Таинства исцеления, служения и любви

Иларион (Алфеев)

Новая книга владыки Илариона адресована простым верующим и тем, кто только готовится воцерковиться. Для чего нужны покаяние и исповедь? Как исцелиться и преодолеть грех? В чем смысл таинств священства и супружества?

Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви

Введение

Настоящая книга продолжает разговор о Таинствах, начатый в книгах «Как прийти в Церковь» и «Главное таинство Церкви». В первой из них я говорил о Таинствах Крещения и Миропомазания, которые совершаются над каждым человеком, становящимся членом Церкви. Во второй книге говорилось о Евхаристии как «Таинстве Таинств» – сердцевине духовной жизни всей Церкви и каждого христианина. Теперь мы поговорим о других четырех церковных таинствах: Покаянии (Исповеди), Священстве, Браке (Венчании) и Елеосвящении (Соборовании). Два из них (Покаяние и Елеосвящение) являются Таинствами исцеления, так как направлены на врачевание души и тела. Брак – это Таинство любви, потому что в браке два человека становятся «единой плотью». А Священство – это Таинство служения, ибо в нем человек поставляется на одно из ответственных церковных служений, становясь епископом, священником или диаконом.

В православном словоупотреблении Таинством называется одно из священнодействий, в которых благодать Святого Духа подается верующему. Сущность всякого Таинства заключается в преложении ((μεταληψις) изменении, превращении чего-то одного во что-то другое: хлеба и вина в Тело и Кровь Христа, состава из благовонных масел в святое миро и т. д. Одновременно в Таинстве происходит преложение того, кто участвует в нем: в Крещении человек прелагается из ветхого в нового, рождаясь заново; в Евхаристии он прелагается в члена тела Христова, соединяясь со Христом. Как говорится в Великом каноне, «идеже бо хощет

Бог, побеждается естества чин». Там, где Бог хочет, происходят сверхъестественные события: Савл становится Павлом, Иона изводится из «чрева китова», Моисей проходит через море по суху, умерший Лазарь воскресает, Мария Египетская из блудницы превращается в великую праведницу. Ибо, по словам Спасителя, «человекам это невозможно, Богу же все возможно» (Мф. 19:26).

Таинства приоткрывают перед человеком реальность иного мира и способствуют его духовному перерождению. Об этом говорит Николай Кавасила:

«Посредством Таинств, как бы посредством оконцев, в мрачный мир проникает солнце правды и умерщвляет жизнь, сообразную с этим миром, и восстанавливает жизнь сверхмирную» [1] . Для того чтобы соединиться с Христом, верующему необходимо «усовершаться Таинствами, омываться, помазываться, наслаждаться святой трапезой. К совершающим это приходит Христос и водворяется в них, и соединяется с ними, и исторгает из нас грех, и влагает Свою жизнь и силу, и делает общниками Своей победы» [2] .

...

Таинства открывают человеку путь к обожению.

Принадлежащее Главе [3] делается и нашим. Посредством воды мы превращаемся в безгрешных, посредством мира участвуем в Его благодеяниях, посредством трапезы живем одной с Ним жизнью, и в будущем мы – боги через Бога и наследники одного и того же с Ним, царствующие в одном с Ним царстве, если только добровольно не ослепим себя в этой жизни и не раздерем царский хитон. Ибо с нашей стороны только то требуется для получения блаженной жизни, чтобы сохранять дары и соблюдать благодеяния и не сбрасывать венец, который сплел для нас Бог со многим путом и трудом. Такова жизнь во Христе, которую поддерживают Таинства [4] .

Сам термин «таинство» (μυστηριον) у святых отцов употребляется не столько для обозначения священнодействий, сколько для указания на «таинство спасения» в более широком смысле. Так, например, Григорий Нисский говорит о «таинстве христианства» [5] , имея в виду всю совокупность христианского Предания.

Большинство церковных Таинств генетически связано с Евхаристией: в византийский период эти Таинства, как правило, не отделялись от Евхаристии. Чин Крещения и миропомазания завершался Евхаристией; рукоположение во все священные степени происходило (и до сих пор происходит) во время Евхаристии; Таинство брака также выросло из благословения, которое епископ преподавал брачующимся во время Евхаристии. Ни одно из этих таинств не воспринималось как «частное» богослужение, как «треба», которая может быть совершена в отрыве от евхаристической общины.

Впоследствии некоторые Таинства (например, Брак) отделились от Евхаристии, однако сохранили следы связи с ней. Сохранилось и понимание Таинства как «соборного» действия, даже если оно совершается вне Евхаристии и вне храма, как, например, Таинство Елеосвящения, которое может совершаться на дому. В последнем случае в лице семи священников, которые, согласно уставу, должны совершать это Таинство, Церковь сама приходит в дом к больному, не способному прийти в храм.

Чинопоследования большинства таинств и обрядов содержатся в книге, называемой по-славянски Требник (от славянского слова «треба», обозначающего богослужение, совершаемое по определенному конкретному поводу). Единой редакции Требника не существует, и состав книги варьируется в зависимости от места и времени издания. Полная редакция Требника называется Большим Требником. Малый Требник, представляет собой сокращенную редакцию Большого Требника и имеет наиболее широкое употребление.

Глава 1 Таинство Покаяния (исповедь)

Началом христианской жизни, началом, которое мы должны полагать ежедневно, является покаяние. Слова Иоанна Предтечи: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3:2) – обращены к каждому из нас. Эти слова нужно понимать не в том смысле, что Царство Божие приблизилось хронологически, но в том смысле, что оно всегда рядом с нами, оно всегда готово прийти и приходит к нам. В конечном итоге, самое главное – это то, что происходит в нашем сердце. Самый главный духовный внутренний процесс – процесс покаяния, который происходит в глубинах нашего сердца.

В христианской традиции понятие «покаяние» имеет очень широкий смысл: оно не исчерпывается идеей осознания греховного поступка и раскаяния в нем. Покаяние – это целая духовная система, которая включает в себя ежедневный самоанализ, сожаление о содеянных грехах и допущенных греховных мыслях, постоянную работу над собой с целью духовного самосовершенствования, непрестанное стремление к доброделанию.

Церковь призывает нас не к тому, чтобы мы были мрачными, посвятили всю свою жизнь оплакиванию своих недостатков, грехов и того, что мы в прошлом сделали или не сделали. Церковь зовет нас всегда, ежедневно и ежечасно к тому, чтобы мы становились лучше. Ради этого Господь привел нас в Церковь, ради этого Церковь зовет нас на путь покаяния.

Церковь зовет нас к покаянию, к сосредоточению, к тому, чтобы мы задумались о смысле своей жизни. Ради чего мы живем? Кому мы поклоняемся? Кому мы служим?

Действительно ли мы служим единому Богу или мы служим богатству? Действительно ли мы слушаемся голоса Божия и исполняем заповеди Божии или же слушаемся голоса своих похотей и исполняем собственные греховные желания? И если мы не живем по заповедям Божиим, то нужно, чтобы мы обратились к Богу, покаялись и стали на путь исправления. Церковь дает нам новые силы для того, чтобы мы духовно возрастали, восходили «от силы в силу», все более и более распрямляясь, все меньше вспоминая о земле, все больше обращаясь к небу. Чем ближе человек к Богу, тем больше он чувствует свою греховность, но одновременно возрастает в нем и ощущение близости Божией. И тогда покаяние становится радостью – как выздоровление после долгой болезни, как распрямление после многих лет уродливой сгорбленности.

Господь создал нас для того, чтобы мы прошли некий путь. Этот путь для верующего человека является путем к Богу. И путь к Богу является непременно и всегда путем покаяния. Господь призывает нас к тому, чтобы мы исследовали свою жизнь, всматриваясь в свое прошлое, приносили покаяние за совершенные грехи и старались избежать в будущем тех злых дел, которые совершили. Господь призывает нас к деятельному покаянию, а это значит, что мы должны не только копаться в себе и думать о том, что мы когда-то сделали в прошлом, но что мы должны своими добрыми делами исправлять то злое, что вольно или невольно совершили. И в этом мы должны подражать ветхозаветным праведникам, которые являют пример исполнения заповедей Божиих.

Покаяние и исповедание грехов в Ветхом и Новом Завете

Со времен Ветхого Завета покаяние было связано с богослужебным культом. Одним из важнейших установлений ветхозаветного культа был «великий день очищения» (Йом Киппур), когда совершались специальные богослужебные обряды, цель которых заключалась в очищении от греха. В этот день приносились жертвы за грех, имевшие очистительный смысл. Важным атрибутом дня очищения был «козел отпущения», которого не сжигали на костре, но отправляли в пустыню, куда он должен был унести с собой все грехи Израиля: «И возложит Аарон обе руки свои на голову живого козла, и исповедает над ним все беззакония сынов Израилевых и все преступления их и все грехи их, и возложит их на голову козла и отошлет с нарочным человеком в пустыню. И понесет козел все беззакония их в землю непроходимую» (Лев. 16:21–22).

Помимо этого символического ежегодного акта, существовало множество предписаний относительно индивидуальных актов покаяния после совершения греховных поступков. Вот одно из них:

Если мужчина или женщина сделают какой-либо грех против человека, и чрез это сделают преступление против Господа, и виновна будет душа та: то пусть исповедаются во грехе своем, который они сделали, и возвратят сполна то, в чем виновны, и прибавят к тому пятую часть и отдадут тому, против кого согрешили. Если же у него нет наследника, которому следовало бы возвратить за вину: то посвятить это Господу; пусть будет это священнику, сверх овна очищения, которым он очистит его (Числ. 5:6–8).

...

Здесь акт покаяния включает в себя три элемента: исповедание греха, то есть осознание его и признание в нем; исправление греха путем совершения противоположного ему доброго поступка; участие священника, который очищает согрешившего при помощи жертвы.

Одной из функций священника и основной миссией пророка в Ветхом Завете было призывать людей к покаянию. Когда Давид согрешил, взяв себе в жены чужую жену и убив ее мужа, к нему был послан пророк Нафан, который при помощи притчи привел Давида к покаянию (2 Цар. 11–12). И в иудейской, и в христианской традиции Давид стал символом покаяния, а написанный им 50-й псалом воспринимается как самая сильная покаянная молитва, когда-либо созданная человеком. В Православной Церкви 50-й псалом принято читать несколько раз в день – на общественном богослужении и на домашней молитве.

Призывами к покаянию – как индивидуальному, так и коллективному – наполнены книги пророков. Книга пророка Исаии начинается патетической речью, в которой Бог говорит о том, что жертвы и всесожжения, не сопровождающиеся изменением образа жизни, неугодны ему; жертвой, угодной Богу, является исправление жизни, добрые дела; если происходит сознательное обращение к добру, тогда Бог очищает человека от греха (Ис. 1:11–18).

Обращение, таким образом, является синонимом покаяния. Греческое слово μετανοια, переводимое как «покаяние», буквально означает «изменение ума», «изменение образа мысли», в более широком плане – изменение образа жизни, обращение от зла к добру. Призыв к покаянию, с которого началась проповедь Иоанна Крестителя, был призывом к изменению образа жизни, духовному обращению, нравственному перерождению. Раскрывая смысл собственных слов «сотворите достойные плоды покаяния» (Лк. 3:8), Иоанн Креститель говорил: «У кого две одежды, тот отдай неимущему, и у кого есть пища, делай то же». Мытарям Иоанн заповедовал ничего не требовать сверх положенного, воинам – никого не обижать, не клеветать и довольствоваться своим жалованьем (Лк. 3:10–14). Призыв к покаянию был призывом к отказу от греховных поступков и к добродетельной жизни.

Исповедание грехов является отправным пунктом пути покаяния как обращения от греха к добродетели. Без исповедания грехов невозможно духовное очищение и перерождение. Крещение Иоанна, которое было Крещением покаяния и очищения, сопровождалось исповеданием грехов (Мф. 3:6). После воскресения Христа, когда Церковь начала распространяться и принимать в себя новых верующих, их вступление в Церковь сопровождалось исповеданием грехов: «Многие же из уверовавших приходили, исповедуя и открывая дела свои» (Деян. 19:18).

Таким образом, с самого начала истории христианской Церкви Крещение было связано с исповеданием грехов. В послании апостола Иоанна Богослова читаем: Если исповедуем (ομολογουμεν) грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды (1 Ин. 1:9). Апостол Иаков говорит: Признавайтесь друг перед другом в проступках (Иак. 5:16). Более точен славянский перевод: «Исповедуйте (εςομολογεισθε) друг другу согрешения (παραπτωματα) ваши». Речь здесь идет не просто о частной беседе, в ходе которой один христианин мог признаться перед другим в совершении проступка. Речь, вероятно, идет об акте литургического характера, происходящем во время собрания общины. «Друг перед другом» значит «в церкви», в собрании. Это подтверждают слова из «Учения 12 апостолов» (Дидахи): «Исповедуй в церкви свои грехопадения» [6] . В другом месте «Дидахи» исповедание грехов прямо увязывается с Евхаристией: «В день Господень, собравшись вместе, преломите хлеб и поблагодарите, исповедовав прежде свои грехопадения, дабы ваша жертва была чистой» [7] .

Акт покаяния, помимо исповедания грехов, включал в себя их отпущение. В ветхозаветном культе отпущение грехов происходило через священника и пророка; в Церкви Нового Завета оно стало происходить через апостолов. В Кесарии Филипповой Иисус говорит Петру: И дам тебе ключи Царства Небесного; и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах (Мф. 16:19). Спустя некоторое время, находясь в Капернауме, Иисус говорит всем апостолам: Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе (Мф. 18:18). Власть «вязать и решить» имеет более всеобъемлющий характер, чем отпущение грехов: по сути речь идет о власти управления церковной общиной. Тем не менее отпущение грехов является одной из несомненных составляющих этой власти.

После Своего воскресения Иисус Христос говорит конкретно об отпущении грехов: Сказав это, дунул и говорит им: Примите Духа Святого. Кому отпустите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Пн. 20:22–23). Слова Евангелиста показывают, что отпущение грехов совершается через апостолов при содействии Святого Духа. Точнее, Святой Дух совершает отпущение грехов при посредстве апостолов. Об этом пишет Кирилл Александрийский: «Имеющим уже в себе божественного и Господнего Духа надлежит быть и властными отпускать грехи кого-либо и удерживать, на ком захотят, как скоро в них вселился Дух Святой, отпускающий и удерживающий по Своей воле, хотя бы и через людей совершалось это дело» [8] .

Покаяние в древней Церкви

В Церкви послеапостольского периода власть «вязать и решить» была усвоена преемникам апостолов – епископам. Игнатий Богоносец во II веке пишет: «Всем кающимся Бог прощает, если они прибегнут к единению Божию и к синедриону епископа. Верую благодати Иисуса Христа, что Он разрешит вас от всяких уз» [9] . ВIII веке Фирмилиан, епископ Кесарийский, пишет Киприану Карфагенскому: «Власть отпускать грехи дарована апостолам и Церквам, которые основали они, будучи посланы Христом, и епископам, которые наследовали им по преемству» [10] . О том же говорит и сам Киприан: «Грешники и в меньших грехах должны приносить покаяние в узаконенное время, сообразно чиноположению совершать исповедь и через воложение руки епископа и клира получать право на общение» [11] . В «Апостольских постановлениях» служение епископа связано с функцией отпущения грехов, которое описывается в терминах суда и правосудия:

Когда предлагаешь слово, сиди в церкви, как имеющий власть судить согрешивших… Итак, суди, епископ, с властью, как судит Бог; но кающихся принимай, ибо Бог есть Бог милости. Согрешающих укоряй, неисправляющихся убеждай пребывать в добре, кающихся принимай, ибо Господь Бог обещал дать кающимся оставление согрешений их. Так, через Иезекииля Он говорит: Живу Я, говорит Г осподь Бог: не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был. Обратитесь от злых путей ваших; для чего умирать вам, дом Израилев (Иезек. 33:11). Здесь слово Божие облагонадежило согрешивших, что если они покаются, то будут иметь надежду на спасение, чтобы, отчаявшись, не предались беззакониям, но, имея надежду на спасение, обратились и оплакивали грехи свои перед Богом, и каялись от сердца, умилостивляя Его, и получили от Него, как от благого Отца, прощение [12] .

...

Процедура возвращения в Церковь согрешившего (очевидно, тяжким грехом) описывается следующим образом. Сначала епископ изгоняет его из храма, и диаконы вне храма допрашивают его, а потом возвращаются к епископу и ходатайствуют о согрешившем. Епископ приказывает ему войти и расспрашивает о содеянном грехе. После этого он назначает ему пост на две, три, пять или семь недель [13] . Разрешение грехов происходит через возложение рук епископа: «Оплакавшего грех свой, по просьбе за него всей Церкви, принимай и, возложив на него руку, дозволяй ему, наконец, быть в стаде» [14] .

Наряду с епископами власть «вязать и решить» усваивается священниками. Свидетельства об этом в христианской литературе Востока и Запада весьма многочисленны начиная с III века. Они встречаются, среди прочих, у Оригена, Киприана Карфагенского, Василия Великого, Иоанна Златоуста, Амвросия Медиоланского, блаженного Августина, Кирилла Александрийского:

Если откроем грехи свои не только Богу, но и тем, кто может врачевать не только раны, но и грехи наши, то грехи наши изгладит Тот, Кто сказал: Изглажу беззакония твои, как туман, и грехи твои, как облако (Ис. 44:22) [15] .

Насколько выше по вере… те, которые, хотя не совершили преступление ни через приношение идолам, ни через записи [16] , однако по одному тому, что думали об этом, с болью и искренностью исповедуют это перед священниками Божиими, очищают совесть признанием… и ищут спасительного лекарства для своих малых и легких ран… Пусть каждый исповедует свой грех, пока согрешивший находится еще в этом мире, пока исповедь его еще может быть принята, пока удовлетворение и разрешение, при посредстве священников, угодно Господу [17] .

Желающий исповедать грехи свои – всем ли и кому случится или некоторым должен исповедовать?.. Исповедовать грехи необходимо перед теми, кому вверено домостроительство тайн Божиих. Известно, что и древние кающиеся делали это перед святыми. Ибо в Евангелии написано, что Крестителю Иоанну исповедовали грехи свои (Мф. 3:6), и в Деяниях – апостолам, которыми и крещены были все (Деян. 19:18) [18] .

Обитают еще на земле, а допущены распоряжаться небесным, получили такую власть, какую не дал Бог ни ангелам, ни архангелам. Ибо не ангелам сказано: что вы свяжете на земле. Те имеют власть вязать и начальствующие на земле, но только одни тела, а эта власть касается самой души и восходит до неба, ибо что священники определяют долу, то Бог утверждает горе и Владыка согласуется с мнением своих рабов [19] .

Отец весь суд отдал Сыну (Ин. 5:22). Теперь вижу, что Сын весь суд сей отдал священникам… Священники иудейские имели власть очищать тело от проказы или, скорее, не очищать, а только освидетельствовать очищенных… Священники же Нового Завета получили власть не свидетелями быть очищенных, а очищать, притом не проказу тела, но скверну души [20] .

Ты грешник? Войди в церковь, скажи «я согрешил» и загладь свой грех [21] .

Есть люди, которые считают достаточным для спасения своего исповедовать грехи свои одному Богу… Но ты пригласи к себе священника и исповедуй ему сокровенное твое… Иначе как исполнится повеление Божие, данное и под законом, и под благодатью: «Пойдите покажитесь священникам» (Лк. 17:14; Лев. 14:2)? Как исполнится: «Признавайтесь друг перед другом в проступках» (Иак. 5:16)? Итак, в посредники своих ран вместо Бога употреби пресвитера и открой ему пути свои, и он даст тебе залог примирения [22] .

Кто может отпускать грехи, кроме одного Бога, который также отпускает их через тех, кому дал власть отпускать [23] .

Духоносцы… разрешают или не разрешают грехи, подвергая запрещениям согрешающих чад Церкви и прощая кающихся [24] .

В III веке появляется должность пресвитера-духовника, в задачу которого входит принимать покаяние падших после Крещения. Необходимость в создании такой должности возникла в связи с массовым отпадением от Церкви в гонение императора Деция (250–253) и последующим массовым возвращением отпадших в Церковь. Об этом говорится в «Церковной истории» Сократа Схоластика: «После того как новациане отделились от Церкви и не хотели иметь общение с падшими во время Дециева гонения, епископы присоединили к церковному чину пресвитера-духовника, чтобы падшие после Крещения исповедовали грехи свои перед специально для этого поставленным священником» [25] . Еще более подробно о том же говорит Созомен:

Поскольку совсем не грешить свойственно только природе сверхчеловеческой, и кающимся, даже если бы они часто согрешали, Бог повелел даровать прощение, а между тем для получения прощения надлежало исповедовать грех, что епископам с самого начала, по справедливости, должно было казаться тяжким, – как, в самом деле, объявлять грехи, будто на зрелище, перед собранием всей Церкви? – то для этой цели они назначили пресвитера самой отличной жизни, молчаливого и благоразумного, чтобы согрешившие, приходя к нему, исповедовали ему дела свои, а он, смотря по греху каждого, назначал, что кому надо делать или какое понести наказание, и потом разрешал, предоставив всякому, согласно предписаниям, наказать самого себя [26] .

...

В конце IV века епископ Константинопольский Нектарий отменил должность пресвитера-духовника в Константинополе. Причину отмены этой должности Сократ увязывает со следующей историей. Некая женщина покаялась перед епископом в том, что согрешила с диаконом. Диакон был отлучен от Церкви, но в народе произошло волнение: «негодовали не только на самое преступление, но и на то, что оно навлекло на церковь поношение и обиду». Тогда один священник, Евдемон, родом из Александрии, подал Нектарию совет «отменить пресвитера-духовника и позволить каждому приступать к таинству по суду собственной его совести; ибо только этим способом можно соблюсти церковь от поношения» [27] . Созомен добавляет:

Нектарий лишил виновного степени диаконской и, когда некоторые посоветовали ему дозволить каждому, внимая голосу своей совести и водясь собственным дерзновением, приобщаться святых Тайн, отменил должность пресвитера для кающихся. С того времени так и осталось, ибо древность с ее благочинием и строгостью тогда начала уже, думаю, мало-помалу перерождаться в безразличный и небрежный образ жизни; а прежде, кажется, было меньше грехов – частично по стыдливости тех, которые сами объявляли свои грехи, а частично по строгости поставленных над этим судей [28] .

...

Отметим, что оба историка упоминают об исповедании грехов в связи с Таинством Евхаристии. По их словам, упразднение должности пресвитера-духовника сделало исповедание грехов перед причащением необязательным, и верующие стали приступать к причастию, руководствуясь «судом собственной совести». Должность была учреждена не для регулярной исповеди, а для возвращения к Церкви отпавших от нее через отречение от Христа либо через другие тяжкие грехи. Именно эти грехи закрывали путь к причащению, и именно они нуждались в отпущении и епитимии со стороны духовника.

Почему разглашение женщиной своей связи с диаконом привело к упразднению должности пресвитера-духовника и какая связь между двумя этими событиями, не совсем ясно. Возможно, что пресвитер-духовник должен был донести епископу о случившемся и не донес, либо, наоборот, пресвитер разгласил тайну исповеди, чем вызвал соблазн в народе. Кажется, впрочем, что понятие о тайне исповеди – более позднего происхождения. По крайней мере, в III веке это понятие еще не было четко оформившимся, о чем свидетельствует, в частности, Ориген:

Смотри, как Божественное Писание поучает нас, что не должно таить грех внутри… Только будь осмотрительнее, кому ты должен исповедать свой грех. Отыщи прежде врача, которому ты мог бы открыть причину недуга и который умел бы быть слабым со слабым, плакать с плачущим, который умел бы сострадать и сочувствовать. И если он скажет что-либо и посоветует, то так делай и исполняй. Если он найдет и усмотрит, что недуг твой такой, который должен быть объявлен и исцелен в собрании всей Церкви и что это может послужить к назиданию других и к более успешному твоему врачеванию, то надо исполнить это по должном размышлении и поступить по совету врача [29] .

...

Из этого свидетельства следует, что пресвитер мог объявить публично даже те грехи, которые были названы ему на исповеди.

Означают ли вышеприведенные свидетельства Сократа и Созомена, что до упразднения должности пресвитера-духовника исповедание грехов перед священником было непременным условием причащения? Автор исследования о происхождении Таинства исповеди А. Алмазов считает, что «по воззрению древней (II–III вв.) Церкви требовалось, если не перед каждым причащением, то вообще возможно частая исповедь». Такая исповедь, по его мнению, была частной, или тайной. Своим объектом она имела «грехи только незначительные, неизбежные в будничной жизни человека, в силу несовершенства его духовной природы» [30] .

Здесь, как думается, историк невольно проецирует значительно более позднюю ситуацию на церковную практику II–III веков. Имеющиеся источники не дают достаточных оснований для предположения, что в этот период обязательная исповедь должна была предшествовать причащению. В ранней Церкви причащение происходило за каждой Евхаристией. Сведений же о том, чтобы перед каждой Евхаристией требовалась исповедь, у нас нет, и мы не знаем, как часто исповедовались христиане в ту эпоху.

Нам известно лишь, что формы исповедания грехов в древней Церкви были различными. Во-первых, как уже говорилось, общее исповедание грехов в форме молитвы, читаемой священником, предваряло Евхаристию. В данном случае речь идет именно о молитве, а не об исповеди в смысле откровения грехов. Во-вторых, существовала исповедь перед епископом или перед пресвитером-духовником – вероятно, публичная, в присутствии членов общины. К такой исповеди прибегали христиане, отрекшиеся от Христа или допустившие тяжкие грехи. В-третьих, существовала исповедь тайная, когда кающийся встречался со священником один на один, открывал ему свои грехи и получал разрешение от грехов. В-четвертых, наконец, существовал обычай, по которому один грешник представал перед судом нескольких пресвитеров (или епископа, сидящего в окружении пресвитеров).

На этот обычай, очевидно, намекает автор беседы «О самарянке», приписываемой

Иоанну Златоусту: «Тот кто стыдится открыть раны человеку, а не стыдится грешить перед очами Божиими, и затем не желает ни сознаться в своих грехах, ни покаяться, будет посрамлен в тот день не перед одним и не перед двумя, а перед всей вселенной» [31] . В другом месте, однако, Златоуст говорит:

Почему, скажи мне, ты стыдишься и стесняешься сказать грехи свои? Разве ты говоришь человеку, который станет упрекать тебя? Разве исповедуешься перед равным тебе рабом, который разгласит их? Владыке, промыслителю, человеколюбцу, врачу ты показываешь рану… «Я не заставляю тебя, – говорит Он, – выступать как бы на театральную сцену, в присутствии многих свидетелей. Мне одному расскажи свои тайные грехи, чтобы я излечил рану и избавил тебя от болезни» [32] .

...

Таким образом, признавая наличие публичной исповеди, Златоуст указывает на возможность тайной исповеди и рекомендует кающемуся воспользоваться такой возможностью.

Какие грехи подлежали публичному, какие тайному покаянию? Согласно одному из правил, приписываемых блаженному Иерониму, публичному покаянию подлежат те грехи, которые относятся к общественным правилам и подают плохой пример для других; иные грехи подлежат тайному покаянию – перед одним священником [33] . К числу последних принадлежат, в частности, грехи мысленные. Тертуллиан говорит: «Не только преступные деяния, но и преступные помыслы должны быть предметом раскаяния» [34] . Киприан Карфагенский также призывает к исповеданию мысленных грехов:

И по вере более и по страху лучше те, которые не совершили никакого серьезного преступления, а только лишь помыслили о нем, исповедают однако же это с сокрушением и в простоте перед иереями Божиими, раскрывают совесть свою, полагают перед ними бремя души своей, ищут спасительного врачевства даже для малых и неопасных ран… Прошу вас, возлюбленнейшие братья, да исповедуем каждый свой грех, доколе согрешивший находится еще в этой жизни, когда исповедь его может быть принята, когда удовлетворение и отпущение, совершаемое священниками, угодно пред Господом [35] .

...

Можно ли говорить о существовании в древней Церкви – в период с I по VI век – исповеди как Таинства в том же смысле, в каком мы говорим о существовании в этот период таинств Крещения и Евхаристии? Думается, что нет. Во-первых, покаянная дисциплина предусматривала разнообразные формы, которые вряд ли возможно свести к понятию одного Таинства. Во-вторых, нам неизвестно, существовало ли до VI века какое-либо чинопоследование исповеди, какой-нибудь ее установленный порядок, включающий чтение определенных молитв. В-треть-их, исповедание грехов перед священником воспринималось лишь как один из способов отпущения грехов, но далеко не единственный [36] . В-четвертых, наконец, ни один богословский трактат этого периода, посвященный Церкви и Таинствам (включая «О церковной иерархии» Дионисия Арегопагита» и «Мистагогию» Максима Исповедника), не упоминает исповедь в качестве отдельного Таинства или обряда.

Тем не менее несомненным фактом является повсеместное существование в описываемый период различных форм исповеди с участием епископа, пресвитера или группы клириков. Эпоху ранней Церкви и эпоху Вселенских Соборов можно признать временем постепенного формирования представления об исповеди как церковном таинстве. Это представление закрепляется с появлением устава совершения исповеди, включающего определенные молитвы и священнодействия.

Чинопоследование исповеди

Составление устава совершения Таинства исповеди приписывается в греческих и славянских рукописях патриарху Константинопольскому Иоанну Постнику (†595). Вопрос о степени реального участия этого патриарха в составлении устава остается открытым: возможно, что он лишь кодифицировал употреблявшиеся в его время молитвы, составив их в единое чинопоследование [37] . Это чинопоследование продолжало развиваться в течение всего второго тысячелетия. Существуют его полные и сокращенные редакции. Вообще же различных его редакций в греческой и русской рукописных традициях так много, и отдельные редакции столь существенно отличаются одна от другой, что сделать их подробный обзор не представляется возможным.

Некоторые редакции, в частности, включали чтение псалмов 6, 24 и 50, затем 31, 69 и 101. После псалмов читались покаянные тропари. Затем священник и кающийся делали три поклона, после чего священник обращался к кающемуся со словом увещания. Далее кающийся произносил: «Исповедаю Тебе, Отче, как Господу Творцу неба и земли, все тайное сердца моего». Священник целовал исповедника и клал его руку на свою шею. Затем он спрашивает кающегося, совершил ли тот те или иные грехи. При ответе исповедника на каждый вопрос священник произносил: «Бог да простит тебе». По окончании исповеди священник говорил: «Господь и Бог наш Иисус Христос да простит тебе все, что ты исповедал моему иедостоинству перед лицом Его». Затем священник читал несколько молитв о прощении грехов принесшего покаяние, произносил поучение, и читались отрывки из книги пророка Иезекииля (18:21–28) и из Евангелия от Луки (5:1 – 10). В завершение чина исповеди читалось «Трисвятое по Отче наш» с покаянными тропарями, священник и исповедник совершали вместе сорок поклонов, и произносился отпуст [38] .

Сокращенные изводы того же устава предусматривают чтение псалмов 50 и 69 либо только псалма 69; некоторые вообще опускают псалмы. Количество и состав молитв, входящих в сокращенные изводы, существенно различаются от одной рукописи к другой. Вопросы, задаваемые исповедникам, также бывают более подробными или более краткими [39] . В некоторые чины исповеди входила также ектения, произносившаяся, как правило, в начале чинопоследования [40] .

Некоторые редакции чинопоследования содержат молитвы, чередующиеся с псалмами. Одна из рукописей X века приводит следующий чин. Начальный возглас: «Благословен Бог наш» [41] , Трисвятое по Отче наш, «Господи, помилуй» 40 раз. Далее трижды: «Агнче Божий, Сыне Отечь, вземляй грех мира (помилуй нас)». Затем трижды: «Помилуй нас, Боже Спасителю наш». Далее молитвенные возглашения: «Святе святых, Боже, помилуй нас»; «Господи Боже, приими моление наше»; «Пресвятая Владычице Богородице, моли о нас грешных». Подобные же возглашения адресуются поименно всем архангелам и небесным силам, Иоанну Крестителю, пророкам, апостолу Петру и прочим апостолам, мученикам, святителям. Далее следует великая ектения с прошениями о кающемся. Затем тропари «Помилуй нас, Господи, помилуй нас» и шесть молитв, чередующихся с четырьмя псалмами: 6, 102, 69, 99. Из этих шести молитв три – первая, вторая (в сокращенном виде) и шестая – входят в современный чин исповеди. Далее священник «с кротким лицом и тихим голосом» спрашивает кающегося: «Что у тебя, господин брат, во-первых?». Кающийся отвечает: «Исповедаю Тебе, Господи небес, все тайное сердца моего». Затем священник задает вопросы, касающиеся почти исключительно грехов против седьмой заповеди (различных видов прелюбодеяния и блуда). В заключение священник читает три молитвы, в которых испрашивает прощение покаявшемуся грешнику.

Наибольшим разнообразием характеризуются две части исповедного чина: молитвы, произносимые священником, и вопросы, которые священник задает кающемуся.

Общее количество молитв, содержащееся во всех известных греческих и славянских рукописях чина исповеди, достигает 40, однако максимальное количество молитв, входивших в одну редакцию чина, было 8 или 9-Из этих молитв некоторые имели ходатайственный характер, некоторые – разрешительный, иные относились только к определенной категории кающихся (например, к женщинам или больным) [42] .

Что же касается вопросов, задаваемым священником на исповеди, то в этом пункте наблюдалось наибольшее разнообразие. Некоторые уставы дают лишь общие указания относительно того, о чем духовник должен спрашивать кающегося, например: «о вере, о святотатстве, о ереси, о богохульстве, о растлении девства». Другие сосредотачиваются почти исключительно на грехах против седьмой заповеди [43] . Наконец, немалое количество исповедных уставов – как греческих, так и русских – содержит подробные перечни грехов, включая различного рода сексуальные извращения, одно перечисление которых шокировало бы современного читателя [44] . Даже в современных печатных требниках редакции чина исповеди могут существенно отличаться одна от другой. В частности, в некоторые издания включается перечисление грехов, в других оно опускается. Списки грехов в разных изданиях существенно отличаются один от другого.

Современный чин исповеди начинается возгласом «Благословен Бог наш», за которым следует «Трисвятое по Отче наш». Далее, после возгласа, «Приидите, поклонимся» и псалом 50. Затем тропари «Помилуй нас, Господи, помилуй нас», «Господи, помилуй» 40 раз и первая покаянная молитва:

Боже, Спасителю наш, Иже пророком Твоим Нафаном покаявшемуся Давиду о своих согрешениих оставление даровавый, и Манассиину в покаяние молитву приемый, Сам и раба Твоего (имя), кающагося, в нихже содела согрешениих, приими обычным Твоим человеколюбием, презираяй ему вся содеянная, оставляяй неправды, и превосходяй беззакония. Ты бо рекл еси, Господи: хотением не хочу смерти грешника, но яко еже обратитися, и живу быти ему: и яко седмьдесять сед мери цею оставляти грехи. Понеже тако величество Твое безприкладное, и милость Твоя безмерная, аще бо беззакония назриши, кто постоит, яко ты еси Бог кающихся…

...

Боже, Спаситель наш, даровавший оставление прегрешений Давиду, покаявшемуся после обличения пророком Нафаном, и принявший молитву покаяния Манассии! Сам прими по свойственному Тебе человеколюбию и раба Твоего (имя), кающегося о содеянных согрешениях, прощая ему все содеянное, отпуская неправды и презирая беззакония. Ведь Ты, Господи, сказал: Не хочу смерти грешника, но чтобы он обратился и жил; и что надо семь раз по семьдесят прощать грехи. Ибо величество Твое без мерно, и милость Твоя бесконечна. Если же будешь замечать беззакония, кто устоит? Ибо Ты Бог кающихся… [45]

...

Это одна из наиболее древних молитв, входящая, в частности, в изложенный выше чин исповеди по рукописи X века. По мнению А. Алмазова, «эта молитва относится, несомненно, к глубокой христианской древности». Об этом свидетельствуют «простота ее конструкции, влияние ее на текст других молитв, составлявшихся позднее, обязательное присутствие почти во всех уставах и чинопоследованиях исповеди и, наконец, присутствие ее во всех древнейших Евхологиях». Исследователь датирует составление молитвы временем до VI века [46] . Молитва соткана из упоминаний о ветхозаветных примерах покаяния, библейских аллюзий и отдельных фраз из псалмов. Из ветхозаветных примеров покаяния упомянута история Давида и Нафана, а также молитва царя Манасии.

Вторая молитва чина также весьма древнего происхождения, так как встречается в ранних уставах исповеди. Кроме того, она встречается в чинопоследовании Литургии апостола Иакова в качестве заключительной [47] . Эта молитва также содержит библейские аллюзии, однако здесь упоминаются эпизоды из Нового Завета:

Господи Иисусе Христе, Сыне Бога Живаго, пастырю и агнче, вземляй грех мира, иже заимования даровавый двема должникома, и грешнице давый оставление грехов ея, Сам, Владыко, ослаби, остави, прости грехи, беззакония, согрешения вольная и невольная, яже в ведении и не в ведении, яже в преступлении и преслушании бывшая от рабов Твоих сих [48] , и аще что, яко человецы плоть носяще и в мире живуще, от диавола прельстишася. Аще же в слове, или в деле, или в ведении, или в неведении, или слово священническое попраша, или под клятвою священническою быша, или под свою анафему падоша, или под клятвою ведошася, сам яко благ и незлобивый Владыко, сия рабы Твоя словом разрешитися благоволи, прощаяй им и свою их анафему, и клятву, по велицей Твоей милости. Ей, Владыко Человеколюбче Господи, услыши нас, молящихся Твоей благости о рабех Твоих сих, и презри яко многомилостив прегрешения их вся, измени их вечныя муки. Ты бо рекл еси, Владыко: елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси, и елика аще разрешите на земли, будут разрешена на небеси…

...

Господи Иисусе Христе, Сын Бога живого, Пастырь и Агнец, взявший грех мира, простивший долг двух должников и простивший грешнице ее грехи. Ты, Владыко, ослабь, оставь, прости грехи, беззакония, согрешения вольные и невольные, осознанные и неосознанные, совершенные по преступлению и непослушанию этими рабами Твоими. И то, что они совершили как отягощенные бренной плотью, живуще в мире и прельщенные дьяволом, словом или делом, в ведении или неведении, или нарушили священническое слово, или оказались под священнической клятвой, или нарушили свое обещание, или прокляли себя: Ты, благой и кроткий Владыка, благоволи словом разрешить этих рабов Твоих, прощая им по великой Твоей милости и собственные их клятвы и проклятия. Владыка человеколюбивый Господь, услышь нас, молящихся рабах, и прости, как многомилостивый, все их прегрешения, избавь их от вечной муки. Ибо Ты сказал, Владыка: Что свяжете на земле, будет связано на небесах, и что разрешите на земле, будет разрешено на небе…

...

Молитва начинается ссылкой на притчу о двух должниках и на прощение, дарованное Христом грешнице (Лк 7:36–50). В молитве упоминаются четыре категории грехов: грехи, беззакония, согрешения и прегрешения. Особый акцент делается на грехи, связанные с клятвой и проклятием. Молитва носит ходатайственный и разрешительный характер (сходная по содержанию молитва читается над гробом умершего в качестве разрешительной).

Затем священник обращается к кающемуся со словами, в которых подчеркивается, что исповедь кающегося принимает Сам Христос; священник – лишь свидетель. Этот образ очень важен для понимания роли священника в таинстве исповеди: его роль вспомогательная, он лишь присутствует на исповеди в качестве свидетеля, но не ему приносится исповедь, и не он дает отпущение грехов. В молитве используется традиционный образ Церкви как «врачебницы» – больницы, где с помощью священника-врача кающиеся получают исцеление от недугов. Подчеркивается также, что намеренное сокрытие греха усугубляет тяжесть греха:

Се чадо, Христос невидимо стоит, приемля исповедание твое, не осрамися, ниже убойся, и да не скрыеши что от мене: но не обинуяся рцы вся, елика соделал еси, да приимеши оставление от Господа нашего Иисуса Христа. Се и икона Его пред нами: аз же точию свидетель есмь, да свидетельствую пред Ним вся, елика речеши мне: аще ли что скрыеши от мене, сугуб грех имаши. Внемли убо: понеже бо пришел еси во врачебницу, да не исцелен отыдеши.

...

Вот, чадо, Христос невидимо стоит, принимая твою исповедь. Не стыдись, и не бойся, и не скрой чего-либо от меня; но без сомнения говори все, что сделал, и получишь прощение от Господа нашего Иисуса Христа. Вот и икона Его перед нами, я же – только свидетель, чтобы свидетельствовать перед Ним обо всем, что ты сказал мне. Если же что-нибудь скроешь от меня, будет тебе двойной грех. Поэтому будь внимательным, чтобы, придя в больницу, не уйти неисцеленным.

...

После этого начинается беседа кающегося со священником, которая в современной практике может иметь различные формы. Некоторые предпочитают на исповеди обращаться к Богу или начинают исповедь формулировкой «Исповедую Тебе, Господу Богу моему, и тебе, честный отче, вся согрешения моя, вольная и невольная». Иногда в исповеди используется перечень грехов из

«Исповедания грехов повседневного», входящего в состав вечерних молитв. Некоторые пользуются пособиями для подготовки к исповеди и разного рода вспомогательной литературой, содержащей списки грехов. Достаточно распространенной является форма построения исповеди по десяти заповедям Закона Моисеева: грехи классифицируются в соответствии с этими заповедями. Иногда для той же цели используются Заповеди Блаженства. Некоторые исповедуют сначала грехи против Бога, затем грехи против самого себя, затем грехи против ближних.

Исповедь может совершаться в форме вопросов священника и ответов кающегося. Эту форму, несмотря на то, что именно ее предписывают древние чины исповеди, вряд ли возможно признать удачной. Она может быть необходимой в некоторых случаях – когда, например, человек пришел на исповедь впервые и не знает, с чего начать, или вообще имеет слабое представление о том, что является грехом, а что нет. В этом случае священник может задать некоторые наводящие вопросы. В других же случаях использование вопросо-ответной формы приводит к тому, что священник должен как будто «догадываться» о грехах, которые мог совершить кающийся, или задавать ему вопросы о грехах, которые тот не совершал.

Очень распространенной формой исповеди является свободная беседа со священником, в ходе которой кающийся своими словами, без использования каких-либо дополнительных пособий и без наводящих вопросов, рассказывает о совершенных грехах. Священник при этом слушает исповедь молча или в необходимых случаях делает краткий комментарий. Некоторые священники после каждого исповеданного греха говорят «Бог простит».

Насколько подробной должна быть исповедь? Она не должна превращаться в подробный рассказ об обстоятельствах, при которых был совершен тот или иной грех, поскольку Богу они известны, а священника они интересовать не должны. Предметом исповеди должен быть сам грех, который исповедник называет и в котором раскаивается. Исповедь не должна включать рассказы о грехах других людей, жалобы на их поведение. На исповеди кающийся не должен оправдывать себя в совершенных грехах; напротив, грехи нужно исповедовать в духе самоукорения и самоосуждения.

Можно ли во время исповеди спрашивать советы духовника? Очевидно, это возможно в заключительной части исповеди или по окончании исповеди. Однако исповедь не должна превращаться в пастырскую беседу: «Важно различать исповедь от духовной беседы, которая может совершаться и вне Таинства, и лучше, если совершается отдельно от него, так как беседа, хотя и о духовных предметах, может рассеять, расхолодить исповедующегося, вовлечь в богословский спор, ослабить остроту покаянного чувства» [49] . Для беседы с прихожанином на духовные или житейские темы священнику следует выделять особое время – после богослужения или отдельно от него.

Насколько подробным должен быть рассказ о грехах против седьмой заповеди? «Грехи против седьмой заповеди» – эвфемизм, употребляемый для обозначения всех грехов, связанных с половой жизнью (сюда входят блуд, прелюбодеяние, супружеская измена, сексуальные извращения и т. д.). Священнику не следует подробно расспрашивать кающегося на эти темы, а кающемуся не следует сообщать о своих грехах в подробностях. В 1998 году Священный Синод Русской Православной Церкви постановил «напомнить пастырям о необходимости соблюдения особого целомудрия и особой пастырской осторожности при обсуждении с пасомыми вопросов, связанных с теми или иными аспектами их семейной жизни» [50] .

После того как исповедующийся сказал все, что хотел, священник может обратиться к нему со словом назидания или назначить епитимию – наказание за совершенные проступки. Древние канонические правила предписывали весьма строгие епитимии за различные грехи, вплоть до отлучения от причастия на несколько лет. В настоящее время столь строгие епитимии не применяются, поскольку пастырская практика основывается на иных установках, чем в эпоху Вселенских Соборов, и покаянная дисциплина весьма отличается от той, что существовала много веков назад. Сегодня, например, многолетнее воздержание от причащения не воспринимается как педагогическая мера, могущая оказать положительное влияние на нравственность согрешившего. Скорее, наоборот, недопущение к причастию может отдалить или полностью оттолкнуть человека от Церкви. Не допускаются к причастию лишь те лица, чей образ жизни не соответствует православному каноническому праву.

Когда исповедь окончена, священник читает молитву о прощении грехов кающегося и о воссоединении его с Церковью. В христианской традиции грех воспринимается как в некотором смысле отпадение от Церкви, поэтому покаяние есть возвращение в Церковь, воссоединение с ней:

Господи Боже спасения рабов Твоих, милостиве, и щедре, и долготерпеливе, каяйся о наших злобах, не хотяй смерти грешника, но еже обратился и живу быти ему. Сам и нынеумилостивися о рабе Твоем и подаждь ему образ покаяния, прощение грехов и отпущение, прощая ему всякое согрешение, вольное же и невольное; примири и соедини его святей Твоей церкви, о Христе Иисусе Господе нашем…

...

Господи Боже, Спаситель рабов Твоих, милостивый, щедрый и долготерпеливый, сожалеющий о наших злых поступках, не хотящий смерти грешника, но чтобы он обратился и жил, Ты сейчас умилосердись над рабом Твоим и подай ему чувство покаяния, прощение грехов и освобождение от них, прощая ему всякое согрешение вольное и невольное. Примири его и присоедини к святой Твоей Церкви, через Иисуса Христа, Господа нашего…

...

Далее священник возлагает епитрахиль на голову исповедующегося и, совершая рукой крестное знамение над его головой, произносит разрешительную молитву:

Господь и Бог наш Иисус Христос, благодатию и шедротами твоего человеколюбия, да простит ти, чадо (имярек), вся согрешения твоя: и аз, недостойный иерей, властию Его мне данною, прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь.

...

Господь и Бог наш Иисус Христос, по благодати и милостям Своего человеколюбия, да простит тебе, сын (дочь), все согрешения твои, и я, недостойный иерей, Его властью, данной мне, прощаю и разрешаю тебя от всех грехов твоих, во имя Отца и Сына, и Святого Духа. Аминь.

...

Эта разрешительная формула впервые появилась в середине XVII века в киевском Требнике митрополита Петра Могилы. Оттуда она перекочевала в московский Требник 1671 года и с тех пор печатается во всех русских требниках. Между тем в последовании исповеди, принятой в Греческой Церкви, эта разрешительная формула отсутствует. Причиной расхождения между греческой и русской практиками является тот факт, что митрополит Петр Могила заимствовал приведенную формулу из латинских сакраментариев, где разрешение грехов давалось священником от первого лица: «Я разрешаю тебя от грехов твоих во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь». В появлении данной разрешительной формулы в русских требниках исследователи видят прямое влияние латинского учения о Таинствах, согласно которому Таинство совершается при помощи той или иной формулы. Отсутствие такой формулы в русских требниках, очевидно, смущало митрополита Петра Могилу, чье собственное понимание таинств, как мы видели выше, было основано на латинских богословских посылках, и потому он посчитал нужным внести эту формулу в требник

В наиболее древних чинах исповеди разрешение грехов дается в виде молитвы, обращенной к Богу: священник просит Бога простить согрешения кающегося. В то же время встречаются и формулы разрешения, обращенные к самому исповеднику. В греческой рукописи X века имеется такая формула: «Владыка и Господь наш Иисус Христос да простит тебе все, что ты исповедал Ему пред лицом моим» [51] . В другом греческом евхологии, датируемом XIII веком, священник говорит кающемуся по окончании исповеди: «Прими полное прощение, чадо мое духовное… Сам Господь Бог наш дарует тебе, чадо мое, полное прощение, если что совершил делом, словом и мыслию, через наше ничтожество, молитвами пречистой и преславной владычицы нашей Богородицы, и всех святых, аминь» [52] . В обоих случаях разрешение грехов даруется Богом, а священник лишь свидетельствует об этом.

Разнообразные разрешительные молитвы и формулы встречаются также в славянских требниках. Так, например, в рукописном требнике XI века содержится молитва «на разрешение поста исповеднику, егда сподобится святому сообщению»: «Господи Боже вседержителю, и всемогий и милосердый Боже… да разрешиши от грех раба Твоего сего, общника сотвори и пречистых Твоих Таин» [53] . Молитва, как следует из ее заглавия, читалась после окончания срока епитимии, понесенной кающимся.

Встречается в славянских требниках и такая формула: «На моей выи согрешения твоя, чадо, и да не истяжет тебе о сих Христос Бог, егда придет во славе своей на Суд Страшный» [54] . Эта формула обязана своим происхождением греческому обычаю во время исповеди возлагать руку на шею священнику. В исповеди священник, подобно ветхозаветному «козлу отпущения» (Лев. 16), принимает на себя грехи кающегося, освобождая его тем самым от наказания.

Различие в разрешительных формулах между православным Востоком и латинским Западом некоторые исследователи объясняют расхождением между двумя традициями в вопросе о роли священника в таинстве исповеди. Православное понимание основывается на представлении о том, что грехи прощает Бог, тогда как католическая разрешительная формула подчеркивает власть священника «вязать и решить»: «Дело, конечно, не в том, что эта формула – католического происхождения, а гораздо глубже… – пишет Н.Д. Успенский. – Здесь столкнулись две точки зрения на этот вопрос – мистико-психологическая, присущая святоотеческому богословию, и формально-юридическая, свойственная схоластическому» [55] .

Отвечая на письмо архимандрита Антонина (Капустина) «о разностях между Церквами Греческою и Российскою», митрополит Московский Филарет писал: «Разрешение произносит священник сперва именем Иисуса Христа, потом присовокупляет «и аз разрешаю», но чтобы не приписать ничего своей личности, он говорит «властию Его, мне данною», и еще в духе смирения говорит «и аз недостойный»». На основании этих рассуждений святитель приходит к выводу, что в молитве нет ничего противоречащего духу смирения [56] .

Отметим также, что некоторые греческие евхологии содержат разрешительные формулы, близкие к латинским. В одном из них, датируемом XIV веком, священник по окончании исповеди говорит кающемуся: «Помилует тебя Всесильный Бог и оставит тебе все согрешения». И затем: «Властью, которой обладаю, разрешаю тебя от всех грехов твоих, которые ты мне исповедал, и от тех, которые ты не вспомнил, дабы ты был разрешен от них в нынешнем веке и в будущем» [57] . Как видим, здесь есть и упоминание о власти «вязать и решить», и обращение от первого лица («я разрешаю тебя от грехов»), и даже имплицитное утверждение о том, что власть священника имеет эсхатологическое измерение, простираясь на «будущий век». Можно, конечно, и здесь увидеть следы латинского влияния (XIV век был временем достаточно интенсивных связей между Востоком и Западом), однако никаких доказательств того, что формула была заимствована у латинян, не имеется.

Еще одно расхождение между Востоком и Западом видят в том, что в латинской традиции принято, чтобы священник во время исповеди сидел, а исповедник стоял на коленях. В греческой же и русской традициях и священник, и кающийся, как правило, оба стоят лицом к алтарю. Поза священника в латинской традиции как бы подчеркивает его власть «вязать и решить», тогда как поза священника в восточно-христианской традиции подчеркивает его солидарность с кающимся грешником. Более того, в некоторых чинопоследованиях исповеди содержится и молитва священника о прощении его собственных грехов. Как и при совершении других таинств, участие священника в таинстве исповеди должно и для него самого быть поводом для покаяния, источником исцеления, прощения, примирения с Богом.

Прощаются ли на исповеди все грехи или только названные? Из многочисленных дошедших до нас чинопоследований, – как греческих, так и славянских, как рукописных, так и печатных, – явствует, что на исповеди прощаются все грехи, а не только названные. Ходатайственные и разрешительные молитвы говорят именно о прощении всех грехов: «презираяй ему вся содеянная, оставляяй неправды, и превосходяй беззакония»; «подаждь ему образ покаяния, прощение грехов и отпущение, прощая ему всякое согрешение, вольное же и невольное»; «прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих». В некоторых случаях специально уточнялось, что в категорию «всех» включались также забытые грехи: «разрешаю тебя от всех грехов твоих, которые ты мне исповедал, и от тех, которые ты не вспомнил».

В Православной Церкви исповедь воспринимается как индивидуальная встреча кающегося с духовником. В некоторых приходах, однако, практикуется так называемая «общая исповедь». Выглядит она следующим образом: священник выходит к прихожанам, читает молитвы перед исповедью, а затем сам называет наиболее распространенные грехи, принося в них покаяние от лица верующих. После этого верующие молча подходят под разрешительную молитву. Строго говоря, такая исповедь является профанацией исповеди, поскольку личное покаяние верующего перед Богом при участии священника как свидетеля не может быть заменено коллективным молчаливым покаянием. По возможности, общая исповедь должна быть исключена из приходской практики. В тех же приходах, где священник физически не способен исповедовать каждого прихожанина индивидуально, общая исповедь может проводиться в силу необходимости, однако она не может полностью подменить собой исповедь индивидуальную.

Прямым последствием исповеди должно стать исправление человека, его отказ от тех грехов, в которых он принес покаяние. Святитель Василий Великий пишет:

Не тот исповедует грех свой, кто сказал «согрешил я» и потом остается во грехе, но тот, кто, по слову псалма, обрел грех свой и возненавидел (Пс. 53:3). Какую пользу принесет больному забота врача, если страдающий от болезни крепко держится за то, что разрушительно для жизни? Так нет никакой пользы от прощения неправд делающему еще неправду, и от извинения в распутстве продолжающему жить распутно… Премудрый Домостроитель нашей жизни хочет, чтобы живший во грехах и потом дающий обет восстал к здравой жизни, положил конец прошедшему, и после содеянных грехов сделал некоторое начало, как бы обновившись в жизни через покаяние [58] .

...

В большинстве случаев, однако, люди, приходя на исповедь, каются в тех же самых грехах, в которых они каялись раньше. Иными словами, исправления грехов и отказа от них в результате исповеди, как кажется, не происходит. В таких случаях человек не должен отказываться от исповеди, но, наоборот, вновь и вновь должен прибегать к Таинству покаяния как спасительному лекарству. Сохранилась беседа преподобного Сисоя Великого (IV в.) с одним из монахов, который спросил святого: «Отче, что мне делать? Я пал». Сисой ответил: «Встань». Монах говорил: «Я вставал много раз и снова пал». Святой ответил: «Снова встань». Тогда монах воскликнул: «Так сколько же мне вставать?». Сисой ответил: «До смерти» [59] .

Кроме того, как отмечает священник Александр Ельчанинов, человек не может объективно оценивать свой собственный духовный прогресс; нередко он сам не замечает постепенного исправления грехов, названных на исповеди:

Раскаяние наше не будет полным, если мы, каясь, не утвердимся внутренне в решимости не возвращаться к исповеданному греху. Но, говорят, как это возможно? Как я могу обещать себе и своему духовнику, что я не повторю своего греха? Не будет ли ближе к истине как раз обратное – уверенность, что грех повторится? Ведь опытом своим всякий знает, что через некоторое время неизбежно возвращаешься к тем же грехам; наблюдая за собой из года в год, не замечаешь никакого улучшения… Было бы ужасно, если бы это было так. Но, к счастью, это не так. Не бывает случая, чтобы, при наличии доброго желания исправиться, последовательные исповеди и святое Причастие не произвели бы в душе благодетельных перемен. Но дело в том, что – прежде всего – мы не судьи самим себе; человек не может правильно судить о себе, стал ли он хуже или лучше… Возросшая строгость к себе, усилившаяся зрячесть духовная, обостренный страх греха могут дать иллюзию, что грехи умножились и усилились: они остались те же, может быть, даже ослабели, но мы их раньше не так замечали [60] .

...

Глава 2 Таинство Священства

Церковь Христова продолжает жить и свидетельствовать сегодня, как она свидетельствовала почти две тысячи лет назад. Епископы получают рукоположение по прямому и непрерывному преемству от святых апостолов, а священники и диаконы, как и в ранней Церкви, продолжают сегодня нести свое служение, получив рукоположение от епископов как преемников апостольских.

Божественная благодать, «всегда немощная врачующая и оскудевающая восполняющая», через возложение рук архиерея, делает человека священником Церкви Божией. Священником может стать только тот, кто на это служение призван и поставлен Самим Богом. И каждый священник должен дорожить этим избранием и призванием, благодаря Бога за оказанное ему доверие и за тот великий дар, который он получил.

В настоящем разделе мы рассмотрим историю возникновения и развития Таинства, посредством которого человек возводится в священную степень, становится членом иерархии.

Под Таинством Священства в православной традиции понимаются три чинопоследования: рукоположения в сан диакона, священника и епископа. К этим трем чинопоследованиям примыкают два других: пострижение в чтеца и рукоположение в иподиакона. Чины возведения в сан протодиакона, протоиерея, игумена и архимандрита, а также чин патриаршей интронизации также примыкают к Таинству Священства.

Рукоположение в ранней Церкви. Формирование чинопоследований

Со времен Ветхого Завета возложение рук является жестом, через который благословение Божие передается от одного человека к другому: от старшего к младшему, от отца к сыну, от учителя к ученику. Иаков возлагает руки на своих внуков Ефрема и Манассию со словами: «Бог, перед Которым ходили отцы мои Авраам и Исаак… да благословит отроков сих… и да возрастут они во множество посреди земли» (Быт. 48:14–16). Через возложение рук на Иисуса Навина Моисей передает ему власть над Израилем (Числ. 27:18; Втор. 34:9). Возложение рук используется также для возведения в служение священства: именно через возложение рук происходит посвящение левитов на служение Господу (Числ. 8:10).

Иисус Христос пользовался тем же жестом, когда благословлял детей (Мр. 10:16), когда исцелял людей от болезней (Мр. 8:23; Лк. 4:40; Лк. 13:13). Своим ученикам Иисус заповедует возлагать руки на больных, чтобы они получали исцеления (Мр. 16:18). И апостолы употребляют этот жест как целительный: через возложение рук Анании Павлу возвращается зрение (Деян. 9:12), через возложение рук Павел возвращает здоровье отцу правителя Мальты (Деян. 28:8). Тот же жест используется для передачи дара Духа Святого после Крещения: так Петр и Иоанн передают этот дар самарянам (Деян. 8:17), а Павел – ефесянам (Деян. 19:6). Право передавать Дух Святой через рукоположение апостолы получили от Самого Бога: это право невозможно приобрести иным образом, например, купить за деньги (Деян. 8:18–24).

Нам неизвестно, возлагал ли Христос руки на апостолов, вручая им служение управления, власть «вязать и решить» (Мф. 18:18). Но мы знаем, что сами апостолы эту власть передавали своим преемникам именно через рукоположение. Первое упоминание о том, что поставление на служение совершалось через рукоположение, мы встречаем в рассказе об избрании семи человек, чтобы «пещись о столах»: «их поставили перед апостолами, и они, помолившись, возложили на них руки» (Деян. 6:6). Через возложение рук Павел и Варнава были отделены на апостольское служение (Деян. 13:3).

Сам Павел посредством рукоположения передает дар Святого Духа своему ученику Тимофею. Об этом даре он дважды напоминает Тимофею: «Не неради о пребывающем в тебе даровании, которое дано тебе по пророчеству, с возложением рук священства» (1 Тим. 4:14); «Напоминаю тебе возгревать дар Божий, который в тебе через мое рукоположение» (2 Тим. 1:6). В свою очередь, Тимофей совершает рукоположение над теми, кого он избирает на церковное служение (1 Тим. 5:22).

Таким образом, именно через рукоположение осуществляется то апостольское преемство иерархии, которое является фундаментом церковного бытия. Рукоположение становится тем каналом, через который власть «вязать и решить», данная Христом апостолам, передается от одного епископа другому, из поколения в поколение. И именно наличие апостольского преемства рукоположений становится основным критерием для распознания истинности Церкви, ее отличия от псевдоцерковных и псевдохристианских сообществ.

По учению Церкви, через рукоположение, совершаемое апостолом или епископом, действует Сам Бог: «Возлагает руку человек, а все делает Бог, и именно Его рука касается главы рукополагаемого, если рукоположение совершается, как должно» [61] . Под «должным» рукоположением понимается то, которое совершено с соблюдением необходимых условий, то есть совершено канонически поставленным епископом для конкретной церковной общины.

О том, как рукоположение совершалось в Церкви III века, мы узнаем из «Апостольского предания» святого Ипполита Римского. Согласно этому памятнику, во епископа должен поставляться человек, «избранный всем народом». Когда его кандидатура будет объявлена и принята всеми, он вместе с присутствующими епископами и пресвитерами в воскресный день должен прийти в храм, где епископы «по согласию всех да возложат руки на него, а пресвитеры пусть стоят в молчании». Все присутствующие также должны сохранять молчание, «молясь в сердце, вследствие нисхождения Духа». Один из присутствующих епископов, возлагая руку на посвящаемого, произносит молитву:

Боже и Отче Господа нашего Иисуса Христа… даруй сему рабу Твоему, избранному Тобою для епископства, пасти Твое святое стадо и безупречно соблюдать перед Тобою первенство священства служением Тебе днем и ночью, днем и ночью непрестанно умилостивлять Твое Лицо и приносить дары Твоей Святой Церкви и благодатью Духа, сподобившего первенства во священстве, иметь власть отпускать грехи по заповеди Твоей и жаловать жребии, согласно Твоему повелению, а также разрешать всякие узы по власти, данной Тобою апостолам, и угождать Тебе в кротости и чистоте сердца, принося Тебе благоухание (молитвы), с помощью Отрока Твоего Иисуса Христа, через Которого Тебе слава и сила и честь, Отцу и Сыну со Святым Духом, и ныне и во веки веков. Аминь [62] .

...

Молитва раскрывает содержание епископского служения как служения пастырства, умилостивления и отпущения грехов. Стержнем этого служения является приношение Святых Даров, то есть служение Евхаристии. Именно поэтому «Апостольское предание» предписывает, чтобы сразу же после рукоположения новопоставленному епископу было преподано целование мира, а затем были принесены Святые Дары, и он в сослужении пресвитеров совершил свою первую архиерейскую Евхаристию [63] .

Традиция, по которой новорукоположенный епископ совершает Евхаристию сразу же после своего рукоположения, сохраняется сегодня лишь в некоторых Православных Церквах, в частности, в Румынской Церкви. Даже в том случае, если рукоположение возглавляется патриархом, сразу же после рукоположения все епископы, кроме новопосвященного, отходят на горнее место и стоят там до причащения Святых Тайн, а новопосвященный епископ совершает Евхаристию. В других Православных Церквах новорукоположенный епископ участвует в служении Евхаристии наряду с другими епископами.

«Апостольское предание» содержит также чины рукоположения во пресвитера и во диакона. При рукоположении в сан пресвитера епископ возлагает руку на голову посвящаемого; вместе с епископом головы посвящаемого касаются также пресвитеры. При посвящении пресвитера епископ читает молитву:

Боже и Отче Господа нашего Иисуса Христа, призри на сего раба Твоего и даруй ему дух благости и совета пресвитерского, чтобы он помогал и управлял народом Твоим с чистым сердцем, подобно тому как Ты заботился о Своем избранном народе, повелев Моисею избрать старейшин, преисполнив их Духа Твоего, Который Ты дал Твоему служителю. И ныне, Господи, яви, непорочно сохраняя в нас, дух милости Твоей и сделай нас достойными, чтобы, веруя, мы служили Тебе в простоте сердца, прославляя Тебя через Отрока Твоего Иисуса Христа… [64]

...

При рукоположении диакона, согласно «Апостольскому преданию», лишь один епископ возлагает руку, «потому что не для священства посвящается, но для служения епископу, чтобы он исполнял то, что тот ему повелевает». Диакон «не участвует в совете клира, но заботится и сообщает епископу, что нужно делать: он не получает общего для пресвитеров духа, участниками которого они являются, но получает тот дух, который вверяется ему под властью епископа. Вот почему епископ один посвящает диакона». Молитва при этом читается следующая:

Боже, все сотворивший и устороивший Словом, Отче Господа нашего Иисуса Христа, Которого Ты послал для исполнения Своей воли и объявления нам своего намерения, даруй Святой Дух благодати, ревности и усердия рабу Твоему, которого Ты избрал служить Твоей Церкви и приносить… в святости к Твоему алтарю то, что приносят по наследованию великого первосвященника, чтобы, служа непорочно, безупречно и чисто, а также и светлым умом, был бы достоин по воле Твоей, сей великой и высокой степени… чтобы он Тебя восхвалял и прославлял через Твоего Сына Иисуса Христа, Господа нашего… [65]

...

Следующее по времени свидетельство о чинопоследовании рукоположения в священные степени мы находим в «Апостольских постановлениях», датируемых IV веком. Здесь говорится о том, что в епископа может быть рукоположен тот, «кто беспорочен во всем, избран всем народом, как наилучший». После того как его «наименуют и одобрят» (очевидно, речь идет об одобрении другими епископами), «народ, собравшись в день Господень с пресвитерством и наличными епископами, пусть даст согласие». Согласие народа должно быть подтверждено троекратно:

Старейший же прочих пусть спросит пресвитерство и народ, тот ли это, кого просят они в начальника, и когда они ответят утвердительно, то снова пусть спросит, все ли свидетельствуют, что он достоин сего великого и знатного начальствования, исправил ли он относящееся к благочестию по Боге, соблюл ли права людей, хорошо ли устроил дела по дому, безукоризнен ли по жизни. Когда все вместе по истине, а не по предубеждению, как пред Судиею Богом и Христом, в присутствии, разумеется, и Святого Духа и всех святых и служебных духов, засвидетельствуют, что он таков; то опять в третий раз, чтобы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово, да будут спрошены, воистину ли достоин он священнослужительства, и когда в третий раз подтвердят, что достоин, то от всех пусть потребуют знака согласия, а как скоро дадут его, пусть умолкнут [66] .

...

После этого «один из первых епископов, вместе с другими двумя» становится возле жертвенника, «между тем, как прочие епископы и пресвитеры молятся тайно». При этом диаконы должны держать над головой рукополагаемого раскрытое Евангелие. Старший епископ произносит молитву посвящения:

Сый, Владыко Господи Боже Вседержителю, единый Нерожденный и царя не имеющий, всегда пребывающий и прежде веков сущий, ни в чем не нуждающийся и всякой причины и бытия лучший, единый Истинный, единый Премудрый, единый Сущий Вышний, естеством невидимый… Ты, давший пределы Церкви пришествием во плоти Христа Твоего под свидетелем Утешителем чрез апостолов Твоих и нас, благодатью Твоею предстоящих епископов, от начала предызбравший священников для попечения о народе Своем… Дай во имя Твое, сердцеведец Бог, рабу Твоему сему, которого Ты избрал в епископа, пасти святое Твое стадо и архиерействовать Тебе, непорочно священнослужа ночью и днем, и, умилостивляя лицо Твое, собирать число спасаемых и приносить Тебе дары святой Твоей Церкви. Дай ему, Владыка Вседержитель, Христом Твоим причастие Святого Духа, чтобы иметь власть оставлять грехи по заповеди Твоей, давать клир [67] по повелению Твоему, разрешать же всякий союз по власти, которую дал Ты апостолам, благоугождать же Тебе в кротости и сердце чистом, непревратно, непорочно, незазорно принося Тебе чистую и бескровную жертву, которую Христос чиноположил, Таинство Нового Завета, в воню благоухания, святым Отроком Твоим Иисусом Христом, Богом и Спасителем нашим… [68]

...

В молитве говорится о ветхозаветных праведниках как предшественниках священнослужителей Нового Завета. Подобно молитве из «Апостольского предания» Ипполита Римского, молитва «Апостольских постановлений» раскрывает смысл служения епископа как пастыря, служителя Евхаристии и обладателя власти «вязать и решить». Эту благодатную «силу владычественного Духа» Христос передал апостолам, а затем изливает на епископов через рукоположение, совершаемое другими епископами.

По окончании молитвы священники и весь народ произносят «Аминь». На следующее утро епископы возводят новорукоположенного епископа на принадлежащую ему кафедру и преподают ему целование мира. Затем он преподает народу благословение, произносит проповедь и совершает Евхаристию [69] . Таким образом, в «Апостольских постановлениях», в отличие от «Апостольского предания», совершение первой Евхаристии новорукоположенным епископом отделено от рукоположения одним днем.

Помимо епископского рукоположения, в «Апостольских постановлениях» содержатся чины рукоположения в пресвитера, диакона, диакониссу, иподиакона и чтеца. Пресвитера, согласно памятнику, рукополагает епископ «в предстоянии пресвитерства и диаконов» (о возложении рук пресвитеров на голову рукополагаемого ничего не говорится). При этом произносится молитва:

Господи Вседержителю, Боже наш… призри на раба Твоего сего, гласом и судом всего клира для пресвитерства отданного, и исполни его благодатью Духа и совета, чтобы заступать и управлять народом Твоим с чистым сердцем, тем же образом, каким призрел Ты на народ Твой избранный, и повелел Моисею избрать старейшин, которых Ты исполнил Духа. И ныне, Господи, подай, неоскудным сохраняя в нас, Дух благодати Твоей, чтобы, будучи исполнен действий целительных и слова поучительного, он наставлял в кротости народ Твой и поработал Тебе искренне с чистой мыслью и желанием души, и совершал о народе непорочные священнодействия, Христом Твоим, с Которым Тебе слава, честь и почитание, и Святому Духу во веки. Аминь [70] .

...

При рукоположении в сан диакона, которое совершается также епископом и также «в предстоянии всего пресвитерства и диаконов», произносится следующая молитва:

Боже Вседержителю… услышь молитву нашу… и яви лицо Твое на раба Твоего сего, избранного Тебе на диаконство, и исполни его Духа Святого и силы, как Ты исполнил Стефана мученика и подражателя страстям Христа Твоего, и сподобь его благоугодно служить врученным ему служением непревратно, непорочно, незазорно, большей сподобиться степени, по ходатайству Единородного Сына Твоего… [71]

Под «большей степенью» здесь понимается служение пресвитера; таким образом, диаконская степень воспринимается как переходная на пути к пресвитерской.

Таковой не является степень диакониссы, в которую епископ возводит благочестивых женщин, произнося молитву: «Сам и ныне призри на рабу Твою сию, избранную для служения, и дай ей Духа Святого, и очисти ее от всякой скверны плоти и духа, чтобы она достойно совершала врученное ей дело» [72] . В чем именно заключается «дело», врученное диакониссе, памятник не уточняет. В своей основе это было одно из миря неких служений, даже если в некоторые эпохи и в некоторых Церквах диакониссы получали специальное посвящение от епископа [73] .

В молитве на рукоположение иподиакона раскрывается смысл этого служения как вспомогательного при совершении Евхаристии. В частности, иподиакон имеет право прикасаться к евхаристическим сосудам:

Владыка, Бог неба и земли и всего, что в них, Создатель, явивший в скинии свидетельства стражей, блюстителей святых Твоих сосудов. Сам и ныне призри на раба Твоего сего, избранного иподиакона, и дай ему Духа Святого для того, чтобы достойно касаться служебных Твоих сосудов и творить волю Твою всегда… [74]

...

Возведение в степень чтеца, согласно «Апостольским постановлениям», также происходило через рукоположение, во время которого епископ произносил молитву:

Бог Вечный, многий в милости и щедротах, состав мира чрез соделанное явно сотворивший и число избранных Твоих сохраняющий! Сам и ныне призри на раба Твоего, которому вручается читать святые писания Твои народу Твоему, и дай ему Духа Святого, Духа пророческого. Ездру, раба Твоего, на чтение законов Твоих народу Твоему умудривший, и ныне, призываемый нами, умудри раба Твоего, и дай ему, врученное ему дело совершая неосужденно, достойным явиться большей степени… [75]

...

В данном случае под «большей степенью» могут пониматься иподиаконство, диаконство и пресвитерство, на пути к которым первой степенью является степень чтеца. Служение чтеца заключается в чтении Священного

Писания народу; в то же время оно, согласно «Апостольским постановлениям», воспринимается как пророческое.

«Апостольское предание» и «Апостольские постановления» дают нам возможность представить, как возведение в священные степени совершалось в Риме в III веке и в Сирии в IV веке. От V века до нас дошло свидетельство автора Ареопагитского корпуса, описывающего в трактате «О церковной иерархии» чины «посвящения лиц священных». К таковым Ареопагит относит епископов, пресвитеров и диаконов. Согласно Ареопагиту, схема чинопоследования рукоположения епископов, иереев и диаконов включает «приведение к божественному жертвеннику, припадение, возложение руки иераршеской, знаменование печатью креста, возглашение и заключительное лобзание». Особенностью рукоположения во епископа составляет «возложение на голову слова Божия». Рукополагаемый во иерея перед жертвенником (престолом) преклоняет оба колена, рукополагаемый во диакона становится на одно колено [76] . Ареопагит пишет:

Иерарх, приводимый к посвящению иераршескому, преклонив оба колена пред жертвенником, имеет на голове своей богопреданное слово Божие и иераршескую руку и таким образом посвящается через всесвященные призывания от посвящающего его иерарха. А иерей, преклоняя пред божественным жертвенником оба колена, имеет на голове десницу иераршую и в таком положении освящается священнодейственными призываниями посвящающего его иерарха. Диакон, наконец, преклонив пред божественным жертвенником одно из колен, имеет на голове десницу посвящающего его архиерея и посвящается от него через совершительные для чина служителей призывания. На каждого из них возлагается от посвящающего иерарха крестовидное знамение, над каждым совершается священное возглашение имени и заключительное лобзание, которое всякое из присутствующих священных лиц и посвятивший иерарх дают посвященному на какую-либо из упомянутых священных степеней [77] .

...

Коленопреклонение, по Ареопагиту, «означает смиренное приступание приходящего и представляющего себя на служение Богу». Но поскольку диаконская степень является вспомогательной, рукополагаемый во диакона преклоняет только одно колено. Иереи становятся на оба колена «как бы в знак того, что священноруководствуемые ими не только очищаются, но и священнодейственно возводятся светоноснейшими их священнодействиями после очищения жизни к состоянию и силе созерцания». А иерарх (епископ) становится на оба колена, и при этом на голову его возлагается Евангелие, «потому что тех, которые очищены силой священнослужителей и просвещены иереями, он иераршески возводит до соразмерного с их силами ведения виденных ими священнодействий и через это делает приводимых совершенными для доступного им полного посвящения» [78] .

Возложение руки епископа, согласно Ареопагиту, символизирует тот «священноначальственный покров, под которым освященные лица, как чада, отечески охраняются рукой, дарующей им чин и степень священства и отражающей от них противные силы» [79] . Иными словами, после рукоположения посвященные (это особенно относится к священникам и диаконам) остаются под покровительством рукоположившего их епископа. С другой стороны, возложение рук епископа «внушает, что посвященные должны совершать все дела священнослужения как бы под десницей Бога, имея Его руководителем во всяком из их дел» [80] .

Крестное знамение, употребляемое при рукоположении «означает отложение всех плотских пожеланий и жизнь богоподражательную, неуклонно обращенную к богомужной, божественнейшей жизни Иисуса, нисшедшего при богоначальной безгрешности даже до креста и смерти и знаменующего тех, которые так живут, как подобообразные Ему, крестовидным знамением собственной безгрешности» [81] .

При рукоположении в священный сан – будь то епископа, иерея или диакона – рукополагающий «возглашает священное наименование степени, на которую посвящает, и имя самих посвящаемых». Это действие, согласно Ареопагиту, показывает, что рукополагаемый «есть только провозвестник Божия произволения, не сам своей благодатью возводящий посвящаемых на степени священства, но будучи подвизаем на все священноначальственные освящения от Бога» [82] . Для служения в священном сане требуется призвание свыше, и именно на это призвание указывает епископ, когда вслух называет имя посвящаемого и степень, в которую он возводится.

Целование мира, преподаваемое новорукоположенному священнослужителю, согласно Ареопагиту, тоже имеет символическое значение: оно указывает на «священное общение подобообразных умов и их взаимное любвеобильное сорадование, поддерживающее в целом составе священного чина богоподобнейшую красоту» [83] . Иными словами, целование мира является свидетельством того, что посвящаемый стал членом братства, состоящего из лиц того же сана, которые должны относиться к нему с любовью и которые являются его сослужителями.

Барбериновский Евхологий свидетельствует о том, как рукоположения в священные степени совершались в Византии VIII века. Диаконское рукоположение включало прочтение формулы «Божественная благодать, всегда немощная врачующая и оскудевающая восполняющая, проручествует сего возлюбленнейшаго иподиакона (имя) во диакона». Рукополагаемый подходит к престолу, облаченный в фелонь чтеца, и приклоняет одно колено у престола. Епископ трижды осеняет его голову крестным знамением, возлагает на нее руку и читает молитву «Господи Боже наш, предзнанием Твоим…» Далее произносится великая ектения с особыми прошениями о рукополагаемом, и епископ читает молитву «Боже Спасе наш…» По окончании чтения молитв епископ снимает с рукоположенного фелонь, надевает на него орарь, преподает целование и вручает рипиду, с которой он стоит у престола.

Пресвитерская хиротония, согласно Евхологию, совершается таким же порядком, за исключением того, что рукополагаемый становится на оба колена, епископ читает иные две молитвы, на новорукоположенного возлагаются иерейские одежды.

Наибольшей торжественностью отличается изложенный в Евхологии чин рукоположения в сан епископа. Во время литургии после трисвятой песни старший из епископов становится перед престолом. К нему с правой стороны подводят ставленника [84] , а с левой хартофилакс (хранитель бумаг) подает ему хартию, в которой написано: «Избранием и соизволением (старейших) священнейших митрополитов, Божественная благодать, всегда немощная врачующая и оскудевающая восполняющая, проручествует сего возлюбленнейшаго пресвитера (имя) во епископа; помолимся о нем, да приидет на него благодать Всесвятаго Духа». Эту хартию старший епископ прочитывает во всеуслышание. Далее он совершает троекратное крестное знамение над головой ставленника, возлагает на нее Евангелие, кладет на Евангелие руку и читает молитву «Владыко, Господи Боже наш…». По окончании молитвы один из епископов произносит ектению «Миром Господу помолимся», а прочие епископы отвечают «Господи, помилуй». Следует вторая молитва: «Господи Боже наш…».

После молитвы старший епископ снимает с головы ставленника Евангелие и кладет его на престол, а на голову ставленника возлагает край своего омофора, произнося «бксиос» (греч. «достоин»); это же возглашение повторяет за ним клир. Рукоположение заканчивается преподанием новопоставленному целования мира. После апостола новорукоположенный епископ произносит «Мир ти». Причащается он первым из епископов и преподает другим епископам Святые Тайны.

Если чины диаконского и пресвитерского рукоположения в своей основе сохранили те же черты, что и описанные у Дионисия Ареопагита и в Барбериновом Евхологии, то чин архиерейского рукоположения в дальнейшем продолжает усложняться в Византии, а затем и на Руси. К первоначальному чину добавляются обряды, предшествующие хиротонии (наречение во епископа, архиерейская присяга) и следующие за ней (вручение жезла).

Поставление во чтеца и иподиакона

В современной практике Православной Церкви обязанности чтеца и иподиакона чаще всего выполняют лица, не имеющие посвящения. Однако, согласно установившемуся обычаю, чины посвящения в чтеца и иподиакона должны непременно предшествовать рукоположению в более высокие священные степени. Чаще всего эти чины совершаются перед началом литургии, на которой посвящаемый будет рукоположен во диакона.

Между тем в древней Церкви чтец и иподиакон были самостоятельными степенями низшего клира. В обязанности чтеца входило чтение всех богослужебных текстов и Священного Писания, за исключением Евангелия. Чтец, кроме того, был хранителем священных книг. Ему также поручалось зажжение светильников в алтаре и храме; в богослужебных процессиях он шел впереди всех с зажженной лампадой.

Звание чтеца в древней Церкви было почетным и могло даваться как награда за особые заслуги или за стойкость, проявленную во время гонений. В достоинство чтеца возводились некоторые византийские императоры (этот сан имел, в частности, Юлиан Отступник до своего отречения от христианства). Многие выдающиеся святители, в том числе Василий Великий, Григорий Нисский и Иоанн Златоуст, начинали свое церковное служение с должности чтеца.

Что же касается сана иподиакона, то он, как мы видели, упоминается в «Апостольских постановлениях», а также других древних литературных памятниках христианства, в частности в Послании к Антиохийцам, приписывемом Игнатию Богоносцу (II в.) [85] , и в посланиях Киприана Карфагенского (III в.). Иподиакону в древней Церкви усваивались разнообразные вспомогательные функции во время богослужения. В настоящее время иподиаконами называются лица, прислуживающие при архиерейском богослужении.

Поставление в чтеца совершается посреди храма перед началом литургии. Иподиаконы выводят ставленника из алтаря, он трижды кланяется на восток, затем трижды кланяется архиерею. Архиерей осеняет его крестным знамением, возлагает руку на его голову и читает молитву на поставление свещеносца: «…Раба Твоего, предходити свещеносца Святым Твоим Таинствам изволившаго, украси нескверными Твоими и непорочными одеждами». Это связано с тем, что в древней Церкви чтец одновременно выполнял служение свещеносца.

Затем поются тропари апостолам и тем трем богословам, которые в Православной Церкви почитаются как великие учители и святители: Василию Великому, Иоанну Златоусту и Григорию Богослову. Это указывает на то, что служение чтеца воспринимается как связанное с богословием и учительством. В древней Церкви чтецы могли проповедовать за богослужением и выполнять другие катехизические функции.

Архиерей крестовидно постригает волосы чтеца со словами: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа». Пострижение в данном случае символизирует вступление на служение Церкви. В древней Церкви при вступлении в клир было принято выбривать волосы на макушке. Обычай этот существовал и на Западе (где продержался до XX века), и в Византии, и на Руси. Для покрытия выстриженного места – на Руси оно получило название «гуменца» – в разных местах использовались шапочки разного покроя: в русской традиции получила распространение скуфья, которую клирики носили постоянно. Московский собор 1б74 года предписывает: «протопресвитери и протодиакони, иереи же мирстии и диакони долженствуют ходите во скуфиях, во знамение священного духовного их чина и рукоположения архиерейского, на главах же имети прострижено зовемое гуменцо немало, власы же оставляти по круглости главы, еже являет терновый венец, его же носи Христос» [86] .

Гуменцо выстригалось при вступлении в клир, а именно при посвящении в чтеца.

В «Уставе, бываемом на поставление чтеца», содержащемся в славянской рукописи XV века, говорится о том, что после того, как архиерей пострижет волосы новопоставленного чтеца крестообразно, кто-либо из клириков выстригает гуменцо на его голове [87] . В ставленнической грамоте чтеца XVI века говорится: «да имать власть на клиросе петь и на амвоне прокимены глаголати и чести чтенья и паремьи и Апостол, имея верх пострижен, нося краткий фелонь» [88] .

Облачение в короткую фелонь сохранилось в качестве составной части чина пострижения в чтеца, хотя чтецы никогда не носят фелони на богослужении. На практике для чина пострижения используется особая короткая фелонь, отличающаяся от священнической. По облачении поставляемого в фелонь архиерей читает молитву о поставлении во чтеца: «…И даждь ему со всякою мудростию и разумом божественных Твоих словес поучение и прочитание творити, сохраняя его в непорочном жительстве».

Далее поставляемый, обратившись лицом к востоку, читает отрывок из Апостола. По окончании чтения с него снимается фелонь, и архиерей трижды благословляет его. Затем на него надевается стихарь – одежда чтеца. Архиерей произносит краткое поучение:

Чадо, первый степень священства чтеца есть. Подобает убо тебе на всяк день Божественныя Писания прочитовати, да слушающий, зряще тя, пользу и назидание приимут, и тебе самому вящщий степи́нь притворши, ни ка коже постыждая о тебе избрание. Целомудренно бо, и свято, и праведно жительствуя, и Человеколюбца Бога милостива возъимаши, и вящщаго сподобишися служения во Христе Иисусе, Господе нашем…

...

Чадо, степень чтеца – это первая степень священства. Итак, тебе подобает ежедневно читать Божественные Писания, чтобы слушающие, видя тебя, получали пользу и назидание, а ты сам получил большую степень, оправдав свое избрание. Ибо живя целомудренно, свято и праведно, ты и человеколюбивого Бога умилостивишь, и удостоишься более высокого служения во Христе Иисусе, Господе нашем…

...

Чин поставления во чтеца завершается словами архиерея: «Благословен Господь! Се, бысть раб Божий (имя) чтец святейшия церкве (название) во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа». Чтецу вручается свеча, с которой он стоит во время литургии. Посвящение во иподиакона может быть совершено непосредственно после поставления во чтеца. Оно включает в себя опоясание посвящаемого орарем крестообразно и чтение молитвы, в которой архиерей просит Бога: «И даждь ему любити благолепие дому Твоего, предстояти двёрем храма святаго Твоего, возжигати светильник селения славы Твоея». После окончания молитвы иподиаконы дают посвящаемому лохань (блюдо) с водой и возлагают на него полотенце. Новопоставленный иподиакон возливает воду на руки архиерея и подает архиерею полотенце. При начале пения Херувимской на Божественной литургии новопоставленный иподиакон вновь подает архиерею лохань с водой для умовения рук.

Рукоположение в сан диакона

Если поставления в чтеца и иподиакона совершаются посреди храма, то рукоположения в сан диакона, священника и епископа совершаются внутри алтаря, поскольку эти служения связаны с алтарем и с совершением Таинства Евхаристии. Однако ввиду того, что диакон не является совершителем Евхаристии, а лишь участвует в ее совершении, рукоположение в сан диакона на литургии происходит после окончания евхаристического канона, а именно после слов архиерея: «И да будут милости великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа со всеми вами».

Рукоположение в сан диакона может быть совершено не только на полной литургии (Василия Великого или Иоанна Златоуста), но и на Литургии Преждеосвященных Даров. В этом случае оно совершается после великого входа.

С левой стороны от престола ставится кафедра, на которую садится епископ [89] . Два иподиакона, одной рукой взяв ставленника за руку, а другую возложив ему на шею, ведут его из середины храма к алтарю. В алтаре диакон возглашает «Повели». Перед тем как ставленник будет введен в алтарь, другой диакон возглашает «Повелите» [90] . При вступлении ставленника в алтарь старший диакон возглашает «Повели, преосвященнейший Владыко». Первый из трех диаконских возгласов обращен к народу, второй к клиру, третий к архиерею. Они сохранились в чинопоследовании диаконского рукоположения с тех времен, когда на рукоположение публично испрашивалось согласие народа, клира и епископа.

В царских вратах ставленника принимают диаконы: один берет его за правую, другой за левую руку. Ставленник делает земной поклон архиерею, который осеняет его крестным знамением. Диаконы трижды обводят рукополагаемого вокруг престола; при каждом обхождении он целует четыре угла престола. После первого обхождения престола рукополагаемый целует руку и колено архиерея, после второго – палицу и руку архиерея, после третьего совершает три поклона перед престолом (два поясных и один земной).

Во время обхождения рукополагаемым престола священнослужители в алтаре поют те же тропари, что поются при совершении Таинства Брака:

Святи мученицы, иже добре страдавше и венчавшееся, молитеся ко Господу, спасится душам нашим.

Слава Тебе, Христе Боже, апостолов похвало, мучеников веселие, их-же проповедь Троица единосущная.

Исайе, ликуй, Дева имй во чреве и роди Сына Еммануила, Бога же и Человека, восток имя Ему, Егоже величающе, Деву ублажаем.

...

Святые мученики, славно подвизавшиеся и увенчавшиеся, молитесь ко Господу о помиловании душ наших.

Слава Тебе, Христе Боже, похвала апостолов, радость мучеников, которых проповедь – Троица Единосущная.

Ликуй, Исаия: Дева зачала и родила Сына Эммануила, Бога и Человека, Его имя – Восток. Величая Его, мы прославляем Деву.

...

Пение этих тропарей указывает на то, что поставляемый на служение обручается Церкви, которая становится его невестой. В то же время они напоминают рукополагаемому о мученическом подвиге как высшем идеале верности, самоотдачи и самопожертвования. Они также напоминают о Христе, как основании, на котором апостолы построили Церковь.

После троекратного обхождения престола ставленник становится на одно колено с правой стороны от него; руки он кладет крестовидно на угол престола. Архиерей встает с кафедры и возлагает край своего омофора на голову ставленника, благословляет его трижды и возлагает руку на его голову. Диакон возглашает: «Вонмем». Архиерей произносит:

Божественная благодать, всегда немощная врачующи и оскудевающая восполняющи, проручествует(имя), благоговейнейшая иподиакона, во диакона; помолимся убо о нем, да приидет на него благодать Всесвятаго Духа.

...

Божественная благодать, которая всегда врачует то, что немощно, и восполняет то, что оскудевает, возводит благоговейного иподиакона (имя) в сан диакона. Помолимся о нем, чтобы снизошла на него благодать Всесвятого Духа.

...

В XVIII–XIX веках эти слова считали «тайносовершительной формулой», полагая, что именно при их произнесении ставленник удостаивается священного сана.

Между тем их происхождение иное: как мы видели, при рукоположении епископа аналогичные слова вписывались в хартию, которую хартофилакс подавал старшему епископу перед рукоположением нового епископа. Хартия прочитывалась вслух, и лишь после ее прочтения епископы возлагали руки на ставленника. Таким образом, не чтение слов «Божественная благодать…», а следующие за ними молитвы составляли Таинство рукоположения в епископский сан. То же относится и к другим хиротониям, в которых употребляются эти слова: диаконской и иерейской.

После произнесения указанных слов архиерей читает две молитвы, текст которых известен уже в VIII веке (Барбериновский Евхологий). В первой из этих молитв архиерей просит Бога сохранить рукополагаемого «во всякой честности», дабы он хранил «тайну веру в чистой совести». Вторая молитва содержит следующие прошения:

Господи Боже наш, нетленным Твоим гласом апостолом Твоим уставивый диаконства закон… и раба Твоего сего, егоже удостоил еси диакона подвнити служение, исполни всякия веры, и любве и силы и святыни, нашествием Святаго и животворя щаго Твоего Духа, не бо в наложении рук моих, но в посещении богатых Твоих щедрот дается благодать достойным Тебе…

...

Господи Боже наш, нетленным Твоим голосом через апостола Твоего установивший чин диаконства… и этого раба Твоего, которого ты удостоил войти в служение диакона, наполни всякой верой, любовью, силой и святыней, через нисхождение Святого и животворящего Духа Твоего, ибо благодать дается достойным Тебя не через возложение моих рук, но через посещение богатых Твоих милостей…

...

Во время чтения архиереем молитв старший диакон начинает чтение ектении, в которую включены прошения об архиерее и о «ныне проручествуемом диаконе». Клирики в алтаре поют «Господи, помилуй», а хор по традиции поет «Кирие элейсон». Традиция пения «Кирие элейсон» во время хиротонии сохранилась в русском богослужебном обиходе с тех времен, когда архиереями на Руси были греки.

По окончании чтения архиереем молитв рукополагаемый встает; архиерей снимает с него орарь, которым он был крестообразно препоясан, и возлагает ему на левое плечо, произнося «Аксиос» («Достоин»), Это возглашение, повторяемое клиром и хором, сохранилось в чине рукоположения с того времени, когда избрание на священное служение утверждалось народом. Затем на диакона при повторном возглашении «Аксиос» возлагаются поручи (нарукавники), и при третьем «Аксиос» ему в руки дается рипида. Он целует архиерея в плечо и становится слева от престола «стрещи святая» – охранять Святые Дары, обмахивая их рипидой.

Рукоположение в сан пресвитера

Чин хиротонии во пресвитера имеет ту же структуру, что и чин диаконского рукоположения. Однако совершается он после великого входа, перед началом евхаристического канона – для того, чтобы новорукоположенный священник мог участвовать в служении Евхаристии. Тем самым подчеркивается роль священника как совершителя Таинства. По той же причине рукоположение во пресвитера не совершается на Литургии Преждеосвященных Даров, поскольку в ней отсутствует Евхаристия.

На великом входе ставленник выходит в составе процессии, неся на голове воздэх (покров). В алтарь его вводят не иподиаконы, а диаконы; вокруг престола обводят не диаконы, а пресвитеры. После троекратного обхождения алтаря он становится с правой стороны престола на оба колена, и архиерей произносит слова: «Божественная благодать… проручествует благоговейнейшаго диакона (имя) во пресвитера…» Ектению во время чтения архиереем молитв произносит не диакон, а пресвитер. В ектению включены прошения: «о архиереи нашем (имя), священстве, защищении, пребывании, мире, здравии, спасении его и деле рук его»; «о рабе Божием (имя), ныне проручествуемом пресвитере и спасении его»; «яко да Человеколюбец Бог нескверно и непорочно ему священство дарует».

Первая молитва, читаемая архиереем, содержит прошения о том, чтобы Бог сохранил рукополагаемого «в непорочнем жительстве и неклонней вере» и чтобы он по своему образу жизни был достоин великой чести священства. Во второй молитве содержатся следующие слова:

Боже великий в силе и неизследный в разуме, дивный в советех паче сынов человеческих, сам Господи, и сего, егоже благоволил еси на пресвитерский возити степень, исполни Святаго Твоего Духа дара, да будет достоин предстояти непорочно жертвеннику Твоему, вествовати Евангелие Царствия Твоего, священнодействовати слово истины Твоея, приносити Тебе дары же и жертвы духовныя, возновляти люд Твой чрез купель паки-рождения. Яко и сей встретив во втором пришествии великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, единороднаго Твоего Сына, приимет мзду благаго икономства своего чина, во множестве Твоея благости.

...

Боже, великий в силе и неисследуемый в разуме, дивный в мыслях более сынов человеческих, сам, Господи, и этого, кому Ты соблаговолил взойти на степень пресвитера, наполни даром Святого Твоего Духа, чтобы он был достоин непорочно предстоять жертвеннику Твоему, благовествовать Евангелие Царствия Твоего, священнодействовать слово истины Твоей, приносить Тебе дары и жертвы духовные, обновлять народ Твой через купель нового рождения. Дабы и он, встретив во втором пришествии великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, Твоего единородного Сына, по множеству милости Твоей, воспринял награду, (уготованную тем, кто) правильно распорядился своим саном.

...

Молитва включает в себя перечисление основных функций священника. Он призван, прежде всего, предстоять жертвеннику (престолу), совершая евхаристическое приношение и вознося молитвы. Он также призван проповедовать Евангелие и открывать людям путь в Церковь через совершение Таинства Крещения.

По окончании молитв архиерей снимает с новорукоположенного иерея орарь и надевает на него епитрахиль [91] , пояс и фелонь. В русской традиции на рукоположенного в сан иерея возлагается также крест, и в руки ему дается служебник – книга, по которой он будет совершать богослужение. При возложении на иерея каждой из одежд и креста, а также при вручении ему служебника возглашается и поется «Аксиос».

По облачении новопоставленный иерей принимает благословение архиерея, затем «отходит и целует архимандриты и сослужители вся в ра́мена» (в плечи). Затем он становится и в течение всей литургии стоит рядом со старшим пресвитером.

После преложения Святых Даров архиерей отламывает от святого Агнца верхнюю часть с надписанием «Христос», полагает ее на дискос и дает новопоставленному иерею со словами: «Приими залог сей и сохрани его цел и невредимь до последняго твоего издыхания, о нем же имаши истязан быти во второе и страшное Пришествие великаго Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа». Эти слова напоминают священнику о возлагаемой на него Церковью ответственности за благоговейное совершение Евхаристии.

Рукоположение во епископа

Чинопоследование рукоположения во епископа по своей структуре сходно с чинами диаконской и священнической хиротонии, однако совершается значительно более торжественно. Кроме того, епископской хиротонии предшествуют два самостоятельных чина – наречения и архиерейской присяги.

Чин наречения архиерея сохранился от древней практики, по которой кандидат в архиерейство избирался клиром и народом, а затем ему об этом торжественно объявляли, и он давал согласие на рукоположение. В современной практике большинства Поместных Православных Церквей архиерей избирается общим собранием архиереев либо Священным Синодом. Миряне в избрании архиерея не участвуют.

В практике Русской Православной Церкви наречение во епископа совершается в храме отдельно от хиротонии по чину, сложившемуся не позднее XVII века [92] . Архиереи облачаются в мантии и рассаживаются среди храма по старшинству. Избранный на архиерейское служение подводится двумя архимандритами к престолу, целует престол, кланяется патриарху (или первенствующему архиерею, если патриарх не участвует в хиротонии) и вместе с ними выходит через боковые двери алтаря. Все трое получают благословение от патриарха, а затем от каждого из присутствующих архиереев.

Затем один из старших пресвитеров (секретарь патриарха) зачитывает указ об избрании кандидата на епископскую кафедру. Следует объявление: «Честный архимандрит (имя), Святейший Патриарх Московский и всея Руси (имя) и Священный Синод Русской Православной Церкви благословляют твою святыню быть епископом богоспасаемого града (название)». Упоминание города здесь имеет глубокий экклезиологический смысл: епископское служение всегда связано с конкретным городом и областью, подобно тому, как служение диакона и священника связано с конкретным храмом. Ставленник отвечает: «Благословение Святейшего Патриарха Московского и всея Руси (имя) и Священного Синода Русской Православной Церкви быть мне епископом богоспасаемого града (название) со благодарением приемлю и нимало вопреки глаголю» [93] .

Следует краткий молебен, в котором, по традиции, не участвуют ни хор, ни пресвитеры, ни диаконы: ектении и возгласы произносит патриарх, поют сослужащие ему епископы. Это указывает на «семейный» характер торжества: избранный на епископское служение входит в семью архипастырей – преемников и продолжателей дела апостолов.

Патриарх возглашает «Благословен Бог наш», архиереи поют Трисвятое по Отче наш. После возгласа патриарха поются тропарь и кондак Пятидесятницы: «Благословен еси, Христе Боже наш, Иже премудры ловцы явлей, ниспослав им Духа Святаго и теми уловлей вселенную! Человеколюбче, слава Тебе» [94] ; «Егда снизшед языки слия, разделяше языки Вышний, егда же огненныя языки раздаяше, в соединение вся призва, и согласно славим Всесвятаго Духа» [95] . Этим подчеркивается, что избрание на архиерейское служение происходит при содействии Святого Духа.

После исполнения архиереями тропаря и кондака патриарх произносит ектению, в которой содержится отдельное прошение «о всечестнем архимандрите (имя), новоизбраннем во епископа». Затем совершается отпуст, и все архиереи садятся на приготовленные для них кафедры. Кандидат читает слово при наречении, в котором излагает свое видение архиерейского служения. Слово при наречении представляет собой своего рода программу будущего архиерея; вместе с тем в него традиционно включается благодарность тем людям, кому кандидат обязан своим духовным становлением.

По окончании произнесения ставленником слова архиереи встают, и протодиакон возглашает многолетие патриарху и всем присутствующим архиереям. Затем они садятся, и возглашается многолетие избранному на епископское служение. По окончании многолетия патриарх окропляет ставленника святой водой, и ставленник получает благословение от всех присутствующих архиереев.

Чин архиерейской присяги совершается обычно перед началом литургии, на которой избранный на епископское служение будет рукоположен. Этот чин имеет весьма древнее происхождение. О нем в VII веке упоминает святитель Софроний Иерусалимский:

Есть в святых Церквах по всей вселенной древнее апостольское предание, по которому те, кои возводятся на степень священноначалия, обязываются старейшим священноначальником откровенно изложить, как они мудрствуют и как содержат веру. Это предание ведет свое начало от премудрого апостола Павла, который предостерегает, чтобы кто-либо из таковых не тщетно бежал на ристалище (1 Кор. 9 \24) [96] .

...

В основных чертах чин присяги, употребляемый ныне в Русской Церкви, воспроизводит аналогичный чин XVII века [97] , переведенный с греческого и адаптированный к местной практике. В начале чина присяги архиереи, участвующие в хиротонии, выходят из алтаря в полном литургическом облачении на середину храма и рассаживаются по старшинству. Священники по старшинству становятся по обе стороны. Затем протопресвитер (или старший священник) и протодиакон (или старший диакон) берут благословение у архиереев, заходят в алтарь и ведут оттуда ставленника, облаченного в священнические литургические одежды. Его поставляют на орлец, развернутый в сторону запада, у нижнего края. Протодиакон возглашает: «Приводится боголюбезнейший, избранный и утвержденный архимандрит (имя) хиротонисатися во епископа богоспасаемаго града (название)». Патриарх (или первенствующий архиерей) спрашивает: «Чего ради пришел еси и от Нашея Мерности [98] чесого просиши?» Поставляемый отвечает:

«Хиротонию архиерейския благодати, Преосвященнейшии». Патриарх спрашивает: «И како веруеши?» Ставленник читает Символ веры. По прочтении первенствующий архиерей, благословляя его крестовидно, произносит: «Благодать Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа и Святаго Духа да будет с тобою».

Протодиакон вновь возглашает «Приводится боголюбезнейший…», и избранник поставляется на середину орлеца. Патриарх спрашивает: «Яви нам еще, како исповедуеши о свойствах Триех Ипостасей непостижимаго Божества и яже о вочеловечении Ипостаснаго Сына и Слова Божия». Ставленник читает изложение догмата веры о Ипостасях Триединого Бога. По окончании чтения патриарх, благословляя рукополагаемого, говорит: «Благодать Святого Духа да будет с тобой, просвещающая, укрепляющая и вразумляющая тя во вся дни жизни твоея».

Протодиакон в третий раз возглашает: «Приводится боголюбезнейший…», и избранник становится на верхний край орлеца. Патриарх спрашивает его: «Яви нам и еще, како содержиши кануны святых апостол и святых отец, и предания и установления церковная». Ставленник дает клятву неукоснительно соблюдать каноны святых апостолов, Вселенских и Поместных Соборов и правила святых отцов, хранить церковные предания и уставы, соблюдать церковный мир, повиноваться патриарху и другим епископам, в страхе Божием управлять своей паствой. Ставленник во всеуслышание объявляет, что он восходит на архиерейское служение не благодаря серебру или золоту, а по избранию патриарха и Синода. Он обещает ничего не делать по принуждению от сильных мира сего или от толпы, даже если ему будут угрожать смертью, не литургисать в чужой епархии, не рукополагать клириков для чужой епархии и не принимать клириков чужой епархии в свою без отпускной грамоты. Ставленник также обещает «посещать и назирать» врученную ему паству «и смотрити с прилежанием, учити и запрещати, дабы расколы, суеверия и ереси не умножалися, и дабы противнии христианскому благочестию и благонравию обычаи не повреждали христианскаго жития». С противниками Церкви ставленник обещает поступать кротко, а к властям своей страны относиться лояльно («быти верен властям богохранимыя страны нашея»).

По окончании присяги патриарх благословляет ставленника и произносит: «Благодать Святаго Духа чрез Нашу Мерность производит тя, боголюбезнейшаго архимандрита (имя), избраннаго епископа богоспасаемого града (название города)». Ставленник кланяется архиереям трижды и подходит под благословение к каждому из них. Затем он подписывает текст произнесенной присяги и вручает его патриарху. Принимая присягу, патриарх произносит: «Благодать Пресвятого Духа да будет с тобою». Посвящаемого уводят в алтарь и ставят на приготовленный орлец. С этого момента он считается «избранным епископом», хотя еще не получил рукоположение.

Сам чин рукоположения во епископа совершается на Божественной Литургии после малого входа и пения Трисвятого. Этот момент литургии выбран для хиротонии потому, что после пения Трисвятого архиереи поднимаются на горнее место, где новопоставленный епископ занимает место среди них. Кроме того, епископ имеет право не только освящать Дары, но и совершать рукоположения во священника и во диакона, которые происходят соответственно после великого входа и после евхаристического канона.

Во время пения Трисвятого два старших пресвитера выводят ставленника из алтаря и поставляют перед амвоном. Затем они подводят ставленника к царским вратам, где его принимает патриарх (первенствующий архиерей). Троекратного обхождения престола на архиерейской хиротонии не бывает. Вместо этого рукополагаемый, сняв митру и фелонь, становится на оба колена по центру престола, склонив голову к престолу. Патриарх благословляет его голову трижды, после чего на его голову полагается раскрытое Евангелие текстом вниз. Поверх Евангелия все присутствующие архиерея возлагают руки. Патриарх произносит слова: «Избранием и искусом боголюбезнейших архиереев и всего освященнаго собора, божественная благодать, всегда немощная врачующи и оскудевающая восполняющи, проручествует тя, благоговейнейшаго архимандрита (имя) во епископа богоспасаемаго града (название)».

Далее патриарх читает молитву, в которой просит Бога укрепить избранного на епископское служение нашествием, силой и благодатью Святого Духа, подобно тому, как Бог укреплял пророков и апостолов, помазывал царей на царство и освящал архиереев. Во время чтения патриархом молитвы один из архиереев произносит ектению, содержащую прошение о «ныне проручествуемом епископе». Находящиеся в алтаре поют троекратное «Господи, помилуй». Патриарх читает вторую молитву посвящения:

Господи Боже наш, понеже невозможно человеческому естеству Божественнаго понести существа, Твоим строением подобострастны нам учители поставивый, Твой содержащий престол, во еже возносити Тебе жертву и приношение о всехлюдех Твоих, Ты Господи и сего явленнаго строителя архиерейския благодати сотвори быти подражателя Тебе, истиннаго пастыря, положившаго душу свою за овцы своя, путевождя слепым, свет сущих во тьме, наказателя немудрых, учителя младенцев, светильника в мире, да совершив души, вверенныя ему в настоящей жизни, предстанет престолу Твоему непостыдно и великую мзду при и мет, юже уготовал еси пострадавшим за проповедь Евангелия Твоего.

...

Господи Боже наш, поскольку человеческое естество не может вместить сущность Божию, Ты Своим промыслом поставил для нас подобных [99] нам учителей, которые блюдут Твой престол, чтобы приносить Тебе жертву и приношение обо всех людях Твоих. Ты, Господи, и сего, ставшего устроителем архиерейской благодати, сделай подражателем Тебя, истинного Пастыря, положившего душу Свою за овец Своих, путеводителем слепых, светом для тех, кто во тьме, наставником неразумных, учителем младенцев, светильником в мире, дабы, доведя до совершенства вверенные ему в настоящей жизни души, он без стыда предстал перед Твоим престолом и получил великую награду, которую Ты приготовил для пострадавших за проповедь Твоего Евангелия.

...

По окончании чтения молитв на новопоставленного архиерея возлагают саккос, омофор, крест, панагию и митру. На каждый из этих предметов новопоставленный получает благословение у всех присутствующих архиереев, и на каждый возглашается «Аксиос».

По окончании рукоположения все архиереи преподают своему новопоставленному собрату целование мира и следуют на горнее место, где внимают чтению Апостола.

По практике Русской Церкви, совершение литургии продолжают все присутствующие архиереи. Новопоставленный архиерей совершает благословение дикирием и трикирием после чтения Евангелия. Когда происходит в алтаре причащение священнослужителей, патриарх преподает им тело Христово, а новопоставленный епископ – святую кровь.

По окончании литургии новопоставленный епископ получает от всех участников хиротонии благословение на ношение архиерейской мантии. Архиереи – уже в мантиях – вновь выходят на середину храма. Новопоставленный архиерей выходит после всех и становится лицом к рукоположившим его собратьям. Патриарх (первенствующий архиерей) по традиции произносит слово назидания, в котором говорит о смысле епископского служения. После этого он вручает новопоставленному архиерею жезл как символ епископской власти. Приняв в левую руку жезл, архиерей благословляет народ.

Изложенный чин архиерейской хиротонии в основных чертах одинаков для всех Поместных Православных Церквей. Чины наречения и архиерейской присяги в разных Церквах тоже мало различаются. Однако существуют и некоторые богослужебные особенности, характерные для отдельной Поместной Церкви.

В некоторых Поместных Православных Церквах по окончании хиротонии совершается особый чин – интронизация новопоставленного иерарха, т. е. возведение его на принадлежащую ему кафедру. Если хиротония совершалась в городе, где будет служить архиерей, то, как правило, интронизация происходит сразу же после хиротонии. Если же хиротония была в другом месте, то архиерей прибывает в свою епархию в сопровождении участников хиротонии и свою первую литургию совершает в их присутствии. По окончании первой литургии архиереи возводят своего собрата на принадлежащую ему кафедру.

В Русской Православной Церкви этот обычай отсутствует, и архиерей в большинстве случаев прибывает на свою кафедру, не сопровождаемый другими архиереями. Первая литургия, совершаемая им в своем кафедральном соборе, не содержит каких-либо особых обрядов.

Достаточно редким явлением для Русской Церкви является рукоположение епископа в том городе, где он будет нести служение. Как правило, архиереи для России и для епархий дальнего зарубежья рукополагаются в Москве, архиереи для Украины – в Киеве, для Белоруссии – в Минске, для Молдавии – в Кишиневе. Хиротонию соответственно возглавляют патриарх Московский и всея Руси либо митрополиты Киевский и всея Украины, Минский и Слуцкий, Кишиневский и всея Молдовы.

Возведение в священные степени

К таинству Священства, как было сказано, примыкают чины возведения в сан протодиакона или архидиакона, протоиерея или протопресвитера, игумена и архимандрита.

Термин «архидиакон» появился в IV веке для обозначения старших диаконов при епископском престоле. Термин «протодиакон» более позднего происхождения: он входит в употребление около VIII века [100] . В современной Русской Церкви саном протодиакона может быть награжден диакон, прослуживший не менее 20 лет. Сан архидиакона дается в качестве награды иеродиаконам (диаконам-монахам) после 20 лет служения; единственным архидиаконом не из числа монашествующих является старший диакон Патриаршего собора. Возведение в сан протодиакона и архидиакона бывает за Божественной литургией на малом входе. Награждаемый приводится к епископу, трижды в пояс кланяется ему и преклоняет голову. Епископ трижды осеняет крестным знамением голову награждаемого и затем с возложением руки читает молитву на возведение в сан протодиакона или архидиакона (молитва в обоих случаях читается одна и та же). По окончании чтения молитвы архиерей, вновь осенив крестным знамением голову награжденного, произносит: «Благословен Бог! Се бысть раб Божий (имя) архидиакон (или протодиакон) во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аксиос». Певцы поют «Аксиос», а архиерей преподает целование награжденному.

Термины «протопресвитер» и «протоиерей» вошли в употребление около VIII века: оба они означают старшего пресвитера. В Русской Церкви синодального периода саном протоиерея награждались заслуженные священники из числа белого духовенства, а саном протопресвитера – настоятели Успенского и Архангельского соборов Кремля, придворный священник (духовник царя) и глава военно-морского духовенства. В настоящее время сан протоиерея дается священникам за заслуги или по выслуге лет, а сан протопресвитера имеет настоятель Патриаршего собора. Чин возведения в сан протоиерея или протопресвитера совершается так же, как и чин возведения в сан архидиакона или протодиакона. В молитве, которую читает архиерей, особо подчеркивается, что награждаемый будет «в начале стояти пресвитером» (стоять первым среди пресвитеров).

Термин «игумен» в греческой монашеской традиции всегда относился и до сих пор относится исключительно к настоятелям монастырей. В Русской Церкви сан игумена на протяжении нескольких веков давался в качестве награды иеромонахам, в том числе тем, которые не возглавляли монастыри, но являлись членами монашеской братии или служили на приходе. Однако чин возведения в сан игумена определенно говорит о награждаемом как главе монашеской братии. В первой молитве, читаемой архиереем, сначала говорится о «словесной пастве» и лишь потом о том, кого Бог благоволил поставить «над нею игуменом». Во второй молитве речь идет об «игумене сея честныя обители», который должен стать мудрым «икономом» вверенной ему монашеской паствы. Текст чина возведения в сан игумена говорит о том, что он должен совершаться при вступлении в должность новоизбранного настоятеля монастыря, а не при награждении очередным саном рядового священнослужителя из числа монашествующих. В соответствии с текстом чина возведения в сан игумена, а также в видах возвращения к более древней традиции использования термина «игумен» исключительно по отношению к настоятелям монастырей Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 2011 года постановил возводить в сан игумена исключительно лиц, поставляемых на служение настоятеля (или наместника) монастыря.

Чин возведения в сан архимандрита, напротив, предельно краток и не включает в себя каких-либо особых молитв. Он включает в себя только возглас диакона «Повелите», слова епископа «Благодать Всесвятаго Духа через Мерность Нашу производит тя архимандрита честныя обители (название)» и пение «Аксиос». В соответствии с русской практикой на голову архимандрита возлагается митра.

В Русской Православной Церкви до недавнего времени отсутствовали чины возведения в сан архиепископа и митрополита. Архиерей, удостоенный сана архиепископа или митрополита, получал об этом уведомление от патриарха, после чего самостоятельно возлагал на себя знаки достоинства полученного сана (бриллиантовый крест на клобук для архиепископа, белый клобук и голубую мантию для митрополита). Однако с 2009 года Святейшим Патриархом Кириллом введен обычай, согласно которому возводимый в сан архиепископа или митрополита получает соответствующие знаки достоинства из рук патриарха, как правило, во время богослужения – за малым входом на Божественной Литургии.

Отсутствие специальных чинов возведения в сан архиепископа и митрополита было обусловлено тем, что такие чины не существовали в Византии, поскольку ни тот, ни другой сан не воспринимались как награды. До сего дня в греческой традиции сан архиепископа или митрополита связан не с личностью архиерея, а с занимаемой им кафедрой. Поэтому на митрополичью кафедру архиерей рукополагается сразу же с титулом митрополита, а на архиепископскую, соответственно, с титулом архиепископа.

В русской традиции существует особый чин возведения в сан патриарха, называемый интронизацией (букв, «посаждение на трон») [101] . Этот чин совершается на Божественной Литургии после малого входа. К положенным в этот день тропарям и кондакам в начале добавляется тропарь Пятидесятницы («Благословен еси, Христе Боже наш, иже премудры ловцы явлей»), а в конце – кондак Пятидесятницы («Егда снизшед языки слия»). После возгласа «Призри с небесе, Боже» нареченный патриарх идет на горнее место. Здесь его берут под руки два старейших митрополита, один из которых произносит «Вонмем», а другой во всеуслышание читает: «Божественная благодать, немощная врачующи, оскудевающая восполняющи и промышление всегда творяще о святых своих православных церквах, посаждает на престоле святых первосвятителей Российских Петра, Алексия, Ионы, Филиппа, Иова, Ермогена и Тихона отца нашего (имя), Святейшаго Патриарха великаго града Москвы и всея Руси, во имя Отца, аминь». При этих словах митрополиты посаждают патриарха на патриарший трон, затем поднимают и со словами «И

Сына, аминь» посаждают вновь. В третий раз патриарха посаждают на трон со словами «И Святаго Духа, аминь». Старший митрополит возглашает «Аксиос»: возглас подхватывают священнослужители в алтаре и хор на клиросе.

Во время пения «Аксиос» иподиаконы снимают с патриарха митру и саккос; митрополиты подают ему патриарший саккос, который возлагается на него иподиаконами; затем на патриарха возлагаются омофор, две панагии и крест. Далее митрополиты подносят патриарху митру и возлагают ему на голову. Справа от царских врат становится иподиакон с предносным крестом, слева иподиакон со свечой (примикирием). Один из архиереев встает в царских вратах и, обращаясь к востоку, произносит ектению со специальным прошением «о спасении и заступлении Святейшаго отца нашего (имя), ныне посаждаемаго патриарха». Затем один из митрополитов произносит молитву:

Владыко Вседержителю и Господи всяческих, Отче щедрот и Боже всякаго утешения! Ты сохрани пастыря с паствою, зане Ты еси всех благих вина, Ты еси сила немощным, Ты еси помощник безпомощным, Ты еси врач душам и телесем, Спаситель, чаяние, и живот, и воскресение, и вся яже к вечному, спасительному бытию сочетавый нам. Ты вся, яже хощеши, можеши: избави убо, сохрани, покрый и огради нас. Ты убо, Господи, даждь сему предстоящему область и благодать решити, яже подобает решити, и вязати, яже подобает вязати. И Церковь Христа Твоего избранником Твоим умудри и яко добру невесту сохрани ю.

...

Владыко Вседержитель и Господи всего, Отец милостей и Бог всякого утешения. Ты сохрани пастыря с паствою, ибо Ты причина всех благ, Ты сила немощных, Ты помощник для беспомощных, Ты врач душ и тел, Спаситель, надежда и жизнь и воскресение. Ты все устроил для нашего вечного и спасительного бытия. Ты можешь все, что хочешь. Итак, избавь, сохрани, покрой и огради нас. А этому предстоящему Ты, Господи, дай власть и благодать разрешать то, что подобает разрешать, и связывать то, что подобает связывать. И умудри через избранника Твоего Церковь Христа Твоего и сохрани ее, как прекрасную невесту.

...

По окончании молитвы к престолу становятся главы или высокие представители других Поместных Православных Церквей, которые по традиции присутствуют при интронизации патриарха. Далее литургия совершается по чину. По отпусте патриарх разоблачается перед престолом. Два старейших митрополита подносят патриарху зеленую мантию, в которую он облачается, не отходя от престола. Затем патриарх в мантии выходит на солею, и один из митрополитов подносит ему белый патриарший куколь, а другой – жезл. При вручении куколя обычно произносится приветственное слово; так же и при вручении жезла. Патриарх благословляет народ жезлом, произнося: «Да сохранит Христос Бог вся вы Своею божественною благодатию и человеколюбием всегда, ныне и присно и во веки веков». Митрополиты ведут патриарха на кафедру, расположенную посреди храма. Стоя на кафедре, патриарх благословляет на четыре стороны. Затем патриарху подносится крест, и он осеняет – также на четыре стороны – всех присутствующих крестом. Далее один из митрополитов подносит патриарху икону Божией Матери, произнося приветственное слово. Следуют приветствия глав и представителей Поместных Православных Церквей. В заключение чина новопоставленный патриарх обращается со словом ко всем собравшимся.

Глава 3 Таинство Елеосвящения (соборование)

Елеосвящение представляет собой особое церковное Таинство, целью которого является исцеление человека от болезней телесных и душевных. В древности оно называлось различными наименованиями: елеем, святым елеем, елеопомазанием, молитвомаслием (греч. ευχελαιον). В просторечии Таинство называют «соборованием», поскольку оно совершается собором священников. В Таинстве употребляется елей – жидкое масло, обычно оливковое [102] .

Елей как религиозный символ. Формирование чинопоследования

В древности елей использовался в качестве одного из основных медицинских средств: его употребляли, в частности, для заживления ран (Ис. 1:6). Масличный елей употреблялся в светильниках (Исх. 27:20). Наряду с пшеницей и вином елей был одним из основных пищевых продуктов (Втор. 11:14): его изобилие воспринималось как благословение Божие (Втор. 7:13; Иерем. 31:12), а отсутствие – как наказание (Мих. 6:15; Авв. 3:17). В качестве продукта питания елей входит внутрь человека, в кости его (Пс. 108:18). Елей был также косметическим средством: его использовали для умащения тела, для благовонных растираний (Ам. 6:6; Есф. 2:12; Пс. 91:11), елеем помазывали волосы (Пс. 22:5).

В ветхозаветной традиции елей является одним из главных религиозных символов.

Елей – символ исцеления, спасения, воссоединения с Богом (Иезек. 16:9). Кроме того, это символ радости (Пс. 44:8; 103:15), любви (Песн. 1:3), дружбы (Притч. 27:9), братского общения (Пс. 32:2). Елей был символом Божьего избранничества и царской власти, поэтому он употреблялся для помазания царей и священников (об этом значении елея и о символике помазания мы говорили в связи с Таинством Миропомазания). Через помазание елеем (миром) избраннику Божьему передавался дух Божий (1 Цар. 10:1–6; 16:13).

В христианской традиции елей стал, прежде всего, символом духовного исцеления: в этом значении он упомянут, в частности, в притче о милосердном самарянине (Лк. 10:34). В то же время елей – символ света: в этой роли он фигурирует в притче о десяти девах (Мф. 25:1 – 13). Греческое слово ελενς , (милость) созвучно слову ελαιον (елей, масло), поэтому елей воспринимался как символ милосердия, примирения и радости.

Одним из важных аспектов земного служения Христа было исцеление болезней, и Евангелия наполнены рассказами о многочисленных исцелениях, совершенных Спасителем. Евангелия не сохранили свидетельства о том, чтобы при исцелении Христос использовал елей. Однако, когда Он послал на проповедь Своих учеников, они пошли, и проповедовали покаяние, изгоняли многих бесов и многих больных мазали маслом и исцеляли (Мр. 6:12–13). Таким образом, еще при жизни Христа елей употреблялся в христианской общине для исцеления болезней.

В служении апостолов после воскресения Христова исцеление больных занимало существенное место (Деян. 3:2–8; 5:15–16; 8:7; 9:32–34; 28:8). Даром исцелений в апостольский век обладали не только апостолы, но и другие члены христианской общины (1 Кор. 12:9). Очевидно, служение исцеления было одним из аспектов деятельности пресвитеров, что явствует из слов апостола Иакова: «Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего; и если он соделал грехи, простятся ему» (Иак. 5:13–14).

Именно эти слова апостола Иакова являются главным свидетельством о существовании Таинства Елеосвящения в апостольскую эпоху (даже если оно не называлось Таинством и не было оформлено в отдельное чинопоследование). Основными элементами Таинства является участие нескольких пресвитеров и помазание больного елеем. При этом исцеляющая сила приписывается не елею, а «молитве веры». Таинство должно оказывать двойное действие: способствовать телесному исцелению и даровать прощение грехов.

Свидетельства о существовании этого Таинства в творениях восточно-христианских писателей III–V веков немногочисленны. Все они к тому же являются косвенными. Так, например, Ориген цитирует слова апостола Иакова о помазании елеем больных, говоря о покаянии; при этом он заменяет слова «пусть помолятся над ним» на «пусть возложат на него руки» (что может подтверждать обычай возложения рук при помазании елеем) [103] . Иоанн Златоуст и Кирилл Александрийский цитируют слова апостола Иакова, однако никак не комментируют их [104] . В другом месте Златоуст упоминает тех, «которые с верою и благовременно, помазавшись елеем, освободились от болезней» [105] , однако не дает никаких указаний, где и как происходило это помазание.

Более определенно пишет о Елеосвящении антиохийский пресвитер Виктор (V век):

О чем апостол Иаков говорит в своем каноническом послании, то не отличается от настоящего… Елей и болезни исцеляет, и бывает причиной света и веселия. Потому елей, употребляемый для помазания, знаменует и милость от Бога, и исцеление болезни, и просвещение сердца. Ибо все совершает молитва, как всякому известно, а елей служит только символом совершающегося [106] .

...

Молчание восточно-христианских авторов относительно Таинства Елеосвящения некоторые исследователи объясняют, во-первых, тем, что древние отцы «имели мало поводов говорить о таинстве елеосвящения, которое сообщалось не в церкви при торжественном богослужении, а в частных домах». Во-вторых, Елеосвящение у ранних Отцов Церкви рассматривалось то как дополнение покаяния (Ориген), то как часть последнего напутствия. В-третьих, «причина молчания Отцов Церкви о данном таинстве лежит в обычае сохранять в тайне священные предметы» [107] .

Последнее объяснение вряд ли можно признать убедительным: «дисциплина тайны» (disciplina arcani), или «тайная дисциплина» (disciplina arcana), применялась некоторыми авторами II–III веков в отношении Таинства Евхаристии и некоторых других церковных обычаев, однако в IV веке об этом таинстве говорили достаточно свободно и подробно. Не было поэтому никаких оснований покрывать ореолом молчания Таинство Елеосвящения. Молчание восточно-христианских авторов по поводу Елеосвящения скорее можно объяснить относительной неразработанностью этого Таинства в указанный период, а также, возможно, тем, что употреблялось оно редко – лишь в случае особо тяжких болезней.

Что же касается западных писателей V–VI веков, то у них имеются прямые упоминания о Елеосвящении как о Таинстве. Папа Иннокентий I (402–417) упоминает о «верующих больных, которые могут быть помазаны святым елеем хризмы, или помазания». И далее, отвечая на вопрос, может ли епископ совершать это помазание, пишет: «Нет причины сомневаться в возможности для епископа того, что, несомненно, может совершать пресвитер. О пресвитерах у апостола сказано потому, что епископы, будучи удерживаемые занятостью, не ко всем больным могут ходить». Наконец, папа Иннокентий пишет о непозволительности преподания этого Таинства находящимся под церковной епитимией: «Проходящим покаяние нельзя преподавать это помазание, потому что оно есть Таинство. Ибо кому воспрещаются прочие Таинства, как можно дозволить только одно?» [108] .

Местом совершения Таинства Елеосвящения, если следовать указаниям апостола Иакова, должен служить дом больного («болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров»). Однако существуют многочисленные свидетельства о том, что Таинство – по крайней мере, начиная с IV века – совершалось также и в храмах. Возникновению этого обычая способствовало устройство больниц при храмах в VI–VII веках В евхологиях X–XI веков в качестве места совершения Таинства Елеосвящения указывается храм, а само Таинство связано с литургией [109] . Так, например, в Евхологии 1027 года говорится о соборном служении семью иереями Божественной литургии, перед началом которой совершается освящение елея. На литургии добавляются специальные тропари и чтения, тематически связанные с Елеосвящением. Само помазание больного происходит по заамвонной молитве [110] .

В некоторых литургических рукописях Таинство Елеосвящения увязывалось с другими богослужениями суточного круга, в частности с вечерней и утреней. В одной из рукописей XIII века говорится: «В тот же день, когда полагается Елеосвящение, собираются семь пресвитеров и совершают вечерню с панихидою и поют канон. По окончании утрени семь пресвитеров литургисают в различных церквах, а затем собираются в одну и здесь совершают последование святого елея» [111] .

С исчезновением в XIII веке обычая строить больницы при храмах разрывается и связь между Елеосвящением и богослужением. Евхологии последующего времени указывают храм и частный дом в качестве двух возможных мест совершения Таинства [112] . Вечерня при этом опускается, а связь с утреней остается: песнопения и молитвословия утрени сливаются с чином Елеосвящения, образуя его первую часть [113] .

Количество пресвитеров, необходимое для совершения Елеосвящения, у апостола Иакова не определено. Предположительно, в период до VII века Таинство совершалось тремя пресвитерами, в VII–VIII веках входит в употребление число семь. Во всяком случае, сохранившиеся чинопоследования Таинства в литургических памятниках IX–X веков уже упоминают семь пресвитеров [114] . Впрочем, в последовании святого елея в рукописи библиотеки Синайского монастыря № 973, датируемой 1153 годом, упоминающей о «семи пресвитерах», говорится также, что «в случае необходимости или по недостатку пресвитеров совершают Таинство двое или трое» [115] .

Подобные же рекомендации мы находим у Симеона Солунского в главе, посвященной Таинству Елеосвящения:

Иные по недостатку иереев призывают только троих; и этого не должно порицать, потому что, во-первых, это ради силы Святой Троицы, а потом – ив воспоминание свидетельства и проповедания, бывшего некогда через Илию, когда он воскресил умершего сына Сарептской женщины, трижды помолившись и трижды простершись над ним (3 Цар. 17:21–22)… И должны быть по древнему обычаю семь пресвитеров, по необходимости же и менее трех, и они произносят все, что предано произносить [116] .

...

Очевидно, что, хотя чинопоследование предполагает наличие семи пресвитеров, в реальности такого количества достичь было не всегда возможно, поэтому Таинство могли совершать трое священников, а в некоторых случаях двое или даже один.

На Западе, начиная с V века, возобладала практика, согласно которой освящение елея совершается епископом, а помазание освященным елеем больного – пресвитерами. Эта практика была подтверждена рядом соборов, в том числе Тридентским (1545–1563), в декрете которого говорится: «Церковь признала, что материя (Таинства) – это масло, благословленное епископом» [117] . На Востоке же освящение елея входило в само чинопоследование Елеосвящения: оно совершалось старшим из семи (трех) пресвитеров непосредственно перед помазанием больного.

Елеосвящение совершалось и на Востоке, и на Западе над тяжелобольными, в том числе и над смертельно больными. На Востоке помазание смертельно больного совершалось с надеждой на исцеление. На Западе же начиная примерно с X века утвердился взгляд на Елеопомазание как на последнее напутствие умирающего в жизнь вечную. Таинство получило наименование extrema unctio (лат. «последнее помазание»). В декрете Тридентского собора говорится: «Это помазание должно быть преподано больным, прежде всего тем, чье состояние настолько опасно, что они, похоже, приближаются к концу своей жизни, что и позволило также назвать это Таинство Таинством умирающих (sacramentum exeuntium)» [118] .

Православные полемизировали с таким пониманием Таинства, настаивая на том, что, в соответствии со словами апостола Иакова, а также в соответствии с текстом самого чинопоследования Елеосвящение должно совершаться над больными во исцеление души и тела. Патриарх Константинопольский Никифор II (1260) опровергает мнение о том, что Елеосвящение может совершаться над умершими, ссылаясь на слова чинопоследования: «Духом Твоим сниди на раба Твоего, дабы остальное время жизни своей он ходил в законах Твоих»; «Воздвигни его от одра печали и от ложа страдания» [119] .

Лишь в XX веке Католическая Церковь частично отказалась от средневекового понимания Елеопомазания как последнего напутствия. В современном Катехизисе Католической Церкви о Елеопомазании говорится, что оно преподается «опасно больным» и что оно «не есть только Таинство умирающих». По словам Катехизиса, «уместно принять Таинство Елеопомазания накануне серьезной операции». Однако «время для его принятия несомненно приходит уже тогда, когда верующий начинает находиться в смертельной опасности по болезни или старости» [120] . Если оно предназначено для тяжелобольных, «то оно тем более предназначено тем, кто находится на грани ухода из этой жизни» [121] . Катехизис уточняет, что «вдобавок к Елеопомазанию», Церковь предлагает умирающему Евхаристию как последнее напутствие [122] .

В Греческой Церкви начиная с XII века существовал обычай совершения Таинства Елеосвящения над умершими. Этот обычай развился из более древней традиции – помазания умершего елеем в качестве одного из погребальных обрядов. Восточно-христианские авторы по-разному относились к этому обычаю. В XIII веке патриарх Никифор резко осуждал его [123] . В XIV веке Симеон Солунский показывает более снисходительное отношение к обычаю. Он отмечает, говоря о совершении Елеосвящения над умершими, что «одни из архиереев запрещают (его) как не переданное в Писании, другие допускают как совершаемое на пользу душ». Сам Симеон считает, что помазание умершего елеем допустимо, однако «это не тот елей, который передан Спасителем и апостолами» для исцеления больных: «за умерших приносится елей в приношение и славу Божию, ради милости к отшедшим и прощения (их грехов), подобно тому, как приносятся за них восковые свечи, фимиам и многое иное в храм и в гробницы» [124] .

Распространению на Западе взгляда на Елеосвящение как на последнее помазание, а на Востоке – практики совершения этого Таинства над умершими или над здоровыми – способствовал тот факт, что Таинство совершалось во оставление грехов. Уже древние авторы (Ориген, Златоуст) увязывали это Таинство с покаянием, а в значительно более позднюю эпоху распространился взгляд на Елеосвящение как на своего рода восполнение исповеди. Некоторые полагают, что в Таинстве Елеосвящения прощаются забытые грехи. Однако такое понимание не вытекает ни из чинопоследования Таинства, ни из богословской традиции Восточной Церкви. Что касается забытых грехов, то они, как говорилось выше [125] , прощаются в Таинстве исповеди. Что же касается прощения грехов в Таинстве Елеосвящения, то оно обусловлено не необходимостью восполнить исповедь, а скорее сознанием того факта, что исцеление души не менее важно, чем исцеление тела: без первого не может произойти последнее. Именно потому молитва об исцелении от болезни сопряжена с прошением об отпущении грехов.

Возможно ли совершение Таинства Елеопомазания над здоровыми людьми? Однозначно на это ответить нельзя. С одной стороны, все чинопоследование Таинства показывает, что оно должно совершаться над тяжело больным человеком, чье здоровье и сама жизнь находятся в серьезной опасности. С другой стороны, в богословской и литургической литературе начиная с X века неоднократно упоминается – в том или ином контексте – возможность помазания здоровых людей, присутствующих при помазании больного [126] . В греческой рукописи 1027 года говорится, что, наряду с больным, Таинство могут принять его домочадцы [127] . Подобные указания сохраняются в греческих и славянских рукописях до XVII века включительно [128] .

Представление о том, что Елеопомазание может быть совершено над здоровыми людьми, привело на православном Востоке к появлению практики так называемого «общего соборования», когда Таинство Елеосвящения совершалось в массовом порядке над всеми желающими. Практика эта довольно ранняя: она существовала в константинопольской Великой церкви и оттуда попала на Русь. В Греческой Церкви в XVII веке совершение этого обряда было приурочено, в частности, к Великому четвергу и Великой субботе. Русский путешественник Арсений Суханов, посетивший Иерусалим в середине XVII века, подробно описал «общее соборование», совершаемое в Иерусалиме в Великую субботу:

В третьем часу дня патриарх вышел из церкви на свой двор, такожде и прочии вси… И пришед патриарх в дом свой, и помешкав в келье своей, пошел у царя Константина [129] масло святить избранным людям, которые побольше дают, и тут их помазывал, запершись в церкви; потом масло святил в соборных сенях патриарших своих; и тут все были власти и священницы, иноцы и прочие миряне тут помазывались; а как помазывал кого, тот дает ефимок [130] , а иной половину; а диакон подле патриарха стоит с блюдом и тут ему деньги кладут на блюдо. После того всем поклонником раздадут по свеще, а возьмут за свещу на патриарха по ефимку; после того, а иные прежде того, приходят к патриарху в келью исповедатися во грехах, иноцы и миряне, инокини и жены. В великой церкви всяких людей полна церковь найдет, а митрополит тут святит масло и помазует всех приходящих, арабов-христиан, мужей и жен и младенцев [131] .

Несмотря на то, что свидетельства о практике совершения Таинства Елеосвящения над здоровыми и о практике «общего соборования» встречаются достаточно рано, ни тот, ни другой обычай нельзя признать соответствующим смыслу Таинства. Более того, если священник перед помазанием больного помазывает сам себя, это не значит, что он совершает Таинство Елеосвящения одновременно и над самим собой. Такое действие может быть объяснено распространенным в Православной Церкви представлением (отраженным и в словах чинопоследования некоторых таинств) о том, что совершение Таинства над тем или иным членом Церкви может быть полезно и для самого совершающего. То же следует сказать и о помазании домочадцев больного: они могут быть помазаны освященным елеем один раз перед совершением Таинства над больным или, наоборот, по окончании Таинства. В таком случае помазание будет означать благословение Церкви (подобное тому, которое преподается при помазании елеем на всенощном бдении), а не совершение полного Таинства Елеосвящения над каждым из присутствующих.

Смысл и содержание Таинства

В христианстве болезнь понимается как следствие греховности человеческого естества: болезнь тела неразрывно связана с греховным состоянием души.

Связь между болезнью и грехом установлена уже в Библии, согласно которой болезни вошли в жизнь человека как одно из последствий грехопадения (Быт. 3:16–19). Нередко болезнь воспринималась как действие карающей десницы Бога (Иов 16:12; 19:21). С другой стороны, болезнь может быть послана человеку при посредстве сатаны (Иов 2:7). Болезни в Ветхом Завете воспринимались как наказание за грехи; соответственно, молитва об исцелении сопровождается исповеданием грехов (Пс. 37:2–6; 38:9—12). Ветхий Завет не запрещает обращаться к врачам, пользоваться лекарственными средствами (4 Цар. 20:7; Тов. 11:10–11; Иерем. 8:22). Однако обращение к врачам без одновременной надежды на помощь Божию греховно (2 Пар. 16:12).

Одна из библейских книг содержит целый гимн врачам и врачебному искусству: «Почитай врача честью по надобности в нем, ибо Господь создал его, и от Вышнего врачевание, и от царя получает он дар… Господь создал из земли врачевства, и благоразумный человек не будет пренебрегать ими… Дай место врачу, ибо и его создал Господь, и да не удаляется он от тебя, ибо он нужен» (Сир. 38:1–4, 12). С другой стороны, та же книга говорит о необходимости во время болезни обращаться с молитвой к Богу и приносить покаяние в грехах: «Сын мой! В болезни твоей не будь небрежен, но молись Господу, и Он исцелит тебя. Оставь греховную жизнь, и исправь руки твои, и от всякого греха очисти сердце твое» (Сир. 38:9-10).

Вслед за Ветхим Заветом Новый Завет признает и роль сатаны как одну из причин болезней человека: Иисус говорит о согбенной женщине, что ее «связал сатана» (Лк 13:16). Однако основной причиной болезни в Новом Завете признается грех. Поэтому, исцеляя людей, Иисус одновременно отпускает их грехи (Мф. 9:2; Мк. 2:5; Л к. 5:20) и предостерегает от повторения прежних грехов (Ин. 5:14). Тем самым указывается на неполноту исцеления тела без уврачевания души.

Вопрос о связи между грехом и болезнью раскрывается в христианской традиции достаточно подробно. На вопрос учеников о слепорожденном – «кто согрешил, он, или родители его, что родился слепым?» – Христос отвечает: «Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии» (Ин. 9:2–3). В данном случае под «делами Божиими» понимается то чудо исцеления, которое совершает Христос. Однако, как подчеркивает Кирилл Александрийский, нельзя думать, что человек мог родиться слепым для того, чтобы через его исцеление прославился Христос. «Не вследствие собственных грехов человек этот родился слепым, но если уж пришлось ему подвергнуться этому, то и в нем может быть прославлен Бог» [132] . Иными словами, слава Божия может быть явлена не только в исцелении, но и в самой болезни.

Согласно христианскому пониманию, конкретная болезнь может быть вызвана тем или иным конкретным грехом, но во многих случаях она вовсе не связана с конкретным грехом и не является его следствием. Существуют врожденные болезни, за которые человек вообще не может нести никакую личную ответственность. Христианство не устанавливает персональную ответственность человека за его собственные болезни, но оно говорит об ответственности человечества и каждого человека за ту общечеловеческую греховность, которая является источником болезней для всякого человека.

Взаимосвязь между грехом и болезнью может проявляться различным образом. Варсануфий и Иоанн Газские говорят, что иногда болезнь является непосредственным следствием каких-либо грехов: «Болезни, происходящие от нерадения и беспорядочности, случаются естественным образом… От тебя зависит быть нерадивым или жить нечисто и впадать в них до тех пор, пока не исправишься» [133] . В других случаях болезнь посылается от Бога в наказание за грех – «для пользы нашей, чтобы мы покаялись» [134] . Некоторые болезни происходят «от желчи», то есть от физиологических причин, другие – «от демонов» [135] . Наконец, «бывает болезнь и к испытанию, а испытание (ведет) к искусству» [136] .

Христианское учение о болезнях нашло отражение в одном из «Алфавитных слов», приписываемых Симеону Новому Богослову [137] . Здесь говорится о том, что болезнь есть следствие тления, которым поражено все естество человека:

Болезнь есть не что иное, как утрата здоровья. А так как болезнь стала естественной, то и не изменяется естественно. Подумай теперь, какая нужна великая сила, чтобы естественное, то есть болезнь, изменилось в вышеестественное (то есть здоровье)… Врачи, которые лечат тела людей… никак не могут вылечить основную естественную болезнь тела, то есть тление, но стараются многими и разными способами вернуть телу, которое вышло из строя, его прежнее состояние. А оно снова впадает в другую болезнь… Например, врач старается вылечить тело от водянки… или от плеврита, но не от тления, потому что тело по естеству тленно [138] .

Таким образом, болезни внедрились в естество человека по причине тления, а тление явилось следствием греха. Отсюда вопрос автора «Слов»: если для лечения вторичных недугов требуется столько трудов, то какая же нужна сверхъестественная сила, чтобы исцелить основную болезнь человеческого естества – тление? Эта сила, отвечает автор, есть Господь Иисус Христос Богочеловек Каждый верующий в Него и причащающийся благодати Его получает истинное здоровье [139] .

Христианское понимание того, как человек должен переносить болезни, имеет троякое измерение. С одной стороны, в памятниках аскетической письменности и в житийной литературе встречаются многочисленные указания на необходимость терпеть болезни как посланные свыше: «Одр болезни бывает местом богопознания. Страдания тела часто бывают причиной духовных наслаждений» [140] .

С другой стороны, христианские писатели, вслед за Библией, не только не запрещают обращаться к врачам, но, наоборот, восхваляют медицину. Григорий Богослов называет медицину «плодом философии и трудолюбия» [141] . Он считает эту науку «восхитительной», подчеркивая, что она «философствует о природах, их смешениях и о причинах болезней, чтобы, вырывая корни, отсекать также и ветви» [142] .

С третьей же стороны, в христианской иерархии ценностей Бог как «врач душ и телес» стоит выше любого врача, а подаваемое Богом исцеление души – выше, чем уврачевание недугов тела.

Именно в свете такого понимания молитва об отпущении грехов болящего занимает столь важное место в таинстве Елеосвящения. Таинство может не принести исцеления болезни, но оно в любом случае приносит отпущение грехов. Об этом говорят как само чинопоследование Таинства, так и многие авторы, в частности, Симеон Солунский:

Для всякого верного, хотящего приступить к страшным Тайнам, особенно для всякого впавшего в грехи и исполнившего правило покаяния, готовящегося к приобщению и получившего прощение от (духовного) отца, через этот священный обряд и помазание святым елеем оставляются грехи, как пишет брат Господень; этому содействуют и молитвы иереев [143] . Согрешив, мы приходим к божественным мужам и, принося покаяние, совершаем исповедь прегрешений; по повелению их мы приносим Богу елей в знамение Его милосердия и сострадания, в которых сияет божественный и тихий свет благодати; ибо и свет мы приносим [144] . Когда же и молитва исполняется и елей освящается, помазуемые елеем получают отпущение грехов, подобно блуднице, помазавшей ноги Спасителя и от них принявшей помазание на себя [145] .

...

Хотя основным содержанием Таинства Елеопомазания является молитва об исцелении болящего, это Таинство, как отмечает протопресвитер Александр Шмеман, не гарантирует исцеления. Однако то духовное перерождение, которое может стать следствием Таинства, не менее, а может быть, и более важно для человека, чем исцеление от телесной болезни:

Мы знаем, что всякое Таинство есть всегда переход и преложение… Христа просили об исцелении, а Он прощал грехи. У Него искали «помощи» нашей земной жизни, а Он преображал ее, прелагал в общение с Богом. Да, Он исцелял болезни и воскрешал мертвых, но исцеленные и воскрешенные им оставались подверженными неумолимому закону умирания и смерти… Подлинное исцеление человека состоит не в восстановлении – на время! – его физического здоровья, а в изменении, поистине преложении его восприятия болезни, страданий и самой смерти… Цель Таинства в изменении самого понимания, самого приятия страданий и болезни, в приятии их как дара страданий Христовых, претворенных Им в победу [146] .

...

Чинопоследование Елеосвящения

Современное чинопоследование Таинства Елеосвящения является плодом длительного развития. Основная его структура сложилась к XIII веку: она включает освящение елея, чтение канона, семь апостольских и семь евангельских чтений, помазание больного.

Чин Елеосвящения в современном требнике носит название «Последование святаго елеа, певаемое от седми священников, собравшихся в церкви или в дому». Оно предваряется следующей ремаркой: «Поставляется столец, на нем же блюдо со пшеницею, и верху пшеницы кандило праздное, окрест же пшеницы водружают во пшеницу седмь стручец, обвитых бумагою к помазанию, и святое Евангелие; и даются священником всем свещи». Под «кандилом праздным» здесь понимается лампада без елея. Очевидно, предполагается, что елей вливается в нее позднее, перед освящением. На практике на стол ставится сразу же лампада, наполненная елеем, либо иной сосуд с елеем.

Употребление лампады в Таинстве Елеосвящения связано с обычаем использовать для Таинства тот же елей, что и для возжжения светильников [147] . Смысл употребления пшеницы не совсем ясен: возможно, это связано с благословением «пшеницы, вина и елея» на утрене и осталось от той эпохи, когда Елеосвящение входило в состав одного из богослужений суточного круга [148] .

Что касается «стручков» для помазания, то они обычно представляют собой короткие деревянные (или металлические) палочки. В древности иерей помазывал пальцем [149] , однако последующая традиция сочла такой способ не вполне гигиеничным и удобным.

Первая часть последования представляет собой сокращенную утреню: она включает чтение псалмов 142 и 50, малую ектению, пение «Аллилуйа» и тропарей «Помилуй нас, Господи, помилуй нас», а также канона, экзапостилария и стихир. Этот канон имеет надписание «пение Арсениево», что указывает, вероятно, на авторство святителя Арсения, архиепископа Керкирского (Корфского), жившего в IX веке [150] . О больном здесь говорится как о «люте страждущем» [151] , нуждающемся в исцелении души и тела, избавлении «от лютых и болезней» [152] .

После канона читается экзапостиларий, из которого следует, что помазание совершается в храме: «В милости, Блаже, призри Твоим оком на моление нас, сшедшихся в храм Твой святый днесь, помазати божественным елеем недугующаго раба Твоего». Затем поются специальные стихиры, в которых испрашивается исцеление больному. Следует тропарь «Скорый в заступление един сый Христе, скорое свыше покажи посещение страждущему рабу Твоему, избави недугов и горьких болезней, во еже пети Тя и славити непрестанно».

Затем произносится великая ектения с добавлением прошений о благословении елея и о том, чтобы больного посетила благодать Святого Духа. Священник вливает вино в лампаду с елеем и читает молитву об освящении елея, «якоже быти помазующимся от него во исцеление, и в пременение всякия страсти, скверны плоти и духа, и всякаго зла».

Молитвы на освящение елея известны Церкви с глубокой древности. Первая подобная молитва содержится в «Апостольском предании» Ипполита Римского, где также упоминается о том, что употребление освященного елея должно послужить «во здравие» тем, кто его принимает (речь идет о принятии внутрь, т. е. вкушении):

Если кто приносит елей по примеру приношения хлеба и вина, то не обращается с речью, но с таким же достоинством возносит хвалу, говоря: «Даруй, Боже, освящая сей елей, здравие потребляющим и принимающим его. Как Ты помазывал царей, священников и пророков, так и всем вкушающим да подаст он подкрепление и здравие потребляющим его»1.

...

Что же касается вливания вина в лампаду с елеем, то указания на этот обычай встречаются в литургических рукописях начиная с XII века. Очевидно, вино служит напоминанием о милосердном самарянине, возлившем на раненого елей и вино (Лк. 10:34).

Далее следует вновь тропарь «Скорый в заступлении», другие тропари на ту же тему, а также тропари и кондаки некоторым святым – апостолу Иакову, святителю Николаю, великомученику Димитрию, великомученику Пантелеймону, всем святым бессребреникам, апостолу Иоанну Богослову, Пресвятой Богородице. Выбор именно этих святых обусловлен тем, что апостол Иаков является первым христианским автором, упоминающим о помазании маслом больного: что же касается святителя Николая, великомучеников Димитрия и Пантелеймона, а также бессребреников, то все они почитаются как чудотворцы и целители.

По окончании тропарей начинается собственно тот чин, в совершении которого должны участвовать поочередно семь священников. Чин состоит соответственно из семи частей: каждая включает прокимен, Апостол и Евангелие, ектению о выздоровлении больного и о прощении его грехов и отдельную молитву, к которой добавляется вторая молитва, общая для всех семи частей. Эта общая молитва начинается словами:

Отче святый, Врачу душ и телес, пославый Единороднаго Твоего Сына, Господа нашего Иисуса Христа, всякий недуг исцеляющаго, и от смерти избавляющаго, исцели и раба Твоего (имя) от обдержащия его телесныя и душевныя немощи, и оживотвори его благодатию Христа Твоего…

...

Отец святой, Врач душ и тел, пославший Твоего Единородного Сына, Господа нашего Иисуса Христа, исцеляющего всякий болезнь и избавляющего от смерти, исцели и раба Твоего (имя) от охватившей его телесной и душевной немощи и оживи благодатью Христа Твоего…

...

В молитве упоминаются Пресвятая Богородица, Иоанн Предтеча, апостолы, мученики и преподобные отцы, а также поименно святые бессребреники – Косма и Дамиан, Кир и Иоанн, Пантелеймон и Ермолай, Сампсон и Диомид, Фотий и Аникита. Апостольские и евангельские чтения не связаны между собой тематически, но представляют собой две параллельные подборки на тему исцеления и прощения грехов. Через эти две серии чтений проходит мысль о Христе как Враче душевных и телесных недугов, о связи между исцелением и покаянием, о христианской взаимопомощи, о милосердии и любви.

Первое апостольское чтение представляет собой отрывок из послания Иакова, где говорится о помазании больного елеем (Иак. 5:10–16). Во втором чтении (Рим. 15:1–7) говорится о христианской солидарности: сильные должны носить немощи слабых. В третьем чтении (1 Кор. 12:27–13:8) говорится о различных дарах в Церкви, в том числе о «даре исцелений», а также о любви как всеобъемлющем даре, без которого прочие дарования не имеют смысла. В четвертом чтении (2 Кор. 6, 15–18; 7:1) говорится о христианах как храме Бога живого и о необходимости очищать себя от всякой скверны плоти и духа. Пятое апостольское чтение (2 Кор. 1:8—11) напоминает о том, что Бог силен избавить человека от смерти. Шестое чтение (Гал. 5:22–26; 6:1–2) содержит учение о дарах Духа Святого, увещание христианам исправлять согрешившего в духе кротости и носить бремена друг друга. Наконец, в седьмом чтении (1 Фес. 5:14–23) содержится призыв вразумлять бесчинных, утешать малодушных, помогать слабым и быть долготерпеливыми ко всем, не воздавать злом за зло и всегда искать добра, всегда радоваться, непрестанно молиться, за все благодарить.

Первое евангельское чтение представляет собой притчу о милосердном самарянине (Лк. 10:25–37): символика этой притчи легла в основу Таинства Елеосвящения. Во втором чтении (Лк. 19:1 – 10) рассказывается о посещении Господом дома мытаря Закхея: чтение, очевидно, указывает на совершение Таинства на дому как посещение Господом болящего. Третье чтение (Мф. 10: 1, 5–8) повествует о том, как Христос дал апостолам власть «врачевать всякую болезнь и всякую немощь». В четвертом евангельском чтении (Мф. 8:14–23) говорится о том, как Господь исцелил тещу Петра и других больных. Пятое чтение (Мф. 25:1 – 13) содержит притчу о десяти девах: притча характерна использованием в ней символики елея. В шестом Евангелии (Мф. 15:21–28) рассказывается об исцелении Христом бесноватой дочери женщины-хана-неянки. Седьмой евангельский отрывок (Мф. 9:9—13) повествует о призвании Христом мытаря Матфея; в этом отрывке приводятся слова Христа: «не здоровые имеют нужду во враче, но больные». Истинный врач есть Христос, Который пришел «призвать не праведников, но грешников к покаянию».

Первая священническая молитва, читаемая старшим пресвитером, по своей тематике напоминает начало анафоры литургии Василия Великого. Подобно анафоре, она начинается обращением к Богу Отцу: «Безначальне, Вечне, Святе святых, Единороднаго Твоего Сына низпославый, исцеляющаго всякий недуг, и всяку язю душ и телес наших». В молитве священник просит Бога ниспослать Святого Духа и освятить елей, дабы он стал для помазываемого «в совершенное избавление грехов его, в наследие Царствия Небеснаго».

Молитва, читаемая вторым священником, по содержанию напоминает предыдущую. Она начинается с просьбы об исцелении больного. Далее следуют многочисленные напоминания о милосердии Божием и о любви Бога к грешнику. Молитву завершает прошение о прощении грехов человека, над которым совершается Таинство.

Третья и четвертая молитвы мало отличаются одна от другой по содержанию. Обе они содержат просьбу об исцелении больного от телесного недуга.

Пятая молитва стоит особняком в ряду молитв, читаемых иереями во время Таинства Елеосвящения. По настроению и содержанию она напоминает молитву «Никтоже достоин» из литургий Василия Великого и Иоанна Златоуста. В ней говорится о Евхаристии как о центральном моменте служения священника. Все его служение от начала до конца евхаристично, и каждое Таинство связано с Евхаристией. Для иерея литургия – источник вдохновения: он «наслаждается» ее служением. Но Господь призвал священника не для его личного наслаждения. Благодаря литургии священник становится ходатаем за людей, которых Бог освящает через Таинства, совершаемые священником. Благодать священства, также как и дар исцеления, не могут быть следствием заслуг человека, ибо, как говорится далее в той же молитве, «якоже руб поверженный, всякая правда наша пред Тобою» [153] . Поэтому священник в молитве напоминает Богу о Его милости, благодаря которой может произойти духовное и телесное исцеление больного.

В шестой молитве священник к прошению о разрешении больного от всякого греха присоединяет прошение о самом себе и всех присутствующих при совершении Таинства. Далее в той же молитве священник просит Бога освободить больного от вечной муки, наполнить его уста славословием, направить его руки на добрые дела, а ноги – на путь благовести я, все его телесные члены и разум укрепить благодатью.

Седьмая молитва Таинства Елеосвящения напоминает одну из молитв Таинства исповеди. Речь в ней идет о покаянии и об освобождении от «клятвы», т. е. от проклятия, которое, возможно, тяготеет над больным.

По окончании семи молитв на голову больного возлагается раскрытое Евангелие, которое придерживают все священники. Старший священник при этом читает следующую молитву:

Царю Святый, благоутробне и многомилостиве Господи Иисусе Христе, Сыне и Слове Бога Живаго, не хотяй смерти грешнаго, но яко обратитися, и живу быти ему; не полагаю руку мою грешную на главу пришедшаго к Тебе во гресех, и просящаго у Тебе нами оставление грехов; но Твою руку крепкую и сильную, яже во святом Евангелии сем, еже сослужители мои держат на главе раба Твоего (имя), и молюся с ними, и прошу милостивное и непамятозлобное человеколюбие Твое, Боже… Сам и раба Твоего (имя), кающагося о своих си согрешениих, приими обычным Твоим человеколюбием, презираяй вся его прегрешения…

...

Святой Царь, милосердный и многомилостивый Господь Иисус Христос, Сын Бога Живого, не желающий смерти грешника, но чтобы он обратился и ожил! Не возлагаю мою грешную руку на голову пришедшего к Тебе со своими грехами и просящего у Тебя через нас отпущения грехов, но Твою руку, крепкую и сильную, которая в этом святом Евангелии, возложенном моими сослужителями на голову раба Твоего (имя), и молюсь вместе с ними и прошу Твое милостивое и незлопамятное человеколюбие, Боже… Ты Сам и раба Твоего (имя), кающегося в своих согрешениях, прими со свойственным Тебе человеколюбием, презирая все его прегрешения…

...

Перед началом этой молитвы в современном требнике стоит следующая ремарка: «Начальствуяй же, взем святое Евангелие и разгнув е, возлагает письмены на главу больнаго, придержащим всем священником. Начальствуяй же не возлагает руку». Очевидно, эта ремарка продиктована буквальным пониманием слова: «не полагаю руку мою». Между тем эти слова могут быть поняты и по-иному: «не мою грешную руку полагаю на голову пришедшего к Тебе в грехах, но Твою руку крепкую и сильную». Такие слова были бы вполне уместны при возложении руки священника.

Возложение рук было одним из способов исцеления больных. Об этом свидетельствует Евангелие, когда говорит о том, что Христос, «на немногих больных возложив руки, исцелил их» (Мр. 6:5). В другом случае рассказывается как все, имевшие у себя больных, приводили их к Иисусу, «и Он, возлагая на каждого из них руки, исцелял их» (Лк 4:40). Скорченную женщину Иисус также исцелил возложением рук (Лк 13:13). Следуя примеру Спасителя, апостолы исцеляли людей при помощи возложения рук (Деян. 9:17–18; 28:8).

Имеются несомненные свидетельства о том, что возложение рук некогда входило в состав Елеосвящения [154] . С течением времени, однако, оно было заменено возложением раскрытого Евангелия на голову больного. Евангелие в данном случае символизирует руку Божию, которая может быть карающей, а может быть исцеляющей. Священник просит, чтобы крепкая десница Божия стала для больного источником исцеления и прощения грехов.

Чинопоследование заканчивается краткой сугубой ектенией, пением тропарей бессребреникам и Богородице и отпустом, на котором поминается святой Иаков, первый архиерей Иерусалимский. После отпуста получивший Таинство обращается к священникам со словами: «Благословите, отцы святии, и простите мя грешнаго».

Глава 4 Таинство Брака (венчание)

По учению Православной Церкви, браком является добровольный союз мужчины и женщины, заключаемый с целью создания семьи, рождения и воспитания детей. Брачный союз благословляется Церковью через отдельное Таинство. Чинопоследование этого Таинства называется Браком, или венчанием.

В задачу настоящей главы не входит рассмотрение нравственных и канонических аспектов брачного союза в православной перспективе. Наша задача здесь более узкая – рассмотреть православное понимание брака как Таинства на основе чина венчания.

Брак как Таинство

Учение о браке как Таинстве вытекает из слов апостола Павла о том, что христианский брак должен быть подобен союзу между Христом и Церковью: как Церковь повинуется Христу, так и жены должны повиноваться мужьям; как Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, так и мужья должны любить своих жен. Об этой любви Павел говорит: Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви (Еф. 5:21–33). Здесь употреблен термин «Таинство» (μυστηριον – «тайна»), что впоследствии, много веков спустя, легло в основу учения о браке как Таинстве. Правда, термин употреблен не в отношении брачного союза, а «по отношению к Христу и Церкви». К тому же, как мы ранее указывали, сам по себе этот термин ни во времена Павла, ни в течение всего I тысячелетия не употреблялся исключительно в значении церковного чинопоследования. Тем не менее именно апостол Павел сформулировал те идеи, на которых строилось христианское понимание брака, и именно ему принадлежит основополагающая роль в формировании представления о таинственном характере брака.

Это представление стало продолжением и восполнением ветхозаветного учения о браке. Библия говорит о том, что Бог сотворил человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его, мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1:27). Сотворение человека не есть создание индивидуума: это создание двух личностей, соединенных узами любви. Сотворив мужчину и женщину, говорит Библия снова, Бог «благословил их и нарек им имя «человек» в день сотворения их» (Быт. 5:2). Опять же человек – это не единица, это двоица: человек – это «они», а не «он» или «она». Полнота человечества реализуется в брачном союзе между мужчиной и женщиной, и это вновь и вновь подчеркивается Библией.

Рассказ Книги Бытия о сотворении Евы из ребра Адама начинается со слов Бога: Не хорошо быть человеку одному (Быт. 2:18). Брачный союз входит в изначальный замысел Творца о человеке. Двое должны стать в браке одной плотью (Быт. 2:24) для того, чтобы в совместной жизни, в неразрывном союзе реализовать замысел Божий о себе. Цель брачного союза двояка. Во-первых, это взаимная любовь мужа и жены: оставит человек отца и мать свою и прилепится к жене своей (Быт. 2:24). Во-вторых, это чадородие, размножение: Плодитесь и размножайтесь и наполняйте землю (Быт. 1:28). Обе заповеди даны до грехопадения, и обе они должны были быть реализованы в том брачном союзе, который замыслил Творец.

После грехопадения в брачные отношения, как и во все другие аспекты человеческого бытия, был привнесен греховный аспект. Половое влечение между мужчиной и женщиной превратилось не только в источник благословения, но и в причину греха. Отсюда возникла необходимость кодифицировать брачное право, установить правила заключения брачных союзов. Целью ветхозаветного законодательства о браке было не столько счастье и благоденствие супругов, сколько обеспечение стабильности общественного устройства Израиля и размножения богоизбранного народа. Иными словами, личное благо было подчинено общинному [155] . Отсюда закон левирата (Втор. 25:5—10), запрет на браки с иноплеменниками (Втор. 7:1–4). Отсюда же – узаконенное многоженство. Все эти установления затемнили первоначальный идеал брака как «одной плоти», как таинственного, нерасторжимого союза между мужем и женой.

И все же этот идеал проходит через весь Ветхий Завет. Образом такого брака стала первая человеческая чета – Адам и Ева. Бог создал их друг для друга, дал их друг другу без права выбора. И они приняли друг друга как дар Божий, без сомнений и колебаний. Они вместе жили в саду Эдемском, вместе оказались изгнанными из Рая, вместе начинали жизнь на земле изгнания, вместе воспитывали детей, вместе пережили смерть Авеля и другие скорби, выпавшие на их долю. Они отошли в мир иной и, по учению Православной Церкви, оказались в аду. На православной иконе Сошествия во ад изображен Христос, выводящий из ада обоих этих людей, которые сохранили верность друг другу в Эдеме и в шеоле, в радости и в скорби. Они вместе жили, вместе умерли и вместе воскресли. Речь идет не о двух человеческих судьбах, но об одной судьбе двух людей, связанных навечно.

В Ветхом Завете есть и много других примеров брачных союзов, которые отличает взаимная любовь и которые Бог благословляет обильным потомством. «Патриархи» израильского народа – Авраам, Исаак, Иаков – были женатыми людьми, и жены играли немаловажную роль в их судьбе. С каждым из них Бог заключал завет, но реализация этого завета была возможна только при помощи их жен, поскольку основным содержанием завета было именно дарование потомства.

Любовь между мужчиной и женщиной воспевается в книге Песнь Песней, которая сохраняет свой буквальный смысл, несмотря на множество аллегорических толкований как в иудейской, так и в христианской традиции. «Крепка, как смерть, любовь» (Песн. 8:6), говорится в этой бессмертной книге, языком высокой поэзии воспевающей идеал любви и брачной верности.

Совсем иное понимание брака мы находим в дохристианской греко-римской традиции. Здесь брак воспринимается не как Таинство, а как добровольное сожительство, скрепленное договором:

Известный принцип римского права, утверждающий, что «брак есть не общение, а согласие», а также тезис Модестина «сожительство со свободной женщиной является браком, а не конкубинатом»… легли в основу гражданского права всех современных цивилизованных стран. Сущность брака видится в согласии, которое, в свою очередь, сообщает значимость и законность брачному договору или контракту… Мужчина и женщина, вступая в брак, заключали обычный юридический контракт, и потому брак не нуждался в какой-либо третьей стороне, в гаранте его юридической действенности. Государство обеспечило себе право регистрации брачных договоров, которая давала возможность следить за их законностью и обеспечивала материалами суд, если на него выносились споры, связанные с брачными отношениями» [156] .

...

Члены раннехристианской Церкви были субъектами римского гражданского законодательства, и потому брачное право полностью распространялось на них. Во всем, что касается легальных аспектов брака, христиане следовали гражданским законам. Христианские писатели принимали римское законодательство как данность и не оспаривали его. Обращаясь к римскому императору Марку Аврелию, апологет II века Афинагор Афинский писал: «Каждый из нас считает своей женой ту женщину, на которой он женат согласно вашим законам» [157] . Иоанн Златоуст также ссылается на «гражданские законы», которые говорят, что брак есть «не что иное, как близость или приязнь» [158] .

И тем не менее с самого раннего времени Церковь настаивала на том, что брак, заключенный по гражданским законам, должен быть освящен церковным благословением. Священномученик Игнатий Богоносец писал во II веке: «Подобает женящимся и выходящим замуж, чтобы союз их совершался по благословению епископа – да будет брак их «о Господе», а не по вожделению» [159] . О благословении епископа или священника упоминают и многие авторы III–IV веков, в частности Тертуллиан, Василий Великий, Григорий Богослов и Амвросий Медиоланский:

(Брак), скрепленный Церковью, подтвержденный жертвоприношением, запечатлевается благословением и вписывается на небесах ангелами [160] .

Мужья, любите своих жен (Еф. 5:25), хотя вы чужды были друг другу, когда вступали в брачное общение. Сей узел естества, сие иго, возложенное с благословением, да будет единением для вас, бывших далекими (друг от друга) [161] .

Если ты еще не сочетался плотью, не бойся совершения; ты чист и по вступлении в брак. Я на себя беру ответственность: я сочетатель, я невестоводитель [162] .

…Брак должен быть освящаем покровом и благословением священническим… [163]

...

Некоторые Отцы IV века – как на Востоке, так и на Западе – говорят о браке как о Таинстве. Иоанн Златоуст, обращаясь к тем, кто устраивает шумные и пышные бракосочетания, спрашивает: «Зачем бесчестишь всенародно честное Таинство брака?» И предлагает программу христианского бракосочетания:

Все это надо отвергнуть… и позвать священников, и через молитвы и благословения заключить закон супружества, чтобы умножалась любовь жениха и сохранялось целомудрие невесты, а всего более – чтобы в дом твой вошли дела добродетели и изгнаны были из него все коварства диавола, и чтобы супруги, соединяемые благодатью Божией, проводили жизнь в веселии [164] .

Западный писатель Зенон Веронский (IV в.) говорит о том, что «любовь супружеская двух людей через достоуважаемое Таинство сочетает двух в плоть едину» [165] . Блаженный Августин подчеркивает: «В нашем браке больше силы имеет святость Таинства, чем плодородие матери» [166] . По словам Августина, «в Церкви предлагается не только союз брачный, но и Таинство»1.

Из приведенных свидетельств только Зенон, как кажется, говорит о Таинстве как церковном чинопоследовании. В остальных случаях под Таинством понимается, очевидно, сам брачный союз. Именно о брачном союзе как «великом Таинстве» говорит Иоанн Златоуст в следующих словах:

Поистине, это – Таинство, и великое Таинство, потому что человек, оставив произведшего его, родившего, воспитавшего, и ту, которая зачала его, в болезнях родила (оставив), тех, которые столько благодетельствовали ему, к которым он привык, сочетается с той, которой прежде не видел, которая ничего не имеет с ним общего, и предпочитает ее всему. Подлинно, это – Таинство. И родители не печалятся, когда так делается, но, напротив, печалятся, когда этого не бывает, и в знак радости не жалеют денежных издержек и расходов. Поистине, это – великое Таинство, заключающее в себе какую-то сокровенную мудрость [167] .

...

Формирование чинопоследования венчания

Таинство венчания складывалось на протяжении многих столетий на основе трех самостоятельных элементов: обряда возложения венков на головы брачующихся, благословения вступающих в брак епископом и совместного причащения жениха и невесты.

В греко-римской традиции венец из цветов или листьев был символом победы, наградой за военные успехи, знаком отличия или достоинства. В христианской традиции венец – символ победы над грехом, мученичества, славы. В Библии упоминаются венки из цветов, используемые на пирах (Ис. 28:1; Иез. 23:42). Золотой венец с драгоценными камнями (корона) был в Израиле символом царской власти (2 Цар. 1:10; 12:30; 4 Цар. 11:12; Песн. 3:11). В переносном смысле венок и венец служили символом разума и мудрости (Притч. 1:9; 4:9).

В христианской традиции терновый венец стал символом Христа как Царя и Мученика (Мф. 27:19; Мр. 15:17; Пн. 19:5). В апостольских посланиях венцом жизни (Иак. 1:12; Откр. 2:10), венцом славы (1 Пет. 5:4), венцом правды (2 Тим. 4:8), нетленным венцом (1 Кор. 9:25) называется награда, которую верующие во Христа, завершившие подвиг жизни, получат от Господа. Символика венца играет важную роль в Откровении Иоанна Богослова, где венец, в частности, трактуется как символ эсхатологической славы праведников (Откр. 4:4, 10) и победы Христа над злом (Откр. 6:2; 14:14). В этом значении венец изображался на раннехристианских надгробиях, на стенах катакомб, позднее – на стенах надземных храмов, над изображениями апостолов и мучеников.

Возложение венцов на головы врачующихся было древним языческим обычаем: о нем, в частности, упоминает Тертуллиан [168] . Постепенно этот обычай христианизируется. В VI веке церковное венчание совершается при бракосочетании императора, однако еще не становится общепринятым. КIX веку церковное венчание – широко распространенный обычай. Однако литургически венчание в этот период не выделялось в самостоятельное Таинство, а совершалось совместно с Евхаристией. Это подтверждает, в частности, Феодор Студит, по словам которого венчание сопровождалось краткой молитвой епископа «пред всем народом» во время литургии. Феодор приводит текст (или, скорее, часть текста) этой молитвы:

Сам, о Владыко, ниспошли руку Твою от жилища Святаго Твоего и соедини Твоих рабов и создание Твое. Ниспошли им Твое единое сочетание умов; венчай их в плоть едину; сотвори их брак честен; сохрани их ложе неоскверненным; благоволи, чтобы их совместная жизнь была безупречной [169] .

...

Подобные тексты, предназначенные для чтения во время литургии, содержатся и в литургических памятниках того же времени (например, в Кодексе Барберини) [170] .

Связь между Браком и Евхаристией, о которой говорил еще Иоанн Златоуст, представляется, с богословской точки зрения, чрезвычайно важной. Симеон Солунский говорит о том, что после пения «Един свят, един Господь» священник «причащает новобрачных, потому что конец всякого чинопоследования и печать всякого божественного Таинства – священное причащение» [171] . По словам Николая Кавасилы, Евхаристия есть «наиболее прехвальный брачный пир, к которому Жених приводит Церковь, как невесту-деву… на котором мы становимся плотью от Его плоти и костью от Его костей» [172] . Как отмечает протопресвитер Иоанн Мейендорф, комментируя эти слова, все таинства Церкви «находят свое завершение в Евхаристии», которая «сама является брачным пиром» [173] . Именно Евхаристия наиболее полно являет любовь Христа к Его Невесте-Церкви. В этом смысле Евхаристия служит иконой, образом идеального христианского брака, построенного в соответствии с учением апостола Павла.

Выделение Брака в самостоятельное, отдельное от Евхаристии чинопоследование Мейендорф связывает с изменением гражданского законодательства о браке в начале X века. В своей 89-й новелле византийский император Лев VI Мудрый (912 г.) провозгласил, что брак, не получивший благословения Церкви, «не будет считаться браком», а станет рассматриваться как незаконный конкубинат. Если раньше светское право придавало юридический статус браку, то теперь эта прерогатива переходила к Церкви. А это значило, что на Церковь возлагалась обязанность придавать таковой статус не только бракам, заключенным в соответствии с христианской нравственностью, но и тем, которые ей противоречили:

Теоретически новая обстановка давала Церкви возможность совершенствовать нравственность граждан, но практически эта нравственность была настолько далека от совершенства, что Церковь вынуждена была не только благословлять браки, на которые она смотрела неодобрительно, но и допускать разводы. Это привело к частичному стиранию различий между «мирским» и «священным», между падшим человеческим обществом и Царством Божиим, между браком как контрактом и браком-таинством [174] .

...

Тот факт, что Церковь смирилась с необходимостью признавать браки, не соответствующие ее учению, Мейендорф трактует как компромисс между нею и светской властью. Однако «был компромисс, на который Церковь не могла пойти ни при каких обстоятельствах: это умаление святости Евхаристии». Церковь не могла допускать к причастию лиц, чей брак противоречил церковному идеалу (в частности, вступающих во второй, третий или смешанный брак). Поэтому возникла необходимость в таком обряде бракосочетания, который не был бы напрямую связан с Евхаристией и не завершался бы причащением супругов. Евхаристическая чаша была в этом обряде заменена чашей обычного вина, которая имела лишь символический смысл: супруги испивали ее в знак своей верности друг другу [175] .

Мнение Мейендорфа о влиянии 89-й новеллы императора Льва Мудрого на формирование Таинства венчания многие современные ученые не разделяют: «Анализ источников ясно показывает, что чин венчания брака в основных чертах сложился задолго до императора Льва VI и присутствует в более ранних богослужебных рукописях». В частности, уже в VIII веке чин церковного бракосочетания включал в себя собственно венчание, причащение Святых Тайн и вкушение вина из общей чаши [176] . Таким образом, причащение и вкушение вина – два самостоятельных действия.

Параллельно с внеевхаристическим чином венчания, однако, вплоть до XV века сохраняются чины венчания, инкорпорированные в литургию [177] . Связь между венчанием и литургией сохраняется и в современном чине венчания. Многие его элементы свидетельствуют о том, что изначально он был частью евхаристического богослужения. Чин венчания начинается литургическим возгласом «Благословенно Царство». Из литургии заимствована великая ектения. Структура чина венчания напоминает структуру Евхаристии. Подобно литургии, венчание включает в себя чтение Апостола и Евангелия. Как и на литургии перед причащением, на венчании перед общей чашей вина поется (или читается) молитва «Отче наш».

Обручение

Современное чинопоследование Таинства Брака состоит из двух частей: обручения и венчания. В этом смысле Таинство Брака напоминает Таинство Крещения, также состоящее из двух самостоятельных чинопоследований (оглашения и собственно Крещения), и Евхаристию, включающую две части (литургию оглашенных и литургию верных). На практике обручение и венчание совершаются в один день, однако могут быть и разведены по времени, поскольку у этих священнодействий разный смысл. Обручение совершается в притворе храма, а венчание в самом храме.

В Византии и Древней Руси обручение было самостоятельным обрядом, совершавшимся за несколько месяцев или даже лет до венчания. Однако уже в XV веке обручение становится частью Таинства венчания. Славянское слово «обручение» является переводом греческого αραβων («залог») и семантически связано со словом «обруч» (кольцо). Главным действием обручения является обмен кольцами, символизирующий обет взаимной верности будущих супругов.

В отличие от венчания, обручение начинается возгласом «Благословен Бог наш» (этим же возгласом начинаются богослужения вечерни, утрени, часов). Далее следует великая ектения, к которой добавляются прошения о сочетающихся браком, о том, чтобы им были дарованы дети, чтобы им была ниспослана «любовь совершенная, мирная и помощь Божия», чтобы они сохранили единомыслие и твердую веру, чтобы были благословлены в непорочной жизни, чтобы им был дарован «брак честен и ложе нескверно». Читаются две молитвы:

Боже вечный, разстоящаяся собравый в соединение и союз любве положивый им неразрушимый, благословивый Исаака и Ревекку и наследники я Твоего обетования показавый, сам благослови и рабов Твоих сих (имена), наставляя я на всякое дело благое…

Господи Боже наш, от язык предобручивый Церковь деву чистую, благослови обручение сие и соедини и сохрани рабов Твоих сих в мире и единомыслии…

...

Боже вечный, собравший воедино то, что разделено, и установивший между ними нерушимый союз любви, благословивший Исаака и Ревекку и сделавший их наследниками Твоего обетования, Сам благослови и этих рабов Твоих (имена), наставляя их на всякое доброе дело…

Господи Боже наш, из разных народов обручивший Себе Церковь, чистую деву, благослови это обручение и соедини этих рабов Твоих и сохрани их в мире и единомыслии…

...

Обручение жениха невесте совершается с произнесением тринитарной формулы: «Обручается раб Божий (имя) рабе Божией (имя) во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь». При обручении невесты жениху произносится аналогичная формула («обручается раба Божия рабу Божию»). При этом священник надевает на палец жениха золотое кольцо, на палец невесты серебряное. Жених и невеста трижды обмениваются кольцами.

Затем священник читает молитву, содержащую толкование символизма брачных колец (перстней):

Господи Боже наш, отроку патриарха Авраама сшествовавый в средоречии, посылая уневестити господину его Исааку жену и ходатайством водоношения обручити Ревекку открывый, Сам благослови обручение рабов Твоих, сего (имя) и сея (имя), и утверди еже у них глаголанное слово. Утверди я еже у Тебе святым соединением. Ты бо из начала создал еси мужеский пол и женский, и от Тебе сочетавается мужу жена в помощь и в восприятие рода человеча. Сам убо, Господи Боже наш, пославый истину в наследие Твое, и обетование Твое на рабы Твоя, отцы наша, в коемждо роде избранныя Твоя, призри на раба Твоего (имя) и на рабу Твою (имя) и утверди обручение их в вере и единомыслии и истине и любви. Ты бо Господи показал еси датися обручению и утверждатися во всем. Перстнем дадеся власть Иосифу во Египте, престнем прославися Даниил в стране вавилонстей, перстнем явися истина Фамары, перстнем Отец наш небесный щедр бысть на сына своего: дадите бо, глаголет, перстень на десницу его, и заклавшее тельца упитаннаго, ядше возвеселимся… Сам убо ныне, Владыко, благослови перстней положение сие благословением небесным, и ангел Твой да предыдет пред ними вся дни живота их.

...

Господи Боже наш! Ты благоволил сопутствовать в Месопотамию слуге патриарха Авраама, который был послан найти жену для Исаака и который почерпанием воды обнаружил Ревекку. Ты, Владыко, благослови обручение рабов Твоих сего (имя) и сей (имя). Закрепи их обещание; утверди их Твоим святым союзом. Ибо Ты изначально создал мужской и женский пол, и Тобою обручаются муж и жена в помощь друг другу и для продолжения рода человеческого. Ты Сам, Господи Боже наш, пославший истину Твою наследию Твоему и обетования Твои рабам Твоим, отцам нашим, Твоим избранникам из рода в род, воззри на раба Твоего (имя) и на рабу Твою (имя), утверди их обручение в вере, единомыслии, истине и любви. Ибо Ты Сам, Господи, благоволил, чтобы давался залог, закрепляющий обещание во всех делах. Через перстень дана была власть Иосифу в Египте; перстнем прославился Даниил в стране Вавилонской; перстнем открылась правдивость Фамари; перстнем Отец наш Небесный явил милость сыну Своему, ибо Он сказал: Положите перстень на руку его и, заклавши тельца упитанного, будем есть и веселиться… Посему и теперь, Владыка, благослови небесным благословением возложение этих перстней, и ангел Господень да сопутствует им во все дни их жизни.

...

В молитве выражена мысль о том, что устроителем брака является Сам Бог. В основе этой идеи лежит святоотеческое учение о том, что брачный союз является чудом и даром Божиим: «Кто найдет добродетельную жену? (Притч. 31:10), говорит, как слышу, Божественное Писание. Это дар Божий, и Господь устрояет доброе супружество» [178] . Как бы в подтверждение этой мысли в молитве приводится целая серия библейских примеров благословения Богом брачных союзов.

Первый из примеров заимствован из Книги Бытия: это повествование о том, как Авраам послал своего раба для того, чтобы он нашел жену его сыну Исааку. Этот длинный и трогательный библейский рассказ (Быт. 24:1—61) вспоминается здесь в качестве примера брачного договора. Обручение – не что иное, как брачный договор, обещание взаимной верности супругами. И церковь просит Бога утвердить этот договор («утверди еже у них глаголанное слово») и утвердить обручение будущих супругов в вере, единомыслии, истине и любви. Именно эти четыре добродетели должны стать тем фундаментом, на котором будет созидаться здание христианского брака.

Следующий ряд библейских аллюзий представляет собой серию разнородных сюжетов, в каждом из которых фигурирует перстень – либо как знак власти (Быт. 41:42; Дан. 5:29), либо как персональная принадлежность (Быт. 38:18, 25 [179] ), либо как символ восстановления утраченного сыновнего достоинства (Лк. 15:22). В древности перстень употреблялся не столько как украшение, сколько как символ власти. Перстень использовался как печать, которым скрепляли документы, договоры, завещания. Подобно подписи, перстень был личной принадлежностью того или иного лица. Передать кому-либо свой перстень означало создать свою власть этому лицу. Оставление перстня в чьих-то руках означало оставить вещественное доказательство своего присутствия и своей связи с этим лицом (последнее могло быть как следствием доверия, так и следствием крайней беспечности).

Все эти значения перстня (кольца) включены в символику обряда обручения. Жених надевает золотое кольцо в знак власти над невестой; невеста надевает серебряное в знак подчинения жениху. Обмен кольцами означает взаимную ответственность супругов друг за друга, верность друг другу, право обладания друг другом.

По окончании молитвы обручения следует сугубая ектения, в которую вставляются прошения об обрученных. Чин обручения заканчивается малым отпустом, который нередко опускается, если за обручением без перерыва следует венчание.

Обручение может быть совершено отдельно от венчания в том случае, если будущие супруги еще не готовы создать полноценную семью, но уже укрепились в своем желании жить друг с другом в брачном союзе. В этом случае обручение становится обещанием взаимной верности, а период между обручением и венчанием является временем подготовки к вступлению в брак.

Венчание

Чин венчания предваряется пением Псалма 127, в котором говорится о благословении Богом благочестивой семьи. К стихам псалма добавляется припев «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе». Во время пения псалма жених и невеста, предводимые священником, шествуют из притвора в храм.

Затем священник задает жениху вопрос: «Имееши ли (имя) произволение благое и непринужденное и крепкую мысль пояти себе в жену сию (имя), юже зде пред тобою видиши?» [180] . По получении утвердительного ответа священник спрашивает: «Не обещался ли иной невесте?» [181] . Жених дает отрицательный ответ. Аналогичные вопросы задаются невесте. Этот допрос необходим для того, чтобы вступающие в брак публично засвидетельствовали отсутствие препятствий для брака. Только на таком основании может быть совершено венчание.

Далее священник произносит возглас «Благословенно Царство». Читается великая ектения, к которой добавляются прошения о сочетающихся друг с другом для брачного общения и о спасении их; о том, чтобы их брак был благословлен, как некогда в Кане Галилейской; чтобы им было даровано «целомудрие и плод чрева на пользу», родительское счастье, безупречная жизнь и все необходимое для спасения.

За ектенией следует первая молитва чина венчания, в которой священник напоминает о сотворении Адама и Евы, о благословении им «плодиться и размножаться» и о том, что двое будут в плоть едину. Приводятся примеры благоволения Божия к брачным союзам: благословение Божие Аврааму и Сарре и рождение от них Исаака, благословение Иосифу и Асенефе и рождение от них Ефрема и Манассии, благословение Захарии и Елисавете и рождение от них Иоанна Крестителя, рождение Приснодевы «от корене Иессеева» и рождение от Нее Спасителя мира. Вспоминается, что Христос пришел на брак в Кану Галилейскую, дабы явить, что законное супружество и чадородие есть Божия воля. Священник просит в молитве, чтобы Господь снизошел на жениха и невесту и благословил их брак, даровал им жизнь мирную, долгоденствие, целомудрие, любовь друг к другу в мирном союзе, «семя долгожизненное» (потомство во многих поколениях), «о чадех благодать» (утешение в детях). Священник просит, чтобы Бог даровал супругам «неувядаемый венец славы», сподобил их увидеть внуков, сохранил их ложе «ненаветным» (безупречным), наполнил их дом земными благами, дабы они могли делиться ими со всеми нуждающимися.

В следующей далее молитве Бог называется «Священносовершителем» таинственного и чистого брака, Законодателем плотского порядка, Хранителем нетления и благим Устроителем житейских дел. В молитве опять вспоминается сотворение Евы из ребра Адама, после чего священник просит Бога послать благодать на брачующихся и даровать жене повиновение мужу, а мужу главенство над женой. Священник многократно просит Бога благословить брачующихся, как Он благословил Авраама и Сарру, Исаака и Ревекку, Иакова и всех патриархов, Иосифа и Асенефу, Моисея и Сепфору, Иоакима и Анну, Захарию и Елизавету; сохранить их, как Бог сохранил Ноя в ковчеге, Иону во чреве кита, трех отроков от огня; вспомнить их, как Бог вспомнил Еноха, Сима, Илию и сорок мучеников, послав им нетленные венцы. Радость супругов должна быть подобна той радости, которой сподобилась царица Елена, когда обрела святой крест. В молитве поминаются друзья жениха и невесты, которые присутствуют при венчании, их родители. Священник вновь просит Бога даровать супругам «плод чрева», добродетельных детей, единомыслие в духовных и телесных делах, изобилие плодов; и чтобы супруги увидели внуков, «яко новосаждения масличная окрест трапезы своея» (как новые масличные деревья вокруг стола), и чтобы они воссияли, как звезды на тверди небесной.

Примеры, которые приведены в первой и второй молитвах, заимствованы из библейской истории. Во второй молитве, кроме того, приведены примеры из истории христианской Церкви: обретение царицей Еленой честного креста в Иерусалиме и страдание сорока мучеников Севастийских. Обретение креста вспоминается как радостное событие; в то же время сам крест является символом страдания и мученичества. Мученики севастийские упоминаются в молитве по той причине, что, согласно их житию, когда они находились в темнице, они услышали голос Христа: «Верующий в Меня, если и умрет, оживет. Дерзайте и не страшитесь, ибо восприимете венцы нетленные». Когда же мученики находились в ледяной воде, стражник увидел над их головами венцы. Таким образом, в молитве проводится связь между браком и мученичеством: эта связь будет отражена и в последующих молитвах и песнопениях.

Третья молитва суммирует содержание предыдущих двух молитв и чинопоследования венчания в целом:

Боже святый, создавый из персти человека, из ребра его возсоздавый жену, и спрягий ему помощника по нему, за еже тако угодно бысть Твоему величеству, не единому бытии человеку на земли; Сам и ныне Владыко, низпосли руку Твою от святаго жилища Твоего, и сочетай раба Твоего сего (имя) и рабу Твою сию (имя), зане от Тебе сочетавается мужу жену. Сопрязи я в единомудрии, венчай я в плоть едину, даруй има плод чрева, благочадия восприятие.

...

Боже святой, из земли создавший человека, и от ребра его образовавший жену, и сочетавший ее ему в качестве помощницы. Потому что было угодно Твоему величию, чтобы человек не был одиноким на земле. Ты и ныне, Владыка, пошли Свою руку от святого жилища Твоего и сочетай раба Твоего сего (имя) и рабу Твою сию (имя), ибо Тобою сочетается жена с мужем. Соедини их в единомыслии, венчай их в плоть едину. Даруй им плод чрева – благочестивых детей.

...

После этой молитвы и следующего за ней возгласа священник возлагает венец на голову жениха, произнося «Венчается раб Божий (имя) рабе Божией (имя) во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь». С аналогичными словами венец возлагается на голову невесты. Затем священник, благословляя новобрачных, произносит формулу, основанную на Пс. 8:6: «Господи Боже наш, славою и честию венчай я» (славой и честью венчай их). В Греческой Церкви используются венки из цветов; в традиции Русской Церкви – венцы из металла коронообразной формы. На практике в некоторых случаях венцы не надеваются на головы брачующихся, а даются в руки воспреемникам, которые держат их над головами жениха и невесты. Однако более соответствующим смыслу Таинства является возложение венцов на головы сочетающихся браком.

Далее произносится прокимен, основанный на Пс. 20:4–5: «Положил еси на главах их венцы от камений честных; живота просиша у тебе, и дал еси им» (Ты положил на головах их венцы из драгоценных камней, они просили у Тебя жизни, и Ты дал ее им). Следует чтение отрывка из Послания апостола Павла к Ефесянам, содержащего учение о браке как Таинстве:

Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела. Но как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем. Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною посредством слова; чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего-либо подобного, но дабы она была свята и непорочна. Так должны мужья любить своих жен, как свои тела: любящий свою жену любит самого себя. Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь, потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его. Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви. Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да боится своего мужа (Еф. 5:21–33).

...

В приведенном тексте, как и в некоторых других новозаветных текстах, настойчиво проводится мысль о необходимости подчинения женщины мужчине. Обычно это объясняется культурными особенностями Иудеи времен апостола Павла. Мы не будем сейчас подробно останавливаться на данном моменте, скажем лишь о том, что традиционное представление о главенстве мужа в семье сохраняется в Православной Церкви и поныне (в этом ее отличие от некоторых других христианских церквей). Согласно православному пониманию, в цитированных словах апостола Павла «речь идет, конечно же, не о деспотизме мужа или закрепощении жены, но о первенстве в ответственности, заботе и любви». Все христиане «призваны к взаимному повиновеныю друг другу в страхе Божием (Еф. 5:21). Поэтому ни муж без жены, ни жена без мужа, в Господе. Ибо, как жена от мужа, так и муж через жену; все же – от Бога (1 Кор. 11:11–12)» [182] .

По окончании чтения Апостола трижды поется «Аллилуйа» и затем читается евангельский рассказ о браке в Кане Галилейской (Ин. 2:1 —11). Чтение этого евангельского отрывка о преложении воды в вино подчеркивает таинственный характер брака.

Сущность всякого Таинства заключается, как мы говорили, в преложении, изменении, превращении чего-то одного во что-то другое: хлеба и вина в тело и кровь Христа, состава из благовонных масел в святое миро и т. д. Одновременно в Таинстве происходит преложение того, кто участвует в нем: в Крещении человек прелагается из ветхого в нового, рождаясь заново; в Евхаристии он прелагается в члена тела Христова, соединяясь со Христом. Какое преложение происходит в Таинстве Брака? Очевидно, именно то, о котором говорит Библия: «И будут два одна плоть» (Быт. 2:24). Преложение двух индивидуумов в «одну плоть», одно тело, преложение из разрозненности в единство, из разобщенности в союз. Как говорит Иоанн Златоуст, «тот, кто не соединен узами брака, не представляет собой целого, а лишь половину. Мужчина и женщина в браке – не два человека, а один человек» [183] . Это соединение происходит благодаря силе взаимной любви супругов: «Любовь такова, что любящие составляют уже не два, а одного человека, чего не может сотворить ничто, кроме любви» [184] .

Преложение воды в вино является также символом превращения будней семейной жизни в праздник: «Желаю вам всего наилучшего, – пишет Григорий новобрачным. – А одно из благ – чтобы Христос присутствовал на браке, ибо где Христос, там благолепие, и чтобы вода стала вином, то есть все превратилось в лучшее»1.

Брачный союз, благословленный Христом, союз, в котором Господь Сам незримо присутствует, должен стать непрестанным праздником откровения супругами друг в друге лика Божия, непрестанным «превращением в лучшее» всех аспектов их совместной жизни.

После Евангелия произносится сугубая ектения с прошениями о новобрачных, и священник читает молитву, тематически связанную с евангельским чтением:

Григорий Богослов. Письмо 232. Lettres. Р. 166. (Творения. Т. 2. С. 531).

Господи Боже наш, во спасительном Твоем смотрении сподобивый в Канне Галилейстей честный показати брак Твоим пришествием, Сам ныне раб Твоих (имярек), яже благоволил еси сочетатися друг другу, в мире и единомыслии сохрани, честный их брак покажи, нескверное их ложе соблюди, непорочное их сожительство пребывати благоволи, и сподоби в старости маститей достигнути, чистым сердцем делающа заповеди Твоя.

...

Господи Боже наш, Тебе угодно было, по Твоему спасительному промыслу, посещением Каны Галилейской явить честность брака. Ты и ныне, Владыка, сохрани в мире и единомыслии рабов Твоих (имена), которых благоволил сочетать друг другу. Яви честным их брак, сохрани их ложе неоскверненным. Благоволи, чтобы они пожили безупречно. И удостой их дожить до глубокой старости, исполняя Твои заповеди от чистого сердца.

...

Далее, после литургического возгласа «И сподоби нас Владыко», поется (читается) молитва «Отче наш». Приносится чаша вина, над которой священник читает молитву, прося Бога благословить ее. Жених и невеста трижды по очереди испивают вино из чаши. Это действие символизирует их духовную общность, готовность делить друг с другом радости и скорби предстоящей семейной жизни. Как уже говорилось, молитва «Отче наш» сохранилась в чине венчания с тех пор, когда он еще входил в состав Евхаристии, а чаша вина стала заменой евхаристической чаши. В современной практике Православной Церкви венчание совершается отдельно от Евхаристии, однако очень часто оно следует сразу за Евхаристией, на которой супруги вместе причащались Святых Тайн. Такой обычай должен быть всячески поощряем, поскольку совместное причащение является тем «хлебом насущным», без которого невозможно построить полноценный христианский брак. Если причаститься не удается в день бракосочетания, это можно сделать в один из ближайших дней до венчания.

Чинопоследование венчания, как и Таинство Крещения, включает в себя шествие – в данном случае вокруг аналоя с Евангелием. При этом хор поет те же три тропаря, которые поются во время рукоположения в священный сан, только в ином порядке: «Исайе, ликуй», «Слава Тебе, Христе Боже» и «Святии мученицы». Первый из этих тропарей говорит о рождении младенца Эммануила из чрева Богородицы и напоминает супругам о призвании к чадородию. Два других тропаря напоминают о мученическом подвиге, о котором также напоминают венцы, возложенные на головы врачующихся. Евангелие, лежащее на аналое, напоминает о том, что жизнь христианской семьи должна строиться на основе нравственного учения Христа и что супруги должны стремиться к соблюдению заповедей Спасителя.

После троекратного обхождения аналоя венцы снимаются. При этом священник, обращаясь к жениху, говорит: «Возвеличися, женише, якоже Авраам, и благословися яко-же Исаак, и умножися якоже Иаков, ходяй в мире и делаяй в правде заповеди Божии» [185] .

«Возвеличься, жених, как Авраам, и будь благословен, как Исаак, и размножься, как Иаков, живя в мире и в праведности, исполняя заповеди Божьи».

Снимая венец с головы невесты, священник произносит: «И ты, невесто, возвеличися якоже Сарра, и возвеселися якоже Ревекка, и умножися якоже Рахиль, веселящися о своем муже, хранящи пределы закона, зане тако благоволи Бог» [186] .

Венец является символом не только семейной жизни в настоящем, земном бытии, но и символом небесной славы, ожидающей супругов в эсхатологическом Царстве Божием. Поэтому священник, сняв венцы с жениха и невесты, просит Бога принять эти венцы в Свое царство:

Боже. Боже наш, пришедый в Кану Галилейскую и тамошний брак благословивый, благослови и рабы Твоя сия Твоим промыслом ко общению брака сочетавшихся; благослови их входы и исходы, ум ножи во благих живот их, восприми венцы их в Царствии Твоем, нескверны и непорочны и ненаветны соблюдаяй, во веки веков.

...

Боже, Боже наш, пришедший в Кану Галилейскую и благословивший тамошний брак! Благослови и рабов Твоих, которые Твоим промыслом сочетались для брачного общения. Благослови их входы и выходы. Наполни благами их жизнь. Прими их венцы в Твое Царство, сохраняя их непорочными, безупречными и свободными от козней (вражьих) во веки веков.

...

Таким образом, брачные венцы будут ожидать супругов в Царствии Божием. Эта мысль основана на традиционном для восточной патристики представлении о том, что брачный союз не разрушается даже смертью.

Таинство Брака завершается словами, в которых священник призывает на супругов благословение Пресвятой Троицы:

Отец, Сын и Святый Дух, всесвятая и единосущная и живоначальная Троица, едино Божество и Царство, да благословит вас, и да подаст вам долгожитие, благочадие, преспеяние живота и веры, и да исполнит вас всех сущих на земли благих, да сподобит вас и обещанных благ восприятия, молитвами святыя Богородицы, и всех святых.

...

Отец, Сын и Святой Дух, всесвятая и единосущная Троица, причина бытия, единое Божество и Царство, да благословит вас и да подаст вам долголетие, благочестивых детей, успех в жизни и в вере; да насытит вас земными благами и да удостоит вас также получить и обещанные блага, по молитвам Пресвятой Богородицы и всех святых.

...

Это благословение напоминает о том, что единство супругов в браке должно быть образом того единства, которое являет Святая Троица – Отец, Сын и Святой Дух, пребывающие в нераздельном и неслитном единстве и объединенные взаимной любовью. Как говорит Иоанн Златоуст, когда муж и жена соединяются в браке, «они не являются образом чего-то неодушевленного или чего-то земного, но образом Самого Бога» [187] . Именно в этой любви по образу Троицы – залог того, что брачные узы сохранятся и в эсхатологическом Царстве Божием, а венцы, возложенные на супругов в земной жизни, превратятся в нетленные венцы жизни, правды и славы, уготованные любящим Бога и любящим друг друга.

Троичное благословение является завершением Таинства Брака, хотя в современных служебниках за ним следует отпуст, на котором поминаются святые равноапостольные Константин и Елена и святой великомученик Прокопий. Константин и Елена поминаются как первые благочестивые государи, обретшие крест Господень. Что же касается великомученика Прокопия, то в его житии говорится о том, что перед кончиной он увещал двенадцать дев идти на мученическую смерть, как на брак. Вновь Церковь напоминает новобрачным о супружеской жизни как мученичестве и крестоношении.

Заключение

В завершение нашего краткого обзора важнейших священнодействий хочу напомнить самое главное для правильного понимания и восприятия Таинств.

Все Таинства совершаются внутри Церкви, они неотделимы от Церкви. Православному сознанию чуждо латинское учение о действенности таинств ex opere operate (посредством совершённого действия). Согласно этому учению, гарантом действенности семи таинств является факт их правильного совершения, причем Таинства рассматриваются как орудия благодати, над которыми Церковь не властна, которые действуют сами по себе, независимо от Церкви [188] . Для православного богословия такая постановка вопроса неприемлема, так как понятие Таинства вне Церкви, помимо Церкви или вопреки воле Церкви для него не существует.

Соединяя человека с Богом, Таинства Церкви в то же время помогают человеку реализовать свою «человечность», свой потенциал свободы, свое призвание к жизни в Духе Святом: Таинство – не абстракция, а опыт, в котором человек общается с Богом. В Таинстве человеческая природа, не теряя полноты человеческого естества, участвует в более высокой реальности Духа. Человечество становится еще человечнее и исполняет свою исключительную судьбу. Таинство – путь к истинной жизни, к человеческому спасению. Оно открывает дверь к истинному, неискаженному человечеству. И потому Таинство – не магия. Святой Дух не подавляет человеческой свободы, а освобождает человека от уз греха. В новой жизни невозможное становится возможным, если человек свободно пожелает принять то, что дарует ему Бог [189] .

Примечания

1

Николай Кавасила. О жизни во Христе: De vita in Christo. PG 150, 498–725. Русский перевод: Писания святых отцов и учителей Церкви, относящиеся к истолкованию православного богослужения. т. З. Спб., 1857. С. 9.

2

Николай Кавасгыа. О жизни во Христе. С. 19.

3

Христу.

4

Николай Кавасила. О жизни во Христе. (Рус. пер. С. 22).

5

Григорий Нисский. Против Евномия. Contra Eunomium. PG 45, 248—1121. (Творения иже во святых отца нашего Григория Нисского. 4. 1–8. М., 1861–1871. 4. 6. С. 232–234).

6

Дидахи 4 (Учение двенадцати апостолов): La doctrine de douze apotres (Didache). Ed. W. Rordorf, A. Tuilier. SC 248. Paris, 1978. Pyc.nep.: Ранние отцы Церкви. Брюссель, 1988. С. 16–26.

7

Дидахи 14.

8

Кирилл Александрийский. Толкование на Евангелие от Иоанна 12, 1 (Святитель Кирилл Александрийский. Творения. Кн. 3. М., 2002. С. 873).

9

Игнатий Богоносец. Послание к Филадельфийцам 8. См.: Ранние отцы Церкви: Антология. Брюссель, 1988. С. 101–156.

10

Фирмилиан Кесарийский. Послание к Киприану: Epistula ad Cyprianum. CSEL 3/2, 810–827.

11

Киприан Карфагенский. Послание 9, 2. Epistulae. Ed. W. Hartel. CSEL 3/2. 1871. Русские переводы: Отцы и учители Церкви III века. Антология. Составление, биографические и библиографические статьи иеромонаха Илариона (Алфеева). Т. II. М., 1996. С. 274–381; Священномученик Киприан Карфагенский. Творения. М., 1997.

12

Апостольские постановления 2, 11–12. Constitutions apostoliques. SC 320, 329, 336. Постановления апостольские. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 2004.

13

Апостольские постановления 2, 16.

14

Так же 2, 18.

15

Ориген. Беседы на Евангелие от Луки 17. In Lucam homiliae interprete s. Hieronymo. PG 13, 1846 A.

16

Под «записями» (лат. libelli) здесь подразумеваются удостоверения о принесении жертвы богам, выдававшиеся государственными органами в гонение императора Декия. Христиане, получавшие такие удостоверения, даже если в действительности не приносили жертвы богам, считались отступниками.

17

Киприан Карфагенский. О падших: De lapsis. PL 4, 503–504. Русский перевод: Священномученик Киприан Карфагенский. Творения. М., 1997.

18

Василий Великий. Правила краткие: Regulare brevius tractatae. 288. PG 31, 1284 С—1285 А. Русский перевод: Творения иже во святых отца нашего Василия Великого, архиепископа Кесарии Каппадокийской. Изд. 4-е. Ч. 1–7. Сергиев Посад, 1900–1902.

19

Иоанн Златоуст. О священстве 3, 4, 5: De sacerdotio libri sex. PG 48, 623–692. Русский перевод: Творения иже во святых отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского. Изд. 2-е. Т. 1—12. СПб., 1899–1906.

20

Иоанн Златоуст. О священстве 3, 5, 6.

21

Иоанн Златоуст. Беседы о покаянии 3, 1: La poenitentia. PG 49, 292.

22

Августин. О посещении больных: De visitatione infirmorum. 2, 4. PL 40, 1154–1155. Русские переводы: Творения блаженного Августина, епископа Иппонийского. Т. 1—11. Киев, 1912; Блаженный Августин. О Троице. Научное издание. Ч. 1–2. М., 2005.

23

Амвросий Медиоланский. Толкование на Лк 5, 18. Expositio Evangelii secundam Lucam. PL 15, 1607–1944; CSEL 32; Sur S. Luc. Ed. G. Tissot. SC 45; 52.

24

Кирилл Александрийский. Толкование на Евангелие от Иоанна 12 (Творения. Кн. 3. С. 874): Sancti patris nostri Cyrilli archiepiscopi Alexandrini In Divini Ioannis Evangelium. Vol. I–III. Ed. Ph. E. Pusey. Oxford, 1872. PG 74, 721. Русские переводы: Восточные Отцы и учители Церкви V века. Антология. Составление, биографические и библиографические статьи иеромонаха Илариона (Алфеева). М., 2000. С. 35—129; Святитель Кирилл Александрийский. Творения. Кн. 1–3. М., 2000–2002.

25

Сократ Схоластик. Церковная история. М.,1996.П.5,19.

26

Созомен . Церковная история. СПб., 1851. П. 7, 16.

27

Сократ Схоластик. Церковная история. М.,1996.П.5,19.

28

Созомен . Церковная история. СПб., 1851. П. 7, 16.

29

Ориген . Беседа 2 на Пс 37, 6: Selecta in Psalmos. Homilia II in Psal. XXXVII. PG 12, 1386 АВ.

30

Алмазов А. Тайная исповедь в православной восточной Церкви. Т. 1–3. Одесса, 1894 (М., 1995). Т. 1. С. 43–44.

31

Иоанн Златоуст. О самарянке. (Творения. Т. 8. Кн. 2. С. 6 79). В Патрологии Миня это сочинение отнесено к разряду spuria.

32

Иоанн Златоуст. О Лазаре 4, 4. (Творения. Т. 1. Кн. 2. СПб., 1895. С. 833).

33

Иероним . Правила монашествующим 9: Regula monachorum. PL 30, 413.

34

Тертуллиан. О покаянии 3–4: De poenitentia, De pudicitia. Texte et traduction par P. de Labriolle. Paris, 1906. Русский перевод: Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан. Избранные сочинения. М., 1994.

35

Киприан Карфагенский . Книга о падших 28, 29. PL 4, 488—489

36

См.: Алмазов. Тайная исповедь. Т. 1. С. 330–335.

37

См.: Алмазов. Тайная исповедь. Т. 1. С. 85–91.

38

Алмазов. Тайная исповедь. Т. 1. С. 79–80.

39

Алмазов. Тайная исповедь. Т. 1. С. 87–98.

40

Алмазов. Тайная исповедь. Т. 1. С. 147.

41

В других рукописях встречаются возгласы «Слава святей…» и «Благословенно царство…». Значительное число рукописей вообще не содержит начальный возглас.

42

Алмазов. Тайная исповедь. Т. 1. С. 147–150.

43

Там же. С. 87.

44

См., например, чин исповеди по Номоканону в греческой рукописи XV–XVI вв. и в славянском издании Номоканона 1620 года, приведенный в кн.: Алмазов. Тайная исповедь. Т. 3. С. 29–32.

45

Здесь и далее в настоящем разделе молитвы исповеди приведены в пер. епископа Александра (Милеанта).

46

Алмазов . Тайная исповедь. Т. 2. С. 174.

47

Собрание древних литургий восточных и западных. М., 2007. С. 164.

48

Во второй молитве, печатаемой в современных требниках, речь идет о кающихся во множественном числе.

49

Ельчанинов Александр, священник . Записи. М.,1992.C.121.

50

Постановление Священного Синода РПЦ от 28.12.1998.

51

Успенский Н. Д. Т. III. Православная Литургия: Историко-литургические исследования. Праздники, тексты, Устав. М., 2007. С. 189.

52

Алмазов. Тайная исповедь. Т. 3. С. 13.

53

Алмазов . Тайная исповедь. Т. 3. С. 100.

54

Алмазов . Тайная исповедь. Т. 1. С. 267.

55

Успенский . Т. III. С. 192.

56

Филарет (Дроздов). Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита Московского и Коломенского. М., 1886. Т. 4. С. 407.

57

Алмазов. Тайная исповедь. Т. 3. С. 79.

58

Василий Великий. Толкование на Книгу пророка Исаии 1, 14: Commentarius in Isaiam prophetam. PG 30, 117–665. Русский перевод: Творения иже во святых отца нашего Василия Великого, архиепископа Кесарии Каппадокийской. Изд. 4-е. Ч. 1–7. Сергиев Посад, 1900–1902.

59

Отечник, составленный святителем Игнатием Брянчаниновым. М., 2004. С. 543.

60

Ельчанинов . Записи. C. 123–124.

61

Иоанн Златоуст. Беседы на Деяния апостольские 14, 3. (Творения. Т. 9. Кн. 1. С. 138).

62

Ипполит Римский. Апостольское предание 2–3: Hyppolite de Rome . La tradition apostolique. Ed. B. Botte. SC 11-bis. 1984.

63

Ипполит Римский . Апостольское предание 4.

64

Ипполит Римский . Апостольское предание 7.

65

Ипполит Римский . Апостольское предание 8.

66

Ипполит Римский . Апостольское предание 8, 4.

67

Т.е. рукополагать членов клира (священников и диаконов).

68

Апостольские постановления 8, 4–5.

69

Апостольские постановления 8, 5–6.

70

Апостольские постановления 8, 16.

71

Апостольские постановления 8, 17–18.

72

Апостольские постановления 8, 20.

73

Епифаний Кипрский (Против ересей 79, 3) пишет: «А что в Церкви существует чин диаконисс, то он существует не для священнодействования и не для поручения им чего-либо подобного, но ради охранения чести женского пола или во время Крещения или при наблюдении за страданием или болезнью, и во всех случаях, когда обнажается тело женщины, дабы оно не было видимо мужами священнодействующими, но только диакониссой». Epiphanius. Anchoratus und Panarion. Ed. К. Holl. GCS 25. Leipzig, 1915.

74

Апостольские постановления 8, 21.

75

Апостольские постановления 8, 22.

76

Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии 5, 3, 1: Corpus Dionysiacum II: Pseudo-Dionysius Areopagita. De coelesti hierarchia, De ecclesiastica hierarchia, De mystica theologia, Epistulae. Ed. G. Heil and A. M. Ritter. PTS 36. Berlin, 1991. Русские переводы: Восточные Отцы и учители Церкви V века. Составление, биографические и библиографические статьи иеромонаха Илариона (Алфеева). М., 2000. С. 257–416; Дионисий Ареопагит. Сочинения. Максим Исповедник. Толкования. (Пер. Г.М. Прохорова). СПб., 2003.

77

Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии 5, 2.

78

Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии 5, 3, 8.

79

Там же 5, 3, 3.

80

Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии 5, 3, 3.

81

Там же 5, 3, 4.

82

Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии 5, 3, 5.

83

Там же 5, 3, 6.

84

Ставленником называют поставляемого в священную степень.

85

Это послание признается неподлинным.

86

Голубинский Е. История Русской Церкви: В 3 т. М., 1997. Т. 1. С. 579.

87

Голубинский. История Русской Церкви. Т. 1. С. 579.

88

В XVIII веке обычай выстригать на голове гуменцо на Руси исчезает; ему на смену приходит обычай духовенства носить длинные волосы. См.: Неселовский А. Чины хиротесий и хиротоний (опыт историко-археологического исследования). Каменец-Подольск, 1906. С. XL.

89

На практике ставится низкий табурет.

90

На практике «Повели» и «Повелите» возглашают иподиаконы.

91

Поскольку епитрахиль является не чем иным, как орарем, надеваемым на шею, нередко при рукоположении во священника орарь снимается с плеча ставленника и возлагается ему на шею.

92

См., в частности, «Чин и устав на избрание епископа» времен патриарха Адриана в кн.: Живов В. М. Из церковной истории времен Петра Великого. Исследования и материалы. М., 2000. С. 296–299.

93

"И ничего не говорю против».

94

«Благословен Ты, Христос Бог наш, сделавший рыбаков мудрецами через ниспослание им Святого Духа и через них поймавший (подобно рыбаку) всю вселенную! Человеколюбец, слава Тебе».

95

«Когда у людей был единый язык, Всевышний сошел и разделил народы, а когда Он раздал огненные языки, то всех призвал к соединению, и теперь мы в единомыслии славим Всесвятого Духа».

96

Софроний Иерусалимский. Соборное послание к Сергию, патриарху Константинопольскому: Epistola synodica ad Sergium patriarcham Constantinopolitanum. PG 87/3, 3149 C —3152 A.

97

См., например, «Архиерейское обещание Павла, игумена Перервинского монастыря св. Николая Чудотворца, при поставлении в архиепископы Коломенские и Каширские 30 апреля 1676 года» в кн.: Живов. Из церковной истории. С. 286–293.

98

«Нашей Мерностью» патриарх (архиерей) называет самого себя. Это выражение, употребляемое только в первом лице, соответствует выражениям «Ваше Святейшество» или «Его Святейшество», употребляемым соответственно во втором и третьем лице.

99

«Подобострастны нам», т. е. таких же страстных, как мы; из той же человеческой плоти.

100

См.: Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры 4, 15: Die Schriften des Johannes von Damaskosll : Expositio fidei. Ed. B. Kotter. PTS 12. Berlin, 1973. PG 94, 1168 В. Русский перевод: Точное изложение православной веры. Пер. А. Бронзова. СПб., 1894; Феодор Студит. Епитимии 1, 106: Poenae monasteriales. PG 99, 1748 В. Русский перевод: Творения преподобного отца нашего и исповедника Феодора Студита в русском переводе. Спб., 1907.

101

Первый московский патриарх, святитель Иов, поставлялся на служение через рукоположение, подобное архиерейской хиротонии. Последующие патриархи также возводились в сан через рукоположение и интронизацию. См.: Макарий (Булгаков), митрополит. История Русской Церкви. Кн. 1–6. М., 1994 – 1996. Т. 6. С. 40, 90, 278, 316. В дальнейшем, однако, такой порядок был отменен, и Русская Церковь приняла греческую практику интронизации без рукоположения, поскольку сан патриарха не является особой степенью священства: патриарх есть епископ, первенствующий среди своих собратьев.

102

Возможно употребление репейного, подсолнечного и иных растительных масел.

103

Ориген. Беседы на Книгу Левит 2, 4.

104

Иоанн Златоуст. О священстве 3, 6. Кирилл Александрийский. О поклонении в духе и истине 6.

105

Иоанн Златоуст. Беседы на Мф 32, 6. PG 57, 384.

106

Виктор Антиохийский. Толкование на Евангелие от Марка б, 13.

107

Венедикт, (Алентов), иеромонах. К истории православного богослужения. Историко-литургическое и археологическое исследование о таинстве елеосвящения. Киев, 2004. С. 17–18.

108

Иннокентий Римский. Послание к Деценцию 8, 12: Epistola XXV Innocentii рарае ad Decentium episcopum. PL 20, 551–561.

109

Венедикт (Алентов). К истории православного богослужения. С. 27–30.

110

Венедикт (Алентов), иеромонах. К истории православного богослужения. С. 180–181.

111

Петровский А.К. К истории последования таинства елеосвящения // Христианское чтение. Т. 216. Ч. 1.1903. С. 45.

112

Венедикт (Алентов). К истории православного богослужения. С. 30–33.

113

Дмитриевский А. Описание славянских рукописей, хранящихся в библиотеках православного Востока. Т. 1–3. Киев-Пг., 1895–1917. Т. 2. С. 164–187, 197–202.

114

Венедикт (Алентов). К истории православного богослужения. С. 33–38.

115

Дмитриевский. Описание. Т. 2. С. 364.

116

Симеон Солунский. О Елеосвящении (283): De sacro ruti sancti olei sive euchelaei. PG 155, 517 AB.

117

Тридентский собор, сессия 14. Цит. по: Христианское вероучение: Догматические тексты учительства Церкви (III–XX вв.) СПб., 2002. С. 452.

118

Тридентский собор, сессия 14. Цит. по: Христианское вероучение. С. 452–453.

119

Никифор II, патриарх Константинопольский. Против говорящих, что подобает и после смерти совершать елеосвящение над умершим: Contra eos qui dicunt mortuos sacro oleo ungendos esse. PG 140, 808 C.

120

Катехизис Католической Церкви 1513–1515.

121

Катехизис Католической Церкви 1523.

122

Катехизис Католической Церкви 1524.

123

См. цитаты в: Венедикт (Алентов). К истории православного богослужения. С. 520–521.

124

Симеон Солунский. О елеосвящении (287). PG 155, 521 C.

125

См. раздел о покаянии.

126

Вениамин (Краснопевков), архиепископ. Новая скрижаль. СПб., 1899. С. 383–384.

127

Дмитриевский. Описание. Т. 2. С. 1018.

128

Венедикт (Алентов). К истории православного богослужения. С. 75–76.

129

Т.с. в Цареконстантиновской церкви.

130

Ефимок – денежная единица.

131

Проскинитарий Арсения Суханова // Православный Палестинский сборник. Вып. 21 (т. 7, вып. 3). СПб., 1889. С. 84. Из этого красочного описания явствует, что одним из стимулов для распространения практики общего соборования в Иерусалиме был материальный.

132

Кирилл Александрийский. Толкование на Евангелие от Иоанна 6. (Творения святителя Кирилла Александрийского. Кн. 3. М., 2002. С. 301).

133

Варсануфий и Иоанн Газские. Руководство к духовной жизни 521. (Βιβλος. Σελ. 251).

134

Там же.

135

Варсануфий и Иоанн Газские. Руководство к духовной жизни 517. (Βιβλος. Σελ. 250).

136

Там же, 613. (Βιβλος. Σελ. 293).

137

Об «Алфавитных словах», приписываемых Симеону Новому Богослову, см.: Иларион (Алфеев) епископ. Преподобный Симеон Новый Богослов и православное Предание. Изд. 2-е. СПб., 2001. С. 48–44.

138

(Псевдо-)Симеон Новый Богослов. Слово алфавитное 7. (Ευρισκομενα. Σελ. 53–54).

139

Σελ. 54.

140

Игнатий (Брянчанинов) святитель. Аскетическая проповедь // Его же. Собрание сочинений: в б томах. М., 2004. Т. 3. С. 506.

141

Григорий Богослов. Слово 43, 23, 30. SC 384, 176. (Творения иже во святых отца нашего Григория Богослова, архиепископа Константинопольского. Т. 1–2. Изд. Сойкина, б. г. Т. 1.С. 618).

142

Григорий Богослов. Слово 7, 7, 19–21; SC 405, 194. (Творения. Т. 1. С. 163).

143

Симеон Солунский. Ответы Гавриилу Пентапольскому. PG 155, 932 CD.

144

Аллюзия на зажжение светильников в начале чинопоследования.

145

Симеон Солунский. О Таинствах (56). PG 155, 205 ВС.

146

Шмеман Александр, протопресвитер. За жизнь мира. Нью-Йорк, 1983. С. 93. Курсив автора.

147

Венедикт (Алентов). К истории православного богослужения. С. 90–95.

148

Там же. С. 106–107.

149

Там же. С. 95.

150

Венедикт, (Алентов). К истории православного богослужения. С. 215–216.

151

Тяжко страждущем.

152

От зол и болезней.

153

Слав.: «вся наша праведность перед Тобой – как брошенная тряпка (одежда)».

154

Венедикт (Алентов). К истории православного богослужения. С. 144–147.

155

Словарь библейского богословия / Под ред. К. Леон-Дюфруа. Брюссель, 1990. С. 103.

156

Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Брак в Православии. Клин, 2000. С. 11–12.

157

Афинагор Афинский. Прошение о христианах 33: SC 379. 1992. Русский перевод: Ранние отцы Церкви: Антология. Брюссель. 1988. С. 410–449.

158

Иоанн Златоуст. Беседы на Книгу Бытия 56, 2: Homiliae in Genesim. PG 53, 21—384; PG 54, 385–580. (Творения. Т. 4. Кн. 2. С. 597).

159

Игнатий Богоносец. Послание к Поликарпу 6: Ignace d’Antioche: Polycarpe de Smyrne. Lettres; Martyre de Polycarpe. Ed. Р.-Th. Camelot. SC 10.1969. Русский перевод: Ранние отцы Церкви: Антология. Брюссель. 1988. С. 101–156.

160

Тертуллиан . К своей жене 2, 8: Ad uxorem. CSEL 70, 96– 124. Русский перевод: Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан. Избранные сочинения. М., 1994.

161

Василий Великий. Беседы на Шестоднев 7, 5. PG 29, В.

162

2Григорий Богослов. Слово 40, 18. SC 358, 236. (Творения. Т. 1.С. 554).

163

Амвросий Медиоланский. Послание к Вигилию 19, 23, 7. Святой Амвросий ссылается на западный обычай покрывать голову невесты покровом в момент благословения брака епископом

164

Иоанн Златоуст. Беседы на Книгу Бытия 48, 6. (Творения. Т. 4. Кн. 2. С 539).

165

Зенон Веронский. О вере, надежде и любви 4.

166

Августин. О благе супружества 18, 21.

167

Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Ефесянам 20, 4. (Творения. Т. 11. Кн. 1. С. 172).

168

Тертуллиан. О венце 13, 4; 14, 2. De corona. CSEL 70, 125–152.

169

Феодор Студит. Письма 1, 22: Theodori Studitae Epistulae. Hrsg. Von G. Fagouros. T.l—2. SB 31/1—2. Berlin – New York, 1992; Epistolae. PG 99, 973 CD.

170

Мейендорф. Брак в православии. С. 21.

171

Симеон Солунский. О честном законном браке (282): De honesto et legitimo conjugio. PG 155, 504–516.

172

Николай Кавасила. О жизни во Христе 4. PG 150, 593 с.

173

Мейендорф. Брак в православии. С. 18.

174

Мейендорф. Брак в православии. С. 23.

175

Мейендорф. Брак в православии. С. 24–25.

176

Желтов М.С. Венчание брака // ПЭ. Т. 7. М., 2004. С. 663.

177

Катанский A.JI. К истории о брачном праве / / Христианское чтение, СПб., 1880. С. 112, 116.

178

Григорий Богослов. Слово 18, 6. PG 35, 992 D – 993 А.

179

В синодальном переводе Библии упомянуты печать, перевязь и трость. В Септуагинте для обозначения «печати» использован термин SocktoAiov (перстень). В древности перстень использовался в качестве печати.

180

«Имеешь ли ты свободное и доброе желание и твердое намерение взять себе в жену сию… которую здесь перед собою видишь?»

181

«Не давал ли ты обещание другой невесте?»

182

Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. X, 5.

183

Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Колоссянам 12,5 (Творения. Т. 11. Кн. 1. С. 465).

184

Иоанн Златоуст. Беседа на 1-е Послание к Коринфянам 33, 3 (Творения. Т. 10. Кн. 1. С. 333). Sancti patris nostri Ioannis Chrysostomi, archiepiscopi Constantinopolitani, In divi Pauli Epistolam ad Corinthios priorem Homiliae XLIV. Ed. F. Field. Oxford, 1847.

185

«И ты, невеста, возвеличься, как Сарра, и радуйся, как Ревекка, и размножься, как Рахиль, радуясь о своем муже, соблюдая пределы закона, потому что так угодно Богу».

186

«И ты, невеста, возвеличься, как Сарра, и радуйся, как Ревекка, и размножься, как Рахиль, радуясь о своем муже, соблюдая пределы закона, потому что так угодно Богу».

187

Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Колоссянам 12,5 (Творения. Т. 11. Кн. 1. С. 464).

188

Теста Б. Таинства в Католической Церкви. М., 2000. С. 69–75.

189

Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Брак в православии. Клин. 2000. С. 15–16.

FB2 document info

Document ID: b6b82cd9-6c82-4925-9da6-8f855687a8ab

Document version: 1

Document creation date: 01.03.2013

Created using: FictionBook Editor Release 2.6 software

Document authors :

About

This book was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.1.3.0.

Эта книга создана при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.1.3.0 написанного Lord KiRon.

http://www.fb2epub.net

https://code.google.com/p/fb2epub/

Table of Contents

Введение

Глава 1 Таинство Покаяния (исповедь)

Покаяние и исповедание грехов в Ветхом и Новом Завете

Покаяние в древней Церкви

Чинопоследование исповеди

Глава 2 Таинство Священства

Рукоположение в ранней Церкви. Формирование чинопоследований

Поставление во чтеца и иподиакона

Рукоположение в сан диакона

Рукоположение в сан пресвитера

Рукоположение во епископа

Возведение в священные степени

Глава 3 Таинство Елеосвящения (соборование)

Елей как религиозный символ. Формирование чинопоследования

Смысл и содержание Таинства

Чинопоследование Елеосвящения

Глава 4 Таинство Брака (венчание)

Брак как Таинство

Формирование чинопоследования венчания

Обручение

Венчание

Заключение

Примечания