Дни богослужения

«Дни богослужения Православной Кафолической Восточной Церкви» — классический дореволюционный труд по литургике протоиерея Григория Дебольского. В данной публикации приведены полностью главы «Праздники», «Праздники и дни церковные непреходящие» и «Дни богослужения церковные общие и преходящие»; частично — «Дни постные» и «Недели и другие дни Цветной триоди, или Пятидесятницы»; отсутствуют — «Дни и праздники святых», «Дни седмицы».

Протоиерей Григорий Дебольский предпосылает своему труду следующие слова: «Богослужение составляет необходимую и существенную потребность и принадлежность истинного христианина и истинной Церкви Божией. К служению Богу мы призваны и самым бытием своим, как творения Божии, которые все поведают (Пс. 18, 1), а тем более мы, одаренные разумом и совестью, должны поведать имя Божие; и неисчислимыми для нас благодеяниями промысла Божия и спасения, воспоминания которых составляют предмет Богослужения. Писание говорит нам: несте свои: куплени бо есте ценою. Прославите убо Бога в телесех ваших, и в душах ваших, яже суть Божия (1 Кор. 6, 19-20). И многоразличными нашими немощами телесными и душевными, от которых труждающиися и обремененнии могут обрести для себя истинный покой только в Боге и Спасителе нашем Иисусе Христе (Мф. 11, 29).

Богослужение бывает частное, к участию в котором не обязываются все, и общественное, к которому члены Церкви приглашаются благовестом. Богослужение общественное требует места и времени: поэтому Церковь Божия всегда имела и имеет священные места и времена. На небеси, по свидетельству Писания, святые окрест престола славы Божией поют неумолкную песнь непостижимому величию Божию (Ис. 6, 1-3; Откр. 4, 8). На земле по сотворении мира Бог освятил для богослужения седьмой день (Быт. 2, 3); потом законом, данным Моисею на Синае, богослужение распространил на все дни, повелев ежедневно освящать утро и вечер принесением Богу молитвы и жертвы (Исх. 29, 38-41; Чис. 28). Иисус Христос, сошедший на землю совершить волю Отца небесного, и св. Апостолы, избранные ученики Господа, своим примером и учением показали для верующих высокую важность и необходимость установления и хранения дней общественного Богослужения.

Начало и основание христианского Богослужения положил Сам Господь наш Иисус Христос, особенно установлением таинства святейшей Евхаристии и повелением совершать сие таинство в Его воспоминание. Исполняя заповедь Иисуса Христа, Церковь Христова от первых времен своих непрерывно творит воспоминание Господа и, подобно Церкви небесной и ветхозаветной, совершает Богослужение свое постоянно, освящая каждый день и час своими св. молитвами. Первые ученики Господа, говорит св. Лука, пребывали во учении Апостол, и во общении, и в преломлении хлеба и молитвах, по вся дни единодушно в церкви ( Деян. 2, 42; 46). От времен Апостольских доныне Церковь Православная ежедневно воссылает мольбы ко Всевышнему. Как в царстве природы Господь ежедневно дает нам хлеб насущный для тела, так в царстве благодати ежедневно питает и укрепляет нас духовно Богослужением св. Церкви.

Ежедневно призывая во храм Божий, Церковь Христова своим богослужением, близким уму и сердцу нашему, могущественно отрешает нас от мирских забот, шума и рассеяния ежедневной жизни, обновляет и укрепляет наше духовное общение и единение с Богом и ближними; воспитывает и приучает нас, в духе ее, сообразно дням Богослужения, ею соблюдаемым в продолжение недели и года, располагать нашим временем, делами и чувствованиями. Богослужебный храм для православного народа есть лучшее и постоянное училище христианской веры и жизни.

Слыша ежедневный зов к Богослужению, и не только ежедневно, но и всякий день неоднократно бываемый, от всего сердца должны мы благодарить Бога, усыновившего нас Православной Церкви, непрестанно предстательствующей о нас и о всем мире, — приносящей свои молитвы и жертвы за нас и без нас, и восполняющей наши обязанности к Богу и ближним, и сколько можно чаще посещать храмы Божии.

С Богослужением ежедневным Православная Церковь от времен апостольских соединила различные священные воспоминания во славу Божию в честь Святых, в освящение живущих и в память умерших; отчего произошли различные дни Богослужения в продолжение недели и года, как-то: праздники, дни постные, недели и дни седмицы.»

Дни богослужения Православной Кафолической Восточной Церкви

Начало, важность и разделение дней богослужения

Богослужение составляет необходимую и существенную потребность и принадлежность истинного христианина и истинной Церкви Божией. К служению Богу мы призваны и самым бытием своим, как творения Божии, которые все поведают (Пс. 18, 1), а тем более мы, одаренные разумом и совестью, должны поведать имя Божие; и неисчислимыми для нас благодеяниями промысла Божия и спасения, воспоминания которых составляют предмет Богослужения. Писание говорит нам: несте свои: куплени бо есте ценою. Прославите убо Бога в телесех ваших, и в душах ваших, яже суть Божия (1 Кор. 6, 19–20). И многоразличными нашими немощами телесными и душевными, от которых труждающиися и обремененнии могут обрести для себя истинный покой только в Боге и Спасителе нашем Иисусе Христе (Мф. 11, 29).
Богослужение бывает частное, к участию в котором не обязываются все, и общественное, к которому члены Церкви приглашаются благовестом. Богослужение общественное требует места и времени: поэтому Церковь Божия всегда имела и имеет священные места и времена. На небеси, по свидетельству Писания, святые окрест престола славы Божией поют неумолкную песнь непостижимому величию Божию (Ис. 6, 1–3; Откр. 4, 8). На земле по сотворении мира Бог освятил для богослужения седьмой день (Быт. 2, 3); потом законом, данным Моисею на Синае, богослужение распространил на все дни, повелев ежедневно освящать утро и вечер принесением Богу молитвы и жертвы (Исх. 29, 38–41; Чис. 28). Иисус Христос, сошедший на землю совершить волю Отца небесного, и св. Апостолы, избранные ученики Господа, своим примером и учением показали для верующих высокую важность и необходимость установления и хранения дней общественного Богослужения.
Начало и основание христианского Богослужения положил Сам Господь наш Иисус Христос, особенно установлением таинства святейшей Евхаристии и повелением совершать сие таинство в Его воспоминание. Исполняя заповедь Иисуса Христа, Церковь Христова от первых времен своих непрерывно творит воспоминание Господа и, подобно Церкви небесной и ветхозаветной, совершает Богослужение свое постоянно, освящая каждый день и час своими св. молитвами. Первые ученики Господа, говорит св. Лука, пребывали во учении Апостол, и во общении, и в преломлении хлеба и молитвах, по вся дни единодушно в церкви (Деян. 2, 42; 46). От времен Апостольских доныне Церковь Православная ежедневно воссылает мольбы ко Всевышнему. Как в царстве природы Господь ежедневно дает нам хлеб насущный для тела, так в царстве благодати ежедневно питает и укрепляет нас духовно Богослужением св. Церкви.
Ежедневно призывая во храм Божий, Церковь Христова своим богослужением, близким уму и сердцу нашему, могущественно отрешает нас от мирских забот, шума и рассеяния ежедневной жизни, обновляет и укрепляет наше духовное общение и единение с Богом и ближними; воспитывает и приучает нас, в духе ее, сообразно дням Богослужения, ею соблюдаемым в продолжение недели и года, располагать нашим временем, делами и чувствованиями. Богослужебный храм для православного народа есть лучшее и постоянное училище христианской веры и жизни.
Слыша ежедневный зов к Богослужению, и не только ежедневно, но и всякий день неоднократно бываемый, от всего сердца должны мы благодарить Бога, усыновившего нас Православной Церкви, непрестанно предстательствующей о нас и о всем мире, — приносящей свои молитвы и жертвы за нас и без нас, и восполняющей наши обязанности к Богу и ближним, и сколько можно чаще посещать храмы Божии.
С Богослужением ежедневным Православная Церковь от времен апостольских соединила различные священные воспоминания во славу Божию в честь Святых, в освящение живущих и в память умерших; отчего произошли различные дни Богослужения в продолжение недели и года, как-то: праздники, дни постные, недели и дни седмицы.

Праздники

Все христианские праздники и дни богослужения Прав. Церкви обыкновенно разделяются на церковные и гражданские, на табельные и нетабельные, на общие и местные, преходящие и непреходящие, на Господни, Богородичны и святых.

Праздники церковные.

По началу установления своего праздники делятся на церковные и гражданские.
Церковными можно назвать те праздники и дни богослужения, для которых началом установления служили события преимущественно церковные; таковы дни Господни, Богородичны, Святых и проч.
Церковные праздники по важности воспоминаний делятся на великие, средние и малые. От этого зависит различие Божественной службы, совершаемой в праздники церковные, и знаков, которыми они отмечаются в Церковном Уставе и Святцах.[1]
Праздники церковные великие.
Великие церковные праздники снова разделяются на три разряда: к первому принадлежит высочайший праздник христианства — Пасха, ко второму — дванадесятые, к третьему — великие не дванадесятые.
Великие дванадесятые.
Двенадцать из великих праздников называются дванадесятыми. Они установлены во славу Бога и Господа нашего Иисуса Христа и в честь Пресвятой Богородицы; поэтому одни из них называются Господними, а другие Богородичными. Дванадесятые праздники Господни и Богородичны, по течению церковного года, следующие: 1) день Рождества Пресвятой Богородицы; 2) Воздвижения Креста Господня; 3) Введения во храм Пресвятой Богородицы; 4) Рождества Христова; 5) Крещения Господня и купно Богоявления; 6) Сретения Господня; 7) Благовещения Пресвятой Богородицы; 8) Входа Господня в Иерусалим; 9) Вознесения Господня; 10) день Пятидесятницы; 11) Преображения Господня, и 12) Успения Пресвятой Богородицы. В 16 веке Никифор Каллист наименования дванадесятых праздников изложил в стихах.[2]
Высочайший праздник Христианства и кругом его дванадесятые изображаются, по древнему обычаю Прав. Церкви, все вместе на одной деке. Так изображаемы были главные праздники уже в 11 веке. В творениях Иоанна, митрополита евхаитского, есть стихи на изображение главных праздников Церкви. Иконы дванадесяти праздников бывают в каждом прав. храме.
Примечание. Нельзя не заметить, что благочестивые Цари Русские с особенной заботливостью пеклись о том, чтобы во св. храмах находились иконы дванадесяти праздников. В 1627 году образа 12 праздников царской грамотой повелено было дать в Никольскую церковь Ныробского погоста в Пермской губернии.[3]
Великие не дванадесятые.
Третьего разряда великие праздники суть: день Покрова Пресвятой Богородицы (14) 1 октября; Обрезания Господня (14) 1 января; рождества Иоанна Предтечи 7 июля (24 июня); день Петра и Павла 12 июля (29 июня) и Усекновение главы Предтечи 11 сентября (29 августа).
Все вообще великие праздники, дванадесятые и не дванадесятые, отличаются в Церковном Уставе полным праздничным знаком красного креста в красном круге.
ПРАЗДНИКИ ЦЕРКОВНЫЕ СРЕДНИЕ.
Средние церковные праздники двоякого вида. Первого вида средние праздники имеют отличительным знаком красный крест в полукружии. Таковы дни: св. Иоанна Богослова 9 октября (26 сентября) и 21 (8) мая; св. Иоанна Златоустого 26 (13) ноября; св. Николая Мир Ликийских 19 (6) декабря; св. трех святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого 12 февраля (30 января); св. великомученика Георгия 6 мая (23 апреля), и другие.
Второго вида средние праздники имеют отличительным знаком красный крест без полукружия. Таковы дни: Положения ризы Господней 23 (10) июля; Владимирской иконы Богоматери 3 июня (21 мая) и 8 сентября (26 августа); Тихвинской 9 июля (26 июня); Казанской 21 (8) июля и 4 ноября (22 октября); Смоленской 10 августа (28 июля); Архистратига Михаила 21 (8) ноября; обретения главы Предтечи Христова 9 марта (24 февраля) и 7 июня (25 мая); св. пророка Илии 3 августа (20 июля); св. апостолов из лика 12–и евангелистов; св. равноапостольных Константина и Елены 3 июня (21 мая); св. Владимира 28 (15) июля; св. Василия Великого 14 (1) января; Григория Богослова 7 февраля (25 января) и св. Златоуста 9 февраля (27 января); святителей всея России Петра 3 января (21 декабря), Алексия 25 (12) февраля, Ионы 28 (15) июня, Филиппа 22 (9) января, Димитрия, митрополита Ростовского 4 октября (21 сентября); св. преподобных и богоносных отец Сергия Радонежского 8 октября (25 сентября), Димитрия Солунского 8 ноября (26 октября), Антония Великого 30 (17) января, Антония Печерского 23 (10) июля; Федоосия Печерского 16 (3) мая, и другие.
ПРАЗДНИКИ ЦЕРКОВНЫЕ МАЛЫЕ.
Малые церковные праздники также двух видов. Первого вида малые праздники имеют отличительным знаком три точки в красном полукружии спец знак. Таковы дни зачатия Предтечи Христова 6 октября (23 сентября), св. трех святителей Петра, Алексия и Ионы 18 (5) октября, и другие.
Второго вида малые праздники имеют знаком три точки в полукружии черном; например: дни св. Богоотец Иоакима и Анны 22 (9) сентября, св. первомученицы Феклы 7 октября (24 сентября), и другие.

Праздники гражданские.

Гражданскими праздниками можно назвать те дни богослужения, для которых началом установления служило событие гражданское, соединенное с церковным. Таковы: дни нового года, дни Царские, дни установления знаков отличия, или кавалерские, дни побед, или викториалъные, и дни избавления от бед.
Высокоторжественные и торжественные.
Некоторые из гражданских праздников, и именно дни Царские, по важности воспоминаемых событий разделяются на высокоторжественные и торжественные, отличаемые в некоторых месяцесловах знаком короны.

Праздники церковные табельные.

Праздники церковные и гражданские и все дни богослужения по важности своих воспоминаний и по особенному некоторых из них назначению разделяются на табельные и нетабелъные. Название табельных дней произошло от круга обращения луны. Древле при начале каждого года в некоторых местах означали буквами на выставленных всенародно таблицах (tabella), или табелях, число лет, протекших от начала текущего круга луны, по коему определялось: в какие дни имеют быть новомесячия и другие числа текущего года.[4]
Примечание. Пример таких табелей можно найти в постановлениях карфагенского Собора, который извещал христиан о времени празднования Пасхи.[5]
По употреблению в настоящее время, табельные дни суть те, в которые, согласно с заповедью Церкви, закон гражданский освобождает нас от дел житейских, к каким кто призван в обществе, для беспрепятственного служения Богу; судебные места от собраний, исключая чрезвычайные случаи, и училища от учения; запрещает производить казенные и другие общественные работы, исключая особенные случаи, и вообще запрещает отправление должностей и службы, исключая только нижних полицейских мест, которых должности и служба касаются общей тишины и спокойствия. Крестьянам закон запрещает работать в праздники и тем лишать себя возможности бывать в церквях и слушать слово Божие.
Дни, которые по предписанию закона гражданского должно посвящать отдохновению от трудов и набожному благоговению, суть: все воскресные, и также первый день нового года 13 (1) января; день Богоявления 19 (6) января; Сретения 15 (2) февраля; Благовещения 7 апреля (25 марта); Николая чудотворца 9 мая; ап. Петра и Павла 12 июля (29 июня); Преображения Господня 19 (6 августа); Успения Богородицы 28 (15) августа и Усекновения главы св. Предтечи 11 сентября (29 августа); Рождества Богородицы 21 (8) сентября; Воздвижения Креста 27 (14) сентября и Иоанна Богослова 9 октября (26) сентября; Покрова Богородицы 14 (1) октября и Казанские иконы Богоматери 14 ноября (22 октября); Введение во храм Богородицы 4 декабря (21 ноября); Николая Чудотворца 19 (6) декабря; 7, 8 и 9 января (25, 26 и 27 декабря) для праздника Рождества Христова; сверх сего те числа, в которые бывают пяток и суббота сырной недели, четверток, пятница и суббота страстной седмицы; пасхальная (светлая) неделя вся; день Вознесения Господня и день св. Духа, и те числа, в которые празднуются дни рождения и тезоименитства государя императора и государыни императрицы, день тезоименитства государя наследника; день восшествия на престол, день венчания и миропомазания на царство.[6]
ПРАЗДНИКИ ОБЩИЕ, МЕСТНЫЕ И ХРАМОВЫЕ.
Дни богослужения по месту хранения их разделяются на общие, равноторжественно отправляемые всею Прав. Церковью; таковы праздники церковные великие, средние и малые, дни Царские и проч., и на местные и храмовые, совершаемые с особенною торжественностью в некоторых местах во дни, ознаменованные явлениями особенного промысла Божия, и во дни освящения храмов, или чаще во дни Господа, Пресвятой Богородицы и святых, которым посвящаются храмы православных христиан.
НЕПРЕХОДЯЩИЕ И ПРЕХОДЯЩИЕ.
Дни Богослужения всеобщие и местные по времени хранения их разделяются на непреходящие, которые постоянно бывают в одни и те же числа месяца, и преходящие, которые ежегодно бывают в разные числа. Порядок первых большей частью зависит от праздника Рождества Христова, последних — от праздника Пасхи.
ДНИ ГОСПОДНИ, БОГОРОДИЧНЫ И СВЯТЫХ.
Но как все праздники, всеобщие и местные, непреходящие и преходящие, и все дни богослужения совершаются Церковью одни во славу Бога и Господа нашего Иисуса Христа, другие в честь Божией Матери, третьи в честь прочих святых: поэтому все церковные дни Богослужения по цели празднования троякого рода, т. е. дни Господни, дни Пресвятые Богородицы и дни святых. В этом порядке они излагаются ниже, в настоящем сочинении.

Богослужение в праздники

Главный предмет богослужения в праздники.
Празднование и вообще богослужение Прав. Церкви по заповеди Иисуса Христа состоит главным образом в благодарственном и радостном воспоминании искупительной победы Иисуса Христа, и с Ним всех верующих в Него, над грехом и смертью. Эта победа, восстановившая единение Бога с человеками для нашей вечной блаженной жизни, предизображена в таинстве св. Причащения, которое положено Господом в основание христианского богослужения и с которым соединены вселенской Церковью все священные воспоминания о многоразличных благодеяниях, явленных роду человеческому, или непосредственно от Бога, или чрез святых Его, и моления о живущих и умерших. Чем выше воспоминания Церкви, тем важнее, светлее и торжественнее праздники. Самый же день Пасхи и Воскресения, как собственно день оправдания нашего пред Богом (Рим. 6, 25) и божественного прославления Тела и Крови Христовых, таинственно соединяющих нас с Богом, есть праздников праздник и торжество торжеств, — есть и первый между неделями года и днями седмицы, и последний, как образ вечного блаженного с Богом единения, к которому приготовляют и ведут нас все дни богослужения и без которого все они для нас неполны. Ибо Писание глаголет: аще Христос не воста, тще убо проповедание наше, тщаже и вера ваша (1 Кор. 15, 14. 17).
Предпразднества и навечерия праздников.
Считая для себя какой-либо день важным, мы обыкновенно всегда ожидаем его, предварительно за несколько времени говорим, и по прошествии его продолжаем воспоминать о нем. Так Прав. Церковь, благоговея пред высокосвященными событиями великих праздников, предварительно за несколько дней предначинает сии праздники, события их предвозвещая в своем богослужении песнопениями, например: с 14 (1) августа Церковь предначинает праздник Воздвижения Креста, поя с этого дня на утренних богослужениях:«Крест начертав Моисей»; с 4 декабря (21 ноября) — праздник Рождества Христова пением:«Христос рождается славите», и проч. предпразднествами, которыми Церковь вводит нас ближайшим образом в воспоминание ожидаемого праздника. Предварительные песнопения и предпразднества приняты Церковью, подобно ветхозаветной, которая, по установлению Божию, имела приготовления к своим праздникам (1 Мак. 10, 34; Ин. 11, 55), и подобно пророчествам и преобразованиям ветхозаветным, которые указывали на будущие события. [7] Некоторые из великих праздников, напр. Пасха, Рождество Христово, Богоявление, предначинаются навечериями, т. е. богослужением предварительным накануне или в навечерие праздника.
Бдение в праздники.
Богослужение в праздники различается преимущественно составом вечерни и утрени. Во дни богослужения, не имеющие праздничных знаков, [8] на вечерне пение:«Господи воззвах к Тебе»[9] разделяется на 3 песнопения, а на утрене каждая песнь канона [10] на 4 [11]. В праздники же малые, средние и великие продолжительность и торжественность богослужения вечернего и утреннего постепенно увеличивается. В малые праздники второго вида вечернее пение»Господи воззвах к Тебе»умножается на 6 песнопений; а равно и каждая песнь канона на утрене на 6. В малые праздники первого вида сверх того поется на утрене великое славословие, т. е.«слава в вышних Богу». В средние праздники второго вида торжественность богослужения умножается на утрене полиелеем и каноном, в котором каждая песнь распространяется на 8 песнопений.
Слово полиелей — греческое, происходит от слов πολυς»многий»и ελεος»милость», потому что в дни на утреннем богослужении произносятся 134 и 135 псалмы, в которых многократно повторяются слова: яко благ, яко ввек милость его. Поэтому в Церковном Уставе полиелей переводится многомилостиво.[12]
Еще более продолжительность и торжественность богослужения увеличивается в средние праздники первого вида соединением вечерни и утрени, которое называется всенощным бдением. На вечерне бдения пение»Господи воззвах к Тебе»полагается на 8, и, кроме того, постановлено совершать литию и благословение хлебов, а на утрене помазание благословенным елеем, и каждую песнь канона разделять на 15 песнопений.
Лития значит всенародное усерднейшее моление, сопровождаемое многократным повторением:«Господи помилуй». Для совершения ее постановлено исходить в притвор храма или из храма, поэтому она называется в Церковном Уставе исхождением. Церковь постановила совершать литию в праздники без сомнения потому, что они напоминают об особенных нам благодеяниях Божиих и побуждают нас умолять Господа и святых об избавлении нас от зол и о продолжении к нам милостей небесных.
После литии бывает благословение хлебов, пшеницы, вина и елея, — потребностей временной жизни и принадлежностей священнодействий. Благословение этих четырех видов обыкновенно называется благословением хлебов, потому что на сосуде для благословения хлебы занимают отличное и более видное место. Благословение их установлено древле для того, чтобы по благословении раздавать хлеб и вино молящимся для вкушения в подкрепление сил ко всенощному бдению, взамен обыкновенной вечерней трапезы, которая отлагалась древле участвовавшими во всенощном бдении.
На всенощном богослужении в праздники, по целовании Евангелия или иконы, бывает помазание верующих благословенным елеем. Это действие есть не таинство, но священный обряд Церкви, служащий знамением милости к нам Божией и святых, воспоминаемой Церковью в праздники. Елей с греческого значит и милость.
Особенно продолжительность и торжественность бдения усугубляется в великие не дванадесятые и дванадесятые праздники. Всенощное бдение в великий праздник по важности его начинается ранее, бывает продолжительнее и совершается торжественнее. При радости всегда бывает бодрствование: так духовному веселью великого праздника всегда прилично бодрствование, а во времена гонений древних христиан нужен был и мрак ночи. Бдение в великий праздник ради великой духовной радости возвещается благовестом более продолжительным и менее косным, нежели в простые дни, [13] начинается ранее, потому что бывает продолжительнее по обилию духовных песнопений, и отправляется торжественнее по обилию этих священных пений, собственно в честь праздника. По словам Церковного Устава, в великий праздник бывает»вся служба праздника», без прибавления иных воспоминаний и хвалений, как это установлено в меньшие праздники, в которые бдение совершается с приложением канона на утрене в честь Богородицы. [14] В великие дванадесятые праздники каждая песнь канона утреннего содержит в себе 17 или 18, а в высочайший праздник христианства — в день Пасхи — 19 песнопений. Пение канона, почти одно, составляет светлую утреню.
Праздничное облачение Церкви.
В великие праздники, для совершения торжественного богослужения, Церковь облекается в одежды светлые, или, смотря по высоте праздника, во весь светлейший сан, как говорится в Церковном Уставе об облачении пасхальном. [15] Праздничные священные одежды поучительно изображают честь и славу празднуемых, живую благодарность и радость празднующих, светлость и красоту христианских подвигов (Исх. 28, 2), которые и которыми должны мы прославлять Бога на земле, дабы достигнуть на небеси обетованного единения с Ним и вечного ликования со святыми, предстоящими престолу Божию в белых одеждах вечного света и славы (Отк. 8, 9–17).
Освещение Церкви в великие праздники.
Радости и торжеству приличен свет: Прав. Церковь в великие праздники совершает богослужение при полном освещении храмов, так что высочайший праздник христианства называется светлым. Обилием света в великие праздники Церковь выражает обилие живой радости и благодарности Богу и святым за благодеяния, ею воспоминаемые, и обилие вечного небесного света, в коем торжествуют Господь и святые на небесах, присно славимые Церковью (1 Тим. 6, 16; Мф. 13, 43).
Пение в великие праздники.
Хвалу Богу и святым в великие праздники Церковь выражает преимущественно пением, которое особенно прилично духовному веселию празднующих. Пение есть выражение и свидетельство радости, как говорит ап. Иаков: благодушествует ли кто, да поет (5, 13). В светлое торжество Пасхи чтение совсем почти не слышится; тогда пение при богослужении бывает неумолкно, подобно немолчному пению святых на небеси, достигших блаженного и полного единения с Богом (Ис. 6, 3; Отк. 4, 8).
Молитвенные поклонения в праздники.
Торжествующим приличнее стоять прямо, дабы самим положением тела выражать значение торжества. Поэтому Прав. Церковь постановила:«При богослужении в неделю, т. е. в Воскресный день, и в Владычный праздник, и в Пятидесятницу колена не преклонять». [16] Так Церковь торжествует свои великие праздники с первых времен христианства. О древнем обыкновении христиан не преклонять колен в великие праздники свидетельствуют постановления Апостольские; [17] писатели: 2 века — св. мученик Иустин, [18] Тертуллиан; [19] 3 — св. Петр Александрийский; [20] 4 — св. Василий Великий, [21] Амвросий медиоланский; [22] правила вселенских Соборов — первого и шестого [23] и др.
Праздничная трапеза.
Отпуская верующих в великие праздники из храма молитвы к телесной трапезе, Прав. Церковь, сообразно духовной радости, с древних времен благословляет ослаблять или совершенно разрешать пост. [24] Ибо пост приличен сетующим о грехах своих (2 Цар. 12, 16–18), а не духовно веселящимся (Неем. 8, 9–22; 2 Езд. 9, 51–52; Лк. 15, 23).
Славление.
В некоторые великие праздники богослужение Прав. Церкви не ограничивается совершением его только во храмах, но вносится и в самые жилища верующих священнослужителями, которые по древнему благочестивому обычаю, с животворящим крестом и со св. иконами славят Бога и Господа Христа и святых в домах прихожан, сопровождая это молитвенное славословие благословением, иногда и окроплением св. водою. Такое славление Христа Спасителя и Святых в великие праздники есть весьма приличное продолжение достойного празднования, бывшего в общественном доме молитвы, и поучительно напоминает нам, что мы не должны оканчивать молитвенных славословий и благоговения праздника в храмах, но продолжать и дома — в знамение особенной благодарности Богу за Его неизреченные к нам милости, воспоминаемые Церковью в великие праздники, ощутительные для нас и в наших жилищах; и тем охранять и распространять взаимное духовное единение, освящение, название и утешение, преимущественно приличные святому и высокому торжеству Церкви. Действительно, при славлении священнослужители имеют благоприятный случай исполнять свои священные обязанности, возлагаемые на них Церковью и обществом гражданским для блага христиан: вносить освящение в их жилища и семейства, по возможности назидать христианское домашнее поведение своих прихожан; делать поучительные для них замечания о хранении обычаев веры и благочестия, например: отвращать прихожан своих, как повелевает закон священникам, от всяких суеверных обрядов; [25] наблюдать за правильным и благоговейным хранением св. икон в домах [26] и проч. Домашнее славление Господа особенно утешительно для больных, дряхлых, увечных и престарелых, которые, быв удалены от церковного общения с другими во храмах богослужения, всегда жаждут слышать божественные глаголы Церкви и видеть своих духовных отцов; желают разделять с ними праздник, как дети со своими родителями. Таким образом, посредством славления Церковь духовно соединяет всех членов своих, и бывших, и не бывших в храме при богослужении, и над всеми распространяет свое спасительное осенение. Древле для охранения определенного порядка славления внимательно наблюдали сами патриархи наши и даже цари.[27]
Достойное хранение праздников.
Светло торжествуя в великие праздники, Прав. Церковь внушает нам иметь непременное участие в ее торжестве — быванием при ее богослужении и вообще поведением, достойным священного времени. В праздники, особенно великие, она внушает нам освобождаться от ежедневных работ и занятий своего звания, для беспрепятственного, радостного общения с Богом, святыми, между собою и для освящения себя. Если чувство благодарности к благодетелям нашим обязывает нас оставлять свои дела и жилища и являться к ним лично в известные дни для засвидетельствования своей признательности, то не более ли мы, всегда обязанные благодарить Верховного своего Благодетеля, призываемся, особенно во дни воспоминания великих Его благодеяний для нас, оставлять свои житейские дела и являться в дом Божий для общего и единодушного славословия Господа и святых и духовного веселия с Церковью? С духовным веселием несовместна ни житейская заботливость, ни телесное утомление, ни зависимость от нужд, а тем более от прихотей плоти: поэтому в праздники мы должны, сколько можно, иметь ослабу и покой от дел житейских, и духовное господство во имя Господа — над всеми телесными трудами, нуждами, заботами, а особенно страстями, отлагая это земное бремя и духом пребывая и успокоиваясь в Боге. Господство духа, проистекающее в праздники из духовного общения с Господом, заключается в делах во славу Божию, для нашего освящения и для блага ближних, а именно: в молитве, Богомыслии, чтении Священного Писания и писаний св. Отец, в благочестивых разговорах и в делах любви христианской, распространяющих благодатное утешение, особенно приличное праздникам. Может нисходить даже до употребления лучшей одежды, на что Церковь указывает светлым облачением храма и священнослужителей при праздничном богослужении; до употребления лучшей пищи, как многократно позволяет в праздники Церковный Устав; и телесного покоя во дни праздничные большего, нежели в работные, особенно»труда ради бденного»в праздники великие.
Духовного господства и покоя в Боге в великие праздники требует заповедь Божия: Помни день субботний, еже святити его: шесть дней делай и сотвориши в них вся дела твоя: день же седьмый суббота Господу Богу твоему (Исх. 20, 8–10). По смыслу заповеди Божией надобно во дни праздничные прекращать мирские и житейские дела, и особенно работы тяжкие и открытые (Иер. 17, 22), для которыех назначены будни, и беспрепятственно посвящать себя на дела веры, благочестия и человеколюбия. Сообразно с заповедью, Иисус Христос во дни своей земной жизни преимущественно святил праздники участием своим в богослужении (Лк. 4, 16; Ин. 5, 14) и делами милосердия, внушая не отлагать в праздники вообще дел крайней необходимости (Мф. 12, 10–13; Лк. 13, 14–17), и, без сомнения, не простирать покоя от дел до совершенного прекращения занятий легких и домашних. По примеру Иисуса Христа, апостолы и первенствующие христиане во дни праздничные также участвовали в богослужении (Лк. 24, 53; Деян. 20, 7), по силам своим оказывали благотворения в пользу Церкви и бедных (1 Кор. 16, 1–3; Рим. 12, 13) и предали нам правила и самим освобождаться в праздники, и освобождать служащих нам от трудов для служения Богу.[28]
О ревности первых христиан к общественному богослужению во дни праздничные свидетельствуют древние писатели 2 века: св. мученик Иустин, Тертуллиан [29] и даже Плиний — язычник, живший в 1 веке. [30] Иустин говорит, что»в день недельный, или воскресный, бывает у нас собрание в одно место всех живущих по городам и селам». [31] Благочестивой ревности древних христиан быть в праздники при богослужении не силен был ослабить даже страх гонений. Если днем не могли они без опасности сходиться для общественного богослужения, то собирались ночью. [32] Только тяжкая болезнь, тюремное заключение, ссылка или другая подобная крайность удерживала их от участия в общественном богослужении. Но и в таком случае они не лишались вовсе духовного общения с верными, бывшими во храме Божием. Оставаясь дома или находясь в другом месте, удаленном от места христианских собраний, они проводили часы, назначенные для богослужения, в молитвах, и, если можно было, получали от Церкви св. дары, над которыми во время богослужения совершено благодарение. [33] Таким образом древле все христиане духовно соединялись в праздники и бывшие, и не бывшие, при общественном богослужении.
К христианскому поведению во дни праздничные древле подавали верующим собой и своими законами пример и побуждения благочестивые цари. Равноапостольный Константин Великий, по свидетельству Евсевия,«в самых чертогах своих устроил род Церкви Божией и личным усердием подавал пример вступавшим в нее. Он брал в руки священные книги, читал и размышлял о богодухновенных истинах, потом со всем своим собранием совершал установленные молитвословия. Приличным временем для богослужения он считал спасительный день воскресения, как истинно Господний и первый. Тогда являлись в собрание Церкви диаконы и пресвитеры, посвященные на служение Богу и украшенные непорочностью жизни и всякой добродетелью. Копьеносцы и телохранители, вооруженные преданностью и верностью, учителем благочестия имея самого царя, не менее также чтили день воскресный и спасительный и в этот день совершали угодные царю молитвы. Совершать это блаженный царь побуждал и прочих подданных, молитвенно выражая свое желание мало–помалу сделать всех людей благочестивыми. Для сего всем, находившимся под властью римлян, внушал он усердие — прекращать во дни Господни свои занятия. К ревностному хранению этих дней он располагал и всех своих воинов. Тем из них, которые соделались причастниками Божественной веры, давал во дни Господни свободу от службы, дабы они беспрепятственно бодрствовали в Церкви Божией, и чтобы никто не мешал им тогда совершать свои молитвы. Прочим же, которые еще не приняли Божественного учения, предписал он — в воскресные дни собираться на открытых площадях, в предместий города, и там, по данному знаку, всем вместе возносить к Богу предварительно выученную молитву.«Воинам, — говорил император, — надобно надеяться не на копья, не на вооружение, не на силу телесную; им более всего надобно знать, что податель всякого блага и самой победы есть Бог, Которому следственно и должны они возносить узаконенные молитвы, воздавая руки горе к небу, а очи ума вознося еще выше — к небесному Царю, и Его-то, подателя победы, спасителя, хранителя и помощника, умоляя о помощи». Константин Великий и сам святил, и подданных своих наставлял святить не только день воскресный еженедельный, но также праздник Пасхи, дни мучеников и другие христианские события.[34]
Древние христиане святили праздничные дни не одним участием в богослужении, но и делами христианского благотворения и милосердия, и как все члены Церкви Христовой, — каждый порознь по своему усердию и силам, так самое правительство своими благотворениями меньшей братии Христовой подавало верующим высокий образец евангельской любви, особенно приличной священным дням. Христианские государи, вообще запрещая отправлять в праздники дела судебные, от сего запрещения исключали судопроизводство по делам благотворения и милосердия к ближним Константин Великий первый из государей постановил, чтобы в судилищах его империи во дни праздничные производимы не были дела судебные, кроме дел христианской любви, например, отпущения рабов на волю.«Сколь не достойно, — говорил равноапостольный царь, — в день солнца, всеми чтимый, заниматься тяжбами и спорами, столь приятно и утешительно в этот день исполнять особенно то, что должно быть посвящено Богу. Итак, пусть все в праздничный день пользуются правом, одни — приобретать себе свободу, а другие — давать; кроме же этих дел, других не совершать в праздник». [35] Самое провозглашение отпущения рабов на волю, как дело богоугодное, совершалось и освящалось древле в Церкви. [36] Императоры Валентиниан 1 (364–375) и Валент (364–378) строгость хранения св. праздников простерли до того, что не позволяли в оные, под угрозою наказания, взыскивать никакого долга, ни казенного, ни частного. [37] Онорий (395–423) и Феодосии 2 (408–450), предписывая долг христианского человеколюбия, дозволяли еще в праздники судопроизводство по делам морских грабителей, расхищавших жизненные припасы, привозимые из Африки в Рим, потому что такое расхищение было весьма гибельно для благосостояния целого Рима, а преследованием хищников нельзя было медлить. [38] Онорий и Феодосии 2 предписывали судьям, чтобы они в праздничные дни посещали узников и выведывали от них: оказывают ли им темничные стражи предписанный законами долг человеколюбия. Также предписывали водить узников в праздники под верной стражей в бани и снабжать их, равно и других, не имевших насущного хлеба, необходимым пропитанием, выдавая тем и другим деньги на ежедневное необходимое содержание. За неисполнение этих священных обязанностей милосердия и человеколюбия к узникам и нищим судьи подвергались денежному взысканию. [39] В кодексе Феодосия и Юстиниана постановлено было:«Судопроизводство прекращать в священные дни Пасхи (недель страстной и светлой), которые седмичным числом ей предшествуют и последуют; также во дни Рождества Христова и Богоявления; во дни воспоминания св. апостолов, страдания которых назидают христиан: в эти святейшие дни не дозволять и зрелищ. Для подобного хранения причислить и дни солнца, еженедельно возвращающиеся, которые предки справедливо назвали Господними. В сии дни всем необходимо иметь одинаковое благоговение, так чтобы во время их не было разбирательства тяжеб у стряпчих, определенных судиями и добровольно избираемых; равно и во дни нашего рождения и восшествия на престол. В продолжение 15 дней Пасхи прекращать и подвоз годовых съестных припасов и взыск общественных и частных долгов».[40]
К особенному христианскому долгу человеколюбия в праздничные дни Церковь древле обязывала и епископов, побуждая их в сии дни посещать узников лично или наведываться о них через диаконов и своими увещаниями и посильным вспоможением облегчать участь их».[41]
Согласно с постановлениями Вселенской Церкви, наш отечественный закон гражданский предписывает всем нам посвящать известные праздничные дни, церковные и гражданские,«отдохновению от трудов и набожному благоговению».[42]
Запрещая в праздники обыкновенные и для временной жизни полезные труды, Церковь с большей еще ясностью и строгостью запрещает в праздники нескромные и соблазнительные увеселения, которые поселяют в уме и сердце нашем мысли и чувствования, несовместные с христианским благоговением, приличным священному празднованию Церкви Христовой. Запрещение мирских забав и веселостей в праздники можно видеть частью в Отеческих поучениях и Соборных правилах, частью в Императорских постановлениях. [43] Отцы Церкви в своих сочинениях многократно внушают, чтобы мы в праздники, прекращая дела житейские, не предавались роскоши и неге, подобно иудеям или язычникам, но праздновали духовно и свято, проводя время трезво, скромно, целомудренно, поучаясь в слове Божием и благотворя ближним. [44] Св. Григорий Богослов говорит:«Празднует иудей, но по писмени: ибо он, гоня закон телесный, в закон духовный не постиже (Рим. 9, 31). Празднует язычник, но по плоти и внушению своих богов и демонов, из которых последние, по собственному признанию язычников, суть виновники порочных страстей, а первые почтены были богами за оные; поэтому и праздники их состоят в любострастии, дабы самый грех, как бы некое достохвальное дело, служил в честь того, под чью защиту прибегает постыдная страсть. Празднуем и мы, но так, как угодно Св. Духу; а ему угодно, чтобы мы говорили и делали что-нибудь доброе. В этом и состоит наше празднование, т. е. в стяжании для души вечных и постоянных благ, а не проходящих и гибнущих», [45] и пр. Отцы африканской Церкви, бывшие на карфагенском поместном Соборе в 418 году, определили:«Подобает просить христианских царей, да воспретится представление позорищных игр в день воскресный и в прочие светлые дни христианской веры, тем более, что в продолжение восьми дней св. Пасхи народ охотнее собирается на конористалище, нежели в церковь. Должно применить определенные для позорищ дни, когда они встречаются с праздничными, и никого из христиан не надобно принуждать к сим зрелищам». [46] Благочестивейшие государи, вполне понимая важность священных дней и прошений пастырей, обязывали своих подданных к непременному хранению дней священных. В кодексе Феодосия 2 касательно христианского хранения священных дней постановлено:«В праздники никто из судей не должен быть ни на зрелище, ни в цирке, ни на травле зверей, разве только во дни нашего рождения и восшествия на престол. Никто в день солнца не должен давать зрелища народу и, удаляясь от торжества Церкви, нарушать набожное благоговение. [47] В день воскресный, который есть первый в седмице, в день Рождества Христова и Богоявления, также во дни Пасхи и Пятидесятницы во всех городах должно удалять от народа всякую забаву зрелищ и цирков и заботиться о том, чтобы все мысли христиан заняты были делами богоугодными. Если кто еще доселе увлекается или неразумием иудейского нечестия, или грубым заблуждением и безумием язычества, тому да будет известно, что есть особенное время для молитвы, и особенное для увеселения. Да будет ведомо, что и во дни нашего рождения и восшествия на престол приносится подданными честь нашей кротости наиболее тогда, когда всей империей воздается слава совершенствам и благодеяниям Бога всемогущего». [48] В кодексе Юстиниана сказано:«В праздники ничего не должны усвоять себе ни театральные сцены, ни плачевные зрелища травли».[49]
Согласно внушениям и постановлениям св. Отец и Соборов и древним постановлениям гражданским, наш отечественный закон запрещает в великие и священные дни мирские увеселения и вообще предписывает»воздерживаться в эти дни от беспутной жизни более, нежели в другие, праздновать с благоговением и чистотой и ходить в церковь к слушанию службы Божией, а особливо Литургии».[50]
Начало и окончание дневного празднования для православных христиан.
Каждый великий праздник Прав. Церкви начинается всенощным бдением, которое состоит из вечерни и утрени и освящает навечерие и утро празднуемого дня; поэтому прав, христианину должно начинать с вечера свое благоговение, свойственное празднику. Конечно совершенно неприлично, вместо всенощного бдения с Церковью, тратить время в суетных бдениях для удовольствий, которые, начинаясь не по–христиански, нередко продолжаются и оканчиваются несогласно с правилами Прав. Церкви. Навечерием начавши благоговение к празднику, вечером же должны и оканчивать священие праздника. Св. Иоанн Златоуст и после участия в богослужении не советует тотчас предаваться делам житейским.«Вышедшим из церковного собрания, — говорит святитель, — не следует тотчас по приходе домой приниматься за дела, удаленные от духа сего собрания, но надлежит взять в руки Библию, призвать к себе жену и детей и беседовать с ними о том, что произнесено было во храме. Если никто по выходе из бани не захочет прямо идти на торжище, чтобы не повредить полезному действию бани торжищными занятиями, то тем паче выходящим из церковного собрания не следует поступать подобным образом». [51] О начинании и продолжении священного празднования в древней грамоте Варлаама, митрополита ростовского и ярославского, писанной игумену Кириллобелозерского монастыря Антонию в 1647 году на основании указа царя Алексея Михайловича и Соборного уложения, сказано:«В субботу преставати от всякого дела, как начнут благовестить в соборной церкви к вечерни, за три часа до ночи, и торговати покинуть, и ряды затворити, и в домах, по то же время оставить дело, а наутрее в воскресный день до пятого часа по полудни рядов не отпирать, а как 4 часа дня минует, и в то время всякими товарами и харчем торговать, и ряды отворити; того ради да не соединитися православным христианам с жиды, потому что жидове в воскресный день не торгуют, но постятся; а скотской корм, овес и сено продавать по вся дни невозбранно; а в господские праздники тоже творите, как и в воскресные дни».[52]
Наутрия, попразднества, или отдания праздников.
Церковь как за несколько дней предначинает в богослужении своем предвозвещать об ожидаемом великом празднике, так по прошествии дня праздничного не тотчас прекращает, но продолжает воспоминания событий праздников наутриями и попразднествами, или отданиями.
В продолжение благоговейного празднования Прав. Церковь после торжества в честь некоторых великих священных событий в хвалебных и благодарственных песнях своих прославляет иногда в наутрия праздников избраннейшие орудия Промысла, чрез которые празднуемые события совершились. Так, в наутрие после праздника Рождества Богородицы Церковь прославляет праведных Иоакима и Анну; после праздника Благовещения Богородицы — Архангела Гавриила; на другой день после Рождества Христова собирается восхвалять Матерь Спасову; после Сретения Господня — Симеона Богоприимца и Анну пророчицу; на другой день после Крещения Господня — Иоанна Крестителя, и проч.
Воспоминания событий праздников великих Церковь оканчивает попразднествами, или отданиями, которые бывают через несколько дней после праздников и которые приняты Церковью подобно ветхозаветной, имевшей по внушению божественному особенные заключения праздников (Лев. 23, 35–36).

Часть I. Праздники и дни церковные непреходящие

Праздники и дни Господни и Пресвятой Богородицы

глава отсутствует

Праздники Господни

Рождество Христово. 7 января (25 декабря)

Событие Рождества Спасителя.
За 5508 лет до рождества Христова сам Бог, за преступление заповеди Его изгоняя наших прародителей из рая, по своему великому милосердию обещал им Спасителя (Быт. 3, 15), и сие обещание неоднократно повторял (Быт. 22, 18; 2 Цар. 7, 12—13), чтобы приготовить людей к принятию Его. Все преобразования и пророчества, относившиеся к воплощению Сына Божия, исполнились. Седмины Данииловы оканчивались. Наступило четвертое железное царство Рима. Скипетр князя и вождя из колена Иудина, согласно предсказанию патриарха Иакова (Быт. 49, 10), наконец отнят был навсегда из дома Иудова со времени покорения Иудеи римлянами. В мире водворился всеобщий мир, предзнаменовавший, по предречению пророков Исайи (Ис. 2, 4) и Михея (Мих. 4, 3; 5, 5), пришествие Ходатая, имевшего примирить небо и землю. Многолетний опыт свидетельствовал о крайней немощи человеков без помощи Божией в познании и почтении Бога, особенно в исполнении Его св. законов и в примирении с Ним.«Мудрый Создатель, — говорит Церковь, — опять восстановляет человека, который, быв сотворен по образу Божию, растлел от преступления, весь подвергся повреждению и лишился высшей божественной жизни»[[53]]. Можно сказать, что вся вселенная[[54]], на основании божественного Откровения и вследствие живого сознания своих немощей, ожидала небесного Искупителя, Который сделался чаянием и утехою языков (Быт. 49, 10; Лк. 2, 25; 38).
Пред рождением Мессии римский император Август, во власти которого была и покоренная Иудея, дал повеление произвести в своей обширной империи всенародную перепись. Все подданные Римской империи пошли вписываться — каждый в свой отечественный город. Дева Мария и Иосиф жили в Назарете, городе галилейском. Но как оба они происходили из рода и дома Давидова, обитавшего в земле Иудовой, в Вифлееме, городе Давидовом, то сюда на свою родину, пошли и они. По прибытии в Вифлеем, где стечение народа было многочисленное, св. пришельцы в своей земле, за неимением лучшего помещения, остановились в вертепе, и здесь-то исполнились предсказания пророков о рождестве Спасителя: се дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя ему Еммануил: еже есть сказаемо: с нами Бог (Ис. 7, 14; Мф. 1, 23); и ты Вифлееме, земле Иудова, ничимже менши ecu во владыках Иудовых: из тебе бо изыдет Вождь, иже упасет люди моя Израиля (Мих. 5, 2; Мф. 2, 6; Ин. 7, 42). Господь наш Иисус Христос родился от пречистыя Девы Марии непостижимо и неизреченно, в царство римского кесаря Августа, в лето от С. М. 5508[[55]].«Под единым царством мирским были грады и воедино владычество Божества уверовали языки: повелением кесаревым была перепись, мы же во имя Тебя, вочеловечившегося Бога нашего, вписались в число верных»[[56]].«Повинуясь кесареву повелению, Христе, ты вписался в число рабов, и нас рабов врага и греха сделал свободными»[[57]].«При Августе кесаре написание прият родшийся Богочеловек, да вселенское бесчиние исправит»[[58]].
Безлетный Младенец, повитый пеленами, положен был в ясли, — в знамение глубокого уничижения, до которого ниспал человек–грешник, имеющий крайнюю нужду в небесной помощи Богочеловека.«Во яслех восклонися Господь, да бессловество человечества исправит[[59]]. В бессловесных яслях Тя полагает Дева, Божие Слово безначальное, мое бо разрешити бессловесие грядеши, еже подъях завистию змииною: пеленами же повитися, яко да рассторгнеши пленицы прегрешений моих»[[60]].
Но Божественная слава Богомладенца не утаилась в ночном мраке, в вертепе, в яслях и пеленах, — в этих первых образах Его смирения и уничижения. О рождении Спасителя тотчас узнали на земле, в разных странах мира, — вифлеемские пастухи и восточные мудрецы, — узнали и простые и мудрые. На поле близ вертепа, в коем родился Спаситель, находились вифлеемские пастухи, содержавшие ночную стражу у стада. Им явился Ангел и слава Господня осияла их. Се благовествую вам радость велию, яже будет всем людем, вещал им Ангел, яко родися вам днесь Спас, иже есть Христос Господь. И се вам знамение: обрящете младенца повита: лежаща в яслех (Лк. 2, 10—12). И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, хвалящее Бога и взывающее: слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение (Лк. 2, 14). Пастыри по отшествии от них Ангелов на небо, поспешили в Вифлеем, нашли Марию, Иосифа и лежащего в яслях Младенца–Господа и первые поклонились Ему. Возвестив Марии и Иосифу, что видели и слышали о Богомладенце, пастыри возвратились на место свое, славя и хваля Бога. А Мария соблюдаше вся глаголы сия, слагающи в сердцы своем (Лк. 2, 19).
Между тем не одни поля вифлеемские огласились славою лежащего в яслях Младенца, иже сый сияние славы и образ ипостаси Бога (Евр. 1, 3), но себе умали, а, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся якоже человек (Флп. 2, 7). Перед рождением Его явилась на востоке от Вифлеема чудесная звезда, или, как говорит св. Златоуст,«некая невидимая сила»[[61]], или, по мненио св. Димитрия Ростовского, ангельская[[62]]. Своим явлением она возвестила миру, что воссияла звезда от Иакова и восстал человек от Израиля пленить вся сыны Сифовы (Чис. 24, 17). Слова сии, произнесенные прорицателем Валаамом около 1450 лет до Рождества Христова, относят к событию рождения Спасителя Ориген[[63]], св. Киприан[[64]], писатели III века; св. Амвросий медиоланский[[65]], св. Ефрем Сирин[[66]], св. Григорий Нисский[[67]], св. Амфилохий иконийский[[68]], писатели IV века; также составитель пролога и св. Димитрий, митрополит ростовский[[69]], и Прав. Церковь в своих песнопениях. Она называет родившегося Христа звездою, воссиявшею от Иакова[[70]]. Необычайная звезда привела с востока на поклонение новорожденному Царю иудейскому волхвов или мудрецов (Дан. 1, 20; 5, 2), которые, падши пред Ним, поклонились и поднесли Ему дары — злато, ливан и смирну, — злато яко Царю, ливан яко Богу, смирну яко человеку смертну[[71]]. Волхвы, по изъяснению св. Димитрия, митрополита ростовского[[72]], и Церкви, были те цари Аравстии и Сава, из стран богатых золотом и благовониями (2 Пар. 9, 1), о которых предсказали пророки Давид (Пс. 71, 10), и Исайя (Ис. 60, 6), и вероятно принадлежали останкам Церкви Данииловой и начаткам языческой.«Воссияв звезда от Иакова, Владыка, Ты исполнил радости наблюдателей звезды, мудрых хранителей вещаний древнего прорицателя Валаама, и явно принял их, приведенных (к Тебе), как начаток язычников. Дщерь Вавилонская влечет к себе из Сиона плененных отроков Давидовых, а сама посылает с дарами сынов (своих) — волхвов поклониться дщери Давидовой, приявшей в себя Бога. Вавилон владел добычею и плененным богатством царства сионского, а Христос привлекает в Сион путеводною звездою и сокровища его, и царей звездоблюстителей». По словам Козьмы маиумского,«Ефиопия и Фарсис, острова Аравийские и Сава Мидийская пали пред Спасителем»[[73]].
И не только пастухи и волхвы узнали и исповедали Христа Спасителя, но и каждая тварь, по изречению Церкви, принесла родившемуся Господу дар: Ангелы — пение, небеса — звезду, пастыри — чудо, волхвы — дары, земля — вертеп, пустыня — ясли, люди — матерь Деву, язычество — начаток христианства в своих волхвах. Так в вифлеемском вертепе и сквозь уничижение рождшегося Спаса просияла божественная слава!
Древность и важность праздника.
В воспоминание рождества во плоти Господа нашего Иисуса Христа установлен Церковью праздник. Начало его относится ко временам апостолов. В Апостольских постановлениях говорится:«Храните, братия, дни праздничные, и, во–первых, день Рождества Христова, которое да празднуется вами в 25 день десятого месяца»(decembri)[[74]]. Там же, в другом месте, сказано: день Рождества Христова да празднуют, в он же нечаемая благодать дана человекам рождением Божия Слова из Марии Девы на спасение миру»[[75]]. Во II столетии на день Рождества Христова 25 декабря указывает Климент Александрийский[[76]]. В III веке о празднике Р. X., как о бывшем прежде, упоминает св. Ипполит, назначая чтение Евангелия в этот день из 1 главы Евангелия от Матфея[[77]]. Во время гонения христиан Диоклитианом, в начале IV века, в 303 году, никомидийские христиане в самый праздник Рождества Христова сожжены были во храме в числе 20 000 [[78]]. В том же веке, когда Церковь после гонений получила свободу вероисповедания и сделалась господствующей в Римской империи, праздник Рождества Христова находим во всей Вселенской Церкви, как можно видеть это из поучений св. Ефрема Сириянина, св. Василия Великого, Григория Богослова, св. Григория нисского, св. Амвросия, Златоустого и других Отцов Церкви IV века на праздник Рождества Христова. Св. Златоуст в слове своем, которое он говорил в 385 году, называет праздник Рождества Христова древним и очень давним. В том же веке на месте пещеры вифлеемской, прославленной рождением Иисуса Христа, равноапостольная царица Елена соорудила храм, о великолепии коего много старался державный ее сын[[79]]. В кодексе Феодосия, изданном в 438 году, и Юстиниана — в 535 году, излагается закон о всеобщем праздновании дня Рождества Христова[[80]]. В этом смысле, вероятно, Никифор Каллист, писатель XIV века, в своей истории говорит, что император Юстиниан в VI веке установил праздновать Рождество Христово по всей земле[[81]]. В V веке Анатолий, патриарх константинопольский, в VII веке Софроний и Андрей иерусалимские, в VIII веке св. Иоанн Дамаскин, Козьма маиумский и Герман патриарх цареградский, в IX преподобная Кассия и другие, которых имена неизвестны, написали для праздника Рождества Христова многие священные песнопения, употребляемые ныне Церковью для прославления светлопразднуемого события.
Примечание. Впрочем, в первые три века, когда гонения стесняли свободу христианского богослужения, в некоторых местах Востока — Церквях иерусалимской, антиохийской, александрийской и кипрской — праздник Рождества Христова соединялся с праздником крещения 6 января под общим именем Богоявления[[82]]. Причиной сего, вероятно, было мнение, что Христос крестился в день своего рождения, как можно заключать об этом из слов св. Златоуста, который в одной из бесед своих в день Р. X. говорит:«Не тот день, в который родился Христос, называется Богоявлением, но тот, в который Он крестился»[[83]]. К такому мнению могли подать повод слова евангелиста Луки, который, говоря о крещении Иисуса Христа, свидетельствует, что тогда бы Иисус, лет яко тридесять (Лк. 2, 23). Празднование Р. X. вместе с Богоявлением в некоторых Церквях восточных продолжалось до конца IV века[[84]], в иных — до V[[85]] или даже до VI века[[86]]; у армян продолжается доселе. Памятником древнего соединения праздников Рождества Христова и Богоявления доселе в Прав. Церкви служит совершенное сходство в отправлении этих праздников. Тому и другому предшествует сочевник, с одинаковым народным преданием, что в сочевники должно поститься до звезды. Чин богослужения в навечерия обоих праздников и в самые праздники совершенно одинаков, различен только по предмету.
День Рождества Христова издревле причислен Церковью к великим и дванадесятым праздникам, согласно с Божественным свидетелеством Евангелия, изображающего празднуемое событие величайшим, всерадостнейшим и чудесным. Се благовествую вам. Ангел глаголал вифлеемским пастырям, радость велию, яже будет всем людям. Яко родися вам днесь Спас, иже есть Христос Господь, во граде Давидове. И се вам знамение: обрящете Младенца повита, лежаща в яслех. Тогда же внезапу бысть со Ангелом множество вой небесных, хвалящих Бога и глаголющих: слава в вышних Богу, и на земли мир, во человецех благоволение. Вси слышавший дивишася о глаголанных от пастырей о родившемся Спасителе, и сами пастыри возвратишася, славяще и хваляще Бога о всех, яже слышаша и видеша (Лк. 2, 10—20). Так Рождество Христово, как событие высочайшее и чрезвычайное, сопровождалось дивной вестью пастырям и волхвам о всемирной радости для всех людей, яко родися Спас, Ангельским славословием родившемуся Спасу, поклонением Ему пастырей и волхвов, благоговейным удивлением многих, слышавших слова пастырей о родившемся Отрочати, славою и хвалою Его от пастырей.
Согласно с божественным свидетельством Евангелия, Отцы Церкви в своих богомудрых писаниях изображают праздник Р. X. величайшим, всемирным и радостнейшим, который служит началом и основанием для прочих праздников.«Из сокровищницы сего славного дня (Р. X.), — говорит св. Ефрем Сирин — все дни заимствуют блага свои. Велик, Господи, этот день Твой, всеми чествуется день Рождества Твоего»[[87]]. Св. Григорий Богослов в день Р. X. восклицал в слове своем, как и ныне Церковь поет:«Христос рождается, славьте! Христос с небес, выходите в сретение! Христос на земле, возноситесь! Пойте Господеви вся земля (Пс. 96, 1). И будем праздновать не пышно, но божественно; не по мирскому, но премирно, не наш праздник, но Того, Кто стал нашим, лучше же сказать, праздник нашего Владыки, не праздник немощствования, но уврачевания, не праздник созидания, но воссозидания»[[88]].«Вот настает, — говорит св. Златоуст о дне Рождества Христова, — праздник честнейший и важнейший всех праздников. Кто назовет его матерью всех праздников, тот не погрешит. Что же это за праздник? Это Рождество Христово по плоти; в этом празднике имеют начало и основание свое и Богоявление, и священная Пасха, Вознесение Господне и Пятидесятница. Если бы Христос не родился во плоти, то и не крестился бы, а это праздник Богоявления; и не пострадал бы, а это Пасха; и не послал бы Св. Духа, а это Пятидесятница. И так от праздника Рождества Христова начались наши праздники, как от источника различные потоки»[[89]]. В другом слове св. Златоуст называет Р. X. известным и знаменитым у всех от Фракии до Кадикса, и величие праздника изображает следующим образом.«К чему праотцы столь сильно стремились, что пророки предвозвещали и праведные желали видеть, то сегодня совершилось. Бог явился на земле во плоти и вселился между людьми. Возрадуемся и возвеселимся, возлюбленные! Иоанн взыгрался во чреве матери своей, когда Мария пришла к Елисавете — его матери; не более ли мы должны восклицать от внутренней радости, видя сегодня не только Марию, но и нашего Господа, нашего Спасителя! Не большим ли благоговением и удивлением должны исполниться мы, видя Его рождение и величайшее таинство вочеловечения Его, непостижимое для ума! В какое изумление пришли бы мы, если бы солнце сошло с неба, вращалось на земле, и лучи свои распространяло ко всем людям! Действительно, все обитатели земли были бы поражены таким чудом: не более ли мы должны исполниться глубочайшим удивлением, при совершившемся ныне гораздо важнейшем чуде, когда солнце правды распространяет свои лучи из нашей плоти и озаряет наши души! Поэтому и я весьма желал видеть день сей и притом так, чтобы он празднуем был всенародно, как я теперь вижу. Ибо пространство храма сего почти тесно для столь многочисленного собрания. Ожидайте награды за свою ревность от родшегося днесь Спасителя. Он силен наградить вас по достоинству за вашу пламенную ревность»[[90]]. Блаженный Августин называет праздник Рождества Христова годовым и говорит:«Христос предпослал Иоанна, да родится он тогда, когда дни начинают возрастать, прообразуя сим то, что говорит тот же Иоанн: Оному подобает расти, мне же малитися (Ин. 3, 30). В благоговейном послушании да празднуем день рождения Христа во образе раба. Еще не можем созерцать, что Он рожден прежде денницы: да повторяем то, что Он в часы ночные рожден от Девы. Неспособны мы еще быть на вечери Отца нашего: да познаем ясли Господа нашего Иисуса Христа»[[91]].
Прав. Церковь о величии праздника Рождества Христова возглашает:«Рождество Твое, Христе Боже наш, воссия мирови свет разума (Пс. 84, 12), в нем же служащие звездам (волхвы), звездою учахуся, Тебе кланятися солнцу правды, и Тебе ведети с высоты востока[[92]]: Господи, слава Тебе».
Продолжение и богослужение праздника.
Подобно важному гражданскому событию, о котором обыкновенно слух далеко разносится между людьми, событие великого праздника Рождества Христова распространяется на многие дни. В пределах предпразднества и попразднества праздник Рождества Христова продолжается 12 дней. Впрочем, на все богослужение Прав. Церкви, совершаемое ею с сентября — начала древнего церковного года — до дня праздника, можно взирать как на время Ветхого Завета, в котором многие верою видели и ожидали Мессию (Евр. 11, 1). В это пространство времени с сентября до праздника при богослужении своем Церковь преимущественно воспоминает ветхозаветных пророков, Праотцев и Отцев и события, предварившие рождение Иисуса Христа. Сии события и преставления многих ветхозаветных праведников Промысл так расположил, что воспоминания их в Прав. Церкви, предваряя праздник Рождества Христова, приготовляют нас к торжеству этого праздника. Так, 14 (1) сентября Церковь воспоминает праведного Иисуса Навина, который за 1445 л.[[93]] до Р. X. своим именем Иисус[[94]] предзнаменовал Иисуса Христа; в 4 день — Боговидца Моисея, за 1500 л. до Р. X. верою проразумевшего Христа (Евр. 11, 25—29) и бывшего преобразованием его (Втор. 18, 18; 34, 10; Ин. 5, 46; Деян. 3, 22); 18 (5) сентября — праведных Захарию и Елисавету — св. родителей Предтечи Христова; в 21 (8) сентября — Рождество Пресвятой Богородицы; в 22 (9) сентября — праведных ее родителей Иоакима и Анну; 5 октября (22 сентября) — Пророка Иону, за 800 л. до Р. X. бывшего преобразованием погребения и воскресения Христа (Иона. 2, 1; Мф. 12, 41); 6 октября (23 сентября) — Зачатие Предтечи Христова; 11 октября (23 сентября) — Пр. Варуха, за 600 л. до Р. X. провидевшего явление Господа на землю и житие Его с человеками (Вар. 3, 38); 22 (9) октября — праведного Авраама праотца, за 2150 лет до Р. X. с радостью видевшего исполнение данных ему обетовании (Евр. 11, 13); 30 (17 октября) — Пр. Осию, за 822 г. до Р. X. прозревшего воскресение Спасителя в третий день по смерти Его и победу Его над смертию (Ос. 6, 3; 13, 14); 1 ноября (19 октября) — Пр. Иоиля, за 800 л. до Р. X. провидевшего излияние Св. Духа на всякую плоть воскресшим и вознесшимся Господом (Иоил. 2, 28; Деян 2, 33). С 28 (15) ноября Церковь установила пост приготовительный к единению с родшимся Богочеловеком. Со дня Введения Богородицы во храм Церковь на утренних богослужениях начинает прославлять самое событие грядущего праздника пением:«Христос рождается, славите»и проч. 2 декабря (19 ноября) воспоминает пр. Авдия, пророчествовавшего около 900 л. до Христа; 14 (1) декабря пр. Наума, около 700 л. до Р. X.; 15 (2 декабря) — пр. Аввакума, около 600 л. до Р. X. утешавшего себя пришествием Спасителя (Авв. 1, 5; 4 Цар. 21, 10); 16 (3) — пр. Софонию, за 640 л. до Р. X. предзревшего время Нового Завета; 22 (9) — Анну — матерь Пресвятой Девы Марии за 15 л. до Р. X.; 29 (16) —- пр. Аггея, около 470 лет до Р. X. провидевшего будущую славу второго храма Иерусалимского (Агг. 2, 10); 30 (17) — пр. Даниила и трех отроков Ананию, Азария и Мисаила, за 600 лет до Р. X. видевших царство грядущего Мессии (Дан. 2, 31—45; 9, 24—27), и других. Кроме того, Церковь воспоминает ветхозаветных праведников, всех вместе, за две недели до праздника Рождества Христова, называя этот день воспоминания неделею св. Праотец (Евр. 11, 1), а в последнюю неделю пред праздником прославляет св. Отец, от которых по плоти родился Господь наш Иисус Христос (Рим. 9, 3—5).
За пять дней до праздника 2 января (20 декабря) начинается предпразднество, которое обыкновенно продолжается не более одного дня. В последний день пред праздником совершается навечерие Рождества Христова, свидетельствующее об особенной важности наступающего торжества; ибо навечерия бывают только пред важнейшими праздниками.
Навечерие пред праздником Рождества Христова совершается с древних времен. В IV веке было уже определено Церковью правило, кав праздновать навечерие, если оно будет в воскресный день[[95]]. В V веке Синезий, епископ птолемаидский[[96]], в VI — Григорий Двоеслов в навечерие Р. X. говорили поучения. Св. Григорий в навечерие Рождества Христова говорил:«Намереваясь с Божиею помощью совершить предстоящее торжество, я не намерен сегодня утомлять вашего внимания пространною беседою»и проч. Издревле в Церкви Православной в навечерие[[97]] совершаются часы, называемые Царскими[[98]], потому что древле с особенным благоговением присутствовали при сем богослужении цари, поклоняясь новорожденному Царю Царей, и им возглашалось тогда, как и ныне возглашается в знатнейших храмах многолетие, с произношением полного царского титула[[99]]. Царские часы начинаются и совершаются при открытых царских вратах, среди храма, пред Евангелием, положенным на аналой, как бы в знамение того, что ныне Спаситель уже не таится, как некогда во мраке вертепа, но сияет всем языкам. Пред Евангелием воскуряется кадильный фимиам в воспоминание ливана и смирны, принесенных с востока волхвами новорожденному Царю иудейскому. На часах 1, 3, 6 и 9 Церковь воспоминает пророчества и события, относящияся до Рождества Спасителя по плоти, — новорожденного Царя иудейского, потомка Давидова. С чтением пророчеств Церковь соединяет на часах глаголы ап. Павла и евангелистов, свидетельствуя чтением Апостольским и Евангельским об исполнении пророчеств. Священные чтения сопровождаются торжественными песнопениями, изъясняющими чтения.
На 1 часе навечерия в псалмах 44 и 45[[100]] мы слышим пророчество о Божестве и вечном царстве Спасителя, Который красен добротою паче сынов человеческих, Который есть сильный и вечный Царь правды — Господь; и сей Господь сия с нами, заступник наш Бог Иаковль. В паремии[[101]] 1 часа слышим пророчество Михеево о месте рождения вечного Царя правды и мира: и ты Вифлееме доме Евфрафов[[102]], еда мал ecu, еже быти в тысящах Иудиных; из тебе бо мне изыдёт Старейшина, еже быти в князя во Иэраили, исходи же Его из начала от дней века (Мих. 5, 2). Чтение Апостола возвещает о несравненном величии и превосходстве Сына Божия пред Ангелами (Евр. 1, 1—10). Чтение Евангелия благовествует о зачатии и рождении Иисуса Христа от Духа Свята и Марии Девы (Мф. 1, 18—25).
На 3 часе в псалмах 66 и 86[[103]] Церковь произносит пророчественную песнь Давида о грядущем спасении всех народов и служении Богу истинному и о будущей славе Сиона. В паремии словами пр. Варуха Церковь вещает, что Спаситель есть Бог наш. На земле явися и с человеки поживе (Вар. 3, 36—38; 4, 1—4)[[104]]. Чтение из Послания к Галатам проповедует об усыновлении нашем Богу верою о Христе Иисусе (Гал. 3, 23—29). В Евангелии от Луки Церковь благовествует о путешествии Иосифа и Марии, по случаю народной переписи, из Назарета в Вифлеем и о преестественном здесь рождении Спасителя (Лк. 2, 1—19).
На 6 часе в псалмах 71 и 131[[105]] Церковь произносит пророчество о принесении даров и поклонении народов Спасителю, яко Богу: царие Фарсийстии и острови дары принесут: царие Аравстии и Сава дары приведут: и поклонятся Ему вcu царие земстии, вcu языцы поработают Ему. И благословятся в нем вся колена земная. В паремии мы внимаем пророчеству Исайи (7—8) о пречистой Деве Матери Еммануилеве: се дева во чреве приимет и родит сына и нарекут ему имя Еммануил, еже есть сказаемо: с нами Бог. Чтением Апостола Церковь прославляет божественную вечную славу Спасителя яко Сына Божия (Евр. 1, 10—14; 2, 1—3); Евангелие благовествует о поклонении волхвов новорожденному Царю иудейскому (Мф. 2, 1—12).
На 9 часе в псалмах 109, 110[[106]] и 85 мы внимаем пророчеству Давида о Божестве, вечном священстве и царстве Иисуса Христа: Ты Иерей во век по чину Мелхиседекову. Вси языцы, елики сотворил ecu, приидут и поклонятся пред Тобою, Господи, и прославят имя твое. В паремии внимаем пророческим словам Исайи также о Божестве, вечном царстве, пророческом и священническом служении Спасителя: яко Отроча родися нам, Сын и дадеся нам, начальство быстъ на раме Его и порицается имя Его великого совета Ангел, чуден Советник, Бог крепок. Властитель, Начальник мира, Отец будущего века. И велие начальство его, и мира его нет предела (Ис. 9, 1). В Апостоле слышим об истинном вочеловечении Спасителя (Евр. 2, 11—18); в Евангелии об удалении в Египет и о возвращении Иисуса Христа в Назарет (Мф. 2, 13—23).
В полдень навечерия, если оно будет не в субботу и не в день воскресный, совершается Литургия св. Василия Великого, предваряемая вечернею[[107]]. На вечерне произносятся 8 паремий: первая о сотворении мира (Быт. 1, 1—14), духовно внушающая, что новорожденный Царь иудейский Иисус Христос есть Тот,«Им же вся быша»; вторая содержит пророчество Валаама о славе и могуществе царства Христова (Чис. 24, 2—18); третья прорекает, что Христос воцарится в горе Сионстей отныне и во веки: изыдет из Вифлеема, еже быти в князя во Израили: исходи же его из начала от дней века (Мих. 4, 6—8; 5, 2—4). По прочтении трех паремий, чтец возглашает тропари с припевом:«С ними же (волхвами) помилуй нас». После тропарей продолжается чтение паремий. Четвертая предсказывает о благодатном мире в царстве Христовом, в котором пастися будут вкупе волк с агнцем и рысь почиет с козлицем (Ис. 11, 1—10). Пятая содержит пророчество Варуха, указанное выше на 3 часе, о вочеловечении Сына Божия и житии Его на земле. Шестая — пророческое видение Даниила о царстве Христовом, которое во веки не истлеет (Дан. 2, 31—45). После этих трех паремий чтец опять возглашает тропари с припевом:«Жизнодавче, слава Тебе». Наконец, произносятся последние паремии: седьмая (Ис. 9, 1–21), бывшая на 9, и восьмая (Ис. 7, 1—25; 8, 1–22), бывшая на 6 часах навечерия. Апостол (Евр. 1, 1—10) на вечерне читается тот же, которой мы слышали на 1 часе, Евангелие (Мф. 1, 18—25) — на 3 часе навечерия.
Самый день Рождества Христова во плоти как важнейший и торжественнейший в богослужебных книгах Прав. Церкви называется Пасхою, праздником тридневным. В день его, по гласу Церкви,«всяческая радости исполняются. Ликуют Ангели вси на небеси, и радуются человецы: играет же вся тварь родшегося ради в Вифлееме Спаса Господа: яко всякая лесть идольская преста и царствует Христос во веки»[[108]]. Духовную свою радость в день Рождества Христова Церковь начинает и выражает особенно пророческим, утешительным пением на великом повечерии, которым начинается всенощное бдение: С нами Бог. Разумейте, языцы, и покоряйтеся, яко с нами Бог. Услышите даже до последних земли, яко с нами Бог, могущий покоряйтеся, яко с нами Бог (Ис. 8, 9). Таким образом, великая радость Церкви в праздник Р. X. проистекает из благодарственного воспоминания снисхождения и единения Бога с человеками: о чем благовествует она на утрене и в Евангелии о зачатии и рождении Спасителя от Духа Свята и Марии Девы (Мф. 1, 8—25). Бдение продолжалось древле всю ночь.«От ночи до утра славословим Тебя, человеколюбче», — говорит Козьма маиумский в каноне на Рождество Христово[[109]].
Божественную Литургию в праздник постановлено совершать»порану труда ради бденного». Антифоны на Литургии произносятся из Псалмов 110, 111 и 109, изображающих дивные дела Божий в благодатном царстве Сына Божия. Вместо»Святый Боже»поют:«елице во Христа крестистеся, во Христа облекостеся», в назидание новопросвященных, которые приняли таинство крещения в навечерие праздника Богоявления, с которым древле соединялся и праздник Рождества Христова. Чтение Апостола на Литургии возвещает о благодатном нашем усыновлении Богу верою во Иисуса Христа, Искупителя мира (Гал. 4, 4—7), а Евангелие благовествует о поклонении волхвов новорожденному Царю иудейскому (Мф. 2, 1—12).
После Литургии Церковь совершает благодарственное молебствие Господу Богу об избавлении Церкви и Державы Российской от нашествия французов и с ними двадесяти язык, к 1812 году[[110]]. После сего славного избавления, Богом даровавшего благословенной России, Прав. Церковь, всегда молитвенно помогающая Отечеству, и особенно в годину испытания своими молитвами содействовавшая славной победе, увековечила эту победу ежегодным торжественным в праздник Рождества Христова благодарением Господу — Защитнику правды. Торжественное благодарение Богу начинается пением пророческих слов Исайи:«С нами Бог, разумейте языцы и покоряйтеся: яко с нами Бог»и проч. Все последование молебного пения поучительно внушает нам, что судьбы вселенной в деснице Вышнего: яже Бог Святый совеща, кто разорит: и руку Его высокую кто отвратит»(Ис. 14, 27)[[111]]; что тот,«иже во яслех вифлеемских, яко агнец возлег, сопротивных крепость, яко лев сокрушает и верные овцы своя на путь правды, спасения и мира наставляет и упасает»[[112]]; что, наконец, вера и верность есть самая надежная защита царств и народов.«Слава в вышних Богу и на земли мир, — поет Церковь, — се бо агнец Вифлеемск льва и змия нами поправ, миру мир дарова». В паремии мы поучительно слышим слова пророка Исайи о гордыни, до небес превозносившейся и до ада низверженной:«Ты рекл еси во уме твоем: на небу взыду, и выше звезд небесных поставлю престол мой, сяду на горе высоце, на горах высоких, я же к северу. Ныне же во ад снидеши. Видевший тя удивятся и рекут: сей человек раздражаяй землю, потрясаяй цари, положивый вселенную всю пусту и грады ее рассыпа, — будет в попрание»(Ис. 14, 1–32). Чтение Апостола указует на патриархов, судей и пророков народа Божия, иже верою победиша царствия, быша крепцы во бранех, обратиша в бегство полки чуждых. И внушает нам: терпением да течем на предлежащий нам подвиг, взирающе на начальника веры Иисуса (Евр. 11, 32; 12, 2). Чтение Евангелия благовествует: услышати имате брани, зрите не ужасайтеся: подобает бо всем сим быти. Восстанет бо язык на язык, и царство на царство: и будут глади и пагубы и труси по местом. Избранных же ради прекратятся дние оны (Мф. 24, 6; 7, 21—22). В коленопреклоненной, исполненной высокого назидания молитве Церковь, благодаря Господа, вещает:«Ты глаголал еси древле сыновом Израилевым, яко аще не послушают гласа твоего, наведеши на них язык бесстуден лицем, иже сокрушит их во градех их (Втор. 28, 15; 50; 52). И мы видехом, яко прииде глагол страшный сей на ня и на отцы наши. Обаче, прещения Твоего не убоявшеся, оставихом путь правды Твоея, и отеческая предания ни во что же вменивше, прогневахом Тя о чуждих. Их же ради, якоже древле сынов Израилевых, тако и нас объят лютое обстояние и о их же ревновахом наставлениих, этих врагов имеяхом буиих и зверонравных (2 Мак. 4, 15—16). Даждь нам Господи память сего славного Твоего посещения тверду и не престанну имети в себе, яко да в тебе утверждении сыновним страхом и твоею крепостью ограждении, выну славословим имя твое». Молебствие оканчивается возглашением многолетия благополучно царствующему государю императору и всему его дому; умилительным пением:«вечная память»сокрушившему врага императору Александру I и возглашением многолетия христолюбивому, всероссийскому, победоносному воинству.
Сообразно великой радости, принесенной миру Рождеством Спасителя, Прав. Церковь издревле постановила совершать богослужение в день Рождества Христова без коленопреклонений, кроме благодарного молебна за избавление Отечества от врагов, разрешать по древнему обычаю[[113]] пост, в какой бы день недели не случился праздник, и весь день праздника сопровождать церковным звоном.
Торжественное прославление Рождества Христова после богослужения в храмах Божиих вносится Церковию в жилища верующих. Подобно Ангелам, которые возвестили радость велию вифлеемским пастырям и пели хвалу Богу, священнослужители по древнему обыкновению возвещают и поют славу Богу и родившемуся Спасителю в домах прав, христиан, начиная это славленые в доме Божием, к навечерие праздника, после Литургии. По окончании ее»постановлено вжигать свещник и поставлять его посреди церкви; а ликам стать вкупе среди храма и петь возгласно:«Рождество твое, Христе Боже наш, воссия мирови свет разума»и проч.;«Дева днес Пресущественного рождает»и проч.
На другой день праздника, 8 января (26 декабря), Церковь созывает нас для богослужения в честь Пресвятой Богородицы, от которой благоволил родиться Спаситель по человечеству, а следующую неделю, если она будет ранее нового года, посвящает памяти св. Богоотец Иосифа обрученника, Давида Царя и Иакова брата Божия, союзом родства по плоти соединенных с родившимся Богочеловеком. Попразднество праздника Рождества Христова оканчивается 13 января (31 декабря).
Поучительность праздника.
Празднованием Рождества Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа по плоти Церковь торжественно и всенародно утверждает веру нашу в тот важный православный догмат, который произнес и исповедал четвертый Вселенский Собор в 451 году:«Поучаем исповедати единого и тогожде Сына, Господа нашего Иисуса Христа, совершенна в божестве и совершенна в человечестве: истинно Бога и истинно человека: единосущна Отцу по Божеству и единосущна тогожде нам по человечеству: рожденна прежде век от Отца по Божеству, в последние же дни тогожде, ради нас и ради нашего спасения, от Марии Девы Богородицы, по человечеству»и проч. Поэтому праздник Рождества Христова служит к обличению лжеучителей, которые считали Сына Божия простым человеком: таковы были в век Апостольский Керинф и Евион[[114]]; в IV веке ариане, осужденные на первом Вселенском Соборе; в V веке несториане, разделявшие во Иисусе Христе два естества и осужденные в 431 году третьим Вселенским Собором, бывшим в Ефесе, и другие. Служит также к обличению и тех лжеучителей, которые, считая недостойным Божества рождение Господа по плоти, учили, что тело Его было только мнимое, призрачное, таковы были докеты[[115]], возникшие при апостолах и обличенные св. Иоанном Богословом (1 Ин. 4, 2—3; 2 Ин. 1, 7)[[116]], в V веке евтихиане, сливавшие вопреки Несторианам два естества во Иисусе Христе и называемые монофизитами[[117]], осужденные четвертым Вселенским Собором, и другие.
Подобно апостолам и древним св. Отцам и писателям, Церковь в своих песнопениях и поучениях в праздник Рождества Христова обличает лжеучителей. Канон Козьмы маиумского на Рождество Христово начальными буквами ирмосов и тропарей (акростихом) говорит:«Христос вочеловечившись пребывает, как и был, Богом».«Творец, видя погибель человека, которого создал своими руками, — произносит Церковь в каноне праздника, — принимает все существо его, истинно воплотившись от Божественной чистой Девы»[[118]]. Уставоположник времен, — говорит Пролог на рождество Христово, — подчиняется в своем рождении обыкновенному сроку времени,«да никто же мечтание или привидение вознепщует»[[119]].
Прославляя в родившемся Богочеловеке истинное соединение Бога с человеками, праздник Рождества Христова нравственно поучает нас святой жизни, достойной родившегося Господа. Своим рождением на земле Он преискренне, приобщися плоти и крови нашей, и не стыдится братию нарицати нас (Евр. 2, 14); своим вочеловечением Он вступил в благодатное сродство и братство с нами. Чтобы быть нам достойными этого высокого вечного общения и союза, чтобы не отвергнуть от себя Господа, пришедшего к нам, как некогда отвергли его иудеи, во своя прииде и свои его не прияша (Ин. 1, 11): нам надобно удаляться от тьмы греха и приближаться к свету веры, благочестия и добрых дел. Кое бо причастие правде к беззаконию; или кое общение свету ко тьме; кое согласие Христови с велиаром (2 Кор. 6, 14—15).«Кто является в день Рождества Христова нечистым и оскверненным, — говорит св. Амвросий медиоланский, — тот не чтит Рождества Христова, тот, хотя телом и присутствует при торжестве Господнем, но духом своим далек от Спасителя. Ибо нечистый не может иметь общения со Святым, скупый с Милосердым, растленный с Девственным»[[120]] и проч.
Поведение христиан в праздник.
К достойному празднованию в день Рождества Христова Церковь и закон гражданский призывают всех нас. Древле, как и ныне, в этот праздник христиане оставляли мирские и житейские дела. Места присутственные освобождались от присутствия; рабам давалась свобода от трудов. Все спешили во храмы Божий к общественному богослужению, во время которого причащались св. тайн и слушали пастырские поучения[[121]]. После богослужения занимались делами благочестия, согласно с постановлениями гражданскими и внушениями св. Отец. Так некогда в день Рождества Христова поучал св. Ефрем Сириянин:«Ныне воссиял день милости, да не преследует же никто ближнего своего мщением за нанесенную им обиду; настал день радости, да не будет никто виною печали и скорби для другого. Это день безоблачный и ясный, да обуздается же гнев, — возмутитель мира и спокойствия. Это день, в который Бог снисшел к грешникам, да устыдится же праведник превозноситься пред грешником; это день, в который Господь твари сошел к рабам, да не стыдится же господин с подобною любовию снизойти к слугам своим; это день, в который Богатый обнищал нас ради, да не устыдятся богатые разделять свою трапезу с бедными»[[122]]. Благоговение русского царя Алексея Михайловича в день Рождества Христова и в другие праздники простиралось до того, что некоторые преступники освобождаемы были из темниц и бедные получали вспоможение[[123]]. Напротив, издревле запрещены в великие праздники Рождества Христова общественные игры, зрелища и увеселения, нарушающие святость праздника.
Согласно с пророчеством Исайи о Спасителе: изыдет жезл из корене Иессеова, и цвет от корене его взыдет.(Ис. 11, 1) и согласно со словами песнопения Церкви в честь события Рождества Христова:«Христе–отрасль от корня Иесеева и цвет от него, — произрос Ты от Девы»[[124]], некоторые из родителей в праздник Рождества Христова поставляют для детей своих сухия ветви (елки), украшая их светом светильников и сластями. Эти ветви могут служить поучительным образом того, что природа наша сама по себе, как безжизненная и бесплодная ветвь, только во Христе Иисусе, — источнике жизни, света и радости, может прозябнуть и принести духовные плоды: любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание (Гал. 5, 22—23).
Святки
Двенадцать дней после праздника Рождества Христова обыкновенно называются святками, т. е. святыми днями, потому что эти двенадцать дней освящены великими событиями Рождества Христова и Богоявления, которых празднование вероятно было короче, когда праздники Рождества Христова и Богоявления соединены были в один день[[125]]. По разделении же их празднование распространилось на все дни, промежуточные от, 7 января (25 декабря) до 19 (6) января, и чрез то составляющие как бы один день праздника. Эти дни называются и св. вечерами, потому что христиане по древнему обычаю свои дневные занятия прекращают вечером, может быть, в воспоминание событий Рождества и Крещения Спасителя, бывших в ночное или вечернее время[[126]]. Святить двенадцать дней после праздника Рождества Христова Церковь начала с древних времен. Некоторое указание на священие этих дней можно находить в 13 беседах св. Ефрема Сириянина, произнесенных им в 13 дней — от 7 января (25 декабря) по 19 (6) января; в словах св. Амвросия медиоланского и св. Григория Нисского. Св. Амвросий говорит:«Господь рождением своим на земле принес свет и людям и дням»[[127]], св. Григорий Нисский в слове на день Р. X. размышляет:«Ныне мрак начинает умаляться и свет, увеличиваясь более и более, сокращает пределы ночи. Гибельная ночь греха, возросшая до последней крайности и беззакониями всякого рода доведенная до крайней степени нечестия, ныне перестает умаляться и редеть». Из этих слов можно заключить, что дни после праздника Рождества Христова особенно знаменательны для христианина: при явлении Солнца правды они должны вести нас к свету, освящению и достижению полноты благодатного озарения во Иисусе Христе. Древле двенадцатидневное празднование Святок [[128]] подтверждается Церковным Уставом преподобного Саввы Освященного, умершего в 530 году, изложенным по древнему чиноположению, по которому во дни святок»никакоже пост, ниже коленопреклонения бывают, ниже в церкви, ниже в келлиях», и возбранено совершать священнодействие брака[[129]]. Подтверждается также кодексом Юстиниана, изданным в 535 году. По сказанию Кедрина Юстиниан 12 дней Святок проводил с особенным благоговением к Богу и разделял щедрую милостыню бедным, как бы в знамение увеличения света духовного, именем коего называются добрые дела (Лат 5, 16). Вторым Туронским Собором в 567 году все дни от Рождества Христова до Богоявления названы праздничными[[130]].
Между тем святость этих дней и вечеров, которые по имени и цели их надлежит нам наиболее святить богослужением общественным и частным, во многих местах, к сожалению, особенно нарушается соблазнительными и суеверными гаданиями и иными обычаями языческих празднеств, отправлявшихся некогда около 7 января (25 декабря) и Нового года[[131]]. Заботясь о христианской чистоте нашего поведения, Церковь и правительство строго запрещают все суеверные обычаи, которым иногда следуют некоторые из нас в Святки и другие времена года. В правилах шестого Вселенского Собора говорится:«Прибегающие к волшебникам или другим подобным, чтобы узнать от них что-либо сокровенное, согласно с прежними отеческими о них постановлениями, да подлежат правилу шестилетней епитимий. Той же епитимий надлежит подвергать и тех, которые производят гадания о счастии, судьбе, родословии и множество других подобных толков, равно и так именуемых облакогонителей, обаятелей, делателей предохранительных талисманов и колдунов. Закосневающих же в этом и не отвращающихся от таковых пагубных и языческих вымыслов определяем совсем извергать из Церкви, как священные правила повелевают. Ибо кое общение свету ко тьме, говорит Апостол, или кое сложение церкви Божией со идолы; или кем часть верному с неверным; коеже согласие Христови с велиаром (2 Кор. 6, 14—16). Так называемые календы (т. е. языческие празднования первого дня каждого месяца), Вота (языческое празднование Пану), Врумалия (празднование языческому божеству Вакху) и народное сборище в первый день марта желаем совсем исторгнуть из жития верных. Также и всенародные пляски, великий вред и пагубу причинить могущие, равно и в честь богов, ложно так еллинами именуемых, мужеским или женским полом производимые пляски и обряды, по старинному и чуждому христианского жития обычаю совершаемые, отвергаем и определяем: никому из мужей не одеваться в женскую одежду, не свойственную мужу; не носить масок. Поэтому тех, которые отныне, зная это, дерзнут делать что-либо из вышесказанного, клириков, — повелеваем извергать из священного чина, а мирян — отлучать от общения церковного»[[132]]. Это соборное постановление сделано согласно с Писанием, в котором говорится: да не будет утварь мужеска на жене, ни да облачится муж в ризу женску, яко мерзость есть Господеви Богу твоему всяк творяй сия (Втор. 22, 5). Согласно с правилами Священного Писания и Церкви, православное наше правительство запрещает»в навечерие Рождества Христова и в продолжение святое заводить, по старинным идолопоклонническим преданиям, игрища и, наряжаясь в кумирския одеяния, производить по улицам пляски и петь соблазнительные песни»[[133]].

Обрезание Господне. 14 (1) января

Событие и древность праздника.
Обрезание — это священнодействие ветхозаветной Церкви, бывшее прообразованием христианского Таинства св. Крещения (Кол. 2, 11—12), совершалось у иудеев над семидневными младенцами мужеского пола и служило знамением вступления в Ветхий Завет с Богом со времени Авраама, — отца верующих, которого Господь со всем многочисленным его потомством избрал для сохранения и распространения Ветхого Завета (Быт. 17, 14; Лев. 12, 2—3). Печатию этого знамения служило имя, которое давали младенцу при обрезании. Иисус Христос, происшедший по плоти из племени Авраама, был также обрезан в настоящий день — восьмой по рождении своем, и назван Иисусом — тем именем, которое предвозвещено было Пресвятой Деве Марии Архангелом Гавриилом, когда он благовестил ей тайну воплощения и рождения от нее Сына Божия (Лк. 1, 31; 2, 21).
В воспоминание Обрезания Господа в восьмой день по рождении Его от Пресвятой Девы Марии Прав. Церковь совершает издревле великий праздник. Начало его относится к первым векам христианства. До нас дошли многие слова св. Отцов Церкви IV века, произнесенные ими в этот праздник. Таковы поучения св. Амфилохия, епископа иконийского, св. Григория Нисского, св. Амвросия медиоланского и других. В IV веке с празднованием Обрезания Господа, как видно из слова Амфилохия иконийского на день Обрезания, соединено празднование и св. Василию Великому. От V века сохранилась до нас на день Обрезания беседа Максима, епископа тавринского (туринского). В VI веке о дне Обрезания Господня упоминает в книге своей о круге года св. Григорий Великий, епископ римский[[134]]. В VIII веке Стефан Савваит написал канон Обрезанию Господню, доселе поемый Церковью в день этого события.
День Обрезания и наречения Господа как восьмой день по рождении Его на земле служит заключением праздника Рождества Христова. Поэтому древние Отцы Церкви: св. Амфилохий иконийский, Григорий Нисский и Григорий Великий в своих писаниях называют день Обрезания восьмым днем по Рождестве Христове.
Примечание.
Обрезание духовно знаменует обрезание сердца, отсечение страстей, истинное покаяние и обращение грешника к Богу (Деян. 7, 51; Флп. 3, 3; Кол. 2, 11), и праздник Обрезания совершается 14 (1) января, когда древле у язычников отправлялось соблазнительное торжество Нового года: поэтому древние Отцы Церкви, как-то: св. Амвросий медиоланский, блаженный Августин и другие, не желая видеть христиан участниками языческого празднества, проводимого ими по случаю Нового года в роскоши и сластолюбии, советовали верующим в день Обрезания поститься.«Наблюдаете дни, месяцы, времена и годы, — говорил св. Амвросий словами ап. Павла в день Обрезания, — боюсь за вас, не напрасно ли я у вас трудился. А наблюдает день и месяц тот, кто в сии дни не постился, и не приходил в Церковь; наблюдал день тот, кто вчера не приходил в Церковь, а ходил в собрание язычников. Итак, братия, со всем тщанием будем уклоняться забав и празднеств язычников и, когда они пируют и веселятся, будем целомудренны и постны, чтобы они научились умерять свою радость нашим воздержанием. И избегать должны мы не только сообщения с язычниками, но и с иудеями»[[135]].«Для прекращения плотского и сладострастного веселия язычников, будем все, — говорит Августин в день Обрезания, — при помощи Божией поститься, исключая тех, которые не могут снести поста по слабости здоровья, и за тех жалких, которые настоящие дни нового года, по своему нечестивому обычаю, проводят в роскоши и невоздержании, будем всенародно умолять Бога»[[136]]. Этот пост продолжался в некоторых местах около трех дней, как видно из 17 правила второго Туронского Собора, бывшего в 567 году[[137]]. В этом правиле говорится:«Поелику между праздниками Рождества Христова и Богоявления отправляются у язычников празднества, то во время их, три дня, должно поститься». Впрочем, из свидетельств Амвросия, Августина и из постановления Туронского Собора видно, что пост в честь Обрезания Господня установлен был древле преимущественно на Западе. В VI веке, когда празднование январских календ, при ревностном содействии Отцов Церкви, у язычников и христиан почти прекратилось, праздник Обрезания Господня стали совершать христиане не в плаче и сетовании, но в веселии и радости, как прилично христианскому торжеству. Это видно из того, что позже VI века у писателей Церкви уже не встречается бесед против январских календ; между тем как до VI века они все почти писали против сего языческого празднества. Во Франции первый день января до XV века был днем покаяния и поста. Там в 1444 году, по предложению парижского богословского факультета, установлен торжественный праздник Обрезания Господня без поста, называемый на Западе также праздником св. имени Иисуса[[138]]. Праздник св. имени Иисуса первоначально установлен был в Ордене францисканов бернардином и подтвержден в 1530 г. папою Климентом VII, который назначил праздновать день имени Иисуса 14 января. Это приняли во многих местах и праздновали во второй воскресный день после Богоявления. В 1721 году Иннокентий XIII распространил это празднование по всей латинской Церкви. Таким образом, на Западе в память события в 8 день по рождестве Иисуса Христа образовались два праздника: 1 января праздник Обрезания, 14 января — праздник имени Иисуса[[139]].
Предмет праздника.
Хотя праздник 14 (1) января называется в богослужебных книгах Прав. Церкви Обрезанием по плоти Господа нашего Иисуса Христа, но она в этот день, согласно со свидетельством Евангелия (Лк. 2, 21), празднует не только обрезание Господа, но и наречение Ему чудодейственного и спасительного имени Иисус.«Приидите, — произносит она в день Обрезания, — Владыки славная Христова наименования во святыни торжествуем: Иисус бо боголепно наречеся днесь[[140]]. В осьмый день образуется, яко младенец, Владыка: Иисуса же приемлет именование, яко мира есть Спас и Господь»[[141]]. Поэтому в день Обрезания Господня Церковь исполняется тою радостию, что данное в этот день бестленному Младенцу достопоклоняемое имя Иисус есть сокровищница и залог нашего спасения и поклонения. О величии этого имени предсказывали пророки (Мф. 12, 21), что во славе имени Господа Бога своего пребудут верующие; зане возвеличится до коней, земли (Мих. 5, 11; Иер. 33, 16). Ангел Господень благовествовал Иосифу об Иисусе Христе пред Его рождением: наречеши имя ему Иисус: той бо спасет люди своя от грех их (Мф. 1, 21). И сам Господь пред своим вознесением на небо предрек ученикам своим: именем моим бесы ижденут: языки возглаголют новы: змия возьмут: аще и что смертно испиют, не вредит их: на недужные руки возложат и здрави будут (Мк. 16, 17). Мнози бо приидут во имя мое (Мф. 24, 5). Освятительная и спасительная сила чудодейственного имени Иисус открывалась и доселе открывается в области духов, природы и человека (Лк. 10, 17; Деян. 3, 6;16). Именем Иисус злые духи изгоняются, больные исцеляются, природа освящается, теряет вредоносную свою силу и служит на пользу верующим. И не только в устах верующих и для верующих, но и в устах неверующих и для неверующих имя Иисус чудодейственно и победоносно. Во дни земной жизни Христа именем Иисус изгоняли бесов даже не ходившие в след Его (Мк. 9, 38—39). По вознесении Господа начата нецыи от скитающихся Иудей заклинателей именовати над имущими духи лукавые Господа Иисуса, глаголюще: заклинаем вы Иисусом, его же Пав&г проповедует (Деян. 19, 13). Повсюдная сила имени Иисуса свидетельствует, что несть иного имени под небесем, данного в человецех, о нем же подобает спастися нам (Деян. 4, 12). Бог дарова Ему имя, еже паче всякого имени, да о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных, земных и преисподних (Флп. 2, 9—10). Слова апостола, означающие божественную славу Спасителя, исполнились в некоторой степени даже видимо. Имя Иисус действительно выше всякого имени. К нему благоговеют христиане, воздавая Спасителю Божеское поклонение, и число этих поклонников, исповедующих Христа Иисуса и имя Его непрестанно выражающих словом и знамениями, в настоящее время составляет лучшую часть рода человеческого. Оно славно даже у неверующих во Христа Спасителя[[142]]. Но когда проповестся eвaнгелиe царствия по всей вселенной, во свидетельство всем языком (Мф. 24, 14), слава Иисуса Сына Божия, Коему дана всякая власть на небеси и на земли (Мф. 28, 18), наполнит все концы мира. Беспримерная слава имени Иисуса Христа есть могущественное свидетельство Его Божественного посланничества (Ин. 5, 36).
Продолжение и богослужение праздника.
Праздник Обрезания и наречения Господа по плоти не имеет ни предпразднества, ни попразднества и продолжается один день, богослужение в этот праздник совершается как в честь этого события, так вместе и в память св. Василия Великого. Церковь в своих песнопениях говорит:«Плотское обрезание боговочеловечного Слова и память Василия Великого почитаем[[143]]. Сугуб праздник днесь Обрезания, яко младенца Владыки, явльшагося на земли, и память раба мудра и треблаженна»[[144]]. На всенощном бдении в честь обрезания и наименования Господа Иисусом Церковь произносит в трех паремиях: в первой о наречении Авраама и об установлении и значении обрезания (Быт. 17,1–27), во второй (Притч. 8, 22—30) и третьей (Притч. 10, 31; 11, 1—2; 3—12) о воплощенной премудрости Божией, т. е. о воплощенном Сыне Божием. На Литургии Василия Великого 14 (1) января чтением Апостола (Кол. 2, 8—12) Церковь возвещает о воплотившемся Сыне Божием, в Котором живет всяко исполнение божества телесне, и о нашем духовном нерукотворенном Обрезании чрез Крещение. Евангелие благовествует об обрезании Господа и наречении Ему имени Иисус, о возрастании и укреплении его духом, премудростию и благодатию, по человечеству, и о Его Божественной мудрости, которую Он явил в храме Иерусалимском среди учителей иудейских, будучи 12 лет (Лк. 2, 20—21; 40—52).
После Литургии Церковь совершает молебствие на новый год, который начинать 1 января принято с 1701 года.
Поучительность праздника.
С благоговением воспоминая в осьмый день по рождении Спасителя обрезание и наречение Его по человечеству, Церковь сим воспоминанием вопреки древним лжеучителям утверждает веру нашу в ту непреложную истину, что Иисус Христос есть Богочеловек и принял не мнимое и призрачное, а истинное тело человека[[145]]. Святая Церковь в день Обрезания Господня поет:«На престоле огнезрачном в вышних Седяй со Отцем безначальным и божественным твоим Духом, благоволил еси родитися на земли, от отроковицы неискусомужныя твоея матере Иисусе: сего ради и обрезан был еси яко человек осмодневный[[146]]: осмодневный по матери, безначальный по Отцу»[[147]].«Приим обрезание Спаситель, да тем еретическая заградятся уста глаголющих, яко плоти нашея не прияти Христу, а по привидению родитися»[[148]]. Таким образом, праздник Обрезания и наречения Господа обличает также тех лжеучителей, которых заблуждения ниспровергают и праздник Рождества Христова[[149]].
Примером Спасителя, не имевшего нужды в обрезании, но принявшего по закону и обрезание, и имя, что служило знаком вступления в Ветхий Завет с Богом, Церковь нравственно научает нас постоянному повиновению и покорности законам для нашего блага и для христианского примера другим.«Неустыдеся всеблагий Бог плотским обрезанием обрезатися: но даде Самого себе образ и начертание о всем ко спасению: ибо закона Творец законная исполняет»[[150]]. Обрезание, которое Господь принял как знамение завета Бога с человеками, и имя как печать своего служения спасению мира внушают, что и мы, вступившие в Новый Завет с Богом, должны быть обрезаны обрезанием нерукотворенным, в совлечении тела греховного плоти, в обрезании Христове (Кол. 2, 11). Христианское имя наше должно быть не мертвым звуком, а живым свидетельством того, что мы посвящены на служение Богу и находимся в благодатном союзе с Ним для Его славы и нашего вечного спасения и блаженства.

Святое Богоявление. Крещение Господне. 19 (6) января

Событие праздника.
После Сретения Господня Богоматерь и праведный Иосиф с Богомладенцем Христом, по непосредственному наставлению от Ангела, удалились в Египет от злобного Ирода. Царь иудейский Ирод, происшедший не из царского рода, услышав о новорожденном царе иудейском из дому Давидова и опасаясь лишиться царства, которое принадлежало потомкам Давидовым, повелел избить всех младенцев в Вифлееме и его окрестностях, от двух лет и моложе, чтобы в числе их погубить и младенца Христа, — утеху Израилеву и чаяние языков (Лк. 2, 25; 32) и предмет напрасных своих опасений. По смерти Ирода, вскоре постигшей его после тщетной и злобной его заботы о себе и о своем потомстве, св. семейство, по наставлению от Ангела, переселилось в Назарет (Мф. 2, 13—23). Здесь отроча Христос растяше и крепляшеся духом, исполняяся премудрости; и благодать Божия бе на Нем (Лк. 2, 40). Будучи 12 лет, Он показал уже свой Божественный разум и мудрость сверхъестественную, и то, что Ему надлежит обращаться в тех, яже Отца Его небесного (Лк. 2, 49). Впрочем, Он бе повинуяся Иосифу и Марии и преспеваше премудростию и возрастом, и благодатию у Бога и человек (Лк. 2, 51—52). До тридцатилетнего своего возраста Богочеловек не начинал всенародной проповеди Евангелия, потому что у иудеев ранее этого возраста не принимали звания учителя народного или священника[[151]]. Когда настало для Него время спасительной проповеди: Иоанн Предтеча в 15 лето владычества Тиверия по глаголу Божию предвозвещает во всей окрестности иорданской (Лк. 3, 1—3), что приблизилось царство небесное и грядет чаемый Мессия; проповедует покаяние, необходимое для достойного вступления в царство Его и исповедующих грехи свои крестит в Иордане (Мф. 3, 2). Крещение, давшее Иоанну наименование Крестителя, было, по словам Златоуста, только приготовлением к св. таинству, а не самым еще таинством[[152]]. Желая освятить воды прикосновением к ним пречистого естества своего и установить Таинство Крещения[[153]], долженствовавшее служить дверию в новый вечный завет с Богом, Иисус Христос пред вступлением своим в открытое, всенародное служение спасению мира пришел также на Иордан к Иоанну креститься. Предтеча никогда не видал Спасителя, но Бог открыл Крестителю, что это Мессия: тогда Иоанн в благоговейном изумлении возопил: аз требую тобою креститися, и ты ли грядеши ко мне; остави ныне, отвечал Господь, тако бо подобает нам исполнити всякую правду (Мф. 3, 14—15). Иоанн возлагает руку на главу Господа и погружает Его; по выражению церковных песнопений, Господь, взявший на себя грехи мира, покрывается водами Иордана[[154]]. Как скоро Иисус Христос, крестившись, вышел из воды — над Ним отверзлись небеса, и Иоанн увидел Духа Божия, Который сходил, как голубь, ниспускаясь на Него, и слышан был глас Бога Отца: сей есть Сын мой возлюбленный, о нем же благоволих (Мф. 3, 17). Таким образом Иисус Христос в день крещения сошествием на Него Св. Духа помазан по своему человечеству паче причастник своих (Евр. 1, 9; Деян. 10, 37—38), и с этого времени Спасителю как человеку принадлежит имя Христос, предсказанное пророками[[155]].
Наименование и древность праздника.
В воспоминание события на Иордане установлен Церковью праздник в 19 (6) января, согласно с преданием, по сказанию коего именно в этот день совершилось празднуемое событие[[156]], а также — и со свидетельством Евангелия, благовествующего, что Иисус Христос в день своего крещения бе яко лет тридесять (Лк. 3, 23); следовательно, крестился около дня своего рождества.
Праздник в 19 (6) января называется праздником Крещения Господня и Богоявления. Ибо при крещении Христа Спасителя»было явление Пресвятой Троицы и особенно торжественное явление Божества Спасителя, всенародно вступившего в свое открытое служение для искупления мира. Бог Отец явился, из отверзстых небес гласом свидетельствуя о Христе крестившемся: сей есть Сын мой возлюбленный, о нем же благоволих». Дух Святый явился из отверзстых небес в виде голубя, подтверждая глас Отчий, или, как говорит Церковь:«извествоваше словесе утверждение». Таким образом, явление Бога Отца и Св. Духа свидетельствовало о явлении Сына Божия человекам в лице Крещаемаго, как говорит Предтеча о Спасителе: да явится Израилеви, сего ради приидох аз водою крестя (Ин. 1, 31); а св. Златоуст пишет: целью сошествия Св. Духа было указать Христа[[157]]. И действительно, Божество Спасителя явлено было при крещении Его и народу, и Крестителю. Креститель свидетельствовал о Христе: аз не ведех его: но пославый мя крестити водою, той мне рече: над него же узриши Духа сходяща и пребывающа на нем, той есть крестяй Духом святым. И аз видех и свидетельствовах, яко сей есть Сын Божий (Ин. 1, 33—34). На другой день по крещении Спасителя, узревши Его, Креститель и сам торжественно исповедал Его Сыном Божиим и другим указал на Него, яко на Агнца Божия, взявшего на себя грехи мира (Ин. 1, 32—37). Согласно со словами Евангелия объясняется наименование Богоявления в постановлениях Апостольских и у Отцов Церкви. В постановлениях сказано:«Да будет у вас в великом уважении день явления, в который Господь явил вам Божество, да будет он в 6 день месяца»[[158]]. По словам св. Амвросия медиоланского, день Крещения Господня назван Богоявлением преимущественно потому, что в этот день Господь явился не столько взору, сколько спасению людей[[159]]. Св. Златоуст говорит:«Не тот день, в который родился Спаситель, должно назвать явлением, но тот, когда Он крестился. Чрез рождение свое Он не всем сделался известен, но чрез крещение; до дня крещения Он был неизвестен народу. Почему Богоявлением называется не тот день, в который (Христос) родился, а тот, в который крестился. А что народ не знал Его и не понимал, кто Он, послушай, что говорит Иоанн Креститель: Отвеща Иоанн глаголя: аз крещаю водою: посредеже вас стоить, его же вы не весте (Ин. 1, 26). И что удивительного, если другие не знали, когда и сам Креститель не знал Его до того дня»(Ин. 1, 33)[[160]]. Блаженный Иероним говорит:«В рождении своем Сын Божий явился Миру сокровенно»[[161]]. Согласно с Писанием и преданием Прав. Церковь объясняет наименование Богоявления, возглашая в день Крещения Спасителя:«Явился еси днесь вселенней, и свет твой Господи знаменася на нас: пришел еси, и явился еси свет неприступный». И так Крещение Господне было событием явления Бога Триединого для явления миру Сына Божия, обещенного Спасителя человеков.
Примечание.
Впрочем, в праздник Богоявления прежде воспоминали в некоторых местах не только явление Бога Триединого при Крещении Спасителя, но и явление Спасителя в рождестве Его по плоти[[162]]; Богоявление язычникам в явлении на востоке чудесной звезды, приведшей к новорожденному Христу на поклонение волхвов, которые соделались начатком обращения ко Христу язычников; явление Бога в чудотворной силе на браке в Кане галилейской, когда Господь претворил воду в вино и сотворил начаток знамением; наконец, и Богоявление в пустыне, когда Господь пятью хлебами насытил более 5000 человек. Все сии события исчисляет в слове своем на день Богоявления блаженный Августин.«Сегодня, — говорит он, — мы празднуем Таинство Богоявления в мире. Сегодня и на небе в звезде Бог даровал вестника о своем рождении, и крещением в Иордан освятил воды для обновления рода человеческого, и в Кане галилейской на браке претворил воду в вино, и пятью хлебами насытил 5000 человек»[[163]]. Также почти изъясняют значение Богоявления в словах своих, произнесенных в день Крещения Христова, св. Амвросий медиоланский и Петр Хрисолог, писатель V века[[164]]. Ныне у латынян поклонение волхвов составляет главный предмет праздника в 6 день января, и как по преданию волхвы были цари и их было трое, то этот день называется там праздником трех царей. Воспоминание же Богоявления в Крещении Спасителя празднуется на Западе 13 января, а воспоминание Богоявления в претворении воды в вино в следующий после крещения воскресный день[[165]].
В Уставе и у Отцов Прав. Церкви день Крещения Господня или Богоявления называется также просвещением[[166]], праздником светов, св. светами[[167]]; потому что Бог есть свет и явился просветить седящих во тьме и сени смертней (Мф. 4, 16), и спасти по благодати, явлъшейся просвещением (явлением) Спасителя (2 Тим. 1, 9—10); и потому что в навечерие Крещения древле принимали Таинство св. Крещения оглашенные, при чем горели многие светильники, знаменующие свет познания Бога истинного.
Но как Господь»явился всю тварь обновити, т. е. новый мир соделати иный от перваго», то по отношению к этому благодатному обновлению и пакибытию Святым Духом (Тит. 3, 5), дарованному нам Господом в струях иорданских, и по отношению к гражданскому новому году, который незадолго до того начинается, день Богоявления можно назвать великим новым годом, в который»Бог в Троице новый мир созидает, вся обновляет»[[168]]. Со дня Богоявления началось окончательно утверждение Нового Завета, совершившееся, по предсказанию пр. Даниила, в полседмины (Дан. 9, 27), т. е. в 3,5 года, проповедью, смертию и воскресением Спасителя.
Примечание.
Вероятно, около праздника Богоявления, как при начале нового года явившейся благодати Божией, спасительной всем человеком (Тит. 2, 11), александрийские епископы, первоначально по обычаю[[169]], а после и по закону[[170]], извещали христиан о праздновании Пасхи и о других праздниках наступившего года. Сии известия епископы посылали прежде Пасхи, и, конечно, прежде Великого Поста, начало которого зависит от времени празднования Пасхи, и следовательно, около дня Богоявления.
Начало праздника Богоявления относится ко временам Апостольским. О нем упоминается в постановлениях Апостольских, где говорится:«Богоявления праздник да празднуют, понеже в той день бысть явление Христова Божества, свидетельствовавшу Ему Отцу в крещении, и Утешителю Св. Духу, в виде голубине показавшу предстоящим Свидетельствованного»[[171]]. Во II веке на празднование Крещения Господня и ночное пред этим праздником бдение, проводимое в священном служении, указывает Климент александрийский[[172]]. В III веке о событии Богоявления беседовали при богослужении священномученик Ипполит и Григорий, неокесарийский чудотворец. В IV веке св. Отцы Церкви: Григорий Богослов, Григорий нисский, Амвросий медиоланский, Иоанн Златоуст, Августин и многие другие оставили нам свои высокие поучения, произнесенные ими в праздник Богоявления. Отцы Церкви: V века Анатолий константинопольский, VII–го — Андрей и Софроний иерусалимские; VIII–го — Козьма маиумский, Иоанн Дамаскин и Герман константинопольский; IX–го — Иосиф Студит, Феофан и Византии, изложили многие песнопения на праздник Крещения Христова, доселе поемые Церковью в день сего события.
Важность празднества.
День Богоявления Господня издревле в числе великих и дванадесятых праздников. В постановлениях о дне Богоявления заповедано:«Да будет у вас в великом уважении день, в который Господь явил вам Божество»[[173]]. Этот праздник в Прав. Церкви совершается с равным величием, как и праздник Рождества Христова. Оба сии праздника, соединенные святками, составляют как бы одно торжество. Своими священными воспоминаниями следуя от Вифлеема к Иордану и сретая событие Крещения, Церковь вопиет:«От Вифлеема на Иордан прейдем, тамо бо свет сущим во тьме озаряти уже начинает. Приидите увидим вернии, где крестился Христос: устами чистыми и душами измовенными приидите, тайно оставя Вифлеем. Предыдите Ангельския силы от Вифлеема к струям Иорданским: и предгряди Иоанне, оставя пустыню, готовься Иордан–река, готовься Зовулон и красуйся Неффалим, вся земля да радуется». Впрочем, созерцая в Рождестве Иисуса Христа начало Его спасительного явления в мире, а в Крещении начало вступления Его во всенародное служение спасению мира, Церковь сообразно с сим созерцанием говорит:«Светел убо мимошедший праздник (т. е. Р. X.), светлейший же, Спасе, приходящий: тот кровем изливаемым, яко безчаден рыдаше Вифлеем: а сей водам благословенным, многочадна познавается купель. Тогда звезда волхвом возвести, ныне же Отец миру Тя показа. Ясен убо мимошедший праздник, славнейший же настоящий день: в тот Спасу волсви поклонишася, в сем же Владыку раб славен крести. Там пастырие видевше и чудяхуся: здеже глас Отчий единородного Сына проповеда»[[174]].«В предварившем празднике Младенца Тя видехом: в настоящем же совершенна Тебе видим», — говорит Софроний, патриарх иерусалимский[[175]].
Продолжение и богослужение праздника.
Праздник Богоявления с предпразднеством и попразднеством продолжается 13 дней с 15 (2) до 27 (14) января. Равноторжественно прославляя события Рождества Христова и Богоявления, Церковь в празднование последнего начинает приготовлять нас за четыре дня; предпразднество короче рождественского одним днем, но это потому, что за пять дней до Богоявления бывает праздник Обрезания Господня. Впрочем, церковное пение в честь Богоявления:«глубины открыл есть дно», начинается с 14 (1) января. Во второй день предпразднества, 16 (3) января, Церковь воспоминает пророка Малахию, который за 400 лет предвидел, что вослед Предтечи, облеченного духом Илии, приходит в церковь свою Господь и Ангел завета (Мал. 3, 1; IV, 5). Ближайший воскресный день пред праздником Крещения называется неделею пред просвещением. Последний воскресный день пред праздником Крещения, как и пред праздником Рождества Христова, называется навечерием праздника.
В навечерие Крещения Христова при богослужении Церковь представляет из Писания Ветхого и Нового Завета все, что относится к веществу, прообразованию, пророчествам, событию и плодам Крещения, богослужение в навечерие Крещения составляют Царские часы[[176]] и Литургия, своим составом совершенно сходные с часами и Литургией в навечерие рождества Христова, по древле бывшему соединению праздников Рождества и Крещения Христова[[177]].
На 1 часе в псалмах XXXI и XXVI[[178]] Церковь изображает Господа, принявшего крещение, Пастырем, Который, по предречению Давида, пасет мя и ничтоже мя лишит, на месте злачне всели и на воде покойне воспита. Который просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся? В паремии 1 часа словами пророка Исаии Церковь произносит о духовном обновлении верующих во Иисуса Христа (Ис. 35, 1–10); чтением Апостола (Деян. 13, 25—32) и Евангелия (Мф. 3, 1—11) возвещает о Крестителе и Предтече Господа, свидетельствовавшем о Его вечном и божественном величии.
На 3 часе во псалмах XXVIII и XLI[[179]] пророк изображает власть и могущество Господа крестившегося — над водою и всеми стихиями мира. Глас Господень на водах: Бог славы возгреме, Господь на водах многих. Вся воды твоя и волны твоя на мне преидоша. В паремии слышим пророка Исаию, который предвидел духовное возрождение чрез крещение и призывал к нему: измыйтеся и чисти будете (Ис. 1, 16—20); в Апостоле о различии крещения Иоаннова от крещения во имя Господа Иисуса (Деян. 19, 1— 8); в Евангелии о Предтече, уготовлявшем путь Господу (Мк. 1, 1—8).
На 6 часе в псалмах LXXIII и LXXVI[[180]] Давид пророчески изображает божественное величие и всемогущество Пришедшего креститься в образе раба: кто Бог великий, яко Бог наш; ты ecu Бог творяи чудеса. Видеша тя воды Боже, и убояшася: смятошася бездны. В паремии (Ис. 12) Пр. Исаия созерцает благодать спасения в водах крещения и призывает верующих к усвоению ее: почерпите воду с веселием от источников спасения. Апостол внушает крестившимся во Христа Иисуса ходить в обновлении жизни (Рим. 6, 3—12); Евангелие благовествует о Богоявлении Св. Троицы при Крещении Спасителя, о четыредесятидневном подвиге Его в пустыне и начале проповеди Евангелия (Мк. 1, 9—15).
На 9 часе в псалмах ХСII и ХСIII[[181]] пророк вещает о царском величии и всемогуществе крестившегося Господа. Дивны высоты морския, дивен в высоких Господь. Море виде и побеже, Иордан возвратися вспять. Что ти есть море, яко побегло ecu; и тебе Иордане, яко вовратился ecu вспять? В паремии пророк изображает неизреченное милосердие Божие к человекам и благодатную для них помощь, открытую в Крещении (Ис. 49, 8—15), Апостол вещает о явлении благодати Божией, спасительной всем человекам, и обильном излиянии на верующих Св. Духа (Тит. 2, 11—14; 3, 4— 7); Евангелие о Крещении Спасителя и Богоявлении (Мф. 3, 13—17).
В полдень навечерия нераздельно совершаются вечерня и литургия св. Василия Великого[[182]]. На вечерне произносится 13 паремий. Первая, сказуя о воде, верху коей, при сотворении мира, Дух Божий ношашеся: и бысть свет, прообразовательно указывает на духовное пакибытие и просвещение в Таинстве Крещения (Быт. 1, 1—13); вторая изображает божественную власть крестившегося Господа над водами Чермного моря, которые по велению Его расступились для спасения Израиля и соединились для погибели египтян, и духовно живописует Таинство св. Крещения (Исх. 14, 15—28); третья глаголет о всемогуществе Господа, проявленном над водами Мерры, которые силою благодати претворены из горьких в сладкие, и указавшем в пустыне дванадесять источников вод для утоления жажды народа Божия (Исх. 15, 22—27; 16, 1). После трех парений чтец возглашает тропари, прославляя человеколюбие сотворившего мир и просвещающего седящия во тьме. Потом четвертая указует вседетельную благодать Божию над водами Иордана, которые открыли дно для шествия Израилю (Нав. 3, 7—17); пятая — благодатную власть над водами Иордана, открывшими дно для прошествия Илии и Елисею (4 Цар. 2, 6—15); шестая — над водами Иордана, давшего Нееману очищение от проказы чрез семикратное погружение в них по слову пр. Елисея (4 Цар. 5, 1–5). По произнесении этих трех паремий чтец опять возглашает тропари, в которых прославляется Господь, Коего свет воссиял на сидящия во тьме. Седьмая паремия та же, которая читается на 3 часе навечерия; восьмая о всесильной благодати Божией над водами Иордана, по которым прошел патриарх Иаков (Быт. 32, 1—10); девятая — над водами реки, из которой взят невредимым Моисей (Исх. 2, 5—10); десятая о благодати, явленной в росе руна Гедеона, укрепившей веру его в призывание Божие для спасения евреев от мадиамлян (Суд 6, 37—40); одиннадцатая над водою, троекратно излиянною на приготовленную жертву Илии, не воспрепятствовавшею действию огня, низведенного на жертву пророком Божиим (3 Цар. 18, 1–3); двенадцатая, над водами Иерихона, исцеленными Елисеем (4 Цар. 2, 1–3); тринадцатая та же, которую мы слышали на 9 часе навечерия.
Апостол на Литургии навечерия проповедует об исполнении во Иисусе Христе, принявшем крещение, — древних прообразований, яко отцы наши вcu под облаком быша и вcu сквозе море проидоша (Исх. 13, 21; 14, 22), и ecu в Моисея крестишеся во облаце и во море (1 Кор. 10, 1—4). Евангелие благовествует о проповеди Предтечи Христова к народу Божию (Лк. 3, 1—18).
В навечерие Богоявления, как и в навечерие Рождества Христова, Церковь держит пост, обыкновенно называемый сочельником, или сочевником, и хранимый пред Рождеством Христовым, по преданию до вечерней звезды, а пред Крещением до вкушения св. воды[[183]].
Богослужение в самый праздник, как и в праздник Рождества Христова, Церковь начинает великим повечерием, за которым в непрерывном порядке следует торжественная утреня. На повечерии Церковь, также как и в день Р. X., славословит единение Божества с человечеством, словами пр. Исаии: С нами Бог. Разумейте языцы, и покаряйтеся, яко с нами Бог. В Евангелии на утрене Церковь благовествует о Крещении Спасителя и Богоявлении Св. Троицы (Мк. 1, 9—11).
Литургию труда ради бденного постановлено совершать порану. Антифоны на Литургии поются из псалмов СХШ, СXIV и CXVII, пророчески предызобразивших крещающагося Господа. Вместо трисвятого[[184]] Церковь возглашает:«елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся», и тем издревле напоминает принявшим Таинство св. Крещения о долге возрожденных. Апостол на Литургии проповедует о явлении благодати Божией, спасительной всем человекам, в таинстве крещения (Тит. 2, 11—15; 3, 5—7). Евангелие благовествует о крещении Спасителя от Иоанна и о Богоявлении Св. Троицы (Мф. 3, 13—17).
Водоосвящение.
В воспоминание крещения, при коем Иисус Христос погружался в водах иорданских,«да водам освящения дар подаст»[[185]], Прав. Церковь издревле совершает в навечерие или в самый праздник великое освящение воды[[186]], так называемое в отличие от малого, которое совершается в иные дни[[187]]. Благодать освящения подается воде одна и та же, как в навечерие, так и в самый день Богоявления. В навечерие совершается освящение воды в воспоминание крещения Господа, освятившего естество воды, а равно и крещения оглашенных, которое древле принимали они в навечерие Богоявления[[188]], а в самый праздник собственно в воспоминание крещения Спасителя. Праздничное водоосвящение восприяло начало свое в Церкви иерусалимской, и даже в IV и V веках совершалось в ней одной, где было обыкновение выходить на реку Иордан для воспоминания крещения Спасителя совершением водосвятия[[189]]. В навечерие водоосвящение совершается в храмах, где крестились оглашенные; в самый же праздник на реках, прудах, кладезях, ибо Христос крестился вне храма.
Великое освящение воды восприяло начало свое в первые времена христианства, по примеру самого Господа, освятившего воды своим погружением в них и установившего Таинство Крещения, при котором издревле бывает освящение воды. О водоосвящении упоминается в постановлениях Апостольских, из которыех видим не только Апостольское начало освящения воды, но и начало самых молитв, произносимых Прав. Церковью при этом освящении. Напр., в чине водоосвящения, изложенном в постановлениях Апостольских, произносится, как и ныне, молитва к Творцу и Промыслителю, и в заключение говорится:«Пред Крещением священник да призовет Господа и скажет: и ныне освяти воду сию, даждь ей благодать и силу»[[190]]. Кроме постановлений Апостольских, свидетельства о древнем обычае Церкви святить воду в праздник Крещения и в другие дни можно находить у Тертуллиана[[191]], священномученика Киприана[[192]] и Василия Великого, который, между прочим спрашивая:«по какому писанию благословляем мы и воду крещения», отвечает:«от Апостольского предания, по прееместву в тайне»[[193]].
богослужение великого освящения воды состоит в воспоминании Пророчеств, относящихся к событию Крещения, самого события и его знаменования, в молитвах, призывании благословения Божия на воды и в троекратном погружении в них животворящего креста Господня. Для великого освящения воды в воспоминание Крещения Спасителя по окончании Литургии бывает торжественное шествие к воде с Крестом и Евангелием, при колокольном звоне, при свете светильников, с хоругвями и при пении церковных песен. У воды произносятся три паремии из книги р. Исаии о духовном веселии познавших Бога истинного и возрожденных благодатию Божиею (Ис. 35, 1; 55, 1; 12, 1). Да веселится пустыня жаждущая, между прочим возглашает Церковь, да веселится пустыня, и да цветет яко крин, и процветет. Укрепляйтеся руце ослабленные и колена расслабленная. Утешитеся малодушнии умом: укрепитеся, не бойтеся: се Бог наш. суд воздает и воздаст, той приидет и спасет нас. Тогда отверзутся очи слепых и уши глухих услышат. Тогда скочит хромый, яко елень, и ясен будет язык гугнивых, яко проторжеся вода в пустыни и дебрь в земли жаждущей. Собрании Господом приидут в Сион с радостию, и радость вечная над главою их: над главою бо их хвала и веселие и радость приимет я, отбеже бо болезнь и печаль и воздыхание (Ис. 35, 1–5). Апостол на водоосвящение проповедует о преобразованиях, исполнившихся над принявшими св. Крещение (1 Кор. 10, 1—4); Евангелие благовествует о Крещении Спасителя и Богоявлении Св. Троицы (Мк. 1, 9—11). После священных чтений Церковь молится:«О еже освятитися водам силою и действием и наитием: Св. Духа о еже быти воде освящения дару, грехов избавлению, во исцеление души и тела, и на всяку пользу изрядную; о еже явитися ей приводящей в жизнь вечную; о черплющих и емлющих во освящение домов»и проч. По произнесении ектении священнослужащий трижды благословляет воду и молится:«Ты убо человеколюбче Царю прииди и ныне наитием Св. Духа Твоего, и освяти воду сию, и даждь ей благословение иорданово, ко очищению души телес и домов и на всякую пользу. Ибо ты еси Бог наш обновил водою и Духом естество наше, обветшавшее от греха, водою потопил при Ное грех, морем освободил еврейский народ от рабства Фараонова, разразил камень в пустыне и потекли воды, и наполнились потоки, и насытил жаждущих, водою и огнем освободил Илиею Израиля от обольщения Ваалова. Сам и ныне Владыко освяти воду сию Духом твоим Святым». Наконец троекратным погружением в ней животворящего Креста, во образ погружения Господа в водах Иордана, совершается освящение воды, при пении в честь Крещения Господа и Богоявления.
К освященной воде христиане с древних времен имеют великое благоговение. В IV веке св. Златоуст говорил:«Христос крестился и освятил естество вод; и потому в праздник Крещения все, почерпнув воды в полночь, приносят ее домой и хранят весь год. И так вода в существе своем не портится от продолжения времени, но почерпнутая ныне целый год, а часто два и три года остается свежею и неповрежденною, и после толикого времени не уступает водам, только что почерпнутым из источников»[[194]]. Освященная вода называется в Прав. Церкви великою агиасмою — святынею. Эту святыню Церковь употребляет для окропления храмов и жилищ, при заклинаниях как врачевство; назначает пить ее тем, которые не могут быть допущены до св. Причащения. С этою водою и св. крестом священнослужители в праздник Богоявления при пении в честь праздника посещают жилища своих прихожан для окропления их самих и их жилищ, и таким образом распространяют и благословение, и освящение, начав с храма Божия, в котором после Литургии в навечерие Богоявления, как и в навечерие Рождества Христова, священнослужители славят Христа крестившегося и Богоявление Св. Троицы, и окропляют св. водою храм и целующих животворящий крест.
На другой день праздника Богоявления постановлено совершать Прав. Церковью собор, или соборное, где можно, т. е. торжественное праздничное богослужение[[195]] в честь Крестителя Господня Иоанна. Следующая за праздником неделя называется неделею по просвещении, потому что тогда еще продолжается воспоминание Богоявления и Крещения, особенно чтением Евангелия и послания Апостольского.
Поучительность праздника.
Празднуя крещение Господне, при котором явился Бог, покланяемый во Св. Троице, Прав. Церковь утверждает веру нашу в высочайшую, непостижимую тайну Трех лиц единого Божества, исповеданную первым и вторым Вселенскими Соборами, и сим празднованием научает нас равночестно исповедать и прославлять Св. Троицу, единосущную и нераздельную; обличает и разрушает заблуждение древних лжеучителей, как-то: патри, — пассиан или патропассиан, учивших, что три Лица суть только различные действия единого Божества или единого Бога Отца, и что родившийся на земле от Пресвятой Девы Марии и страдавший был Бог Отец, нареченный Христом. Под именем патропассиан разумеют последователей Праксея, который в конце II века начал распространять свое лжеучение в Риме; Ноециан или учеников Ноеция — в то же время появившихся в Азии, и Савеллиан — последователей Савеллия, начавшего распространять плевелы своего лжеучения в 260 году в Африке — в Птолемаиде[[196]]; Павлиан — последователей Павла самосатскаго, епископа антиохийского, осужденного за лжеучение II Собором антиохийским в 264 году и лишенного сана антиохийским — в 270 году[[197]]. Обличает также лжеучителей, возникших в веке — Ариан, Македониан и других, которые отвергали троичность лиц единого Божества[[198]].«Во Иордане крещающуся Тебе, Господи, — взывает
св. Церковь при богослужении, — Тройческое явися поклонение: родителев бо глас свидетельствоваше Тебе, возлюбленного Тя Сына именуя, и Дух в виде голубине извествоваше словесе утверждение»[[199]].
Празднованием Крещения Господня Церковь обличает и тех лжеучителей, которые человеческое естество Сына Божия называли призраком. По словам Церкви,«Иисус Христос яко человек пришел на Иордан существом, а не мечтанием»[[200]].«Яко человек на реку пришел еси, Христе Царю, в наше немощное и нищее одеявся смешение»[[201]].
Событие Крещения Господня и Богоявления нравственно поучает, что наше очищение и Спасение от грехов возможно человеку только помощью благодати Божией и внушает нам чувство беспредельной благодарности к Просветителю и Очистителю нашего греховного естества. Он, будучи безгрешен, и потому не имея нужды в крещении, принял его, вступая на проповедь Евангелия, чтобы Духом и силою своею освятить воду крещения для нашего очищения и обновления (Тит. 3, 5). Но воспользовались ли мы дарованием благодатным? Сохранили ли чистою ту драгоценную одежду, о которой Церковь нам напоминает в праздник Крещения словами: елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся (Гал. 3, 27)?«Взирающе на Христа, смирившагося волею, даже и до рабия образа, смиримся ныне под крепкую Его руку, духом вземшеся, яко да крещаема Его чистыми делами почтим. Греховную мглу все отложивше, чистыми явимся Владыце, вся очищающему струями божественными»[[202]].
После крещения Господь подверг Себя искушению от диавола и победил его словом Божиим (Мф. 4, 1— 11): это внушает, что таинственное обновление водою и Духом необходимо для нас, чтобы щитом веры можно было вся стрелы лукавого разженныя угасити (Еф. 6, 16). Его искушения легко победить только крещенному и облекшемуся во всеоружение Божие.
Поведение христиан в праздник.
Православные христиане издревле с благоговением проводят навечерие Богоявления и самый праздник. В постановлениях Апостольских сказано:«да будет праздник Богоявления в великом уважении и да будут в оный все свободны от дел», чтобы беспрепятственно присутствовать при богослужении. В великом торжестве Церкви древле все христиане принимали живое участие. Оставляя свои мирские и житейские дела, они в навечерие и в праздник Богоявления собирались во храмы Божии для общественного богослужения, для слушания пастырских поучений и приобщения св. Таин.«Ныне я узнаю свое стадо, — говорил св. Григорий Богослов в IV веке в слове на день Богоявления, — ныне вижу Церковь в приличном ей убранстве, ибо вы, оставив плотские попечения, стеклись к богослужению в таком множестве, что народ в храме стеснился, и вторгаются даже в алтарь; а остальные, не вмещаясь внутри, заняли собою все входы, подобно тому, как из пчел одни трудятся внутри, а другие жужжат около улья». Законом предписано было, чтобы верующие в праздник Богоявления удалялись от общественных игр, зрелищ и увеселений для беспрепятственного упражнения в делах благочестия[[203]].
Благочестивые христиане издревле, как свидетельствует св. Златоуст, имеют обычай в навечерие или в самый праздник Крещения почерпать освященную воду для своего домашнего употребления, называть ее богоявленскою и крещенскою, хранить ее при св. иконах; начертывать кресты на дверях и окнах своих жилищ во имя Христа для отогнания духа злобы; некоторые даже простирают свою веру к св. воде до того, что, несмотря на явную опасность, погружаются в зимней, покрытой льдом воде, по примеру христиан иерусалимских.

Сретение Господне. 15 (2) февраля

Событие праздника.
Егда исполнишася дние очищения ею по закону Моисееву, говорит св. евангелист Лука о Богоматери и Богомладенце, вознесоста его во Иерусалим, поставити его пред Господем, и еже дати жертву: якоже есть писано в законе Господни: яко всяк младенец, мужеска полу, разверзая ложесна, свято Господеви наречется (Лк. 2, 22–14). За древнее искупление израильтян от рабства египетского, смертию первенцев египетских, погубленных рукою Ангела, закон Господень требовал от евреев (Исх. 13), чтобы всяк перворожденный их младенец мужеского пола как собственность Божия, приобретенная кровию чуждых первенцев, в 40 день по рождении своем был принесен в храм Божий, посвящен Господу и искуплен у Господа. Это было представление или посвящение младенца Богу. Божественный Законодатель как перворожден всея твари (Кол. 1, 15), яко первородный в избранных Божиих (Рим. 8, 29) и яко первенец Девы Марии (Мф. 1, 25) исполнил закон Моисеев о первенцах. Тот, Которому надлежало освятить и искупить всех людей, был Сам прежде посвящен Богу и искуплен!«Ветхий денми, давший древле на Синаи закон Моисею, днесь Младенец видится и закон исполняя в храм приносится»[204].
Примечание. Цена выкупа за младенца мужеского пола назначена была 5 сиклей, а за младенца пола женского — три и употреблялась на содержание служащих в храме (Чис. 3, 47; 18, 15–16). По приложенному в конце некоторых изданий славянской Библии толкованию слов еврейских, греческих и других, без перевода в ней читаемых [205], а равно и по сказанию Иосифа Флавия, сикль еврейский равняется 4 драхмам [206], или 90 коп. сер.
Младенец Господь принесен был во храм Иерусалимский Богоматерью и Иосифом в настоящий день, который есть сороковой по рождении Спасителя. По закону Моисееву (Лев. 12), жене, родившей младенца мужеского пола, воспрещено было входить в храм в продолжение 40 дней: это были дни очищения по закону. По окончании сего срока мать новорожденного приходила во храм Божий для принесения жертвы Богу. В жертву приносили агнца и горлицу, или двух горлиц, если не в состоянии были дать агнца. Дщерь Давида могла принести только последнего рода жертву! Хотя Мария, сделавшись матерью Господа, освятилась рождением Его [207] и, не переставая быть Девою, не имела нужды в очищении по закону общему,«яко нескверная, неблазная, нетленная и пречистая Дева», но по глубокому смирению подчинилась предписанию закона.
Тогда жил в Иерусалиме праведный и благочестивый старец Симеон, чая утехи Израилевы: и Дух бе свят в нем (Лк. 2, 25). Ему обещано было, что он не умрет, не увидев Христа Господня. По внушению Духа Божия Симеон пришел в храм в то время, когда родители принесли Младенца Иисуса, чтобы поставити его пред Господом; принял Богомладенца на руки, почему и называется Богоприимцем; благословил Бога и изрек пророчественную песнь о Спасителе: Ныне отпущаеши раба твоего, Владыко, по глаголу твоему, с миром: яко видесте очи мои спасение твое, еже ecu уготовал пред лицем всех людей: Свет во откровение языком, и славу людей твоих Израиля (Лк. 2, 29–32). Иосиф и Матерь Божия дивились сказанному. Симеон благословил и их и продолжал пророчествовать о Младенце: се лежит сей на падение и на восстание многим во Израили. И тебе же самой, св. старец предрек Богоматери, душу пройдет оружие, да от многих сердец откроются помышления (Лк. 2, 34–35).
В храме была также 84–летняя вдовица Анна, яже не отхождаше от церкви, постом и молитвою служащи день и нощь: и та в той час приставши исповедшеся Господеви и глаголаше о Младенце всем, чающим избавления в Иерусалиме (Лк. 2, 36–38); почему и называется пророчицею. Так ясно и величественно открылось Божество в сорокодневном Младенце! Чаявшими утехи Израилевой Он был узнан и прославлен как Христос, Спаситель мира и Господь. Симеон, благословляя Бога, сказал, яко видесте очи мои спасете твое, еже ecu уготовал пред лицем всех людей. Жизнь праведника, по воле Божией, как сказывает предание, долее обыкновенного продлилась, дабы Он, своими очами узрев Младенца–Спасителя мира, с миром отошел от жизни настоящей.
Древность и важность праздника.
В воспоминание сретения Господа Симеоном и Анною во храме Иерусалимском, в сороковой день по рождении Спасителя, установлен и назван Церковью дванадесятый праздник Сретения Господня. Этот праздник есть древний. На него указывают в своих сочинениях Отцы Церкви 3, 4 и 5 века; 3 века Мефодий тирский или патарский [208]; 4 — св. Василий Великий, Кирилл иерусалимский [209], св. Амфилохий, епископ иконийский, Амвросий медиоланский, Григорий нисский, Иоанн Златоустый [210]; 5 — Феодот епископ анкирский [211]. Из этого же века Прав. Церковь имеет некоторые песнопения на день Сретения, изложенные Анатолием, епископом константинопольским.
В 6 веке при императоре Юстиниане (527–565) с древним праздником Сретения Господня соединено Церковью воспоминание избавления антиохийской и константинопольской Церкви от бедствий, которых зло простиралось и на прочие Церкви и страны. В 528 году постигло Антиохию тяжкое и уже в третий раз повторявшееся бедствие — землетрясение, десятидневное, от которого разрушились в этом городе многие здания и задавили много народа. В это время гнева Божия христиане глубоко чувствовали свое бедствие и нужду в милосердии Божием, с покаянием и молитвою обращались к Богу о помиловании; в уповании на всесильное имя Бога и Господа Спасителя полуразрушенный землетрясением город назвали градом Божиим; на вратах домов своих писали:«Бодрствуйте, христиане, Христос с нами»[212]. За этим страшным бедствием вскоре последовало новое. В Константинополе и окрестных странах его в 544 или, вероятнее, в 543 году появилась ужасная моровая язва, которая продолжалась три месяца и под конец этого времени так усилилась, что ежедневно поражала смертию от 5 до 10 тысяч человек [213]. В эти страшные дни всенародных бедствий одному из угодников Божиих открыто было, чтобы празднование Сретения Господня отправлялось торжественнее. В день Сретения, когда начали совершать всенощное бдение и вместе крестный ход, молясь Господу о помиловании, бедствия прекратились по благости Божией и заступлению Богородицы [214]. Поэтому во всегдашнее благодарственное воспоминание милости Божией и прекращения бедствий установлено Церковью в 544 году совершать день Сретения торжественнее [215], с крестным ходом, который установлен как в Церкви восточной, так и в западной, где он учрежден св. Григорием Великим в 590 году [216].
В 7 веке Андрей критский; в 8 Козьма маиумский, св. Иоанн Дамаский и Герман, патриарх константинопольский, в 9 Иосиф Студит и другие украсили праздник Сретения многими священными песнопениями, ныне возносимыми Церковью.
Продолжение и богослужение праздника.
Воспоминание Сретения Господня начинается с 28 (15) января пением в честь Сретения:«сушу глубородительную землю», в пределах предпразднества и попразднества продолжается 9 дней, — с 14 (1) по 22 (9) февраля, если не сократит сего времени Великий пост, во время которого он бывает иногда. В этом случае празднуется Сретение столько дней, сколько останется до поста. Если же праздник придется в первую седмицу Великого поста, то совершается в день воскресный, предыдущий четыредесятнице.
Богослужением в праздник Сретения Церковь прославляет Христа Бога нашего с участниками празднуемого события — Богородицею Приснодевою в Симеоном.«Радуйся благодатная Богородице Дево, — возглашает Церковь, день Сретения, — из тебе бо возсия Солнце правды Христос Бог наш, просвещая сущия во тьме, веселися и ты, старче праведный, приемый во объятия Свободителя душ наших, дарующаго нам воскресение»[217]. А равно прославляет и избавление от бед, некогда постигших восточную Церковь и по милости Божией прекратившихся при императоре Юстиниане.«И ныне спасл еси нас Христе Боже, — восклицает Церковь, — но умири во бранех жительство и укрепи императора, его же возлюбил еси»[218]. На всенощном бдении произносятся три паремии: первая (Исх. 12, 51; 13, 1–3. 10–16 Лев. 12) об избрании первенцев еврейских на служение Богу и о древнем законе очищения; вторая (Ис. 6) о духовном очищении от грехов, виденном пр. Исаиею в прикосновении горящего угля к устам Исаии; третья (Ис. 19, 1–21) о видении Исаии на Египет, куда приидет Господь, и сотрясутся рукотворенная египетская от лица Его, и ведом будет Господь египтяном, — что вскоре после Сретения Господа действительно и исполнилось, когда Он с Марией, Матерью своею, и Иосифом удалился от Ирода в Египет. В Евангелии на всенощном бдении Церковь благовествует о событии Сретения Господня во храме Иерусалимском (Лк. 2, 20. 22–32). В память прекращения моровой язвы, бывшей в Константинополе, и страшного землетрясения в Антиохии в некоторых местах принято Церковию исходить с Литиею пред Литургиею вне обителей и во время этого крестного хода возносить Господу стихиры праздника и канон по обычаю; а по возвращении в храм совершать Литургию. Апостол на Литургии произносится о вечном и превосходнейшем священстве истовом по чину Мелхиседекову пред священством ветхозаветным или Аароновым (Евр. 7, 7–17); Евангелие о сретении Господа Симеоном Богоприимцем и Анною пророчицею во храме Иерусалимском (Лк. 2, 23–40).
На другой день Сретения Господня 16 (3) февраля Церковь воспоминает Симеона Богоприимца и Анну пророчицу, сретивших Господа во храме иерусалимском.
Поучительность праздника.
Празднованием Сретения Господня Церковь исповедует и утверждает ту непреложную истину, что»Христос явился мирови не мнением, ни привидением, но истиною»[219], и, следовательно, обличает тех древних лжеучителей, которые отвергали во Иисусе Христе естество человеческое, считая оное не достойным Бога и не истинным [220].
Примером Иисуса Христа, посвященного Богу яко первенца, Церковь внушает, что и мы, купленные ценою крови Христа, уже не свои (1 Кор. 6, 19–20); от рождения своего должны быть посвящены родителями Богу, дабы после сего и нам, по подражанию Младенцу Христу, возрастать и укрепляться духом, исполняясь премудростью и благодатию Божиею (Лк. 2, 40). А в бедствиях, нас постигающих, праздник Сретения научает нас обращаться к Богу, — всегдашнему и скорому Помощнику и Заступнику для призывающих Его с верою и истинным раскаянием.

Праздники пресвятой Богородицы и Святых.

Благовещение Пресвятой Богородицы.

Событие праздника.
Когда настало время Сыну Божию соделаться человеком, в целом мире не было святее и достойнее Девы Марии»бесплотного воплоти Бога и послужити таинству спасения нашего». Живя в обители храма Иерусалимского до совершеннолетия[221] и непрестанно упражняясь в Богомыслии, молитве и чтении книг Божественных, св. Дева, по сказанию отцов Церкви, знала о приближавшемся времени пришествия обетованного Мессии не только из пророчеств, но и по непосредственному откровению от Бога, благоволившего предвозвестить ее о воплощении от нее Сына Божия еще во время пребывания ее во храме Иерусалимском.[222]
Незадолго до Благовещения, по преданию около 4 месяцев,[223] св. Дева обручена была праведному Иосифу, чтобы он был защитником и свидетелем ее целомудрия и чтобы ее священное девство не казалось осуждением брака. По обручении она жила в доме Иосифа в галилейском городе Назарете. Предание говорит:«И был Иосиф святый мнимый ее муж (Лк. 3, 23), целомудренный хранитель девства ея, и служитель девическому житию, великия святыни исполненному. В доме своего обрученника пречистая Дева не изменила прежнего своего жития, которое вела во Святая святых. Она ни в чем ином упражнялась, как только в молитве, в чтении Божественных книг и в обычном приличном рукоделии. Для нее дом Иосифов был как храм молитвенный, из коего она никуда не выходила и ни с кем не беседовала, разве с дочерьми Иосифа».
В галилейский город Назарет, в дом Иосифа, ко св. Деве Марии, в 6 месяц по зачатии Иоанна Крестителя, послан был Архангел Гавриил возвестить ей тайну воплощения от нее Бога Слова. Радуйся благодатная: Господь с тобою: благословенна ты в женах, — приветствовал ее небесный вестник словами, которые Церковь ныне ежедневно повторяет в молитве:«Богородице Дево, радуйся!»
Пред явлением Архангела св. Дева пребывала в молчании, упражняясь в чтении Писания и в Богомыслии.[224] Она же, видевши Архангела, смутися о словеси его, и помышляше, каково будет целование (приветствие) сие. Не бойся Мариам, обрела бо ecu благодать у Бога, сказал ей Архангел. И се зачнеши во чреве и родиши сына и нарсчеши имя ему Иисус. Сей будет велий, и Сын вышняго наречется: и даст ему Господь Бог престол Давида отца его: и воцарится в дому Иаковли во веки, и царствию его не будет конца. Како будет сие, идеже мужа не знаю, спросила Дева? Дух Святый найдет на тя, сказал Архангел, и сила Вышняго осенит тя: тем же и рождаемое свято, наречется Сын Божий. И се Елисавет южика твоя, и та зачат сына в старости своей: и се месяц шестый есть ей нарицаемый неплоды: яко не изнеможет у Бога всяк глагол. Се раба Господня, буди мне по глаголу твоему, отвечала Архангелу смиренная и совершенно преданная в волю Божию Дева (Лк. 1, 26–38). Так»Архангеловым гласом отгнано погибельное слово диавола — искусителя праматери Евы!».[225]
После Благовещения Мария пошла к родственнице своей, праведной Елисавете,[226] и истица тайны Благовещения открылась при свидании их. Когда, пришед в дом Захариин, благодатная Дева приветствовала Елисавету, благодать Св. Духа исполнила ее, и ее младенца. Во чреве Елисаветы взыгрался младенец радостью и исповедал воплотившегося Господа, а мать, исполнясь Духа Святого, в чувстве святейшего восторга назвала Марию благословенною в женах, матерью Господа, блаженною: благословенна ты в женах и благословен плод чрева твоего. И откуда мне сие, да прииде мати Господа моего ко мне: блаженна веровавшая! Мария ответствовала Елисавете пророчественными словами смиренного благодарения Богу: величит душа моя Господа, и возрадовася дух мой о Бозе Спасе моем: яко призре на смирение рабы своея: се бо отныне ублажать мя ecu роди (Лк. 1, 39–55).
Наименование и древность праздника.
В воспоминание Архангельского Благовещения Пресвятой Деве Прав. Церковь ежегодно совершает праздник, который, согласно со словами благовестника Пресвятой Деве Марии: радуйся благодатная, и сообразно с тою радостью, какою сопровождалось благовестие о воплощении Сына Божия (Лк. 1, 28. 41. 44. 47), назван Благовещением Богородицы.«Куда обрадованная Благовещением Мария ни приходила, там все исполнялось радости», — говорит св. Златоуст.[227]
Праздник Благовещения Пресвятой Богородицы начался с первых времен христианской Церкви. О древности его свидетельствуют в своих поучениях, произнесенных в этот праздник, св. Отцы: 3 века св. Григорий неокесарийский, 4–ro века св. Афанасий александрийский, св. Иоанн Златоуст, блаженные Иероним и Августин и другие.[228] Иероним пишет, что в Назарете, на том самом месте, где Архангел благовествовал Деве Марии о зачатии от нее Спасителя, сооружен был храм в память Благовещения Богородицы.[229] Августин говорит:«Предками предано Церкви, что воплощение совершилось 25 марта».[230] И без сомнения, по этому преданию день Благовещения был праздником от времен Апостольских, согласно с Евангелием, которое изображает событие Благовещения высоким праздником в доме Иосифа и Захарии.
Св. Отцы Церкви в своих писаниях объясняют и то, почему Сын Божий благоволил воплотиться в 25 день марта (как называют его римляне). Христос воплотился в утробе Девы в 25 день марта потому, отвечает св. Афанасий, что в этот день первоначально Бог создал человека.[231] Св. Анастасий, архиепископ антиохийский, писатель 6–го века, основываясь на предании, говорит»что сотворение человека было в 25 день марта; а поэтому и Гавриил в этот день послан был благовестить Деве нетленное от нее воплощение Спасителя и предвозвестить ей имеющее совершиться чрез нее спасение человеков. Ибо прилично, чтобы согрешивший и воссоздан был в такое же время, в какое создан».[232] В 5 веке Анатолий константинопольский, в 7 Андрей иерусалимский, в 8 св. Дамаскин, в 9 Феофан и другие написали многие хвалебные песни на день Благовещения Богородицы, которыми ныне Церковь прославляет событие Благовещения.
Важность праздника.
День Благовещения есть древний, великий, дванадесятый праздник вселенской Церкви. Событие Благовещения изображается в Евангелии высочайшим, всемирным, всерадостным, вечным, божественным. По словам Церкви, оно есть главизна нашего спасения, явление таинства от века предопределенного, исполнение благословения, данного Богом Аврааму, Исааку, Иакову, Давиду. В настоящий день благословенная в женах зачала Семя благословения для всех племен земных (Быт. 23, 18). В настоящий день Слово плоть бысть и вселися в ны (Ин. 1, 14); Бог соединился с человеками и все преобразования и пророчества ветхозаветные об этом благодатном и обетованном событии в лице Пресвятой Девы Марии исполнились. В настоящий день она действительно сделалась раем, как поет Церковь:«Тайн еси, Богородице, рай». Она зачала и произрастила благословенный плод — Христа Бога нашего, плотию и кровию Коего питаются верующие для жизни вечной. Лествицею, виденною Иаковым, коею снишел с небес Сын Божий для спасения мира (Быт. 28, 11–17). Чермным морем, в коем, как славословит Церковь,«неискусобрачныя невесты образ написася иногда: тамо Моисей, разделитель воды, здеже Гавриил, служитель чудесе, тогда глубину шествова немокренно Израиль, ныне же Христа роди бессеменно Дева. Море, по прошествии Израилеве, пребысть непроходно: непорочная, по рождестве Еммануилеве, пребысть нетленна». Купиною, в коей Господь»Моисею Девы чудо на Синайской горе прообразил», как произносит Церковь. Купина, горевшая огнем, но не сгоравшая, прообразовала приснодевственную Марию; и как купина освятилась снисшествием Господа (Исх. 3, 5) так сама Богоматерь, чрез воплощение от нее Сына Божия, сделалась честнейшею Херувимов. Столпом огненным и облачным. Древле в этом столпе сам Бог руководил израильтян в пустыне (Исх. 13, 21),[233] так Пресвятая Дева Мария носила в себе Бога, руководящего всех в землю вечного наследия. Скинею свидения, селением Бога и ее существенными принадлежностями, как то: кивотом завета, златою стамною, носящею манну плоти и крови Сына Божия, которыми питаются и оживотворяются верующие; чудодейственным жезлом, из коего произник благоухающий цвет — Христос Господь; одушевленным престолом Вседержителя, пред которым с благоговением предстоят Херувимы; златым свещником, — от коего воссиял истинный свет всему миру (Евр. 9, 1–9); Руном, на которое низошла роса небесная, когда вся земля была суха от беззаконий (Суд. 6, 37–40); вратами храма, виденного Иезекиилем. Сия врата заключений будут, и неотверзутся, и никтоже пройдет ими; яко Господь Бог Израилев пройдет ими и будут заключенна (44, 2) и проч.
Сообразно со словами Евангелия прославляют событие Благовещения св. отцы в своих писаниях и Церковь в своих песнопениях и постановлениях на праздник Благовещения. Св. Афанасий Великий называет этот праздник господским.[234]
Продолжение и богослужение праздника.
Праздник Благовещения бывает и продолжается различно: начинаясь с четверга 3–й недели Великого поста восходит до среды Светлой седмицы.[235] Если случится прежде Лазаревой субботы: продолжается три дня; если в эту субботу, то — два дня с одним предпразднеством; если же в седмицу страстную или светлую: то один день.
богослужение в праздник Благовещения Церковь начинает всенощным бдением, на великом повечерии которого прославляет, как и во дни Рождества Христова и Богоявления, воплощение Божества в человечестве пением пророческих слов: С нами Бог. Разумейте языцы и покаряйтеся, яко с нами Бог. Евангелие на всенощном благовествует о событии Благовещения и есть то же, которое произносится на всенощном в праздники Рождества и Введения Богородицы. Пред Литургиею в день Благовещения установлено исходить»со кресты с литиею вне монастыря»в знак особенного умилостивления Бога и торжества. Праздник Благовещения большею частью бывает в Великий пост, во дни коего совершается по Уставу Прав. Церкви иногда Литургия св. Иоанна Златоуста, иногда св. Василия Великого, а иногда Литургия Преждеосвященных даров. Шестой Вселенский Собор, бывший в 691 году, 52–м правилом определил не совершать в праздник Благовещения, в какой бы день Великого поста ни случился он, Литургии Преждеосвященных даров и тем показал величие праздника. Апостол на Литургии возвещает нам о истинном соединении Божества и человечества в лице воплотившегося Сына Божия. Понеже дети приобщишася плоти и крови, и Той приискренне приобщися тех же, да смертию упразднит имущего державу смерти, сиречь диавола (Евр. 2, 11–18). Евангелие благовествует о событии воплощения (Лк. 1, 24–38).
По великому торжеству Благовещения празднование ему не отлагается даже на Пасху, и самый пост ослабляется, если это торжество случится в св. Четыредесятницу. На другой день праздника Благовещения Церковь с благодарными песнями собирается для богослужения в честь Архангела Гавриила, — благовестника Марии о воплощении от нее Сына Божия.
Поучительность праздника.
Праздник Благовещения, служа ко славе воплощения Бога Слова, между прочим прославляет нераздельное и неслиянное соединение двух естеств во Иисусе Христе.«Мы проповедуем, — говорит св. Афанасий Великий, — не только воплощение, но с воплощением и вочеловечение Сына Божия, дабы не показаться, что мы, подобно нечестивым лжеучителям, принимаем воплощение Его за бездушное и неразумное. Говоря о воплощении и вочеловечении, мы приемлем и плоть и означаем душу разумную».[236] Церковь в день Благовещения поет при богослужении:«Днесь спасения нашего главизна, и еже от века таинства явление: Сын Божий, Сын Девы бывает»и проч.
Примером Пресвятой Девы праздник Благовещения, свидетельствуя о соединении Божества с человечеством, научает нас высокому смирению и непоколебимой вере при непостижимых тайнах Слова Божия, умудряющего нас во спасение. В словах благовестника Пресвятой Деве изображается чудное сочетание человеческого и божественного, земного и небесного, временного и вечного, — сочетание непостижимое для ума человеческого. Архангел говорил Деве: се зачнеши во чреве, и родиши сына и наречеши имя ему Иисус. Здесь слова Архангела указывают на человеческое рождение. Но Сей будет ее велий и Сын Вышняго наречется, — здесь слова благовестника обращены к Божеству Воплощающегося. И даст Ему Господь Бог престол Давида отца Его, — здесь опять слова о видимом наследии престола Давидова. И воцарится в дому Иаковли во веки, и царствию его не будет конца, — здесь напротив слова о царстве духовном и вечном. Какое непостижимое соединение Божества и человечества! В объяснение сей недомыслимой тайны благовестник присовокупил только, что воплощение совершится наитием и осенением Духа Святого, — всемогущею благодатию Божиею, и Пресвятая Дева со смирением и верою приняла небесные глаголы. В простоте смирения и веры своей соделалась высочайшим орудием воплощения для Невместимого, невестою неневестною. Высоко смирение! Божественна вера! Блаженна веровавшая.
Св. Дмитрий, митрополит ростовский, размышляет:«Послан бысть Ангел во град галилейский, ему же имя Назарет. Галилея была страна языческая, хотя отчасти населена и израильтянами: однако более язычниками; поэтому и в Писании говорится о ней: Галилея язык (Мф. 4, 15). И это страна у израильтян была в презрении, как населенная грешными людьми, иноязычными и неверными. Иудеи с упреком говорили о Галилее: испытай и вижд, яко пророк от Галилеи не приходит (Ин. 7, 52). Также и Назарет, город галилейский, был у них в уничижении; они говорили о нем: от Назарета может ли что добро быти (Ин. 1, 46). Но посмотрите Божие изволение: где Господь восхотел иметь пречистую Себе Матерь: не в стране иудейской, ни во святом великом городе Иерусалиме, но в грешной Галилее и в малом Назарете, да покажет, что Он грешных ради пришел на землю: не приидох призвати праведники, но грешники на покаяние (Мк. 2, 17), и от неверных верную себе собрать Церковь; и что Он на смиренных и уничиженных призирает милостиво, а не на гордых и славных. И в малом городе Назарете избирает Себе в сем мире последнейшее место, и смиряется даже до рабия зрака (Флп. 2, 7). Малый город был Назарет, но сколь великой благодати сподобился, какой не удостоились все прочие израильские, великие, до небес возносящиеся, грады! В Назарете малом обитала высшая всех святых Ангелов Дева; туда Гавриил посылается, там Дух Святый ее осеняет, там Бог Слово воплощается: ибо где смирение, там и слава Божия воссияет. Гордые враждебны Христу, смиренные же приятны Ему».

Часть II. Дни и праздники святых. Дни святых Дни св. ангелов.

Дни св. пророков.

глава отсутствует

Дни св. апостолов.

глава отсутствует

Дни св. равноапостольных.

глава отсутствует

Дни св. Отцов и пастырей церкви.

глава отсутствует

Дни св. мучеников.

глава отсутствует

Дни св. преподобных.

глава отсутствует

Дни св. праведных.

глава отсутствует

Праздники церковные и храмовые.

глава отсутствует

Праздники гражданские.

глава отсутствует

Часть III. Дни постные

Причина помещения дней постных после праздников непреходящих и отличие этих дней от праздников.

Говоря о днях богослужения в порядке более историческом, переходим от непреходящих праздников к постам, потому что учреждение их зависело от установления праздников, перед которыми они положены. Так, пост перед праздником Рождества Христова установлен ради этого праздника, Богородичный — ради праздника Успения Пресвятой Богородицы, Апостольский — ради дня св. апостолов; посты в день Воздвижения Животворящего Креста и в день Усекновения главы Иоанна Предтечи — ради событий, воспоминаемых Церковью в эти дни. Начала постов Великого, среды и пятка указаны хотя прежде и независимо от своих праздников (Лк. 5, 35), но установлены не прежде и, следовательно, ради праздников, которым они теперь предшествуют.
По делам благочестия, которым мы должны посвящать дни постные и особенно время гонения, т. е. время, избранное нами для особенного благоговения, самоиспытания и достойного приготовления себя к покаянию и причащению, дни поста приближаются к разряду праздников, как свидетельствует и слово Божие: посты будут для дома Иудина радостию и веселием и праздниками благими (Зах. 8, 19). Но по чувству, которое посты первоначально поселяют в сердце нашем, они отличаются от праздников. В праздники Церковь призывает нас к благодарению Бога и святых за благодеяния, в посты — к примирению с Богом и участию в жизни, страданиях и смерти Спасителя и святых; в праздники воспоминанием благодеяний Церковь прямо располагает нас к духовной радости и надежде, в посты — к сокрушению и слезам, от которых радость и веселье происходят впоследствии; в праздники, сообразно духовному веселью, Церковь благословляет трапезу обильнейшую, в посты — предписывает более скудную.
«Пост есть дело Божие, — говорит блаженный Симеон фессалоникийский,[237] — потому что Бог не нуждается в пище; есть образ жизни и добродетель Ангелов, потому что они существуют без пищи; есть умерщвление тела, потому что, изнеживая его, мы становимся мертвы (по душе); есть, наконец, средство удаления от страстей, потому что страсти возбуждаются чревоугодием и объедением. Брашна же, говорит ап. Павел, чреву и чрево брашном»(1 Кор. 6, 13).

Важность и древность поста.

Пост начался из послушания и благоговения к Богу в первобытной ветхозаветной Церкви Божией. Принимая пост в смысле более пространном, можно сказать, что он начался от самого создания человека. Ибо Творец первоначально благословил ему употреблять в пишу древесные плоды и растения (Быт. 1, 29). После потопа уже, при благословении нового бытия мира и обещании от Бога не поразити более всякую плоть живущую, за дела человеческие. Бог благословил человеку употреблять в снедь и всякое движущееся, еже есть живо (Быт. 8, 21; 9, 3). Яснее начала поста указаны в дни Моисея, который, беседуя с Богом на горе Синай, четыредесять дней и четыредесять нощей хлеба не яде и воды не пи (Исх. 34, 28).
Пост содержим был в ветхозаветной Церкви во все времена, и во дни Моисея, и во времена Судей (Суд. 20, 26) и царей (1 Цар. 7, 6), и после плена Вавилонского (1 Езд. 8, 21).
В Ветхом Завете пост был и чрезвычайный, и всенародный, и частный. Сорокадневный пост Моисея и Илии по непосредственному велению Божию можно называть чрезвычайным.
Всенародный пост был тот, который соблюдаем был всем народом Божиим по установлению закона ежегодно в определенные Богом и Церковью дни (Зах. 8, 19), в которые и до сих пор иудеи постятся,[238] например, в праздник очищения, или умилостивления, — в десятый день седьмого месяца Тисри, соответствующего сентябрю, — в такое время года, в которое поспевшие плоды земли, по–видимому, призывали народ не к посту, а к наслаждению. Сам Бог назвал день этого поста нарочитым, святым, и заповедал хранить его законно вечно, в роды родов (Исх. 30, 10; Чис. 29, 7). И будет это вам законное вечное, — говорил Иегова об очищении, — в месяц седъмый, в десятый день месяца покорите души ваша: в той бо день помолится о вас, еже очистити вас от всех грехов ваших пред Господем (Лев. 21, 29–30). Этот пост продолжался сутки; с вечера девятого дня до вечера десятого весь народ обязан был воздерживаться от всякой пищи.
Кроме того, всенародный пост был у евреев в 10 день десятого месяца, (декабря) в память обложения Иерусалима при Седекии Навуходоносором (Иер. 39, 1; 52, 4; 4 Цар. 25, 1); в 9 день четвертого месяца Фаммуза (июня) в память завоевания Иерусалима и прекращения священных жертв (Иер. 39, 2; 52, 6–7); в 10 день пятого месяца Ава (июля) по причине сожжения храма и окончательного разрушения Иерусалима Навузарданом (Иер. 50 и 51); в 3 день седьмого месяца ради убиения Гедалии, или Годолии (4 Цар. 25, 25; Иер 41); и в 13 день 12 месяца в память поста Есфири (9, 30) и проч.
Частный пост в Ветхом Завете налагали на себя временно, при известных обстоятельствах по особенному благоговению и добровольному усердию к Богу, и некоторые благочестивые люди, и целые общества. Так, в несчастную междоусобную войну израильтян с коленом Вениаминовым израильтяне постились в Вефиле целый день (Суд. 20, 26). По возвращении кивота Господня из плена иноплеменников все израильтяне, по совету Самуила, постились также целый день (1 Цар. 7, 6). По погребении Ионафана и Саула, падших на горе Гелвуе в несчастной битве с иноплеменниками, израильтяне постились семь дней (1 Цар. 31, 13). Царь Давид по случаю убиения Авенира постился целый день (2 Цар. 3, 35), и прочие (Пс. 34, 13; 8, 24; Лк. 2, 37).
Пост сохраняли не только члены Церкви ветхозаветной, но даже и язычники, напр., ниневитяне по внушению пророка Ионы (Иона 3).
Подобно Церкви Божией ветхозаветной и Церковь Христианская от самого начала своего освятила пост, который примером и учением самого Совершителя веры — Иисуса Христа и св. Его учеников и апостолов вместе с прочими средствами ко спасению положен в основание здания Церкви Божией. Иисус Христос сам постился 40 дней, и во время своей спасительной проповеди Евангелия заповедал: егда поститеся не будите, якоже лицемеры. Ты же постяся, помажи главу твою, и лице твое умый (Мф. 6, 16–17). Придут дние, егда отъимется от них Жених, и тогда постятся (Мф. 9, 15). Сей род ничим же может изыти, токмо молитвою и постом (Мф. 17, 21). По примеру и наставлению Иисуса Христа апостолы и ученики Его и сами также постились (Деян. 13, 2; 14, 23; 2 Кор. 6, 5; 11, 27) и заповедали верующим посты (1 Кор. 7, 5),[239] которые Церковь Православная непрерывно доселе сохраняет.[240]
Иисус Христос и апостолы для Церкви Христианской указали собой образец и значение поста, заповедь и цель пощения, и время поста.

Образец и значение поста.

Высокий образец поста явлен нам Иисусом Христом и апостолами; они постились сами и своим примером показали значение поста, который, по указанию их, в собственном смысле есть воздержание от пищи, согласно внушениям слова Божия и Церкви. Впрочем, пост не есть обыкновенное воздержание, предписываемое правилами благоразумия. Он есть воздержание высшее и священное: где пост, там и воздержание, но не всегда там пост, где воздержание. Воздержание обыкновенное служит к сохранению телесного здоровья и приличия, а пост к благочестию и спасению. Воздержание естественное потребно всегда, пост бывает временно. Первое есть правило благоразумия, последнее есть заповедь Божия и св. Церкви. Свойство обыкновенного воздержания — всегдашняя во всяком роде пищи умеренность, принадлежность поста — количество, качество и время в принятии пищи, дозволенной Церковью. Пост, как говорится в Церковном Уставе, определяется мерой, правилом и временем и по строгости своей бывает различен. Он состоит или в совершенном голодании, напр., в продолжение трех (Деян. 9, 9) или более дней (Мф. 4, 2): в чем полагается строжайший пост, или в сухоядении, состоящем в кушанье только хлеба, воды, сухих овощей и тому подобного; или в ядении сварения, с елеем и без елея, по обстоятельствам; или, наконец, в ядении рыбы.[241] Итак, пост в Церкви Православной имеет четыре главных степени, и употребление рыбы составляет последнюю и легчайшую степень пощения.
По указанию Иисуса Христа и св. апостолов, пост телесный непременно требует и духовного, который должен быть всегда, но особенно при воздержании телесном. Господь и апостолы всегда соединяли свой пост с духовным — с удалением от мира и с молитвой, и учили соединять пост телесный с духовным (Мф. 17, 21; 1 Кор. 11, 27). Таким образом, и св. Церковь с постом телесным всегда требует от нас и поста духовного, — молитвы и прочих дел Христианской любви, хотя и всегда потребных, но преимущественно в дни постные.«Постящеся братие телесне, постимся и духовне, — Церковь взывает к нам словами пророка Исайи (58, 6–7), — разрешим всякий союз неправды: всякое писание неправедное раздерем: дадим алчущим хлеб, и нищие бескровные введем в дома, да приимем от Христа Бога велию милость».[242]«Пост днесь отложение греха да будет ти, душе».[243] В этом союзе поста телесного и духовного состоит полный, истинный пост, который возводит постящихся к общению с Господом по телу и душе, тело очищая и освящая строгим воздержанием от пищи и питья, а душу — молитвой и другими добродетелями. Посему ни пост телесный не совершен без духовного, ни духовный без телесного. Кто постится только телесно, тот немного приобретает для себя (Ис. 1, 14). Но и тот, кто полагается на один духовный пост, много теряет для своего освящения и спасения. По словам ап. Павла, строгого подвижника веры и благочестия, невозможно быть сластолюбивым и вместе Боголюбивым (2 Тим. 3, 4). Кто хранит пост телесный, по установлению Церкви, тот одним своим смиренным послушанием уставам ее немало уже приобретает, а отчасти свидетельствует и о посте духовном. Кто же суемудренно и прихотливо нарушает пост телесный, в надежде на один духовный, тому нечем засвидетельствовать поста духовного. Нарушать долг послушания Церкви и в этом извиняться своим духовным деланием, значит горделиво взирать на свои дела и по гордости терять оправдание перед Богом (Лк. 18, 14). Гораздо лучше и спасительнее смиренно повиноваться гласу Церкви, в надежде на милосердие Божие, всегда обращенное на смиренных, нежели плотским мудрованием нарушать уставы Церкви, для нас спасительные и понимаемые не мудрованием, а сердцем.

Заповедь и цель поста.

Заповедь поститься дали нам сам Господь и св. Его ученики и апостолы своим примером и словом. Если постились Господь и апостолы, то их пост, долженствующий служить для нас примером подражания, есть уже для нас и заповедь поститься. Особенно же внушения Христовы и апостольские хранить пост должны быть для нас заповедью поститься (напр. Мф. 11, 16–17; 9, 15; 1 Кор. 7, 5 и проч.).[244]
Пост совершенный и истинный служит для нас по указанию Спасителя и апостолов необходимым средством, во–первых, к нашему освящению и единению с Богом. Ибо в Писании пост изображается спасительным орудием к одолению искушений от дьявола, который не исходит токмо молитвой и постом (Мф. 17, 1), к обузданию страстей (Пс. 108, 24) и к смирению (Пс. 34, 13; Ис. 58, 5), к покаянию и умилостивлению Бога (2 Цар. 12, 16. 22; Иона 3), к угождению Богу (Лк. 2, 37), к собеседованию с Богом (3 Цар. 19, 8–15), к Боговидению и сопрославлению Божественным светом (Исх. 34, 28–35), общению с миром духовным (Мф. 4, 11). Как средство к освящению и единению с Ангелами и Богом, в общении с которыми первоначально пребывали в раю первые люди, воздерживаясь от запрещенных плодов и питаясь плодами прозябания (Быт. 1, 29–30), и непрестанно пребывают на небеси святые, совершенно не едящие, св. пост называется у отцов Церкви подобием райского состояния безгрешных прародителей[245] и подобием жизни святых на небе.[246] В Божественном Евангелии постная пища представляется совершеннейшею: Иисус Христос, явивший нам Собой образец полного совершенства, нигде в Евангелии, исключая времени вкушения пасхального агнца, не представляется вкушающим пищу мясную, но многократно упоминается благословляющим и приемлющим пищу постную.
Во–вторых, пост совершенный и истинный служит для нас средством к живому участию в жизни, страданиях, смерти и славе Богочеловека и святых Его. Господь Сам заповедал это участие, сказав: егда отъят будет от них Жених, и тогда постятся (Лк. 5, 35); и ап. Павел говорит также о подражании Иисусу Христу: сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе (Флп. 2, 5): подобии мне бывайте, якоже аз Христу (1 Кор. 4, 16). Так невесте Христовой — Церкви и всякой душе Христианской, при воспоминании поста, страданий и смерти благодатного Жениха — Христа, друга женихова — Предтечи Иоанна (Ин. 4, 29) и иных друзей Божиих (Ин. 15, 14), необходимо нам явить живое участие собственным постом, особенно в те дни, когда Спаситель и святые постились или страдали. Постясь по установлению Церкви, в дни поста Господа и святых, мы поучительно исповедуем, что для нас в делах веры и духовной жизни служат образцами Господь и св. друзья Его, а постясь в дни страдания и смерти Господа и святых, мы благоговейно свидетельствуем, что нашему сердцу не чужды их терпение и раны ради грехов наших. Господни и святых страдания и смерть, в которых должны мы принять живое участие постом, есть жертва за нас: так пост наш в дни этих страданий и смерти есть посильная наша жертва, поставляющая нас в эти дни в правильное отношение к Господу и святым, принесшим себя в жертву за нас. Вообще, добровольные лишения себя удобств, приятностей и удовольствий, предписываемые или одобряемые Православною Церковью, как-то: посты, молитвенные бдения, стояния, хождения на поклонение св. местам, — всегда должно полагать в числе лучших и живых свидетельств нашего Православия. Св. Амвросий медиоланский говорит: глаголяй о нем (Христе) пребывати, должно есть, якоже Он ходил, и сей такожде да ходит (1 Ин. 2, 6), т. е. желая быть христианином, поступай также, как поступил Христос. Он, не имея греха, постился сорок дней, а ты, грешник, не хочешь поститься. Рассуди же после этого: какой ты христианин, если пресыщаешься в то время, когда Христос за тебя алкал; услаждаешься, когда Он постился».[247] Поэтому все святые Ветхого и Нового Завета, имевшие живую веру в Спасителя, свидетельствовали ее между прочим и постом. Подвижники Ветхого Завета, напр. пророки Моисей, Илия, Даниил, Предтеча и другие, своей строгой, постническою жизнью исповедали веру свою в грядущего и имевшего пострадать Мессию. Подвижники Нового Завета, умерщвляя и порабощая тело свое (1 Кор. 9, 27), исповедали и исповедуют веру свою в пришедшего на землю и пострадавшего за нас Господа Иисуса.

Время и различие поста.

Святые пребывали в непрестанных подвигах поста и молитвы, постоянно стояли на духовной страже за собою. Но нас, немощных членов своих, Церковь временно поставляет на эту стражу. Как воин, стоя на страже, ни ест, ни пьет, бдительно наблюдая за своим постом, так и мы, преимущественно в дни поста, назначенного Церковью, непременно должны отказаться от излишества и роскоши в пище, питии и вообще в удовольствиях для плоти, бдительно наблюдая за собою, охраняя и очищая себя от греха. И как воин не всегда стоит на страже и, оставляя ее, пользуется большею свободой, нежели в часы стражи, так и мы, духовные воины Иисуса Христа, не всегда держим строгий пост, но особенно в назначенные Церковью дни, по прошествии которых нам дозволяется большое Христианское ослабление жизни. Так как время и правила поста определяет Церковь, сообразно с указаниями слова Божия, поэтому заповедь Божия о посте есть и заповедь Церкви.[248]
Время для ежедневного принятия пищи в постные дни, по древнему обычаю, начинается позднее обыкновенного, большей частью вечернее. Этот обычай есть и священный, и естественно проистекающий из обязанности и усердия постится. До вечера постились в ветхозаветной Церкви (Суд. 20, 26; 2 Цар. 1, 12; 3, 35).
Хранить ежедневное пощение до вечера также и Церковь Христианская издревле до сих пор предает нам. Об этом апостольском обыкновении свидетельствует Тертуллиан,[249] писатель 2 и 3 века, Евсевий,[250] св. Епифаний Кипрский 4 века[251] и многие другие писатели Церкви.
Иные из православных постов постоянно бывают в одни и те же числа месяца, а другие в разные числа; поэтому православные посты можно разделить на преходящие и непреходящие. Иногда Церковь поставляет нас на духовную стражу за собой продолжительнейшую — многодневную, иногда же краткую — только однодневную; поэтому посты Православной Церкви могут быть разделены на многодневные и однодневные.

Посты многодневные.

Великий пост.

Многодневные посты, соответствующие четырем временам года и положенные Церковью перед великими праздниками, четырежды в год призывают нас к духовному обновлению во славу Божию, подобно природе, поведающей славу Божию в каждую четверть года, и духовно приготовляют к участию в святой радости грядущих праздников, много возвышаемой разговением.
Великий пост.
После сыропустной недели, или, говоря просто, после масленицы, с понедельника начинается первый многодневный пост. Он есть весенний[252] и называется Великим, по особенной важности установления его. Он состоит из поста св. Четыредесятницы и Страстной седмицы. В постановлениях Апостольских о Великом посте говорится:«Да совершается этот пост (т. е. Четыредесятницы) прежде поста Пасхи (т. е. Страстной седмицы), начинаясь со второго дня (т. е. с понедельника), а оканчиваясь в пятницу: потом начинайте св. седмицу Пасхи (т. е. страданий Христовых, постясь во время ее все со страхом и трепетом, принося ежедневно моление о согрешающих».[253] В этих постановлениях Великий пост представляется содержащим св. Четыредесятницу и пост Страстной седмицы. Св. Епифаний кипрский пишет:«Четыредесятницу до семи дней св. Пасхи (до Страстной недели) Церковь обыкновенно проводит в посте. Сверх того и шесть дней Пасхи (Страстную седмицу) весь народ проводит в сухоядении».[254]
Пост св. четыредесятницы.
Счисление дней ее.
Согласно преданиям и постановлениям первенствующей Христианской Церкви, св. Четыредесятница, по Уставу Православной Церкви, доселе начинается с понедельника после недели сыропустной и оканчивается пятком шестой седмицы, в который Церковь произносит:«душеспасительную совершивше Четыредесятницу»и проч. Следующие дни до Пасхи хотя также постные, но — ради предначатия и последования страстей Господних. Таким образом, по счислению Православной Церкви, из дней поста св. Четыредесятницы не изымаются дни субботние и воскресные, в которые пост не разрешается, а только ослабляется. Такое продолжение св. Четыредесятницы согласно с постом Иисуса Христа, непрерывно продолжавшимся четыредесять дней.«Мы держим пост, который держал Господь, — святую и как по имени, так и на самом деле, Великую Четыредесятницу, — говорит блаженный Симеон Фессалоникийский, — для своего очищения и умилостивления Бога, как бы принося тем начаток и десятину Богу от года нашей жизни. Он начинается со второго дня и кончается вместе с пятницей (шестой недели). И Спаситель наш постился сорок дней и столько же ночей. И Климент, преемник Петра в Риме, пишет об этом в постановлениях Апостольских. Это предали и все отцы, и божественный Савва,[255] и Иоанн Дамаскин в Иерусалимском Уставе, а братья–исповедники — Иосиф Фессалоникийский и Феодор Студит — в своих песнях на св. Четыресятницу. Отцы, написавшие песни, положили песни в пятницу Лазареву: душеполезную совершивше Четыредесятницу».
«Но латиняне и здесь вводят новости против правила, отделяя от св. поста два дня и портя весь пост. Ибо западные христиане исчисляют Четыредесятницу с середины первой седмицы до Пасхи, исключая воскресные дни. Исключая дни воскресные, они насчитывают сорок дней и чрез то не оставляют ни одного дня для поста ради честных страстей Господа, как предано, не держат и Четыредесятницы, потому что по воскресным дням не отказываются от вкушения ни сыра, ни мяса. Нам случалось спрашивать некоторых из них: какой пост вы держите ради спасительных страстей — и оказалось, что они не знали, что отвечать. И так как они считают сорок дней, кроме воскресных, то мы опять спрашивали: почему вы не поститесь, по преданию, по воскресеньям? Они опять поставлены были в затруднение».[256]
Важность Четыредесятницы.
Сорокадневный пост перед Пасхой установлен Церковью для достойного покаяния и обновления нашего единения с Богом, в подражание сорокадневному посту Спасителя (Мф. 4, 1), Который для нас есть главный образец в делах веры и благочестия. Пост называется Четыредесятницей, потому что продолжается сорок дней. Преобразовательные указания на пост св. Четыредесятницы были еще и в ветхозаветной Церкви — в сорокадневном посте пророков Моисея и Илии (Исх. 34, 28; 3 Цар. 19, 8). Прав. Церковь хранением Четыредесятницы подражает посту Христову, но не только количеством дней, но и временем начинания их. Как Иисус Христос перед вступлением своим на проповедь Евангелия по крещении своем удалился в пустыню и 40 дней провел в посте и молитве, так Православная Христова Церковь, после праздника Крещения Господня, вступает на сорокадневное поприще поста и молитвы, приготовляясь торжествовать свое спасение, запечатленное воскресением Христовым. Внушая Христианам хранить Четыредесятницу по подражанию Господу, св. отцы Церкви часто упоминают об этом подражании в своих поучениях. В постановлениях Апостольских говорится:«После праздника Богоявления Господня нам надлежит соблюдать пост Четыредесятницы, которая составляет воспоминание жизни Христовой и законодательства».[257]«Четыредесятницы не пренебрегайте, — говорит св. Игнатий Богоносец, ученик апостольский, — она служит подражанием жительству Христову».[258] Св. Петр, архиепископ александрийский и мученик 4 века, назначая срок кающимся, говорит:«Да присовокупятся им епитимий еще четыредесять дней. Таковое число дней Господь Спаситель наш Иисус Христос, по крещении постившись, искушаем был от дьявола: таковое же число дней и они преимущественно да подвизаются и да постятся».[259] Амвросий медиоланский пишет:«Хорошо поститься во всякое время; но лучше всего проводить со Христом в посте св. Четыредесятницу, потому что ее Христос освятил своим постом. Кто из христиан не постится в св. Четыредесятницу, тот обнаруживает вероломство и упорство, нарушая пресыщением данный Богом для спасения закон. Ибо когда ты не постишься по примеру Господа: то какой ты будешь христианин, если пресыщаешься в то время, когда Господь постился; услаждаешься тогда, когда Он алкал; страшишься поститься за грехи тогда, когда Он жаждал ради спасения твоего?»[260]«Христос постился пред искушением, — поучает св. Григорий Богослов, — а мы постимся пред Пасхою. Христос постился 40 дней (ничего не вкушая), потому что Он Бог, а мы соразмеряем пост с силами».[261] Блаженный Иероним говорит:«Мы готовимся к таинству Господнему сорокадневным постом; постимся столько дней за свои грехи, сколько Господь постился за наши беззакония».[262]
Многие из св. подвижников, подражая Иисусу Христу, для поста и молитвы удалившемуся в пустыню, уходили также на дни Четыредесятницы из своих обителей в пустыни.[263] И сами обители делались древле во время Четыредесятницы как бы пустынями для мирян. В это время монастырские ворота совсем затворялись. Это было заветом обителей Студийской и других, дабы только могли без преткновения совершать подвиг поста. Врата монастырские отворялись в пятницу шестой недели, а до этого времени только в крайних случаях позволялось отворять ворота монастыря.[264] И так установленная и хранимая в честь Господа, 40 дней постившегося, св. Четыредесятница называется постом Господним.
Древность Четыредесятницы.
Сорокадневный пост, по подражанию Господу, установлен Церковью при апостолах, как видно из 69 правила их, повелевающего поститься в св. Четыредесятницу перед Пасхой. Кроме того, об Апостольском установлении св. Четыредесятницы свидетельствуют писатели древней, первенствующей Церкви, или прямо указывая на хранение Великого поста, по преданию апостольскому, например, блаженный Иероним,[265] Кирилл Александрийский[266] и другие писатели 4 века; или говоря о хранении этого поста всею первенствующею, Апостольскою Церковью, как то: Игнатий Богоносец, писатель 1 века,[267] Виктор, епископ римский 2 века,[268] Дионисий Александрийский и Ориген 3 века[269] и многие другие.
Из свидетельства древних писателей Церкви открывается вместе и то, что св. Четыредесятница, установленная апостолами и хранимая уже всеми православными христианами в первые три века христианства, продолжается от самого начала своего доселе четыредесять (сорок) дней. О четыредесятидневном продолжении Четыредесятницы во все времена христианства свидетельствуют, кроме 69 правила Апостольского, правила и писатели Церкви следующего времени, напр., 5 правило первого Вселенского Собора и поучения св. пастырей и учителей Церкви 4 века, — св. Кирилла Иерусалимского,[270] Григория Богослова,[271] Амвросия медиоланского,[272] Златоустого,[273] Августина[274] и многих других, произнесенные ими в дни Четыредесятницы. В этих поучениях она представляется в христианском мире постом сорокадневным; и это продолжение ее в древние времена у православных христиан считалось апостольским и законным.
Св. Отцы объясняют и то, почему именно Господь узаконил нам поститься именно сорок дней. Св. Кирилл Иерусалимский в огласительном слове своем говорит о св. Четыредесятнице:«Столько лет провел ты в напрасных трудах для мира, и 40 ли дней не посвятишь молитве на пользу души своей? Тебе довольно на это времени: 40 дней имеешь для покаяния».[275]«Для чего мы постимся 40 дней?» — спрашивает св. Златоуст, и отвечает:«Многие прежде приступали к тайнам просто, и как случилось, особенно же приступали в то время, когда Христос установил Таинство Причащения. Отцы, видя вред, происходящий от такой небрежности, собравшись, назначили 40 дней для поста, молитвы, слушания поучений, для собраний, чтобы все мы, тщательно очистившись в эти дни молитвами, милостыней, постом, бдениями, слезами, исповеданием грехов и другими добрыми делами, могли после по силе своей с чистою совестью приступить к причащению».[276]«Почему заповедано поститься сорок дней? — спрашивает св. Амвросий медиоланский. — Известно, что во время Ноя, для погибели развращенного народа, из разверстых хлябий небесных лил дождь в продолжение сорока дней: в подражание сему и Господь дал нам Четыредесятницу, дабы в продолжение сего числа дней лился на нас из отверстых небес дождь милосердия, для истребления наших неправд и утверждения нас в добродетели. Далее известно, что народ израильский питался в пустыне манною в продолжение сорока лет. Так благотворно это число, что оно отверзло небо, спасло праведного Ноя и пропитало сынов Израилевых. Посему соблюдаем и мы Четыредесятницу, дабы и для нас отверзлись небеса, и нас оросила духовная благодать и укрепила манна духовных таинств».[277] Блаженный Августин говорит:«Священнейшую Четыредесятницу в ожидании Пасхи с общественной набожностью совершает весь мир. Эти св. дни Четыредесятницы должны мы, братья, проводить со всем благоговением и не страшиться ее продолжения; чем более дней поста, тем лучше врачевство; чем продолжительнее поприще воздержания, тем обильнее приобретение спасения. Бог — Врач душ наших — установил удобнейшее время для благочестивых к славословию, для грешников к молению, для одних искать покоя, для других испрашивать прощение. Удобно время Четыредесятницы, ни коротко для славословия, ни продолжительно для умилостивления. Свято и спасительно поприще Четыредесятницы,[278] которым грешник приводится чрез покаяние к милосердию Божию, а благочестивый к покою. В дни ее преимущественно Божество умилостивляется, недостаток восполняется и благочестие награждается. Отверсто все, и небеса для помилования, и грешник для исповеди, и язык для моления. Спасительно и таинственно число Четыредесятницы. В древности, когда нечестие людей распространилось по лицу земли, Бог в продолжение 40 дней лил с неба дождь, и потоп покрыл всю землю. И как тогда шел дождь для очищения мира 40 дней, так и ныне милосердие Божие назначило для очищения человека 40 дней».[279] Храня св. Четыредесятницу, Прав. Церковь, по выражению ее писателей, приносит Богу как бы десятину от дней года.[280] ''Исследуем, — говорит св. Григорий Двоеслов,[281] — для чего нужно поститься в продолжение сорока дней. Известно, что Моисей и Илия, первый пред получением закона, а второй в пустыне, постились по сорок дней; да и сам Спаситель наш, спустившись на землю, благоволил поститься сорок дней: посему и мы должны по возможности изнурять плоть свою также в продолжение сорока дней. Причиною же того, почему именно сорок дней должно поститься, есть то, что десять заповедей мы можем выполнить только тогда, когда жизнь наша будет совершенно сообразна Евангельскому учению, которое заключается в четырех книгах (а десять, помноженное на четыре, составляет сорок); или потому мы должны обуздывать плоть свою сорокадневным постом, что похоти плоти нашей, которая состоит из четырех стихий, заставляют нас нарушать заповеди Божий, которые все заключены в десятословии; или, наконец, потому нам заповедана Четыредесятница, что от настоящего дня до дня св. Пасхи считается шесть недель,[282] кои состоят из сорока двух дней: но если из числа этих дней исключить шесть дней воскресных, в которые не бывает поста, то останется постных дней только тридцать шесть; а так как круглый год состоит из трехсот шестидесяти пяти дней, то изнуряя плоть свою тридцать шесть дней, мы чрез то как бы десятину года посвящаем Богу, так что, употребляя весь год на житейские дела, во время десятой части оного приносим себя в жертву Богу. Посему, как из имения по закону мы должны посвящать Богу десятую часть, так из времени старайтесь посвящать Ему также десятую часть, в продолжение которой вы должны, сколько возможно, умерщвлять плоть свою со страстьми и похотьми, да будете, по слову ап. Павла и жертвой живой Богу».
Церковные правила пощения.
Руководя нас на поприще св. поста, Церковь со времен апостольских постановила для нас правила пощения,[283] и тем побуждает нас и способствует нам подражать посту Господа, для обновления и утверждения духовного с ним союза. На 8 Толедском Соборе, около 653 года, 8 правилом постановлено:«Всех, кои в Четыредесятницу решились бы без крайней необходимости употреблять мясо, лишать Причащения и осуждать на невкушение мяса в целый год».[284] 56 правилом Трулльского, или 6 Вселенского Собора, постановлено:«Да Церковь Божия, по всей Вселенной, следуя единому чину, совершает пост и воздерживается как от всякого закалаемаго, так от яиц и сыра, которые суть плод и произведение того, от чего воздерживаются». Подобно Церкви Ветхозаветной, которая в свои многодневные праздники повелевала проводить с особенною торжественностью первый и последний дни праздника, и Христианская Православная Церковь, предписывая хранить весь Великий пост, издревле установила также святить с особенной строгостью некоторые седмицы. Св. Кирилл Иерусалимский в 18 огласительном слове, и беседуя к оглашенным среди Четыредесятницы, произнес:«Можно бы много говорить, но по причине утомления, которое происходит от продолжительного поста, бывшего в пятницу, и от бдения, скажем мимоходом, немного бросая семян». Прав. Церковь до сих пор особенно блюдет седмицы Великого поста — первую и последнюю, внушая хранить в первые два дня первой недели Четыредесятницы высшую степень[285] поста, — вообще не есть. В прочие же дни Четыредесятницы, кроме субботних и воскресных дней, постановила вторую степень воздержания, состоящую в единократном в продолжение дня сухоядении, вечером. В субботние и воскресные дни разрешается третья степень поста, т. е. употребление сваренной пищи, с елеем и притом двукратно в день. Последняя легчайшая степень воздержания, т. е. употребление рыбы, разрешается только в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, когда он приходится не в страстную седмицу, и не в день Вербного воскресенья».[286] Итак, пощение в св. Четыредесятницу, по правилам Церкви,[287] состоит не только в воздержании от мясной и сырной пищи, но даже и от рыбной; состоит в сухоядении, а во время первой седмицы в сухоядении и притом не ежедневном. Употребление в пищу мяса, молока, сыра и яиц в св. Четыредесятницу запрещено, сообразно апостольскому преданию, Вселенским Собором.[288]
Нарушающих пост св. Четыредесятницы Церковь строго осуждает.«Аще монах св. Четыредесятницу своим лакомством разорит, еже ясти рыбу, кроме праздника Благовещения и недели цветные: да не причастится св. Тайн и на Пасху; но другие две недели покается, а поклонов на день 300.[289] Аще епископ, или пресвитер, или диакон, или иподиакон, или чтец, или певец в четыредесят дней не постится, да извержется. Аще мирский человек не постится, да отлучится».[290]
По примеру Иисуса Христа, непрерывно постившегося 40 дней, и нам Церковь и св. отцы внушают поститься все дни Великого поста, а не некоторые только дни его, и обличают тех, которые избирают для себя некоторые седмицы для пощения. Св. Амвросий медиоланский говорит:«Многие из верующих в недели Четыредесятницы то постятся, то предаются невоздержанию, так что одни семь дней пресыщаются, а следующие за тем другие семь дней постятся. Таким я должен сказать, что они напрасно надеются на свой пост, потому что такой пост бесполезен; ибо хотя они воздерживаются в известные дни и не вкушают сладкой пищи, но тем не угождают Богу, так как не постятся во все дни Четыредесятницы. Посему проведем это св. время со всею осторожностью, т. е. не оставим ни одного дня без поста, ни одной седмицы без бдения; потому что Четыредесятницу тот совершает, кто в посте и бдении достигает Пасхи. Как в прочее время пост составляет заслугу, так нарушение его в Четыредесятницу есть грех: потому что первого рода пост произволен, а сей необходим; первый зависит от воли, а последний узаконен; к первому нас убеждают, а к последнему побуждают».[291]
Пастыри Церкви строго обличали даже тех, которые употребляли во всю Четыредесятницу хотя пищу постную, но изысканную.«Есть и такие хранители Четыредесятницы, — говорит блаж. Августин, — которые более прихотливо, нежели благочестиво проводят ее. Они более изыскивают новые удовольствия, нежели обуздывают ветхую плоть. Богатым и дорогим подбором разных плодов они хотят превзойти разнообразие самого вкусного стола. Сосудов, в которых варилось мясо, они страшатся, а не страшатся похоти чрева и гортани своей».[292]
Но действуя в духе любви и милосердия Господа Иисуса Христа, Православная Церковь не возлагает правил пощения во всей полноте на немощных и не отчуждает не постящихся по немощи от участия в духовной радости Причащения и Пасхи. Правила пощения издревле имеют обязательную свою силу на членов Церкви преимущественно здоровых.[293] Дети, больные и престарелые, не могущие хранить совершенного поста по Уставу, не лишаются материнского благосердия св. Церкви, действующей в любвеобильном духе своего Владыки и Господа. Так, Устав Церкви о хранении поста в первую седмицу Четыредесятницы говорит:«В понедельник отнють не ясти, такожде и во вторник. Могущие же да пребудут постящеся до пятка. Немогущие же сохранити двух дней первых св. Четыредесятницы, да ядят хлеб и квас по вечерни, во вторник. Подобие же и старии творят». В 69 правиле св. Апостолов о хранении вообще Четыредесятницы постановлено:«Кто не постится в четыредесять дней да извержется, разве только по болезни: немощному бо прощено есть, по силе вкушати масла и вина». К больным, когда они каются, Православная Церковь всегда с готовностью спешит на помощь для радостного соединения их с Господом, и в светлый праздник Пасхи взывает ко всем:«Внидите в радость Господа своего, воздержницы и ленивии день почтите: постившиеся и не постившиеся возвеселитеся днесь. Никто же да плачет прегрешений, прощение бо от гроба возсия».[294] Посему только болезнь, детство, престарелость и вообще немощь могут служить извинением в облегчении от поста.
Но немощные телом особенно обязаны хранить в Четыредесятницу, равно как и в другие посты, духовный пост от грехов и творить дела любви и милосердия.«Положим, — говорит св. Златоуст, — ты не постился по слабости здоровья; но почему, скажи мне, ты не примирился с врагами? Ужели и в этом ты извинишься немощию тела? Если ты к кому-либо таишь в себе неприязнь и зависть, то какое представишь извинение? Извиняться в этом нельзя слабостью здоровья. Если скажу: постись, ты извиняешься часто немощию телесною; скажу: подавай милостыню бедным, извиняешься воспитанием детей и своею бедностью; скажу: прилежно ходи в церковь, извиняешься заботами житейскими; скажу: внимательно слушай поучения и уразумевай силу их, извиняешься своею неграмотностью; скажу: исправь другого, отвечаешь, что не внемлет твоим наставлениям; что много раз уже говорил ему, и все понапрасну. Хотя и слабы извинения, но все-таки извинения. Но если скажу: перестань гневаться: то чем извинишься? ни слабостию здоровья, ни бедностию, ни неграмотностию, ни недосугами; ничего не можешь сказать в свое оправдание, и посему этот грех из всех наименее простителен».[295]
Поведение благочестивых христиан в Четыредесятницу.
Правила пощения, предписываемые Церковью в св. Четыредесятницу, древние христиане ревновали исполнять во всей их силе и строгости, считая св. Четыредесятницу преимущественным временем говения и богатения в Бога.[296] Дни св. Четыредесятницы были с древности совершенно отличными от дней, предшествующих и последующих ей. Перед наступлением поста Четыредесятницы св. Златоуст поучал:«Светлый сегодня у нас праздник, и собрание торжественнее обыкновенного. Какая же тому причина? Это действие поста, и поста еще не наступившего, но ожидаемого. Он собрал нас в отеческий дом; он сегодня привел в материнские объятия и тех, которые доселе были небрежны. И если только ожидаемый пост возбудил в нас столько ревности: то сколько благочестия он породит в нас, когда явится и наступит».[297]
При наступлении поста св. Четыредесятницы св. Златоуст беседовал:«Нигде нет сегодня ни шума, ни крика, ни разделывания мяса, ни беганья поваров; все это прекратилось, и наш город теперь походит на честную, скромную и целомудренную жену. Когда подумаю о внезапной перемене, произошедшей сегодня и вспомню о беспорядках вчерашнего дня: то изумляюсь силе поста, как он, вошедши в совесть каждого, изменил мысли, очистил ум не только у начальствующих, но и у частных людей, не только у свободных, но и у рабов, не только у мужчин, но и у женщин, не только у богатых, но и у бедных. Но что говорить о начальствующих и частных людях? Пост склонил даже совесть того, кто облечен диадемою, к одинаковому с прочими послушанию. Сегодня не увидишь различия между столом бедного и богатого; но везде пища простая, чуждая изысканности и приправ; и к простой трапезе приступают с большим удовольствием, чем прежде, когда предлагалось множеством изысканных яств и вин».[298] В другом своем слове, которое произнес святитель после Великого поста, беседует:«Какое благо не происходит для нас от поста? везде тишина и чистая ясность; и жилища не свободны ли от шума, беготни и всякой тревоги? Но прежде еще жилищ дух постящихся вкушает спокойствие; да и город весь являет такое благочиние, какое бывает в духе и жилищах; ни вечером не слышно поющих, ни днем суетящихся и нетрезвых; не слышно ни крику, ни ссор; но везде великая тишина. А теперь не так; с самого раннего утра — крик, шум и беготня поваров, и как в жилищах, так и в душах великой чад, от того что забавами поджигаются внутри нас страсти и раздувается пламень порочных вожделений. Поэтому должны мы жалеть о прошедшем посте, ибо он все это обуздывал; если самый подвиг поста мы сложили с себя, но не прекратим любви к нему и не изгладим памяти о нем».[299]
Пост у древних христиан в дни Четыредесятницы заключался большею частью в сухоядении вечером, и часто не ежедневном; в чем по правилам Церкви издревле и доселе полагается строжайший пост.[300] Ерма, писатель 1 века, в книге Пастырь пишет о первых христианах, что они в св. Четыредесятницу»вкушали однажды в день, и то уже вечером, воздерживались от вина и всяких лакомых яств, проводили весь день в безмолвии и молитве».[301] Св. Василий Великий к Люцилию Бетику пишет:«Ты не ешь мяса, воздерживаешься от вина, ждешь вечера, чтобы принять пищу». Св. Златоуст говорит:«Иные соревнуют друг другу в воздержании от яств. Одни по два дня проводят без пищи, а другие, удалив от своего стола не только вино и масло, но и всякое варенье, во всю Четыредесятницу употребляют только хлеб и воду».[302] Палладий, епископ еленопольский, в 6 веке писал:«Во время Четыредесятницы каждый монах возлагает на себя различный подвиг, — один принимает пищу вечером, другой через пять дней».[303]
Древние православные христиане до того простирали в Четыредесятницу воздержание свое от мясных и молочных яств, что и самая нужда не могла заставить их нарушить церковных правил поста. Св. Златоуст о строгом хранении поста своих современников говорит:«Иной, хотя бы кто в наступивший пост тысячу раз заставлял и принуждал пить вино или вкусить чего-либо неположенного в посты, скорее решится потерпеть все, чем прикоснуться к запрещенной пище».[304] Однажды император Юстиниан, по случаю недостатка в съестных припасах, бывшего в Византии, велел продавать во вторую седмицу Великого поста мясо. И хотя это допущено было по необходимости, однако ж народ по своему благочестию не покупал и не ел, желая лучше терпеть, нежели отступить от отеческих обычаев и преданий.[305] В слове Феодора Студита на 3 неделю Четыредесятницы, в начале 9 века писанном, упоминается об избиении болгарами христиан за несогласие питаться во время поста мясною пищею.[306]
Примеры строгого хранения св. Четыредесятницы отечественная история представляет из прошедших времен во всех сословиях. Царь Алексей Михайлович во время Великого поста обедал еженедельно трижды — в четверг, субботу и воскресенье. Рыбу вкушал только дважды в пост. Кроме того, он не употреблял в пищу ничего мясного по понедельникам, средам и пятницам.[307] Доселе уважение к Великому посту и высокое его преимущество сохранилось в наименовании понедельника, в который начинается св. Четыредесятница — чистым.
Вообще в Четыредесятницу есть мясо, молоко, яйца позволяли себе немногие или по своеволию, или крайней немощи, или неведению церковных правил пощения.[308]
Сообразно строгому воздержанию, предписываемому Православною Церковью в Великий пост внушается ей в это особенно время и высший духовный пост, состоящий в делах любви к Богу и ближним, — в Богомыслии, чтении слова Божия, в молитве, целомудрии, благотворении и удалении от рассеяния для беспрепятственного духовного стяжания. Церковь называет дни Четыредесятницы положенными к очищению душ и телес, к воздержанию от страстей, к надежде воскресения.
Предписывая правила о голодании и сухоядении, Церковь постоянно старается внушить нам, что один пост телесный, без духовного, одно воздержание от пищи и пития без воздержания от страстей, без истинной молитвы, строгого покаяния, целомудрия и других добродетелей не приносит постящемуся никакой пользы.«От брашен постящися, душе моя, — сказано в одной песне церковной, — и страстей неочистившися, всуе радуешися неядением; аще бо не вина ти будет ко исправлению, яко ложная, возненавидена будеши от Бога, и злым демоном уподобившися, николи же ядущим».
Издавна в дни Четыредесятницы оглашенные и верные, все спешили очистить совесть свою постом, сокрушением и слезами о грехах своих, молитвой, милостыней, крещением, миропомазанием, покаянием и приобщением. Даже те, которые в другое время обыкновенно были небрежны к делам благочестия, в Великий пост старались войти в себя, раскаяться в грехах и с должным благоговением приступить к принятию св. таинств. В строгости поста телесного должен заключаться обильный источник поста»духовного.«Все наше попечение да будет о спасении души, — поучает св. Златоуст, — и о том, как бы нам обуздать телесные похоти, совершить истинный пост, т. е. воздержание от зла, ибо в этом и состоит пост. Воздержание от пищи принято для того, чтобы ослабить силу плоти, и коня этого сделать нам покорным. Постящемуся более всего нужно обуздывать гнев, приучаться к кротости и снисходительности, иметь сокрушенное сердце, отражать нечистые помыслы и вожделения, испытывать свою совесть, подвергать истязанию ум, и что доброго сделано нами в ту, что в другую неделю; какой прибыток получили мы; какой недостаток исправили у себя в настоящую седмицу. Вот это истинный пост».[309]«Дни св. Четыредесятницы, если тщательно вникнем, — говорит блаженный Августин, — означают жизнь настоящего века, так как и дни Пасхи предызображают вечное блаженство. В Четыредесятницу мы имеем сокрушение, а в Пасху исполняемся радости: так и в настоящей жизни должны мы нести покаяние, чтобы в будущем веке достигнуть вечных благ. Итак, каждый в продолжение земной жизни должен воздыхать о своих грехах, проливать слезы, творить милостыни. Но если в этом часто мешают нам препятствия мира, то по крайней мере в дни св. Четыредесятницы исполним сердце наше сладостию закона Божия. Во время жатвы собирается пища для тела, так во дни Четыредесятницы, как во время духовной жатвы, должно собирать пищу для души, которая бы могла питаться ею для жизни вечной. Нерадивый, ничего не заготовивший в свое время, целый год терпит голод, так тот, кто постом, чтением Писания, молитвой пренебрежет в настоящее время собрать для души духовную пшеницу и небесное питье, потерпит вечную жажду и тяжкую бедность. Итак, братия, по крайней мере в краткие дни Четыредесятницы удалим препятствия: да прекратятся удовольствия плоти, приманки мира, отравляемые ядом. Вместо праздных разговоров, колких шуток, пагубных развлечений, займитесь благочестивыми беседами из священного Писания. В те промежутки времени, которые мы обыкновенно проводим без всякого приобретения для души, посетим больных, заключенных в темницах, примем странников и примирим ссорящихся».[310]
Особенно дела милости и благотворения ближним во время поста, по словам учителей Церкви, приличны ему и возвышают его. Освящая и возвышая душу свою во время поста для обновления и укрепления жизни в Боге, мы в это время преимущественно должны отказаться от многих мирских приятностей и прихотей и поэтому не имеем столько нужды во благах земных, как в дни непостные. Отказывая себе в пище, питии и в прочих удовольствиях, по установлению Церкви, мы тем более обязываемся питать неимущих — остатками, сберегаемыми подвигом поста. Древние христиане, творя дела христианского благочестия, особенно в пост, действительно раздавали бедным пищу, которую надлежало бы во время Четыредесятницы приготовлять к своему столу, но которая сберегалась при посте.[311] Ориген называет блаженным того, кто,«постясь, питает нищего: ибо такой пост весьма приятен Богу».[312]«Не говори мне, — беседует св. Златоуст, — столько-то дней я постился, не ел того или другого, не пил вина, ходил в рубище; но скажи нам, сделался ли ты из гневливого тих, из жестокого благосклонен. Если ты исполнен злобою, для чего тебе истощать плоть? Если внутри тебя зависть и любостяжание, что пользы в том, что ты пьешь воду? Если душа — госпожа в теле — заблуждает, то для чего наказываешь рабыню ее — чрево? Не показывай поста бесполезного: ибо один пост телесный не восходит на небо, без сопровождения сестры своей — милостыни, которая есть не только его спутница и союзница, но и его колесница. Откуда это известно? Из слов Ангела Корнелию: молитвы твоя и милостыни твоя взыдоша на память перед Бога (Деян. 10, 4)».[313]«Ты постишься! Докажи мне это своими делами. Какими, говоришь, делами? Если увидишь нищего, подай милостыню; если увидишь своего друга счастливым, не завидуй. Пусть постятся не одни уста, но и зрение, и слух, и ноги, и руки, и все члены нашего тела.[314] Постящемуся более всего надобно быть выше денежных расчетов; в милостыне показывать великую щедрость, изгонять из души злобу на ближнего».[315] Св. Григорий Двоеслов говорит:«Господу приятен такой пост, который соединен с милосердием к нищим и любовью к ближним. Посему все то, что будешь отнимать у себя во время поста, ты должен уделять нищей братии, дабы то, чем будешь обуздывать плоть свою, послужило в пользу бедного. Кто не уделяет неимущим, тот подлинно один ест и пьет; равным образом не для Бога постится, кто не раздает бедным ту пищу, которой лишает себя во время поста и которая есть общий дар Творца, но хранит ее до времени для своего чрева».
Благоговение к Богу, от Которого мы особенно ожидаем себе прощения, во время подвигов поста, и любовь к ближним, с которыми в это время мы должны восстановить мир и союз, древле простирались в св. Четыредесятницу до того, что запрещаемы были в продолжение ее даже телесные наказания за преступления; а потому прекращалось и самое судопроизводство уголовных и других преступлений, за решением которых неминуемо следовало наказание для преступников, разве только самое преследование преступлений было делом милосердия для ближних, как например: преследование морских разбойников, расхищавших съестные припасы, перевозимые из Африки в Рим. В этом последнем случае судопроизводство не отлагалось.[316] И не только для бедных и нуждающихся истинный пост служил и должен служить источником человеколюбия, но и временем некоторого освобождения от суеты и для умножения царства животных.
Богослужение в св. Четыредесятницу.
Соединяя с постом телесным пост духовный, древние христиане ежедневно в продолжение св. Четыредесятницы собирались во храмы для молитвы, слушания слова Божия и пастырских поучений. Св. Афанасий Великий, архиепископ александрийский, в своем защитительном слове к императору Констанцию говорил о собраниях христиан 4 века для богослужения во время Четыредесятницы:«Поверь мне, государь, — я клянусь тебе в этом самою истиною, — что во время молитвенных собраний в Четыредесятницу, от невместимости церквей и от многочисленного стечения народа, была такая теснота, что нередко уносили домой задавленными весьма много детей, немало молодых женщин, также весьма много старцев, и немало отроков и отроковиц, хотя по милости Божией и никто не умер». Св. Златоуст беседовал к народу при богослужении в Четыредесятницу:«Настоящий пост доставляет нам не малое утешение; уже то самое, что мы каждый день собираемся здесь, наслаждаемся слушанием Божественного писания, видим друг друга, вместе скорбим, молимся, получаем благословение, — это одно отнимает у нас большую половину скорби».[317] Но еще недостаточно ежедневно ходить в церковь, постоянно слушать поучения и поститься всю Четыредесятницу. Если мы не будем побеждать страстей и всякого зла, рождающегося в нас, то хотя бы мы ежедневно собирались сюда, постоянно слушали поучения и постились, какое для нас оправдание!»[318] Августин, внушая христианам слушать ежедневное чтение Писания во храме во время Четыредесятницы, советует также, чтобы»они перечитывали это Писание дома — у себя, дабы, как питается плоть наша, так оживлялась и душа наша словом Божиим, и чтобы человек всецело, внутренний и внешний, насыщался святой и спасительной трапезой. Если же только одна плоть питается: то значит, что насыщается служанка, а госпожа удручается голодом. Итак с усердием должны вы читать и слушать Божественное Писание, чтобы и в жилищах своих, и всюду, где бы ни случилось быть вам, могли вы пересказывать его и другим и назидать их, чтобы слово Божие, как плоть чистых животных, непрестанным размышлением усваивая себе, могли вы из него извлечь для себя полезный сок, т. е. духовное чувство и для себя, и других, при помощи Божией».[319]
Дни Великого поста преимущественно перед другими постами суть дни сокрушения о грехах и раскаяния, посему Церковь во время него самым богослужением своим издревле особенно руководствует нас к спасительному сокрушению, по возможности удаляя в это время всякую торжественность и веселье. Богослужение в Великий пост, внушая нам сокрушение о грехах, должно начинаться, по установлению Церкви, особенными молитвами,«яже священник своим прихожанам в первый понедельник Великого поста, или во иной день первыя постныя седмицы во храме чтет». В этих молитвах Церковь произносит:«Боже, пронарекий дни сия постные законом и пророки и евангелисты, сподоби всех в чистоте течение постное прейти. Даждь рабом Твоим сердечное сокрушение и болезнь о гресех, ими же Тебе Творца своего прогневаша, могущую их от грехов очистити. Даждь убо Господи им скончати без порока сей святый пост, и в нем Твоя заповеди исполняти, яко да в чистой совести причаститися неосужденно Твоему божественному телу и Животворящей крови»и проч. От этой молитвы может быть произошло наименование первого дня св. Четыредесятницы чистым понедельником.
Богослужение в Четыредесятницу имеет немало обрядовых особенностей, которыми Церковь старается затворить входы страстям нашим, отнять у нашей плоти и чувственности все, что сколько-нибудь могло бы поблажить и льстить ей, и возбудить в сердце нашем сокрушение о грехах.
Поскольку подвиг молитвенных стояний великопостных утомительнее, нежели в иное время, то в Церковном Уставе постановлено во время великопостного богослужения для иноков:«Отныне учиненный монах начинает возбуждати братию во всю св. Четыредесятницу: обходит же тихо и презирает на спящих и восставляет к слышанию».[320]
Зов к великопостному богослужению бывает коснее и медленнее обыкновенного; само число звуков определено Церковным Уставом при известных случаях. Так, при начале чтения третьего часа»кандиловжигатель взем благословение у настоятеля и, сотворив поклон, изшед ударяет в кампан (колокол) трижды; пред шестым часом шесть крат, при начале девятого часа, изшед, ударяет девять крат, перед великим повечерием бьет в било двенадцать раз».[321] В простые дни Великого поста, кроме Литургии преждеосвященных, церковный благовест всегда производится в один колокол — средний, или простодневный. И можно заметить, что унылое, одинаковое и протяжное стенание храмового колокола наводит на нашу душу, преданную страстям, смущение, невольно напоминая нам о последней трубе и вечности.
Заповедуя нам всегда приходить в храмы Божий с благоговением Церковь старается усилить и возвысить эти священные чувства особенно в дни святой и великой Четыредесятницы. Церковь предписывает, чтобы каждый христианин, особенно духовного чина, при вхождении и исхождении из храма полагал три поклона прямо против царских врат.«Собираемся в церковь, — говорит церковное правило, — и творяще прежде начала пения, кийждо нас, прямо святых дверей, поклоны три, глаголюще сице: Боже, очисти мя грешного, и помилуй мя: такожде и исходяще из церкве. Сице творим по вся дни (кроме суббот и недель), и целуем святые иконы»[322] и проч.
Еще большего благоговения, смиренного и молитвенного настроения духа Церковь требует от христиан во время присутствия в храме Господнем при богослужении.«Не имать кто власти, — заповедует она, шепты творити, ниже плюнути, или харкнути: но паче внимати от псаломника глаголемым: руце имуще согбены к персам, главы же преклонены, и очи имуще долу, сердечныма очима зряще к востоком; молящеся о гресех наших, поминающе смерть и будущую муку и жизнь вечную». Хотя это правило преимущественно относится к слушанию шестопсалмия,[323] но дух его может и должен простираться на все время пребывания нашего в храме, от начала и до конца того или другого богослужения. Надобно присовокупить к сему, что благочестивым отшельникам заповедуется молчание, возбраняется шептать и разговаривать даже в то время, когда они из храма возвращаются в смиренные келий или идут для исполнения каких-либо общежительных служений и потребностей.«По отпущении же исходяще из церкве, идем со всяким безмолвием в келий своя или на службу; и не подобает нам беседы творити друг со другом на монастыре, в пути; удержано бо (запрещено) ею от святых отцев».[324] Весьма было бы полезно, если бы и никто из христиан не исключал себя из этого мудрого правила, которое направлено к тому, чтобы смягчить наши души, ввести нас — сколько можно глубже — в самих себя, возбудить искренние чувства раскаяния. Вместо напрасных слов и пустых разглагольствий Церковь советует постоянно заниматься чтением или слушанием душеспасительных книг, пением псалмов Давидовых, повторением церковных молитв. Так, для отшельников она положила правило,«чтоб после утрени и первого часа они оставались до известного времени в притворе церковном и слушали богомудрые огласительные поучения преподобного Феодора Студита».«По отпусте же (по окончании первого часа) исходим в притвор, — говорит правило Устава, — и там глаголются обычные молитвы (т. е. совершается лития), и читаются оглашения преподобного отца нашего Феодора Студита;[325] читаются же непременно во всякую среду и пяток святые Четыредесятницы — от настоятеля или екклисиарха; после этого уже бывает совершенный отпуст.[326] По окончании великого повечерия не только отшельники, но и каждый христианин, идя из храма Божия в дом свой, должен мысленно возноситься к Богу и читать про себя трогательную прощальную молитву церковную:«Ненавидящих нас прости, Господи человеколюбче».«Отходим в келий наши, — предписывает правило Устава, — глаголюще молитву эту, яже и от всякого человека глаголется: ненавидящих и обидящих нас.«Сей чин бывает во всю святую Четыредесятницу в повечериях». Если бы от богослужения и необходимых, безгрешных занятий житейских оставалось у нас еще свободное время, в таком случае Церковь, кроме храмового, указывает на домашнее чтение Псалтири и в образец приводит палестинских отшельников, говоря:«Прияхом же в Палестине, и в своих келиях коемуждо пети псалтир: и могущий убо совершают ю дненощно: овии же трижды в седмице, овии же дважды».[327] Имея попечение о спасении душ наших, св. Церковь всеми мерами и правилами желает привести нас в такое положение, чтобы мысль наша, хотя однажды в году, вся была постоянно устремлена внутрь себя и возносилась горе к Богу Спасителю нашему.
Церковь, руководствуя нас благоговейно стоять в храме Господнем, внушает нам с древних пор во время Великого поста соединять богослужение особенно с коленопреклонениями. Тертуллиан около 190 года по Р. X. писал:«В дни поста и бдения мы не иначе молимся, как с коленопреклонением, стараясь всячески изъявлять наше смирение: тогда мы не только молимся, но и просим о прощении грехов, совершаем дело покаяния».[328]
Молитвенные поклоны во время Великого поста Церковь разделяет на великие и малые: великий поклон бывает в землю, — «елико мощи главою до земли довести»; легкий, или малый, поклон — в пояс,«елико может человек право (прямо) стоя поклониться, не падая коленми, ниже главу преклоняти до земли». Количество же дненощных, бываемых в церкви поклонов, суть 300, кроме полунощницы.[329] Значительнейшая часть поклонов относится к чтению молитвы св. Ефрема Сирина:«Господи и Владыка живота моего»и пр. Эту краткую и умилительную молитву Церковь издавна особенным законоположением определила, изъяснив как образ чтения ее, так и совершения поклонений.«Не бо туне, ни якоже прилучися, — сказано в Уставе о святых поклонах и молитве, — умыслиша святии Отцы, и Церкви Устав предаша; но разум (т. е. глубокое значение), имущее во святых поклонех и молитве». И далее:«От древних харатейных святых книг списавше и от ведущих в сие искус (имеющих в этом деле опытность) испытахом, что глаголются великия поклоны, и кий образ имеют творения, егда с молитвою святого Ефрема творятся». Чтобы предупредить шум и суетливое движение, могущее произойти при поклонениях, особенно в том случае, когда в храме есть много молящихся, церковное законоположение учит произносить молитву и покланяться косно, не спеша, и соображаясь с действиями священнослужителя.«Егда время приблизится святым великим поклоном быти, тогда, кийждо воздев руце, и купно чувственныя и умныя очи к Богу, стоя прямо и неуклонно зря к Богу душевне и телесне, должен начать с умилением и страхом Божиим, а у кого, есть дарование слез, то и со слезами первую часть молитвы:«Господи и Владыко живота моего»и проч. По прочтении первой части сотворить большой поклон. После того, поднявшись от земли, стать в прежнем положении и с прежним чувством умиления и страха Божия произносить вторую часть молитвы:«Дух же целомудрия»и проч., и опять великий поклон. Таким же образом надлежит совершить и третью часть молитвы:«ей, Господи царю», — и положить третий поклон великий. Творя далее двенадцать поклонов малых (и последний великий), надобно сперва произносить краткую молитву:«Боже очисти мя, грешного, и помилуй мя», а потом кланяться, и все должно производить с благоговейною тихостью, приличием и благочинием. Устав никому не позволяет отступать от предписанного порядка молитвы и поклонения Господу и Владыке жизни нашей.«Тем же, елико есть от вас хотяй кто святых отец предания хранити, и во святей Церкви благочинно управити (совершать) молитву и поклоны: аще ли предстоятель, да не нерадит нимало о сих; аще ли причетник, или людянин да внимает: идеже написано:«великий поклон», да творят великий, неспешно по изглаголании святые молитвы, со страхом Божиим; а идеже просто поклон написан, да творят просто поклон: и не вкупе с молитвою, но прежде молитву, и по молитве поклон».
Не без особенной благой цели Церковь входит в подробности о совершении молитвы и поклонов; ибо безобразно кланяющийся, не зная, как должно молиться, или не делая так, как надобно, невольно нарушает благоговение, и не только не приносит пользы душе, но и делает тяжкий грех. Итак, Устав обличает — неведущих добре святою молитвою молитися, которые покланяются не по преданию церковному, а по принятой привычке, — «елико кто како составил свой нрав. Немного сгорбится, немного наклонится, потом восклонится, крестяся главою кивает и думает, что тем он исполняет чин преданных от отец поклонов. Суетные поклоны!«Для устрашения людей, ничему не хотящих научиться, ни послушаться, в Уставе с благоговейным трепетом указано правило седьмого Вселенского Собора, которое торжественно возглашается в неделю православия и которым подвергаются анафеме все презрители отеческих преданий.[330]
К великопостным поклонам относится вержение долу и коленопреклонение, или стояние на коленях. Повергаемся на землю в конце великого повечерия, при произнесении последней вечерней молитвы.«Подобает ведати, — говорит правило церковное, — яко вящшии уставы и обычаи повелевают после:«и даждь нам Владыко», пасти всем на землю и глаголати священнику велегласно молитву:«Владыко многомилостиве, Господи Иисусе, Христе Боже наш»[331] и проч. Повергаемся ниц на Литургии преждеосвященных, когда бывает ход со святыми дарами.«Когда Божественныя преносятся Тайны, вси людие поклонение Богоподобное, и певцы, ниц падше, Христу Богу, в тайнах сущему, творят».[332] Стоим на коленях также на Литургии преждеосвященных в то время, когда поются молитвенные стихи Давидовы:«да исправится молитва моя, яко кадило перед Тобою»[333] и проч.
Богослужение в Великий пост, как во время, преимущественно посвященное Богу, бывает продолжительнее, нежели в прочие дни. Ежедневно, в Великом посту, кроме дней субботних и праздничных бывает великое повечерие. В составе великопостного богослужения многократно повторяется коленопреклоненная молитва св. Ефрема Сирина. Псалтирь в Великий пост еженедельно прочитывается при богослужении дважды.[334] На простодневных службах Четыредесятницы положено гораздо более, чем в другие времена года, поучительных чтений, заимствованных из книг богослужебных и церковно–поучительных. Так, кроме Псалтири, паремий, канонов и молитв, указано Уставом на утренях два чтения из бесед Ефрема Сирина — одно после первой кафисмы, другое после второй; два чтения из Лавсаика — одно по третьей кафисме, другое по третьей песни канона: чтение либо из Синаксаря, либо из Пролога по шестой песни; оглашения Студитовы по окончании первого часа.[335] На часах положены три чтения из Лествицы св. Иоанна Лествичника;[336] на утренях суббот и недель указано читать беседы Иоанна Златоуста на шестоднев.[337]
По мере умножения чтений уменьшено количество церковного пения; тропари, стихиры и другие священные песни, назначенные для пения, слышатся реже, — и те содержания большею частью догматического, которое более назидает, чем восторгает. Даже напевы или гласы положены такие, которые способнее прочих расположить дух и сердце христианина к сокрушению о грехах своих. Сверх того Церковь дает особенные наставления, при каждом случае, как должно совершать чтение и пение: где гласом тихим и кротким, где велегласно и косно (протяжно); что гласом низким, что высочайшим, и паки повышшим; все повелевает петь и читать не борзяся, с благоговением, умилительностью и сладкопением.[338] Пение непристойное и неблагоговейное Церковь называет бесчинным воплем.«Подобает бо пети благочинно, и согласно возвышати Владыце всех и Господу славу, яко едиными усты от сердец своих».[339]
Самая внешность храмовых действий с наступлением Великого поста ощутительно изменяется, сообразно времени покаяния. Церковное облачение священнослужителей бывает проще и печальнее обыкновенного; а часто употребляется одна только эпитрахиль. Освещение храмов слабее, каждение фимиамом и отверстие царских врат реже; церковная обрядность Великого поста приведенная в возможную степень простоты, с одной стороны выражает истинное свойство поста, с другой живо напоминает и как бы осязательно представляет Иорданскую пустыню, в которой Господь Искупитель наш постился сорок дней и тем положил основание святой и великой Четыредесятнице.[340]
В заключение обо всех обрядовых особенностях Великого поста Церковь говорит:«И сия проходящий, получим милость Божию зде, и в будущем веце царство небесное, о Христе Иисусе Господе нашем».[341]
Сообразно печали, яже по Бозе, и чтобы содействовать нам к соблюдению поста,[342] Церковь издревле постановила в эти дни, кроме суббот, воскресных дней и праздника Благовещения, совершать Литургию неполную — преждеосвященных даров,[343] чтобы радостное священнодействие полной Литургии, за которой в первые времена тотчас следовала и радостная вечеря любви (Деян. 2, 46), не умаляло сокрушения о грехах и пощения, потребных в дни Великого поста.[344] Постановление Церкви совершать полную Литургию по воскресным дням и субботам Великого поста издревле освящено примером Церкви первенствующей, непрерывно в каждую субботу и в каждый воскресный день приносившей бескровную Богу жертву благодарения — в субботу в воспоминание создания мира,[345] а в день воскресный — в воспоминание искупления его, запечатленного воскресением Христовым (Деян. 2, 46).[346] Но по субботам Четыредесятницы, когда обыкновенно бывают многие причастники тела и крови Христовых, торжествуя с ними и согласно с этим великим торжеством доставляя им покой от седмичных трудов поста и стояния, Церковь совершает более краткую Литургию св. Иоанна Златоустого. Разделив же с причастниками духовную радость и покой по субботам, в воскресные дни Великого поста, кроме Вербного, в который бывает дванадесятый праздник, Церковь совершает пространнейшую Литургию Василия Великого, внушая, что в самые воскресные дни Четыредесятницы прилично нам продолжительнейшее стояние на молитве при богослужении. Посему самый пост в воскресные и субботние дни Четыредесятницы издревле ослабляется.[347] На ослабление поста в эти дни Церковь указывает также и богослужением полной Литургии и без соединения с вечернею. Так дни субботний и воскресный во время Великого поста издревле служат днями отдохновения от седмичных подвигов поста. Св. Златоуст говорит:«Премудрое устройство по отношению к нам имеет св. Четыредесятница. Как на больших дорогах есть постоялые дворы и гостиницы, в которых утомившиеся путники могут отдохнуть и успокоиться от трудов, чтобы потом продолжать путь; как на море есть берега и пристани, где мореходы могут несколько отдохнуть, чтобы потом опять начать плавание, так и в настоящее время св. Четыредесятницы вступившим на путь поста Господь даровал эти два дня (субботний и воскресный) в седмице, как бы гостиницы, как бы берега и пристани для краткого отдохновения, чтобы они, и тело успокоив несколько от трудов поста и душу одобрив, опять по прошествии этих двух дней, с усердием вступали на тот же путь и продолжали это прекрасное и спасительное путешествие».[348]
Кроме же суббот, воскресных дней, праздника Благовещения, недели Ваий и иных торжеств, в которые Уставом Церкви постановлено совершать в продолжение Четыредесятницы — по понедельникам, вторникам и четвергам, исключая четверток пятой недели, Часы, а по средам, пятницам, как в дни Господни и в четверток пятой седмицы — неполную Литургию преждеосвященных даров, после которой древле не могло быть и обычной вечери любви. Впрочем, Литургия преждеосвященных даров как великопостная, в случае нужды совершается иногда и по понедельникам, вторникам и четвергам Великого поста. Преимущественно же совершать ее по средам и пятницам св. Четыредесятницы принято Церковью, по древнему обычаю,[349] сообразно со священными воспоминаниями в эти дни Креста, как дни Господни, отличающими их издревле от субботы и дня воскресного и от прочих дней седмицы.[350] Как суббота и день воскресный, сообразно священным воспоминаниям, соединенным с ними, издревле отличаются от прочих дней седмицы всегдашним совершением полной Литургии, так среда и пятница во время Четыредесятницы издревле также по преданию отличаются от прочих дней седмицы, т. е. от понедельника, вторника и четвертка, совершением Литургии преждеосвященных даров. Соединяя богослужение Часов и Литургии даров преждеосвященных во время Великого поста с вечерним пением, Церковь, согласно с древним преданием, внушает тем ежедневное, кроме субботы и дня воскресного, хранение поста до вечера и однократное в день принятие пищи в продолжение Четыредесятницы.«Целый день провели мы, — говорит св. Златоуст антиохианам, — без пищи, а вечером поставим себе трапезу, не похожую на вчерашнюю, уже другую, более скромную».[351]
В продолжение Великого поста, изображая преимущественно грехопадения и уклонения наши от предназначенной цели бытия и руководствуя нас, падших в грех, к духовному благодатному обновлению и блаженному бытию, во Иисусе Христе, Церковь ежедневно обличает нас в грехах и угрожает за них правосудием Божиим, а кающимся и обращающимся к Богу обещает благодатные плоды покаяния, читая ежедневно на шестом часе слова пророка Исайи по порядку книги от первой главы. А на вечерни ежедневно произносит паремии из книги Бытия, а на страстной седмице из Исхода, начиная чтение о сотворении мира и продолжая до первой ветхозаветной Пасхи, установленной при исходе евреев из Египта, в память избавления их от рабства египетского, внушая этими паремиями, что как создание мира совершилось, так и наше освящение и исшествие из рабства греха совершается благодатью Божией. Чтение книги Бытия при богослужении в Четыредесятницу сохраняется с первых времен христианства; св. Златоуст в 4 веке говорил об этом чтении, как уже о бывшем издревле.[352] К паремии из книги Бытия ежедневно присовокупляется паремия из книги Притчей, внушающих любить и приобретать более всего Божественную премудрость, для которой создан человек и которая есть сам Господь. На Литургиях в субботние и воскресные дни св. Четыредесятницы Церковь большею частью произносит Евангелие от Марка, которое краткостью своего радостного благовестия особенно соответствует дням сокрушения о грехах.
Не ежедневно совершая в Четыредесятницу Божественную Литургию, Церковь постановила перелагать во время Великого поста поминовения усопших на субботы и на дни, когда можно есть мясо, и тем вместе удаляет от дней строгого поста трапезы, которыми по древнему обычаю сопровождаются иногда поминовения умерших.[353]«Аще будет брату нашему отыти ко Господу во святых сих днех (т. е. Четыредесятницы) посредине седмицы не бывают третины его, даже до пятка вечера, тогда бо совершается панихида его: подобие и в субботу Литургия его. Во грядущую же субботу бывают девятины его, аще случится, аще ли ни. Четыредесятины же его бывают, егда число его исполнится. Приношения же и памяти его начинаются от новыя (т. е. Фомины) недели, даже до исполнения дней Четыредесятницы».[354] Удаляя по возможности во время Великого поста всякую радость и внушая, чтобы каждый из нас в это время помышлял особенно о своих согрешениях, Церковь на Лаодикийском Соборе постановила не праздновать в Четыредесятницу дни рождения, т. е. представления мучеников, но совершать память их в субботы, а дни воскресные.[355] Исполняя это правило Собора, Церковь совершает память св. великомученика Феодора Тирона не в первый и не в иной день первой седмицы Четыредесятницы, но в субботу этой седмицы.
Умерив в продолжение Великого поста духовные радости, которыми сопровождается празднование памяти святых, Церковь тем более заботилась и заботится, сколько возможно, отдалить на это время все другие празднества, дабы удаление их сильнее возбуждало в душах наших чувствования сердечного умиления и сокрушения о грехах. С этой благочестивой целью Церковь во время св. Четыредесятницы запрещает совершать браки, дни рождения,[356] запрещает театральные зрелища, забавы и увеселения,[357] которые, согласно с постановлением Церкви, запрещает и наш отечественный закон гражданский. Он запрещает давать публичные концерты в течение первой и последней недели Великого поста, а во весь Великий пост запрещает публичные маскарады и зрелища.[358] Все эти забавы и увеселения несовместны со священным временем Четыредесятницы, потому что поселяют в нас чувствования и помыслы, несовместимые с подвигами поста и покаяния; преданный забавам и увеселениям мирским бывает неспособен благоговеть перед Богом и терпеть для славы Божией.«Известно, — говорит Тертуллиан, — что те, кои долгое время наслаждались увеселениями, всегда почти изъявляли чрезвычайную трудность умереть за Иисуса Христа. Все вещи сами по себе суть благо и определены для услуг человеку. Но кто познает Бога только посредством естественного света, а не посредством светильника веры, кто взирает на Него издалека, а не вблизи, тот не совершенно Его знает. Он не ведает, на какое собственно употребление должны мы по воле Божией обращать Его творения, а притом не ведает и намерений того непримиримого и невидимого врага, который побуждает нас употреблять дары Божий совсем не так, как Бог хочет».[359]

Пост страстной седмицы.

За св. Четыредесятницей, которая оканчивается пятницей шестой седмицы Великого поста, непрерывно издревле следует пост Страстной седмицы.[360]«Воскресение Лазареве, неделю Ваий и св. седмицу спасительных страстей особенно от поста четыредесяти дней продолжаем, — говорит Симеон, епископ солунский, — ради самых Господних светлейших страстей, которые за нас претерпел Господь, бесстрастие нам даруя».[361] Хотя день Лазарева воскресения и Входа Господа в Иерусалим и не принадлежат Страстной седмице, но они суть дни плача и составляют как бы врата к страданиям Спасителя. В день воскресения Лазаря Господь возмутися Сам, прослезися и претя во Себе прииде ко гробу, и от тою дне, иудеи совещаша, да убиют Его. Равно и в день Входа в Иерусалим, Господь, видев град (Иерусалим), плакася о нем (Лк. 19, 14). Архиереи же и книжницы искаху Его погубити, по входе Господа в Иерусалим (Лк. 19, 47). Как пост св. Четыредесятницы начался по примеру Господа, 40 дней постившегося, так пост Страстной седмицы установлен по заповеди Его: придут дние, егда отъят будет от них Жених, и тогда постятся в тыя дни (Лк. 5, 35). В Апостольских постановлениях о посте Страстной седмицы говорится:«Господь заповедал нам поститься в те шесть дней по причине нечестия и злости иудеев, призывая сокрушаться и плакать о погибаемых. Он и Сам плакал об них, что они не уразумели времени посещения их. В среду и пятницу Господь установил поститься нам по причине предания и страдания Его. Разрешать же пост предписал в седьмой день после пения петуха, не потому, что надобно поститься в субботу, которая есть покой по сотворении мира, но что только в одну эту субботу надобно поститься, в которую Сам Творец был внутрь земли. Ибо в самый праздник свой иудеи взяли Господа, дабы исполнилось написанное: положиша знамения своя посреде праздника своего, и не познаша (Пс. 73, 4). Итак, нам должно плакать о них, что они не уверовали в пришедшего Господа, но отвергли учение Его, явив себя недостойными спасения.[362] Посему поститесь в дни Пасхи (т. е. Страстной седмицы), питаясь только хлебом и солью, овощами и водой: воздержитесь в эти дни от вина и мяса: это суть дни плача, а не веселия. В пяток и субботу пребудьте совершенно в посте, если вы крепки силами, — можете снести так, чтобы совершенно ничего не вкушать до петелоглашения. Если же кто не может провести двух дней в воздержании от пищи, тот да сохранит по крайней мере субботу. Ибо Господь говорит о Себе: егда отъят будет от них Жених, и тогда постятся в тыя дни. В сии-то дни Господь отнят был от лжеиудеев и к кресту пригвожден и со беззаконными вменен».[363] Св. Дионисий, архиепископ александрийский, около 260 года писал:«До времени воскресения Господа нашего надлежит постом смирять души; это все согласно признают. Впрочем, и все шесть дней постных (дни Страстной седмицы) не все равно и единообразно провождают: но одни проводят все эти дни без пищи, другие же два дня, иные — три, иные — четыре, а иные и ни одного».[364]«Шесть дней Пасхи (Страстную неделю), — говорит св. Епифаний кипрский, — весь народ проводит в сухоядении, употребляя только хлеб с солью и водой, и то — вечером; а ревностные к благочестию содержат пост по два, по три и четыре дня, а некоторые и всю седмицу, до пения петухов в ночь на день воскресения. В эту седмицу бывает шесть всенощных бдений и шесть Литургий (αυναξεις), которые в Четыредесятницу продолжаются до вечера».[365]
Сообразно с постановлениями Апостольскими и отеческими, Православная Церковь в Страстную седмицу предписывает пост второй степени — сухоядение, а в пятницу и субботу совершенное голодание для могущих.[366]

Пост Апостольский.

глава отсутствует

Богородичный пост.

глава отсутствует

Пост перед праздником Рождества Христова.

глава отсутствует

Посты однодневные.

глава отсутствует

Посты однодневные ежегодные.

глава отсутствует

Посты однодневные седмичные.

глава отсутствует

Часть IV. Дни богослужения церковные общие и преходящие

Недели и другие дни.

Неделею в Церковном Уставе называется и целая седмица, и преимущественно первый день ее, в который Господь Наш Иисус Христос воскрес из мертвых (Мк. 16, 1–6) и который Церковь в продолжение всего года посвящает главным образом воспоминанию славного Воскресения Христова и называет воскресным. Имя недели указывает на заповедь Божию, повелевающую шесть дней делать, а седьмой не делать, т. е. посвящать на особенное служение Богу и ближним, и следовательно, это имя принадлежит всякому празднику, и собственно дню воскресному, который сообразно с четвертою заповедью Божией заступил для христиан место ветхозаветной субботы.
Но принадлежа преимущественно воскресному дню, название недели принадлежит также и целой седмице. Подобно ветхозаветной Церкви, которая седмицу называла иногда субботою, именем седьмого и главного дня седмицы (Лев. 23, 15; Лк. 18, 12), христиане называют также седмицу неделею, по имени первого и главного из семи дней ее, на которые распространяется священное воспоминание, совершаемое Церковью в день воскресный, или в неделю, и таким образом все семь дней делает как бы одним днем богослужения, или неделею. Название всей седмицы неделею внушает, что по воскресении Иисуса Христа, избавившего нас от работы вражьей, настало вечное субботство, — неисходный круг недель, т. е. не дел плотских и суетных, но св. дел веры и благочестия (Евр. 4, 9).«Новый закон, — говорит св. Иустин мученик, — хочет, чтобы мы хранили непрестанную субботу». [367] Таким образом, всякая неделя, по изменению луны в каждые семь дней образуя известное продолжение времени, и относительно богослужения христианского составляет особый круг церковного последования, еженедельно посвящаемого воспоминанию Воскресения Христова, а вместе и иному особенному воспоминанию. Ибо многие недели в Церкви Православной, кроме празднования воскресению Христову, посвящены особенным воспоминаниям, например: неделя о Фоме, неделя жен–мироносиц, Пятидесятницы и проч.
Недели в Церковном Уставе считаются независимо ни от Нового года, начинаемого январем, ни от индикта, начинаемого с сентября. По указанию, как в каждую седмицу читать св. Евангелие, порядок недель начинается с Пасхи, как главнейшего из христианских событий (1 Кор. 15, 14) и праздников. В Церковном Уставе порядок недель начинается после дней богослужения непреходящих, разделенных на 12 месяцев, и после августа месяца излагается в Уставе последования триоди.
Излагая дни богослужения, по возможности, в порядке церковном, мы и в настоящем сочинении следуем церковному порядку недель, который начинается после неподвижных, или непреходящих, дней богослужения и дней постных, т. е. с триоди.

Триодь.

Зиждителю горних и дольних,
Трисвятую убо песнь от ангелов:
Трипеснец, же и от человеков приими.
Этими стихами начинается синаксарь на триодь. Триодь, или триодион, по–гречески значит трипеснец,. Так названа книга, содержащая чин богослужения в продолжение 18 недель, — 10 недель до Пасхи и 8 по Пасхе; потому что в это время поются при богослужении каноны и трехпесные. В 9 веке Иосиф и Феодор Студиты собрали вместе все, что до них было писано, привели в надлежащий порядок, присовокупили много стихир и канонов собственного произведения. И тогда образовался церковно–служебный молитвенник, заключающий в себе около ста шестидесяти служб, больших и малых, начинающихся с недели мытаря и фарисея, и оканчивающихся Великою Субботою. Они же, вероятно, дали своему собранию и название Триоди, хотя триодионы были известны еще прежде Студитов (около 200 лет). Никифор Каллист, писатель 14 века, объясняя значение триоди в синаксаре на неделю о мытаре и фарисее, говорит:«В настоящий день с Богом начинаем триодь, которую многие из святых и богоносных песнопевцев — отец наших, сложили прекрасно и как достойно движимые св. Духом. Первый из всех придумал это, т. е. три песни, великий песнопевец Косьма, [368] для Великой и Святой седмицы страстей Господа и Бога — Спаса нашего Иисуса Христа, воспев в этих песнях события страстей седмицы и изложив наименование почти каждого дня этой седмицы в акростихах, [369] думаю, в образ Святые живоначальные Троицы, и вероятно, из подражания песни ангельской, как можно заключить из стихов на триодь. [370] По примеру его и прочие отцы, особенно же Феодор и Иосиф Студиты, сочинивши трехпесные каноны для прочих недель святые Четыредесятницы, передали сначала своей Студийской обители, более и более сии песни распространяя и приспособляя. Поелику первый день недельный, как воскресный, и начинает, и заключает собою седмицу, будучи первым, и осьмым, и конечным, то во второй день (понедельник) положили первую песнь (канонов), а в третий (вторник) — вторую; в четвертый (в среду) — третью; в пятый (четверток) — четвертую; в шестый (пяток) — пятую, а в седьмой, т. е. в субботу шестую и седьмую, а сверх того и прочие две (осьмую и девятую), которые поются и во все прочие дни. Триодь не собственно именуется, ибо не всегда имеет три песни; а предлагает также и полные каноны. Но я думаю, что имя триодь взято в обширнейшем смысле или от большего числа трипеснцев, или же от Великой седмицы, на которую в первый раз составлены трипеснцы».
Содержание триоди состоит в кратком воспоминании благодеяний Божиих, явленных в сотворении и спасении мира. Она представляет, что человек, Богом созданный для блаженства, завистью змия нарушил заповедь Божию, данную для научения его послушанию и преданности воле Божией, в чем заключается наше блаженство, и утратил свое блаженство. Отверженный Богом, грешник водим был дьяволом. По неизреченной любви к падшему человеку, Сын Божий спустился на землю, сделался человеком и открыл ему своим умением и примером новый путь к блаженству в вере в Бога, в смирении, посте, самоотвержении и других добродетелях и подвигах. Спаситель пострадал, умер, воскрес и вознесся на небо. По вознесении своем ниспослал Он Духа Святого на своих учеников и апостолов. Руководимые Духом Божиим, они проповедали миру Спасителя Сыном Божиим и Богом совершенным, и от всех концов земли призвали членов в царство благодати и славы. [371] Таким образом, содержание триоди вкратце объемлет времена от сотворения мира до искупления его ходатайством Сына Божия.
По неделям Четыредесятницы, заключающимся в триоди, она разделяется на Великопостную и Цветную. Посему недели и в продолжение года можно разделить на три последования, — на недели 1) Великопостной триоди, 2) Цветной и 3) на недели вне триоди.
Недели Великопостной триоди.
Как Господь по Крещении Своем удалился в пустыню и там в уединении, посте и молитве провел 40 дней, так Православная Церковь вскоре после праздника Крещения своим богослужением начинает приготовлять нас к подвигам Великого поста, со времени последования Великопостной триоди. Триодь Великопостная содержит седмицы от недели мытаря и фарисея до Пасхи и начинается постоянно за 70 дней до этого великого и светлого праздника. Но как для празднования Пасхи положены 35 дней, в которые она попеременно бывает, то и начало Великопостной триоди, зависит от времени празднования Пасхи, бывает между числами 24 (11) января и 28 (15) февраля.
Сверх недель Великого поста триодь Великопостная заключает в себе и четыре предшествующие ему недели, назначенные Церковью для приготовления нас к подвигам св. Четыредесятницы — священными воспоминаниями, руководствующими к истинному покаянию, и постепенным водворением пощения, которое после сплошной, или первой приготовительной к Великому посту, седмицы, на следующей начинается двумя постными днями, и увеличивается на неделе сырной, или мясопустной. [372] Из приготовительных недель первая, т. е. неделя мытаря и фарисея, принадлежит кругу триоди только воскресным днем, а прочие дни ее стоят вне триоди, ибо она начинается и оканчивается воскресным днем. Следовательно, полных приготовительных к Четыредесятнице седмиц три и, по словам Симеона, епископа солунского, установлены в честь Св. Троицы.[373]
Богослужение приготовительное к Великому посту восприяло начало свое в древние времена. Между писаниями св. отец 4 и 5 века, — св. Амвросия медиоланского, Василия Великого, св. Златоуста, св. Прокла. св. Кирилла александрийского и других, есть беседы, которыми они приготовляли верующих к подвигам св. Четыредесятницы. Так некогда, св. Василий Великий перед св. Четыредесятницей поучал:«Господь говорит: егда же поститеся, не будите, якоже лицемери сетующе: ты же постяся помажи главу твою, и лице твое умый ([triod-7]). Итак, согласно с сими наставлениями настроим дух наш и сретим наступающие дни не с мрачным лицом, но с светлым, как прилично святым». [374] Св. Златоуст пред Четыредесятницей беседовал:«Сегодня радостно для нас торжество и собрание славнее обыкновенного. Что же за причина этого? Это действие поста, и, как я знаю, поста еще не наступившего, но ожидаемого. Он привел нас в отеческий дом и он же возвратил сегодня в материнские объятия Церкви и небрежнейших. И если только ожидаемый пост возбудил в нас такое тщание, то какое благоговение произведет в нас, когда наступит пост?»[375]
Семидесятидневный период Великопостной триоди, изображая Иисуса Христа среди пустыни в посте и молитве, в искушении от дьявола, в искупительных подвигах страданий и смерти представляет особенно состояние унижения Господа и указывает на греховный плен наш, от которого освобождаемся мы подвигами благочестия в продолжение 70 дней, подобно древнему Израилю, который некогда по прошествии 70 лет избавился от тяжкого рабства вавилонского. Посему Церковь в некоторые из приготовительных к Великому посту недель, подобно древнему Израилю, оплакивает духовный плен грешников 136–м псалмом: на реках вавилонских, тамо седохом и плакахом, внегда помянути нам Сиона. И как Вавилонский плен исправил древний Израиль от богопротивной наклонности к идолопоклонству, подвергшей его постыдному и тяжкому плену, так семидесятидневный период Великопостной триоди очищает и приготовляет нас к торжеству духовного избавления от греха и смерти, доставленному нам воскресением Спасителя из мертвых.

Недели приготовительные к Великому посту.

Неделя о мытаре и фарисее.
Фарисейски кто живет: Церкви далече бывает,
Христос бо внутрь, о смиреннии, приемлемый.[376]
Великопостная триодь и недели приготовительные (προςφωνήςιμα) к Великому посту начинаются неделею о мытаре и фарисее. Так называется первая приготовительная к Четыредесятнице неделя по евангельской притче о мытаре и фарисее, которая в эту неделю читается на Литургии в Евангелии (Лк. 18, 10–14). Эта неделя посвящена Церковью назидательному для нас воспоминанию о мытаре и фарисее с древних времен. В писаниях отцов Церкви 4 и 5 века, — св. Иоанна Златоустого, Кирилла александрийского, Астерия амасийского мы находим беседы на неделю о мытаре и фарисее. В слове св. Иоанна Златоустого о мытаре и фарисее есть указание на церковный чин, по которому издревле порядок Евангельских чтений начинается притчею о мытаре и фарисее. О беседе Астерия, жившего в начале 6 века, писатели Церкви именно свидетельствуют, что она говорена была в неделю о мытаре и фарисее. [377] В 9 веке Георгий, митрополит никомидийский, написал канон на неделю мытаря и фарисея, и теперь исполняемый Церковью в эту неделю.
Фарисеи между иудеями составляли древнюю и знаменитую секту; хвалились знанием и исполнением закона устного, который, по словам их, дан был Моисею вместе с писаным; отличались тщательным исполнением внешних обрядов и особенно крайним лицемерием: вся же дела своя творили, да видими будут человеки (Мф. 23, 5); и посему от многих были почитаемы добродетельными и праведниками, и по видимой святости жизни отличными от прочих людей, что и значит имя фарисей. Напротив, мытари, сборщики царских податей, делали много притеснений и неправд, а потому все порицали их грешниками и неправедными.
Как перед началом брани обыкновенно вооружают и приготовляют воинов, возбуждая в них усердие и мужество, так Православная Церковь, приближаясь к Великому посту, приготовляет нас, своих духовных воинов, к наступающей духовной брани во дни св. Четыредесятницы. Первым условием для добродетели считая покаяние и смирение, а главным источником греха и препятствием к добродетели гордость (Быт. 3, 5), Церковь в первую приготовительную к Великому посту неделю предлагает для нашего назидания притчу о мытаре и фарисее, которые оба молились Богу, но мытарь, смиренный сборщик податей, сниде оправдан в дом свой паче фарисея — гордого законника. Примером фарисея и мытаря Церковь внушает готовящимся к подвигам поста, молитвы, покаяния и причащения, что исполнением закона и своею праведностью надмеваться и хвалиться не должно, но при исполнении закона — являть смирение перед Богом и ближними. Молитва, пост и другие добродетели святы и спасительны, но превозносящийся ими омрачает их и не приобретает оправдания ими, потому что он любуется собою, пристрастно и несправедливо похищает себе похвалу, которую произносить нашим трудам есть долг не служащих и трудящихся, но дело Бога и ближних, начальствующих над нами. Не хваляй бо себе сей искусен (достоин), но его же Бог восхваляет (2 Кор. 10, 18). Кроме пристрастия и несправедливости, в превозношении заключается неведение и заблуждение. Кто любуется и хвалится своими делами, тот не ведает или забывает, что мы своими силами без помощи Божией не можем исполнить всего закона и, следовательно, сделаться правыми пред Богом, и самое исполнение есть не заслуга, а только долг наш (Лк. 17, 10). Так гордость слагается из пристрастия к себе, неведения и заблуждения.
Но благословенным и благонадежным против гордости фарисейской орудием служит мытарево смирение, или смиренномудрие, ничего высокого не усвояющее своим силам и подвигам. Такое смирение есть основание христианского благочестия и оправдания нашего перед Богом, потому что первый грех произошел от горделивого желания быть яко бози ведяще доброе и лукавое (Быт. 3, 5). Желая возвыситься, человек пал. Чтобы восстать, надобно смириться и взяться за помощь, Богом указуемую (2 Кор. 12, 9–19). Если безгрешный и совершеннейший первенец человечества пал превозношением — сколь же опасно и несвойственно возноситься падшему! Богатый лишился превозношением — сколько же бедному надобно смиряться, чтобы закрыть свои недостатки! Почто гордится земля и пепел (Сир. 10, 9)! Для истинных подвигов христианского благочестия надо соединять с наружно добрыми делами фарисея внутреннее смирение мытарево, — дела первого со смиренномудрием второго.
Чтением Апостола в неделю о мытаре и фарисее Церковь поучает нас терпению, какое особенно прилично подвижникам (2 Тим. 3, 10–15).
Сообразно цели приготовления нашего к смиренным подвигам поста и покаяния, Церковь в неделю о мытаре и фарисее начинает петь трогательные: поучительные песни:«покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче», и проч.«На спасения стези настави мя, Богородице, студными бо окалях душу грехми и в лености все житие мое иждих»и проч.«Множества содеянных мною лютых, помышляя, окаянный, трепещу страшного дне судного»и проч.
Неделя о блудном сыне.
Блудный аще кто есть яко аз, дерзай, гряди:
Божьих бо щедрот всем отверзеся дверь.
Обличив гордость и возвысив смирение, Церковь в следующую приготовительную к св. Четыредесятнице неделю призывает нас к покаянию изображением неизреченного милосердия Божия ко всем грешникам, которые с искренним раскаянием обращаются к Богу. Это беспредельное милосердие Божие Церковь представляет чтением на Литургии евангельской притчи о блудном сыне (Лк. 15, 11–32), по имени которого называет и самую неделю.
Установление недели о блудном сыне относится к древним временам христианства. Кроме Церковного Устава о ее древности свидетельствуют отцы и писатели Церкви 4 и 5 века, говорившие беседы в эту неделю, как-то: св. Златоуст, Августин, Астерий, епископ амасийский и другие. В 8 веке Иосиф Студит написал канон на неделю о блудном, ныне исполняемый Церковью в эту неделю.
Притчею о блудном сыне Церковь изображает призывание грешных, образ покаяния и величие милосердия Божия. В этой притче Господь по своей благости и милосердию, для предохранения нас от зла и неразлучных с ним бедствий, ясно открыл нам, что источник жизни святой, достойной и блаженной заключается только в благодатном союзе с Богом. Блудный сын, получивший от отца должную часть имения и в стране дальней расточивши свое наследство, изображает грешников (Лк. 15, 1–2), которые, удаляясь от Отца небесного, тратят дары природы, общества и благодати, и с этой тратой неминуемо истощают и теряют все блага жизни мирной, достойной и полезной. Сын, удалившись от отца, безбоязненно начинает жить блудно; блага и радости жизни в удалении от Бога постепенно оскудевают; за обилием последовали обнищание, голод, унижение и духовная смерть. Изжившу ему все, бысть глад крепок на стране той, и той начать лишатися. И шед прилипися единому от жителя тоя страны: и посла его на села своя пасти свиния. И желаете насытити чрево свое от рожей, яже ядяху свиния: и никто же даяше ему. Нищета, голод и унижение — эти лишения и меры небесного правосудия и милосердия, наказывающего и исправляющего нас (Евр. 12, 5–20), сокрушили и смирили блудного, нищего, голодного, униженного и погибавшего; он пришел в себя, почувствовал крайнюю степень своего заблуждения; решился возвратится из страны далекой и греховной.
При первой мысли заблудшего и духовно мертвого — обратиться к отцу с раскаянием — надежда и радость загораются в сердце его. Он идет к отцу и с приближением к дому отеческому — к Церкви, надежда и радость его — эти первые блага жизни — становятся обильнее и ощутительнее. Благодать Божия предваряет кающегося, умиряет и обогащает новыми дарами. Еще далече ему сущу, узре его отец его и мил ему бысть, и тек нападе на выю его и облобыза его. Кающийся и оживающий облекается в одежду первую, дается перстень на руку его и сапоги на нозе. Полнота благодатного умиления и радости, по совершенном обращении грешника к Богу, запечатлевается вечным блаженным единением с Господом. И приведши телец упитанный заколите, и ядихе веселимся, яко сын мой сей мертв бе и оживе: изгибл бе и обретеся. и начата веселитися. Были слышны пение и лики. Тако радость бывает на небеси и о едином грешнице кающемся (Лк. 15, 10).
Но тому, кто, подобно старшему сыну милосердого отца, действительно николиже заповеди Божий преступих, внутренне не превозносится постоянством своего служения Богу и не считает ближних своих недостойными помилования Божия, когда они с раскаянием обращаются к Богу, — тому Отец небесный, по своему неизреченному милосердию, обещает еще высшую всегдашнюю радость в неизреченном единении с Собою: чадо, ты всегда со мною ecu, и вся моя твоя суть.
Примером блудного покаявшегося Церковь внушает, что никто не должен отчаиваться в помиловании и спасении: ибо близ Господь сокрушенных сердцем и смиренныя духом спасет (Пс. 33, 19); а примером старшего сына внушает не превозноситься своими делами. Егда сотворите вся поведенная вам глаголите, яко раби неключимы (ничего не стоящие) есмы: яко, еже должны бехом сотворити, сотворихом (Лк. 17, 10). Итак, кто согрешил, да не умедлит покаяться и исправиться, а кому Бог помог сохранить себя от греха — да не превозносится.
Указывая же на причины гибельного удаления от Бога и предохраняя нас от такого заблуждения, Церковь словами ап. Павла, читаемыми в неделю о блудном, внушает, что вся ми летъ (позволено) суть, но не вся на пользу: вся ми леть суть, но не аз обладай буду от чего. Итак, блудный сын был рабом своих страстей, в рабской зависимости от своих чувственных порочных наклонностей, вместо того, чтобы эти наклонности иметь во власти своего разума и веры. Будучи рабом своих страстей, он соделал члены тела своего членами блужения (1 Кор. 4, 12–20).
Седмица мясопустная, о Страшном суде.
Егда судяй земли судие всех сядеши:
Приидите, онаго гласа достойна и мене усудуи.[378]
Третья приготовительная к св. Четыредесятнице неделя называется мясопустною, потому что ей оканчивается время, когда можно есть мясо перед Четыредесятницей; а по двум дням поста — в среду и пятницу ее, чем она отличается от предыдущей сплошной недели и от последующей сырной, по просторечию называется пестрою.
Начиная св. Четыредесятницу воспоминанием о грехопадении прародителей, не воздержавшихся от снедей запрещенного древа, и этим воспоминанием приблизившись к началу мира, Православная Церковь в неделю мясопустную, как бы при конце дней и мира, напоминает нам Литургийным Евангелием этой недели о будущем Страшном всеобщем суде живых и мертвых (Мф. 25, 31–46). Об этом Церковь напоминает верующим в мясопустную неделю с древних времен. В 4 веке св. Иоанн Златоуст говорил в эту неделю поучение. Беседуя о втором пришествии Христа, святитель объяснял слушателям своим, что об этом он беседует потому, что было читано сегодня Евангелие об этом. [379] В 8 веке Феодор Студит написал канон на неделю мясопустную, ныне исполняемый в этот день.
Напоминанием о последнем неподкупном и Страшном суде Православная Церковь, изображая ужасные следствия беззаконной жизни, устрашает и побуждает всех нас к покаянию и указывает на милосердие к бедным, как на средство помилования от вечного за грехи осуждения на Страшном суде, внушая, что никто не должен чрезмерно надеяться на великое милосердие Божие, представляемое в неделю о блудном, потому что милосердый Господь есть и праведный Судия, имеющий воздать каждому по делам, и что покаяние и благочестие наше должны непременно сопровождаться благотворениями ближним. Ибо Господь произнесет последний суд свой преимущественно по делам милосердия и притом возможным для всех, не упоминая о других высших добродетелях, неодинаково доступных для каждого. Из нас никто не скажет, что он не мог алчущего напитать, жаждущего напоить, посетить больного и узника и проч. Но творя телесные дела милости, позаботимся особенно о духовных делах милости, которыми и тело и душа ближних облегчаются.
Побуждая и располагая нас к посту и покаянию изображением будущего Страшного суда, Церковь в неделю мясопустную приготовляет нас к приближающемуся посту сокращением пищи и страха ради судного, ибо прародители за невоздержание изгнаны были из рая и подверглись осуждению.
Словами Апостола, читаемыми в неделю мясопустную, Церковь внушает нам, чтобы наше невоздержание не послужило преткновением для немощных совестью (1 Кор. 8, 8–13); и следовательно, самое воздержание наше было для ближних делом человеколюбия, как располагает нас Евангелие в неделю мясопустную.
Седмица сырная.
Последняя приготовительная ко св. Четыредесятнице неделя называется сырной, а в просторечии масляною, или масленицей, от употребления в эту неделю сырной пищи по установлению Церкви, и сыропустною, потому что ей оканчивается перед Четыредесятницей употребление сырной пищи. Своим богослужением, постановлениями и обыкновениями в седмицу сырную Церковь внушает нам, что эта седмица есть уже»преддверие покаяния, предпраздненство (πυοεόρτιον) воздержания, светлое предчувствие поста, седмица пред очистительная. [380] В эту седмицу Церковь предочищает нас телесно и духовно, предварительным воздержанием и постом, соответственным времени богослужением и примирением взаимным, или обычаем взаимного прощения.
«Дабы мы, от мяса и многоядения ведомые к строгому воздержанию, не опечалились, но мало–помалу отступая от приятных яств, приняли бразду поста», Церковь, снисходя нашей немощи и постепенно вводя нас в подвиги поста, постановила для православных христиан употреблять в последнюю неделю перед Четыредесятницей сырную пищу; а по словам блаженного Симеона Фессалоникийского? в противодействие какому-то еретическому мнению. Это древнее постановление Церкви в 7 веке еще более утвердилось и распространилось по обету византийского царя Ираклия (610–640). Шесть лет воюя против Хозроя, царя персидского, Ираклий, отягченный продолжительною и изнурительною войною, дал обещание Богу пресечт совершенно, по благополучном окончании этой тягостной войны, употребление мяса в последнюю неделю перед Четыредесятницей. По благополучном прекращении брани, уважая благочестивый обет и ходатайство царя, Церковь исполнила его благое желание, согласное с ее св. намерениями, подтвердив употребление сырной пищи в седмицу перед Великим постом. [381] Кроме этого постановления о воздержании в сырную седмицу, Церковь предписывает в среду и пятницу ее пощение до вечера, как в Великий пост, хотя это пощение состоит более во времени, нежели в пище, которая бывает сырная, как и в прочие дни настоящей седмицы. Сообразно намерениям приготовлений к св. Четыредесятнице, предочищая души и тела верующих к подвигам поста, Церковь в неделю сырную не сочетает браков; в среду и пятницу этой седмицы не совершает Литургий, [382] а вместо нее Часы, и, как во дни Четыредесятницы, в эти два дня сырной седмицы с коленопреклонением произносит молитву св. преподобного Ефрема Сирина:«Господи и Владыка живота моего»и проч. Кроме того, в каноне среды этой седмицы, для примера и поощрения приготовляемых к посту, прославляет ветхозаветных святых, пребывавших в подвигах поста, по словам Господа: обратитеся ко мне всем сердцем вашим в посте и в плаче и в рыдании (Иоил. 2, 12); [383] в пятницу сырную воспоминает крестные страдания Спасителя, а в субботу творит память всех св. преподобных и богоносных мужей и жен, просиявших постом, синаксарь в эту субботу начинается стихами:
Душам праведным, их же память присно пребывает:
Жертвы покаяния приношу словеса.
Как воинов, ополченных и готовых на брань, воеводы одушевляют наставлением и напоминанием им о воинах, отличившихся мужеством и храбростью, так Церковь, при ополчении нас на духовную брань в дни св. Четыредесятницы, укрепляет нас на духовные подвиги примером св. подвижников.«Яко да к первообразному, незлобивому взирающе житию их, многовидные и различные делаем добродетели, якоже комуждо сила есть», помня, что и св. подвижники и подвижницы, прославляемые Церковью, были также люди, облеченные немощами плоти и нам подобные по естеству.[384]
Изобразив вкратце дела Божий от начала мира и приблизив нас ко вратам св. Четыредесятницы, Церковь в воскресный день сыропустной седмицы приводит нам на память изгнание прародителей из рая за непослушание и невоздержание, представляя в утрате ими невинного блаженного состояния достойный предмет для слез и покаяния в св. Четыредесятницу; а бедствием, в которое низвергла человечество страсть себялюбии и плотских угодий, внушая: как важны в деле благочестия и спасения пост и прочие дела самоотвержения и как опасны чувственные греховные удовольствия. [385] Синаксарь в неделю сырную начинается словами:
Мир с родоначальники горько да восплачет:
Снедию сладкою падший с падшими.
На Литургии в воскресный день сыропустной седмицы словами Евангелия Церковь благовествует нам о том, что нужно нам для получения от Бога прощения грехов во время поста, и как должно поститься (Мф. 6, 14–20). Она научает нас, что для получения от Бога прощения наших грехов, нам самим надобно прежде простить ближних, согрешивших против нас, Господь глаголет в Евангелии: аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш небесный. Истинный же пост состоит в нелицемерном и искреннем соблюдении церковных правил пощения не перед глазами ближних, но перед очами Бога всеведущего. Пост, по словам Евангелия, произносимым Церковью, есть время удобнейшее для стяжания духовных сокровищ, подобно тому, как бывает иногда особенно удобное время для собирания и приращения временных благ; есть истинный день для делания благих Дел, как говорит Церковь словами ап. Павла, читаемыми в неделю мясопустную: нощь убо прейде, а день приближися. Отложим убо дела темная, и облечемся в оружие света. Ядый не ядущего да не укорят: и неядый ядущаго да не осуждает (Рим. 13, 12 — 14, 3).
Сообразно со словами Евангелия, читаемыми в последний день перед Великим постом, внушающими прощать ближним согрешения и примиряться со всеми, в древние времена пустынники египетские собирались в последний день сырной недели для совокупной молитвы и, испросив друг у друга прощение и благословение, расходились по окончании вечерни по дебрям и пустыням для уединенных подвигов в продолжение Четыредесятницы; врата обители закрывались до недели Ваий, в которую пустыно–подвижники обыкновенно возвращались в монастырь. И ныне благочестивые сыны Православной Церкви в последние дни сырной недели по древнему благочестивому обыкновению, в знак взаимного примирения и прощения, молятся об умерших и посещают друг друга в продолжение сырной седмицы. А в воскресный день этой седмицы, по совершении общего прощения в храме на вечернем богослужении, в знак примирения и освящения постановлено Церковью для верующих лобызать и священные изображения Бога и святых.
Примечание. Так прощение перед св. Четыредесятницей изображается в исторических актах 1598 года, относящихся к России:«Митрополиты, архиепископы, епископы благословиша царя и прощение подаша ему, а архимандриты, игумены и честные старцы также прощение подаша ему и от него прощение купно получиша; получив же благословение и прощение к подвигу постному, тщашеся духовный подвиг св. Четыредесятницы совершити».[386]
Чин богослужения в сырную седмицу получил начало свое в древние времена христианства. О церковном воспоминании изгнания прародителей из рая в сырную неделю говорит в письме своем об уединенной жизни Феофил, патриарх александрийский, живший в 4 веке. Святитель при вступлении в Четыредесятницу, говоря о важности поста и молитвы, между прочим представляет в пример пощения ветхозаветных постников — Давида, Ананию, Азарию, Мисаила. Св. Григорий Нисский при вступлении в Четыредесятницу поучал:«Все вы, любящие Бога паче, нежели удовольствия чрева, с радостию и благодушием вступите во дни поста. Может ли называться мужественным тот борец, который еще при начале подвигов обнаруживает скорбное малодушие? Не печальтесь подобно детям, ведомым в училище, не ропщите на дни очищения, не ждите конца седмицы, как ждут появления весны после хладной зимы». Подобно св. Григорию Нисскому перед вступлением в Четыредесятницу поучал в 6 веке Лев Великий, епископ римский.[387]
В 9 веке Феодор и Иосиф Студиты, Христофор Протосинкрит написали многие песнопения, ныне исполняемые Церковью в сырную седмицу.

Недели Великого поста.

Недели святой и великой Четыредесятницы посвящены каждая особенному воспоминанию. Обыкновеннее впрочем они отличаются одна от другой счетом порядка, в котором следуют, например, первая неделя Великого поста, вторая, третья и т. д.

Первая седмица Великого поста.

Первая седмица св. Четыредесятницы, по выражению благочестивых наших предков и прочих православных христиан, называется зарей воздержания, неделей чистой.[388] В эту неделю Церковь убеждает чад своих выйти из того греховного состояния, в которое невоздержанием прародителей ниспал весь род человеческий и утратил рай и которое каждый из нас умножает сам своими грехами, — выйти путем веры, молитвы, смирения и богоугодного пощения.«Се время покаяния, — говорит Церковь, — се день спасительный, пощения вход: душе бодрствуй, и страстей входы затвори, ко Господу взирающи».[389]
Подобно ветхозаветной Церкви, которая первый и последний день некоторых великих праздников особенно святила, православные христиане, приготовленные и воодушевленные матерними внушениями своей Церкви, издревле, согласно ее Уставу, с особенным усердием и строгостью проводят первую и последнюю седмицу Великого поста; и когда более, как не при начале подвигов и не при конце их, иметь наибольшую ревность к благочестию?
Сообразно этой ревности Православная Церковь на первой седмице совершает богослужение продолжительнее и пост постановила строже, нежели в следующие дни поста; в первые два дня Четыредесятницы, а для могущих и в четыре первые дня не поставляет трапезы.[390] Продолжительность богослужения общественного[391] на первой седмице Четыредесятницы происходит особенно от чтения Великого канона св. Андрея Критского, на великих повечериях седмицы, называемых по–гречески мефимоны (μεθ ήμών) с нами, потому что на этих повечериях произносятся пророческие слова: с нами Бог разумейте языцы.
Великий канон покаяния,«широкий и сладкогласный и умиление несчетно имеющий»,[392] возбуждает в душе особенную благочестивую настроенность к покаянию. Он читается по частям в первые четыре дня св. Четыредесятницы на повечериях. Св. сочинитель его воскрешает пред нами воспоминания Ветхого и Нового Заветов, всюду применяя их к нравственному состоянию души грешника и поучая:«Еликим убо благим повести ревновати и подражати по силе, еликих же злых отбегати и присно к Богу востекати покаянием, слезами и иным яве благоугождением».
В Великом каноне, оплакивая грехи наши, Церковь располагает нас к умилению и раскаянию, внушая воздохнуть к Богу из глубины души, тайно глаголать Богу грехи, воспрянуть и помыслить о деяниях своих; располагает изображением униженного состояния грешника, осквернившего ризу плоти своей, омрачившего душевную красоту страстями, разодравшего первозданную одежду Зиждителя и облекшегося в ризу разодранную, истканную по совету змия; располагает страхом будущего суда и надеждой на милосердие Божие, примером и предстательством святых.
По словам канона,«мы, подобно современникам Ноя, сделали беззаконный и законопреступный совет на Бога; подобно братьям Иосифа — продали плод чистоты и целомудрия, подобно Дафану и Авирону, подобно Авессалому и Гиезию сребролюбивому, — мы уклонялись от Господа; подобно израильтянам в пустыне — мы предпочли египетскую пищу небесной. Своими злыми помышлениями и делами, как разбойниками, мы ограблены и изранены. Но душе восстани и побори плотские страсти и помыслы, как Иисус Навин — Амалика и Гаваонитян. Подражай произволению Авраама, оставившего свое отечество из послушания Богу. Лествица, виденная в древности Иаковом, да будет тебе указанием деятельного и разумного восхождения. Две жены его разумей деяние и созерцание, Лию — деяние, как много–чадную, а Рахиль — разум, яко многотрудную. Спасайся на горе подобно Лоту. Рука Моисеева да уверит, как может Бог очистить и убелить прокаженное житие».
В богослужении первой седмицы Церковь произносит священные песнопения св. Андрея Критского, Иосифа и Феодора Студитов и постановила также назидать верующих чтениями сочинений св. Ефрема Сирина, св. Иоанна Лествичника и других.
Суббота первой седмицы св. Четыредесятницы.
Православные христиане, с особенным усердием и благоговейною строгостью проводя первую неделю св. Четыредесятницы, имеют утешительное свидетельство для своего православия в священном воспоминании, творимом в субботу, и в торжестве, совершаемом Церковью в воскресный день первой недели.
В субботу первой седмицы Великого поста, по древнему названию, Феодоровскую, Церковь совершает благодарственное празднование св. великомученику Феодору Тирону. Синаксарь в субботу первой седмицы Четыредесятницы начинается стихами:
Пищей колив питает Тирон град,
Пищу оскверненную учинив непотребну.
Юлиан, отступник и лукавый гонитель христианства, желая осквернить св. пост наш, в первую седмицу Четыредесятницы, издревле особенно чтимую, и подвергнуть христиан осмеянию, повелел в 362 году епарху антиохийскому тайно — ежедневно в продолжение первой седмицы осквернять припасы, продаваемые по обычаю в Антиохии на торжище, кровью идольских жертв, от которых христиане всегда обязаны удерживаться (Деян. 15, 29).
Епарх исполнил повеление Юлиана.[393] Но злоумышление врагов сделалось известно христианам. Св. великомученик Феодор Тирон (воин), стяжавший мученический венец при императоре Максимиане, в Амасии около 306 года 17 февраля, является константинопольскому архиепископу Евдоксию и повелевает ему призвать рано утром в чистый понедельник верующих и запретить им покупать на торжище оскверненную пищу. Епископ недоумевал, чем заменить это лишение, особенно имеющим недостаток в домашних запасах. Великомученик советовал употребить для пищи коливо (χολλυβα), или вареную пшеницу с медом, называемую иногда кутьей, и таким образом обличил и посрамил нечестивое намерение хитрого кощунника.[394]
В память этого события и в благодарность великомученику Феодору, погубителю идолов, предстателю и хранителю стада Христова, Православная Церковь с тех пор, т. е. с 4 века, доселе ежегодно творит празднование великомученику, совершая в навечерие субботы, в пятницу на Литургии по заамвонной молитве, молебный канон — сочинение св. Иоанна Дамаскина, и благословляя в честь великомученика коливо, коим внушил он заменить на первой седмице поста оскверненную постную пищу. В субботу Церковь постановила читать похвальное слово Феодору — сочинение Григория Нисского — и петь канон Иоанна — митрополита евхаитского.[395]
Чтением Апостола на Литургии в первую субботу Четыредесятницы Церковь исповедует божественное величие Иисуса Христа пред Ангелами как Сына Божия, Творца и Спасителя мира, Бог Им и веки сотвори, и Он есть сияние славы и образ ипостаси Его, носяже всяческая глаголом силы своея, собою очищение сотворив грехов наших, седе одесную престола величествия на небесах (Евр. 1, 1–12). Чтением Евангелия Церковь благовествует, что дни, посвящаемые на особенное служение Богу, надобно преимущественно святить делами человеколюбия, которым должно иногда подчинять и обрядовые установления (Мк. 2, 23, 3, 5). Кроме этих чтений Апостольского и Евангельского положены в субботу первой седмицы Четыредесятницы чтения в честь великомученика Феодора (2 Тим. 2, 1–10; Ин. 15, 17–16, 2).
Воскресный день первой седмицы Великого поста.
Торжество Православия. Другое еще славнейшее торжество Православия Церковь совершает в воскресный день первой седмицы по случаю восстановления православного, почитания св. икон в 842 году, после продолжительного на них гонения в 8 и 9 веке. Отчего первый воскресный день св. Четыредесятницы называется неделей Православия, по древнему — православною, сборною, или соборною, и св. праотец. Синаксарь в неделю Православия начинается стихами:
Нелепотно изметаемы иконы:
Радуюся лепотно покланяемы видя.
Почитание св. икон есть одно из древнейших учреждений в Церкви христианской и было повсюду, как на Востоке, так и на Западе. Не только в храмах Божиих и церковных книгах можно было видеть изображения Иисуса Христа, Пресвятой Богородицы и святых, но и в палатах императоров и в частных домах.
Но с первых времен христианства появились лжеучители, которые мыслили, что Господь наш Иисус Христос имел плоть не истинную, а только мнимую, или кажущуюся, и призрачную,[396] и думали, что Господь неизобразим,[397] таковы были: Манес, Аполлинарий в 4 веке, Евтихий в 5 и другие. Церковь, обличая этих лжеучителей, в своих песнопениях говорит:«Плоти изображение Твое восставляюще. Господи, любезно лобызаем великое таинство смотрения Твоего изъясняюще: не мнением бо, яко же глаголют богоборнии дети Манентовы,[398] нам явился еси, Человеколюбче, но истиною и естеством плоти».[399]
Кроме того враги веры христианской — иудеи издавна также указывали на иконопочитание, как на нарушение второй заповеди, и упрекали христиан в мнимом идолопоклонстве. Равно и магометане смотрели на св. иконы, как на идолов. Этим ложным мнением магометан злоупотребил один волхв иудей. По ненависти к христианству он склонил калифа Езида дать повеление истребить все иконы, находящиеся в христианских храмах его области, обещав ему за то долгую и счастливую жизнь; повеление исполнено было руками иудеев и арабов в 723 г.[400]
Первый еретик, высказавший гласно мнение, что чествование икон есть идолослужение, был некто Ксенэас, или Филоксен, беглец из Персии, которого в 5 веке монофизит[401] Петр Фуллон, патриарх антиохийский, поставил епископом в Иераполь. Филоксен, говоря, что почтение, воздаваемое иконам, есть идолослужение, утверждал, что и Ангелов, как существ бесплотных, не должно изображать телесно, в каких-либо очертаниях. Свое мнение он старался, по мере возможности, приводить в исполнение. Почему во многих церквах своего округа он повелел снять и скрыть иконы Спасителя и Ангелов.[402]
В Восточной Римской империи первым иконоборцем был император Лев Исавр. В 6–й год своего царствования он решился обращать иудеев, живших в его империи, в христианство, монтанистов[403] — в православных, и хотел достигнуть сего силою и принуждением.[404] В этих столкновениях с иудеями и еретиками, попиравшими Православную Церковь за почитание икон и указывавшими на иконопочитание, как на одно из препятствий ко вступлению в Православную Церковь, вероятно, родилась и развилась у императора мысль об уничтожении иконопочитания. По своему легкомыслию и малообразованности Лев Исавр поверил лукавым внушениям одного сирианина, отступника от христианства Безера, что иконопочитание есть идолопоклонство и противно заповеди Божией. В этом нечестивом убеждении еще более утвердил Льва Константин, епископ николийский — во Фригии. Летом 726 года случилось в Архипелаге страшное извержение дыма, пламени и каменьев, и на месте извержения образовался новый остров. Это явление Лев принял знамением гнева Божия за иконопочитание и в 727 году обнародовал указ, что икон почитать не должно, потому что они суть идолы. Народ в Константинополе пришел в смущение. Лев поспешил объяснить, что в своем повелении он вооружается не против икон вообще и не против всякого их чествования, а только против суеверного почитания их.[405]
Девяностолетний старец, константинопольский патриарх (714–730), в беседе с императором сильно защищал православное чествование икон,«указывая на семь протекших веков, которые непрерывным поклонением утвердили иконопочитание, ссылаясь на изображение Господа, поставленное исцеленною Им женою,[406] на Нерукотворный Образ Господа, посланный Им Авгарю,[407] и на изображения Божией Матери, писанные св. евангелистом Лукою. Изображение Христа Спасителя представляет нам тот вид, в каком он являлся во плоти. Кто наносит бесчестие образу, тот бесчестит и изображенного на нем. В заключение патриарх присовокупил: да будет тебе известно, государь, если ты не оставишь своего намерения, я готов положить душу свою за святые и честные иконы».[408]
Лев видел непреклонность патриарха, но оставить своего намерения против икон не хотел. Притворно объявляя, что он хочет только, чтобы им, как вещам священным, не причиняли бесчестия прикосновением к ним, он приказал те из них, которые пользовались особенным уважением в народе, поставить на места более возвышенные. Но народ и большая часть духовных ревностно восстали за святые иконы; открылись волнения народные. К патриарху поступали жалобы на иконоборных епископов, которых он старался вразумить и писал им послания. Пиша к Иоанну Синадскому, митрополиту Константина николийского, патриарх между прочим говорил:«По воплощении Сына Божия для нашего спасения, мы изображаем Его человечество для утверждения нашей веры, что Он воплотился подлинно, а не один вид плоти принял, как говорили некоторые лжеучители, — мы изображаем также Божию Матерь, и всех святых как служителей Божиих, в память их св. подвигов и угождения Богу. Мы не утверждаем, что они суть причастники Божества, и не воздаем им поклонения божеского, но начертываем, чтобы выразить любовь свою к ним». Патриарх писал и самому Константину, и также Фоме, епископу клавдиопольскому, и между прочим говорил:«Не должно соблазняться тем, что иконам святых воздается честь возжением пред ними света и каждением. Это суть знаки их духовного озарения и вдохновения от Св. Духа».[409]
Между тем волнение умов в народе более и более распространялось. Обитатели Греции и островов Цикладских возмутились и отправили свой флот против Константинополя. Но Лев с помощью греческого огня уничтожил суда возмутившихся и, считая эту победу знамением благоволения Божия, еще более утвердился в своем намерении истребить иконопочитание. Патриарха склонить на свою сторону он и после этого не успел. Герман объявил, что без Вселенского Собора никакой перемены в вере допустить не может, и Лев, без его согласия, по совещании только со своим сенатом, в 730 г. обнародовал новый указ, которым совершенно воспрещалось писать иконы и покланяться им и повелевалось все священные изображения в храмах и в частных домах истреблять. Патриарх Герман вместе со многими другими православными епископами послан в заточение. Вместо него на патриарший престол возведен Анастасий, единомышленник Льва.[410]
Между тем указ Льва против икон начали приводить в исполнение со всей строгостью. Желая подать пример другим, Лев приказал снять изображение Христа Спасителя на кресте, от времен Константина Великого стоявшее над воротами дворца императорского[411] и всеми чтимое за чудотворения, от него совершавшиеся, — и предать его огню. Исполнение этого повеления возложено было на одного воина из дворцовой стражи. Собравшиеся при этом благочестивые женщины просили отдать образ им. Воин не только не исполнил просьбы, но еще нанес оскорбление лику Спасителя ударом. Не могла стерпеть этого благочестивая ревность. Женщины опрокинули лестницу, на которой стоял кощунник святыни, и он пал жертвой своего нечестия. Это было началом общего возмущения в городе. Народ пришел в ярость; с криком бегал по улицам, угрожая своим мщением иконоборцам; окружил патриарший дом, но патриарх скрылся во дворец императора.[412] Лев выслал воинов и началось преследование иконопочитателей не только в столице, но и в других местах империи. Твердые в вере православной не находили пощады, их изгоняли, предавали пыткам, морили голодом, влачили по улицам, били. Многие православные, духовные иноки и миряне, за твердость в вере прияли венец мученический. Другие оставляли свои имущества, убегали в пустыни, в горы и в пещеры.[413]
Слух об этих волнениях и гонениях распространился до отдаленных пределов Римской империи и даже за ее пределы. Лев лишился целой части своего государства; жители Италии попирали ногами изображения его и отвернулись от него, как от еретика, и отдались в покровительство папе, как защитнику православия.[414]
В странах независимых или менее зависимых от императора, православными епископами произнесено на иконоборцев проклятие. Так поступили папа Григорий с епископами западными и Иоанн, патриарх иерусалимский, с восточными.[415] Ревнители чистоты православного учения возвысили голос в защиту истины: папа Григорий 3 в Риме (731–742), и св. Иоанн в Дамаске.[416]
Папа между прочим писал императору:«Ты преследуешь и мучишь нас руками воинов и оружием плотским. Что до нас: мы наги и беззащитны, не имеем оружия земного, но мы призовем Иисуса Христа, царя всех тварей, Высшего всех воинств небесных, да предаст Он тебя сатане, для спасения твоей души, по слову апостола. Ты спрашиваешь: почему на шести Соборах ничего не сказано об иконах? На сих Соборах ничего не сказано и о том: должно ли есть хлеб и пить воду. Мы чтим иконы по древнему преданию: епископы сами приносили их на Соборы, и никто из епископов, любивших Господа, не путешествовал без иконы». Подобно святителям Герману и Григорию восстал на защиту икон св. Иоанн Дамаскин (730–750) всей силой красноречия и пострадал за них.«О, чудо! — между прочим писал он. — В малом теле обитает Тот, Кто горстью содержит все. Как же ты, противник Христов, называешь Его неизобразимым? Ты, опасаясь описывать или изображать, смешиваешь естество с акефалитами[417] или отвергаешь домостроительство с манихеями».[418] За св. иконы Дамаскин претерпел отречение десницы своей, которую Богоматерь чудесно исцелила.[419] Поэтому, говорит предание, он начал вдохновенные песнопения свои словами:«Твоя победительная десница боголепно в крепости прославися».
Но голос и страдания святых в защиту икон несилен был обуздать гонителей. Сын и преемник Льва Исавра на престоле Константин 3 Копроним (741–775) продолжал начатое гонение на св. иконы и иконопочитателей. Раздраженный народом, который открыто решился не повиноваться императору — еретику и избрал было своим царем другого (родственника его Артабаза),[420] он стал преследовать иконопочитателей еще жестче, чем отец его, особенно иноков, которых он злословил и внешний образ их называл одеждой тьмы. Собрав многочисленный народ, Константин повелел произнести пред Крестом клятву — не покланяться иконам и с иноками не иметь общения. Избрав по своей воле единомышленного себе патриарха Константина, Копроним совокупно с ним, предписал бросать иконы и мощи в болота, в море, в огонь,[421] раздроблять и рассекать секирами; на стенах церковных древние превосходные изображения иконоборцы изглаждали железом или замазывали красками; знаменитую Влахернскую церковь Божией Матери, украшенную дивным благолепием,«лишили, аки царицу от порфиры», всего иконного превосходного украшения, а вместо икон святых начертали на стенах ее деревья, животных и птиц; и таким образом исполнились слова Давида: Боже, приидоша языцы в достояние твое, оскверниша храм святый твой (78, 1). Обители византийские опустели, иноки удалились в разные места.[422] Копроним простер свою дерзость даже до того, что в 754 году созвал в Константинополе собор из 310 епископов, большей частью иконоборцев, на котором иконопочитание объявлено неправым; произнесено осуждение на всех иконопочитателей, и особенно на Германа, Григория Кипрского и Иоанна Дамаскина; лжесобор назван седьмым Вселенским, при всей очевидной незаконности своей, потому что ни один из пяти патриархов в нем не участвовал, и сопровождался насилием.[423]
Император, видя, что своим Собором он достиг вовсе не того, чего хотел, во гневе приказал (768) всех епископов, не признавших лжесобора, отрешить, константинопольские монастыри уничтожить, а здания монастырские или разрушить, или обратить в казармы; иноки принуждены были избегать строгости императора добровольным изгнанием. В это время пострадали мученической смертью и скончались в 761 году св. Андрей Критский, которого память 30 (17) октября и в 767 году св. Стефан Новый, которого память 11 декабря (28 ноября), и многие другие.
Преемник Копронима Лев 4 (775–780) продолжал гонение на св. иконы, хотя не так жестоко, как Константин.[424] Сторона православных стала усиливаться, тем более, что нашла себе тайную, но сильную покровительницу в императрице Ирине. Смерть Льва 4 подала Ирине возможность исполнить свое давнее благочестивое желание — восстановить поклонение св. иконам. Благоприятный случай к исполнению намерения ее открылся в неожиданном обращении патриарха Павла, поставленного Львом 4 в 780 году. Сделавшись болен, Павел в 784 году без ведома императрицы оставил патриарший дом и заключился в монастырь, где наложил на себя подвиг глубокого раскаяния, облекся во вретище и посыпал голову пеплом, исповедуя, что он сознает свое заблуждение и вину в подтверждении Копронимова лжесобора и почитает себя недостойным сана патриаршего; вместе с тем Павел убеждал заблудших обратиться на путь истины, а православных утверждал в истине поклонения св. иконам. Избранный на место Павла благочестивый Тарасий не иначе решился вступить на патриарший престол, как получив от императрицы обещание — решить дело об иконах судом Вселенского Собора.[425] Таким образом благочестие императрицы Ирины и ревность патриарха Тарасия подвигли пастырей Церкви к составлению Вселенского седьмого Собора.
В Константинополь прибыли многие пастыри Церкви и настоятели монастырей с разных сторон. Но накануне открытия Собора, 1 августа 786 г., иконоборцы произвели возмущение против Собора, который по этому случаю отложен до следующего года и открыт был в Никее, под председательством патриарха Тарасия, в числе 367 св. отец в храме св. Софии, 24 сентября 787 года, и продолжался до 14 октября.[426] Прежде всего предстали перед св. Собором увлеченные заблуждением — с изъявлением раскаяния в своем согрешении. Отцы Собора, видя искреннее, чистосердечное раскаяние их, воздав славу милосердому Богу, приводящему заблудших в разум истины, приняли их в общение с Церковью;[427] исследовали и утвердили православное учение об иконопочитании в том виде, как оно издревле сохранялось в Церкви, в писаниях св. отцов и в исторических сказаниях; показали, что иконоборцы не первые стали укорять христиан за иконопочитание, а еще прежде их легкомысленные и нечестивые люди, смешивая его с идолопоклонством, причиняли св. иконам разного рода оскорбления. Иконоборцы в своем образе мыслей суть только последователи и подражатели иудеев, язычников, евтихиан и сарацин; произнесли проклятие на лжесобор Копронимов, который беззаконно присвоил себе название седьмого Вселенского Собора.[428]
В заключение отцы выразили свое определение о почитании св. икон:«Храним не нововводно все, писанием или без писания, установленные для нас церковные предания, от них же единое есть иконного живописания изображение, как повествованию евангельские проповеди согласное, и служащее нам к уверению истинного, а не воображаемого воплощения Бога Слова. Последуя богоглаголивому учению св. отец наших и преданию Кафолической Церкви, со всякою достоверностию и тщательным рассмотрением определяем: подобно изображению честного и Животворящего Креста, полагать во святых Божиих церквах, на священных сосудах и одеждах, на стенах и досках, в домах и на путях, честные и святые иконы, написанные красками и из дробных камений и из другого способного к тому вещества устрояемые, яко же иконы Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, и непорочныя Владычицы нашей св. Богородицы, также и честных Ангелов, и всех святых. Взирающие на иконы побуждаются воспоминать и любить первообразных им, и чествовать их лобызанием и почитательным поклонением, а не Богопоклонением, которое приличествует единому божескому естеству, но почитанием, какое воздается изображению честного и Животворящего Креста, св. Евангелию и прочим святыням, — фимиамом и поставлением свещей, каковый и у древних благочестивый обычай был. Ибо честь, воздаваемая образу, переходит к первообразному, и поклоняющийся иконе покланяется существу изображенного на ней».[429]
Утвердив св. иконопочитание, отцы изрекли благодарение Господу; возгласили многолетие благочестивым императорам, вечную память защитникам православия патриарху Герману и Иоанну Дамаскину, Георгию Кипрскому, и произнесли проклятие иконоборцам.
Впрочем, седьмым Вселенским Собором иконоборство было не совсем погашено. Еще более 50 лет после Собора оно возмущало мир Церкви, и особенно при царях Льве 5 Армянине — по духу манихею (813–820) и при его преемниках — Михаиле 2 Косноязычном (820–829) и Феофиле (829–841), зараженных также манихейством и иудейством.
Лев Армянин, убежденный врагами веры Христовой, что христиане терпят порабощение и бедствия от неверных за иконопочитание, повелел в 814 году собрать древние книги из всех библиотек Константинополя, равно как из церквей и монастырей, чтобы сделать известными те, на которые ссылался собор иконоборный, бывший при Копрониме, и истребить те, которые особенно говорили в пользу икон.[430] Патриарх Никифор (806–815) с христианской твердостью защищал пред императором древний обычай иконопочитания и усугубил свои молитвы к Богу об укреплении православных в подвигах терпения за правое исповедание; целую ночь провел он в молитвах с православными в великой церкви. После всенощной молитвы патриарх, взошедши на амвон, произнес проклятие на гонителей икон. На другой день защитники православия сильно состязались во дворце с иконоборцами, особенно Феодор Студит, который не только устно утверждал почитание св. икон и укреплял правоверующих, но и письменно. Исповедников изгнали из дворца; патриарх вынужден был оставить свою кафедру. По удалении патриарха враги дерзко начали истреблять св. иконы. Св. Феодор Студит, для предотвращения соблазна, приказал инокам своей обители поднять иконы и совершить с ними торжественный крестный ход в день Вербного воскресения, с пением:«Пречистому твоему образу поклоняемся, Благий»[431] и проч. На место Никифора возведен был на патриаршую кафедру единомышленный императору Феодот (815–721). Иконоборцы собрали собор против иконопочитания и определили истребить иконы. По этому определению враги православия замазывали в церквах изображения, разбивали священные сосуды, раздирали украшения на части, раскалывали доски, на которых были изображения и проч.[432]
В это время пострадали многие твердые хранители св. преданий Прав. Церкви; так, изгнаны были в ссылку за иконопочитание епископы Михаил Синадский (5 июня (23 мая)), Феофилакт Никомидийский (21 (8) марта); Емелиан Кизический (21 (8) августа); св. Георгий, митрополит Митилинский (20 (7) апреля); преподобные Феодор Студит (759–826; 24 (11) ноября); Никита Мидикийский (16 (3) апреля); Павел Прусиадский (20 (7) марта), Феофан Сигрианский, умерший в 818 году 25 (12) марта и проч.
После Льва Армянина продолжал гонение на св. иконы Михаил Косноязычный, который не позволял поставить в Константинополе ни одного образа и особенно гнал иноков. При нем страдал Мефодий, бывший потом патриархом константинонольским и другие.[433]
Феофил был последний гонитель св. икон и их чтителей. Он не только запрещал покланяться иконам, но и делать и хранить их. В это время иконоборцы уничтожали изображения в церквах и вместо св. икон писали животных и птиц; темницы были наполнены православными; Феофил особенно преследовал монахов. При нем потерпели за св. иконы начертание на своих лицах Феодор и Феофан[434] и также страдал патриарх Мефодий. Несмотря на это, почитание икон не прекращалось и в самом семействе гонителя, над которым особенно отяготела карающая десница Божия. Многоразличные бедствия, — голод, зараза, землетрясение и нашествие неприятелей — постигли его государство, и наконец — его самого жестокая, смертельная болезнь, от которой уста его разверзлись до самой гортани. Супруга его Феодора видела во сне Божию Матерь, окруженную бесчисленным сонмом Ангелов, укорявших Феофила и во гневе наносивших ему частые удары за неуважение его к св. иконам. Феофил же в это время, непрестанно кивая головою, кричал:«Горе мне бедному! Меня бьют за непоклонение иконам, за неуважение к ним меня мучат».[435]
Тяжкая болезнь Феофила была причиной вразумления его. Благочестивая супруга его, сострадая к нему, молилась об облегчении его от болезни и возложила на него образ Богоматери. Потом Феофил сам взял и облобызал енколпий (икону на персях), бывший на одном из предстоявших у его постели. После этого Феофил почувствовал облегчение, исповедуя православное почитание св. икон. Феофил умер в 842 году и с ним кончилось продолжительное и безрассудное гонение против св. икон.
После Феофила на престол Греческой империи вступил малолетний сын его Михаил 3, под опекой благочестивой своей матери императрицы Феодоры. При ней на поместном Константинопольском 5 Соборе (842), под председательством патриарха Мефодия, торжественно признан второй Никейский Собор святым Вселенским.[436]
По повелению царицы Феодоры немедленно возвращены были все изгнанники и освобождены все узники, страдавшие за иконопочитание.[437] Патриарх Мефодий, окруженный священным собором, со слезами просил царицу возвратить Церкви Божией похищенное у нее драгоценное и спасительное украшение, — святые и достопоклоняемые иконы. Благочестивая царица, представ Собору с изображением Божией Матери, которое имела на шее своей, и лобызая икону, отвечала:«Кто не покланяется и не почитает изображений Господа, Богородицы и святых, тот да будет анафема! Только прошу вас, благочестивые мужи, о том, чтобы вы в молитвах своих предстательствовали пред милосердым Богом о супруге моем Феофиле, дабы Господь простил ему согрешения его».
По прошению царицы св. пастыри Церкви Мефодий, патриарх константинопольский и исповедник православного иконопочитания (842–856), Иоанникий Великий (17 (4) ноября) и многие иные пастыри[438] совершали во всю первую седмицу св. Четыредесятницы моление о царе Феофиле, как положено и ныне в Церковном Уставе совершать в Четыредесятницу после часов в притворе литии по усопших.[439] После усердных молитв, принесенных Господу в продолжение седмицы о восстановлении св. икон и о прощении согрешений Феофилу, отцы Церкви в воскресный день этой седмицы, с великим торжеством совершили крестный ход, при собрании всего духовенства, в присутствии царицы и сына ее, при многочисленном стечении народа, и торжественно изречены благословение на поборников и почитателей св. икон и анафема врагам, а таким образом совершенно восстановлено было в Церкви Христовой древнее апостольское почитание св. икон.
С тех пор в память этого восстановления Православная Церковь совершает ежегодно в первую неделю Великого поста Торжество Православия,[440] т. е. правой веры, которая от апостолов непрерывно и неизменно сохраняется и продолжается, и до скончания мира продолжится в Церкви Христовой, по силе обетования Господа (Мф. 16, 18). В 879 году седьмой Вселенский Собор подтвержден в другой раз новым Собором в Царьграде.[441] В том же веке Феофан, потерпевший поносное и мучительное начертание за св. иконы,[442] и другие песнопевцы предали Церкви некоторые священные песнопения, ныне возносимые ей в день Православия.
Сообразно торжеству Православия Церковь предлагает на Литургии в этот день слова апостола о правой в Бога и Мессию вере древних ветхозаветных праведников — Моисее, который верою велик быв, отвержеся нарицатися сын дщере фараоновы, паче же изводи страдати с людьми Божиими, нежели имети временную греха сладость: большее богатство вменив египетских сокровищ поношение Христово: верою остави Египет, не убоявся ярости царевы: верою сотвори пасху и пролитие крове; Евреев, кои верою преидоша Чермное море, аки по суше земли: верою стены герихонския падоша; Раав, Гедеона, Варака, Сампсона, Иеффая, Давида, Самуила и других, иже верою победиша царствия, содеяша правду, получиша обетования, заградиша уста львов, угасиша силу огненную, избегоша острее меча, возмогоша от немощи, беша крепцы во бранех, обратиша в бегство полки чуждих (Евр. 9, 24. 26–32; 12, 2). А в Евангелии в день Православия Церковь благовествует о вере св. ап. Филиппа и Нафанаила, исповедавших Иисуса Христа Сыном Божиим (Ин. 1, 43–51), и убедительно внушает, что наше неверие часто бывает плодом неведения. Нафанаил, доколе не увидел Иисуса Христа, говорил о Нем: из Назарета может ли что добро быти, но когда увидел и узнал, то исповедал: Равви, ты ecu Сын Божий, ты ecu царь Израилев. Так против неверия необходимо познание Иисуса Христа из Слова Божия под руководством Церкви.
Чин Православия.
При начале Литургии, по прочтении Часов, или перед ее окончанием, Православная Церковь совершает в главных соборных храмах особенный чин Православия, среди храма, перед иконою Спасителя и Богородицы. При совершении обряда Православия Церковь чтением Апостольским умоляет нас: блюдитеся от творящих распри и раздоры, вопреки учения, ему же вы научитеся, и уклонитеся от них. Таковии бо Господеви нашему Иисусу Христу не работают, но своему чреву: иже благими словесы и благословением (красивыми словами) обольщают сердца незлобивых (простодушных). Ваше же послушание ко всем достиже (Рим. 16, 17–20). Чтением Евангелия Церковь благовествует о неизреченной любви Божией к спасению каждого человека; несть воля пред Отцем вашим небесным, да погибнет един от малых сих; и о власти, данной от Господа Церкви отсекать от себя непослушных (Мф. 18, 10–18). По принесении молитв Господу об обращении, силою Св. Духа, всех отступивших от правоверия к познанию истины, о сопричтении их к избранному стаду, о соблюдении верных непоколебимыми в правоверии, и по исповедании веры апостольской, отеческой, православной, вселенную утвердившей, Церковь анафематствует, т. е. отлучает от единения с собою врагов Православия, а поборников и защитников его ублажает и восхваляет.
Начало и основание его.
Хотя в настоящем своем составе, ныне соблюдаемый Церковью чин Православия воспринял начало свое в 9 веке по восстановлении св. икон, но суд Православия, как необходимый и строжайший на нечестие явное, соблазнительное и закоснелое, был во все ее времена. Основание этого суда заключается в священной обязанности Церкви — быть сокровищницей и блюстительницей неизменного, непрерывного, преемственного из рода в род хранения всех Богопреданных и спасительных истин Божественного откровения. Нужду и важность такого последовательно–неизменного охранения сокровищ спасения указал Сам Бог и в Ветхом (Быт. 18, 19) и Новом Завете. Иисус Христос, будучи царь царствующих и Господь господствующих, Владыка всего видимого и невидимого, утверждая на земле Церковь новозаветную — уча, священнодействуя и управляя, говорил своим ученикам и апостолам, яко Отец мя посла. И пославый мя Отец, Сам свидетелъствова о мне (Ин. 5, 36–37): якоже заповеда мне Отец, тако творю (ИH. 14, 31): вся, яже слышах от Отца Моего, сказах вам (Ин. 15, 15). И Дух Святой снисшел на апостолов, быв послан от Бога Отца Сыном Божиим, и продолжал утверждать то, что насаждал Сын Божий (Ин. 14, 26; 15, 26). Так и св. ученики, и апостолы не по воле своей учили, священнодействовали и управляли, но были посланы Сыном Божиим и Св. Духом.
Богоизбранные апостолы, облеченные властью учительства, священнодействия и управления, в свою череду чрез таинственное рукоположение избрали и послали своих преемников, которые эту Божественную власть, перенимая друг у друга благодатью и помощью Божией, доселе сохраняют в Церкви Православной. Такое преемственное посланничество священных учителей, строителей и пастырей, такое непрерывное и единодушное делание на положенном свыше основании есть великое и св. Православие. Оно есть союз св. Церкви всех времен, ныне на пространстве тысячелетий, есть послушание потомков предкам, детей родителям, разума вере откровенной в ее апостольской чистоте, есть непрерывный, неиссякаемый ток благодати и веры, коего начало в Боге, продолжение в обществе св. Церкви, а конец в блаженной вечности. Посему и Торжество Православия есть Торжество христианского послушания, неизменно сохраняющего все Богопреданные сокровища божественного откровения. Как это послушание благословляется, а дерзновенное и враждебное вере действие осуждается Богом, так по воле Его, Торжество Православия сопровождается осуждением нераскаянно–непокорных вере и Церкви и благословением защитников Православия и всех послушных Церкви.
Власть отлучать и благословлять дана от Самого Бога первоначально Церкви ветхозаветной. Да даси, говорил Господь Моисею, благословение на горе Гаризин и клятву на горе Гевал (Втор. 11, 29–30; 27, 12 и след.; Нав. 8, 34; Пс. 110, 21). А потом дана и новозаветной Христианской, которая прияла от Господа власть вязать и решить (Мф. 18, 18); осуждать и отсекать от общения с собою преслушающих ее (Мф. 18, 17); отлучать явных и нераскаянных грешников (1 Кор. 5, 2), превращающих коренные истины Евангелия, напр., благовествующих не то, что благовествовали апостолы и что первые верующее приняли от апостолов (Гал. 1, 8–9); не любящих Господа Иисуса Христа (1 Кор. 16, 22). Согласно с Писанием и преданием, Церковь Православная отлучает отвергающих бытие Бога, Его промысел и Божественные свойства, Троичность лиц единого Божества, воплощение Сына Божия; не приемлющих благодати искупления, Евангелием проповедуемого, как единственного нашего средства к оправданию перед Богом; отвергающих приснодевство Марии Богоматери, богодухповенность пророков и апостолов, бессмертие души, кончину века и суд будущий; отметающих таинства Церкви; отвергающих Соборы и их предания, божественному Откровению согласные и хранимые Православной Кафолической Церковью; помышляющих, что православные государи возводятся на престолы не по особенному о них Божию благоволению; хулящих св. иконы; утверждающих самобытность мира.[443]
Необходимость его.
Власть отлучать нераскаянных, данная Церкви, для нее необходима как праведное орудие отсечения гнилых членов, зараженных и заражающих, для сохранения здравия и жизни всего ее тела. Употребление этого орудия не только не противно любви христианской, которая, по словам Господа, должна простираться и к самым врагам, но необходимо по этой самой любви к Богу и ближним. Если не противно любви к ближнему, нарушающему долг справедливости, употребить законные меры для его обуздания и блага, то по той же правде необходимо для Церкви употребить меры законной строгости против непокорных. По заповеди Иисуса Христа Православная Церковь любит и молится о мире и спасении всех. Но как всякая любовь должна быть законна, то Церковь, как матерь, по необходимости внушаемой правдою, не переставая молиться о спасении всех, употребляет, на основании данной ей власти, и законные меры исправления коснеющих в непослушании. Будучи членом богоучрежденного общества Церкви, христианин необходимо подлежит суду ее, и чем грехи его тяжелее, открытее и упорнее, тем строже и голос общественного суда Церкви. Грехи тайные справедливо обличаются ею тайно, грехи более открытые — громче, грехи явные — всенародно. Посему анафема, произносимая Церковью на нераскаянных и злонамеренных грешников, есть необходимое для них следствие суда церковной власти, — есть объявление всем об опасной для тела Церкви заразе, по слову Божию: повелеваем вам, братие, о имени Господа нашего Иисуса Христа, отлучаться вам от всякого брата бесчинно ходяща, и не по преданию, еже прияша от нас. Аще же кто не послушает словесе нашего, посланием сего не знаменуйте: и не премешайтеся ему, да посрамится (2 Сол. 3, 6. 14).«Сей суд Православия есть не карательный, а только обличительный и предохранительный».
«Православная Церковь, исполняя тяжкий долг осуждения не преминула воспользоваться и приятной частью повеления Божия: да даси благословение. Произнесши суд на людей, которые угрожали ей разрушением, радостно даст она благословение тем, которые данными от Провидения Божия средствами споспешествовали и споспешествуют ее укреплению, распространению, миру. Так при Торжестве Православия благословляет Церковь память Константина Великого, который первый из царей решительно прекратил враждебные отношения государственной власти к христианству и превратил в покровительственные, который заслужил наименование равноапостольного тем наипаче, что, созвав первый Вселенский Собор, доставил ему удобство поставить твердую опору Православию в никейском символе веры. Так благословляет Церковь Феодосия Великого, который с твердостью продолжал преобразование Римской империи языческой в христианскую и созванием второго Вселенского Собора споспешествовал Церкви довершить никейский и, должно сказать по справедливости, вселенский символ веры. Благословляет Православная Церковь и нашего великого князя Владимира, по истине Равноапостольного: ибо чрез него Россия сделалась государством христианским и православным. Благословляет Православная Церковь и других благочестивейших государей российских, которым она так же справедливо признательна за их попечение о ее благе, как справедливо должны были они быть признательны ей за ее попечение о благе государства и народа».[444]
Поучительность и действенность его.
Торжество Православия, служа праведным судом для вразумления коснеющих в нераскаянии, для всех истинных членов Церкви весьма поучительно и утешительно как обновление и утверждение их в завете с триипостасным Богом и в искреннем союзе с Церковью. Во всенародных восклицаниях отлучения и благословения, ежегодно во дни Великого поста повторяемых в продолжение многих столетий, православные христиане слышат непререкаемое свидетельство Божественной и спасительной истины, хранимой Церковью, к которой они принадлежат, и вместе с этим свидетельством приемлют благословение Божие для неизменного хранения Православия. Торжество Православия для истинных чад Церкви назидательно и утешительно, и является выражением высокого благоговения потомков к священным преданиям православных своих предков. В особенности назидательно и утешительно для соблюдающих правила веры и благочестия — постящихся и кающихся: в этом торжестве благочестивые видят и слышат помощь подвигам своим и побуждение к продолжению их. При покаянии требуется вера, по Писанию: покайтеся и веруйте во Евангелие (Мк. 1, 15); так и при начале благочестивых подвигов поста и покаяния всенародно возвещается Церковью Православная вера, могущая соделать богоугодными наш пост и покаяние. Торжество Православия, восстановив древнее почитание рукотворенных образов, содействует восстановлению в нас образа и подобия Божия подвигами веры, поста и покаяния.
Чин Православия сколько поучителен, столько и действен. Действенность благословения и отлучения, произносимых Церковью, заключается, по обетованию Божию, во всемогущей силе Слова Божия, которое, как говорит ап. Павел, есть живо и действенно, и острейше паче всякого меча обоюду остра, и проходящее даже до разделения души же и духа, членов же и мозгов, и судителъно помышлением и мыслем сердечным (Евр. 4, 12). Если благословение родителей служит невидимым залогом благополучия детей, тем более благословение матери Церкви бывает благодатным сокровенным источником успехов в делах наших и нашего благополучия. Св. Златоуст, изъясняя значение и силу анафемы, говорит:«Послушай: что говорит ап. Павел: аще кто не любит Господа Иисуса Христа, да будет проклят (ήτω άνάθεμα — 1 Кор. 16, 22), т. е. да будут прерваны с тем связи, и сделается он чужд для всех. Как никто не смеет касаться без нужды руками или приближаться к дару, который посвящен Богу: так отлученного от Церкви отсекая от всех и как бы сколько можно более отдаляя, апостол в противоположном смысле называет именем отложенного[445] дара (άνάθεμα), и тем предуведомляет всякого, чтобы он со страхом удалялся и бежал прочь от такого человека. К дару никто не осмеливался приближаться из уважения: так с отлученным прерывали связи по другому противоположному чувству. В обоих случаях одинаково прерываются связи, и предмет делается для людей чуждым. Но способ прерывания связей не одинаков; от одного оберегаются потому, что сие посвящено Богу; а от другого — потому, что отчуждено от Бога, отлучено от Церкви».[446]
«Анафема по смыслу церковного употребления есть отсечение преступника от тела Христовой Церкви. После сего отлученный уже не христианин, и бывает отчужден наследия всех благ, смертью Спасителя нам приобретенных (Мф. 18, 17).
Анафема есть строжайшее действие церковной власти, а менее строгое действие называют отлучением и запрещением, когда Церковь не предает явно грешника анафеме и не изгоняет его от стада Христова, но только смиряет его отлучением от общения с православными в общих молитвах, не велит входить в храмы Божий и на некое время запрещает ему Причастие св. Тайн.«Кратко рещи чрез анафему человек подобен есть убиенному, а отлучением или запрещением подобен есть за арест взятому».[447]

Вторая седмица Великого поста.

Вторую седмицу Великого поста Церковь называет седмицей светотворных постов и во время ее молит Господа преимущественно о благодатном освященш постящихся и кающихся.«Господи, направи ны пост повторяющия, освящение нам осияй и просвещение оправданий Твоих». Ибо благодать Божия и грехи наши очищает (Мк. 2, 1–12),[448] и воссиявает верующим особенно во время поста, молитвы и иных подвигов, благочестия. Посему, повторяя побуждения к подвигам поста, молитвы, умиления и покаяния, Церковь во вторую седмицу Четыредесятницы воззывает и руководит нас из греховной тьмы, в которую ниспали мы и первым удалением от Бога, и вторично, как говорит Церковь, осквернением ризы божественного крещения и просвещения, среди многообразных обольщений мира, указывая нам на вожделенные плоды истинного благочестия — на благодатный свет и воссоединение с Богом, по примеру блудного сына, который с молитвой и раскаянием обратился к отцу своему и получил от него прощение грехов своих и новые дары благодати.[449]«Молитва и пост есть дивное оружие, — говорит Церковь. — Пост соделал Моисея Боговидцем, Илию — пламенным колесничником, Павла — чудным неботечником. Итак, будем поститься от злоб и на высоту бесстрастия восхитимся». Как расслабленный, о котором упоминается в Евангелии, читаемом во вторую неделю Великого поста, будучи принесен к Господу, получил от Него прощение грехов и исцеление от болезни, так духовно расслабленного, с молитвой и покаянием притекающего к Господу, Он исцеляет и восстановляет силой благодати Своей.
Некоторые из священных песнопений, исполняемых ныне во вторую седмицу св. Четыредесятницы при богослужении, Церковь приняла от Иосифа и Феодора Студитов и Феофана никейского.
Для назидания и руководства постящихся к благодатному освящению и озарению, Церковь при богослужении во вторую седмицу Великого поста воспоминает св. причастников и защитников благодатного света. Так, на повечерии в первый воскресный день Четыредесятницы воспоминает пророков, которые от Святого Духа просвещаемы прорекли о новозаветной благодати (1 Пет. 1, 10).
В субботу на Литургии чтением Апостола Церковь внушает нам назидать друг друга и не ослабевать в начатом подвиге поста (Евр. 3, 12–16); а Евангелием благовествует об очищении прокаженного благодатным словом Господа (Мк. 1, 35–44).
В воскресный день второй седмицы св. Четыредесятницы с 14 века она празднует св. Григорию Паламе, архиепископу фессалоникийскому и чудотворцу, — защитнику Православного учения о Божественном свете. Синаксарь на этот день начинается стихами:
Света светлого проповедника ныне воистину велия:
Источник света к незаходимому водит свету.
Святитель Григорий, живший в 14 веке, родился в Константинополе от благородных и благочестивых родителей. 20–ти лет оставив мир, он принял иночество в одной из обителей афонских. Проводя жизнь весьма благочестивую, он сподобился откровений божественных и имел от Бога дары исцеления. Возведенный в сан священства, св. Григорий, совершая тайны Божий, приводил предстоящих при его священнодействии в умиление и слезы. Современники, удивляясь добродетельному житию Григория, нарицали его Богоносцем. Особенно великую услугу Церкви оказал Григорий обличением лжеучителей, отвергавших православное учение о духовном благодатном свете, осиявающем внутреннего человека и иногда открывающемся видимо, как на Фаворе, и в лице Моисея после собеседования его с Богом на Синае (Исх. 34, 29–30. 35); таковы лжеучители были Варлаам, монах калабрийский, и Акиндин.[450] Варлаам и его последователи, думая, что свет, виденный на Фаворе, есть творение, а не свет присносущный, как говорит Церковь,[451] утверждали, что никакою молитвою нельзя достигнуть внешнего осветления небесным светом; что общая Отцу, Сыну и Св. Духу благодать и свет будущего века, которым праведники просветятся, как солнце, как это предсказал Христос, просияв на горе, и что вообще всякая сила и всякое действие Триипостасного Божества относятся к кругу сотворенного, и таким образом нечестиво рассекали одно и то же Божество на созданное и не созданное, а тех, которых этот Божественный свет и всякую силу, всякое действие с благоговением признают несозданным, называют двоебожниками и многобожниками.[452] Считая же заблуждением веру афонских пустынников в созерцание света Божия телесными очами и приготовление к тому чувственным образом, Варлаам принес на них письменную жалобу константинопольскому патриарху Иоанну 14 Калекасу (1341–1347). Посему для утверждения Православия созван был в 1341 году в Софийском константинопольском храме, под председательством патриарха, Собор из многих епископов, на котором Палама своими огнедохновенными словами так обличил заблуждение Варлаама, что посрамленный лжеучитель удалился в Италию, оставив, впрочем, после себя плевелы своего лжеучения, которые после него рассевал и взращивал инок Акиндин. Против Акиндина в Константинополе собрали новый Собор, на котором ревностный защитник Православия св. Григорий еще более обнаружил заблуждение Варлаама и Акиндина, защищая учение о Божественном свете.
«Напыщенные мирскою и тщетною мудростью, — говорил святитель, — и не внимающие мужам опытным в духовном учении, когда слышат о свете, осиявшем Господа на горе Преображения и виденном апостолами, думают видеть в нем нечто чувственное и сотворенное; почему и этот невещественный, неугасимый и вечный свет, превышающий не только чувства, но и всякий ум, низводят до чувственного и сотворенного света, хотя и Сам, просиявший светом на Фаворе, ясно показал, что этот свет не сотворен, назвавши его царством Божиим (Мф. 16, 28). Царство же Божие ужели есть что-либо сотворенное и служебное? Ужели Господь воспринял на горе какой-то иной свет, которого дотоле не имел? — Да удалится от нас сие хуление; потому что кто думает так, тот должен признать во Христе три естества, т. е. Божеское, человеческое и оного света. Итак, веруем, что Он явил в преображении не другой какой-либо свет, но только тот, который скрыт был у Него под завесою плоти; сей же свет был — свет Божеского естества, поэтому и несотворенный, Божественный. Так и по учению богословствующих отцов, Иисус Христос преобразился на горе, не восприявши что-либо и не изменившись во что-либо новое, чего дотоле не имел, но показав ученикам Своим только то, что у Него уже было. Да и для чего Господь пред началом преображения избирает главнейших из лика апостольского и возводит их отдельно на гору? Конечно для того, чтобы показать им нечто великое и таинственное. Что же особенно важного и таинственного в показании чувственного света, который обильно имели уже до того не только избранные, но и остальные апостолы? Как можно славу и царство Отца и Духа Святого поставлять в каком-то чувственном свете? Ужели в подобной славе и царстве приидет Христос и в скончание века, когда не будет нужды ни в свете, ни в воздухе, ни в пространстве, ни в чем-либо подобном, но когда, по свидетельству апостола, Бог будет всяческая во всех (1 Кор. 15, 28), т. е. будет заменять все для всех? Если же все, то следовательно и свет. Явно из этого, что свет Фаворский был светом Божества. И Евангелист Иоанн, наученный Божественным откровением, ясно говорит, что будущий вечный и пребывающий град не будет требуя солниа и луны, да светят в нем: слава бо Божия просвети его и светильник его Агнец (Отк. 21, 23) Не Того же ли Иисуса показывает он ясно здесь, Который ныне на Фаворе Божественно преобразился и Которого плоть сияла, как светильник. Равным образом и об обитателях того града Богослов говорит: не потребуют света от светильника, ни света солнечного, яко Господь Бог просвещает я, и нощи не будет тамо (Отк. 22, 5). Но какой же есть другой свет, у которого несть пременения или преложения стен (Иак. 1, 17)? Какой есть свет непреложный и незаходимый, как не свет Божества?»[453]
За св. ревность к утверждению учения Православной Церкви св. Григорий от священного Собора и императора убежден был принять рукоположение во архиепископа фессалоникийского, и около тридцати лет пас солунскую Церковь.[454] Вскоре по преставлении его, он за свою святость прославлен был Церковью. В 14 же веке, в котором он жил и преставился, константинопольский патриарх Филофей (1362–1365) изложил житие его и последование церковной службы в память его.[455]
Постящихся и идущих путем благодатного освящения Церковь ободряет и утешает во вторую неделю Четыредесятницы чтением Апостола о божественном величии Сына Божия, во имя Которого мы постимся и подвизаемся, и служением св. Ангелов для ищущих спасения. Не ecu ли суть служебнии дуси, в служение посылаеми за хотящих наследовати спасение: а нерадящим о своем спасении угрожает правосудием Божиим. Аще бо глаголанное Ангелы слово бысть известно, и всяко преступление и ослушание праведное прият мздовоздаяние: како мы убежим, о толицем нерадивше спасении (Евр. 1, 10; 2, 3). Чтением Евангелия Церковь благовествуете об исцелении души расслабленного от грехов — и тела от болезни словом Господа, по вере принесших расслабленного (Мк. 2, 1–12).

Третья седмица Великого поста.

Вступая на подвиг и оканчивая его, мы обыкновенно бываем воодушевлены. Вначале — сознанием сил в себе еще свежих и неиспытанных, а напоследок — надеждою близкого и успешного окончания. Но середина поприща часто бывает для нас опасным камнем преткновения. Так Церковь, никогда не оставляя чад своих без утешения и ободрения, среди подвигов Великого поста, которыми постящиеся и кающиеся должны распинать плоть свою со страстями и похотями, с третьей седмицы Четыредесятницы начинает особенно ободрять и укреплять подвизающихся, представляя сердцу и взору нашему примеры благочестивого подвижничества, самоотвержения и терпения. Таким образом на третьей седмице Великого поста она, руководствуя нас умерщвлять страсти и похоти, внушает нам побеждать их подобно Гедеону, поразившему мадиамлян; одолевать их, подобно Сампсону, убившему зверя; умерщвлять их, как Голиафа; смирять их подобно Даниилу, укротившему зверей во рве, и более восхваляет пост, нежели предписывает; чаще воспевает вожделенные плоды его, нежели обнажает наши язвы греховные, которые врачуются постом.«Отеческого сокровища, имения чудного, матере всех послуживших Владыце Христу, приидите насладимся, братие, поста: ибо сей укрепляет тело, просвещает ум и сердце.[456] Пост возлюбим, души страсти лютейшия действием духа увядающий, и божественная деяния деяти укрепляющий, и ум на небо воссылающий, прощение ходатайствующий от Бога щедрого».[457]
Чтением Апостола на Литургии в субботу третьей седмицы Четыредесятницы Церковь внушает нам не ослабевать в терпении во имя Господа Христа (Евр. 10, 32–38); а из Евангелия благовествует слова о том, что не требуют здравии врача, но болящий (Мк. 2, 14–17).
Особенно же для утешения и ободрения кающихся среди Четыредесятницы Церковь указывает в третью неделю Великого поста на Животворящий Крест Господень, начиная синаксарь в эту неделю стихами:
Кресту вся земля да поклоняется:
Имже познала Тебе покланятися, Слове.
Древо страданий и смерти Господа, представляемое Церковью постящимся среди Четыредесятницы, по толкованию Церкви, подобно райскому древу жизни; подобно древу, которое во время четыредесятилетнего странствия народа Божия в пустыне, положено было среди горьких вод Мерры для их услаждения; подобно сеннолиственному древу, под тенью которого останавливаются для прохлаждения и отдохновения утомленные путники, ведомые в обетованную землю вечного наследия.[458] Напоминая постящимся о страданиях и смерти Господа, для спасения мира добровольно претерпенных Им, всечестный и Животворящий Крест благодатно воодушевляет верующих и для продолжения поста, молитвы и для освящения. Если Господь нас ради распят, то не должны ли и мы Его ради отречься от мирских удовольствий, которые препятствуют подвигам благочестия?«Сраспинаеми нас ради Распеншемуся, умертвим вся плотские уды в постех и молитвах и молениях».[459]
Благовестив о Кресте и поклонении Ему среди поприща Четыредесятницы, воодушевляя постящихся примером распятого Спасителя, утешительно преднапоминает нам и о приближающемся светлом празднике славного воскресения Христова. Крест есть предсретение празднования Пасхи. При торжественном сретении победителя обыкновенно предшествуют ему победные его знаки: так Пасхе Христовой шествие Победителя греха и смерти предшествует знак Его победы — Животворящий Крест. Итак, если мы с Христом страждем, то с ним и прославимся, если с Ним умираем, то с Ним и воскреснем.
К утешению нашему, страдания Спасителя изображаются в церковных песнопениях третьей недели Четыредесятницы совокупно с радостным воскресением Спасителя. Это предъизображение воскресения Христова, столько отрадное для верующих, составляют пасхальные ирмосы, положенные в каноне на утрене Крестопоклонной недели. К сожалению, эта важная особенность, имеющая, по намерению св. Церкви, цель высокую, остается почти незамеченной, так как и самые пасхальные ирмосы редко где в это время поются.
По великом славословии на утрени, при пении»Св. Боже»Крест, украшенный зеленеющими цветами, знамениями жизни, выносится в среду верующих для поклонения и лобызания его. При поклонении Кресту и целовании его Церковь возносит:«Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и святое Воскресение Твое славим». Это же поется на Литургии вместо»Св. Боже».
Чтением Апостола Церковь проповедует, что несение креста облегчает нам Сам Распятый за нас на Кресте. Имуще убо архиерея велика, прошедша небеса, Иисуса Сына Божия, да держимся исповедания. Не имамы бо архиерея не могуща спострадати немощем нашим, но искушена по всяческим по подобию, разве греха (Евр. 4, 14; 5, 6). Чтением Евангелия Церковь благовествует, словами Господа, об обязанности самоотвержения и последования Ему для спасения. Иже хощет по Мне ити, говорит небесный Подвигоположник, да отвержется себе и возьмет крест свой и по Мне грядет. Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю; а иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия, той спасет ю (Мк. 8, 34; 9, 1).
От благовестия о Кресте и поклонения Животворящему Кресту третья неделя Великого поста называется Крестопоклонною. Начало установления ее относится к древним временам христианства. Между сочинениями св. Иоанна Златоустого есть поучение на эту неделю, в котором он между прочим говорит:«возвратился к нам ежегодный день, всеми чтимый и светлый, средняя седмица св. постов, приносящая треблаженный и Животворящий Крест Спаса нашего Иисуса Христа, — предлагающая его для поклонения ему и поклоняющихся с искренним сердцем и чистыми устами освящающая и делающая подготовленнее и мужественнее к совершению поприща св. постов».[460] В другой своей беседе св. Златоуст не одобряет радость антиохиан о том, что совершили половину Четыредесятницы.[461] Св. Софроний, патриарх иерусалимский, в 7 веке в неделю Крестопоклонную в слове своем говорил: посмотрите на путника, идущего к определенной цели. Ежедневно проходя известную часть пространства, он, хотя и изнемогает иногда от продолжительности предпринятого пути, однако, имея в виду отдых, с охотою продолжает начатый путь. И все мы теперь что другое, как не странники? Человеколюбец Бог, чрез предание от святых отец, Сам открывает пред нами предлежащий путь, — говорю, святого и спасительного поста для того чтобы мы, потрудясь на нем, хоть сколько-нибудь, сподобились получить прощение во грехах, и от томящей нас греховной жажды и угрызения похотей избавляет, чрез прикосновение и лобызание честного и Животворящего Креста. То и другое средство с одинаковою пользою могут приготовить нас к достойному сретению св. дня Воскресения; пост потому, что поддержит благую бодрость в теле, а поклонение предлежащему Животворящиму Кресту отвлечет мысли наши от постыдных помыслов и дел и устремит взор наш к небесному жилищу. Посему восхвалим пост; но восхваляя его и все блага, проистекающие от него для человека, восхвалим также и предлежащее нам для поклонения честное дерево Креста и воззовем к нему сердцем и устами: радуйся Кресте, на нем же Сын Божий распростерши руки, принял всех нас в свои объяты и примирил с Отцем небесным! Радуйся, очищение наше от скверн греховных! Радуйся, щите великого Царя, под сенью которого уготовляется всякая победа! Озари нас, пречестный Кресте, сокровенною в тебе силою; — сотвори, да и мы свободно возжелаем пострадать, хотя несколько, для Того, Который первый положил на тебе живот Свой за нас; соделай нас достойными с радостию встретить светоносный день Воскресения, как залог наследия уготованных нам вечных благ».[462]
В беседах Феодора Студита, писателя 9 века, указывается на поклонение Кресту среди Четыредесятницы, как уже на древнее обыкновение Церкви. В том же веке Иосиф и Феодор Студиты написали многие хвалебные песни на третью седмицу Четыредесятницы, ныне исполняемые Церковью.

Четвертая седмица Великого поста.

Для утешения и подкрепления верующих среди подвигов св. Четыредесятницы в четвертую ее седмицу продолжается поклонение Животворящему Кресту; оно совершается в понедельник, среду и пятницу этой седмицы. В пятницу, по окончании Часов и после обычного поклонения и лобзания, Крест благоговейно и торжественно препровождается в алтарь. От поклонения Кресту вся четвертая седмица называется Средокрестною и Крестопоклонною. В эту седмицу Церковь назидает нас при богослужении между прочим песнопениями, преданными ей от Иосифа и Феодора Студитов и Феофана Исповедника.
Благоговея пред Животворящим Крестом и призывая нас на поклонение ему, Церковь в четвертую седмицу взывает:«Святая сия и светоносная седмица предлагает миру всечестный Крест: приидите поклонитеся со страхом и любовию. Божественный и всечестный Крест есть для нас сокровище освящения и силы. Он испущает световидное сияние благодати и, как источник кипит божественными дарованиями: он утоляет прегрешения, разрешает болезни. Только водрузилось древо Креста Христова: поколебались основания смерти. Поклонимся Кресту Господню».
Примером Господа, смирившего Себя до смерти Крестной, Церковь по достижении средины св. поприща поста особенно внушает нам иметь смирение, которое по мере преспеяния в благочестии становится необходимее, дабы гордостью и возношением фарисейским не затмить совершенных подвигов благочестия и не потерять оправдания пред Богом, взирающим не только на деяния наши, но и на помышления. Для этого Церковь в четвертую седмицу Четыредесятницы многократно напоминает о смирении мытаревом и превозношении фарисеевом.«Не возвышайся добродетелями и не осуждай ближнего, как велехвальный фарисей, считая себя праведным; но в смиренном помышлении о своих согрешениях возопи, как мытарь:«Боже, очисти мя грешного и спаси мя».[463] Св. Амвросий медиоланский в 4 веке в преполовение Четыредесятницы говорил:«Возблагодарите, братии, божественное милосердие за то, что оно дало вам благополучно достигнуть половины Четыредесятницы. Но за этот дар достойно возблагодарить Господа могут только те, которые доселе старались жить так, как они научены в начале Четыредесятницы, т. е. те, которые старались испросить себе отпущение грехов ежедневными постом, милостынею и посещением Церкви. А что касается до тех, кои небрегли о всем этом, т. е. не постились ежедневно, не творили милостыни, не прилежали к молитве или молились без сокрушения сердечного: то эти должны не радоваться, а скорбеть и плакать».
В субботу четвертой седмицы поста Церковь чтением Апостола поучает нас любви и благотворению ближним и быть ревностными в добродетели до конца (Евр. 6, 9–12); а чтением Евангелия благовествует об исцелении глухонемого прикосновением и словом к нему Иисуса Христа (Мк. 7, 31–51).
В воскресный день четвертой седмицы Православная Церковь между прочим поучает совершающих поприще покаяния и умиления евангельскою притчею о впавшем в разбойники, изъясняемою в священных песнопениях. Впавшему в разбойники подобен каждый, впавший в грехи, которые, как разбойники, причиняют глубокие язвы душе нашей и оставляют ее едва живой. На раны души нашей возливает спасительный елей Господь наш Иисус Христос, пришедший в мир грешных спасти.
Особенно в воскресный день четвертой седмицы Великого поста Церковь назидает постящихся примером святого Иоанна Лествичника, подобно нам, обложенного некогда немощью плоти, но который»постом, бдением и молитвою сделался и в телеси яко Ангел»,[464] и опыт великих подвигов своих для наставления шествующих путем его изложил в сочинении»Лествица рая», состоящая из тридцати степеней, возводящих на высоту духовного совершенства. Эта книга, по выражению Церкви,«приносит присноцветущие плоды учения, услаждающего сердца с трезвением внемлющих: лествица бо есть души возводящая от земли к небесной и пребывающей славе».[465]
Иже плотию и живый мертв сый Иоанн,
Вечно живет, и мертв явлся бездыханный,
Списание оставль лествицу восхождения,
Показует его путь восхождения:
Иоанн умре в тридесятый день.[466]
Преподобный Иоанн Лествичник.
Угодник Божий преподобный Иоанн жил в 6 веке, родом сирианин, по своему сочинению названный Лествичником или описателем лествицы, а по месту благочестивых подвигов своих — Синаит. На 17 году своего возраста Иоанн принес собою угодную Богу жертву; тело вознес на Синайскую гору, а душу на гору небесную; видимо взойдя на гору, он приблизился к небесной высоте, умом созерцая Бога невидимого; на Синае Иоанн принял иночество. Пребывая на Синайской горе в подвигах уединения 19 лет — до сорокалетнего своего возраста, преподобный удалился потом в синайскую пустыню Фола, отстоящую на 5 стадий от синайской Церкви, и здесь в великих подвигах строгого поста и непрестанной молитвы подвизался 40 лет. В продолжение этой необыкновенной Четыредесятницы пост его был столь же необыкновенен, как и самое продолжение времени его пощения. Хотя преподобный не уклонялся от пищи, невозбраненной Уставом во время поста, дабы тем сокрушить, как сам говорил, рог гордыни, но принимал ее столь мало, что казался более отведывающим, нежели вкушающим; зато от всякой страсти воздерживался он решительно, повелительно говоря ей: молчи, онемей! Покаяние его соединено было с глубоким сокрушением сердца и слезами. Долго и после блаженной кончины его показывали под горою весьма тесную пещеру — это сокровенное место подвигов покаяния, которое называли слезоточным и которое на столько отстояло от общежития, сколько нужно было, чтобы рыданий Иоанна не слышали другие.
Преподобный Иоанн, поставленный руководителем (игуменом) других, начал путь нового восхождения к Богу и большего приближения к небу. Подобно Моисею, он, по словам писателя его жизни, приблизился к Богу, приял мыслью богоначертанный закон и тростью духа начертал, по просьбе преподобного Иоанна игумена раифского, богописанные скрижали («Лествицу рая»), которые предал не только руководимым им, но и всем желающим восходить на небо.
Восходя далее по степеням духовных совершенств, и с большей ревностью, нежели до принятия начальства над братией он изложил книгу к пастырю, и таким образом сделался руководителем самих руководителей.
Преподобный преставился 80 лет от рождения своего, около 606 года. Память св. Иоанна Лествичника совершается Церковью 12 апреля (30 марта).[467]
Словами Апостола, читаемого в четвертую неделю, Церковь свидетельствует, что Бог, желая преимущественнее показать наследникам обетования непреложность воли Своей, употребил в посредство клятву, дабы имели твердое уверение прибегающие к Нему (Евр. 6, 13–20). А в Литургийном Евангелии в воскресный день четвертой седмицы Великого поста Церковь к утешению и назиданию постящихся, божественным свидетельством утверждая могущество поста и молитвы, открывшее Иоанну лествицу рая и возведшее его на высоту духовного совершенства, благовествует, что и дух злобы изгоняется из человека только молитвой и постом, и вместе предвозвещает приближающую радость воскресения Христова (Мк. 9, 17–31).

Пятая седмица Великого поста.

Непрестанно руководствуя православных христиан в продолжение Четыредесятницы в освятительных подвигах поста и покаяния, Церковь при богослужении в пятую седмицу утешает и одобряет постящихся тем, что они прошли уже половину поста, и побуждает, чтобы мы,«преполовивше священный пощения путь, радостно текли к будущему воскресению».[468] Усугубляя при конце постного поприща побуждения к неослабному богоугодному житию, Церковь и в пятую седмицу продолжает напоминать нам, что мы впали в грехи, подобно впавшему в разбойники, и внушает ожидать милосердия от Господа.«Возопи Христу Богу за тя распеншемуся, — говорит Церковь, — и раны волею приемшему: попекись о мне, Господи, и спаси мя». Священные песнопения, ныне возносимые при богослужении пятой седмицы, преданы Церкви в 7 и 8 веках св. Софронием Иерусалимским, Андреем Критским, Иосифом и Феодором Студитами.
«Да не будут люди ленивы к духовным подвигам», Церковь в три дня пятой седмицы, в четверток, субботу и день воскресный предлагает особенные для верующих побуждения к подвигам благочестия. В четверток на утреннем богослужении Церковь произносит весь Великий канон св. Андрея Критского и житие св. преподобныя Марии Египетской. Посему совершение канона св. Андрея Критского в четверток пятой седмицы Великого поста называется иногда стоянием Марии Египетской.
ЧЕТВЕРТОК СЕДЬМИЦЫ. ВЕЛИКИЙ КАНОН.
Умиления, Христе мой, образы даждь
Поющим ныне канон Тебе великий.
Этими словами начинается синаксарь в четверток пятой седмицы Четыредесятницы и говорит:«Великий канон умиление неисчетно имущ: всякую бо Ветхого и Нового завета повесть снискав и собрав, от Адама даже до самого Христова вознесения и апостольския проповеди, научает всякую душу благим ревновати и подражати по силе: злых же отбегати и присно к Богу востекати покаянием, слезами, исповеданием и иным благоугождением. Этот канон толико есть широкий и сладкогласный, как и саму жесточайшую душу доволен умягчити и к бодрости благой воздвигнута, аще точно с сокрушенным сердцем и вниманием поется».
Великим канон называется по мыслям и воспоминаниям в нем содержащимся, ибо плодовит творец его, сложив его отлично от прочих канонов, которые заключают в себе по 30 и немного более тропарей, а этот 250 тропарей, из которых каждый источает неизреченную сладость. Посему этот Великий канон, приносящий великое умиление, и произносится в великой Четыредесятнице;[469] и произносится дважды на повечериях первой седмицы раздельно, в четыре первые дня ее, а в четверток пятой седмицы Четыредесятницы на утрене весь в полном его составе совокупно с каноном этого дня.
«Великий канон глаголем косно, — говорит Церковь, — и с сокрушенным сердцем и гласом, творяще на кийждо тропарь метания (земные поклоны) три».
Св. Мария Египетская.
Вместе с Великим каноном для ободрения духовно труждающихся, Церковь произносит полное житие св. преподобныя Марии Египетской, показывая в ней образец истинного покаяния и примером ее назидая верующих,«целомудренны паки быти творить, и к Богу воздвижет, и не ниспадати ниже отчаятися если иногда некими прегрешении уловлены будем». Повествование о преподобной Марии Египетской показывает образец истинного покаяния и неизреченного человеколюбия Божия к искренно хотящим обратиться от прегрешений своих.[470]
Мария Египетская в жизни своей соединила и явила две противоположности, — бездну греха и высоту благочестия и добродетели. В летах юности, увлеченная соблазнами порока, она 17 лет провела в беззакониях, но силой благодати Божией, как заблудшая овца, опять возвращена Церкви.[471] По гласу ее, Мария, не ведая божественных заповедей, помрачила в себе образ Божий, божественным же промыслом и благодатно обновилась. Мария родилась в Египте, в двенадцать лет почувствовала борьбу иного закона, воюющего во удех наших и, пренебрегши любовью родительской, удалилась из под мирного крова их в Александрию, на бурное, широкое поле мира, на торжище порока. Не удовольствовавшись городом, где многочисленное стечение народа представляло так много лиц, ищущих плотских наслаждений. Мария вздумала разнообразить свою преступную жизнь путешествием в Иерусалим вместе с поклонниками, отправлявшимися на праздник Воздвижения Животворящего Креста Господня. Как на пути, так и по прибытии в Иерусалим, она до самого праздника продолжала ниспадать глубже и глубже в бездну разврата. Казалось, для нее уже не было исхода из глубины греховной. Прибыв в Иерусалим на праздник Воздвижения Животворящего Креста, влекомая любопытством, Мария, вместе с благочестивыми христианами, в день праздника пошла во храм Божий. Но войдя в притвор церковный, она не могла вместе с прочими вступить в самый храм и приблизиться к Животворящему Кресту Господню. Все беспрепятственно входили внутрь храма; Мария же при многократных покушениях и усилиях не могла переступить порога святилища, невидимо удерживаемая божественною силой. Полагая, что, как слабая женщина, она оттесняется назад волнением толпящихся, решилась вдвинуться в самую средину толпы, чтобы общим напором быть, так сказать, внесенною в храм; но ее одну, едва коснется она порога церковного, отревает чудная сила. В третий и четвертый раз порывается войти во храм, но также безуспешно. Присутствующие в храме удовлетворяли своим благочестивым чувствам зрелищем воздвизаемого Животворящего Древа; Мария же, в стыде и скорби, остановилась в преддверии храма и, потрясенная чувством стыда и раскаяния, горько заплакала, видя в испытанном ею препятствии войти во Храм Божий десницу Высшего, которая не допускает ее как недостойную, облобызать Животворящий Крест. В пламенной молитве пред Богом Мария исповедует грехи свои, клянется загладить их исправлением, испрашивает милости войти в храм и поклониться Животворящему Древу. При глубоком слезном сокрушении духа Мария воззрела на икону Богоматери, бывшую вверху на стене притвора, и луч спасительной надежды блеснул в ее сокрушенной душе. Мария умоляла общую всех Заступницу сделать ее достойной быть в храме и повергнуться пред Животворящим Крестом Сына Ее, с твердым намерением вести целомудренную жизнь до гроба. При невидимом предстательстве преблагословенныя Девы, новое усилие Марии войти во храм было уже не напрасно. Она вошла и, объятая страхом, в слезах сердечного раскаяния пала перед Животворящим Древом с глубоким благоговением и слезами облобызала его. Так началось искренное обращение к Богу грешницы! По выходе в притвор, Мария опять перед той же иконой становится на молитву, призывает Богоматерь как сподручницу своей решимости обращения, просит наставления в пути покаяния и слышит как бы издалека глас:«аще Иордан прейдеши, добр покой обрящеши».
Оставив Иерусалим, Мария приобщилась св. Тайн в церкви Иоанна Крестителя, находившейся близ Иордана, и уединилась в пустыню Иорданскую, где пребыла 48 лет, почти без пищи и одежды, денно и нощно оплакивая грехи свои. На 48 году уединенной, многотрудной ее жизни, встретил ее в пустыне во время св. Четыредесятницы преподобный Зосима, — инок обители, который, по обычаю удалившись из монастыря на дни поста, искал в пустыне образец высшего иноческого самоотвержения и нашел в той, которая была некогда образцом порока. Только подобием человеческого тела, совершенно иссохшего и опаленного солнцем, нагого и покрытого лишь сребристыми власами, явилась Мария взору Зосимы! Приметив его, она устремилась бежать от него, но, внявши слезному молению старца дать ему благословение, остановилась и просила бросить одежду свою, чтобы, покрывшись, иметь возможность говорить с ним. По усильной его просьбе преподобная со смирением открыла дивную жизнь свою, изобразив первую половину своей жизни, бурной и полной волнений, и обстоятельства обращения своего, Мария говорила о жизни своей в пустыне:«Верь мне, отче Зосима, семнадцать первых лет пребыла я в пустыне этой, борясь с моими безумными похотями, как с лютыми зверями: когда рождался позыв на пищу, мне хотелось мяса и рыб, какие вкушала я в Египте; любившая в мире вино, иногда я не могла утолить своей жажды и каплею воды; много страдала от голода и зноя, много от болезней. Прежние вожделения, как пламень, пожирали мою внутренность; приходили на мысль прежние соблазнительные песни и возмущали покой души моей; преступные пожелания волновали кровь и заставляли меня повергаться ниц, биться об землю и со слезами просить высшей помощи. Я старалась припоминать мои обеты и противопоставить их внутренним борениям плоти, призывала в помощь Божию Матерь, мою сподручницу, плакала горько и долго, по целым дням и ночам, и только тогда освещал меня сладкий свет и рассеивал смутные помыслы».
Семнадцать лет провела Мария среди темной жизни в мире; семнадцать лет продолжалась и тяжкая борьба ее с греховными вожделениями, и, наконец, посетил добровольную мученицу вожделенный покой духа — плод чрезвычайных трудов и подвигов, благодатный мир, ниспосланный от Господа, Который сказал всем нам: приидите ко Мне ecu труждающиеся и обремененный, и Аз упокою вы. Отселе Мария является ангелоподобным существом, возвышающимся над плотью и миром: Зосима видел ее в словах прозорливой, во время молитвы вознесенной от земли и стоящей на воздухе, переходившей двукратно по водам Иордана, как по суше, предвидевшей за год кончину свою. Поведав свою жизнь, преподобная просила его прийти чрез год в пустыню во время Великого поста со св. дарами для ее приобщения. Зосима исполнил ее св. желание. Приняв тело и кровь Иисуса Христа и таинственно соединившись с Ним, великая подвижница пустыни умоляла преподобного прийти на то же место и в то же время и в будущий год, но тогда Зосима нашел ее уже умершею, и честные мощи ее предал погребению. Вскоре по причащении от преподобного, она преставилась в 530 году 1 апреля.[472]
Софроний, патриарх иерусалимский, живший в начале 7 века, составил подробное жизнеописание преподобной Марии Египетской, сейчас читаемое Церковью при богослужении.[473] А св. преподобный Андрей Критский, именуемый и иерусалимским по иноческим подвигам в Иерусалиме, присланный от иерусалимского патриарха Феодора на шестой Вселенский Собор, в 691 году принес жизнеописание преподобной Марии вместе с каноном своим, известным под именем Великого, в Константинополь. С тех пор Православная Кафолическая Церковь до сих пор совершает этот канон и постановила произносить житие преподобной в четверток пятой седмицы Четыредесятницы, а в воскресный день этой седмицы совершает последование в честь преподобной, представляя в ней образ истинного покаяния.
Труда же ради бденного, Церковь совершает в четверток Литургию преждеосвященных даров и облегчает пост.
Суббота седмицы. Акафист Богородицы.
В субботу пятой седмицы Церковь совершает молебное последование Акафиста, или похвалы»Одигитрии»Пресвятой Богородицы, начиная сказание на этот день стихами:
Песнями неусыпными благодарственно
Град в бранех бодрую поет Предстательницу.
По сказанию древнего предания,[474] по вознесении Господа, св. евангелиста Лука, знавший иконописание, начертал образ Божией Матери и показал ей. Узревши изображение свое, она вспомнила прежнее свое проречение:«отныне ублажат Мя вси роди», и сказала:«благодать Моя с сею иконою да будет». Св. Лука послал икону в Антиохию к державному Феофилу (Лк. 1, 3), которому написал и послал он свое Евангелие и книгу Деяний Апостольских. Из Антиохии, где верующие с великим благоговением почитали благодатную икону, по прошествии многих лет, она перенесена была в Иерусалим; потом. Евдокией, супругой греческого императора Феодосия 2 (408–450), которая путешествовала на поклонение св. местам, из Иерусалима прислана в Константинополь, сестре супруга ее св. Пульхерии, в знамение мира и любви.[475] В Константинополе образ Владычицы, с благоговением и радостно принятый Пульхерией, поставлен был ею во Влахернской церкви, где хранилась и честная риза Пресвятой Богородицы,[476] и сделался известен под именем Влахернского.[477] Благочестивая Пульхерия учредила во Влахернском храме еженедельное моление к Богородице во вторник.[478]
От св. образа Богоматери, написанного евангелистом Лукой и пребывавшего в Константинопольском храме, совершились многие благодатные знамения. Явясь однажды двум слепцам, Богоматерь привела их во Влахернскую церковь, к образу Своему, и подала им совершенное прозрение. По этому благодатному знамению этот чудотворный образ стали именовать»Одигитриа», т. е. путеводительница, заступница и помощница. Это название чудотворного образа Богоматери сохранилось потом навсегда и утвердилось троекратным избавлением Константинополя от сильных врагов, которое Церковь достойно приписывает невидимому заступлению»Одигитрии».[479]
Первое было при императоре Ираклии в 626 году от персов и аваров или скифов.[480] Полководец Хозроя Сарвар, покорив Сирию, Палестину и Египет, беспрепятственно с многочисленным воинством достиг до Хризополя (нынешнего Скутари), всюду разрушая храмы христианские и принуждая христиан покланяться солнцу, Ираклий, чтобы отвлечь войско персидское от своей столицы, вторгнулся, сверх чаяния персов, в страну их. Узнав о походе царя, хан аварский решился воспользоваться его удалением из своего Отечества, вероломно нарушил мир и с морскими и сухопутными силами устремился в пределы империи. Греки пришли в уныние. Ибо враги обложили Царьград с моря и суши, и Константинополь был почти беззащитен. Патриарх Сергий утешал жителей столицы, внушая все упование возложить на Бога и Пречистую Его Матерь.«Бодрствуйте, — чада., говорил он, — возложим на единого Бога — надежду спасения нашего, и от всей души прострем к Нему свои руки и взоры; Он рассеет бедствия, нас окружающие, и разрушит все замыслы врагов наших». Патриарх со священными иконами Богоматери, при стечении многочисленного народа, совершил по стенам города крестный ход, укрепляя защитников града. Персы и авары от востока и запада подступали, чтобы сжечь окрестности столицы; патриарх, взяв Нерукотворный Образ Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, икону»Одигитрии», драгоценную ризу Пресвятой Девы Марии, и Животворящее Древо Креста, вторично совершил крестный ход по стенам города, молясь со слезами:«Воскресни Господи! И расточатся врази Твои; и исчезнут, как дым; и растают, как воск, от лица огня». Достигнув крестным ходом вод залива, патриарх погрузил честную ризу Богоматери в тихие воды залива. Море действием благодатного промысла взволновалось и потопило корабли врагов; бывшие же на суше неприятели побиты мечами и прогнаны. Таким образом Бог, по милосердию своему, заступлением Богоматери, даровал грекам победу над неприятелями, от которых не только возвращены были завоеванные ими греческие провинции, но и навсегда сокрушена сила их. Народ, утешенный скорою помощью Пресвятой Богородицы, целую ночь стоя приносил небесной Заступнице песни хвалы и благодарности; и память чудесного избавления Церковь навсегда сохранила для потомства особым празднованием, с которым впоследствии соединила воспоминание о двукратном еще избавлении Константинополя от врагов, помощью»Одигитрии».[481]
Спустя 36 лет после первого избавления, Константинополь вторично спасен был заступлением»Одигитрии»при Константине Погонате (668–685) от сарацин, которые семь лет осаждали Византию. Большая часть кораблей и 30000 неприятелей, по молитвам Церкви и предстательству Пресвятой Богородицы, погибли пред стенами города от греческого огня и кораблекрушения.
Наконец, в третий раз Константинополь сохранен был заступлением Одигитрии при Льве Исавре (716–741) от сарацин. В царствование Льва Исаврянина сарацины окружили Константинополь на 1800 судах в надежде расхитить его. Жители города, взяв всечестное древо Креста Господа и Спасителя и св. икону»Одигитрии», совершили по стенам города крестный ход со слезами умилостивляя Господа. Флот сарацинов почти весь погиб от чрезвычайной бури в Эгейском море, и едва десять кораблей остались целы; трупы врагов грудами покрывали острова, берега и входы к пристаням.[482]
Примечание. Хотя Синаксарь на субботу пятой седмицы Четыредесятницы упоминает об избавлении Константинополя по предстательству Богоматери только троекратном, но история свидетельствует и о четвертом.[483] Асколъд и Дир, вооружив 200 судов, открыли себе путь в 866 году в Черное море, опустошили огнем и мечом берега и осадили Константинополь с моря. Император Михаил 3, царствовавший тогда в Константинополе, был в отсутствии, воюя на берегах Черной реки с агарянами. Узнав от епарха или наместника цареградского о новом неприятеле, поспешил он в столицу; с великой опасностью пробрался сквозь суда и, не смев отразить их силой, ожидал спасения от Божией помощи, которую Господь и подал. По сказанию византийских летописцев, народ обратился с мольбами к Богоматери в славном храме ее Влахернском. Патриарх Фотий с торжеством вынес ризу Богоматери на берег и погрузил в тихое и спокойное море. Вдруг поднялась буря; рассеяла и истребила флот неприятельский, и только слабые остатки его возвратились в Киев. Нестор, согласно с византийскими историками, описывает этот случай. Язычники российские, устрашенные небесным гневом, немедленно отправили послов в Константинополь и требовали св. Крещения. Грамота патриарха Фотия, писанная в исходе 866 года к восточным епископам, служит достоверным подтверждением этого известия.«Россы, — говорит он, — известные жестокостью, победители народов соседственных, и в гордости своей дерзнувшие воевать с империей Римскою, уже оставили суеверие, исповедуют Христа и суть друзья наши, быв еще недавно злейшими врагами. Они уже приняли от нас епископа и священника, имея живое усердие к богослужению христианскому».
Дивную помощь»Одигитрии», благодатно поданную верующим, Церковь вспоминает и прославляет в субботу пятой недели Великого поста, потому что первое избавление Константинополя помощью»Одигитрии»было около этого времени. Притом Матерь Божия есть споспешница и покаянию. Ее содействием православные побеждают врагов видимых и невидимых. Ее помощью греки многократно побеждали неверующих, а Мария Египетская, воспоминаемая в четверток пятой седмицы Четыредесятницы и в следующий воскресный день, победила грех свой.
Богослужение, совершаемое в субботу пятой седмицы Четыредесятницы в честь Богородицы, называется похвалой и стоянием, потому что хвалебные песни Богородице первоначально принесены были верующими стоя, в продолжение ночи. Отчего хвалебное пение в честь»Одигитрии», доселе совершаемое Церковью, называется Акафистом, или стоянием.«Не седальный же (Акафист) речеся, зане просто стояще тогда вси людие, Матери Слова песнь воспеша».[484]
Акафист есть похвала (панегирик) Богоматери, составленный из 24 песен, — 12 кондаков и 12 икосов, расположенных сообразно 24 буквам греческой азбуки. Составление Акафиста приписывают некоторые Георгию Писидийскому, диакону великой константинопольской Церкви, в половине 7 века. Каждая песнь начинается соответствующей ей по счету буквой алфавита, кондак оканчивается псаломским: аллилуиа, а икос — архангельским приветствием Богоматери: радуйся. Акафист оканчивается краткой молитвой к Пресвятой Деве о том, чтобы Она всегда спасала христиан от бедствий и напастей. В таком виде Акафист произносится во все другие дни года, в начале или по окончании других церковных служб; но в Субботу Акафиста он входит в сам состав богослужения и поется на утрени, и притом не весь сразу, но раздельно — в промежутке других песней и чтений ее, — в 4 разные выхода. Каждое отделение начинается и оканчивается пением кондака:«взбранной воеводе»и проч. Обычай петь Акафист утвердился после двух новых опытов избавления Константинополя заступлением Богоматери.
Сначала праздник Акафиста совершался только в Константинополе, и именно в том самом Влахернском храме, в котором хранились чудодейственное изображение Божией Матери и священные остатки земной Ее жизни: риза и пояс Ее, и где народ, в ночь приступа к городу аваров и персов, совершал всенощное бдение Богоматери; но в 9 веке праздник этот внесен в типик монастырей св. Саввы и Студийского и потом в триодь, и с того времени сделался всеобщим во всей Православной Церкви.[485]
В воскресный день пятой седмицы Великого поста, неослабно побуждая верующих к истинному покаянию, коим достигается царствие Божие, Церковь притчею о богатом и Лазаре, изъясняемой в песнопениях, поучает, что царство Божие есть не пища и питие, но правда и воздержание со святостью. Посему войдут в него те, которые от сокровищ своих влагают в руки нищих. Вместе с этим назиданием для ободрения духовно труждающихся, Церковь совершает последование св. преподобныя Марии Египетской,[486] показывая в ней образец истинного покаяния и сколь велики и неизреченны человеколюбие и милость Божия к искренно хотящим обратиться от прегрешений своих.[487]
К утешению и ободрению постящихся, Православная Церковь и в пятую неделю Четыредесятницы на Литургии чтением Апостольским внушает о спасительном действии крестной жертвы за нас Сына Божия: Христос же пришед архиерей грядущих благ ни кровию козлею, ниже тельчею, но своею кровию вниде единою во святая, вечное искупление обретый (Евр. 9, 11–14). А чтением Евангелия предварительно напоминает постящимся о приближающейся радости воскресения Христова, пророчественными словами Иисуса Христа, читаемыми в Литургийном Евангелии недели: се восходим во Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет архиереом и книжником: и поругаются ему, и уязвят его, и оплюют его, и убьют его, и в третий день воскреснет (Мк. 10, 35–46).
Сказание о Влахернской иконе Богоматери.
Со дня Акафиста установлено было благочестивыми императорами ежегодно переносить икону»Одигитрии»во дворец, где она и пребывала до второго дня Пасхи.[488]
В 8 столетии, когда возникла в Константинополе иконоборческая ересь, некоторые благочестивые мужи взяли ночью из Влахернской церкви честную икону Одигитрии и отнесли в обитель, называемую Пантократоровою. Там они скрыли ее в стене церковной, и затеплив пред нею лампаду, заложили ее камнями дабы предохранить от поругания иконоборцев. В такой сокровенности находилась она около ста лет, до смерти последних ересеначальников. Когда же потом в Греческой империи восстановлено было иконопочитание, ревнители Православия с великой заботливостью начали отыскивать чудотворную икону»Одигитрии», и после долгих исканий, по откровенно Божию, обрели ее в стене церкви Пантократоровой и пред ней неугасимую лампаду. Обрадованные христиане снова поставили ее с честью на прежнем месте, во Влахернской церкви.[489]
По взятии турками Царьграда, Одигитрия несколько времени скрываема была в патриархии, откуда для безопасности отправлена в Афон. В 1654 г. 17 октября она отправлена в Москву к царю Алексею Михайловичу.[490] Патриарх Никон встретил ее на лобном месте. Когда царь изъявил сомнение касательно чудотворной иконы Влахернской, то в том же 1654 году 10 декабря, протосинкелл иерусалимского престола Гавриил особой грамотой, благодаря царя за присланную милостыню к нему, объяснил притом, что поднесенная государю чрез грека Димитрия Костинари чудотворная икона Богоматери Влахернской есть та самая, которая была некогда покровительницею Константинополя и греческих императоров, которую царь Ираклий имел при себе в походе против персов и о чудесах которой обстоятельно повествуется в истории. С тех пор эта чудотворная икона пребывает в московском Успенском соборе. В 1812 г., после изгнания врагов из Москвы, икона эта найдена была в Успенском соборе несколько поврежденною и без деки, в которой она находилась. Теперь она врезана в новую кипарисную доску и украшена серебряной ризой. Влахернская святыня пребывает ныне в московском Успенском соборе, в приделе св. апост. Петра и Павла.
Икона Богоматери Влахернской сделана из воскомастики и именуется в описях многочудесной[491].

Шестая седмица Великого поста.

Шестая и последняя неделя св. Четыредесятницы называется неделей Ваий, Цветоносной и Цветною от ветвей, с которыми Церковь воспоминает царский вход Иисуса Христа в Иерусалим, встреченного народом еврейским с вайями и ветвями. Начиная эту седмицу, Церковь приносит Господу предпразднственное пение праздника Ваий, молясь о постящихся, чтобы и они вкупе с Лазарем четыредневным после сорокадневного поста воскресли от смерти греха;[492] приготовляет и призывает всех нас к духовному сретению царского входа Господа в Иерусалим. К этому времени и преподобные отшельники возвращались в обители свои из пустынь, куда они по древнему обыкновению, подражая Господу, бывшему в пустыне в посте и молитве 40 дней, удалялись на время св. Четыредесятницы.
Суббота Ваий. Воскресение Лазаря.
С субботы шестой недели Великого поста до Пасхи Православная Церковь посвящает богослужение свое и воспоминание событий, предварявших и приближавших спасительные страдания и смерть Господа нашего Иисуса Христа, и наконец, воспоминанию самих страданий и смерти Его.
Исполняя закон ветхозаветного общественного богослужения (Исх. 23, 17) и творя волю пославшего Его Отца, Иисус Христос во дни своей земной жизни ходил на праздник ветхозаветной Пасхи в Иерусалим. Четыре Пасхи объемлют время евангельской спасительной проповеди, которую начал он после крещения своего и продолжал до своего вознесения. Так Иисус Христос шел в Иерусалим и на праздник последней своей Пасхи, несмотря на то, что Божественная слава учения и чудес Его, распространившаяся уже повсюду в земле обетованной, сильно вооружила против Него завистливых старейшин иудейских, которые давно замышляли и старались предать Его смерти. Последнее путешествие Иисуса Христа на Пасху еще более явило и увеличило Его Божественную славу, а равно усилило зависть и ненависть к Нему книжников. Первое событие при этом путешествии, особенно прославившее Господа и умножившее против Него злобу Синедриона иудейского, было воскрешение Лазаря четверодневного, совершенное Господом при стечении многочисленного народа и обратившее многих к вере в Иисуса Христа (Ин. 11, 45).
Лазарь был еврей и фарисей, сын Симеона фарисея (Мф. 26, 6), родом из Вифании. Господь часто в дни своей земной жизни заходил в дом Лазаря, которого с сестрами его он любил и называл другом своим (Ин. 11, 3. 5. 11). Господь допустил его умереть, да прославится Сын Божий и да веруют Его ученики (Ин. 11, 4. 15). Услышав о воскрешении Лазаря, иудейские первосвященники и старейшины говорили об Иисусе Христе: что сотворим; яко человек сей много знамения творит. Аще оставим его тако, ecu уверуют в него: и приидут римляне и возмут место и язык наш (Ин. 11, 47–48). Архиерей Каиафа дал Синедриону совет, послуживший пророчеством о спасительной силе Крестной смерти Иисуса Христа: вы не весте ничесоже: ни помышляете, как уне есть нам, да един человек умрет за люди, а не весь язык погибнет (Ин. 11, 49–50). С того дня положили непременно убить Иисуса Христа, обнародовав повеление взять Его, где только увидят (Ин. 11, 53). Воскресение Лазаря так озлобило книжников и первосвященников, что они решили убить не только Воскресителя, но и воскрешенного (Ин. 12, 10). Лазарь удалился на остров Кипр, где впоследствии он поставлен был от апостолов епископом, Богоматерь даровала ему омофор, сделанный ее руками. Жил Лазарь по воскресении 30 лет и хранил строгое воздержание. Вторично преставился он на Кипре. В 9 веке византийский император Лев Философ перенес мощи праведного Лазаря с Кипра в Константинополь.[493]
Православная Церковь, по окончании Четыредесятницы, вступая в неделю страданий и смерти Господа, начинает свои священные воспоминания с Лазарева воскресения, послужившего началом решительного восстания иудейского совета для погибели Спасителя и даже Лазаря.
Воскрешение Лазаря Церковь воспоминает с древних времен христианских. Отцы Церкви 4 века св. Амфилохий, епископ иконийский, св. Иоанн Златоуст, бл. Августин и другие оставили нам свои поучения, произнесенные ими в Лазареву субботу. Сегодня, говорит св. Златоуст, Лазарь, воскрешенный из мертвых, уничтожил для нас многие и различные соблазны».[494] В 7 — веке св. Андрей Критский написал также беседу на четверодневного Лазаря и канон, ныне исполняемый Церковью. В 8 веке Косьма маиумский и Иоанн Дамаскин предали Церкви также каноны на день Лазарева воскресения, сейчас исполняемые Церковью. В конце 9 века император византийский Лев Философ перенес мощи св. праведного Лазаря с Кипра в Константинополь, составил на день воскресения его некоторые из священных песнопений, ныне употребляемых св. Церковью.
По гласу Церкви воскресением Лазаря Иисус Христос хотел между прочим показать в Себе Бога и человека, уверить учеников своих в будущем своем воскресении, всех — в общем воскрешении мертвых, грешникам явить образ духовного воскресения. Действительно, в лице своем Господь Иисус Христос явил при гробе Лазаря очевиднейшим образом божество и человечество. Как Бог всеведущий Он возвестил ученикам своим о смерти Лазаря, не быв уведомлен об этом. Господь приходит в Вифанию: Марфа и Мария — сестры умершего Лазаря и другие всенародно исповедуют Иисуса Христа всемогущим и Сыном Божиим. Господи, говорит Марфа, аще бы ты зде был, не бы брат мой умерл. Но и ныне вем, как елика аще просшии от Бога, даст тебе Бог. Ей, Господи: аз веровах, яко ты ecu Христос, Сын Божий, иже в мир грядый. То же произносит и Мария, упав к ногам Спасителя. Равно и другие иудеи говорят о Нем между собою: виждъ, како любляше его; не можаше ли сей отверзый очи слепому, сотворити, да и сей не умрет. Тогда и сам Иисус Христос всенародно нарекает Себя жизнь дающим. Воскреснет брат твой, говорит Он в утешение Марфе: аз есмь воскрешение и живот: веруяй в мя, аще и умрет, оживет. И всяк живый и веруй в мя, не умрет во веки. Наконец как истинный Бог Иисус Христос после краткой молитвы к Отцу небесному всемогущим словом своим воскрешает Лазаря на четвертый день по смерти его.«Тебе, Владыко, всех царю, вся возможна, — говорит Церковь, — глас Твой разрушил адово царствие и слово власти Твое восставило из гроба четверо дневного, и Лазарь бысть спасительное преобразование пакибытия».[495]
Как истинный человек Иисус Христос пришел в Вифанию, где жил и умер Лазарь, и видя сестру умершего друга своего плачущую и пришедших с нею плачущих, Он возмутися сам, прослезися, и как неведущий спросил: где положисте его? Так Господь предстал гробу Лазареву,«уверяя нам два существа своя», говорит Церковь. Как же человек вопрошал: где погребеся, и как же Бог воскресил четверодневного».[496]
Рыдаеши Иисусе — сие смертного существа: Оживлявши друга твоего, сие божественныя крепости, —
говорит синаксарь в субботу Лазарева воскресения.
Чтением апостольским на литургии в эту субботу Церковь проповедует об установлении вечного царства Нового Завета — царства непоколебимого, да имамы благодать, ею же служим благоугодно Богу, с благоговением и страхом (Евр. 12, 28; 13, 8); окончательное установление этого царства благодати началось воскрешением Лазаря. Чтением Евангелия Церковь благовествует о событии воскресения Лазаря (Ин. 11, 1–45).
Неделя Ваий (Вход Господень в Иерусалим).
На жребя всед словом прострый небо:
Человеки взыскуяй разрешите бессловесия.
Так начинается синаксарь в неделю Ваий.
После воскресения Лазаря второе событие при последнем путешествии Иисуса Христа на Пасху, прославившее Господа и предварившее Его страдания и смерть, был царский вход Господа в Иерусалим. Этот вход называется царским, согласно с пророчествами и Евангелием, где грядущий в Иерусалим Иисус Христос называется царем: се царь твой грядет к тебе кроток (Зах. 9, 9; Мф. 21, 5), и вход Его был истинно царский. И пред входом и при самом входе своем Иисус Христос являет, что Ему совершенно известно то, что предстоит Ему в Иерусалиме, и что шествие Его сюда на страдания и смерть добровольно. Пред входом и особенно при самом входе Иисуса Христа в Иерусалим Спасителю оказывается всеобщее почти служение и преданность, как царю и Господу. За шесть дней до Пасхи Господь приходит в Вифанию и возлежит на вечери в дому Лазаря, на которой между прочими находился сам Лазарь, Марфа служила Иисусу Христу, а Мария помазала главу и ноги Его нардовою мастью. Иуда Искариотский жалел об этой трате, благовидностью попечения о нищих прикрывая свои намерения татя; но Иисус Христос, добровольно шедший на смерть, предрек, что это действие Марии есть приготовление Его к погребению.[497] В следующее после вечери утро, в день настоящего Вербного воскресенья, Господь совершает торжественный царский вход свой в Иерусалим (Ин. 12, 1–18). Приблизившись к горе Елеонской, Иисус Христос повелевает двум ученикам своим идти в селение и привести оттуда осля и жребя, и аще кто вама речет: почто отрешаета их? отвечать: Господь требует. Равно и владелец, совершенно покорный велению Его, беспрекословно позволяет ученикам исполнить волю Господа. Затем следует покорное служение Господу осляти и жребяти, на неже никто от человек вседе. Далее добровольное и царское шествие Господа представляется в полном царском величии. Множайшии народи постилаху ризы своя по пути: друзии же резаху ветви от древ, и постилаху по пути. Народи же предходящии ему вследствующии зваху, глаголюще: осанна сыну Давидову. Благословен грядый во имя Господне, царь Израилев, осанна в вышних. Господь входит в Иерусалиме в церковь, и здесь Его царская власть является в безропотной покорности Ему продающих и покупающих, которые по воле Его тотчас удаляются из храма. Царский вход Иисуса Христа запечатлевается всемогущею Его властью над законами природы: приступиша к нему хромии и слепии в церкви, и исцели их. Так все повиновалось и служило Иисусу Христу при последнем Его входе в Иерусалим, как своему Творцу, Господу и царю. Одни книжники среди общего торжества Сына Давидова, видя Его Божественные чудеса, негодоваша (Мф. 21, 15), яко мир по нем идет (Ин. 12, 19).
Царский вход Иисуса Христа был вместе и кроткий: се царь твой грядет тебе кроток. Ничто не отличает Его от народа, путешествующего в Иерусалим, кроме того, что Он благоволил воссесть на жребя осла, покрытого скудными одеждами учеников. Но се точно царь твой грядет. Ибо весь народ, Его сопровождающий, исполнясь чувством благоговения к Нему, вдруг единодушно изъявляет Ему почесть, достойную царя. Се царь твой; только Он идет не с тем, чтобы воцариться на престоле земном и земными же благами обогатить народ: се царь твой грядет тебе кроток и спасаяй; идет, неся спасение вечное, если примешь Его верой. Этот кроткий царь готов принять и Иерусалим, и всех чад Его под свое отеческое покровительство, и всем иудеям даровать мир истинный? Видев град, он плакася о нем, глаголя: как аще бы разумел и ты, в день сей твой, еже к миру твоему: ныне же скрыся от очию твоею (Лк. 19, 41–42).
Торжественный и кроткий вход Иисуса Христа в Иерусалим был новым побуждением для ослепленных завистью и злобой книжников и старейшин народа иудейского ускорить гибель Мессии. Негодуя на Него за Его чудеса и за то, что отроки возглашали ему: осанна сыну Давидову (Мф. 21, 1–17), фарисеи говорили: видите се мир по нем идет (Ин. 12, 19).
Древность и важность праздника.
Благоговея к царскому входу в Иерусалим, Церковь в первые времена христианства установила праздник Ваий, положенный в числе дванадесятых. Событие входа Господа в Иерусалим было радостью для первоначальной апостольской Церкви, члены которой, видя это событие, начата, радующеся, хвалити Бога гласом велиим о всех силах, яже видеша (Лк. 19, 37). В 3 веке Мефодий, епископ тирский или патарский, в этот праздник говорил поучение, сохранившееся до наших времен. В 4 веке св. Амвросий медиоланский, св. Иоанн Златоуст, Епифаний Кипрский; в 5 св. Прокл, архиепископ константинопольский, в день входа Господа в Иерусалим говорили также поучения.
Св. Амвросий медиоланский в слове на неделю Ваий говорил:«Здесь, прежде всего, надобно заметить день, в который вошел Иисус Христос в Иерусалим. Это был десятый день месяца, в который избирался агнец пасхальный, которого израильтяне закалали в четырнадцатый день месяца; следовательно, Христос, истинный Агнец, который должен был принять распятие в пятницу, вошел в Иерусалим в тот день, в который избирался прообразовательный агнец. Далее св. Церковь, сия нежная мать наша, велит и нам, по примеру встретивших тогда Иисуса Христа, постилать Ему по пути одежды и резать ветви древесные, — только духовным образом. Ныне ослицу заменяет всякая праведная душа; на ней Господь ныне входит в Иерусалим тогда, когда, обитая в душах наших, возбуждает в них отвращение от мира и любовь к небесному отечеству. Одежды по пути вы постилаете пред Господом тогда, когда, уготовляя Господу путь к вам, усмиряете тела ваши воздержанием; а ветви от деревьев приимете, если, возлюбив добродетели святых, уготовите Господу путь к вам; ибо что иное были Авраам, Иосиф, Давид и прочие праведники, как не плодоносные древа Церкви Божией. Посему, если вы хотите достигнуть вечного спасения, то научитесь у Авраама послушанию, у Иосифа целомудрию, у Давида смирению; и поелику финик есть знамение победы, то тогда мы правильно будем держать в руках финиковые ветви, когда, воспевая победные песни, будем стараться победить дьявола добродетельной жизнью; потому что тот напрасно держит в руках финиковые ветви, кого лестью одолевает диавол».[498]
Св. Златоуст говорит о входе Господа в Иерусалим:«Чрез осленка означается Церковь и народ новый, который был некогда нечист, но после того, как воссел на нем Иисус Христос, сделался чистым. Заметь же, какая точность во всем прообразовании. Ученики отвязывают подъяремников: и иудеи, и мы призваны в новоблагодатную Церковь чрез Апостолов. Наша блаженная славная участь и в иудеях возбудила ревность; осел идет позади осленка. И действительно, после того, как Иисус Христос усвоит себе язычников, тогда и иудеи, по своей ревности, придут к Нему, что ясно показывает апостол Павел, говоря: как ослепление от части Израилеви бысть, дондеже исполнение языков внидет: и тако весь Израиль спасется. Итак, из сказанного видно, что это было пророчество. В противном случае не нужно бы было говорить пророку так подробно о возрасте осла. Видно отсюда и то, что апостолы приведут язычников без труда. И действительно, как никто не препятствовал апостолам, когда они повели этих животных, так никто не мог остановить их в призвании язычников, когда они их ловили проповедью. Далее — Христос садится не на нагого осленка, но на покрытого одеждами Апостолов: это значит, что апостолы, принимая что-либо от усердия язычников, и свое все отдают им, как говорит Павел: аз же в слабость иждиву, и иждивен буду по душах ваших (2 Кор. 12, 15). Но обрати внимание и на послушание осленка: как он, вовсе не обученный и не знавши еще узды, не помчался быстро, а пошел тихо и спокойно. И это служило предзнаменованием будущего, выражая покорность язычников и скорую их перемену к благоустроенной жизни. Все это совершилось словом: отрешивше приведита Ми; и беспорядочное пришло в благоустройство, и нечистое сделалось чистым».[499]
Св. Епифаний Кипрский в праздник Ваий беседовал к своим слушателям»Для чего Христос, ходив прежде всего пешком, ныне и только ныне воссел на животное? Дабы показать, что Он вознесется на Крест и прославится на нем. Что знаменует противоположная весь? — Строптивое расположение духа выгнанного из рая человека, к которому Христос послал двух учеников, т. е. два Завета — Ветхий и Новый. Кого означает ослица? — Без сомнения Синагогу, которая под тяжким бременем влекла жизнь, и на хребте которой когда нибудь воссядет Христос. Кого означает осленок? — Необузданный языческий народ, на которого никто не садился, т. е. ни закон, ни страх, ни Ангел, ни пророк, ни Писание, но только един Бог Слово, Который был в Вифлееме в одних с бессловесными яслях, чтобы, освободив нас от бессловесия, сделать Богословами. Что означает отрешение осленка? — Освобождение от идолослужения и прекращение идольских жертвоприношений. Кого знаменовали недававшие отвязать осленка? — Иудеев и демонов. В ознаменование чего дети постилали одежду? — В ознаменование совлечения ветхого человека, обнажения и запустения Синагоги. Кого означали богословствовавшие дети? — Без сомнения, верный народ Церкви, поколение Христово. Кого матери их? — Купель крещения, в которой верующие возрождаются. Кого образуют ветви маслиничного дерева? — Милосердыя души; дорога знаменует тот путь, на котором приобретаются добродетели, совлекающие с нас ветхого человека. Что значат финиковые ветви? — Чистые души праведников, которые, как финиксы, процветают и, как кедры в Ливане, умножаются, насажденные в доме Господнем; также победу над адом и свободу от власти их, что доставил победитель Христос. Кого означали предшествовавшие? — Праведных пророков; а последствовавшие — апостолов и язычников, уверовавших после них, град же знаменовал вышний Иерусалим; святилище — царство небесное, из которого Христос изгнал иудеев как недостойных. Вот как мы должны смотреть на праздник сей и представлять себе Таинство, которое совершил Господь».[500]
В 7 веке св. Андрей Критский, в 8 Косьма маиумский, Иоанн Дамаскин, в 9 Феодор и Иосиф Студиты, императоры Лев Философ, Феофан, в 14 Никифор Ксанфопул написали священные песнопения и сказания, которые ныне Православная Церковь совершает для прославления входа в Иерусалим.
Богослужение и поучительность праздника.
В событии царского входа Господня в Иерусалим Церковь созерцает исполнение пророчеств о царском служении Иисуса Христа, — патриарха Иакова в первой паремии: не оскудеет князь от Иуды, и вождь от чресл его, дондеже приидут отложенная ему и той чаяние языков (Быт. 49, 1–12); пророка Софонии во второй: радуйся дщи Сионова зело, воцарится Господь посреде тебе и неузриши зла ктому (3, 14–19); Захарии в третьей: радуйся зело дщи Сионя, проповедуй, дщи Ерусалимля: се царь твой грядет тебе праведен и спасаяй, той кроток, и всед на подъяремника и жребца юна (9, 9–14).
В утреннем Евангелии Церковь благовествует о событии царского входа Господня, предсказанного пророками, и о злобе завистливых первосвященников и книжников иудейских, которые при восклицаниях народа: осанна сыну Давидову, негодоваша (Мф. 21, 1–11. 15–17). После Евангелия Церковь благословляет и раздает нам зеленые ветви со светильниками, чтобы живее изобразить первоначальное сретение Господа при последнем входе Его в Иерусалим, особенно прославляемом в песнопениях утреннего канона. От употребления этих ветвей великий и дванадесятый праздник называется воскресеньем Цветоносным, или в просторечии Вербным. Как начало праздника, так и начало ветвей и с ними свечей, употребляемых в Православной Церкви в праздник Ваий, относится к древним временам. На употребление ветвей со светильниками в неделю Ваий св. отцы указывают в 4 и 5 веках. В 4 веке св. Амвросий медиоланский говорил:«Многие из пришедших в Иерусалим для празднования, по заповеди Моисеевой, праздника Пасхи, встретили Господа с финиковыми ветвями в руках в доказательство победы Его над народом израильским; потому что пальмовые ветви обыкновенно предносили победителям; и другие резали ветви от деревьев (потому что это происходило на Масличной горе), и где нужно было, уравнивали ими путь Господу. Отселе произошло обыкновение в настоящей праздник, во время славословия, держать в руках ветви финиковые, или масличные; да и самый праздник назван неделей Ваий. То, что мы ныне держим в руках эти ветви, имеет свое значение. Именно, чрез масличное дерево, из которого происходит елей, умягчающий раны и врачующий болезни, означаются дела милосердия; а чрез крепкое финиковое дерево, ветвей которого оконечности белы, означается то, что после скорбей настоящей жизни, мы переселимся в свет небесного отечества. На основании этого и Давид псалмопевец о праведнике говорит, что он процветет, как финике (Пс. 91, 13). Посему, держа в руках масличные ветви, покажем в делах милосердие: возьмем и финиковые ветви, в чаянии не земных утех за дела милосердия, а радостей небесного отечества, — в чем Господь Христос есть предтеча нам, потому что, по словам апостола, Он есть кончина закона всякому верующему».
В 4 же веке об обычае православных христиан стоять на утрене с вайями упоминает св. Иоанн Златоуст в беседе своей на 145 псалом, и Кирилл александрийский в слове на неделю Ваий, в котором он говорит:«свещи наши светлы возьмем, одежды душевный изменим; ветвие, яко победоносцы понесем». В 5 веке св. Прокл, константинопольский архиепископ, оканчивая слово свое в неделю Ваий, произнес:«Взяв пальмовые ветви, изыдем и мы во сретение Господа нашего». В 8 веке о ветвях, держимых верующими в день входа Господа в Иерусалим, упоминает Косьма маиумский в 9 песне канона в неделю Ваий.
Зеленеющие ветви со светильниками, держимые нами при утреннем богослужении в день входа Господа в Иерусалим, по изъяснению Церкви, служат знамениями победы над смертию и воскресения[501] Иисуса Христа, Которому мы»яко победителю смерти вопием: осанна в вышних».[502]«Восхвалите согласно, людие и языцы: царь бо ангельский взыде ныне на жребя, и грядет хотяй на кресте поразити враги, яко Силен. Этого ради и дети с ваием взывают песнь: слава Тебе, пришедшему Победителю: слава Тебе, Спасу Христу: слава Тебе, благословенному, единому Богу нашему».[503] Ветви служат знамениями победы над смертию и воскресения не только Иисуса Христа, но и купно с Ним верующих в Него. Ибо Церковь возглашает в неделю Ваий:«Днесь благодать св. Духа нас собра, и вси вземше крест Твой глаголем: благословен грядый во имя Господне, осанна в вышних». Таким образом верба, которую мы вземлем в день царского входа Господа в Иерусалим, означает и Крест, которым Господь попрал смерть и даровал верующим жизнь. Светильники при знаменах победы и воскресения изображают величие торжества и немерцаемый свет блаженного воскресения для вечной жизни. Осля, по изречениям Церкви и св. Отец, духовно указывает на народ израильский, а жребя, неносившее ига, изображает язычников, которых Господь захотел подчинить под свое благое и легкое иго.[504]«Всесвятый Дух апостолы научивый глаголати иными языки, — говорит Церковь, — Той и детям еврейским неискусозлобным повелевает звати: осанна в вышних, благословен грядый, царь Израилев. Ризы же постилаху Ему, ведуще, как Той есть Бог наш».[505]
Чтением Апостола Церковь, сообразно древней радости апостолов и народа при входе кроткого царя в Иерусалим, внушает нам: радуйтеся всегда о Господе: и паки реку радуйтеся. Кротость ваша разумна да будет всем человеком и проч. (Флп. 4, 4–9). Чтением Литургийного Евангелия Церковь благовествует о вечери, уготованной в доме Лазаря для Иисуса Христа за шесть дней до Пасхи, о помазании драгоценным миром Иисуса Христа, послужившим предзнаменованием погребения Его, и входе Господа на другой день после вечери в Иерусалим, при этом народ встретил Господа, как царя, потому что Он воскресил Лазаря (Ин. 12, 1–18).
На Литургии, которая ради дванадесятого праздника Ваий бывает — св. Иоанна Златоуста, взывая нас к духовному сретению Господа, Церковь внушает нам принести Христу Богу вместо ваий милостыню; в молитве сердечной вопиять: осанна; взять ветви добродетелей и принять Христа в дом души, как в Иерусалим.

Страстная седмица.

Древность и важность ее.
По царском входе своем в Иерусалим Иисус Христос до самой смерти своей ежедневно бывал во храме Иерусалимском, творя чудеса и преподавая спасительное учение. Во храм Иерусалимский для слушания Господа ежедневно стекался народ с самого утра (Лк. 21, 37–38). В это время Спаситель между прочим произнес слова: внемлите себе, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пианством и печальми житейскими: бдите убо на всяко время молящеся, да сподобитеся избежати всех сих хотящих быти, и стати пред Сыном человеческим (Лк. 21, 34–36). Таким образом, дни перед Пасхой Сам Господь освятил своим ежедневным пребыванием и Своею всенародною проповедью Евангелия во храме Божием и заповедью благоговейной бодрствовать преимущественно во дни Страстной седмицы, в которые эта заповедь произнесена, и наконец прославил своими спасительными страданиями и смертью (Лк. 19, 47).
Апостолы, благоговея к великим событиям смерти и воскресения Господа, по вознесении Его на небеса, начали праздновать Великую неделю страданий, смерти и воскресения и всем верующим заповедали хранить ее.[506]
Согласно с примером и учением Иисуса Христа, Православная Церковь со времен апостольских дни Страстной седмицы посвящает особенному благоговению и называет седмицею Страстною и Великою.«Великою она называется, — говорит св. Златоуст, — не потому, что дни ее дольше или их больше числом; но потому, что во дни ее совершены Господом нашим великие дела. В эту Великую неделю разрушено долговременное царство дьявола, истреблена смерть, низложен сильный, расхищены его орудия, побежден грех, снято проклятие, отверст рай, небо сделалось доступно человекам. Люди соединились с Ангелами, разрушено средостение, преграда удалена, и Бог мира примирил небесное и земное. Поэтому она называется Великою неделей».[507] Подобно Господу, ежедневно пред своими страданиями пребывавшему в храме Иерусалимском для молитвы и проповеди Евангелия, и по заповеди и примеру апостолов, древние христиане проводили Страстную и Великую неделю с особенным благочестием, каждый день собираясь в храм Божий для молитвы и слушания пастырских поучений.[508] Евсевий, упоминая о священных бдениях древних христиан в Страстную седмицу, повествует, что однажды Наркисс, епископ иерусалимский, живший в конце 2 и начале 3 века, во время бдения в один из дней Великой седмицы, по недостатку елея в кадилах, повелел наполнить их водою, которая по благословении от святителя, при влиянии в лампады, божественною силою чудесно превратилась в елей.[509] Св. Епифаний, архиепископ кипрский, живший в 4 веке, говорит:«У нас во дни Страстной седмицы бывают возлежания на земле, омовения, удручения, сухоядение, молитвы, бдения и посты. Иные эту священную седмицу всю проводят без пищи, иные вкушают в некоторые только дни, а иные вечером».[510] Св. Златоуст Великую седмицу называет всенародным праздником, в который»все собираются для общественного богослужения,[511] многие усугубляют свои благочестивые подвиги: иные увеличивают пощение, другие священные бдения, иные творят обильнейшую милостыню, и таковым усердием к благим делам и сугубым благочестием свидетельствуют о великости благодеяний, оказанных нам от Бога. Как в то время, когда Господь воскресил Лазаря, все бывшие в Иерусалиме вышли в сретение Ему и свидетельствовали, что Он воскресил четверодневного, и это усердие встретивших Господа было доказательством чуда, Им совершенного: так и настоящее усердие к делам благочестия в Великую седмицу служит свидетельством о великих делах, совершенных в нее Иисусом Христом. Сегодня исходим мы во сретение Христу не из одного города и не из Иерусалима только, но отовсюду во всей вселенной исходят бесчисленные собрания верующих во сретение Иисусу, не с пальмовыми ветвями, но с добродетелию, милостынею, человеколюбием, постом, слезами, молитвами, бдениями и всяким благочестием».[512] Посему, кроме ежедневного участия в общественном богослужении, кроме молитвенных бдений, поста и других подвигов благочестия, древние христиане в Великую неделю мучений Господа, своими спасительными страданиями явившего роду человеческому неизреченные благодеяния, старались быть особенно благотворительны и щедры к ближним, нуждавшимся в помощи. Действительно, богатые в Великую неделю уделяли щедрую милостыню бедным; владельцы давали рабам своим отдохновение от трудов, и даже свободу, поступая по духу апостольских правил, внушающих праздновать Страстную неделю всем — рабам и свободным.[513] Цари в эту неделю прощали узников, если они виновны были не в уголовных преступлениях. Места присутственные прекращали судопроизводство, считая неприличным на святые и великие дни страдания и смерти Господа производить дела осуждения и наказания.«Не мы только почитаем Страстную седмицу, — беседовал некогда св. Златоуст, — но наши цари, даруя во время ее свободу от дел всем, находящимся в общественной службе, чтобы они в дни Страстной недели, прекратив свои занятия, проводили эти дни в духовном служении Богу. Поэтому в Страстную неделю запираются двери судилищ; да прекратится, говорят, всякое недоумение и всякий вид прения и наказания; да успокоятся руки служителей казни. Благодеяния Господа соделаны для всех: да будет же и от нас оказано хотя некоторое благодеяние рабам. Эта неделя почтена не только таким усердием и такою честию, но и другою не меньшей. Во время ее рассылаются царские грамоты для освобождения узников. Как Господь наш своим сошествием в ад освободил одержимых смертию (1 Пет. 3, 19): так исполнители воли Его на земле, по силам своим и подражая человеколюбию Господа, разрешают видимые узы, будучи не в силах разрешить духовных».[514] Таким образом древние христиане, святя Великую неделю страданий и смерти Господа, с благоговением приготовлялись»поклонитися и св. воскресению Его», подобно древним израильтянам, которые пред Пасхою своею совершали обрядовое очищение (Ин. 11, 55).
Подражая первенствующей Церкви, и Церковь Кафолическая Православная доселе проводит Великую Страстную неделю с особенным благоговением. Вступая в подвиги Страстной седмицы, Церковь взывает:«От ветвий и ваий, как от божественного праздника, в божественный прешедше праздник, стецемся вернии к честному и спасительному таинству Христовых страстей, и Сего видим терпяща за нас страсть вольную».[515]
Богослужение Страстной седмицы.
Приемля живое участие в страданиях Иисуса Христа, сообразуясь смерти Его (Флп. 3, 10), св. Церковь в седмицу страданий и смерти Его облекается в темные одежды, и действия свои согласует со своими печальными воспоминаниями. При богослужении на Страстную седмицу Церковь особенно произносит благовестия евангелистов.
В первые три дня Страстной седмицы Церковь совершает одинаковое богослужение — великое повечерие, утреню и Литургию преждеосвященных даров. В целом своем состав богослужения Страстной седмицы продолжительнее и торжественнее ежедневного великопостного богослужения.
Богослужением Страстной седмицы Церковь делает нас участниками Крестного пути Христова и призывает нас особенно на подвиг духовного бодрствования сообразно с заповедью Господа: иже хощет по Мне ити, да отвержется себе и возьмет крест свой, и произнесенной Господом пред Его страданиями: да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством и печальми житейскими (Лк. 21, 34). Побуждая нас в Страстную седмицу особенно к духовному бодрствованию и деланию добра со Спасителем, Церковь в великие дни этой седмицы произносит умилительную песнь:«Се Жених грядет в полунощи, и блажен раб, Его же обрящет бдяща: недостоин же паки Его же обрящет унывающа. Блюди убо душе моя, не сном отяготися, да не смерти предана будеши». В три первые дня седмицы Церковь постановила прочитывать при богослужении весь Псалтырь, кроме 118 псалма, отнесенного к Великой Субботе, и этим чтением изображает нам живые ожидания древними Искупителя и вводит нас в сознание глубокого падения природы человеческой, чающей оправдания только свыше.
Сопровождая Господа на вольные страдания и смерть, Церковь на утрене, на Часах и Литургии многократно произносит благовестия евангелистов об Иисусе Христе и этой радостной вестью и на крестном пути до Голгофы облегчает верующим следовать за Грядущим на вольную страсть. В первые три дня Страстной недели Церковь постановила благовествовать верующим среди храма на Часах глаголы всех евангелистов о жизни, учении и деяниях Господа, — начинать это благовестив с рождества Его по плоти, продолжать до вольных Его страданий и смерти.[516] Этим продолжительнейшим благовестием о земной жизни Иисуса Христа Церковь всенародно свидетельствует, что Он есть Богочеловек — Ходатай Бога и людей, и что он пострадал и умер невинно и добровольно для нашего спасения, потому что Его учение и дела, о которых благовествует Евангелие, самые благотворные для людей и должны возбуждать во всех благоговение и благодарность к Нему.
Постановление Церкви совершать чтения Евангелия в продолжение первых трех дней Страстной седмицы восприняло начало свое с древних времен. В 4 веке св. Иоанн Златоуст указывает на это постановление в беседе своей на Великую Пятницу. Хотя в этой беседе, судя по времени, к которому она относится, святитель упоминает о чтении Евангелия собственно в Великий Пяток, но вероятно, указывает в ней и на чтение Евангелия в первые три дня Страстной седмицы, потому что он говорит в беседе:«По благодати св. Духа установлено у нас прочитывать во всенародный праздник, именно в великий вечер Пасхи, о всех деяниях Господа.[517] В Великий же Пяток Церковь благовествует о последних событиях земной жизни Иисуса Христа.
Из пророчеств об Иисусе Христе избрано для 6–го часа настоящих дней одно видение одушевленной колесницы у Иезекииля, — в понедельник (Иез. 1, 1–20); во вторник (Иез. 1, 21–2, 1); в среду (Иез. 2, 3–3, 3). Нетрудно уразуметь, что подобный Сыну человеческому, восседящий на многоочитой Херувимской колеснице, есть не кто другой, как правитель Церкви и Господь всего мира Сын Божий. Но где является Владыка неба и земли пророку? При реке Ховар, посреди пленения является Он как вождь и защитник своего народа и посылает проповедь покаяния. Так посреди пленения всемирного явился Он и в дни своего истощания, и воссиял свет сидящим в сени смертной, принес жизнь узникам смерти и послал во весь мир многих проповедников спасения. Что приемлет пророк из рук явившегося ему божественного мужа? свиток книжный, весь исписанный рыданием, жалостию и горем, но который в устах пророка был сладок, как мед. Не показывает ли и это, что рука, подавшая свиток, была рука Спасителя мира? Только Он, испивший всю горесть наших бедствий, делает для истинных последователей своих все страдания и горести сладкими, спасительными.
На вечерне в первые четыре дня Страстной седмицы Церковь произносит паремии из книги Исхода, знаменательно изображающие состоянием тяжелого рабства и событием избавления евреев от рабства египетского духовное наше рабство греху и смерти и избавление от этого рабства Иисусом Христом. А другую паремию из книги Иова, которого невинные страдания были преобразованием невинных страданий Спасителя для спасения мира.
Великий Понедельник.
Дни Великой седмицы издревле посвящены Церковью каждый особому воспоминанию и каждый называется Великим. С Великого Понедельника Церковь прославляет»честные страдания Господа, которые, яко же светила совершенна, воссиявают миру. Христос грядет страдать благостью, вся содержа дланию, изволяет простреться на древе, чтобы спасти человека. Страстей Господних начатки настоящий день светлоносит. Приидите празднолюбцы, стретим песнями Создателя, грядущего прияти крест, испытания и раны. Приидите очищенными смыслы сшествуем Ему, и сраспнемся, и умертвимся Его ради житейским сластем».[518]
Созерцая образ уничижения и славы Сына Божия в прообразованиях ветхозаветных и побуждая нас в великие дни Страстной недели преимущественно к целомудренной и благочестивой жизни, Церковь в Великий понедельник воспоминает целомудренного Иосифа, бывшего преобразованием Иисуса Христа.[519]
Любимый сын Иакова Иосиф из зависти продан был своими братьями по плоти; Иисус Христос, возлюбленный Сын Отца небесного, был предан и осужден на смерть по ненависти и зависти иудеев, своих единоплеменников. Сын Израилев, проданный в Египет, заключается в темницу; осужденный на смерть Сын Божий снисходит в гроб. Непосредственным действием промысла освобожденный из темницы Иосиф господствует над Египтом; Иисус Христос, по восстании Своем из гроба, приемлет власть над миром. Иосиф во время семилетнего голода питал всех, притекавших к нему за хлебом; Иисус Христос сделался для нас небесным хлебом для вечной жизни.
Созерцая невинные страдания Иисуса Христа в преобразованиях ветхозаветных, Церковь в Великий Понедельник приводит на память нам также и бесплодную смоковницу, которая по слову Господа в день настоящего Великого понедельника иссохла. Вечером того же дня, в который Иисус Христос как царь вошел в Иерусалим, Он удалился из Иерусалима в Вифанию и там провел ночь. Утром настоящего Великого Понедельника, возвращаясь в город, Иисус Христос взалкал и, увидев близ дороги смоковницу, подошел к ней. Смоковница покрыта была листьями, но на ней плодов не было. Господь сказал: да николиже от тебе плода будет во веки, и абие изеше смоковница — тотчас засохла (Мф. 21, 17–22; Мк. 11, 19–26). Высохшая смоковница, по словам Евангелия, была для апостолов знаменательной проповедью о силе веры и молитвы, без которых человек перед Богом духовно мертв. Ибо Господь сказал им: аминь глаголю вам, аще имате веру и не усумнитеся, не токмо смоковничное сотворите: но аще и горе сей речете: двигнися и верзися в море: будет. И вся, елика аще воспросите в молитве верующе, приимете (Мф. 21, 21–22). По изъяснению Церкви, высохшая смоковница знаменует также лицемерное сонмище иудейское, у которого Спаситель не нашел истинного плода, кроме лицемерной сени закона, и эту сень бесплодного сонмище обличил и осудил. Смоковнице подобна и всякая душа, не имущая духовных плодов: кто не имеет истинно добрых дел, освящаемых верою и молитвою, того не защитит от осуждения одна наружность. На зеленеющей бесплодной смоковнице Спаситель показал и то, что Он имеет силу не только благотворить, но и являть правосудие свое.[520]
Соборище смоковницу Христос еврейское,
Плодов чуждую духовных вообразуяй,
Клятвою усушает: ея же бежим страсти.[521]
Иосифа, бывшего преобразованием Иисуса Христа, и смоковницу, немедленно по слову Христову засохшую, Церковь вспоминает в Великий Понедельник с древних времен. Св. Иоанн Златоуст в одной из бесед своих на Страстную неделю говорит:«Господь прообразован в Иосифе задолго до того, что имело впоследствии произойти. В Иосифе есть великое подобие Господа. Иосифу сделаны были козни от единокровных. С Иосифа снята была разнотканная одежда; Господь имел одежду — всю истканную, которую воины сняли с Него и разделили. Иосиф оклеветан был: и Господа оклеветали. Иосиф продан был измаильтянам: Господь продан Иудой фарисеям, Иосиф брошен был в пустой ров и вышел из него невредим: Господь, погребенный в новом гробу, воскрес в третий день, и нужно ли еще больше говорить?»[522] У св. Иоанна Златоуста есть также слово и о высохшей смоковнице.[523] Это именно слово и Уставом Церкви указывается для прочтения при богослужении в Великий Понедельник.
В 6 веке св. Андрей Критский, в 8 св. Иоанн Дамаскин и Косьма маиумский написали многие песнопения для богослужения Православной Церкви в Великий Понедельник, ныне исполняемые в этот день.
На утрени в Великий понедельник Церковь благовествует о высохшей смоковнице. Во храме Иерусалимском первосвященники и старейшины иудейские, изыскивая случай погубить Иисуса Христа, приступили к Нему и спросили: какою властию сия твориши, и кто ти даде власть сию? Но Господь взаимным вопросом: крещение Иоанново откуду бе: с небеси ли, или от человек? привел их самих в недоумение, и притчами своими показал им и народу крайнее их охлаждение к Богу, упорство в исполнении воли Божией, отвержение их от Бога и избрание на место их новых делателей винограда Божия, т. е. Церкви. Предложив притчу о двух сынах, посланных в виноград, из которых один сперва отказался перед отцом своим работать в винограднике, а после, раскаявшись, пошел и исполнил волю отца; другой же, дав отцу обещание возделывать виноград, и не пошел, — Иисус Христос последнему уподобил нераскаянных первосвященников и старейшин, которых предваряют в царствии Божием мытари и грешники кающиеся. Другой пророчественной притчей о делателях винограда, внушая первосвященникам и старцам, главнейшим делателям в Церкви Божией, что она непрерывно пребывает на земле и достойные делатели в винограде Божием суть только творящие волю Божию, — Господь явно изобличил их, что они суть злые и недостойные виноградари в царстве Божием, первоначально насажденном в народе богоизбранном; ибо избив пророков — этих слуг, посланных Домовладыкой в виноградник требовать плодов, они не устыдились убить и возлюбленного Сына Домовладыки небесного — Сына Божия. Но правосудный Бог предаст злодеев злой смерти, а виноград свой отдаст другим, достойнейшим делателям (Мф. 21, 18–43).
На Литургии Церковь благовествует пророческими словами Господа о кресте последователей Его до того времени, когда явится знамение Сына человеческого на небеси, и узрят Сына человеческого, грядуща на облацех небесных с силою и славою многою. В этом пространном пророчественном ответе на вопросы учеников своих: что есть знамение твоего пришествия и кончины века? Иисус Христос изобразил многочисленные бедствия и признаки разрушения Иерусалима и кончины века, побуждая верующих среди зол к великодушию, беспристрастию, терпению, молитве и бдению духовному, утешая распространением Евангелия в мире и прекращением бедствий ради избранных (Мф. 24, 9–35).
Великий Вторник.
Ночь на вторник Иисус Христос провел также в Вифании, и во вторник утром опять пришел во храм Иерусалимский и много учил во храме и вне храма (Мф. 24, 1). Первосвященники и старейшины, слыша притчи Его и понимая, что Он о них говорит, старались схватить Его и убить. Но напасть на Него открыто боялись народа, который почитал Его за пророка (Мф. 21, 46), был в восхищении от учения Его (Мк. 11, 18), послушаше Его в сладость (Мк. 12, 37).
Из Евангельских наставлений, произнесенных Иисусом Христом во вторник, Церковь избрала для назидания верующих в этот день преимущественно притчу о десяти девах, как особенно приличную времени Великой седмицы, в которую нам наиболее должно бодрствовать и молиться.
Вторник величайший дев десять носит:
Победу носящих неумытного Владыки.
Так начинается синаксарь на Великий Вторник. Притчей о десяти девах Церковь внушает всегдашнюю готовность к сретению небесного Жениха целомудрием, милостыней и неотлагательным совершением прочих благих деяний, изображаемых под именем елея, приготовленного мудрыми девами.[524]«Целомудрие высоко, — говорит Церковь, — но сохраняющий оное да не небрежет и о других добродетелях, паче же о милостыне, которою свеща целомудрия просвещается». Мудрые девы приложили к девству многий и богатый елей милостыни, юродивые же имели одно целомудрие, не имея других добродетелей, а особенно милосердия. В ночь настоящей жизни задремали все и уснули. В полночь раздался клик: се жених грядет. Мудрые приготовили светильники свои и вошли с Женихом на брак и двери затворились. После приходят и юродивые, которые, не имея у себя готового елея, ходили купить его в час пришествия Жениха. Господи, Господи, вопиют они, отверзи нам, но Он отвечает: не вем вас. Сообразно с притчей о десяти девах, преимущественно избранной для назидания верующих в Великий Вторник, Церковь и в своих священных песнопениях в этот день побуждает нас к исправлению нашего поведения и целомудрию, особенно представлением внезапного пришествия Христова судить живых и мертвых.
Евангельскую притчу о десяти девах Церковь приводит на память в назидание нам, преимущественно в Великий Вторник, с древних времен. О ней упоминает в этот день св. Исидор Пелусиот, живший в начале 5 века.[525] В 8 веке Косьма маиумский написал для Великого Вторника двупеснец, сейчас исполняемый Церковью на утрени в этот день.
На утрени в Великий Вторник Церковь благовествует о злобе первосвященников и старейшин иудейских против Иисуса Христа. Фарисеи совет восприяша, яко да обольстят его словом, во еже предати Его начальству (Лк. 20, 20), не представляя при своем духовном ослеплении, что над ними исполнятся слова пророка: и паде в яму, юже содела. Итак, притворяясь праведники быти, приступают к Иисусу Христу с разными коварными, искусительными вопросами, сначала фарисеи, которые полагали, что иудеи как народ Божий должны в отличие от язычников, платить дань только Богу в Его храм, потом иродиане, утверждавшие, что должно платить подать кесарю, от которого Ирод получил свою власть. Фарисеи с иродианами спрашивали Господа: достойно ли есть дати кинсон кесареви или ни? Но слышавше божественный ответ Спасителя, дивишася: и оставльше его отыдоша. В тот же день приступили к Нему саддукеи, иже глаголют не быти воскресению мертвых, и спросили Господа о силе супружеского закона ужичества[526]по воскресении мертвых. И слышавше народи ответ Господа дивляхуся о учении его. Фарисеи слышавше, как посрами саддукеи, собрашася вкупе на Господа и на Христа, и спрашивали: кая заповедь больши есть в законе? Но Господь своим божественным ответом и вопросом о Христе: кий есть Сын? обличил, посрамил их неведение и упорство и совершенно заградил уста лукавствующих, так что никто же можаше отвещати Ему словесе: ниже смеяше кто от того дне вопросити Его.
Видя крайнее огрубение, лицемерие и беззаконие книжников и фарисеев, Иисус Христос произнес на них к народу и ученикам своим сильную обличительную речь, в которой, многократно взывая к ним: горе вам, книжницы и фарисеи лицемеры, называл их людьми, которые глаголют и не творят: возлагают бремени, тяжка на плеща человечески, перстом же своим не хотят двигнути их: вся же дела своя творят, да видими будут; любят преждевозлегания на вечерях, преждеседания на сонмищах, целования на торжищах и зватися от человек, учителю, учителю: которые затворяют царствие небесное пред человека и сами не входят: которые снедают домы вдовиц: преходят море и сушу сотворити единаго пришельца, и творят его сына геенны сугубейша себя; которые суть вожди слепии и буи, оцеждающии комары, велъблюды же пожирающе; очищающие внешнее, внутри же полни хищения и неправды, лицемерия и беззакония; которые суть змия порождения ехиднова. После этих сильных обличений Господь угрожал Иерусалиму запустением, предсказывая иудеям, как не имате Мене видети отселе, дондеже речете: благословен грядый во имя Господне (Мф. 22, 15–23, 39). На Литургии в Великий Вторник Церковь продолжает благовествовать проповедь, начатую в Литургийном Евангелии Великого Понедельника. О дни же и часе второго пришествия Христова и кончины века никто же весть токмо Отец мои един. Течение обыкновенных дел не прекратится. Бдите убо яко невесте в кий час Господь ваш приидет. Блажен раб, его же пришед господин его, обрящет бдяща! Свою беседу о днях запустения Иерусалима и кончине мира Господь заключает притчами о десяти девах и о вверенных нам от бога талантах, в употреблении которых Господь некогда потребует от нас отчета, поучая сими притчами непрестанному духовному бодрствованию для неопустительного исполнения воли Божией и для постоянных ожиданий внезапного славного пришествия Господа на суд, употребление дарованных нам от Бога сил к славе Его и благу ближних. Упомянув в притчах о последнем своем пришествии на всеобщий суд, Господь предвозвещает и о том, что Он произнесет этот Страшный суд над миром.[527] Окончив вся словеса Своя, Господь объявляет ученикам: весте, как по двою дню Пасха будет, и Сын человеческий предан будет на пропятие (Мф. 24, 36–26, 2).
Великая Среда.
Ночь со вторника на среду Иисус Христос в последний раз перед своей смертью провел в Вифании. Здесь в дому Симона прокаженного уготована была для Спасителя вечеря. Жена–грешница, узнав, что Он возлежит в дому фарисеевом, приступила к Нему с алавастровым (алебастровым) сосудом мира цельного драгоценного и возлила Ему на главу, в знак своей любви и благоговения к Нему (Лк. 7, 36–50). Ученики Его жалели о трате мира: можаше бо сие, говорили они, продано быти вящиле трех сот пенязъ и датися нищим. Но Иисус Христос запретил смущать жену и похвалил ее: дело бо добро содела о Мне, сказал Он. Всегда бо нищыя имате с собою, и егда хощете, можете им добро творити: Мене же не всегда имате. Возливши сия миро на тело Мое, на погребение Мя сотвори. Аминь глаголю вам: идеже аще проповедано будет Евангелие сие, во всем мире, речется и еже сотвори сия, в память ея. Так, по слову Христову, делом добрым должно считать не одно благотворение ближним нуждающимся, но и посильное выражение любви к Богу и ближним; не одно благотворение ближним, которых видим, но и приношение Самому Богу, Которого не видим, благодатно присутствующему во храмах!
Между тем, как Иисус Христос возлежал в дому Симона, первосвященники, книжники и старейшины иудейские, постоянно наблюдая за Господом, собравшись у первосвященника Каиафы, советовались, как бы взять Иисуса Христа хитростью и убить. Но говорили: только не в праздник, чтобы не сделалось возмущения в народе. Тогда в беззаконное сборище приходит Иуда Искариот, один из двенадцати учеников Иисуса Христа и предлагает: что ми хощете дати, и аз вам предам его? С радостью приняли неправедные судии коварный умысел Иуды, зараженного корыстолюбием, и поставиша ему тридесятъ сребреник. Оттоле неблагодарный ученик искаше удобна времени да предаст Спасителя мира (Мф. 26, 3–16. Мк. 14, 1–11). Исполняя слова Господа о жене, за два дня до смерти Его помазавшей Его миром: во всем мире речется и еже сотвори сия, в память ея, Православная Церковь в Великую Среду воспоминает преимущественно о жене грешнице, возлившей миро на главу Спасителя, проповедуя миру, еже сотвори сия, в память ея, и вместе обличает предательство Иудино. Синаксарь на Великую Среду начинается стихами:
Жена полагающи телеси Христову миро
Никодимов предприят[528] смирналой.
«Се лукавый совет, — плачевно воспевает Церковь в Великую Среду, — воистину собрался неистово: как осужденника осудите горе Сидящего, и Судию всех Бога. Иуда льстец, сребролюбия рачительствуяй, предати Тя, Господи, Сокровище живота, течет к иудеям».«Грешница принесла к ногам Христовым главу свою, — как говорит и св. Златоуст,[529] — Иуда простер руки к беззаконным; та искала оставления грехов, а сей взять сребреники. Грешница принесла миро для помазания Господа: ученик соглашася с беззаконными, она радовалась, тратя миро многоценное: этот заботился продать Неоценимого; она Владыку познавала, а этот от Владыки удалялся; она освобождалась от греха, а сей делался пленником его».
О жене–грешнице и о предательстве Иудином Церковь воспоминает в Великую Среду с древних времен. В 4 веке Амфилохий, епископ иконийский, Иоанн Златоуст говорили беседы в Великую Среду о жене–грешнице, помазавшей Иисуса Христа миром. Равно Исидор Пелусиот упоминает о ней в своем писании и относит ее знаменательное выражение веры и любви к Спасителю к Великой Среде.[530] В 8 веке Косьма маиумский, в 9 преподобная Кассия сочинили многие стихиры для богослужения в Великую Среду, ныне исполняемые в этот день. Св. Златоуст в 80 беседе своей на Евангелие от Матфея говорит о жене–грешнице: эта жена, по–видимому, есть одна и та же у всех Евангелистов: но нет. Три евангелиста, мне кажется, говорят об одной и той же; но Иоанн — о другой, некоторой чудной жене — сестре Лазаря. Евангелист не просто упомянул о проказе Симона, но с тем, дабы показать причину, почему жена с дерзновением приступила к Иисусу. Поелику проказа казалась ей болезнию нечистою и гнусною, и между тем она видела, что Иисус исцелил человека и очистил проказу, — иначе не восхотел бы остаться у прокаженного: то она возымела надежду, что Иисус легко очистит и душевную ея нечистоту.
Исполнилось то, что Христос предсказал о жене–грешнице. Куда не пойдешь во вселенной, везде слышишь, что возвещают об этой жене; хотя она не знаменита и не имела многих свидетелей. Кто же это возвестил и проповедал? Сила Того, Кто предсказал сие. Прошло столько времени, а память об этом происшествии не истребилась; и персы, и индейцы, и скифы, и фракиане, и сарматы, и поколение мавров, и жители Британских островов повествуют о том, что сделала жена–грешница тайно в доме.
Услышьте все сребролюбцы, страждущие Иудиною болезнию, услышьте и берегитесь страсти сребролюбия. Если тот, кто находился с Христом, творил чудеса, пользовался таким учением, низвергся в толикую бездну от того, что не был свободен от этой болезни: то тем более вы, не слышавшие даже Писания и всегда прикрепляющиеся к настоящему, удобно можете быть уловлены этою страстию, если не будете прилагать непрестанного попечения.
Как же Иуда сделался предателем, спросишь ты, когда он призван Христом? Бог, призывая к Себе людей, не налагает необходимости и не делает насилия воле тех, кои не желают избрать добродетели, но увещевает, подает советы, все делает, всячески старается, дабы побудить их соделаться добрыми: ежели же некоторые не желают быть добрыми, Он не принуждает!. Господь избрал Иуду в лик апостолов, потому что он первоначально был достоин этого избрания».
На утрени в Великую Среду Церковь благовествует пророческие слова Господа о многоплодной смерти Его; о прославлении Его гласом Бога Отца: прииде глас с небесе: и прославих и паки прославлю, и что он есть свет мира (Ин. 12, 17–50).
В день предания Господа на страдания и смерть за грехи наши, когда Он простил грехи жене–грешнице, Церковь по совершении Часов оканчивает, по древнему обыкновению, чтение молитвы:«Владыко многомилостиве, Господи Иисусе Христе Боже», которой она в продолжение Великого поста ежедневно, на богослужении повечерия, при преклонении глав и колен предстоящими, ходатайствует пред Богом о даровании нам оставления прегрешений наших. В последний также раз в Великую Среду совершается Литургия преждеосвященных даров, на которой Церковь благовествует о жене, помазавшей Господа миром, и о решимости Иуды предать Господа (Мф. 26, 6–16). В Великую Среду прекращаются и великие поклоны, творимые при молитве св. Ефрема Сирина:«Господи и Владыко живота моего»и проч. После среды постановлено совершать эту молитву до Великого Пятка только инокам в келиях.[531] Таким образом молитва св. Ефрема Сирина в среду седмицы сырной начинается, и в Среду Страстную оканчивается. Обыкновение оканчивать чин великопостного богослужения в Великую среду есть древнее. О нем упоминает в 4 веке Амвросий медиоланский.[532]
Великий Четверток.
В день опресноков,[533] когда, по закону ветхозаветному, должно было заклать и вкушать пасхального агнца, и когда прииде час, да прейдет Спаситель от мира сего к Отцу (Ин. 13, 1), Иисус Христос, пришедший исполнить закон, послал своих учеников Петра и Иоанна в Иерусалим приготовить Пасху, которую, как сень законную, имел Он заменить Пасхой новой, — самим телом и кровью Своей. По наступлении вечера Господь пришел с двенадцатью своими учениками в велию постлану гориницу одного иерусалимлянина (Мк. 14, 12–17) и возлег. Внушая, что в царстве Божием, которое не от мира этого, не земное величие и слава, но любовь, смирение и чистота духа отличают истинных членов Господь, восстав от вечери, умыл ноги своим ученикам. Умыв ноги и возлегши опять, Господь сказал ученикам: весте ли, что сотворих вам; аще убо аз умых ваши нозе. Господь и Учитель, и вы должны есте друг другу умывати нозе. Образ бо дах вам, да якоже аз сотворих вам и вы творите.«Господь касался ног апостольских, — говорит преподобный Нил, — подвижник и писатель 5 века, дабы укрепить земные и слабые ноги, имевшие пройти всю подсолнечную; великий Врач брался за пяту, на которую в начале изречен был суд, дабы не дать воздействовать яду духовного змия. Посему пята, укрепленная прикосновением рук Господних, попрала сатану, некогда соблазнившего прародителей; почему Господь Христос и говорил: се даю вам власть наступати на змию, на скорпию и на всю силу вражию (Лк. 10, 19). А Исайя сказал: коль красны ноги благовествующих мир, благовествующих благая (52, 7). Апостолы Христовы, прошед весь мир, действительно всюду попирали силу вражию».[534]
Омовение ног есть первое из событий, воспоминаемых в Великий Четверг и в синаксаре этого дня положены первые стихи на омовение ног:
Умывает учеников в вечер Бог ноги:
Его же нога попирая бе во едеме прещение древле.
Церковь не только словесно воспоминает омовение ног апостольских, но и по примеру Господа и Учителя совершает при богослужении в четверток особенный обряд священного умовения ног пресвитеров святителем, по Литургии, при чтении Евангелия об омовении ног. Это Евангельское действие, величественно проповедующее высоту христианского смирения, сохраняется в Православной Церкви с древних времен. Поскольку Сам Господь заповедал апостолам творить омовение ног, также как Он сотворил, то нет сомнения, что оно началось при апостолах, первых и ревностнейших исполнителях заповедей Господних. На обряд омовения ног в 4 веке указывает бл. Августин.[535] В день омовения ног древле омывались также оглашенные,[536] всенародно засвидетельствовав в этот день перед епископом или пресвитером веру свою прочтением символа веры наизусть[537] и готовясь принять таинственное омовение Крещением в ночь перед св. Пасхой.
По омовении ног Иисус Христос совершил Пасху сначала по закону Моисееву, потом установил и Пасху новую — великое Таинство святейшей Евхаристии. Установление Таинства св. Причащения есть второе событие, которое Правосл. Церковь воспоминает в Великий четверток, и на это воспоминание в синаксаре Великого Четверга составлены также стихи:
Сугубая вечеря Пасху бо закона носит:
И Пасху новую — кровь, тело Владычнее.
Таинство св. Причащения, установленное Господом перед Его страданиями и смертью, по заповеди Иисуса Христа: сие творите в Мое воспоминание, с первых времен до сих пор непрерывно совершается на многочисленных престолах Церкви Вселенской.«Как Моисей сказал: сие да будет памятно для вас вечно (Исх. 12, 14), — так говорит св. Златоуст, — и Христос глаголал: сие творите в Мое воспоминание — до того времени, как Я приду. Сколь многие ныне говорят: желал бы я видеть лице Христа, образ, одежду! Вот ты видишь Его, прикасаешься к Нему, вкушаешь Его. Если иудеи вкушали агнца с готовностью, стоя и имея сапоги на ногах и жезлы в руках: то гораздо более тебе должно бодрствовать. Ибо не малое предлежит наказание тем, которые недостойно приобщаются. Сколь же чист должен быть тот, кто наслаждается бескровной жертвой? Сколь чище всех лучей солнечных должны быть — рука, раздробляющая плоть Христову, уста, наполняемые духовным огнем, язык, обагряемый страшною кровью! Помысли, какой чести ты удостоен? какой наслаждаешься трапезой? На что с трепетом взирают Ангелы по причине сияния, отсюда исходящего, тем мы питаемся, с тем сообщаемся и делаемся одним телом со Христом. Какой пастырь питает овец собственными членами? Но что я говорю, пастырь! Часто бывают такие матери, которые новорожденных младенцев отдают другим кормилицам. Но Христос не потерпел сего. Он питает нас собственною кровью и чрез сие соединяет нас с Собою. С каждым верующим Он соединяется посредством тайн, и Сам питает тех, которых родил, а не поручает кому-либо другому; и сим опять уверяет тебя в том, что Он принял твою плоть. Мы занимаем место служителей, а освящает и претворяет дары Сам Христос. Да не будет здесь ни одного Иуды, ни одного сребролюбца. Если кто не ученик Христов, тот да удалится; трапеза не допускает тех, которые не из числа учеников. Ибо Христос говорит: сотворю Пасху со ученики Моими (Мф. 26, 18). Немалое наказание ожидает вас, — продолжает св. Златоуст, обращаясь к священнослужителям, — если вы, признавши кого-либо нечестивым, позволите причаститься сей трапезы. Кровь Его взыщется от рук ваших. Хотя бы кто по неразумию пришел для причащения, воспрети ему, не убойся. Убойся Бога, а не человека: если убоишься человека, то от Бога будешь уничижен, а если убоишься Бога, то и от людей будешь почитаем. Если ты сам не смеешь, то приведи ко мне, я не позволю сию дерзость. Скорее предам душу свою, нежели причащу крови Господней недостойного, скорее пролью собственную кровь, нежели причащу столь страшной крови того, кого не должно».[538]
На вечери Господь определенно предрек ученикам, что один из них предаст Его и это именно тот, кому Господь подаст кусок хлеба, обмакнув в солило, и, обмакнув, подал Иуде Искариотскому. По хлебе вошел в него сатана; и предатель тотчас удалился от Христа и Церкви Его. Была уже ночь (Ин. 13, 1–30). Прекратив спор апостолов о первенстве, которое между ними должно состоять не в господстве и обладании, но болий в них да будет, яко мний: и старей, яко служай, и предсказав апостолам общее искушение, а Петру троекратное отречение от Христа и свое явление им по воскресении в Галилее, Господь вошел с ними в сад Гефсиманский, — на гору Елеонскую (Лк. 22, 24–28; Мф. 26, 30–35). Здесь начались Его страдания, сначала душевные, а потом и телесные. Предначиная свои страдания, Господь сказал ученикам: седите ту, дондеже шед помолюся тамо, и взяв с Собою Петра, Иакова и Иоанна, бывших свидетелями славы Его во время преображения, начал ужасатися и тужити. Прискорбна душа моя до смерти: будите зде и бдите, говорил ученикам своим Богочеловек. Отойдя от них на вержение камене, Он преклонил главу и колена и молился до кровавого пота, как человек, чувствуя чашу страданий и совершенно предаваясь воле Бога Отца. Иисусу Христу явился Ангел с небес и укреплял Его. Во время молитвы Своей Господь троекратно подходил к ученикам своим и говорил им: бдите и молитеся, да не внидете в напасть: дух бо бодр, плотъ же немощна. Но ученики не могли молитвенно бдеть с Господом: беста бо им очи отяготене.
Преестественную молитву Иисуса Христа в саду Гефсиманском Церковь также воспоминает в Великий Четверток и на эту молитву в синаксаре четверга положены особые стихи:
Молитва и страшилище, труды кровей:
Христе лицу яве моляся,
Смерть, врага прельщая в сих.
Гефсияанская молитва Иисуса Христа наставляет нас, что среди искушений и скорбен молитва подает нам высокое и святое утешение и укрепляет готовность встретить и перенести самые страдания и смерть. Могущество молитвы, утешающей и укрепляющей, Господь поучительно показал и Своим примером перед Своими страданиями и смертью, и в то же время внушениями апостолам скорбевшим: бдите и молитеся, да не внидите в напасть: дух бо бодр, плоть же немощна.
Около полуночи приходит в сад предатель со множеством вооруженного народа, присланного от первосвященников и старейшин. Господь Сам идет к ним навстречу и словами: Аз семь, которыми Он давал им знать о Себе, повергает их на землю и потом смиренно допускает предателя поцеловать и взять Себя на страдания и смерть (Мф. 26, 36–56; Мк. 14, 32–46; Лк. 22, 38–53). Так Господь, являвший в продолжение земной своей жизни Божественное всемогущество и власть над законами естества, словом: Аз есмь повергший на землю предателя с народом, имевший во власти своей легионы Ангелов, но пришедший принести Себя в жертву за грехи мира, добровольно и смиренно предает Самого Себя в руки грешников!
Наконец, и предательство на страдания, и смерть Иисуса Христа Церковь воспоминает в Великий Четверток, в синаксаре которого также положены особенные стихи на предательство:
Что требе ножей; что древес людолестцы,[539]
На Хотящего умрети во избавление мира.
Эти четыре воспоминания в Великий Четверток»Божественные отцы друг другу приимательно, от божественных же апостол, и священных Евангелий предаша нам».[540]
На утрени в Великий четверток Церковь благовествует о Тайной Вечери Господа с учениками (Лк. 22, 1–39). На первом часе произносит пророчество Иеремии о его страданиях, и в лице его о страданиях Спасителя (11, 18–12, 15). На Литургии Василия Великого благовествует словами евангелистов (Мф. 26, 2–20; Ин. 13, 3, 17; Мф 26, 21–39; Лк 22, 43–45; Мф. 26, 40 — 27, 2) о событиях Великой Среды, Великого Четверга и частью — Великой Пятницы, а именно — о страданиях у первосвященников Анны и Каиафы.
Великая Пятница.
В Великий Пяток совершились и воспоминаются Церковью святые, спасительные и страшные страдания и смерть Господа Иисуса Христа, нас ради волей Им претерпенные. Синаксарь в Великую Пятницу начинается стихами:
Живый еси, Боже, ты, и умерщвленный на древе:
О мертвече нагий, и Бога живаго Слове.
Заключенная отверзе едемская врата:
Вложив разбойник ключ, еже помяни мя.
Совершая в Великую Пятницу»последование святых и спасительных страстей Господа нашего Иисуса Христа», Православная Церковь в этот Великий день все времена священных событий спасения мира ознаменовала богослужением, — время взятия Спасителя в саду Гефсиманском и осуждения Его архиереями и старейшинами на страдания и смерть (Мф. 27, 1) — богослужением утрени; время ведения Спасителя на суд к Пилату — богослужением первого часа (Мф. 27, 2); время осуждения Господа на суде у Пилата — совершением третьего часа; время Крестных страданий Христа — шестым часом; время смерти — девятым часом; а снятие тела Христова со креста — вечернею.
Утреня.
На утреннем богослужении в Великую Пятницу Церковь торжественно произносит благовестие о страданиях и смерти Богочеловека, разделенное на 12 чтений Евангельских, называемых страстными Евангелиями.
Чтение 12 Евангелий в Великую Пятницу ведет начало свое от предания апостольского. О чтении 12 страстных Евангелий в Великую Пятницу упоминает св. Иоанн Златоуст. Он говорит:«Иудеи нападают с неистовством на Иисуса Христа, и сами по себе мучат Его, связывают, отводят, делаются виновниками обид, нанесенных воинами, пригвождают ко кресту, укоряют, насмехаются. Пилат здесь ничего не присоединял со своей стороны: они сами все делают. И сие у нас прочитывается, когда бываем все в собрании, дабы не сказали нам язычники: вы показываете народу только блистательное и славное, например, знамения и чудеса, а позорное скрываете. Благодать Св. Духа так устроила, что все сие прочитывается у нас во всенародный праздник, — именно в Великий вечер Пасхи (т. е. в Пятницу Страстной седмицы), когда мужи и жены предстоят в великом множестве; когда стекается целая вселенная: тогда-то проповедуется сие громким гласом; и при таком-то всенародном чтении и проповеди мы веруем, что Христос есть Бог».[541]«Ныне все мы, говорил св. Иоанн Дамаскин в Великий Пяток, собрались послушать о кресте, наполняем церковь, тесним друг друга, потеем и изнуряем себя».[542]
Согласно с древним обычаем, чтение страстных 12 Евангелий бывает среди храма и верующих в следующем порядке: в 1 Евангелии, более продолжительном, нежели прочие, читается последняя утешительная беседа, которою Господь, отходя на страдания и смерть, произнес в утешение и наставление учеников Своих, и ходатайственная молитва Его о них и всех верующих в Него (Ин. 13, 31–18, 1). В беседе Господь, называя печальных учеников своих чадами, друзьями, возлюбленными, избранными от мира учениками, назидал и утешал их изображением им своего божественного единосущия с Богом Отцом. Да не смущается сердце ваше, веруйте в Бога, и в мя веруйте. Аз семь путь и истина и живот: никто же приидет к Отцу, токмо Мною. Видевый Мене, виде Отца, яко Аз в Отце, и Отец во Мне есть. Глаголы, яже Аз глаголю вам, о Себе не глаголю: Отец же во Мне пребываяй, той творит дела. Вся, елика имать Отец, Моя суть. Изыдох от Omua, u приидох в мир: и паки оставляю мир, и иду к Отцу.
Господь назидал и утешал учеников Своих и Своим благодатным единением с ними, и спасительной к ним любовью, и обещанием им всегдашнего благоволительного содействия им Св. Троицы, без которого они не могут творить ничего. Аминь, аминь глаголю вам: веруяй в Мя, дела, яже Аз творю, и той сотворит, и болъша сих сотворит. И еже аще что просите от Отца во имя Мое, то сотворю. Аз умолю Отца, и иного Утешителя даст вам, да будет с вами в века. Дух истины, его же мир не может прияти, яко не видит его, ниже знает его: вы же знаете его, яко в вас пребывает и в вас будет. Не оставлю вас сиры: прииду к вам. Имеяй заповеди Моя и соблюдали их, то есть любяй Мя; а любяй Мя, возлюблен будет Отцем Моим: и Аз возлюблю его, и явлюся ему Сам. И Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем, и обитель у него сотворим. Мир оставляю вам, мир Мой даю вам. Будите во Мне и Аз в вас: и иже будет во мне, и Аз в нем, той сотворит плод мног. Яко без Мене не можете творити ничесоже. Вас рекох други, яко вся, яже слышах от Отца Моего, сказах вам. Егда же приидет Утешитель, его же Аз послю вам от Отца, Дух истины, иже от Отца исходит, той свидетельствует о Мне: и вы же свидетельствуете, яко искони со Мною есте. Сам Отец любит вы, яко Аз от Бога изыдох. В мире скорбны будете: но дерзайте, Аз победих мир.
Утешал Господь своих учеников и высшими спасительными благами Своего от них отшествия. Иду уготовати место вам, паки прииду и пойму вы к Себе: да идеже есмь Аз и вы будете. Еще мало, и мир ктому не увыдит Мене, вы же увидите Мя: яко Аз живу и вы живи будете. В той день уразумеете вы, яко Аз во Отце Моем, и вы во Мне, яко Аз в вас. Аще бысте любили Мя, возрадовалися бысте убо, яко рех: иду к Отцу. Уне (лучше) есть вам, да Аз иду: аще бо не иду Аз, Утешитель не приидет к вам: аще ли же иду, послю его к вам. Егда же приидет он, наставит вы на всяку истину, и грядущая возвестит вам: он Мя прославит. Вы печальни будете, но печаль ваша в радость будет. И вы же печаль имате убо ныне: паки же узрю вы, и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никто же возмет от вас. Приидет час, егда ктому в притчах не глаголю вам, но яве о Отце возвещу вам. Господь утешал своих учеников предсказанием, что за божественное избрание их от мира постигнут их в мире скорби. Аще мир вас возненавидит, ведите, яко Мене прежде вас возненавиде. Аще от мира бысте были, мир убо свое любил бы: якоже от мира несте, но Аз избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир. Поминайте слово, еже рех вам: несть раб болий Господа своего. Аще мене изгнаша, и вас изжденут. Но сия вся творят вам за имя Мое, яко неведят пославшаго Мя. От сонмищ изжденут вы: но приидет час, да всяк, иже убиет вы, возмнится службу приносити Богу. И сия творят, яко не познаша Отца, ни Мене, но да сбудется слово, писанное в законе их, яко возненавидеша Мя туше.
В отношении к себе самим, Господь внушал своим ученикам: новую заповедь даю вам, да любите друг друга: якоже возлюбих вы. О семь уразумеют ecu, яко вы Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою.
Последнюю утешительную беседу Господа с учениками, бывшую на пути в Гефсиманию, Церковь оканчивает чтением ходатайственной молитвы Его об учениках и всех верующих, чтобы Бог Отец прославил в них Сына Божия — славою, юже имел Он прежде мир не бысть; прославил в них Сына Божия распространением истинного и спасительного Богопознания в мире; соблюдением верующих от неприязни; освящением их во истину, которая есть Слово Божие; единением их между собою и с Богом для утверждения веры в мире в Божественное посланничество Сына Божия: да ecu едино будут, яко же Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут: да и мир веру имет, яко Ты Мя послал ecu, и возлюбил ecu их, якоже Мене возлюбил ecu; наконец, вечным блаженным пребыванием их с Господом: да идеже семь Аз, и тии будут со Мной.
Во 2 чтении Евангелия Церковь благовествует о взятии Иисуса Христа в саду Гефсиманском и о страданиях Господа у первосвященника Анны (Ин. 18, 1–28). Окончив беседу Свою с учениками и совершив молитву о прославлении Себя сохранением и распространением Церкви Божией, Спаситель вошел с учениками в сад Гефсиманский. Зная это место, потому что Господь часто хаживал туда с учениками Своими, предатель, сопровождаемый отрядом воинов и служителей от первосвященников и фарисеев, приходит туда с фонарями, светильниками и оружием. Господь, ведая все, что с Ним будет, Сам идет навстречу предателю и бывшим с ним, и Словом своим Аз есмь явив свое Божественное всемогущество и повергнув их на землю, смиренно допускает взять Себя, а учеников повелевает оставить, Петру же запрещает защищать Его. Чашу, юже даде Мне Отец, не имам ли пити, сказал Господь Петру, урезавшему ухо первосвященнического раба Малха, и исцелил его. Воины и служители иудейские яша Иисуса, и связаша его, и ведоша ко Анне первее. За Господом следовали Петр и Иоанн.[543] Архиерей спрашивал Спасителя об учениках и учении Его. Господь отвечал ему: Аз всегда учах на сонмищах и в церкви идеже всегда иудее снемлются, и тай не глаголах ничесоже. Вопроси слышавших, что глаголах им; се сии ведят, яже рех Аз. При этих словах Господа один из предстоявших служителей ударил Его по ланите, говоря: тако ли отвещаваеши архиереови; аще, зле глаголах, свидетельствуй о зле: аще ли добре, что Мя биеши, произнес в защиту Свою Господь дерзновенному рабу, который своею дерзостью явил постыдный знак крайнего беспорядка в неправедном судилище израилевом!
В 3 — содержится благовестие о лжесвидетелях против Господа, об осуждении Его на смерть, о страданиях его у первосвященника Каиафы и об отречении апост. Петра (Мф. 26, 57–75). От первосвященника Анны Господь приведен был к Каиафе, куда собрались книжники и старейшины иудейские. За Господом издали следовали ап. Петр и Иоанн. Первосвященники и старейшины и весь Синедрион искали лжесвидетельства на Иисуса Христа, чтобы предать Его смерти и, как говорит св. Златоуст, своим беззаконным действиям дать вид законный,[544] и не находили. При словах лжесвидетелей и вопросе первосвященника: ничесожели отвещаваеши? Господь молчал. Тогда архиерей сказал Ему: заклинаю Тя Богом живым, да речеши нам: аще Ты ecu Христос, Сын Божий; ты рекл ecu, сказал Господь, обаче глаголю вам: отселе узрите Сына человеческого, сидяща одесную сын Божией и грядуща на облацех небесных. Архиерей растерзал одежды свои, яко хулу глагола: что еще требуем свидетелей; се ныне слышасте хулу его. Что вам мнится; повинен есть смерти, отвечали все. Тогда заплеваша лице Его и заушали его, иные, ударяя Его по ланитам, говорили: прорцы нам Христе, кто есть ударей Тя. В это время Петр, обличаемый в том, что и он был с Иисусом Христом, и побежденный страхом, трижды с клятвой отрекся от Господа: и абие петель возгласи. Господь воззрел на Петра, и он, вспомнив предсказание Господа о троекратном отречении от Него, изшед вон, плакася горько.
В 4 — благовествуется о страданиях Господа на суде у Пилата (Ин. 18, 28–19, 1–16). Утром пятка отвели Господа от Каиафы в преторию — в дом римского правителя Иудеи.«Поелику иудеи решились умертвить Господа, но не могли по причине праздника, — говорит св. Златоуст, — то и ведут к игемону».[545] Иудеи, не убоявшись оклеветать невинного и предварительно осудить Его на смерть, боялись войти и не вошли в преторию, чтобы не оскверниться в доме языческом и иметь возможность вкушать Пасху! Пилат вышел к ним и спрашивал: в чем они обвиняют Иисуса. Аще не бы был сей злодей, не быхом предали Его тебе, отвечали старейшины. Поймите Его вы, и по закону вашему судите ему, продолжал Пилат. Нам не достоит убити никогоже, сказали иудеи. Тогда Пилат вошел в преторию и спросил Иисуса Христа: Ты ли ecu царь иудейск: что ecu сотворил? Царство мое несть от мира сего, отвечал Господь, предостерегая Пилата от страха: аще от мира сего было бы царство Мое, слуги Мои убо подвизалися быша, да не предан бых был иудеом. Итак, Ты царь, спросил еще Пилат. — Ты глаголеши, яко царь семь Аз: Аз на сие родихся, и на сие приидох в мир, да свидетельствую истину: и всяк, иже есть от истины, послушает гласа моего. Пилат небрежно спросил: что есть истина, и тотчас вышел к иудеям и говорил: аз ни единыя вины не обретаю в Нем. Хощете ли убо, да отпущу вам царя иудейска? Все опять возопили: не сего, но Варавву; бе же Варавва разбойник, заключенный в темницу за произведенное возмущение и убийство. Тогда Пилат велел бить Иисуса Христа. Воины возложили Ему на главу терновый венец, одели Его в багряницу и насмешливо приветствовали Его: радуйся, царь иудейский, и били Его по ланитам. Господа в терновом венце и багрянице выводит Пилат к иудеям и говорит: се извожду его вам, да разумеете, яко в нем ни единыя вины обретаю. Увидев же страждущего и поруганного Господа, иудеи не сжалились, но думая, что Пилат смеется над ними, называя поруганного Христа Царем их, они с негодованием возопили: распни, распни Его. Поймите Его вы, говорил Пилат, и распните: Аз бо не обретаю в нем вины. Мы закон имамы, отвечали иудеи, и по закону нашему должен есть умрети, яко Себе Сына Божия сотвори. Услышав это, Пилат более убоялся, и опять вошел в претор, спросил Спасителя: откуда Ты? Но Господь молчал Мне ли не глаголеши, сказал Пилат. Не веси ли, яко власть имам распяти Тя и власть имам пустити Тя? Не имаши власти ни единыя на Мне, отвечал Господь, аще не бы ти дано свыше. После этого Пилат искал возможность отпустить Христа. Иудеи же, видя, как говорит св. Златоуст,«что Пилат не берет никакого участия в делах, указывают на гражданское преступление», — вопят: аще сего пустиши, неси друг кесарев. Всяк иже царя себе творит, противится кесарю. Пилат, выведя Иисуса Христа и сев на судилище, говорит иудеям се царь ваш. Они же вопияли: возми, распни его. Царя ли вашего распну? — Не имамы царя, токмо кесаря, отвечали архиереи.«Посему то Господь, — говорит св. Златоуст, — и поставил над ними царя, согласно с их приговором».[546]
В 5 — читается благовестие об отчаянии предателя, о новых страданиях у Пилата и об осуждении Господа на распятие (Мф. 27, 3–32). Предатель, видя, что Иисус Христос осужден Синедрионом на смерть, впал в отчаяние и возвратил 30 сребреников первосвященникам и старейшинам, говоря: согреших, предав кровь неповинную, и поверг сребреники в церкви, шед удавися. Первосвященники, считая неприличным положить их в казну церковную, понеже цена крови есть, с общего совета купили на них, как предсказано пророком (Зах. 11, 12–13), землю для погребения странников, от чего и эту самую землю стали называть село крове. Господь, приведенный на суд к Пилату, дав ему о Себе ответ, что Он царь, молчал, несмотря на клеветы против Него архиереев и старцев, и на вопрос Пилата, так что правитель весьма дивился молчанию Господа.«Таким образом Он, — говорит св. Златоуст, — молча побеждал их, тогда как они непрестанно говорили против Него».[547] Пилат, самим молчанием Господа располагаемый к оправданию Его, предлагал первосвященникам отпустить Его, по выражению св. Златоуста,«или как невинного, или хотя как виновного — для праздника»: ведяше во, яко зависти ради предаша Его. Между тем как Пилат сидел на судейском месте, жена его прислала сказать ему: ничтоже тебе и праведнику тому: много бо пострадах днесь во сне Его ради. Но архиереи и старцы научили народ, да испросят Варавву, Иисуса же погубят. Что убо сотворю Иисусу, глаголемому Христу, спрашивает Пилат. Да распят будет, все отвечают. Какое же зло сделал Он? Ониже излиха вопияху: да пропят будет. Пилат, видя, яко ничтожъ успевает, но паче молва бывает прием воду, умы руце пред народом глаголя: не повинен есть от крове праведного сего: вы узрите. Кровь Его на нас и на чадех наших, отвечал весь народ. Тогда Пилат, устрашенный криками народа, отпустив Варавву. Иисуса же бив, предаде им, да Его пропнут. Воины игемоновы, взяв Иисуса в преторию, надели на Него багряницу и, сплетя венец из терния, возложили Ему на главу; дали Ему в десницу трость; и преклоняя пред Ним колена, ругались над Ним, говоря: радуйся, царю иудейский! Плевали на Него и тростью били Его по главе. Наругавшись над Ним и сняв с Него багряницу, одели Его в одежды Его и повели на распятие.
В 6 — содержится благовестие о ведении Иисуса Христа на Голгофу и о Крестных страданиях Его на Голгофе (Мк. 15, 16–32). Ведя Господа на распятие, воины возложили на Него крест, уже как на осужденного, и»так гнушались этим древом, что не позволяли себе даже прикоснуться к нему».[548] Но видя Господа, изнемогшего под крестом, воины заставили проходящего некоего киринеянина язычника Симона нести крест Его до Голгофы, которая называется лобное место, потому что»здесь, — говорят св. отцы, — умер и погребен Адам, и что потому Иисус водрузил знамение победы на том самом месте, где царствовала смерть».[549]«Распяли Господа между двумя разбойниками и, желая унизить Его, прославляли Его, ибо исполнили древнее о Нем пророчество Исайи, который предсказал: и со беззаконными вменися (53, 12); воины разделили одежды, метнув о них жребий, и исполнили другое пророчество (Пс. 21, 19). На кресте положена на римском, эллинском и еврейском языках и вина распятия: царь иудейский, для того, чтобы с одной стороны отличить иудеям, а с другой — защитить Христа. Они предали Его как преступника и старались подтвердить это распятием Его с разбойниками: а Пилат, заграждая уста иудеям и всем, кто бы захотел осуждать Его, и показывая, что они восстали против своего собственного Царя, положил на кресте, как бы на победном памятнике, надпись, которая издает светлый голос, возвещает Его победу и провозглашает Его царство».[550] Злоба иудеев преследовала Господа на самом кресте; мимо проходящие, кивая главами своими, злословили Его: уа разоряли церковь, и треми денми созидаяй, спасися сам и сниди со креста. Подобно архиереи и книжники хулили Распятого: иные спасе, себе ли не может спасти; Христос царь израилев, да снидет ныне со креста, да видим и веру имем Ему. Но злоба иудеев против Распятого свидетельствует громко, что Он был предопределен и послан от Бога; ибо и эта злоба предсказана была царепророком Давидом (Пс. 21, 8–9).
7 — содержится благовестие о Крестных страданиях Господа и о чудесных знамениях, сопровождавших Крестную Его жертву (Мф. 27, 34–54). Приведя Господа на место, нарицаемое Голгофа, и распяв Его, дали Ему пить оцет, с желчью смешен для уменьшения чувства страданий, и вкуш не хотяше пити; в исполнение пророчества Господь только отведал (Пс. 28, 23), ибо чашу скорбей и страданий Богочеловек хотел испить с полным и ясным сознанием. Распявшие Господа стерегли Его. С мимо проходящими, архиереями, фарисеями и старцами поношаста Господа и разбойника, распятая с Ним. От шестого часа тьма была по всей земле до девятого. Около девятого часа Иисус Христос громким голосом возопил: Или, Или, лима савахфани, т. е. Боже мой, Боже мой, векую (почто) Мя ecu оставил (Пс. 21, 1). Некоторые из стоявших говорили, яко Илию глашает сей. Остави, да видим, аще приидет Илия спасти Его. Иисус же паки возопив гласом вилиим, испусти дух, по выражению св. Златоуста, со знамениями власти. И се завеса церковная раздрася надвое — сверху донизу, земля потряслась, камни распались, гробы отверзлись, и многие тела усопших святых воскресли, и вышедши из гробов по воскресении Его, вошли во св. град и явились многим в Иерусалиме. Стражи, бывшие на Голгофе у креста, видя землетрясение и все бывшее, убояшася зело и исповедали: воистину Божий Сын бе сей.
В 8 — возвещается молитва Господа на Крест, о прощении врагов и раскаяние одного из разбойников, распятых с Господом (Лк. 23, 32–49). Среди телесных и душевных страданий Господь молился на Кресте за врагов своих: Отче, отпусти им, не ведят бо что творят. Народ, стоявший у Креста и смотревший, а равно князи и воины, подносившие Господу оцет, злословили Спасителя. Один из повешенных злодеев хуляше Его: Аще Ты ecu Христос, спаси Себя и наю. Другой же претил ему: ни ли Ты боишися Бога, яко в том же осужден ecu; и мы убо в правду: достойная бо по делом наю восприемлева: сей же ни единого зла сотвори. И глаголание Иисусови: помяни мя Господи, егда приидеши во царствие Твоем. Аминь глаголю тебе, произнес Христос, днесь со Мною будеши в раю. Страждущий Богочеловек возгласил великим гласом: Отче, в руце Твои предаю дух Мой: и сия рек издше. Сотник, видев происходившее, прославил Бога: воистину человек сей праведен бе. И весь народ, сошедшийся на позор сей, видяще бывающая, возвращался, бия в перси своя. Вдали от креста стояли ecu знаемии Господа и жены, следовавшие за Ним из Галилеи.
В 9 — благовествуется об утешительных глаголах Господа со Креста Богоматери, и о поручении ей an. Иоанна вместо сына, о смерти и прободении Спасителя (Ин. 19, 35–37). При Кресте Господа Иисуса стояли матерь Его и сестра матери Его Мария Магдалина. Видя матерь и возлюбленного ученика, Господь сказал матери своей: жено, се сын твой, и ученику: се мати твоя: и от того часа поят ю ученик во свояси.«Распятый поручает Матерь Свою ученику, научая нас, — говорит св. Златоуст, — всячески заботиться до последнего издыхания о наших родителях. Этим поручением Матери Своей Христос заграждает уста и бесстыдству Маркионову. В самом деле, если Он не родился по плоти и не имел Матери: то почему Он только о ней одной показывает столь великое попечение».[551] Потом Господь, ведая, что все уже совершилось, сказал: жажду, и в этом случае исполнил пророчество (Пс. 18, 22). Воины, исполнив губу оцта и на трость вонзше, придеша ко устом Его. Вкусив оцта, Господь провозгласил: совершишася, т. е. не остается уже ничего неисполненного в плане домостроительства Божия,[552] и преклонив главу, предал дух.«Так во всех случаях Господь показывал, что смерть Его — необыкновенна; потому что все зависело от власти Умирающего, и смерть приступила к телу Его не прежде, как Он сам восхотел; а Он сам восхотел тогда, когда все уже исполнилось».[553]
Дабы не оставить тело на Кресте на субботу, ибо та суббота была день Великий, иудеи молиша Пилата, да пребиют голени их, и возмут. Но Иисус Христос уже умер, и у Него не пребиша голений. Один из воинов копьем ребра ему прободе: и абие изыде кровь и вода.«В угождение иудеям пронзили копьем ребра Господа, и таким образом поругались даже над мертвым Его телом». Это произошло, да сбудутся пророчества: кость не сокрушится от него (Исх. 12, 10), и другое писание: воззрят нан, Егоже прободоша (Зах. 12, 10).«Кроме того это злодеяние послужило основанием веры для тех, которые впоследствии имели не веровать, например, для Фомы и подобных ему. А вместе тут совершилось и неизреченное таинство: не случайно истекли источники крови и воды, но потому, что из того и другого составлена Церковь; водою возрождаются, а кровию и плотию питаются».[554]
В 10 — благовествуется о снятии тела Христова со Креста (Мк. 15, 43–47). Когда Иисус Христос умер, Иосиф аримафейский, знаменитый (благообразный) член Синедриона осмелился войти к Пилату и просить тела Иисусова. Пилат удивился, что Он уже умер, и, удостоверившись от сотника о смерти Господа, позволил Иосифу погрести тело Спасителя. Сняв тело Христа со Креста, Иосиф обвил его чистой плащаницею (полотном).
В 11 — благовествуется об участии Никодима с Иосифом в погребении Иисуса Христа (Ин. 19, 38–43). Для погребения Иисуса Христа пришел также Никодим и принес состав из смирны и алоя. Взяв тело Иисусово, Иосиф и Никодим обвили его пеленами с благовониями, которые имели силу надолго сохранять тело от тления и не хуже свинца приклеивать пелены к телу,[555] и положили в саду в новом каменном гробу, близ места распятия Христова.
В 12 — благовествуется о приставлении военной стражи ко гробу Господню и запечатании его (Мф. 27, 62–66). На другой день пятницы первосвященники и фарисеи, зная предсказание Господа о воскресении Его из мертвых в третий день по смерти и не веря этому, говорили Пилату: да никако пришедше ученицы Его нощию украдут Его и рекут людей: воста от мертвых, просили Пилата повелеть утвердить гроб до третьего дня. Пилат отвечал им: утвердите яко же весте. И так они приставили ко гробу стражу и положили печать ко гробу.
Чтения страстных Евангелий предваряются и сопровождаются пением:«Слава долготерпению Твоему, Господи». Действительно, долготерпение Его было чрезвычайно, страдания страшны. По словам Церкви и св. Иоанна Златоустого, во время страшных и спасительных страданий Господа, каждый член св. плоти Его»претерпел бесчестие нас ради: глава от тернового венца и трости лице от ударов и заплеваний; ланиты от заушений; уста от поднесения оцта, смешанного с желчию; уши от хулений злочестивых; плечи от биения; десница от трости, которую дали держать Ему вместо скипетра; руки и ноги от гвоздей; ребра от копья; все тело от обнажения, бичевания, одеяния хламидою, притворного поклонения и распятия на Кресте».[556]«Днесь венцем от терния облагается — царь Ангелов: в ложную багряницу облачается — одеваяй небо облака; заушения приемлет Свободивый Адама во Иордане; гвоздями пригвожден Жених Церкви: кошем прободен Сын Девы; висит на древе Повесивый землю на водах. Сия глаголет Господь иудеям: людие Мои, что сотворих вам; или чим стужах вам; слепцы ваши просветих, прокаженныя очистих, мужа суща на одре восставих. Людие Мои, что сотворих вам: и что Ми воздаете; за манну — желчь; за воду — оцет; за еже любити Мя — ко Кресту Мя пригвоздисте. Ктому не стерплю прочее, призову Моя языки, и тии Мя прославят со Отцом и Духом: и Аз им дарую живот вечный. Покланяемся страстем Твоим, Христе».
Каждое чтение Евангелия возвещается благовестом и при каждом чтении предстоящие зажигают светильники: это знаменательно указывает на торжество и славу, сопровождавшие Сына Божия и во время крайнего Его унижения среди поругания и страданий, и свидетельствующее о Его высочайшей святости и Божестве. Господь, идя на добровольные страдания и смерть, Сам предрек: ныне прославися Сын человеческий, и Бог прославися о Нем. Аще Бог прославися о Нем, и Бог просаавит Его в Себе, и абие прославит (Ин. 13, 31–32), т. е.«вместе с крестом», говорит Златоуст.[557] Страдания Господа за грехи наши были сколько тяжки, столько же и славны для Господа. Враги идут взять Его на страдания и смерть, — и падают пред Его Божественным всемогуществом, и исцеляются от ран. Они злобствуют против Спасителя, но Его невинность и высочайшая святость торжествуют над их ослепленной злобой. Те, которые или по страху, или корыстолюбию отреклись Господа, грех свой против Него исповедуют или слезами раскаяния, или смертью отчаяния, ап. Петр свое отречение от Христа омывает горькими слезами чистосердечного раскаяния. Иуда предатель, видя, что Господь осужден на смерть, предается отчаянию и возвращает 30 сребреников первосвященникам, говоря: согреших, предав кровь неповинную. Первосвященники, вместо всякого утешения человеку, им послужившему, только увеличивают отчаяние его и являют свою слабость и нерешительность пред истиною, сказавши Иуде: что есть нам; ты узриши.«Не слова ли это тех, которые сами свидетельствуют о своем злодействе и безумии, прикрывая себя бессмысленною личиною притворного неведения?»[558] Отчаянный Иуда поверг сребреники в церкви, шед удавися. А сребреники, как цена крови, по совету первосвященников, не удостоены в казну церковную.«Понимаешь ли, — говорит св. Златоуст, — как они осуждаются своею совестью? Сами видят, что купили убийство, и посему не положили в корван».[559]
Но как победоносно и славно торжествует божественная святость Иисуса Христа у Пилата, при усильных обвинениях Господа от первосвященников, книжников и старейшин, при громких выкриках обольщенного народа, требовавших смерти Господу! Пилат знает, что Христа предаша зависти ради (Мф. 27, 18), и говорит народу иудейскому, их первосвященникам и начальникам: приведосте ми человека сего, яко развращающа люди: и се Аз пред вами истязав ни единые обретаю в человеце сем вины, яже нанъ вадите, ни Ирод послах бо Его к нему, и се ничтоже достойно смерти сотворено есть о Нем (Лк. 23, 14–15). Жена Пилата просит его не делать зла Иисусу Христу: ничтоже тебе и праведнику тому: много бо пострадах днесь во сне Его ради. Наконец Пилат после многократных объявлений пред всем народом об Иисусе Христе, что Он никакой вины не имеет, и свидетельствуя о святости Господа всенародно, умывает руки пред народом и говорит: не повинен есмь от крове праведного сего, вы узрите.
Богочеловек на кресте; один из распятых с Ним разбойников, обличая другого за богохульные слова, исповедует Иисуса Христа Господом, Его невинность и Божество. Наконец, для славы распятого следуют одно за другим страшные знамения, возвещавшие об искупительных страданиях и смерти святых Святейшего и вразумлявшие распинателей (1 Кор. 2, 8). Церковь глаголет:«Вся тварь изменяшеся страхом, зрящи Тя на кресте висима, Христе, солнце омрачашеся и земли основания сотрясахуся, вся сострадаху Создавшему вся». В храме Иерусалимском завеса раздирается надвое, показывая, что со смертью крестной всемирной Жертвы настал конец древней скинии и открылся всем путь в самое святилище (Евр. 9, 8).
Сотник и бывшие с ним для стражи при распятых, видя все происходившее, прославляют Бога и исповедуют распятого Христа: во истину Божий Сын бе сей. Впоследствии этот сотник, как говорит предание, совершил мученический подвиг за Иисуса Христа.[560] И весь народ, сошедшийся смотреть распятых, возвращаетсяг бия себя в грудь и выражая свое заблуждение и сокрушение. Так велика была слава распятого и в состоянии Его крайнего унижения, среди самых страшных страдании и смерти Его! Так исполнились пророчественные слова Господа: егда вознесете Сына человеческого, тогда познаете, яко Аз есмь (Ин. 8, 28), т. е.«когда распнете Меня, — объясняет св. Златоуст, — и подумаете, что уже победили Меня: тогда особенно узнаете Мою силу».[561]
Часы в Великую Пятницу.
Участвуя в страданиях Иисуса Христа, претерпенных Им за наши грехи, и особенно в самый день искупительных страшных страданий и смерти Господа, который Сам назвал этот день временем отнятия Жениха от апостлоов (Лк. 5, 34), Церковь в этот день не совершает Божественной Литургии, но последование Часов.«Я не знаю, — говорит бл. Симеон Фессалоникийский, — как случилось, что совершение Литургии преждеосвященной в Великий Пяток оставлено, тогда как прежде оно было. Быть может, это сделали и на основании иерусалимского устава, который есть устав монашеский. Во святой и Великий Пяток совершенной Литургии мы не служим, потому что Господь, на Пяток преподавший Тайны в воспоминание своих страданий, в самый Пяток претерпел добровольно их и на кресте принес Себя в жертву Отцу. И как в Его божественном теле чрез страдания принесена тогда жертва: то и нет нужды в Великий Пяток совершать нам Литургию в воспоминание страстей Его, когда Он Сам в этот день пострадал. Потому нам и вовсе не предано в этот день приносить совершенную жертву; предлагать же преждеосвященные дары и совершать их Литургию предано, как это можешь найти написанным во многих древних постановлениях и древних Евангелиях и апостлоах, хотя теперь по монашескому иерусалимскому уставу и не совершается».[562]
Последование Часов в Великую Пятницу Церковным Уставом приписывается святителю 5 века, — св. Кириллу Александрийскому, который изложил это последование, без сомнения, согласно с преданием апостольским.
Часы в Великую Пятницу совершаются первый, третий, шестой к девятый, и называются царскими, потому что первоначально они отправлялись в придворной церкви, с провозглашением царям многолетия, которое доселе бывает на часах в навечерия праздников Рождества и Крещения Христова, и в Великую Пятницу.[563]
На первом часе воспоминаются преимущественно события гефсиманской ночи: взятие Иисуса, рассеяние учеников и поступок Петра. После обычного (5) на первом часе псалма произносятся два пророчественные псалма о тщетном восстании князей земных на Господа и на Христа (Пс. 2) и о крестных страданиях Спасителя (Пс. 21). В паремии первого часа произносится пророчество Захарии о предании Спасителя на страдания и смерть за 30 сребреников (11, 10–13). Чтением Апостольскими Церковь прославляет спасительную силу креста (Гал. 6, 14–18), а Евангельским от Матфея о предании Иисуса Христа на суд Пилату, о страданиях, смерти и снятии Господа со креста (Мф. 27, 1–56).
На третьем часе Церковь в трогательных песнях то укоряет неблагодарных иудеев; то воспоминает отвержение и раскаяние Петра; то живописует удивление небесных воинств, взирающих на венец и багряницу поругания; то влагает слово жалости и невинности в уста осужденного Искупителя.
Во псалмах третьего часа Церковь произносит пророчество о неправедном суде на Иисуса Христа (Пс. 34) и погибели предателя (8[564]). В паремии чтением пророчества Исайи Церковь представляет изображение того величайшего Праведника, который идет на вольную смерть, безропотно и беспрекословно (50, 4–11). Чтением Апостола раскрывает тайну смерти Богочеловека, показывая ее причину, побуждение и плоды (Рим. 5, 6–10); Евангелием от Марка (15, 1–41) благовествует о том же, о чем и на первом часе от Матфея.
На шестом часе Церковь останавливает взор наш на изображении состояния души вознесенного на крест и изнемогающего на нем под тяжестью грехов наших божественного Страдальца. Во псалмах этого часа произносятся пророчества о крестных страданиях и молитве Спасителя (Пс. 53; 39). В паремии пророчеством Исайи Церковь изображает крайнее унижение Господа, Коего вид бесчестен, умален паче всех сынов человеческих (52, 13–15; 53, 1–12; 54, 1). Чтением Апостола Церковь проповедует о воплощении Сына Божия, да смерть упразднит имущего державу смерти, сиречъ, диавола, и избавит сих, елицы страхом смерти чрез все житие повинни беша работе: да милостив будет и верен первосвященник в тех, яже к Богу, во еже очистити грехи людския (Евр. 2, 14–18): а Евангелием от Луки благовествует о том же (Лк. 23, 32–49), о чем на 1 и 3 часах.
На девятом часе псалмами изображаются действия распнувших, которые дали, говорит пророк от лица Господа, в снед мою желчь, и в жажду мою напоиша мя оцта (68), и предсмертную молитву Спасителя (69). Паремия произносится на этом часе та же, какая в Великий Четверток на 1 часе и символически предрекается отмщение за смерть Праведника. Чтением Апостола Церковь указывает обновленный кровно путь во Святая (Евр. 10, 19–31), а Евангелием от Иоанна благовествует о том же (18, 28–19, 37).
Вечерня в Великую Пятницу. Вечером в Пятницу, когда Иисус Христос предал на кресте дух Свой Богу Отцу, тайные ученики Его, Иосиф аримафейский, называемый благообразным (Мк. 15, 43), т. е. знаменитым, и Никодим, испросив позволение у Пилата, сняли со креста для погребения Пречистое тело Господа (Ин. 19, 8–40).[565] Время снятия с креста тела Господня. Православная Кафолическая Церковь освящает в Великую Пятницу Великим вечерним богослужением, при котором Церковь воспоминает уже совершившиеся и прославившие Господа искупительные Его страдания и смерть; ибо на кресте принесена за грехи жертва Богу и приобретено примирение Его с нами. В первой паремии на вечерне Церковь из книги Исход произносит слова об обретении благоволения Божия Моисеем и народом и о новом обетовании Божием ввести израильтян в покой и явить на них славу свою паче всех язык, елицы суть на земли, преобразовательно или духовно указующие на субботство людем Божиим, чрез веру во Иисуса Христа — Искупителя мира (Исх. 33, 11–23; Евр. 4, 3–10). Во второй паремии — о благословении Иова, после претерпленных им тяжких испытаний (42, 12–16); в третьей — слова об уничижении и прославлении Господа, умножением чад Церкви Его (Ис. 52, 13–53, 1–12, 54, 1). Чтением Апостола — проповедует о Христе, Который иудеем соблазн, Еллином же безумие: самим же званным иудеем же и Еллином Божия сила и Божия премудрость (1 Кор. 1, 23–2, 2); а чтением Евангелия о предании Иисуса Христа на страдания и смерть на суде у Пилата, о смерти и снятии тела Господа с креста (Мф. 27, 1–38; Лк. 23, 39–43; Мф. 27, 39–54; Ин. 19, 31–37; Мф. 27, 55–56).
После молитв пророческих, Апостольского и Евангельского чтений о страданиях и смерти Иисуса Христа, с благоговением выносится на средину храма св. плащаница для поклонения изображенному на ней умершему Господу. За вынесением св. плащаницы на средину храма, по окончании вечерни — на повечерии поется канон о распятии Господнем, выражающий скорбь Церкви и плач Пресвятой Богородицы, которой в день сретения Господня во храме иерусалимском, в 40–й день по рождении Спасителя, предсказал праведный Симеон: и тебе же самой душу пройдет оружие (Лк. 2, 35).
Канон о распятии Господнем и на плач Пресвятой Девы, сейчас исполняемый на повечерии в Великий Пяток, есть творение Симеона Логофета, знаменитейшего писателя церковного, благочестивого вельможи константинопольского, жившего в 10 веке, при императорах Льве Премудром и Константине, и бывшего советником у этих государей как в делах воинских и гражданских, так и в трудах ученых.[566]
Богочеловек Искупитель наш при своих внутренних страданиях, тужил и скорбел так глубоко, что явился к Нему Ангел для укрепления Его (Лк. 22, 43). Владыка жизни и смерти говорил ученикам Своим: прискорбна есть душа Моя до смерти (Мф. 26, 38). Жены, сопровождавшие Господа на Голгофу, так горько плакали и рыдали, что страждущий Господь утешал их: дщери иерусалимския, — не плачитеся о Мне, обаче себе плачите и чад ваших (Лк. 23, 28). Могла ли Пресвятая Дева Мария оставаться равнодушной и спокойной, когда взирала на невыразимо ужасные мучения Сына Своего, пребывать без плача и рыданий? В это страшное время, во всей силе, исполнилось над нею проречение праведного Симеона Богоприимца, еще во дни младенчества Иисусова произнесенное к Ней: и тебе же самой душу пройдет оружие (Лк. 2, 35), — оружие неизреченной скорби. Эту глубокую скорбь и плач Логофет выразил в каноне повечерия Великой пятницы.
Ирмосы сего канона — те самые, какие мы обыкновенно слышим при наших погребениях и в панихидах, на могилах наших покойников. Агнец Божий, вземляй грехи мира, ведется к заколению — на пропятие; во след Его идет народ мног людей, идут жены плачущие и рыдающие; идет и Пресвятая Дева Мария и вопиет к Сыну Своему и Господу:«Камо идеши, Чадо? Чесо ради скорое течение совершаеши? Иду ли с Тобою, Чадо, или паче пожду Тебе? Даждь ми слово, Слове; не молча мимо иди Мене, чисту соблюды Мя! Ты бо еси Сын и Бог Мой».
«Вижду Тя ныне, возлюбленное Мое Чадо и любимое, на кресте висяща, и уязвляюся горько сердцем». Ибо
«Ныне моего чаяния радости и веселия, Сына Моего и Господа лишена бых. Увы мне, болезную сердцем».
«Солнце незаходимое, Боже превечный и Творче всех тварей Господи, како терпиши страсть на кресте?»
«Се Свет мой сладкий, надежда и живот благий, Бог мой угасе на кресте! Распаляюся утробою».
«Где Сыне мой и Боже, благовещение древнее; еже ми Гавриил глаголаше? Царя Тя, Сына и Бога вышняго нарицаше: ныне же вижу Тя, Свете мой сладкий, нага и уязвена мертвеца».
«Едину надежду и живот, Владыко Сыне мой и Боже, во свет очей моих раба Твоя имех: ныне же лишена бых Тебе, сладкое мое Чадо и любимое. Болезни, и скорби и воздыхания обретоша мя, увы мне!»
«Мертва Тя зрю, Человеколюбче, оживившаго мертвыя, и содержаща вся! Уязвляюся люте утробою».
«Не изглаголеши ли рабе Твоей слова, Слове Божий? Не ущедриши ли, Владыко, Тебе рождшую?»
«Избавляли болезни, ныне приими мя с Собою, Сыне мой и Боже, да сниду, Владыко, во ад с Тобою и аз; не остави мене едину».
«Срыдайте ми и сплачитеся горько: се бо Свет мой сладкий, и Учитель ваш гробу предается».
«Радость мне николиже отселе прикоснется: Свет мой и радость моя во гроб зайде».
«Душевную мою язву исцели ныне, Чадо мое, — Пречистая вопияше слезящи: воскресни и утоли мою болезнь и печаль: можеши бо, Владыко, елико хощеши и твориши, аще и погреблся еси волею».
В Великий Пяток, в день глубокой скорби об отнятии небесного Жениха на страдания и смерть, Церковь постановила хранить строжайший пост, предписывая не есть в Великий Пяток всем верующим, исключая много немощных и престарелых, не могущих пребывать в таком посте.[567] О посте в Великий Пяток в Церковном Уставе говорится, что он установлен по правилу апостольскому. Кроме того, в Церковном Уставе еще сказано:«И правильное послание святейшего архиепископа александрийского Дионисия яве это предпоставляет». Св. Дионисий, живший в конце 3 века, в своем каноническом послании говорит:«После времени воскресения Господа нашего надлежит начинать празднество и веселие, а до того постом смирите души: сие все согласно признают. Два дня — Великие Пятницу и Субботу все проводят без пищи».[568] Св. Иоанн Дамаскин говорит:«Посмотри на весь круг вселенной, сколько тут весей, сколько городов и мест, сколько людей, сколько островов, сколько рек и морей, сколько морей и поколений, и варварских народов? — и все они ныне постятся ради креста, умерщвляя страсти силою его; а у многих и по прошествии ночи подвиг поста не оканчивается».
В Великую Субботу Православная Церковь воспоминает телесное погребение Иисуса Христа и сошествие Его в ад. Синаксарь в Великую Субботу начинается стихами:
Всуе храниши гроб кустодие:
Не бо содержит рака саможивотия.
Сняв с креста и обвив пеленами с благовониями, по обычаю иудеев, Иосиф и Никодим положили Пречистое тело Господа в новом каменном гробу в саду Иосифовом, находившемся недалеко от Голгофы. К дверям гроба привалили большой камень. При погребении Иисуса Христа находились Мария Магдалина и Мария, мать Иакова и Иосиева.
Первосвященники и фарисеи знали, что Иисус Христос предрекал о своем воскресении, но не веря этому предсказанию и опасаясь, чтобы апостолы не похитили тела Иисуса Христа и не сказали народу: воскрес из мертвых, — в Субботу выпросили у Пилата военную стражу, приставили ко гробу и самый гроб запечатали (Мф. 27, 57–66; Ин. 19, 39–42) и тем доставили истине новое подтверждение.
«Христос положен был в новом гробе, в котором никто прежде не был положен, чтобы Воскресение не могло быть приписано кому-нибудь другому, вместе с Ним лежащему; чтобы ученики, по близости этого места, легко могли прийти и быть зрителями случившегося и чтобы свидетелями погребения были не только они, но и враги. То, что положены были печати на гробе и приставлена стража из воинов, это, действительно, с их стороны было свидетельством погребения, так как Христос хотел, чтобы и погребение Его было не менее достоверно, чем Воскресение. Потому-то и ученики ревностно стараются доказать, что Он действительно умер. Воскресение Его имело быть подтверждаемо всем последующим временем; между тем, если бы смерть Его в то время была скрыта и не сделалась совершенно известною, то это могло бы повредить слову о воскресении».[569]
Все дни превосходит св. Четыредесятница, но больше Четыредесятницы святая и Великая седмица (Страстная) и больше самой седмицы Страстной есть Великая и святая Суббота. Ибо как в первом миротворении Бог, создав все твари и в шестой день окончательно сотворив человека, в седьмой день почил от всех дел своих и освятил его, наименовав субботою, т. е. покоем: так и в делании умного творения, совершив все (дело искупления), и в шестой день — Пяток, паки воссоздавши истлевшего грехом человека и обновив его живоносным крестом и смертью, в настоящий седьмой день Господь успокоился, уснув животоестественным и спасительным сном. Бог Слово плотью снисходит во гроб, снисходит же ив ад (1 Пет. 3, 19–20) с естественной и божественной душой, чрез смерть отделившеюся от тела и преданною им в руки Отца, Которому Он принес и кровь Свою, сделавшуюся нашим избавлением. Но душа Господня во аде не была удержана, подобно душам святых, ибо она не подлежала прародительской клятве. Вселился Господь наш Иисус Христос во гробе телесно и с Божеством, соединившимся с плотью: но в то же время Он был и в раю с разбойником, и, как прежде сказано, в аду с обнаженной своей душой, преестественно же был как Бог неописанный, неограниченный:«ничто же бо Божеству во гробе страждущу, яко же ниже на кресте». Испытало Господне тело и тление, т. е. разрешение души от тела, но не разрушение плоти и членов и совершенную порчу их. Святое тело Господне Иосиф, сняв с древа, погребает в новом гробу и в вертограде, над входом гроба полагает весьма великий камень. Отселе ад содрогается и изумляется, ощутив могущественнейшую силу; и в скором времени он, неправедно поглотивший, изрыгает и Христа, — твердейший и краеугольный камень, — и тех, которых заключал во чреве своем, как снедь и наслаждение для себя.[570]«Разрешения в стихии, из которых составлено, и исчезновения не потерпело тело Господа», — говорит св. Иоанн Дамаскин.
Утреня в Великую Субботу.
Богослужение Великой Субботы есть благоговейное бдение пред гробом Господним. Воспоминая в Великую Субботу все события, относящиеся к погребению Иисуса Христа, Церковь на утреннем богослужении этого дня совершает образ погребения Христова. Для этого со сладкопением произносит перед гробом Господа, среди храма при каждении и держании всеми находящимися во храме горящих светильников непорочны — стихиры, предваряемые стихами из 118 псалма, разделенные на три статьи. В первой:[571]
«Жизнь во гробе положился еси, Христе, и Ангельская воинства ужасахуся, снисхождение славяще Твое.
Животе, како умираеши; како и во гробе обитаеши; смерти же царство разрушавши, и от ада мертвыя восставляеши.
Красный добротою паче всех человек, яко беззрачен, мертв является, естество украсивый всех.
Иисусе сладкий Мой, и спасительный Свете, во гробе како темном скрылся еси! о несказанного и неизреченного терпения!
О чудес странных! о вещей новых! дыхания моего податель бездыханен носится, погребаем рукама Иосифовыма!
Сотрясеся страхом, Слове, вся земля, и денница лучи скры, величайшему в земли сокровенному Твоему свету.
Кто изречет образ страшный, воистину новый; владычествуяй бо тварию, днесь страсть приемлет и умирает нас ради!
Поклоняюся страсти, воспеваю погребение, величаю Твою державу, Человеколюбче, ими же свободихся страстей тлетворных.
О Божий Слове! о Радосте Моя! како претерплю тридневное Твое погребение; ныне терзаются утробою матерски.
О горы и холмы, и человеков множества, восплачитеся и вся рыдайте со мною, Бога вашего матерью!»
Из второй:
«Достойно есть величати Тя, Жизнодавца, на кресте руце простершаго и сокрушшаго державу вражию.
Уснул еси, Христе, естественноживотным сном во гробе, и от тяжкого сна греховного воздвигл еси род человеческий.
Убояся Адам, Богу ходящу в рай, радуется же, ко аду сошедшу, падый прежде, и ныне воздвизаемь.
Велие и ужасное видение ныне зрится, живота сый виновный, смерть подъят, оживити хотя всех.
Песнми Твое, Христе, ныне распятие и погребение вси вернии празднуем, избавльшеся смерти погребением Твоим».
Из третьей:
«Роди вси песнь погребению Твоему приносят, Христе Мой.
Снем с древа, иже от Аримафея, плащаницею обвив во гробе, Тя погребает.
Гряди вся тварь, песнми исходныя принесем Зиждителю.
О ужасного и странного видения, Божий Слове! како земля Тя спокрывает!
Плачет и рыдает Тя Пречистая Мати Твоя, Спасе Мой, умерщвленного.
Ужасаются умы страшного и ужасного Тебе, всех Создателя, погребения.
О Троице Боже мой, Отче, Сыне и Душе, помилуй мир!»
Не менее высокое благоговение к непостижимым тайнам спасения мира изображается в утреннем каноне Великой Субботы. Первые четыре песни канона сочинены в 8 в. Марком, епископом идрунтским; от 6–й же песни до конца — Косьмой маиумским, песнопевцем того же века; а ирмосы — инокинею Кассиею, в 9 веке, по повелению греческого царя Льва.[572]
«Содрогнись от ужаса, небо! — поет Церковь. И двигнитесь основания земли! Се Обитающий в селениях горних является в числе мертвых, и заключается в тесном гробе.[573]
Сколько чудес необычайных! сколько благости! сколько непостижимого терпения! Обитающий в селениях горних по собственной воле допускает запечатать Себя в недрах земли!
Неизъяснимое чудо! Тот, Кто среди пещи избавил св. юношей от пламени, полагается во гробе мертвый, бездыханный, для спасения нашего!
Ныне, Спаситель, Ты освятил седьмой день, который благословил некогда по успокоении от дел: но и среди покоя Ты все производишь и вновь созидаешь.
Как Адам, Ты уснул сверхъестественным, животворным сном, и как Всесильный восставил жизнь от смертного сна.
Чтобы наполнить все Своею слагою, Ты, Человеколюбивый, сошел в преисподние страны земли; от Тебя не скрылось, как повредился состав наш в Адаме: и Ты предал Себя на погребение, чтобы обновить нас растленных.
В смерти Своей, Владыка, Ты отделяешь от Себя смертное и в погребении — поврежденное тлению. Сообщая бессмертие принятому Тобой естеству, достойным Божества образом Ты делаешь Его не подлежащим тлению.
Человекоубийственным оказалось падение Адамово. Пострадал земной состав плоти Твоей, но Божество пребыло непричастным страданию. Даже тленное тело Свое всем существом Ты преобразил в нетленное и открыл источник жизни в воскресении.
Обилен богатством гроб! Принявши в Себя Создателя в образе спящего, Он оказался божественною сокровищницей жизни для спасения нас.
По закону умерших, всемирная жизнь также допускает положить Себя во гробе; но в нем она показывает