# Христос-Страстотерпец

Неизвестный автор XII века

ДРАМАТИЧЕСКОЕ СОЧИНЕНИЕ, ПО ЕВРИПИДУ ИЗЛАГАЮЩЕЕ НАС РАДИ СОВЕРШИВШЕЕСЯ ВОПЛОЩЕНИЕ И СПАСИТЕЛЬНОЕ СТРАДАНИЕ ГОСПОДА НАШЕГО ИИСУСА ХРИСТА (ХРИСТОС-СТРАСТОТЕРПЕЦ)

## Предисловие[1]

"Христос-Страстотерпец". Так называется один из весьма немногочисленных сохранившихся образцов византийской драматургии, и притом образец ее наиболее значительный. Долгое время отчасти на основании рукописной традиции автором этой драмы считался Григорий Назианзин, но уже в XIX в. было доказано, что написана она безыменным автором XI—XII вв. Содержание драмы составляют евангельские события: действие начинается шествием на Голгофу и кончается воскресением Христа и явлением его в доме матери апостола и евангелиста Марка. Главная роль в драме уделена не Христу, как следовало бы ожидать, а деве Марии. Круг действующих лиц довольно обширен: мы находим здесь и Иоанна Богослова, и Иосифа из Аримафии, и Никодима, и Марию Магдалину; участвуют вестники и стража; партии для полухорий галилейских женщин, в отличие от хора античной трагедии, представляют собой диалог в тех же ямбических триметрах, которыми написана вся драма.

Размер драмы превосходит известные нам образцы классической драматургии — в данном случае перед нами 2640 стихотворных строк, для большинства которых можно довольно точно определить прототип. Автор стремится сдержать свое обещание, изложенное им в коротком прологе, — написать пьесу "по Еврипиду". Примерно треть стихов всей пьесы заимствована из греческих трагиков. Удалось установить, что автор "Христа-Страстотерпца" взял для заимствований семь трагедий Еврипида: "Гекубу", "Медею", "Ореста", "Ипполита", "Троянок", "Реса" и "Вакханок"; "Агамемнона" и "Прометея." Эсхила и "Александру" Ликофрона. Существует небезосновательная гипотеза, что, кроме этого, многие стихи взяты из несохранившихся трагедий. Использована также в большой мере библейская и христианская литература: евангелия, апокалипсис, псалмы, книга Бытия, Исход, письма апостола Павла и некоторые апокрифы.

Даже в стихах, далеких от буквального заимствования, наблюдается присутствие лексики греческих трагиков. Но это подражание, имеющее прототипами две совершенно разные сферы литературного творчества — языческую и христианскую,— лишено целостности, и это прежде всего лишает драму определенности и ясности в ее назначении. Вопрос, для кого она написана, давно уже дебатировался в науке. Вряд ли она преследовала развлекательные или дидактические цели. Для малообразованного читателя она, видимо, могла быть просто малодоступной. На образованного же читателя при возможности литературных ассоциаций и реминисценций могло произвести комическое впечатление смешение лексики языческой драмы и лексики библейской, а также механическое чередование реплик, относящихся к ничего не имеющим между собой общего трагическим персонажам, — например, Мария должна последовательно произносить слова Медеи, Гекубы, Кассандры, Клитемнестры, Андромахи, Гермеса.

Все это наводит на мысль, что "Христос-Страстотерпец" был написан человеком незаурядной эрудиции, который, однако, предназначал свою драму не для исполнения на сцене, а для чтения, и скорее всего для чтения в кругах ученых.

"Христос-Страстотерпец" пользовался большим вниманием исследователей. Его очень ценили богословы, которые видели в нем единственную христианскую драму на греческой почве и поэтому усердно исследовали все то в нем, что касается христианской догматики. Драма эта привлекала также и филологов, которые использовали сохранившиеся в ней отрывки трагедий для создания критики текстологического аппарата. В частности, именно при помощи текста этой драмы были найдены некоторые строки из потерянных частей "Вакханок" Еврипида.

С.Аверинцев

## ДРАМАТИЧЕСКОЕ СОЧИНЕНИЕ, ПО ЕВРИПИДУ ИЗЛАГАЮЩЕЕ НАС РАДИ СОВЕРШИВШЕЕСЯ ВОПЛОЩЕНИЕ И СПАСИТЕЛЬНОЕ СТРАДАНИЕ ГОСПОДА НАШЕГО ИИСУСА ХРИСТА (ХРИСТОС-СТРАСТОТЕРПЕЦ) [2]

НАДГРОБНЫЙ ПЛАЧ


Иоанн Богослов

Простри, Царица, руки и оплакивай

Усопшего, усопших к жизни звавшего;

И я, насколько в силах, помогу тебе.


Богородица

Злосчастная рука, коснись усопшего.

Увы, увы! Что зрю? Что осязаю я?

Из недр сердечных вырвется какая песнь?

Его ли ныне в горести и ужасе

На грудь кладу? По нем ли воздымаю плач?

Прощай! В последний раз тебя приветствую,

Усопшего, на горе порожденного,

Убитого, безбожно умерщвленного.

Дозволь, твою десницу поцелует мать.

О милая десница! Часто, часто я

К ней приникала, а словно к дубу лозочка.

О милый зрак, и вы, уста сладчайшие,

И облик благородный, и священный лик!

Прекрасных губ сладчайшее смыкание,

Святая плоть, сыновнее дыхание,

Божественностью веявшее! В горестях

Всем этим сердце тихо утешалося.

Зачем же ты повлекся на позор и смерть?

Зачем принудил матерь злополучную

Сиротствовать? Схожу в могилу заживо!

Увы, насколько лучше умереть самой!

Как очи онемевшие, смеженные

Ответят ласке? Как снести мне бремя дней?

О тело дорогое! Неужель, увы,

Напрасны были все труды и тяготы,

И пелены, и млеко от начальных дней,

От твоего рожденья непостижного?

Каким, Царю, почту тебя рыданием?

Каким, о Боже, плачем воззову к тебе?

Из недр сердечных вырвется какая песнь?

Вот ты лежишь, и саван спеленал тебя,

Дитя мое, как пелена в младенчестве!..


ВОСКРЕСЕНИЕ


Ангел

Не должно ни страшиться, ни смущаться вам:

Восстал из гроба тот, кого вы ищете —

Владыку Иисуса умерщвленного:

Его здесь нет, в могиле не остался Он,

Но, пробудившись, в Галилею шествует,

Дабы своим явиться тайнозрителям.

Придите, оглядите опустевший гроб,

Затем ступайте и немедля молвите

Ученикам ту тайну, что открыл вам я,

И возвестите и Петру, и братии:

Христос воскрес из мертвых, и повержен ад,

И камень сдвинут с гроба мышцей Божьею,

И стражи преисподней, помрачась в уме

От страха, дверь открыли, и на Божий свет

Выходят мертвецы освобожденные,

И узы силой Господа расторгнуты!


Богородица

О радость! О сияющего солнца свет!

Ты скорби нашей чаянный кладешь предел:

Христос восстал из гроба, и повержен враг!

Зари встающей что найдется сладостней?

Где сыщется для сердца весть отраднее?

О чадо, где ты, ад осилив, шествуешь?

О чадо, где же, где, когда мы свидимся?

Явись! Явись! Гряди на радость матери!


Мария Магдалина

Его ты узришь, верую, и вскорости.

Но должно нам повиноваться ангелу

И поспешить к ученикам, ко братии.

К Петру пойду и к девственнику славному,

Неся друзьям усладу благовестия;

Ведь тот, кто нам явился, нас послал к Петру.

О полом гробе ясно им поведаю,

О вестнике преславном и речах его.

Рассказ услышав, к гробу поспешат они

И, полагаю, все увидят в точности.

Но что я зрю? В обличьи новом Господа?

Иль заблуждаюсь? Все же так помнилось, мне

Столь благороден образ, нам явившийся.


Христос

Радуйтесь.


Мария Магдалина

О сын святой святого отца,

Кем враг последний осилен — смерть!

Царю, царю нетленный! Ты еси мой Бог!

Дозволь коснуться ног твоих трепещущей!

К земле мы припадаем, ко стопам твоим,

И радостью пронзенные, и ужасом.


Христос

Не должно вам страшиться: прочь гоните страх,

К моим ступайте братьям и несите весть,

Что должно в Галилею им направить путь,

Где им явлюсь я по обетованию.


Богородица

О радость, о сиянье несказанное,

Заря, что нам восходит благовестницей!

О блеск лучей, безмерное веселие,

О радость мироздания, о ясность дня,

О полнота услады благодатнейшей!

Как вымолвлю, в каких словах поведаю

Моей души и сердца ликование?

Но нам пора в дорогу, как велел Господь.


Магдалина

О госпожа! Вот чада галилейские

И девы, сердцу твоему любезные,

Спешат сюда, чтоб умастить усопшего,

Не ведая досель о погребении.

Ко гробу вместе с ними подойдем опять:

Я лицезреньем чуда не насытилась.

Ведь сердце, возжелавшее постигнуть все,

Пленяется неизреченным зрелищем

И жадно рвется к виду тайны явленной.

Но кто же сей белохитонный юноша,

Что одесную гроба восседит, лучась?

Мой ум восхищен молнийным сиянием.


Юноша

Страшиться вам не должно: отложите страх.

Тот Иисус, владыка Назареянин,

Которого вы ищете в могиле сей,

Восстал, о девы, полым вам оставив гроб.

Ступайте возвестить Петру и братии,

Что должно в Галилею им спешить теперь.


ЯВЛЕНИЕ ВОСКРЕСШЕГО

Хор

Умолкни, о умолкни!

Смотри, владыка наш стоит во храмине.

Как в запертые двери он возмог войти?

Не чудо ли великое поистине!

О, верно так, как изошел таинственно

Из склепа своего запечатленного,

Как прежде вышел из утробы девственной.


Христос

Мир вам.


Христос

Что вы смутились? Се, пред вами явлены

И руки, и стопы мои пронзенные,

И вы должны признать мой облик подлинный.

Так: я семь я; не духа бестелесного

Вы видите и плоти не имущего,

Но Сына человеческого зрите плоть,

Вещественное тело осязаете.

Как мой Отец небесный ниспослал меня,

Так вас я посылаю к людям с вестию

И духа вам дарую благодатного,

Дабы, приявши силы, возвещали вы

Отца и Сына с Духом-утешителем.

Теперь ступайте, Божьи благовестники,

И пойте песнь победную по всей земле,

И, обойдя повсюду домы царские,

Реките: всякий город есть Давидов град,

Коль узрит он спасенье от моих страстей

Везде несите обо мне свидетельство,

И тот, кто примет слово и крещением

Свои грехи омоет, жизнь приимет в дар;

А тот, кто ваше презрит научение,

Безверие являя, подпадет суду.

Итак, примите благость Духа Божия:

И то, что вам своим определением

Вязать, решить ли заблагорассудится,

Пребудет в веке будущем незыблемо.

# Примечания

1

Опубликовано в кн. "Памятники византийской литературы", Москва, 1969.

2

Перевод С.Аверинцева