия" — одно из самых известных произведений владыки Николая.

162

Книга была написана епископом Артемием в 2001 г.

163

Архимандрит Иустин (Попович) (1894–1979) — выдающийся сербский богослов и церковный деятель. Во время обучения в Белградской семинарии из всех преподавателей самое сильное влияние оказал на него иеромонах Николай (Велимирович), который относился к нему с отеческой любовью и внимательно следил за его духовным становлением. Впоследствии на протяжении всей жизни их связывала большая духовная дружба. В 1993 году Сербская Православная Церковь прославила архимандрита Иустина (Поповича) в лике святых (память 25 марта / 7 апреля).

164

Ср.: Мф. 12, 33.

165

Ср.: 1 Тим. 3, 15.

166

Лик — здесь: хор.

167

Епископ Николай (Велимирович) был прославлен Сербской Православной Церковью в мае 2003 г. Его память празднуется 5/18 марта, в день его кончины, и 20 апреля/3 мая, в день перенесения мощей из Америки в Сербию.

Table of Contents

Библейские темы

От издателей

Ветхий Завет

Жизнь в свете Библии

Библия и сила Божия

Открылась истинная сила

Наши недостатки

Ревностное служение

Евангелие и психотерапия

Психотерапия и Церковь

Сегодня и вчера

Ангелы — наши старшие братья

Сонм Ангельский

Природа Ангеловg

Явления Ангелов

Действие Ангелов

Ангелы хранители

Ангелы — служители Церкви Христовой

Ангелы-жнецы

Ангелы — предвестники Второго Пришествия Христа

Дети Енаковы

Исполины древних времен

Поверженные исполины

Современные енакииты

Непобедимое оружие

Моисей

О поисках рая на земле

Языческий мир о служении и страдании

Ограниченное понятие рая

О нашем народе

Заблуждение наших дней

Последуем ли мы за неоязычниками Европы?

Новый Завет

Новое учение

С Христом по жизни и в жизнь

Я от Него зависим

В Нем моя слава

Он единственное истинное мое имение

Он со мной

Он ждет меня

Он очистил мой дом

Нет ничего тайного

Мытарь и фарисей

Чему дважды удивлялся Господь Иисус Христос

Почему Господь не смеялся? Что удивляло Господа?

Богочеловек в Иерусалиме

Преображение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа

Иисус перед входом в Иерусалим

Вопрос Пилата

Евангелие Воскресения

Богородица на смертном одреd

Епископ Рашско-Призренский Артемий. Новый Златоуст. Святитель Николай

Детство и школа

Продолжение учебы

Патриотизм владыки Николая

Николай-пастырь

Владыка Николай на голгофском пути

Литературно-богословский труд

Современный отец Церкви

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167