Август 2016. ТРУДНЫЙ СЫН. Ребенок в переходном возрасте: как пережить катастрофу

Представляем версию православного журнала «ФОМА» для электронных книг. Номер издан с сокращениями.

ИНТЕРВЬЮ НОМЕРА
  • Эдуард Бояков: «Зачем нам гаджеты, если мы потеряли молитву?»
ВОПРОС НОМЕРА
  • Константин Ольховой. Что делать, если любимый человек оказался во власти зависимости?
  • Елена Рыдалевская. Помощь зависимому: пошаговое руководство
  • Протоиерей Андрей Лоргус. Зависимость. Взгляд священника
ВЕРА
  • Тихон Сысоев. Серафим Саровский. Трудности канонизации
  • Тихон Сысоев. Как сбылось пророчество преподобного Серафима
  • Патриарх Кирилл. Сила святости
ЛЮДИ
  • Александр Ткаченко. Трудности перехода
  • Юлия Шутова. Простое сложное спасибо
КУЛЬТУРА
  • Владимир Воропаев. Гоголь и Белинский
  • Виталий Каплан. Книга пахнет самоваром
Журнал "Фома", №160

Представляем версию 160-го номера православного журнала "ФОМА" для электронных книг и программ чтения книг в форматах ePUB и FB2 на мобильных устройствах. 



Номер издан с сокращениями.



ВНИМАНИЕ! Полный выпуск этого номера доступен в приложении Журнал "ФОМА" в AppStore и GooglePlay, а также вы можете получить его оформив редакционную подписку на оригинальное бумажное издание.



ИД "ФОМА" 

2016 г.

(С)






ЭДУАРД БОЯКОВ, РЕЖИССЕР, ПРОДЮСЕР, ТЕАТРАЛЬНЫЙ ПЕДАГОГ

ИНТЕРВЬЮ НОМЕРА: 

«ЗАЧЕМ НАМ ГАДЖЕТЫ, ЕСЛИ МЫ ПОТЕРЯЛИ МОЛИТВУ?!»



РАЗГОВОР О ТОМ, ЧТО СИЛЬНЕЕ ВСЯКОГО АВАНГАРДА



Его имя ассоциируется с самыми модными и радикальными культурными проектами, и вместе с тем он уверен, что нет ничего радикальнее, чем религия. Его путь к православию был долгим и непростым, а теперь всю свою жизнь — от семейного завтрака до постов в социальных сетях — он старается выстроить вокруг Церкви. Наш разговор с Эдуардом Бояковым и отрывки его записей из «Фейсбука».




СПРАВКА



Эдуард Бояков

Родился в 1964 году в городе Кизилюрте Дагестанской АССР. окончил факультет журналистики Воронежского государственного университета. В этом же вузе в течение двух лет преподавал текстологию, параллельно работая заведующим литературной частью Воронежского театра юного зрителя. В 1992 году переехал в Москву. Здесь окончил Московскую международную школу бизнеса и Российскую экономическую академию имени Плеханова. В 1995 году становится директором фестиваля «Золотая маска», а в 2002-м учреждает фестиваль современной пьесы «Новая драма». Несколько лет был художественным руководителем московского театра «Практика». Создал международный фестиваль театра для детей «Большая перемена», а также благотворительный проект «Арт-Стройка», объединяющий российских художников, которые откликнулись на предложение Эдуарда Боякова и театра «Практика» помочь воспитанникам детских домов. Продюсер и постановщик драматических и музыкальных спектаклей в Мариинском театре, Большом театре, МХТ, Центре Мейерхольда, в России и за рубежом.




ЗАПИСЬ ИЗ FACEBOOK



* * * 

Эдуард Бояков:

...Пару дней назад получаю я от товарища, коллеги, письмо с такими словами. Надеюсь, не обидится, что без спроса цитирую (письмо вообще-то по работе)...

«Семь лет назад я считала, что необходимо показать зрителю и лицо, и изнанку — пусть встряхнется в лейденской банке, пусть выдохнет и вдохнет. А сейчас я уверена: мусору место на помойке, грешнику место — на исповеди. И стало действительно легко дышать.  

Оказалось: с древнейших времен не было ничего более радикального, чем икона, более непримиримого, чем ритуал, более трудного, чем молитва. Там есть все, но рай и ад ни при каких обстоятельствах не меняются местами...»

Да, согласен. Я прошел похожий путь. И счастлив сейчас...


* * *



«15 лет, чтобы понять и ужаснуться»



Эдуард, по характеру Ваших высказываний в прессе, записей в «Фейсбуке» видно, что за последние несколько лет в Ваших взглядах на многие вещи — на страну, на Церковь, на себя самого — произошли серьезные перемены. А какой путь надо было пройти, чтобы в «Фейсбуке» у такого суперсовременного человека, как Эдуард Бояков, появились размышления о том, что многие в «продвинутой тусовке» считают сегодня архаичным, — о религии?

Путь долгий и непростой. Я вырос в Советском Союзе, мое воспитание было комсомольско-атеистическим, другое дело, что в коммунизм, в материализм я никогда не верил. Ущербность материализма я осознал в армии: я служил в горах, постоянно видел вокруг себя невероятной красоты природу, небо — и не мог не ощущать, что в мире есть что-то, что выше и больше нас. Меня захватил вопрос, что же или Кто же это. И получается, что я искал ответ на него всю сознательную жизнь. Точнее — бессознательную. Потому что пока не найдешь ответа на этот, главный вопрос, смысла в других вопросах и поступках нет. Я долго пытался найти Бога через свое служение театру, музыке. Я был очень этим увлечен, я отдавал себя этому полностью и думал, что смогу найти, что ищу, находясь в пространстве художественной жизни. Ведь в искусстве постоянно совершается поиск истины, в искусстве случаются откровения. Но могу ли я сказать, что я нашел Бога через искусство? Вряд ли. Искусство может помочь, не более. По-настоящему заменить религию оно не в состоянии. Вы назвали меня суперсовременным, и я не буду кокетничать и говорить: ну что вы, что вы. Я действительно работал с лучшими художниками нашего времени, с лучшими режиссерами, драматургами, дирижерами, композиторами, оркестрами, я видел все крупнейшие фестивали мира и хорошо знаю, как они устроены и снаружи, и изнутри. Я много сил положил на то, чтобы сегодняшнее искусство в России не теряло связи с реальной жизнью, с современным языком. Язык искусства, технологии, форма меняются вместе с жизнью. Поэтому в свое время идеи, продюсерские модели, темы, которые использовали мы с коллегами, были революционными. Они открывали в искусстве что-то новое, они были реакцией на происходящее вокруг. Конечно, мы должны следовать нашим традициям, это наша правая рука. Но должна быть и другая рука — рука действия. Для этого и надо быть современным, авангард ным, активным. Но в какой-то момент авангардизм оказался для меня исчерпанным. Я понял, что авангардизм современного художника — эгоиста, невротика, который бесконечно режет вены, принимает наркотики и при этом пишет гениальные песни, как многие из рок-идолов, — сам по себе никуда нас не приведет.

В 90-е годы я, конечно, верил — если не свято, то сильно — в западную идеологию, в те возможности, которые дают либеральная экономика, свобода, доступность. Но к концу 90-х мне стало ясно, что эта свобода — фальшивая. Я начал видеть исчерпанность потребительской модели поведения, построенной на постоянном стремлении что-то тебе продать, впихнуть. Я начал видеть одиночество западного человека и прежде всего — свое собственное одиночество как человека, впитавшего в себя эти ценности. И постепенно пришло осознание (к фразе моей коллеги ничего и не прибавишь): «С древнейших времен не было ничего более радикального, чем икона, более непримиримого, чем ритуал, более трудного, чем молитва». Да, обращение к христианской традиции требует серьезных сил, и душевных, и физических. Это гораздо радикальнее, чем создание или использование каких-нибудь новых приложений для гаджетов, которых раньше не было. Зачем нам гаджеты, если мы потеряли молитву?! И какое счастье, что в то время, когда я занимался поиском нового, авангардного языка в современном искусстве, были люди, которые продолжали молиться. В Псково-Печерском монастыре, на Валааме, в Оптиной пустыни.



Я знаю, что большое влияние на Ваш приход к православию оказало путешествие на Восток, в страны с другим вероисповеданием. почему так? 

В то время, в 90-е годы, я серьезно погрузился в бизнес, стал генеральным менеджером крупной международной компании, оказался на Востоке — в Сингапуре, в Индии. И Восток поразил меня прежде всего своей любовью к традициям, приверженностью людей к семье. Я увидел то, чего был лишен сам, потому что рос в семье без отца. Я увидел то, чего лишена была вся наша страна, ведь то, что происходило в России в XX веке с семьей, можно назвать катастрофой. Очень многие из нас, несколько поколений, воспитывались без главы семейства. У кого-то мужья, отцы, деды погибли на войне и в лагерях. В 70-80-е годы статистика разводов стала ужасной. Семья разрушалась как институт. Что уж говорить о том, насколько слаба сегодня наша связь с двоюродными, троюродными сестрами, братьями, дядями, племянниками. А ведь это важно! Потому что с мамой, папой, бабушкой, дедушкой ты еще хоть как-то разберешься в надежде на то, что они отпишут тебе свою квартиру, и за это ты будешь им, стареньким, возить кефир. Но это не большая семья, не род. А вот когда ты знаешь, в какой институт поступает твой племянник, за кого выходит замуж твоя троюродная сестра — тогда возникает ощущение большой, настоящей семьи. В этом смысле наш народ выглядит очень слабым, это большая трагедия нашей культуры. Необходимо возрождение. На Востоке мне довелось общаться с очень богатыми людьми, которые были совершенно лишены европейской суетливости и невротичности. Они одинаково спокойно чувствовали себя и в офисе, и на улицах восточного города, и на базаре, и в кругу своих огромных семей. Довелось видеть, как они умеют радоваться религиозным праздникам, как к ним готовятся, как умеют угощать. Я не был посвящен ни в одну восточную традицию, но я уделял много внимания и исламу, и буддизму, и индийским философским системам. И я счастлив, что это было в моей жизни. Но часто бывает, что самого близкого, самого дорогого, самого естественного ты не замечаешь. И только совершив вот такое огромное путешествие — в современное искусство, в большие культурные проекты, в страны с прочным религиозным и семейным укладом, я начал осознавать, что все это время главные жизненные ценности я обходил стороной. И только после этого путешествия и во многом благодаря ему начался мой путь к христианству, к православию. Ведь какой прекрасной бы ни была индийская религия — это религия, которая не даст тебе связи с землей, с предками, с языком.



Вы помните, когда впервые прочитали Евангелие? 

Можно сказать, что в моей жизни было три этапа. Первый — очень поверхностный, когда Евангелие воспринималось как литературный текст. Надо ведь было знать, о чем идет речь, когда смотришь рок-оперу Эндрю Ллойда Уэббера «Иисус Христос — суперзвезда», читаешь книгу Достоевского, Умберто Эко или готовишь спектакль. Уже тогда, в 90-е, на вопрос о вере я мог сказать, что я христианин, ведь в детстве был крещен. Изредка заходил в храм, ставил свечку. Но скорее это было похоже на экскурсию в музей, на игру. А десять лет назад, после того, как мне исполнилось сорок, в жизни начали происходить более острые события, трагически погиб брат, у меня случился серьезный духовный кризис. Я вдруг осознал ужас того, с чем спокойно жил многие годы. Осознал, сколько боли причинял другим. Сколько во мне было и остается эгоизма. Осознал, что 15 лет не общался с отцом. Это была даже не обида: просто родители разошлись — и наши с ним пути разошлись тоже. Сейчас мне об этом сложно говорить, потому что в голове не помещается, как так можно, — но я так жил. Тогда-то и началось осознанное чтение Евангелия и серьезный пересмотр своей жизни. Но это тоже был только этап. Начало процесса. Только пять лет назад, встретившись с моей женой, решив венчаться, я осознал, что поиск закончен. Начинается новая жизнь.


ЗАПИСЬ ИЗ FACEBOOK



* * *

Эдуард Бояков:

...Пришло время собирать себя. Бескомпромиссно. Нам — безотцовщинам, нытикам, эгоцентрикам. Нам — нескольким поколениям, которые помешаны на удовольствиях. Нам — людям, которые не способны толком служить никому и ничему.

Пришло время нам — начинать с себя. Каяться. Разбираться с собой, с собственной грязью. Только эта работа даст нам шанс оказаться достойными тех, кто воевал и жертвовал собой во время Великой Отечественной войны...



 * * *

Убить в себе невротика



Многие люди, приходящие к вере сознательно, будучи взрослыми, признаются, что очень сложно вдруг взять и измениться. Как Вы переживали этот «переходный возраст»? 

Может быть, это прозвучит громко, но мне было очень… больно. Я все-таки был уже взрослым человеком — и переходить в этот совершенно новый мир, где ты должен отвечать за все, что наворотил к своим сорока с лишним годам, мне было тяжело. Ну невозможно с таким большим жизненным багажом вдруг взять и полностью измениться. Ты чувствуешь, что хочешь этого — но у тебя не получается. Не получается сразу стать предельно честным и ответственным, начать исправно молиться, поститься и каяться. Не получается сразу понять, что процесс покаяния — это не пытка, не мучение, а возможность посмотреть внутрь себя, и глубина погружения определяется тем, насколько ты можешь быть честным с самим собой. И я бы, конечно, очень хотел, чтобы мои дети, мои близкие, если и переживали подобные трансформации, то не в 40 лет, а все-таки раньше. И чтобы этот переходный возраст был преодолен как можно быстрее и они скорее ощутили счастье от пребывания в Церкви, скорее оказались в пространстве простоты, гармонии и спокойствия, которые она дает.



Ваша жизнь после прихода в Церковь меняется? 

Главное, что происходит сейчас со мной, — это попытка изменить свой угол зрения. Я всегда ощущал себя западным человеком и во многом до сих пор им остаюсь. Мне кажется, большая проблема большинства западных людей — невротичное ощущение жизни. Мы постоянно суетимся, боимся чтото не купить, что-то не успеть, не увидеть, не прочитать. Мы вечно беспокоимся оттого, что мы одни, что мы одиноки. И при этом зациклены на самих себе. Когда я организовывал театр «Практика», в тексте первого буклета я привел цитату Сартра, самого известного философа-экзистенциалиста XX века: «Ад — это другие». Вот это исчерпывающая модель современного западного человека: ад — это другие. А христианство говорит: возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22:39)… И это фраза, которая переворачивает всю жизнь. Надо выбрать одну из этих формул. А мы, типа культурные люди, стараемся и с тем, и с другим жить, сопереживать Сартру, сочувствовать ему…. Жена и близкие говорят, что я сильно изменился. Но я, конечно, не скажу, что вы ведете разговор с просветленным человеком, который все свои вопросы решил и сидит здесь перед вами, испытывает благодать, а потом пойдет сочинять прекрасные волшебные гимны. Конечно нет. Постоянно ловишь себя на раздражительности, постоянно срываешься, искушаешься гордыней, не выдерживаешь даже самых простых обетов, которые ты дал Богу.

Но все-таки что-то меняется. Церковь, молитва лечат этот невроз. Он уходит. Сегодня, независимо от того, получился у меня спектакль или нет, поссорился ли я с коллегами, хорошо ли себя чувствую физически, я знаю, что я не один в этом мире, что я не одинок в своей вере. И я спокоен. Воцерковление оказывает влияние на все: ты заново читаешь классику и многое воспринимаешь в ней совершенно по-другому; ты выбираешь новые книги и фильмы, с которыми будешь знакомить ребенка; определенные маршруты для путешествий и для отпуска. Я не мыслю своей жизни без Церкви, без службы, без причастия. Это счастье для меня.



Какое путешествие является для Вас наиболее важным? Куда едете, чтобы «ожить»? 

Для меня это Оптина пустынь. Мне посчастливилось некоторое время провести внутри Иоанно-Предтеченского скита: это невероятное место. Очень сложно рассказать о том, что там со мной происходило: я понимаю свою неопытность и боюсь своими рассказами кого-то искусить. Но могу сказать совершенно точно: я был во многих местах мира, которые считаются священными, и никогда в жизни не ощущал того, что ощутил в Оптиной. Кто имеет подобный опыт, тот поймет, о чем я говорю Я любому товарищу, будь он пенсионер, студент или 16-летний парень, советую по ехать в монастырь хотя бы на месяц. При желании любой человек найдет один месяц, чтобы попроситься в монастырь, пожить с братией, поработать на кухне, в свечном производстве, на ферме. Это то, что останется с тобой на всю жизнь. Недавно сын моего товарища, музыканта Александра Скляра, побывал на Соловках — и я вижу, как сказывается на молодом человеке место такой силы.


ЗАПИСЬ ИЗ FACEBOOK



* * *

Эдуард Бояков:

Последние годы встречали Пасху по очереди — в Москве, под Геленджиком у отца, в Воронеже, опять в Москве, дома, на Патриарших. И вот вчера первый раз случилось то, про что мы с женой можем сказать — в нашем храме. Какой у нас приход! Какое счастье! Сколько красоты было на службе! Сколько глубины. Как звучали слова на греческом, латыни, французском, английском... Как храм дышал и радовался, когда священники буквально пробегали с кадилом по периметру! А как люди тянулись руками к подаркам, которые отец Алексей разбрасывал... Мне досталось — о счастье — яйцо! Поймал! Сегодня разделили его на три части за семейным завтраком. Любимая светится. Сын тоже чувствует праздник. Христос Воскресе!...



* * *



Мой духовник




Вы сказали, что Вам сложно было прийти к вере. А был ли кто-то, кто помогал Вам на этом пути?

Есть журналистка Этери Чаландзия, которая делала со мной несколько больших интервью для «Российской газеты» и журнала «Искусство кино». И мы с ней все время, смеясь, говорили, что наших бесед хватило бы на целую книгу. Умеет она повернуть разговор в правильную сторону: хоть мы и не дружили близко, но когда встречались, могли долго-долго разговаривать по душам — и за это время у нас сложились теплые отношения. Поэтому, когда я вдруг увидел книгу под названием «Человек и Церковь. Путь свободы и любви», которую Этери написала вместе со священником Алексеем Уминским, я, конечно, захотел ее прочитать. Я открываю книгу и вижу глубокие рассуждения отца Алексея о писателях Викторе Пелевине, Владимире Сорокине. Это меня так поразило! С Пелевиным я несколько раз общался и, естественно, высоко ценил его как писателя. Сорокин для меня вообще был тогда очень близким человеком: вместе работали, часто бывали друг у друга в гостях, дружили домами, что называется. 

И когда я читал размышления священника о современных писателях, о важных для меня людях — вот тогда для меня противоречие между моим творчеством и моим духовным поиском разрешилось, круг замкнулся. А раньше это шло независимо, параллельно. Так я оказался в храме у отца Алексея и стал его духовным чадом. Это невероятный человек, который создает вокруг себя удивительную атмосферу. Начиная с того, что у нас потрясающий приход, что прихожане выращивают огромные тыквы во дворе храма (и это в самом центре Москвы!), устраивают разные фестивали, заканчивая поэтическими вечерами, которые отец Алексей иногда устраивает в мастерских художников или у меня дома, приглашая самых разных современных поэтов.


ЗАПИСЬ ИЗ FACEBOOK



* * *

Эдуард Бояков:

...Сегодня я не просто радовался. Не просто переживал. Я осознавал в какой стране живу. Получал, впитывал информацию о сотнях, тысячах людей. 700 тысяч человек прошли по Тверской (с акцией «Бессмертный полк» 9 мая 2016 года. — Прим. ред.)!

Большинство этих людей не ходят в театр «Практика» или на концерты курентзиса. Раньше подобный показатель был для меня очень важен. Условно, утрированно говоря, я выбирал друзей и близких по этому показателю. То, что происходит последние три года, меняет не только страну, меняет конкретных людей, лично меня меняет. Сильно. Я понимаю сегодня, что не только близостью к современной эстетике меряется человек. Я понимаю — увы, лучше поздно, чем никогда, — что нет ничего важнее почитания предков, традиций, земли. Не просто почитание традиции, а соответствие ей, пребывание внутри национального мифа. Что совсем не значит отсутствия свободы, кстати. Но традиция — главное. Вера — главное...



* * *



«Не только близостью к современной эстетике меряется человек»




Какие события, какие перемены Вы имеете в виду? 

Так удивительно сложилось, что серьезнейшие мировоззренческие изменения, которые происходили внутри меня, совпали и с политическими событиями последних лет — и тоже круто изменили мои взгляды. Я часто слышу о том, что политика и ситуация в стране не важны и никак не влияют на внутренний мир. Я в этом вижу кокетство современного человека, попытку показать свою независимость. Не так давно я и сам всячески пытался показать свою обособленность. А теперь воспринимаю себя как иллюстрацию зависимости от государства. Потому что мы, конечно, все зависим от той атмосферы, которая царит в нашей стране, в социальной сфере. И это совсем не повод смущаться и переживать, обвинять себя в легковесности. Ничего подобного. Человек обязан меняться. Есть опыт великих мыслителей от Августина до Константина Леонтьева, великих художников от Гоголя до Бродского, которые дают нам очень серьезные примеры трансформации взглядов. И конечно, текущие политические события могут дать повод для этих трансформаций. Это может быть война, это может быть революция — все, что угодно. Поводом для моей трансформации стали события на Украине и присоединение Крыма. Я не политик и не эксперт и не могу отследить все, что произошло со страной и со мной тоже. Но произошло что-то очень важное и очень серьезное. Для многих это болезненная тема, и я не хотел бы сейчас лезть в нее глубоко. Но меня волнует то, что происходит в Крыму, меня волнует то, что происходит в Донецке. Я был там недавно и видел, как в 15 часов там играется оперный или балетный спектакль, а в 23 часа наступает комендантский час. Вы представляете, каково это?... Мне кажется, что сейчас для нас самое важное — снова почувствовать единение, почувствовать связь, преемственность с нашими родителями, с нашей историей. Взять на себя ответственность за то, что происходит сейчас, и за то, что уже произошло. А произошло как плохое, так и хорошее. Если мы только ругаем Ельцина и Горбачева за то, что они разрушили Советский Союз и внедрили систему западной либеральной экономики, — мы очень многое упускаем из виду. Потому что именно тогда страна и люди стали экономически свободными, у нас появилась возможность путешествовать за границу, покупать в магазине то, что мы хотим, пользоваться вполне сравнимым с европейским транспортом — и прочее. Именно тогда наша страна стала разворачиваться от воинствующей атеистической идеологии, именно тогда мы стали восстанавливать церкви и у нас появилась возможность быть верующими открыто.


ЗАПИСЬ ИЗ FACEBOOK



* * *

Эдуард Бояков:

Сегодня день тезоименитсва его Святейшества Патриарха Кирилла. (Именины, по-светски.) Большая честь и счастье поздравить его. Подарил графику — старый рисунок св. вмцц. Варвары с собора в Казани. Мощи св. Варвары — в Киеве. Будем молиться о единстве нашей Церкви и крепости веры.

Говорил Патриарх очень сильно, не просто благодарил за поздравления гостей (не буду перечислять послов, чиновников и творческих людей), а говорил об Отечестве. О том, что даже если Господь не услышит наших молитв о России, то он видел огромные жертвы, которые понес наш народ. А значит Господь не оставит Россию. Это я схематично передаю.    

А Патриарх очень эмоционально сказал. Многая лета ему!



* * *



«Давайте поможем философам!»




Как современная творческая тусовка, в которой Вы находитесь, воспринимает перемены, которые с Вами произошли? 

Мне больно об этом говорить, потому что со многими людьми, с которыми меня связывали близкие отношения, я сейчас перестал общаться — именно из-за их невероятно агрессивного отношения к Церкви и из-за наших политических разногласий. Вера в московской богемной среде — практически табуированная тема. Недавно кто-то написал в «Фейсбуке» про такой парадокс в современном обществе считается плохим тоном говорить о таких интимных вещах, как религия, и хорошим тоном — о таких, как сексуальная жизнь. Вот сексуальными подробностями мы можем делиться, а наши отношения с Богом — это наше личное дело. Это, конечно, страшная глупость и зло, это нужно преодолевать. Но, слава Богу, в творческой среде много и таких людей, с которыми меня связывает не только общая театральная практика, но и более глубокие отношения. Например, в этом году мне довелось делать пасхальный концерт хора Сретенского монастыря в «Крокус Сити Холле», и с нами в команде работала куратор арт-проектов, искусствовед, историк Юлиана Бачманова. Уже через несколько дней после концерта мы с Юлианой работали над огромным проектом «Кавказские пленники» в Олимпийской деревне в Сочи, посвященном истории и культуре Кавказа. Юлиана или драматурги Володя Забалуев, Алексей Зензинов —это люди, с которыми ты можешь обсудить, к примеру, визит Путина на Афон не в формате светского трепа, а в совершенно другом тоне. Мы вместе думаем об этом, рассуждаем, ищем ответы, пытаемся понять, что это значит для страны, для православного мира, для Европы.



Недавно в одном из интервью Вам пришлось объяснять журналисту, что воинственность современной Церкви — стереотип ложный… 

С рассуждениями о воинственности Церкви я сталкиваюсь постоянно. Хотя совершенно очевидно, что воинственным является сознание современного либерального человека, ориентированного на западные ценности. Возмутительно воинственным, абсолютно некорректным и блокирующим любую попытку диалога.



А с какими еще непониманиями Вы сталкиваетесь? Что приходится объяснять о Церкви? 

Часто приходится объяснять, какую важную роль религия играла и играет в куль туре и в нашей жизни. Этого многие сегодня не хотят замечать. Многие родители с радостью разрешат своим детям изучать древнегреческие, шаманские, африканские, тибетские мифы, но если это будет что-то, связанное с православием, они сразу скажут: что за мракобесие вы устраиваете, Церковь должна быть отделена от государства — и прочее, прочее. Оставим за скобками то, что Церковь у нас и так по закону отделена от государства. Но это же не значит, что ее можно отделить от культуры, от ценностей. У меня внутри все время крутится мысль: как вообще можно ополчаться на Церковь после того, что власть в XX веке сделала с храмами и монастырями. И нельзя сказать: это была другая власть, мы здесь ни при чем. Это наше общее дело, это наш грех. Нынешняя власть не может не исправлять теперь тех ошибок. Да и каждый предприниматель, каждый прихожанин должен вносить свой посильный вклад. На самом деле это государству нужна Церковь, а Церковь может обойтись и без него. Но тогда мы получим государство, лишенное духовности, а это страшно. Культуре нужна Церковь, нужны люди с религиозным опытом. Тогда люди, связанные с искусством, будут создавать поистине важные и вечные произведения. Очень глупо этого не замечать и отдавать все на откуп голливудским стандартам, где в центре внимания только ты и твои удовольствия. Давайте представим, что мы эту духовность построим без Церкви, как это пытались сделать философы XX века. Что мы получим? Вы можете назвать хоть одного крупного философа XX века, который был бы просто радостным? Бодрийяр, Ясперс, Хайдеггер, Сартр? Что стоит за их страшной болью, что стоит за сумасшествием Ницше, откуда оно взялось? Не от проклятий ли, которых было так много со времен известной фразы Вольтера о Церкви: «Раздавите гадину!»? Вот о чем мне хочется говорить, когда возникают разные споры о Церкви. На этом фоне особенно важен вопрос «что делать?». Я, как педагог, считаю, что сегодня многое должен Церкви. К сожалению, я не изучал Евангелие в школе. И я считаю, что ситуацию с нашим образованием, которое по сути продолжает быть атеистическим, надо менять. Мы обязаны объяснять своим ученикам — всем, включая невоцерковленных, сомневающихся, атеистов, — что все, что мы называем европейской культурой, было сделано в непосредственном взаимодействии с евангельскими темами. И даже когда художник — будь то Вольтер, футуристы или современные либеральные художники — подчеркивает свою независимость от религии, в его произведениях тема конфликта с религией обязательно проявится. Мы обязаны показывать, как много ценностей и смыслов дает религия, как много было открыто литературных, живописных, музыкальных приемов, о которых мы с уверенностью можем говорить как о Божьем даре. И получение этой совершенно объективной информации обязательно скажется на наших учениках.


ЗАПИСЬ ИЗ FACEBOOK



* * *

Эдуард Бояков:

Какое счастье просыпаться без будильника.

Какое счастье, когда сын замирает на плече на секунду перед уходом в садик.

Какое счастье молиться. Слышать колокола храма 17 века, который из окна виден.

Какое счастье завтракать с женой. Поздравлять друг друга с праздником. Собираться в храм...



* * *



Взять маму в отпуск




Обнять сына, позавтракать с женой: для Вас семейное счастье — в этой простоте? 

Для семейного счастья не надо придумывать никаких специальных традиций, узоров, молебнов. Все уже давно придумано. Обнимать маму — вот традиция. Не дарить ей какой-нибудь сертификат в фитнес-центр на день рождения, не вычитывать статью из гламурного журнала о десяти способах поздравить маму, а просто обнимать. Улыбаться вместе, вместе плакать. Держать за руку — даже если ты уже давно взрослый. Проводить вместе побольше времени. Радоваться, что она жива. Этого уже достаточно, а все остальное приложится. Потому что при таком отношении к матери ты, естественно, возьмешь ее с собой в отпуск. Ты, естественно, не будешь жить, как живет большинство современных людей в России и на Западе, не представляя свою жизнь под одной крышей с родителями, считая такую жизнь «настоящим адом»: вот она еще и разговаривает, а вот она кефир не тот покупает, а вот она цветы не так поливает… 

Жить вместе — вот традиция, и чем больше поколений живут под одной крышей, тем лучше. Очень распространенная привычка — связывать важные жизненные события с какимито драмами, конфликтами, с незаурядными событиями, что-то постоянно в своей жизни выискивать аварийное. Эта привычка никчемная: стабильность приравнивается к чему-то скучному и не замечается то, что представляет настоящую ценность. А настоящая ценность — в том, что происходит с нами каждый день, даже в чем-то внешне неприметном. Люди часто ищут слишком далеко. Мне и самому понадобилось очень много времени, чтобы осознать, что счастье — здесь: с этим храмом, с моим отцом, с мамой, с простыми семейными радостями, с моим делом. Счастье — в том, чтобы вместе путешествовать, готовить общую еду, ходить на службу, отмечать праздники. Когда ты со своей семьей, со своими детьми, со своей женой — лучше этого ничего и нет. Тогда и дело расцветает, и вдохновение приходит. 



Беседовала Дарья Баринова




 


ВОПРОС НОМЕРА 

ЖИЗНЬ С ЗАВИСИМЫМ: БЕЖАТЬ ИЛИ БОРОТЬСЯ?

Пора развязывать 





Письмо в редакцию



В моей жизни случилось то, о чем страшно даже говорить. Мы с мужем поженились, когда нам обоим было по 19 лет. Прошло всего три года — и за это время мой муж превратился в настоящего алкоголика. Он пил и раньше, но не так сильно, а потом ситуация стала ухудшаться с ужасной скоростью. Однажды дошло даже до белой горячки, и его забрали в больницу и пролечили. Но прошло не так много времени, и он снова запил. Тогда я с полугодовалой дочерью решила от него уйти. Но развестись с ним я не могу, потому что очень его люблю.



Я общалась с психологами. Они говорят, что мой муж — животное и что я должна с ним развестись. Родные и близкие тоже считают, что я должна скорее от него бежать, должна найти другого. Но это значит растоптать его! Он ведь живой человек, он же любит меня и дочку! Я даже подумать не могу о том, чтобы оставить ребенка бабушкам и пойти с кем-то знакомиться!

Сейчас мы с мужем видимся нечасто, всего один-два раза в месяц, когда он трезвый. Просто сидим вдвоем и плачем. Он просит помочь ему, но я даже не знаю чем. Чувствую, что мы должны прийти в храм, начать молиться, поститься, больше верить… Но всегда находится тысяча дел и оправданий, чтобы отложить молитву. Мне ужасно больно оттого, что мой муж сейчас живет наедине с бутылкой. Объясните пожалуйста, что мне делать.



Анастасия


Что делать, если любимый человек оказался во власти зависимости?




6 советов врача-психиатра, психотерапевта Константина Ольхового



 1. Оценить ситуацию на самом раннем этапе



Об этом уже поздно говорить девушке, написавшей письмо, но очень важно сказать всем молодым людям, читающим этот текст. Если человек, к которому вы испытываете чувства, уже в 19-летнем возрасте любит хорошо выпить — это серьезный сигнал об опасности. Я ни в коем случае не говорю, что надо скорее бежать от такого человека и ни за что не строить с ним совместное будущее, но все-таки еще до свадьбы надо обратить на это свое и его внимание и понять, готов ли он воспринимать это как проблему, или для него это совершенно нормальная ситуация.



В чем тут опасность? У большинства людей на раннем этапе химической зависимости наступает такое состояние, которое в психиатрии вообще и в наркологии в частности называется анозогнозия. С греческого это переводится так: a — отрицательная частица, nosos — болезнь, gnosis — знание. То есть анозогнозия — это отрицание человеком того, что он болен. Классический тестовый вопрос, который задается алкоголику: «Выпиваешь много?». Стандартный ответ: «Как все». Это значит: у меня все в порядке, я пью не больше, чем все, я могу бросить в любой момент, и я вовсе не алкоголик. Но это «как все» может быть и одной, и двумя бутылками водки в день. Но человек не признает, что он болен, что его психика, его организм уже настроены на постоянное потребление алкоголя и что на самом деле он уже не может не пить.

Поэтому если такой молодой человек считает свою манеру выпивать нормальной, прогнозы здесь не самые благоприятные, и вполне возможно, что либо он скоро скатится до алкоголизма, либо он уже алкоголик.



Алкоголизм — это проблема, на которую нельзя смотреть сквозь розовые очки. Но штука еще в том, что среди большинства людей, как верующих, так и не верующих, распространен так называемый синдром спасательства. Мы почему-то свято уверены, что, как только пьющий человек с нами познакомится и начнет общаться, он сразу перестанет пить. И важно понимать, что в действительности это далеко не так, и за романтическими представлениями шевелится суровая реальность.



2. Понять, готовы ли вы менять свою жизнь



Предположим, вы — рано или поздно — поняли, что ваш близкий человек оказался во власти химической зависимости. Что вы можете сделать дальше? Обратите внимание на слово «можете»: потому что здесь нет места никакому «должны». Я удивлен, что психологи, как пишет девушка, настаивают на том, что она должна бежать от своего мужа. Конечно, мы не владеем полной информацией и не знаем, каких психологов она имеет в виду — которые общались с ней или которые работали с ее мужем. Но поверьте, что ни один профессиональный психолог, психиатр или психотерапевт никогда не скажет: ты должен сделать так и только так, и это единственный выход. Мы не можем заставить своего пациента, обратившегося за помощью, сделать то, к чему он не готов. Есть только одна ситуация, в которой я твердо сказал бы разойтись: если муж представляет реальную физическую опасность для своей семьи. И заметьте, я сказал бы не развестись, а именно разойтись по разным территориям. А дальше смотреть по ситуации.

В остальных случаях говорить девушке, что она должна развестись, бесполезно. Ей нужно самой в себе разобраться (и это очень важный этап!) и ответить на многие вопросы.



Первое: готов ли мой муж двигаться в сторону выздоровления? Потому что, если зависимый человек самостоятельно не осознает, что болен и что ему нужна помощь, если он сам не захочет вылечиться, никто и ничто не сможет ему помочь, никакие препараты, никакие затаскивания в наркологические больницы. Мы можем молиться за человека, но мы не можем за него исповедоваться и причащаться. И здесь то же самое. Мы можем только помочь человеку, поддержать его, быть с ним рядом, но самое главное все равно зависит от него.



Второе: если муж хочет вылечиться — готова ли я помогать ему, бороться за него, а в случае чего терпеть неудачи и начинать все сначала? Готова ли к тому, что, возможно, у него не хватит силы воли, и он не сможет выпутаться из своей беды? Готова ли к жизни с алкоголиком — или стоит, пока не поздно, расстаться с ним?



Третье: готова ли я к такой жизни (о которой и говорит автор письма) — жить отдельно и видеться с мужем только один-два раза в месяц? Между прочим, мой профессиональный опыт показывает, что достаточно часто женщину устраивает такая система отношений — как бы цинично это ни звучало. Потому-то и важно задавать себе вопросы, понимать, готовы ли вы вообще что-то в своей жизни менять.



Четвертое: в случае, если ни к чему вышеописанному я не готова — способна ли я расстаться со своим мужем? Ведь в проблеме, которую мы обсуждаем, есть и другая сторона — созависимость, или по-другому — зависимость от человека с зависимостью. Об этом мы еще поговорим отдельно.

Если предельно честно ответить себе на эти и многие другие вопросы, если попытаться разложить все в своей голове по полочкам, станет понятно, как двигаться дальше. Не всегда получается сделать это самостоятельно, поэтому на данном этапе очень важно общаться с психологом и получать духовную поддержку от священника.



3. Подталкивать зависимого к осознанию своей болезни



Еще и еще раз обращу внимание на то, что помочь алкоголику можно только в том случае, когда он сам готов лечиться, обращаться за помощью и предпринимать активные действия в борьбе со своей зависимостью. Когда такого человека приводят за ручку жена, муж, дети, родители и говорят: «Я хочу, чтобы он бросил пить», — ситуация крайне неблагоприятная, потому что на самом деле в 9 из 10 таких случаев сам человек бросить пить не хочет. То есть он идет послушно, как маленький ребенок, а дальше в его голове сознательно или бессознательно проносится мысль: вот я, такой хороший, согласился, чтобы меня привели, лечите меня, но сам я ничего делать не буду. И никакое лечение здесь эффективным не будет. То есть человек должен прийти сам.



И главная задача близких людей — подталкивать алкоголика к тому, чтобы он сам признал свою болезнь. Убеждать, объяснять, что ему необходимо обратиться за помощью, настраивать его на борьбу с алкоголем.



Ни в коем случае не надо при этом унижать алкоголика, кричать, что он умер, что он конченый человек. Но с любовью и с вниманием нужно говорить ему, что у него болезнь и что справиться с ней он не сможет до тех пор, пока сам не поймет, что болен и что надо лечиться, надо обращаться за помощью.



Помощь эта должна быть самой разной. Химическая зависимость — штука тяжелая. Когда человек пытается бросить пить, он испытывает крайне неприятные, болезненные ощущения. И в большинстве случаев у него не хватает силы воли, чтобы справиться самостоятельно. Поэтому к борьбе с химической зависимостью нужен комплексный подход. Это та ситуация, когда нужна и фармакологическая, и психотерапевтическая, и духовная поддержка. Важно понимать, что лечение алкоголизма — это прежде всего не про физическую, а про психологическую зависимость от алкоголя. Употребление спиртного разрушает организм, и смерть алкоголика обычно наступает именно от последствий воздействия алкоголя. Но, чтобы побороть алкоголизм, недостаточно просто убрать физическую зависимость. Самое главное — избавиться от зависимого поведения, направить свое сознание на формирование здорового, трезвого образа жизни.

Чудес в лечении алкоголизма не бывает. В том смысле, что ни одного алкоголика нельзя вылечить, если он продолжает пить. Никакие слова психотерапевта или духовника не будут услышаны человеком в состоянии алкогольного опьянения. Как бы страшно для зависимого человека это ни звучало, первый шаг в борьбе с алкоголизмом — это полный отказ от алкоголя. Возможно, в первый раз он продержится один или два дня. Но в любом случае он должен прийти в состояние трезвости. И важная задача близких людей — приложить все усилия, чтобы человек сам захотел бросить пить.



4. Не потакать зависимому, а быть твердым в обращении с ним



Обращать зависимого человека к осознанию своего положения порой нужно достаточно жестко. Но я сейчас не о каких-нибудь провокациях или унижениях. По письму девушки видно, что она очень переживает за своего мужа. Но согласитесь, что встречаться один-два раза в месяц и плакать — дело бессмысленное. Чисто по-человечески алкоголика можно пожалеть, но только результата от этого никакого не будет. Поэтому очень важно научиться отделять любовь от потакания.



Давайте представим, что муж этой девушки завел любовницу, у которой он проводит 28 дней в месяц. Два раза в месяц он заходит к своей жене, и они вместе плачут и говорят друг другу о своей любви. А потом он опять уходит к своей любовнице. Что-то мне подсказывает, что мало какая женщина способна жить со своим мужем при таких условиях. И тут надо четко понимать, что у мужа этой девушки и есть именно такая любовница, только эта любовница — водка. И большую часть времени он изменяет с ней своей жене. Это действительно так: каждый раз, что бы он ни говорил о любви, своими действиями он показывает, что алкоголь ему дороже, чем жена и ребенок.



Девушке следует воспринимать зависимость мужа именно так: он ей изменяет. И понять, что из любви к своему мужу она должна не потакать ему, не жалеть его, а иметь твердую позицию, относиться к алкоголизму своего мужа как к серьезной преграде в их отношениях — и достаточно жестко с ним общаться, не терпеть этого, не желать с этим мириться.



Возникает страх: а вдруг он тогда совсем сопьется. Если он трезвый всего один-два раза в месяц, значит, он уже совсем спился. И если от твердой, уверенной позиции своей жены он обидится и убежит — значит, это его выбор. И спасти его в этой ситуации нельзя, потому что сам он спастись не хочет.



5. Поддерживать даже в случае падений



Следующая серьезная и ответственная задача близких — поддерживать и подбадривать зависимого человека, настраивать его на преодоление своей проблемы. Большая ошибка — обращаться с алкоголиком не как с человеком, который борется со своей зависимостью, а как с пьяницей, от которого в семье одни проблемы.



Представьте ситуацию: человек не пьет два месяца, он действительно держится, работает над собой и, предположим, обещал что-то сделать и забыл. Фраза «ну а что еще от тебя ждать, ты все мозги, небось, пропил» с вероятностью в 90 % сбросит его в запой. А от фразы «ах, ты бедненький, несчастненький алкоголик, как тебе плохо, наверное, ты никогда не вылечишься» никакого стимула выпутаться из этих сетей у него не будет.



Мы всегда должны помнить, что у нашего близкого беда, проблема. Поэтому как можно чаще нужно повторять очень простые слова: «Ты молодец, ты справишься. Да, алкоголизм — это тяжелая болезнь, да, я вижу, как тебе трудно и больно, но я готова быть с тобой рядом и поддерживать тебя». И здесь снова важная оговорка — «если ты сам захочешь справиться со своей проблемой».



Любой нарколог скажет вам, что в борьбе с химической зависимостью неизбежны срывы. То есть, даже если ваш муж держится уже месяц, два, три, вполне возможно, что в какой-то момент он сорвется и на три дня уйдет в запой. И это вовсе не повод говорить, что все пропало и что ничем ему уже не помочь, и тем более начать роптать на своего мужа. В такой момент задача родных (а также и психотерапевта, и священника) показать человеку, что падения бывают у каждого. Полезнее в такой ситуации сказать: «Ну да, бывает. Любой человек может упасть. И здесь все зависит от тебя: останешься ты лежать в этой луже или встанешь и пойдешь дальше. Вот посмотри, какой ты молодец: ты ведь целых три месяца смог не пить! Раньше у тебя запой длился две недели, а тут ты за три дня справился!»



Путь этот непростой. Давайте говорить прямо: пожизненный. Потому что бывших алкоголиков не бывает, и это правда. Человек, «вылечившийся» от алкоголизма, может не пить всю жизнь. Но это не значит, что, если спустя много-много лет он захочет выпить во время какого-нибудь застолья, он сможет выпить, как обычный человек. Скорее всего, он снова свалится в яму, и придется начинать весь путь сначала.



Как еще можно поддержать своего близкого? Всем известно, что невозможно отцу отучить своего сына от курения, стоя с сигаретой в зубах. Здесь то же самое. Если наш близкий человек оказался во власти алкогольной зависимости, мы должны поддерживать его не только словом, но и делом. Условно говоря, завязавшего алкоголика пригласили на свадьбу. И он панически боится туда идти, потому что там все будут выпивать и постоянно будут тосты за молодых. Что важно ему в этот момент объяснить? Во-первых, это только твое дело, выпивать тебе или не выпивать. Во-вторых, я, идущая (или идущий) с тобой на этот праздник, обещаю тебе, что я буду с тобой, что я вместе с тобой буду пить только газировку и сок и что мы с тобой будем два абсолютно трезвых человека. Вот это правильный вариант поддержки.



6. Бороться с собственной зависимостью



Вся жизнь алкоголика завязана на спиртном. Оно структурирует его жизнь: сначала человек находится в ожидании приема алкоголя, затем приходит опьянение, после — муки похмелья, а через какое-то время все начинается сначала.



Это прозвучит очень жестко, но это правда. Точно так же к жизни алкоголика адаптированы и его близкие — и на каком-то этапе они (чаще всего, конечно, неосознанно) оказываются заинтересованы в его алкогольном поведении. Их быт выстраивается определенным образом, у них есть привычные темы, за что его ругать и за что себя жалеть: я жена алкоголика, я муж алкоголички, я мать алкоголика и так далее. Это структурирует их жизнь и придает ей определенный смысл.



К сожалению, нередко большую роль в формировании алкоголика играет его мать. Дело в том, что матери подсознательно могут способствовать тому, чтобы их сын стал алкоголиком. Ведь алкоголик — это вечный ребенок, непослушный и несчастный. И забота о пьяном сыне может стать для матери смыслом жизни, как бы страшно это ни звучало.



Речь идет о серьезной проблеме под названием созависимость. Или по-другому — зависимость от человека, у которого есть зависимость. С созависимостью тоже надо бороться, надо следить, чтобы она не нанесла нашему близкому еще больший вред. Поэтому-то в лечении алкоголизма важно работать не только с самим больным, но и с его окружением. Специально для этого при многих наркологических центрах создаются целые школы для родственников алкоголиков и наркозависимых, где их обучают, как правильно себя вести. И, безусловно, созависимым людям нужно общаться с психологом и получать духовную поддержку от священника.



 ***

Удается ли людям преодолеть алкогольную зависимость? Безусловно. Далеко не всегда — но все же удается. О двух случаях преодоления алкогольной зависимости я хотел бы рассказать отдельно.



Однажды ко мне за помощью обратился 35-летний мужчина. У него была семья — жена и двое детей. Он пил, они терпели. Но потом — может быть, жена обратилась за помощью, может быть, просто ее терпение лопнуло — она выгоняет мужа из дома, подает на развод и запрещает ему видеться с детьми, и в тот же день его увольняют с работы. И этот человек испытал такую сильную встряску, что практически мгновенно бросил пить. Он осознал, что это конец всей той жизни, которая у него была — и стал искать помощь. С женой он общался по телефону, и только через полгода она разрешила ему поговорить по телефону с детьми. А вернуться в семью — через два года. Все эти два года муж вел абсолютно трезвый образ жизни и при этом был совершенно не уверен, что его пустят обратно в семью. Прошло уже несколько лет, и, слава Богу, глава семьи больше не возвращается к своему алкогольному прошлому.



Как показывает практика, самые большие шансы выбраться из зависимости — у тех, кому есть что терять. Как правило, это люди в возрасте от 35 до 50 лет, которые любят свою семью, своих детей, свою работу и которые, осознав свою болезнь, вдруг понимают, что могут все это потерять.

У молодых людей положение хуже. Хотя бывают случаи преодоления и среди них. Я знаю одного молодого человека из творческой, богемной среды, который уже к 20-ти годам получил сформированный алкоголизм. И вдруг осознал весь ужас ситуации, осознал, что в таком юном возрасте он уже сам себе не принадлежит. Он обратился за помощью, его лечили наркологи. Сейчас ему 26 лет, он женился, нашел для себя какие-то интересные творческие задачи, стал очень активным человеком — и с ужасом вспоминает себя двадцатилетнего.



Показательны ли эти случаи? Вряд ли. Не у каждого найдутся силы взять и перекрыть связь со своим родным человеком, оказавшимся во власти зависимости. Не каждый молодой человек найдет в себе силы осознать, в какой пропасти он оказался. Но и тот, и другой пример показывают нам, что решение о борьбе с зависимостью может принять только сам зависимый. Иногда его к этому могут подтолкнуть обстоятельства, но он и только он может принять решение о собственной жизни.


Помощь зависимому. Пошаговое руководство



Советы Елены Рыдалевской, исполнительного директора благотворительного фонда «Диакония» (Санкт-Петербург)




1. Не впадайте в панику

Алкоголизм и наркомания — это не приговор. Это заболевания, и есть методы борьбы с ними. Поймите, что и то, и другое можно преодолеть, что ваш близкий снова может стать ответственным отцом или перспективным молодым человеком, сможет быть трезвым и счастливым. Но, чтобы этого добиться, нужно приложить много усилий.



Поищите информацию об этом заболевании и о ресурсах помощи зависимым людям. Много полезной информации можно найти на сайте православной службы помощи Милосердие.ру и на сайте координационного центра по противодействию наркомании Protivnarko.ru.



2. Помогите сначала себе

Обратите внимание, что в первую очередь помощь нужна не больному, а его близким. Найдите информацию о том, что делать и как правильно вести себя по отношению к зависимому. Очень советую прочитать книгу С. Н. Зайцева «Созависимость — умение любить», которую можно найти в Интернете в свободном доступе.



Также важно найти живых людей, которые смогут оказать вам поддержку. Во многих городах есть группы психологической помощи родственникам алко- и наркозависимых (они называются Ал-Анон, или Нар-Анон). Есть такие группы и при многих храмах.



В большинстве городов России есть священники, которые занимаются помощью алко- и наркозависимым. Надо понимать, что не каждый священник компетентен в этой теме. У каждого врача есть своя специализация, а священник — тоже врач, только духовный, и у него тоже есть своя сфера ответственности. Поэтому, если вам нужен адекватный ответ священника, который владеет информацией о проблемах зависимости, — ищите его через епархию. Как правило, в каждой епархии есть социальный отдел, и внутри него есть центр по работе с алко- и наркозависимыми. Зайдите на сайт вашей епархии и найдите там информацию о таком центре и о священнослужителях, которые к нему относятся.



3. Найдите медицинское лечебное учреждение для зависимых

Это может быть и городская наркологическая больница, и коммерческая клиника. Но надо понимать, что только медицинской помощи в борьбе с зависимостью недостаточно. Зависимость формируется годами, и за 10-20 дней нельзя полностью излечить это заболевание. Зависимость от психоактивных веществ — заболевание комплексное, био-психо-социо-духовное. А значит, у человека должны произойти изменения во всех этих сферах — биологической, психологической, социальной и духовной.



4. Подберите для больного реабилитационный центр,

который поможет ему вернуться к трезвой, социально приемлемой жизни и освободиться от зависимого поведения, восстановиться на работе или обрести какую-то профессию, снова жить самостоятельно.



Посетите занятия для созависимых в нескольких реабилитационных организациях и узнайте у других (как правило, это женщины), где конкретно проходили реабилитацию их дети, мужья или другие родственники, насколько это было успешно, что можно сказать о том или ином реабилитационном центре, который действует в данном регионе. И, получив информацию из первых рук, действуйте дальше.



5. Соблюдайте технику безопасности,

чтобы при выборе реабилитационного центра не наткнуться на обманщиков, цель которых — извлечь из клиентов деньги или получить бесплатную рабочую силу.



У хорошей организации, которая занимается профессиональной реабилитацией, обязательно должен быть свой сайт. Там должны быть выложены уставные документы организации: устав, в котором должно быть прописано, что организация занимается помощью зависимым, регистрационные документы. В частности, эта организация должна быть зарегистрирована в налоговой инспекции и в Министерстве юстиции.



Также на сайте должна быть размещена информация об управлении этой организацией и о ее персонале. Обязательно обращайте внимание на образование персонала. Достойная организация обязательно должна иметь в своих рядах профессиональных психологов, медиков, которые много лет работают в этой области.



Кроме того, если организация реально существующая, а не просто собирающая деньги, на ее сайте обязательно должны появляться новости о ее деятельности. Еще на сайте центра должна быть размещена памятка клиенту о том, что он должен взять с собой; информация о том, платная или бесплатная, благотворительная или коммерческая эта организация.



Желательно, чтобы на сайте также была указана программа реабилитации, изучив которую, вы поймете, чем конкретно ваш близкий будет заниматься в этом центре. Только работать (а работа — вполне может быть частью реабилитационной программы, а может быть и минимальная трудовая занятость, особенно в коммерческих центрах) или все-таки участвовать и в каких-то других мероприятиях, направленных на реабилитацию? Потому что есть серьезная опасность столкнуться с организацией, которая под видом реабилитационного центра просто использует труд зависимых.



Обязательно обращайте внимание на конфессиональную принадлежность реабилитационного центра. Она также должна быть указана на сайте. К сожалению, часто протестантские или сектантские организации не указывают, к какой конфессии они принадлежат, и пишут о себе расплывчато — христиане. Информацию об организации и ее принадлежности к православной церкви можно перепроверить в епархии.



Перечень реабилитационных центров православной направленности можно посмотреть на сайте Protivnarko.ru, а также на сайте Милосердие.ру. Или получить информацию, позвонив по телефону в Координационный центр по противодействию наркомании Синодального Отдела по церковной благотворительности и социальному служению 8(499)7046169, +79687122626, +79687123030.



Реабилитационный центр обычно предполагает проживание в нем человека от месяца до полугода, года или полутора лет. Есть реабилитационные программы, которые рассчитаны на 28 дней. Но после этого реабилитация не прекращается, и человека приглашают посещать группу для зависимых, организуют работу с его созависимыми родственниками. Не очень хорошо, если реабилитационный центр предлагает зависимому проживать на своей территории в течение большего срока, чем полтора года. Как правило, проживать больше полутора лет предлагают сектантские объединения, которые стремятся не столько помочь человеку освободиться от зависимости и социализироваться, сколько привлечь к работе на эту секту.



Поговорите с людьми, которые работают в этом реабилитационном центре, посмотрите, насколько трезво они размышляют, не переоценивают ли свои возможности. Никто и никогда не может гарантировать освобождение от зависимости. Можно говорить о большей или меньшей успешности реабилитационной программы, об опыте выпускников (желательно также пообщаться и с выпускниками). Но если вам гарантируют успех, бегите. Скорее всего, это какое-то шарлатанство.



После того как вы проверили сайт организации, поговорили по телефону доверия с ее сотрудником и решили, что хотите иметь дело именно с этим реабилитационным центром, вам должны сообщить условия, на которых в этот центр принимают. И эти условия надо обязательно выполнить. Надо пройти ряд медицинских обследований, чтобы ваш близкий, уехав в реабилитационный центр, не нарушил там эпидемиологический режим и не создал инфекционной опасности для окружающих.



В любой серьезной организации, особенно если услуги в ней платные, с вами заключат договор, в котором будут прописаны права и обязанности сторон. Отнеситесь к его изучению серьезно, чтобы не вышло так, что вы, сами того не подозревая, отправили своего любимого человека в неблагонадежную компанию, сотрудники которой могут эксплуатировать людей вместо того, чтобы лечить.



Помощь в реабилитационном центре может быть платной полностью или частично. К примеру, чаще всего условием благотворительной организации является пожертвование, которое стало бы софинансированием того койко-места, которое она предоставляет. Реальная себестоимость реабилитационной койки — от 20 до 40 тысяч рублей в месяц (в коммерческих центрах от 30-40 тысяч рублей и выше). Это себестоимость одного койко-места в центре, где есть команда сотрудников (а не просто волонтеров), где ведется реабилитационная программа, существует штатное расписание, где есть индивидуальные и групповые занятия.



Реабилитация при приходе или монастыре может быть бесплатной, а может тоже осуществляться при условии благотворительного пожертвования, но и там важно, чтобы была программа реабилитации, а не простое проживание зависимого в качестве трудника.


Зависимость. Взгляд священника



На вопрос читателя отвечает протоиерей Андрей Лоргус, практикующий психолог, ректор Института христианской психологии (Москва)

Проблема зависимости имеет много разных сторон. Одно дело, когда человек имеет дурную наследственность, когда в его роду есть алкоголики, и он рождается уже с предрасположенностью к алкоголизму, с потенциальной зависимостью, которая может впоследствии проявиться. Зависимость здесь воспринимается как беда, в которой человек частично не виноват. Хотя и в такой ситуации он очень многое может сделать, чтобы не стать алкоголиком.



И совсем другое дело, когда здоровый человек, которого не толкала никакая наследственность, сам начал выпивать и скатился до алкоголизма, сам предпочел такой образ жизни. Он сделал свой духовный выбор и несет за него полную ответственность.



Зависимость — это типичная страсть. Но все-таки страсть — понятие более широкое, включающее в себя целый комплекс антропологических свойств и качеств личности. А в зависимости превалирует психологический аспект, определяющий отношение человека к тому или иному объекту. С аскетической точки зрения зависимость — это пленение. Человек, который становится рабом алкоголя, курения, наркотиков, отказывается от своей свободы — от свободы выбора, чувств, оценок, действий, попадает в плен, в ловушку.



Церковь стремится помочь зависимым людям сразу по нескольким направлениям. Первое — это, конечно, духовная помощь зависимым и членам их семей. Очень важно поддержать больного алкоголизмом или наркоманией пастырским словом, поддержать в церковных таинствах, включить его в евхаристическую жизнь.



Но этого недостаточно, потому что зависимому человеку необходима социальная реабилитация. Дело в том, что мы часто таким образом устраиваем свою жизнь, начиная от распорядка дня, заканчивая друзьями, которыми мы себя окружаем, что, даже если мы и захотим вырваться из своей зависимости, наша среда не позволит нам этого сделать. Поэтому Церковь организует всевозможные общества трезвости, реабилитационные центры, общества анонимных алкоголиков, наркоманов, которые действуют при храмах и монастырях. Часто люди приезжают в такие центры издалека, многие центры находятся в удалении от городской среды — и это позволяет человеку оторваться от привычного образа жизни, помогает укрепиться в своем стремлении вылечиться, помогает вернуться обратно уже другим человеком.



Проблема алкогольной зависимости — мы все люди грешные — увы, распространена и в священнической среде. Церковь этого не скрывает и тоже стремится бороться с этим пороком. Поэтому уже много лет существуют отдельные общества анонимных алкоголиков-священнослужителей.



Следующее направление, по которому в Церкви ведется борьба с зависимостью, тоже очень важное. Это духовная проповедь и работа по просвещению людей. В России существует целый культ алкоголизма. Он проявляется во всех сферах культуры и искусства — в литературе, в кино, в рекламе, он поддерживается в народе. Народ сверхлояльно относится к алкоголику, которому часто прощается то, что не прощается трезвому.



Сегодня очень важно вывести алкоголизм за рамки приемлемого в нашей культуре. И, слава Богу, в этом вопросе люди ждут от Церкви строгости. 



Мы пытаемся донести до людей, что подобное отношение к алкоголю и к другим психоактивным веществам — это ненормально, что нельзя обращать употребление алкоголя в национальный вид спорта или в образец правильного времяпрепровождения. Церковь должна внушать людям, что алкоголизм — это страшное зло, к которому невозможно относиться лояльно. И свидетельство Церкви о том, что алкоголизм — это тяжкий порок, должно звучать все громче и громче.



Что касается письма, которое «Фоме» прислала читательница, то в нем есть целая человеческая драма. Совершенно очевидно, что жить с алкоголиком — это настоящий ад, это чудовищно. И то, что женщины оставляют своих мужей-алкоголиков или, наоборот, мужчины оставляют своих жен-алкоголичек — такое тоже бывает, совершенно объяснимо, в этом нет ничего предосудительного. Даже если они любят друг друга, любят своего ребенка, жить вместе все равно невозможно. Но могу ли я посоветовать развестись читательнице, которая пишет, что не может оставить своего мужа? Разумеется, нет.



Чтобы давать конкретные советы, нужно видеть человека лично, нужно знать его историю как можно подробнее, нужно во многом вместе разбираться. В данном же случае, когда передо мной только одно письмо, состоящее из нескольких предложений, любой совет окажется грубейшим вмешательством в личную жизнь.



Именно поэтому Церковь всегда призывает искать опытного духовника, который будет близко знаком с жизнью человека, с его семьей, который будет смотреть на его проблемы с открытыми глазами. Потому что очень часто бывает следующая ситуация. Женщина приходит к батюшке и говорит: «Батюшка, у меня муж — алкоголик. Что мне делать — бросить его или остаться с ним?» И священник отвечает: «Ну конечно, надо остаться и бороться за достоинство этого человека и за спасение его души». Через два года эта женщина приходит к священнику совершенно изможденная и говорит: «Вот, батюшка, вы сказали остаться с мужем. Посмотрите, как он нас с ребенком измучил своим пьянством, посмотрите, на кого мы теперь похожи». Кто тут неправ — священник, который, возможно, не до конца разобрался в ситуации, или женщина, которая всю ответственность переложила с себя на того, кто взялся ей что-то советовать, — непонятно. Но очевидно, что всякий конкретный совет в такой ситуации — лишний.



Единственное, что я могу сказать Анастасии, исходя из ее письма, — что ей нужно максимально прояснять отношения между ней и мужем, прояснять чувства, которые они друг к другу испытывают, положение, в котором находится их семья, динамику алкогольной зависимости мужа. Они должны понимать, что с ними происходит. Для этого надо обращаться за психологической и духовной поддержкой. Письмо девушки вызывает у меня много вопросов: к примеру, я очень сомневаюсь, что психологи стали бы называть человека животным и убеждать, что нужно развестись, — потому что профессиональные психологи так не говорят. Ни в одной группе психологической помощи созависимым вы такого не услышите. Возможно, Анастасии стоит тщательнее отнестись к выбору специалистов, к которым она обращается. Но при этом ни психолог, ни врач, ни священник, ни родственник — никто не может взять на себя ответственность за то, чтобы советовать человеку расходиться или оставаться. Решение о своей жизни — это свободная воля человека.



И вот что еще очень важно. Конечно, зависимость — это грех, но надо не забывать, что это еще и болезнь. И, независимо от выбора — расходиться или бороться за спасение человека, очень важно крепко молиться за него как за болящего. И, возможно, как бы ни сложилась семейная жизнь Анастасии и ее мужа, молитва даст свои плоды.






Проект «Общее дело»

Именно Церковь в 2009 году стала организатором одной из самых масштабных антиалкогольных кампаний. Благодаря проекту «Общее дело», инициатором которого стал епископ Егорьевский Тихон (Шевкунов), по телевидению впервые за многие годы был показан альтернативный взгляд на алкоголь. На Первом канале, а затем и на уличных рекламных поверхностях по всей России были размещены материалы, которые со всей откровенностью показывали катастрофическое влияние алкоголя на организм человека. За эти годы к акции присоединились многие активные люди в десятках регионов России, которые стараются сделать все для того, чтобы через просвещение сформировать отрицательное отношение людей к алкоголю и наркотическим веществам.



Узнать больше о масштабах трагедии, а также стать участником проекта можно, посетив сайт общее-дело.рф



Текст подготовила Дарья Баринова


 


ВЕРА

СЕРАФИМ САРОВСКИЙ: 25 ЛЕТ ВОЗВРАЩЕНИЯ

Трудности канонизации



Почитание преподобного Серафима Саровского началось сразу после его кончины в 1833 году. Со всей России к его могиле стекалось множество людей — с горем и печалью, с просьбами и благодарностью. Однако при таком массовом почитании официальная канонизация состоялась только в 1903 году. Срок не маленький — почти целый век. Почему так долго? Кто был противником прославления саровского подвижника? И почему именно Николай II всем наперекор настоял наконец на его немедленной канонизации? Попробуем разобраться.


Когда Церковь — государственный институт



Известно, что царствование Николая II ознаменовалось прославлением сразу шести святых, среди которых был и Серафим Саровский. Подобной активности в поиске новых святых Русская Православная Церковь не знала за весь так называемый Синодальный период (XVIII в. — 1917 г.). С тех пор как Петр I упразднил патриаршество (1721 год), а вместо него учредил Святейший Синод, который находился под контролем светского чиновника — обер-прокурора, Церковь попала под формальную юрисдикцию императора. Все свои предложения и инициативы она должна была согласовывать с волей его императорского величества. Отсюда проистекала общая апатичность многих церковных иерархов. Важные духовные вопросы оставались нерешенными в череде бесконечных бюрократических согласований, обсуждений и рассуждений самого общего характера. Схожая ситуация сложилась и вокруг канонизации святых: любой подобный процесс затягивался на долгие годы. Достаточно привести цифры: за двести лет было прославлено четыре подвижника веры: Димитрий Ростовский, Иннокентий Муромский, Митрофан Воронежский и Тихон Задонский. Неужели до такой степени оскудела святость за эти столетия? Нет. Церковь как государственный институт должна была решать другие, «более важные», задачи.



Но Николай II неожиданно начинает уделять этому вопросу особенное внимание. Религиозный мыслитель П. К. Иванов писал по этому поводу: «Насколько род Романовых забыл о святых, настолько последний в роде, обречённый Николай II жаждал мучительнейше встречи с истинными святыми». Именно последнему императору предстояла такая встреча с Серафимом Саровским.



Первые шаги



Впервые вопрос о канонизации саровского подвижника был поднят в 1883 году. Тогда начальник московских женских гимназий Викторов в письме обер-прокурору Константину Победоносцеву предложил «ознаменовать начало царствования императора (Александра III. — Т. С.)… открытием мощей благочестивого, всей Россией чтимого угодника». Ответа, однако, не последовало. Позднее были отвергнуты и другие частные предложения.



В 1894 году по инициативе игумена Рафаила (Трухина), настоятеля Саровской обители, было составлено подробное жизнеописание Серафима Саровского, в котором были отражены документально подтвержденные свидетельства о 94 чудесах из жизни подвижника. Синод отреагировал двояко: в канонизации отказать, но сбор сведений продолжать. Только начавшийся процесс прославления, таким образом, завис, и неизвестно, как долго еще продолжалось бы молчание Синода, если бы не «хитрость» архимандрита Серафима (Чичагова) — будущего Санкт-Петербургского митрополита и священномученика (расстрелян в 1937 г.).



Труды «великого пролаза и плута»



Архимандрит Серафим был человеком энергичным. Получив доступ к архивам Дивеевского монастыря, он собрал целый комплекс различных сведений о жизни и чудесах Серафима Саровского, которые систематизировал в хронологическом порядке. В результате этого исследования была опубликована книга — «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря», которую архимандрит, в обход Синода, передал Николаю II после личной аудиенции у государя. Сведения об этом мы находим в дневниковых записях генерала Александра Киреева, который указывает, что обер-прокурор Победоносцев назвал после этого архимандрита Серафима «великим пролазом и плутом». Вопрос о канонизации сдвинулся с мертвой точки.



Весной 1902 года обер-прокурор был приглашен императором на семейный завтрак, за которым Николай II предложил уже через несколько дней предоставить указ о прославлении Серафима Саровского. Победоносцев возразил, что такая поспешность кажется ему неуместной, когда речь идет о прославлении человека. Императрица отрезала: «государь все может». Предложение стало приказом.



Почему царская семья проявила такую непреклонную волю? На то были личные причины. Саровского подвижника уже давно почитали в семье Романовых. Благодаря молитвам Серафиму Саровскому, как считалось, получила исцеление 7-летняя дочь Александра II. Императрица Александра Федоровна верила, что именно его молитвами будет рожден наконец в семье мальчик — будущий наследник престола. Но, помимо личного почитания преподобного, Николай II искал в канонизации Серафима решение глубоких внутриполитических проблем. Государь, по мнению многих историков, на протяжении первой половины своего царствования пытался сблизиться с народом. «Дворянская Россия с 1861 г. безостановочно разлагается, — пишет Г. П. Федотов, русский историк и философ, — самодержавие не в силах оторваться от дворянской почвы и гибнет вместе с ней. Замороженная на 20 лет Победоносцевым Россия явно гниет под снегом». Именно широкое народное почитание Серафима Саровского в глазах самого императора давало возможность найти точку соприкосновения между простым народом, интеллигенцией и дворянством.



Так или иначе, Победоносцев подчинился, и «Церковные ведомости» в июле 1902 года сообщили о начале подготовки к официальной канонизации. В том же месяце императрица отправила в Саровскую пустынь дары: лампаду и церковные облачения. Казалось, прославление Серафима Саровского — свершившийся факт, но появилось новое препятствие.



«Нашли только кости…»



11 января 1903 года в Саров выехала комиссия под председательском митрополита Московского Владимира для извлечения и исследования мощей Серафима Саровского. Митрополит Вениамин (Федченков) вспоминал: «Тело преподобного предалось тлению, кости, совершенно сохранившиеся, расположены правильно… Волосы главы и бороды седовато-рыжеватого цвета также сохранились». Результаты комиссии были поданы в Святейший Синод. «Зачем ехать куда-то в лес, нашли только кости», — сказал кто-то из членов Синода. Всех охватило смятение — если тело истлело, значит, Серафим не святой…



Дело в том, что за Синодальный период в народном сознании и среди духовенства укоренилось мнение: о святости почившего свидетельствуют не только жизнь и чудеса человека, но и нетленность его мощей. Для того чтобы опровергнуть это необязательное условие канонизации, потребовалось целое богословское расследование, результаты которого были опубликованы в заявлении митрополита Антония (Вадковского): «Нетление мощей вовсе не считается признаком для прославления святых угодников <…> нетление мощей, когда оно есть, есть чудо, но только дополнительное к тем чудесам, которые творятся чрез их посредство». Сомнения рассеялись.



После этого Синод признал удовлетворительными результаты освидетельствования мощей и подготовил доклад императору, в котором выразил свое согласие на канонизацию Серафима Саровского. Ознакомившись с докладом, Николай II поставил следующую резолюцию: «Прочел с чувством истинной радости и глубокого умиления».



«Среди лета запоют Пасху»



В связи с организацией предстоящего торжества за короткий срок с начала 1903 года была проделана колоссальная работа: в Саров запустили специальные «богомольческие» поезда, построили новые гостиницы, организовали пункты медицинского обслуживания.



К 30 июля в город прибыло около 300 тысяч паломников и более 500 священнослужителей. Вечером того же дня прибыл сам государь. Князь Владимир Волконский, который также приехал в Саров, вспоминал: «Было именно единение. Не кажущееся, а искреннее, полное; у всего собравшегося народа, у каждого человека, из какого бы слоя он ни был… эта умиленность, эта ласковость царила над всем Саровом и над всеми под его сень пришедшими». То же впечатление встречаем и в дневнике Николая II: «Подъем духа громадный и от торжественности события, и от поразительного настроения народа».



1 августа, в 6 часов вечера, торжество достигло своей кульминации. «После пения “Хвалите имя Господне”, — воспоминает митрополит Вениамин Федченков, — все стали на колени, а священнослужители запели величание преподобному: “Ублажаем, ублажаем Тя, Преподобне отче Серафиме, и чтим святую память Твою, наставниче монахов и собеседниче Ангелов”». Серафим Саровский был прославлен в чине преподобного как человек, который угодил Богу своим монашеским подвигом.

***



«Среди лета запоют Пасху», — сказал однажды саровский подвижник, чье теплое, как весна, пасхальное приветствие «Христос воскресе, радость моя», которым преподобный каждый день встречал всех приходящих к нему, стало символом его жизни. И после его кончины торжество, которое присутствующие сравнивали с пасхальным, повторилось летом… в августе 1903 года.



Тихон Сысоев 


Как сбылось пророчество преподобного Серафима

Долгий путь из Сарова в Дивеево



«…То будет диво, так диво, как грешная плоть убогого Серафима из Сарова в Дивеево перенесется», — сказал как-то Преподобный дивеевским сестрам. Пророчеству этому, поначалу непонятному, суждено было сбыться 25 лет назад, 1 августа 1991 года, когда мощи саровского подвижника были обретены второй раз и перенесены в Дивеевский монастырь.

История похищения



В июне 1920 года состоялось заседание Совнаркома под председательством В. И. Ленина, на котором было принято решение о «ликвидации мощей во всероссийском масштабе». Таким образом новая власть пыталась показать людям, что мощи — всего лишь «поповская выдумка», созданная для того, чтобы привлечь как можно больше людей в свои храмы и монастыри. В декабре того же года в рамках этой кампании были вскрыты мощи преподобного Серафима Саровского с последующим составлением акта досмотра святых останков. Были обнаружены кости святого, что не вызвало, однако, никакой реакции среди верующих, так как во время прославления в 1903 году тело святого обрели в таком же состоянии. В 1927 году мощи были изъяты из Саровского монастыря и вывезены в неизвестном направлении.



В запасниках музея



Осенью 1990 года в Ленинграде, в запасниках Музея атеизма и религии, который тогда находился в здании Казанского собора, были найдены неизвестные останки, которые при поступлении не проходили музейной описи. Вместе с этими останками, на перчаточке, была обнаружена надпись: «Преподобне отче Серафиме, моли Бога о нас!» В декабре комиссия во главе с епископом Тамбовским и Мичуринским Евгением (Жданом) и епископом Истринским Арсением (Епифановым) установила по многим признакам, в том числе по обнаруженным травмам на костях, что это — похищенные в советские годы мощи преподобного Серафима Саровского. Митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий вспоминает: «Он (Патриарх Алексий II) направил двух архиереев… для освидетельствования. А перед этим Святейший Патриарх достал копии актов при вскрытии мощей. И вот наши владыки, когда им представили найденные останки, увидели, что все совпадает: и медный крест, и недостающие некоторые косточки, которые при жизни преподобный Серафим потерял после того, как на него напали и избили разбойники».

Так состоялось обретение мощей Преподобного. Их переместили в специально изготовленную раку и отныне воздавали все подобающее им поклонение.



Крестный ход



6 февраля 1991 года святые останки отправили на поезде из Ленинграда в Москву. Это событие проходило без официальной огласки — никто ничего не объявлял, но проводить преподобного собралось великое множество верующих. Уже на Московском вокзале «так много людей вышло на перроны, что посадка в поезд стала проблематичной, — вспоминает митрополит Истринский Арсений, — <…> я очень хорошо помню — когда поезд с мощами Серафима тронулся, все, кто был на вокзале, в это время опустились на колени».



В Москве мощи в сопровождении крестного хода были принесены в Богоявленский кафедральный собор. Здесь они находились с февраля по июль 1991 года. 23 июля начался грандиозный крестный ход из Москвы в Дивеево, который возглавил Патриарх Алексий II. Мощи святого провезли в микроавтобусе через Богородск, Орехово-Зуево, Владимир, Боголюбово, Гороховец, Вязники, Нижний Новгород и Арзамас. В больших городах совершались литургии, молебны, непрерывно пелись акафисты святому. Повсеместно люди выходили к микроавтобусу — навстречу Серафиму. «На дорогу вышло много людей — с хоругвями, крестами, цветами и иконами, — вспоминает участник этих событий митрополит Арсений, — Они вышли поприветствовать преподобного Серафима! А тут — ливень! И вдруг, увидев наш кортеж, все эти люди, несмотря на потоки воды, становятся на колени!» Митрополит Ювеналий: «Узнав, что мощи приносят во Владимир, в Ногинск, в Орехово-Зуево, <…> люди шли лавиной, не один километр, под дождем и пели “Христос воскресе”». Иногда людей у дороги собиралось так много, что Патриарх благословлял совершать незапланированные остановки, чтобы верующие могли поклониться любимому святому.



Возвращение домой



30 июля 1991 года, накануне дня памяти преподобного Серафима Саровского, его мощи вернулись в полуразрушенный Дивеевский монастырь. Митрополит Ювеналий вспоминает: «Когда мы наконец достигли через неделю места подвигов Преподобного, Святейший Патриарх (Алексий II) сказал: “Перелистнулась еще одна страница Дивеевской летописи”». 31 июля в 15:00 Патриарх вместе с другими епископами пропел акафист святому, а затем совершил всенощное бдение в Троицком соборе Дивеевского монастыря (единственное здание, которое успели к тому моменту как-то восстановить). Утром, после окончания поздней литургии, которую Патриарх совершил под открытым небом, был отслужен молебен с крестным ходом вокруг собора. Затем раку с мощами внесли в храм, где они до сегодняшнего дня покоятся у северного столпа. Так закончился десятидневный крестный ход, беспрецедентный по числу участников.

И сбылось пророчество преподобного Серафима: «возляжет он в Дивееве».



Что же произошло?



Торжества по случаю чудесного обретения мощей преподобного Серафима открыли собой новую эпоху в жизни христианской России. После долгих лет атеистических притеснений Церковь получила возможность говорить и действовать открыто. СМИ активно освещали события, связанные с обретением мощей. Организация крестного хода и всех праздничных событий получила государственную поддержку. Церковное торжество, ознаменовавшее собой новую страницу в жизни Русского Православия, стало зримым проявлением общенародной солидарности. Аналогов этому событию нет до сих пор.



После перенесения мощей был восстановлен разрушенный в советские годы Дивеевский монастырь. Теперь это одно из уникальных мест России, место нашей памяти и силы. Его украшение и благоустройство продолжаются и по сей день. Сюда ежегодно приезжают тысячи паломников и туристов.



В возрождении самого монастыря и памятных мест, связанных с жизнью преподобного Серафима, деятельно участвовало руководство и ученые Российского федерального ядерного центра, который находится в Сарове.



Более же всего это событие знаменательно тем, что после него многие колеблющиеся, унылые и сомневающиеся стали христианами, о чем впоследствии свидетельствовали. Через обретение мощей преподобного Серафима Саровского они обрели веру.



Тихон Сысоев 




Сила святости



Всякий раз, когда мы совершаем всенощное бдение, мы слышим слова псалма: хвалите Бога во святых Его, хвалите Его во утвержении силы Его (Пс 150). Привыкая к литургическим текстам, мы нередко пропускаем слова мимо сознания, не вдумываясь в них. Но почти каждое слово несет в себе огромный смысл. Вот и слыша фразу «хвалите Бога во святых Его», вдумаемся в то, что святой человек являет миру славу Божию, и, прославляя святого, мы Самого Бога прославляем. Действительно, так оно и есть: все доброе, что есть в людях, — от Бога. Богу было угодно вложить в природу человека такие внутренние силы, которые, раскрываясь, способны приносить добро и благо, и в этом смысле всякое добро и всякое благо есть косвенное проявление Божиего присутствия через того или иного человека. <...>

Вот преподобный Серафим и был таким человеком. Мы прославляем Бога перед иконой святого преподобного Серафима, мы прославляем Господа, почитая святого Серафима, потому что он отобразил в жизни своей то, что Бог вложил в его душу, — святость, добро, чистоту, любовь.

Если мы будем внимательны к добру, которое совершают люди, то и сами станем лучше. Ведь обычно мы видим в другом человеке отрицательное и с легкостью осуждаем, а доброе и положительное нередко скрываются от нашего взора. На самом же деле видеть добро, исходящее от другого человека, означает самому быть добрым, потому что подобное, как говорили древние, познается подобным. Если мы видим добро, исходящее от людей, значит мы сами настроены на ту же волну, то есть и от нас проистекает некое добро. В этом и заключается великая учительная миссия святых, которые жизнью своей помогают другим увидеть Божию правду, Божию красоту, Божий замысел о человеке и поклониться этой красоте, этому Божиему присутствию в людях.