Историческая судьба святого Патрика многим схожа с историей короля Артура — оба великих кельта сделали много для своих народов, оба завоевали широкую популярность практически сразу же после смерти, оба много веков спустя прославились далеко за пределами своих стран, и с именами обоих связано столько легенд, что многие сомневаются в их историчности. Здесь Патрику повезло больше: он оставил после себя по меньшей мере два документа, подлинность которых признается подавляющим большинством исследователей. Это — «Исповедь» и «Послание к воинам короля Коротикуса». «Исповедь» повествует о приходе Патрика к Богу и его призвании на служение, служении в Ирландии и конфликтах с начальством в Риме (или Галлии).

История такова: пользуясь неразберихой в Британии, скотты устраивают грабительские рейды на страну и во время очередного набега уводят в рабство множество бриттов, и среди них — юношу из богатой христианской семьи. Находясь в Ирландии в плену, юноша этот становится глубоко религиозным, и, когда ему удается бежать домой, он уходит в монастырь, где принимает духовный сан (и, возможно, имя Патрик). В монастыре, после ряда мистических переживаний, Патрик принимает решение отправиться миссионером в Ирландию. Несмотря на многочисленные препятствия — как со стороны язычников, так и со стороны начальства — миссия Патрика имеет успех, и вскоре Ирландия становится христианской страной, оплотом образования и миссионерства.

Впоследствии о Патрике, ставшем для ирландцев больше, чем просто духовным отцом, слагают множество легенд, его личность обрастает множеством сказок и историй. Но исторический Патрик — реально живший миссионер 4–5 веков — все еще имеет возможность обратиться к язычникам и христианам 21 столетия в своей «Исповеди» — живому откровению живого человека.

## Исповедь

Часть 1

1

Я — Патрик, последний грешник и последний неуч (чего не скрываю), и потому часто презираемый людьми. Отец мой был Кальпурний, дьякон (Вероятно, вместо «диакон» в тексте стоит «декурион» — римский офицер, выполнявший обязанности защитника страны и одновременно сборщика налогов. Таким образом, и Патрик, и семья были римскими гражданами и занимали высокое положение в обществе. Это объясняет, почему у его семьи была даже своя усадьба), сын Потита, священника. Жили мы в городке, называемом Баннавента Берния, а за городом у нас была усадьба, куда мы, бывало, выезжали на праздники.

Именно там я был схвачен и уведен в рабство, став жертвой разбойников. Я не мог ни убежать, ни защищаться — ведь мне тогда не было и шестнадцати.

В то время я не знал Истинного Бога, и, может, из–за этого получилось так, что я стал рабом в Ирландии вместе с тысячами других, подобных мне (Вероятнее всего, этот набег был совершен пиктами и скоттами в 380 или 390–е года после государственного переворота, совершенного британским правителем Максимом (381). Все бывшие в Британии войска покинули страну вместе с Максимом, оставив страну незащищенной от внешних врагов, которые не заставили себя ждать). Мы воистину заслужили это, ибо изменили и солгали перед Господом, не соблюдали повелений Его, хотя не раз слышали увещевания священников наших, неустанно напоминавших нам о нашем спасении. И, может, потому Он излил на нас ярость Своего гнева и рассеял нас между народами даже до края земли. И теперь, среди незнакомого народа, как на ладони оказалась вся ничтожность моей жизни.

2

И там, в Ирландии, Бог открыл глаза мои к неверию моему, так что я, хоть и с опозданием, но вспомнил множество своих грехов и от всего сердца обратился к Господу, Который призрел меня в ничтожестве моем и сжалился над юностью моей и неведеньем моим, и заботился обо мне прежде, чем я познал Его, и даже прежде, чем я научился отличать зло от добра. Он каждый раз давал мне силы, утешая меня, как отец утешает сына своего.

3

Поэтому и не могу я молчать, ибо как можно молчать о столь великих благословениях и столь великой милости, которую Господь соблаговолил излить на меня? Ибо дана нам бесконечная благодать, дабы, исправившись, мы исповедовали Бога, восхваляя и возвещая Его чудеса пред всеми народами, что живут под небесами.

4

Ибо нет, и не будет никогда иного Бога кроме вечного, нерожденного Отца, не имеющего начала, но дающего начало всему, и волею которого стоит мир, как мы были научены.

И Сына Его Иисуса Христа, о Котором вместе с Богом–Отцом несем мы свидетельство, который был прежде, нежели мир стал существовать, и даже до начала времени.

Рожденный Отцом превыше нашего разумения до начала всех времен, и через него было сотворено все существующее — видимое и невидимое.

Затем Сам он стал человеком, и, победив смерть, вернулся на небеса к Отцу, посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос есть Господь и Бог наш.

В Него мы веруем и уповаем, что грядет Он скоро судить живых и мертвых и воздать каждому по делам Его.

И Он обильно излил на нас Свой Дух Святой, дав нам залог бессмертия нашего. Дух Святой, Который соделывает нас верующими, послушными детьми Божьими и сонаследниками Христу, которого мы исповедуем и Которому поклоняемся — Единому Богу, Открывшемуся нам в Святой Троице.

5

И Он же говорил в пророках: «Призови Меня в день скорби: Я избавлю тебя и ты прославишь Меня». И также говорит Он, что о делах Его говорить похвально.

6

И хотя недостоин я, но желаю, чтобы теперь братья мои и семья знала о ревности моей, и поняли, чем живет душа моя.

7

Знаю я свидетельстве Господа моего, который говорит в псалмах: «Коварного гнушается Господь», и еще: «Клевещущие уста убивают душу», и снова, в Евангелии: «За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда».

8

Не могу я не помнить о словах этих, и воистину, иду я в страхе и трепете. Помня о том дне, когда не укроется никакой человек, но каждому придется дать ответ за каждый грех, совершенный нами пред судилищем Христовым.

9

Именно поэтому я долго думал о том, что хочу написать и сомневаюсь даже сейчас, ибо опасаюсь стать жертвой злого языка, я не был научен, как другие, которые с легкостью усвоили и закон, и священные писания, которым не нужно было учиться говорить на новый манер, и которые без труда углублялись в своих познаниях. Мне же каждое слово, которое я пишу и говорю, приходится переводить на чужой язык. И потому, вкусив мой слог и стиль, легко понять, как я учился выражаться в письме.

И гласит пословица: «Язык мудрого узнают везде», и еще: «Истину должно проповедовать внятно, мудро и красноречиво».

10

Но к чему оправдываться мне? Я говорю истину, а сейчас, в преклонных летах, во мне появилось дерзновение совершить то, чего я не мог совершить во дни моей юности. Тогда мои грехи стояли на моем пути, не позволяя понять истины, о которой я лишь читал — и то с небрежением. Теперь же — кто поверит мне, пусть даже я повторю то, о чем уже сказал раньше?

Я попал в рабство, будучи еще безбородым юношей, не знающим, каким путем следовать и каких соблазнов избегать. Потому сейчас более всего боюсь я, когда выставляют напоказ мое невежество (Хотя Патрик и признается постоянно в своем невежестве, однако почти доказанным фактом является то, что, вернувшись из рабства, он отправился в монастырь св. Мартина Турского в Окзерре, Галлия, где и приобрел духовный сан. При монастыре же была достаточно сильная на то время школа и библиотека). — ибо я не могу объясниться так же мудро, как это могут ученые люди. Поэтому мне и приходится тратить столько слов, чтобы дать понять другим, что у меня в уме и в сердце.

11

Но раз дана была мне та же благодать, что и другим, то никак я не могу смолчать ради того, чтобы, хоть и в ничтожной мере, но отплатить Господу за то, что сделал Он для меня.

Кто–то из критиков моих может счесть, что стал я чересчур смел, говоря так, хотя всегда мне, неученому, было тяжело говорить, как косноязычному Моисею. Однако же если написано у Исаии, что «косноязычные будут говорить ясно», то не важнее ли цель проповеди нашей, нежели средства, что используем мы?

Еще у Павла написано, что мы — письмо Христово, узнаваемое и читаемое всеми человеками. И важно ли то, что не всегда письмо это написано ученым слогом, если всем несет оно жизнь и для всех понятно, и всеми узнаваемо и читаемо? Ибо написано не чернилами, но Духом Бога живого в глубине сердец наших!

И ведь свидетельствует Дух Божий, как написано, что и земледелие учреждено от Всевышнего!

12

Вот так. Был я в начале жизни своей простым и неграмотным, в школе не учился и попал в рабство в юности моей, так что навряд ли обрету почтение у вас. Но в уме своем и в сердце своем твердо я знаю одно: прежде унижения моего в рабстве я был подобен камню, лежащему глубоко в грязи. Но потом пришел Тот, в Ком заключены все силы, и в милости Своей не поднял меня.

Верно слово мое — Он воистину поднял меня и водрузил на самый верх дома. Посему я обязан перед собой и небесами прославлять Бога и служить Ему, чтобы тем малым воздать Ему за все дары, что уготовал Он мне — здесь и в вечности. Воистину, невозможно разумом человека постичь величие и великолепие даров Божьих!

13

И теперь — дивитесь, все, боящиеся Господа, великие и малые! И вы, мастера искусных речей, слушайте и делайте записи, как привыкли вы в школе!

Ибо Он же, мой Бог и мой Спаситель, поднял и призвал меня, неученого глупца между всеми, кого считают мудрыми, сведущими в законах и искушенными в речах своих и других искусствах. И Он же возбудил желание во мне, отверженном этим миром, в страхе и трепете, без ропота и сомнения стать верным помощником (о, если бы смог я!) народу, с которым связан любовью Христовой, и посвятить остаток моей жизни, если окажусь я достойным такой чести, служению им в простоте и истине.

14

Поэтому, согласно правилам нашей веры, я не могу не подчиниться Богу, и, не глядя на грядущие опасности, открыть народу Ирландии дары Божьи и Его вечное утешение. Не должны мы бояться, если желаем быть верными Богу и проповедовать Его слово в любом месте, куда бы Он ни послал нас.

И желаю я, чтобы даже после смерти моей духовное наследие во Христе было обретено моими братьями и детьми во Христе, всем тем, кого я крестил по вере в Господа нашего.

15

И нет ни капли моей заслуги в том, что доверил Бог это служение мне, своему смиренному рабу. Ибо только по благодати своей после всех трудов и испытаний, после стольких лет, проведенных в рабстве среди народа Ирландии, послал Он мне такую благодать, о которой я не мог помыслить даже в самых смелых моих мечтах.

Часть 2

16

И вот, когда я попал в Ирландию, случилось так, что мне поручили пасти овец, и каждый раз, будучи в поле, я посвящал все свое свободное время молитве — а молиться я мог весь день. Поэтому сердце мое исполнялось страха Божьего и любви к Нему, и по мере того, как росла моя вера, то и Дух Божий работал во мне все сильнее. И поэтому за день у меня получалось не менее сотни раз обратиться к Богу и немногим меньше этого — за ночь. И все равно мне было, нахожусь ли я в лесу или на склоне гор, шел ли снег или дождь, жарко мне было или холодно — я не видел в этом никаких преград для молитвы, и с самого утра, прежде, чем занималась на небе заря, я уже обращался к Богу моему. Тогда я мало думал, откуда было во мне столь сильное желание молиться, теперь же я знаю, что вел меня в этом Дух Божий, живущий во мне.

17

И вот, однажды ночью увидел я сон — будто голос говорит мне: «Правильно делаешь, что постишься, ибо скоро вернешься ты в родную сторону». И снова, некоторое время спустя, услышал я голос, говорящий: «Пойди и взгляни — твой корабль ждет тебя».

Место, где жил я, было далеко от моря — двести миль отделяли нас от ближайшего порта, притом я никогда не был в тех местах, и не было там у меня ни друзей, ни знакомых. Но вот, спустя некоторое время я действительно бежал, оставив позади хозяина, с которым был связан шесть долгих лет. Я шел в силе Божьей, ибо Он вел меня, направляя каждый мой шаг к моему же благу. И так, не чувствуя ни страхов, ни тревог, я дошел до обещанного корабля.

18

И вот, я вошел в гавань и увидел, как на воду спускают корабль. Подойдя к матросам, я попросил взять меня с собой, говоря, что у меня хватит денег заплатить им. Но капитан разозлился и сказал мне: «И не мечтай о том, чтобы плыть с нами»!

Услышав его ответ, я решил вернуться в хижину, где жил после бегства. Уже развернулся я, чтоб идти туда, и хотел помолиться по дороге. Однако прежде, чем успел сказать Богу хоть слово, я услышал, как один из матросов зовет меня: «Иди к нам скорее»! я вернулся, и они стали просить меня: «Давай же, мы будем рады видеть тебя среди наших пассажиров, а если захочешь — и среди наших друзей».

Я согласился, но прежде сказал, что не стану следовать их обычаям (Или «целовать им соски». Большинство исследователей соглашаются, что для древних кельтов целование сосков было чем–то вроде рукопожатия или дружеского поцелуя). — ибо, боясь Бога, я не желал оставить Его и стать язычником. Напротив, я всем сердцем желал, чтобы и они обрели веру в Иисуса Христа. Итак, я взошел на борт корабля, мы подняли парус и отправились в плаванье.

19

Через три дня мы достигли берега, а затем, почти месяц шли посуху, по земле, никогда не знавшей человеческой заботы. Запасы еды окончились и, как говорит Писание, «поднялся голод в земле той»! Однажды капитан сказал мне: «Ну, христианин, что ты скажешь теперь? Ты говоришь, что твой Бог всемогущ, так почему бы тебе не помолиться о нас? Ты ведь видишь, что мы умираем с голоду, и, похоже, мы так и умрем, не встретив ни единой живой души»!

Я же твердо ответил им: «Обратитесь и доверьтесь Господу, Богу моему, ибо нет ничего, что было бы невозможно для Него. Сегодня же Он пошлет нам достаточно пропитания в дорогу, ибо для Бога нет пустынных мест».

И с Божьей помощью так оно и было — внезапно мы увидели большое стадо свиней, они стояли прямо на нашем пути. Не теряя времени, мы забили множество из них, и пировали на том месте два дня. Наполнив чрево свое мясом, многие свалились прямо на дороге, как избитый путник из притчи о добром самарянине. Насытившись же, они воздали хвалу Богу, и я высоко поднялся в глазах их.

Потом кто–то нашел в лесу дикого меду, и мне предложили поесть с ними. Но один из спутников сказал мне, что мед этот посвящен в жертву богам — и, слава Богу, я не взял в рот ни капли из того, что нашли они.

20

Но в ту же ночь, когда я спал, Сатана пришел, чтобы мучить меня. Помню я, и всегда буду помнить, как он навалился на меня, подобно тяжелой скале, так что ни в руках, ни в ногах моих не осталось ни капли былой силы. Откуда я знал в духе своем, что в час испытания нужно взывать к Богу? Но я взывал, вот, я увидел, как в небе восходит солнце. Я продолжал взывать к Богу с новыми силами, и вот, теплые солнечные лучи пали на меня — и вмиг ко мне вернулись силы. Я всем сердцем верю, что Господь мой Христос пришел мне на помощь, и что Дух Его Святой взывал к Богу во время скорби моей, как сказано в Писании: «Уже не вы будете говорить, но Дух Отца Моего, говорящий в вас».

21

Случилось однажды, что, проведя столько лет в рабстве, мне пришлось снова оказаться подневольным. В первую ночь повторного рабства моего услышал я Голос Божий, говорящий мне: «Быть тебе с этими людьми два месяца». Так оно и вышло, но на шестидесятую ночь Господь избавил меня от рук их.

22

Итак, Бог продолжал заботиться о нашем пропитании, и посылал нам и огонь, и приют на ночь, пока, голод не начался снова. Но на десятый день, когда все пропитание наше окончилось, мы пришли к деревне, где были люди.

23

И вот, спустя множество лет, я снова был в Британии с моими родителями, которые возрадовались, что сын их вернулся домой. Они очень просили меня пообещать, что никогда не оставлю я их. Но однажды во сне было мне видение мужа, пришедшего из Ирландии, и звали его Викториций (Вполне возможно, что Викториций, явившийся Патрику во сне, был историческим лицом. Известен епископ Викториций, живший в тот же период времени на северо–востоке Римской Империи и проповедовавший варварам, жившим на границе его епархии (территория современной Бельгии).

Скорее всего, первым христианским проповедником в Ирландии был Палладий, однако буря помешала ему высадиться на ирландском берегу и он отплыл в Англию, где и умер). Он нес бесчисленные письма, и одно из них вручил мне. Я начал читать его, и увидел слова: «Голос ирландцев». Читая эти слова, я будто снова услышал голоса знакомых мне людей. я вспомнил их — они жили в Фоклютском лесу, что лежит возле Западного моря, где заходит солнце. Они как будто восклицали мне — все как один: «Святой брат, приди к нам, и снова будь с нами».

Слова эти пронзили мне сердце, и я не мог более читать. Я знал: Бог желает, чтобы их мольбы были услышаны, и души спасены.

24

И еще раз — не знаю, был ли я в теле своем, или нет — слышал я, как говорит кто–то слова, мудрее которых слышать мне не доводилось. Но я не мог уразуметь ничего. Кроме последних слов — «Тот, кто дал тебе душу твою, Он и говорит сейчас к душе твоей».

И я проснулся, полный великой радости.

25

И снова, я видел, как этот Мудрейший говорил слова молитвы в душе моей, и похоже, что был я в теле своем, но как будто меня приподняли надо мной, и я мог слышать снаружи, что происходит внутри. Мудрейший этот молился, стеная и плача, и слыша Его молитву, я был восхищен услышанным и дивился, как мог Он молиться столь мудро и истово в душе моей. Но, окончив молитву, Он сказал мне, что Он есть Дух Святой. Так, на собственном опыте, убедился я, что прав был апостол, говоря, что «также и Дух подкрепляет нас в немощах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными». И еще: «мы имеем ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, праведника».

Часть 3

И вот, теперь восстали против меня старейшины, придя и бросив мне на спину грехи моих прошлых лет, отягчив и без того тяжкую ношу епископства. Не стану скрывать, в тот день, как сказано в Писании, «сильно толкнули меня, чтобы я упал». Воистину, мне пришлось перенести сильный удар, и мог я уже не встать после него.

Но Бог нежно сохранил Своего в чужой земле. Он нежно поднял меня, когда противники желали уничтожить меня, и хотя я был покрыт позором, их слова не принесли мне вреда, и оставалось только молиться, чтобы Бог не вменил им греха сего.

27

Противники составили на меня обвинение — в грехах тридцатилетней давности, в которые я покаялся Богу перед тем, как быть посвященным в диаконы. Тогда разум мой был в смятении и скорби от сделанного, и потому я признался в этом своему близкому другу, который теперь среди обвинителей моих. Это было что–то, что я сделал еще мальчиком, когда еще не был способен повелевать своими чувствами и сдерживать себя, когда надо. Я не знаю даже, было ли мне тогда пятнадцать, или нет (это уж одному Богу известно), но точно знаю, что тогда я еще не знал Живого Бога, и оставался в смертной тьме неверия до того часа, когда начал смирять меня Бог — в голоде, в наготе рабства.

28

Да, не по своей воле попал тогда я в Ирландию, и не по своей воле оставался там, пока Бог не разрешил моих уз. Однако испытание это было мне во благо, ибо в те дни душа моя была преобразована для Бога. Теперь же Он соделал меня и способным, и готовым нести другим то, к чему я когда–то и сам не стремился, заботиться о спасении других, хотя когда–то я и о своей душе не помышлял.

29

Поэтому когда меня стали обличать во грехах те, о которых сказал я выше, в ту же ночь было мне видение: я стоял перед книгой, в которой были записаны мои грехи и мой позор. И когда начал я читать ее, то услышал голос Бога, говоривший: «Нам больно было слушать обвинения врагов твоих, и наказание не уйдет от них». Он сказал не о том, что мне было больно, хотя так оно и было, но что «нам» было больно — как будто Бог присоединил меня к Себе, как будто сказал Он: «Если кто–то причинит боль тебе — он причинит боль и мне, как если бы он повредил зеницу Моего ока».

30

Поэтому я неустанно благодарю Того, кто укреплял меня на всех путях моих — ибо никто не смог воспрепятствовать мне идти путем, которым надлежало мне идти, и выполнять поручение, данное мне Христом, Господом моим.

Напротив, внутри меня всегда жила невиданная сила, и вера моя росла перед Господом — и в глазах братьев, соработников моих.

31

И потому я смело возвышаю голос свой, и совесть моя не осудит меня — ни сейчас, ни в будущем, ибо Бог свидетель мне, что я не лгу в том, что говорю вам.

32

Нет нужды бояться мне, и я больше скорблю о друге своем: тяжело мне было услышать обвинения от человека, которому я когда–то поручил душу свою. Я не был там — я и в Британии–то быть не мог в то время, и потому не принимал никакого участия в суде надо мною, и не знаю, как все произошло.

Однако некоторые из братьев говорили, что друг мой взялся защищать дело мое в моем отсутствии — тот же друг, который когда–то сказал мне после того, как я признался ему в грехах своих: «Запомни, однажды тебя сделают епископом»! Я тогда и мечтать не смел об этом, да и не считал себя достойным такого положения…

Но как такой человек мог обесчестить меня пред всеми людьми, обличив в грехе, который сам простил так давно, простил подобно тому и Господь, Который превыше всех людей, простил меня?

33

И хотя я уже много сказал, но снова скажу: не могу я прятать под сосудом дар Божий, который Он по благодати Своей даровал мне в земле рабства моего. Ибо тогда я всем сердцем искал Его, и нашел, и Он сохранил меня от всякого зла Духом Святым, живущим в сердце моем. И тот же Дух Святой, как гласит вера моя, совершал Свою работу во мне вплоть до сегодняшнего дня.

Снова, я имею дерзновение так говорить, ибо получил то, о чем говорю, от Самого Бога. ведь если бы люди послали меня в Ирландию, или рассказали о том, как Бог прекрасен — я бы уступил своим обвинителям ради сохранения мира и единства в любви Христовой.

34

Поэтому я никогда не устану благодарить Бога, Который сохранил меня в день бедствия — в день суда надо мной. И с готовностью могу принести душу мою в жертву моему Богу, моему Христу, как жертву живую, о которой писал апостол. Он же защитил меня и от меня самого — от моих грехов и моих пороков, так что я могу сказать, подобно Давиду: Кто я, Господи, что Ты так меня возвеличил, что Ты явился мне в Своей красоте и славе так, что сейчас могу я проповедовать и возвеличивать имя Твое, куда бы я ни пошел, и что бы со мной не случилось. И что бы не встретил я на пути своем — доброе или злое, отдых или труд, новые радости или новые печали — все я приму не смущаясь, и за все буду благодарить Господа, Который научил меня верить Ему — верить твердо и до конца.

Бог всегда слышал мои молитвы и помогал мне, чтобы я, слабый, неученый, смог выполнить Его работу — святую, чудесную. И так Он дал мне пусть в малой мере, но уподобиться тем, кому в свое время поручил проповедь Евангелия как знамение язычникам, пока стоит мир. Господь дал мне стать частью того, чему мы все свидетели, дал помочь сбыться Его словам. И благодаря Его призванию я смог помочь тому, — заметьте–ка, обвинители мои, — что Евангелие распространяется по всем странам, где только ступает нога человека.

35

Вам скучно было бы слушать обо всех подробностях моего служения, но я уже сказал коротко, как Господь избавил меня от рабства, и как сохранил меня в других невзгодах — кажется их было двенадцать. Мог бы я рассказать и больше, но не хочу чересчур вдаваться в подробности, ибо не хочу утомлять читателей. Главное же то, что и власть и суд надо мою — Господь, Который знает все, чему еще предстоит произойти и даже что только может произойти; в последнее я верю всей душой, ибо не раз Бог предупреждал меня об опасностях, и так спасал меня — меня, Своего маленького непослушного ученика.

36

Вот, я проповедую Евангелие, и люди обретают Бога. Откуда у меня такая премудрость и силы? Когда Бог открылся мне, я и себя–то не знал, а о Боге — о Нем я даже и не думал. И только по благодати Своей Он вручил мне Свой дар — великий и несравненный, целительный и благотворный — познать Бога и любить Его, пусть даже и ценой разлуки с отечеством и семьей.

37

Да и теперь предлагают мне люди множество даров, чтобы свернуть меня с пути служения. Но я отказываю дарителям, чем весьма огорчаю как их, так и моих наставников в вере, ибо Бог — кормчий моего корабля, и Его силой — не моей — я смог противостать всем соблазнам и отправиться в Ирландию на проповедь Евангелия. Теперь мне часто приходится терпеть от язычников и обиды и гонения, и даже тюремные цепи, но я научился жертвовать свободой, данной мне от рождения, ради блага других. И чтобы представить себя Богу достойным, я не колеблясь готов пожертвовать и жизнью своею ради прославления имени Господа.

Часть 4

38

Я буду даже рад излить душу свою на Господний алтарь, и даже до смерти, если Бог даст мне такую благодать, ведь я в неоплатном долгу перед Ним, ведь Он даровал мне столь великую милость — служить Ему. Еще бы — столько людей благодаря мне заново родились для Бога через крещение, а затем, утвердив свою веру, достигали совершенства в познании Бога, а потом повсеместно я ставил им священников, чтобы те, кто обрел Бога, не остались без заботы и наставлении в вере. А забота им нужна, ведь они — те, о которых сказано в пророчествах: к Тебе придут народы от краев земли и скажут: «только ложь наследовали наши отцы, пустоту и то, в чем никакой нет пользы». И так исполняются слова, сказанные Господом апостолу Павлу: «Я положил тебя во свет язычникам, чтобы ты был во спасения до края земли».

39

Вот и хочу я увидеть исполнение Божьих слов, ведь Он не обманывал, когда обещал в Евангелии, что многие придут с востока и с запада, и возлягут за одним столом с Авраамом, Исааком и Иаковом. Так же, как и верим мы, со всего мира придут верные в тот день, когда призовет Господь.

40

О нас же Он сказал: «вот, Я пошлю множество рыболовов, говорит Господь, и будут ловить их; а потом пошлю множество охотников, и они погонят их со всякой горы, и со всякого холма, и из ущелий скал». И еще: «Идите за мною, и Я сделаю вас ловцами человеков».

Поэтому, мы должны удить святой улов усердно и с любовью, заботиться о нем, а не губить. Поэтому важно, чтобы мы забрасывали свои сети, чтобы множество людей могло прийти ко Христу. Но также необходимо, чтобы повсеместно в стране были священники, которые могли бы крестить людей и научать их нашей вере. Ведь и Сам Христос сказал: «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, уча их соблюдать все то, что я повелел вам». И также сказал он: «кто будет веровать и креститься, спасен будет, а кто не будет веровать, осужден будет» и «проповедано будет Евангелие Царства по всему миру во свидетельство язычникам, и тогда придет конец». Сказал Бог и через пророков: «изолью то Духа Моего на всякую плоть» и «не Мой народ назову Моим народом, и нелюбимую — возлюбленной, а на том месте, где сказано: вы не Мой народ, там названы будете сынами Бога Живого».

41

А как же еще могло Евангелие прийти в Ирландию? Как же еще люди, не знавшие Бога и всегда поклонявшиеся лишь мертвым идолам, стали вдруг Божьим народом? Как же еще дети дьявола могли стать детьми Божьими? Отчего сыновья королей Ирландии с такой радостью принимают монашеские обеты? Отчего дочери их за честь почитают стать монахинями — невестами Христа?

42

Тут не могу я не рассказать об одной благословенной сестре, происходившей из знатной ирландской семьи. Я познакомился с ней, рассказал ей о Боге и крестил ее, была же она очень красива. Через несколько дней после крещения она рассказала мне и спутникам моим о посетившем ее видении: ангел Божий побуждал ее остаться девой, чтобы ближе была она к Богу, и лучше могла познать Его. И, слава Богу, через шесть дней после того она дала обеты Богу и избрала путь, которым идут все девы Христовы. И если родители их не согласны с путем, который они избрали, то эти мужественные христианки с радостью переносят все притеснения и клеветы, которые на них воздвигают. И несмотря на гонения и неприятия со стороны других, таких Христовых дев, посвятивших жизнь свою служению Богу и общению с Ним, становится все больше.

Конечно, и у меня в отечестве немало девушек решает посвятить себя Господу, не говоря уже о вдовах и супружеских парах. Однако в моей стране вера христианская сильна, и ничто не угрожает тем, кто решает отречься от мира. В Ирландии же Христовы невесты живут подобно рабыням, претерпевая угрозы и поношения. Но Господь дает Свою благодать многим, и многие служат так Ему, несмотря на все унижения.

43

Так что, если бы я даже решился оставить хотя бы этих сестер и вернуться домой в Британию, к родителям и друзьям, повидать товарищей в Галлии, снова увидеть лица этих святых Господних мужей (кто–кто, а Бог знает, как хочу я этого), то все равно не смог бы я сделать это. Почему? Я не господин над собою, но связан по рукам и ногам Духом Святым, Который свидетельствует во мне. именно Он сказал мне, что если отступлюсь я, то буду виноват перед Ним до конца своих дней.

Но больше всего боюсь я потерять труд, начатый мной здесь — да и не только мной, но Христом Иисусом, Который побудил меня приехать к этому народу и провести с ними остаток жизни — если так Ему будет угодно. И Он сохранит меня то всякого зла, чтобы я не впал в грех пред глазами Его.

44

Я уверен, что именно этого хочет от меня Господь. Но я вовсе не полагаюсь на собственные силы, потому что знаю: пока что я нахожусь в своей смертной плоти, и не дремлет искуситель, всеми силами пытающийся отвратить меня от веры в Бога и чистоты христианского учения — и так будет продолжаться, пока не окончится мой земной путь во Христе Иисусе. Вот враг мой — плоть — непрестанно старается столкнуть меня на путь смерти, пытаясь найти извинения плотским грехам, недопустимых для христианина.

Я прекрасно осознаю, что жизнь моя несовершенна (да как и у многих братьев моих), однако я не скрываю своего исповедания, не стыжусь приходить в присутствие Божье, и не пытаюсь лгать Ему — ведь я знаю Его почти что с детства, успел воспитать в себе и любовь и страх Божий.

И поэтому я могу, подобно Павлу, сказать, что «веру я сохранил».

45

Кто хочет — пусть посмеется надо мной. Но молчать о Боге я не стану. Не могу я спрятать под сосудом все чудеса и знамения, которые Господь явил мне. Не могу я умалчивать о том, как Бог показывал мне события будущего задолго до того, как они произошли. Воистину, Богу нетрудно сделать это, ибо Он знал все еще от сотворения мира.

46

За все это, за все дары и милости Божьи как могу я не благодарить Его? Столько раз Он сдерживал гнев Свой, глядя на глупость и беспечность того, кого избрал Своим соработником! Сколько раз я не желал согласиться с тем, что Он говорил мне! Сколько раз я не делал так, как подсказывал мне Дух Святой! Однако Он миловал меня — тысячи раз. Миловал он меня и тогда, когда я думал, ехать мне в Ирландию, или нет (и это после видений, посланных мне), ведь видел Он готовность мою, но видел и страх мой.

Оно и неудивительно — ведь с самого начала многие хотели стать на моем пути, чтобы не дать мне исполнить Твое призвание. Всегда кто–то шептал за моей спиной: «И зачем только ему подвергать себя стольким опасностям среди враждебного нам народа, не знающего Бога»? Не то, чтобы я злился на них, но мне было больно, хотя я и сам понимал, что человек я простой и в учении плох. Сейчас, конечно, я вижу, насколько ничтожны были эти преграды, но тогда — тогда я еще не в поной мере осознавал всю глубину и силу Твоей благодати.

47

А теперь я обращаюсь к своим младшим братьям и сыновьям по вере, соработникам в благовестии и всем тем, которые поверили словам моим:

Хочу я укрепить вашу веру и ободрить вас. А если бы вы только стремились подражать Христу по делам моим, то пусть получается это у вас лучше, чем у меня. Для меня же это будет только честью, как мудрый сын — почет для отца своего.

48

А вы, братья мои в Британии — вы знаете (как и Бог знает) мою жизнь и мои дела после возвращения из плена, когда я был юношей с чистым сердцем, полным искренней веры. Заверяю вас, что точно так же веду я себя и по отношению к язычникам, среди которых живу. Я всегда был с ними честен, не изменял своему слову, и останусь таким до конца. Бог свидетель тому, что я ни разу не пытался обмануть ближнего, кем бы он ни был, и самые мысли о наживе или обмане гнал прочь ради Бога и церкви. Не позволял я себе и притеснять кого–то по своей прихоти. Тут руководила мной и любовь к этому народу, и память о вас, и ревность о Боге, чтобы не было имя Его покрыто бесчестием, и чтобы никто не соблазнился и не отпал от веры.

Правду сказали в Евангелии, что горе тому, через кого приходят соблазны.

49

Может быть, я и глупец, как говорят некоторые. Однако я делал все, чтобы не подвергнуться нареканиям, и когда мои братья во Христе (да и сестры тоже — как девы Христовы, так и просто достойные женщины) без конца что–то мне дарили, я не принимал подарков их. Из–за этого некоторые на меня обжались, но я избрал твердо держаться небесных сокровищ и не принимать земных даров. Я вовсе не хотел обидеть своих детей по вере — просто я не хотел тем самым защитить себя и не давать повода ищущим повода (и верующим, и неверующим) обвинить меня в том, что я позорю звание христианского служителя и забочусь о собственном богатстве.

50

Может, крестив столько людей (а их ведь была не одна тысяча), я хотел взять с них хоть какую–то мзду? Только скажите — я возвращу вам. Или, может, когда Господь через меня, немощного, назначал священников во всех концах Ирландии, просил ли я у кого–то денег хотя бы на башмаки? Только скажите — я возвращу вам, что взял, и даже больше.

51

Но я не заботился о себе. Наоборот, все, что имел, я отдавал на дело служения — ради вас, ирландцы, и ради того, чтобы принимали проповедь мою. Я был с вами, и ходил во все ваши земли для вашего же спасения. Отовсюду подвергаясь опасностям, я шел в самые отдаленные уголки страны, где ни разу еще не ступала нога мужа Божьего, наделенного властью проповедовать, крестить, ставить священников и наставлять людей в истинной вере.

Слава Богу за Его дары, благодаря которым я смог сделать все, что сделал, работая неустанно и с радостью ради вас и вашего спасения.

52

Не скрою, иногда мне приходилось делать подарки царям, и сверх того — нести им дары за сыновей их, которые желали идти со мною. Но однажды, несмотря на все предосторожности, меня с друзьями однажды схватили и бросили в тюрьму, и были уже готовы убить нас. Но, к счастью, мое время еще не пришло. У нас отобрали все, заковали в цепи, но по прошествию четырнадцати дней Господь освободил нас. нам вернули даже все, что было отобрано — слава Богу и спасибо нескольким друзьям, которые помогли нам в беде.

53

Вы и сами знаете, сколько приходилось мне платить судьям и начальникам в краях, куда я ходил особенно часто. Я подсчитал, что давал я им раз в пятнадцать больше, чем нужно было давать остальным — но зато я мог беспрепятственно приходить к вам, чтобы вы снова радовались мне, а я — вам!

Честно говоря, я и не жалуюсь! По мне пятнадцатикратный налог не цена для того, чтобы снова увидеть вас и порадоваться в Боге вместе с вами — такая уж благодать Божья во мне! И верю, что с Его помощью, как Павел сказал, я потрачу все, что у меня есть, и всего себя отдам ради вас и душ ваших.

Часть 5

54

Всем сердцем своим призываю Господа в свидетели, что я не лгу. Но я пишу эти слова не затем, чтобы возвыситься в чьих–то глазах. Не желаю я, чтобы завидовали мне, и не ищу от вас ни почета, ни награды — единственная похвала, единственная награда, которую я ищу, и которую у меня не отнимет даже время, уже твердо утверждена в сердце моем. Тот же, Который обещал мне ее, всегда верен Своим обещаниям.

55

Впрочем, и сейчас меня подчас превозносят выше небес (и превыше всякой меры!), но этого я не боюсь. Земная слава не страшна мне, потому что я знаю, чего заслуживаю на самом деле. Воистину я нисколько не стою славы, которая идет обо мне — бедность и презрение пошли бы мне куда больше. Христос обнищал ради нас, и кроме Него и Его богатства у меня и нет ничего стоящего!

Поэтому каждый день меня могут убить, обмануть, продать в рабство, да и прочих несчастий тоже хватает. Но я не беспокоюсь о себе, ведь жизнь моя в руках Всемогущего Бога, Который руководит порядком вещей по всей Земле. Как сказал псалмопевец, «Утешайся Господом, думай лишь о Нем, и Он исполнит желания сердца твоего».

56

Знайте же: я предал свою жизнь в руки Бога, Который верен Своему слову, Который видит глубины человеческого сердца, и Который несмотря на мою неграмотность сделал меня Своим посланцем, наименьшим из слуг Своих.

57

И чем же я воздам Ему за все, что Он сделал для меня? Что я скажу, что пообещаю Ему? Ведь у меня нет ничего, что не получил бы я из Его рук! Ведь не могу я сделать ничего, если Он не поможет мне — разве что предать Ему свое сердце и сокровенные глубины своей души, чтобы Он исследовал ее и господствовал в ней. Этого и желаю я всем своим сердцем. К этому я готов — чтобы Бог позволил мне пить из Своего источника, как и всем, кто любит Его.

58

Поэтому я молюсь Богу, чтобы не дал Он мне оставить народ Ирландии — Его народ, который Он собрал со всех концов земли. И еще я молюсь, чтобы Бог дал мне силы доказать свою верность — представить себя Ему достойным, делателем неукоризненным, и оставаться таким, пока не придет мое время отойти к Нему.

59

И если я действительно подражал не злу, но добру ради Бога, Которого так люблю — тогда пусть Он даст мне пролить свою кровь среди этого народа ради Своего имени. Пусть мое тело останется непогребенным, пусть псы или дикие звери разорвут его на части — я знаю, если в этом жребий мой, то если пожертвую я телом ради души моей, твердо знаю я, что обрету и тело и душу в тот последний день, когда мы все восстанем из мертвых в сверкающих лучах великого и истинного Солнца (Вероятно, в своей проповеди Патрик бил друидов их же оружием, используя кельтский языческий культ поклонения солнцу и объясняя христианские истины так, чтобы они были понятны язычникам. Так в этом отрывке, а также в следующем, Иисус — истинное и вечное Солнце — превосходнее обычного солнца, которому поклоняются язычники. Вероятно, от этой традиции (использования культ солнца для проповеди Евангелия) привело к появлению кельтского креста — переплетенных креста и круга, символизирующего солнце. Согласно одной из легенд, Патрик, проповедуя на месте бывшего капища, где стоял большой каменный круг, вместо того, чтобы разрушить языческий символ, водрузил перед ним крест. Независимо от того, насколько Патрик принимал участие в создании кельтского креста, традиция соединять крест и круг обозначает победу христианства над язычеством при сохранении многого из культуры последнего. А традиция эта исходит именно от Патрика). , в славе Иисуса Христа, нашего и моего Спасителя. Дети Живого Бога и сонаследники Христу, мы будем изменены по образу Христа, ведь «через Христа, со Христом и во Христе» мы будем царствовать в будущем веке.

60

И солнце, которое каждый день восходит в небо по Божьему повелению, не будет сиять вечно, и красота его однажды исчезнет. Те же идолопоклонники, которые поклонятся солнцу вместо Истинного Бога погибнут и будут наказаны. Но мы, все те, кто верит в истинное Солнце, в истинный Свет, Который есть Иисус Христос, никогда не умрем и будем жить вечно.

Ведь и Христос наш, наше Солнце, никогда не умрет, но пребывает вовек и царствовал с Богом–Отцом Всемогущим, и с Духом Святым прежде начала времен, царствует доныне, и будет царствовать во веки веков. Аминь.

61

А теперь послушайте меня еще немного. Снова и снова я буду говорить свою исповедь, и снова в истине слова и с радостью в сердце свидетельствую я пред Богом и Его святыми ангелами, что никогда не искал я своей корысти в проповеди Благой Вести. И когда решил я вернуться в страну, из которой прежде бежал с таким трудом, не было у меня другой ревности кроме Евангелия и его обетований о вечном спасении.

62

И прошу я всех, в ком живы вера и страх Господень, и кто решится прочесть писания Патрика, последнего грешника и последнего неуча, который написал их, будучи в Ирландии — пусть никто не поставит мне в заслугу, если я хорошо и правильно писал и проповедовал о Боге. Поверьте мне: этот мой труд, как и все труды, совершенные мною в Ирландии — исключительно дар Божий.

Вот и вся моя исповедь. Вот все то, что Господь положил в мое сердце написать вам, прежде, нежели я умру.

Текст переведен по изданию: The Confession of Saint Patrick. New York: Doubleday, 1998, translation by John Skinner.