Толковая Библия. Ветхий Завет. Книги учительные.

Александр Павлович Лопухин

Толковая Библия

или комментарий на все книги

Священного Писания

Ветхого и Нового Заветов

А. П. Лопухина.

Книги учительные

УЧИТЕЛЬНЫЕ КНИГИ

Третий отдел ветхозаветных священных книг составляют в греко-славянской Библии книги «учительные», из которых пять — Иова, Псалтирь, Притчи, Екклезиаст и Песнь Песней признаются каноническими, а две — Премудрость Соломона и Премудрость Иисуса сына Сирахова [[1]] неканоническими. В противоположность этому в еврейской Библии двух последних, как и всех вообще неканонических, совсем не имеется, первые же пять не носят названия «учительных», не образуют и особого отдела, а вместе с книгами: Руфь, Плач Иеремии, Есфирь, Даниил, Ездра, Неемия, первая и вторая Паралипоменон, причисляются к так называемым «кетубим», «агиографам», — «священным писаниям». Сделавшееся у раввинов-талмудистов техническим обозначением третьей части Писания название «кетубим» заменялось в древности другими, указывающими на учительный характер входящих в ее состав произведений. Так, у Иосифа Флавия современные учительные книги, кроме Иова, известны под именем «прочих книг, содержащих гимны Богу и правила жизни для людей» (Contra Apionem, I, 4); Филон называет их «гимнами и другими книгами, которыми устрояется и совершенствуется знание и благочестие» (О созерцательной жизни), а автор 2-ой Маккавейской книги — «τα τού Δαυίδ καί επιστολάς βασιλέων περί αναθηματων» — «книги Давида и письма царей о приношениях» (II:13–15). Наименование «τά τού Δαυίδ» тождественно с евангельским названием учительных книг «псалмами» («подобает скончатися всем написанным в законе Моисеове и пророцех и псалмех о мне» Лк XXIV:44), а это последнее, по свидетельству Геферника, имело место и у раввинов. У отцов и учителей церкви, выделяющих, согласно переводу LXX, учительные книги в особый отдел, они также не носят современного названия, а известны под именем «поэтических». Так называют их Кирилл Иерусалимский (4-е огласительное слово), Григорий Богослов (Σύνταγμα. Ράλλη, IV, с. 363), Амфилохий Иконийский (ibid, с. 365), Вифаний Кипрский и Иоанн Дамаскин (Точное изложение православной веры, IV, 17). Впрочем, уже Леонтий Византийский (VI в.) именует их «учительными», — «παραινετικά» (De Sectis, actio II. Migne 86 т., с. 1204).

При дидактическом характере всего Священного Писания усвоение только некоторым книгам названия «учительных» указывает на то, что они написаны с специальной целью научить, вразумить, показать, как должно мыслить об известном предмете, как его следует понимать. Данную цель в применении к религиозно-нравственным истинам и преследуют, действительно, учительные книги. Их взгляд, основная точка зрения на учение веры и благочестия — та же, что и в законе; особенность ее заключается в стремлении приблизить богооткровенную истину к пониманию человека, довести его при помощи различных соображений до сознания, что ее должно представлять именно так, а не иначе. Благодаря этому, предложенная в законе в форме заповеди и запрещения, она является в учительных книгах живым убеждением того, кому дана, кто о ней думал и размышлял, выражается как истина не потому только, что открыта в законе, как истина, но и потому, что вполне согласна с думой человека, стала уже как бы собственным его достоянием, собственной его мыслью. Приближая богооткровенные истины к человеческому пониманию, учительные книги, действительно, «совершенствуют сознание и благочестие». И что касается примеров такого освещения их, то они прежде всего наблюдаются в кн. Иова. Ее главное положение, вопрос об отношении правды Божией к правде человеческой, трактуется автором с точки зрения его приемлемости для человеческого сознания. Первоначально сомневавшийся в Божественном Правосудии, Иов оказывается в результате разговоров уверовавшим в непреклонность божественной правды. Объективное положение: «Бог правосуден» возводится на степень личного субъективного убеждения. Подобным же характером отличается и кн. Екклезиаст. Ее цель заключается в том, чтобы внушить человеку страх Божий (XII:13), побудить соблюдать заповеди Божии. Средством к этому является, с одной стороны, разъяснение того положения, что все отвлекающее человека от Бога, приводящее к Его забвению, — различные житейские блага не составляют для человека истинного счастья, и потому предаваться им не следует, и с другой — раскрытие той истины, что хранение заповедей дает ему настоящее благо, так как приводит к даруемому за добрую жизнь блаженству по смерти, — этому вечно пребывающему благу. Равным образом и кн. Притчей содержит размышления о началах откровенной религии, законе и теократии и влиянии их на образование умственной, нравственной и гражданской жизни Израиля. Результатом этого размышления является положение, что только страх Господень и познание Святейшего составляют истинную, успокаивающую ум и сердце, мудрость. И так как выражением подобного рода мудрости служат разнообразные правила религиозно-нравственной деятельности, то в основе их лежит убеждение в согласии откровенной истины с требованиями человеческого духа.

Раскрывая богооткровенную истину со стороны ее согласия с пониманием человека, учительные книги являются показателями духовного развития народа еврейского под водительством закона. В лице лучших своих представителей он не был лишь страдательным существом по отношению к открываемым истинам, но более или менее вдумывался в них, усваивал их, т. е. приводил в согласие со своими внутренними убеждениями и верованиями. Погружаясь сердцем и мыслию в область откровения, он или представлял предметы своего созерцания в научение, для развития религиозного ведения и споспешествования требуемой законом чистоте нравственности, как это видим в кн. Иова, Екклезиаст, Притчей и некоторых псалмах, (LXXVII, CIV, CV и т. п.), или же отмечал, выражал то впечатление, которое производило это созерцание на его сердце, в лирической форме религиозных чувствований и сердечных размышлений (Псалтирь). Плод богопросвещенной рефлексии о Божественном откровении, данном еврейскому народу в закон, учительные книги носят по преимуществу субъективный характер в отличие от объективного изложения истин веры и благочестия в законе и объективного же описания жизни еврейского народа в книгах исторических. Другое отличие учительных книг — это их поэтическая форма с ее характерною особенностью — параллелизмом, определяемым исследователями еврейской поэзии как соотношение одного стиха с другим. Это — род рифмы мысли, симметрия идеи, выражаемой обыкновенно два или иногда три раза в различных терминах, то синонимических, то противоположных. Сообразно различному взаимоотношению стихов параллелизм бывает синонимический, антитический, синтетический и рифмический. Первый вид параллелизма бывает тогда, когда параллельные члены соответствуют друг другу, выражая равнозначащими терминами один и тот же смысл. Примеры подобного параллелизма представляет Пс CXIII — «когда вышел Израиль из Египта, дом Иакова — из (среды) народа иноплеменного, Иуда сделался святынею Его, Израиль — владением Его. Море (это) увидело и побежало, Иордан возвратился назад, горы прыгали, как овны, и холмы, как агнцы». Параллелизм антитический состоит в соответствии двух членов друг другу через противоположность выражений или чувств. «Искренни укоризны от любящего, и лживы поцелуи ненавидящего. Сытая душа попирает и сот, а голодной душе все горькое сладко» (Притч XXVII:6–7). «Иные колесницами, иные конями, а мы именем Господа Бога нашего хвалимся. Они поколебались и пали, а мы встали и стоим прямо» (Пс XIX:8–9). Параллелизм бывает синтетическим, когда он состоит лишь в сходстве конструкции или меры: слова не соответствуют словам и члены фразы членам фразы, как равнозначащие или противоположные по смыслу, но оборот и форма тождественны; подлежащее соответствует подлежащему, глагол — глаголу, прилагательное — прилагательному, и размер один и тот же. «Закон Господа совершен, укрепляет душу; откровение Господа верно, умудряет простых; повеления Господа праведны, веселят сердце; страх Господа чист, просвещает очи» (Пс XVIII). Параллелизм бывает, наконец, иногда просто кажущимся и состоит лишь в известной аналогии конструкции или в развитии мысли в двух стихах. В этих случаях он является чисто рифмическим и поддается бесконечным комбинациям. Каждый член параллелизма составляет в еврейской поэзии стих, состоящий из соединения ямбов и трохеев, причем самый употребительный стих евреев — гептасиллабический, или из семи слогов. Стихами этого размера написаны кн. Иова (III–XLII:6), вся книга Притчей и большинство псалмов. Встречаются также стихи из четырех, пяти, шести и девяти слогов, чередуясь иногда с стихами различного размера. Каждый стих является, в свою очередь, частью строфы, существенным свойством которой служит то, что она заключает в себе единую, или главную, мысль, полное раскрытие которой дается в совокупности составляющих ее стихов. Впрочем, в некоторых случаях то две различные мысли соединены в одной строфе, то одна и та же мысль развивается и продолжается далее этого предела.

О КНИГЕ ИОВА

Название книги. Место и время жизни Иова. Книга Иова (евр.??? греч. Ίώβ) получила свое название от главного действующего в ней лица, история бедствий которого послужила для автора поводом к решению вопроса о причинах страданий праведника.

В книге своего имени Иов выступает со всеми признаками лица исторического: в ней указывается его происхождение, время и место жизни, ее продолжительность, дана характеристика семейной жизни страдальца, общественного положения и т. п. В противоположность этому еще Феодор Мопсуетский отрицал существование Иова, считая книгу его имени собранием басен. Одинаковый с ним взгляд высказывали еврейские раввины Реш-Лакиш и Самуил бар-Нахман. «Иова, — замечает последний, — никогда не существовало; он не был тварным человеком, но притчею, подобною той, которую Нафан предложил Давиду» (Талмуд. Baba. Bathra, 15а). Крайность подобного взгляда, повторенного впоследствии Салмазием, Михаэлисом, Августи и Де-Ветте, сознавалась уже самими раввинами, из которых Xай-Гаон (1000 г.) изменил слова Самуила бар-Нахмана следующим образом: «Иов существовал, но он был сотворен, чтобы стать притчею». И действительно, отрицание существования Иова не мирится со свидетельством Св. Писания Ветхого и Нового Завета «Сын человеческий, говорит Господь пророку Иезекиилю, если бы какая земля согрешила предо Мно…. и (я) послал (бы) на нее голод и сталь губить на ней людей и скот; и если бы нашлись в ней сии три мужа: Ной, Даниил и Иов, — то они праведностью своею спасли бы только свои души… не спасли бы ни сыновей, ни дочерей, а они, только они, спаслись бы…» (Иез XIV:13–16). Упоминание об Иове наравне с несомненно историческими лицами — Ноем и Даниилом — не допускает никакого сомнения в историческом характере его личности. Историческую достоверность страданий Иова, следовательно, и его самого, признают и известные слова Ап. Иакова: «Вот мы ублажаем тех, которые терпели. Вы слышали о терпении Иова и видели конец оного от Господа» (Иак V:11). Указывают еще на то, что имя Иова — символическое имя — «враждующий»; оно могло быть дано ему вследствие представления писателя, что он враждовал против Бога и друзей, следовательно, в соответствии с изображенным в книге его характером, т. е. оно — имя вымышленное. Если же вымышлено самое имя, то нет препятствий думать, что вымышлено и самое лице. Но, как видно из Библии, у евреев многие имена — Авраам, Израиль — имели символический характер, поскольку ими обозначались известные обстоятельства, а потому из символизма имени нельзя заключать о неисторичности лица. В устах народа Иов мог получить данное имя после своего несчастья, благодаря обнаружившемуся в бедствиях характеру. Об этом, может быть, и говорит приписка текста LXX, замечающая, что он ранее назывался Иоавом.

Если Иов — лицо вполне историческое, то возникает естественней вопрос о месте и времени его жизни. По словам самой книги, он жил в земле Уц, «во стране Авситидийстей», как называют ее LXX толковников (I:1). Но где именно находилась данная местность, с определенностью сказать нельзя. Замечание находящейся в конце книги по чтению LXX приписки: «на границах Идумеи и Аравии» (XLII:17) так же обще, как и указание 3 ст. I гл., что Иов был «знаменитее всех сынов Востока», т. е. арабов (см. толкование на этот стих); а упоминание о земле Уц в кн. пророка Иеремии (XXV:20) и в кн. Плач (IV:21) не выясняет ее положения. Правда, слова кн. Плач: «радуйся и веселись, дщерь Едома, живущая в земле Уц», дают, по-видимому, право думать, что Уц находилась в Идумее, составляла ее область. Но подобное предположение опровергается 20 и 21 ст. XXV гл. кн. пророка Иеремии, из которых видно, что земля Уц, упоминаемая отдельно от Идумеи, не входила в ее пределы. Если же пророк приписывает ее идумеянам, то это объясняется, по словам Эвальда, тем, что земля Уц была отдана им Навуходоносором за ту помощь, которую они оказали халдеем при завоевании Иудеи. Что касается Иер XXV:20 и д., то некоторые усматривают в данных стихах перечисление сопредельных стран и сообразно с этим местоположение Уц указывают между Египтом и Иудеею, на юго-восток от последней и на восток от Идумеи. Справедливость подобного соображения ослабляется 21 и 22 ст. данной главы, свидетельствующими, что при перечислении стран пророк не руководился началом сопредельности.

Отсутствие библейских указаний на местоположение земли Уц побуждает экзегетов прибегать к разного рода догадкам. Предполагают, что земля Уц получила свое название от имени Уц, усвояемого Библией трем лицам: старшему сыну Арама, внуку Сима (Быт X:23), старшему сыну Нахора, брата Авраама (Быт XXII:21) и первенцу Дишана, младшего сына Сеира Xорреяина (Быт XXXVI:28). Объясняя подобным образом происхождение названия Уц, местоположение данной земли указывают или в Сирии, стране Арама, или в Месопотамии, на берегах Евфрата, где жил Нахор, или же, наконец, в Идумее. Что касается последнего взгляда, то он не может быть признан справедливым по вышеуказанным основаниям. Мнение о положении земли Уц в пределах Месопотамии нашло себе место в александрийской редакции греческой приписки к книге Иова. В ней он называется живущим на берегах Евфрата, а его друг Валдад — сыном Амнона Xоварского (Xовар — приток Евфрата). Несмотря на свою древность (приписка известна уже Оригену) и данный взгляд едва ли может быть признан справедливым. Он не мирится с замечанием 19 ст. I гл. кн. Иова, что ветер, разрушивший дом моего старшего сына, пришел «от пустыни», точнее, «из стран, лежащих по ту сторону пустыни», и со словами Елиуя «буря идет с юга» (XXXVII:9). Взятые вместе, эти два выражения дают понять, что земля Уц находилась около северных пределов пустыни или в них самих. Месопотамию же нельзя считать пустынею. Что касается предположения о положении земли Уц в пределах Сирии, то оно подтверждается свидетельством древних писателей. Так, Евсевий Кесарийский, повторяя слова Иосифа Флавия, что Уц, сын Арама, был основателем Трахонитиды (все базальтовое пространство на восточной стороне Иордана, ограниченное на юге Галаадскими горами, а на севере сопредельное Дамаску) и Дамаска (Древности Иуд. кн. I, гл. 6), прибавляет: «отсюда происходил Иов» (De originibus. XI, 2, 6). По словам другого его сочинения (Onomastionia), Иoв жил в Ватанее, древнем Васане, в местности, называвшейся при нем «Astaroth Kamaim». Того же взгляда держится и блаж. Иероним (liber de situ ei nominis hebraeorum), замечая, что греческое наименование страны «Авсигида» — то же самое, что «Уситида», — дано ей по имени Уца, сына Арама, заселившего со своим потомством Трахонитиду (толкование на X гл. 23 ст. кн. Бытия). В Ватанее указывают местожительство Иова и арабские писатели, — историки Mugir ad din el Hambeli и Abulfeda и географ Muhammed el Makdesi: «Иову, — говорят два первые, — принадлежала Дамасская провинция Ватанея». Наглядным выражением данного предания служил сооруженный в области Дамаска монастырь в честь многострадального Иова (Volck. Calendarium Syriacum, с. 29).

Указывая в общих чертах местожительство Иова, находящаяся в конце книги по тексту LXX приписка определяет и время его жизни. По ее словам, он был пятым от Авраама, т. е. жил в патриархальный период, но позднее Авраама. Справедливость последнего замечания подтверждается тем, что два друга Иова Елифаз и Вилдад происходят от Авраама, первый через Фемана, внука Исава, второй через Савхея, сына Авраама от Xеттуры (см. прим. к 11 ст. II гл.). Не менее достоверным признается и общее определение времени жизни Иова — в патриархальный период. По крайней мере, черты его быта вполне напоминают быт патриархальный. И прежде всего, подобно патриархам, Иов объединяет в своем лице права главы семьи с обязанностями священника. За отсутствием класса священников сам приносит жертвы (I:5; ср. Быт VIII:20; XII:7; XXII:2; XXVI:25; XXVIII:18; XXXV:7). Xарактеру домоисеевского патриархального времени вполне соответствует и та особенность, что приносимая Иовом жертва всесожжения является жертвою очистительною. Xотя по закону Моисееву подобное значение усвояется всякой кровавой жертве и в том числе — всесожжения (Лев I:4), но для очищения от греха установлены две специальные, неизвестные книге Иова, жертвы, — за грех (Лев IV:29, 32–33) и повинности (Лев V:25; VII:1). Неразвитости культа соответствует свойственная древности простота общественных отношений. За отсутствием правящей власти в виде царей или судей, суд производится народными старейшинами (XXIX:7–25; ср. Быт XXIII:5–6). Показателем глубокой древности является далее способ письма, вырезание букв на камне (XIX:24), употребление относимой пятикнижием к патриархальным временам монеты «кеситы» (XLII:11; Быт XXXIII:19), тех же, что и при патриархах музыкальных инструментов (XXI:12; XXX:31; Быт IV:21; XXXI:27), долголетие Иова и, наконец, замалчивание фактов после моисеевского времени при знакомстве с событиями раннего времени, — истреблением Содома (XVIII:15), потопом (XXIV:18).

Время написания кн. Иова и ее автор. Обычными данными для решения вопроса о времени написания и авторе той или другой священной книги служат ее собственные показания и свидетельства других священных писателей. Но сама книга Иова не содержит строго определенных указаний на время своего составления, а из посторонних свидетельств известно лишь свидетельство о ней пророка Иезекииля. Его слова: «Ной, Даниил и Иов… не спасли бы ни сыновей, ни дочерей от четырех тяжких казней: меча, голода, лютых зверей и моровой язвы» (Иез XIV:14–21) представляют почти буквальное повторение слов Елифаза (V:20, [22]) и тем самым указывают на существование к его времени кн. Иова. Благодаря подобным условиям, вопрос о времени ее написания и авторе вызывал и вызывает в экзегетической литературе самые разнообразные ответы. На пространстве времени от Моисея до пророка Иезекииля и позже нет ни одного периода и эпохи, к которым не находили бы возможным приурочить написание нашей книги. И прежде всего, по мнению Талмуда (Jar. Sola V, 8, 6. Bathra 15а), разделяемому Оригеном, блаж. Иеронимом, Полихронием и высказанному в новейшее время Карпцовием, Ейхгорном, Яном, Бертольдом и Эбрардом, книга Иова написана в век Моисея. В подтверждение подобного взгляда указывают не только на ее незнакомство с законом, пророками, историей и религиозной терминологией Израиля, но и на сходство с Пятикнижием в языке. Некоторые еврейские слова и целые фразы употребляются только в этих двух книгах и более нигде. Таковы — «semez» — «молва», «слух» (Иов IV:12; Исх XXXII:25); «maschasch» — «ощупывать» (V:14; Втор XXVIII:29), «Kesita» (Быт XXXIII:19; Иов XLII:11), «доколе… дыхание Его во мне и дух Божий в ноздрях моих» (XXVII:3; Быт II:7), «умер Иов,… насыщенный днями» (XLII:17; ср. Быт XV:15; XXV:8; XXXV:29). По другому взгляду, к защитникам которого принадлежат раввин Натан, отцы церкви — Григорий Богослов, Иоанн Златоуст и ортодоксальные протестантские, а равно и католические экзегеты — Геферник, Ган, Кейль, Делич, Калмет, Корнели, Вигуру, Кнабенбауер и др., книга Иова написана в период расцвета еврейской литературы и поэзии, — в век Соломона. Ему она соответствует по характеру, содержанию, форме и языку. Дидактическая по духу, она как нельзя более подходит к тому учительному направлению, которое выразилось в псалмах, притчах, Екклезиасте, и с ними же совладает в отдельных пунктах вероучения. Таково учение о божественной премудрости, ее трансцедентности, участии в творении мира (Иов XXVIII; Притч I–IX, особенно VIII), и о загробном существовании человека. По вопросу о нем кн. Иова высказывает те же самые взгляды, что и псалмы времени Давида и Соломона. В них автор оказывается сыном той эпохи, к которой принадлежал Еман, составитель LXXXVII Пс (Иов XIV:13; Пс LXXXVII:6; Иов XIV:12; Пс LXXXVII:11; Иов XIV:21; Пс LXXXVII:13 и т. п.) Совпадая с Пс LXXXVII во взгляде на загробное существование, кн. Иова сходна с Пс LXXXVII в названии обитателей шеола «рефаимами» (XXVI:5; Пс LXXXVII:11); подземного мира — «аваддоном» (XXVI:6; Пс LXXXVII:12) и с Пс LXXXVIII в наименовании ангелов «святыми» (V:1; (XV:15; Пс LXXXVIII:8). Общими для всех трех являются также отдельные мысли и выражения (ср. Иов VII:7; Пс LXXXVIII:48; XIV:14; Пс LXXXVIII:49; XVI:19; Пс LXXXVIII:38; XIX:8, 13–14, [17]; Пс LXXXVII:9; XXVI:12; Пс LXXXVIII:10). Равным образом при раскрытии сходного учения употребляются одинаковые обороты у Иов XIV:2 и в Пс XXXVI:2; Иов XV:35 и в Пс VII:15; Иов XVII:9 и в Пс LV:2–7; LXII:8–9; LXXII:26–28; XCIII:16–19; Иов XV:25–26 и в Пс LXXII:3–9; LXXIV:5–6; Иов XXII:11 и в Пс XVII:17; Иов XXII:13 и в Пс LXXII:11; Иов XXXVI:16 и в Пс XVII:20; Иов V:3 и в Притч XXIV:30; Иов V:17 и в Притч III:11; Иов XVIII:5; XXI:17 и Притч XIII:9; XX:20; XXIV:29; Иов XXVIII:18 и в Притч III:15 и т. п. Наконец, некоторые еврейские выражения, как, напр. «алас» — «веселиться» (Иов XX:18; Притч XII:18), «тахбулот» — «намерения» (Иов XXXVII:12; Притч I:5), встречаются только в кн. Иова и произведениях Соломона. Как написанная в век Соломона, книга Иова была известна, говорят защитники рассматриваемого взгляда, последующим библейским писателям, заимствовавшим из нее некоторые выражения. Так, слова Амоса V:8: «кто сотворил семизвездие и Орион», взяты у Иов IX:9; слова Исаии XL:2: «кончилось время борьбы его» у Иов VII:1; XLIV:24–25: «Господь один распростер небеса» у Иов IX:8; XIX:5: «истощатся воды в море, и река иссякнет и высохнет» у Иов XIV:11; XIX 11: «обезумели князья иранские, совет мудрых советников фараоновых стал бессмыслен» у Иов XII:24 (ср. еще Иов X:16 и Ис XXXVIII:13; Иов XXXVIII:17 и Ис XXXVIII:10 и т. п.). Если с книгою Иова знаком Амос и Исаия, то она появилась не позже Соломона и его века, так как от смерти Соломона до Иеровоама II-го, современника Амоса, не появлялись ветхозаветные книги, и некому было писать их.

В то время как совпадения кн. Иова с псалмами, притчами, кн. пророков Амоса, Исаии и Иеремии (Иов III, Иep XX) дают вышеперечисленным экзегетам право считать ее написанною в век Соломона, в руках других ученых эти данные превращаются в доказательства ее позднейшего происхождения. Не Амос, Исаия и Иеремия были знакомы с кн. Иова, а, наоборот, автор последней — с их произведениями. Она позднее их, написана после Езекии, как рассуждает Ригм, или, по крайней мере, в век Исаии, как утверждает Штракк. Из других экзегетов Евальд и Ренан относят составление кн. Иова ко временам Манассии; Гирцель — ко временам отведения Иохаза в плен, так как ее автор обнаруживает знакомство с Египтом; Шрадер, Нольдеке, Рейс — к эпохе ассирийского пленения, на что указывает будто бы XII:14–24 кн. Иова. Самою позднею датою составления книги Иова считается у ученых отрицательного направления (Гроций, Клерик, Шрадер, Дильман) период после плена вавилонского. Данному времени она принадлежит будто бы потому, что носит в языке сильную арамейскую окраску, свойственную только послепленным библейским писателям; в грамматических формах и оборотах имеет себе параллель в Пс 136, у Даниила и Таргумах и, наконец, в некоторых пунктах вероучения (о сатане, ангелах-хранителях, — Иов I–II; V:1; XXXIII:23) сходна с кн. Даниила (IV:10, 14) и Захарии (III:1–3).

Только что перечисленные мнения западных библеистов нашли себе место и в русской, посвященной кн. Иова, литературе. Так, митрополит Филарет (Кн. Иова в русском переводе с краткими объяснениями), преосвященный Агафангел (Св. Иов многострадальный) и арх. Ф. Бухарев. (Св. Иов многострадальный) относят ее к числу древнейших произведений библейской письменности. «Догадкою, говорит первый, ко времени патриархов относится кн. Иова». «Она, — замечает последний, — произошла прежде Моисеева законодательства» (с. 4). Епископ Ириней (Орда) считает книгу Иова написанною при Езекии (Руководство к последовательному чтению учительных книг Ветхого Завета); митрополит Киевский Арсений (Введение в Св. книги Ветхого Завета. Труды Киев. Д. Ак. 1873, II) и проф. Юнгеров (Общее историко-критическое введение в свящ. кн. Ветхого Завета, с 25. Происхождение кн. Иова. Правосл. собеседник 1906. Март, с. 334) — перед пленом вавилонским; г. Писарев (О происхождении кн. Иова. Прав. обозрение. 1865. Май) и Афанасьев (Учительные кн. Ветхого Завета) — в век Соломона, а преосв. Филарет, еп. Рижский (Происхождение кн. Иова), основываясь на ее сходстве со всеми каноническими книгами, выдает ее за самое последнее по времени произведение библейской письменности. Книга Иова — одно из самых ранних и самых поздних произведений ветхозаветной канонической письменности, таковы два крайних мнения о времени ее происхождения. Но что касается первого, то оно допускает невозможный и невероятный факт появления в начале письменности такого произведения, которое по содержанию является верхом религиозной рефлексии, а по форме — одним из величайших поэтических произведений всего мира, — совершеннейшей по плану и величественной по выполнению поэмой. Периоду законодательства не свойственны отвлеченные теоретические рассуждения, тем более те, с которыми встречаемся в кн. Иова. В частности, творения Моисея проникнуты верою в Божественное Правосудие и строгое соответствие благочестия земному благополучию, а книга Иова не только выражает сомнение в этом, но и доходит до прямого отрицания правды в деле божественного мироправления (см. гл. IX, X, XII). По учению Моисея, счастье праведника, награда за благочестие заключается в пользовании земными благами (Втор XXVIII). Иов же как не радовался многому богатству своему и приобретению руки своей (XXXI:25), так точно не впал в уныние, лишившись их (I:21). Для него, благочестивого человека, земные блага не составляют высшей награды; таковою служит сам Бог (XXII:25), высшим благом — сознание преданности Ему (VI:10). Одним словом, в деле развития религиозного и нравственного сознания кн. Иова представляет по сравнению с Пятикнижием несомненный шаг вперед. Появление их в один век — дело невозможное. Не может быть допущено и второе мнение. За допленное происхождение книги Иова говорят вышеприведенные слова пророка Иезекииля. Повторяя 20–22 ст. V гл. кн. Иова, они предполагают ее существование. Что касается отмечаемых экзегетами признаков ее послепленного происхождения (учение о сатане и ангелах-хранителях), то они не имеют подобного значения. Учение о добрых духах, в частности об ангелах-хранителях, встречается уже в кн. Бытия (XXVIII:12–22; XXXII:1–2; XLVIII:16) и раскрыто в Пс XC, а кн. Царств говорят о злом, лживом духе (1 Цар XVI:14–15, 23; 3 Цар XXII:19–23). Ввиду этого нет достаточных оснований считать такое же точно учение кн. Иова заимствованным от персов в послепленный период.

Книга Иова составлена в промежуток времени между Моисеем и пленом Вавилонским, всего вероятнее, в век Соломона.

Если время написания кн. Иова может быть определено более или менее правдоподобно, то личность ее автора остается совсем неизвестною. Им не был, конечно, Моисей, а считать автором Соломона, как предполагают Григорий Богослов и отчасти Иоанн Златоуст, имеется столько же оснований, сколько и какого-нибудь мудреца его времени. Кейль делает, напр., предположение, что автором был Еман. Неизвестному автору еврею принадлежит, впрочем, только современная редакция кн. Иова; в основе же ее лежит, как думают, запись не еврейского, а арабско-идумейского происхождения: «Происхождение кн. в Аравии подтверждается, — говорит проф. Юнгеров, — обнаруженным в ней близким знакомством с жизнью народов, обитателей Аравии; напр., подробным описанием добывания золота, принятого в Аравии (XXVIII:1–11); понятным слушателям Господа описанием аравийских коней (XXXIX:19–25), страуса, онагра, единорога, павлина (XXXIX:1–18). У библейских писателей евреев ничего подобного не встречается, так как в густо населенной Палестине не могли водиться эти животные, любящие аравийский степной пустынный простор. Богатство Иова состояло, между прочим, из верблюдов (I:3), а они признаются собственностью жителей пустынь (Ис XXX:6), степей, кочевников и номадов (Суд VI:5; 1 Цар V:21; Иер XLIX:29). Ни в одной из библейских книг нет далее описания крокодилов, или левиафанов, как в речи Господа (XL–XLI). Это можно объяснить из того предположения, что евреем, в своем Иордане не видевшим чего-либо подобного, могло быть непонятно такое описание, а арабам, бывавшим в Египте со своими караванами (Быт XXXVII:25–28, 36) и видевшим в нильских водах сих животных, оно могло быть понятно. Вообще, иностранное, не еврейское, происхождение книги видно из молчания писателя и описываемых им лиц об евреях, еврейском ветхозаветном законе, событиях еврейской истории и т. п». (Православный собеседник 1906. Март, с. 336–337). Если же, несмотря на свое нееврейское происхождение, кн. Иова излагает чисто библейское учение о Боге, творении Мира, шеоле, добрых и злых духах и совпадает в языке с другими ветхозаветными книгами, то это объясняется тем, что первоначальная запись истории страданий и верований Иова (XIX:24–27) сделалась известною какому-либо еврейскому богодухновенному писателю, знакомому с арабским языком. Он перевел ее на еврейский язык, сделал, может быть, известные переделки, приблизил к библейским ветхозаветным воззрениям и при участии Божественного вдохновения составил каноническую книгу (Ibid, с. 339). Следы подобной переработки указывают, между прочим, в симметричном исчислении детей и имущества Иова: 7 сыновей и три дочери, 7 000 овец и 3 000 верблюдов; 500 волов и 500 ослиц; — в приурочении бедствий к одному дню, а равно и в строго выполненном плане, постепенности в ходе мыслей, постоянном параллелизме членов и т. п.

Состав и основная мысль книги Иова. Состоящая из 42 гл. книга Иова распадается на пять частей: пролог — I–II гл.; разговоры Иова с друзьями — III–XXXI; речи Елиуя — XXXII–XXXVII; речи Господа — XXXVIII–XLII:6; эпилог — XLII:7–36. Из них пролог содержит, как и во всякой драме, завязку действия, — трижды возобновлявшегося спора Иова с друзьями. Не приведший к разрешению вопроса о причинах его страданий, так как спорящие остались при своих взглядах, он близится к концу, благодаря речам младшего друга Елиуя: они вызвали вмешательство Господа, сопровождающееся развязкою действия в эпилоге. В подобные рамки и вставлено содержание кн. Иова, раскрывающее ту главную мысль, что страдания праведника, составляя проявление борьбы между семенем жены и семенем змия (пролог), суть в то же время и показатели ее результатов, — конечного торжества правды, победы добра над злом. Пораженный по клевете сатаны всевозможными бедствиями, Иов остается верен Богу при лишениях материального характера (I:21–22; II:10), не изменяет Ему и в том случае, когда подвергается искушениям духовного свойства. Они заключаются в возможности утраты веры в Бога, как правосудное существо, в отречении от Него. И действительно, Иов близок к подобному состоянию. В моменты наибольшей возбужденности, наивысшего отчаяния он представляет Бога существом произвольным, губящим одинаково правых и виновных (IX:22–24) поддерживающим злодеев и нечестивых (XII:6–10; XXI:1–16). Всемогущий, не терпящий и не признающий возражений, Господь (IX:4–12) нарушает правду и по отношению к отдельным лицам и целым народам. Управляющая их судьбами божественная премудрость сказывается и проявляется в различного рода катастрофах, приводящих к гибели целые нации (XII:16–25). Подобный взгляд на божественное мироправление равносилен для Иова отказу от прежнего религиозного миросозерцания, одним из главных пунктов которого являлось представление о Боге, как правосудном существе (XXIX:1–5). Но отказаться от того, с чем сроднилась душа, что составляло ее жизнь, заветные убеждения, нельзя без борьбы. С новым представлением о Боге, сложившимся под влиянием страданий и особенно разговоров с друзьями, не мирятся ум и сердце страдальца. Последнее жаждет видеть в Боге милостивого, правосудного Судию (XIV:13–15; XXIII:3–7); на помощь ему является рассудок, придумывающий целый ряд соображений, при помощи которых Иов старается оправдать отношение к себе Бога, представить Его существом правосудным (X:2–12). В результате подобной борьбы вера побеждает сомнение (XVI:19; XIX:25–27). На Иове оправдываются его собственные слова, что поражаемый бедствиями «праведник будет крепко держаться пути своего, и чистый руками будет больше и больше утверждаться» (XVII:9). В силу вековой борьбы добра со злом страдания праведников, — представителей правды, — неизбежны. В качестве же факта личной, субъективной жизни они находят оправдание, возмещение в своих результатах, — в укреплении праведника в добре — «я крепился бы в моей беспощадной болезни, ибо я не отвергся изречений Святаго» (VI:10).

Подлинность книги Иова. Библейская исагогическая литература не знает примера отрицания подлинности всей книги Иова. Сомнению подвергаются лишь отдельные части: пролог (I, II), эпилог (XLII:7–17), речь Иова о божественной премудрости с предшествующим рассуждением о наказании нечестивых (XXVII:7 и д. XXVIII), описание бегемота и левиафана (XL:10–XLI) и, наконец, речи Елиуя (XXXII–XXVII).

Подлинность пролога и эпилога отвергаются прежде всего на том главном основании, что в противоположность остальным частям книги они написаны прозою. Но если, по справедливому замечанию Кейля, середина книги без исторического введения и заключения была бы торсом без головы и ног, то, с другой стороны, написанные прозою пролог и эпилог носят несомненный поэтический характер. За это ручается соразмерность в исчислении животных (I:3), описание небесного совета (I:6), поэтический параллелизм в речи Иова (I:21). Другое данное для отрицания пролога и эпилога заключается в предполагаемом противоречии их идее книги. В то время как она высказывает свой особый, глубокий взгляд на страдания, автор введения, особенно заключения, держится обычной ветхозаветной (Моисеевой) теории мздовоздаяния. Но что касается пролога, то содержащееся в нем учение о загадочности страданий Иова (небесный совет неизвестен ни ему, ни его друзьям) составляет несомненное указание на то, что при его составлении автором были приняты во внимание взгляды книги на данный предмет. Эпилог, действительно, проводит Моисееву теорию о мздовоздаянии и применяет ее к Иову. Но это объясняется тем, что одно словесное оправдание Иова без возвращения земного благосостояния не в состоянии удовлетворить ветхозаветного человека. В качестве признаков неподлинности пролога и эпилога указывают, наконец, на употребление в них божественного имени Иегова, — в поэтической части оно не встречается, а заменяется именами Элогим, Шаддай, на противоречие между I:18–19, и XIX:17 и учение о сатане, — продукт персидского влияния. Первое возражение основывается на простом недоразумении. Имя Иегова дважды встречается в поэтической части (XII:9; XXVIII:28) и не менее пяти раз в речах Господа (XXXVIII:1; XL:1, [3], [6]; XIII:1). Более частое употребление в речах Иова и его друзей имен Элогим, Шаддай объясняется стремлением автора сообщить всему действию колорит патриархального, домоисеевского периода, в виду чего он и избегает имени Бога завета — Иегова (ср. Исх VI:3. Толков. Библ. I т., с. 291). По поводу второго возражения см. объяснение XIX:17 и третьего — конец отдела «Введения» «о времени написания кн. Иова».

Основанием для отрицания подлинности XXVII:7 и д. и XXVIII служит явное противоречие содержащегося в них учения с основными взглядами Иова. В XXVII:7 и д. сам страдалец излагает ту самую теорию мздовоздаяния, — наказания грешников, которую он же усиленно и настойчиво опровергает во многих речах (см. напр. XXI:7 и д.; XXIV). Гл. XXVIII изображением божественной, непостижимой для человека, премудрости стремится возбудить чувство смирения пред Богом, что не соответствует горделивой уверенности Иова в своей правоте и вытекающему из нее нежеланию покаяться (см., напр., IX:21). Но признавая в XXVII:7 и д. факт божественного наказания грешников, Иов хочет исправить свой прежний односторонний взгляд, сводящийся к отрицанию Божественного Правосудия (см. еще толкование данных стихов). Всецело отвергать его нельзя, и в тоже время невозможно отрицать и случаев безнаказанности грешников (XXI:7 и д.). Чтобы оттенить данную мысль, Иов и описывает в XXVIII гл. непостижимую для человека божественную премудрость: ее деятельность при распределении в жизни людей счастья и бедствий представляет много загадочного.

В качестве интерполяций гл. XL:10 и д. и XLI составляют, по мнению Эвальда, Мейера, Дильмана и Фюрста, произведение какого-нибудь иудея VI ст., бывавшего в Египте и описавшего двух Нильских животных. Основанием считать их позднейшею вставкою служат следующие соображения. 1) Смысл и цель речей Иеговы не допускают в данном месте описания животных. Наглядное при посредстве его изображения божественного всемогущества уместно в первой речи, но не во второй, раскрывающей мысль о Божественном Правосудии. 2) Самый способ доказательства божественного всемогущества не достигает цели. Если все животные, не исключая бегемота и крокодила, подчинены человеку (Быт I:26), то что же удивительного в том, что они повинуются Богу? Во-вторых, бегемот и крокодил — египетские животные, неизвестные жителям Палестины, а потому и описание их силы не может произвести особенного, необходимого в данном случае, впечатления. 3) Пространное описание животных совершенно излишне для целей второй речи, вполне законченной в XL:1–9. И наоборот, XLI:26 не составляет заключения, не содержит указания, что теперь должен отвечать Иов (XLII:1 и д).

Что касается первого возражения, то оно упускает из внимания, то обстоятельство, что автору чуждо отделение божественного всемогущества от правосудия. Уже из первой речи видно, что всемогущий, вносящий Своею силою порядок и гармонию в видимую природу, Господь есть в то же время и правосудный. Равным образом и описание двух исполинских животных, символов злой, восстающий против Бога силы, дает понять, что всемогущий и всеправедный Господь смиряет проявления зла. Неуместность и слабость второго возражения видна из того, что по тем же основаниям мы должны заподозрить подлинность описания землетрясений, затмения солнца (IX:5–6), замечания об Орионе (XXXVIII:31) и т. п.: не все обитатели Палестины были свидетелями первых явлений, не всем известно расположение звезд в созвездии Ориона (см. толкование). Не имеет силы и третье возражение. Если бы вторая речь Господа обнимала начальные девять стихов XL гл., то она была бы слишком кратка по сравнению с первой и не могла бы возбудить в Иове сознания своего ничтожества и божественного всемогущества (XLII:2). И наоборот, при современном составе книги оно прекрасно подготовляется как замечанием ст. 2–3 XL гл., так и заключительными штрихами в описании крокодила (XLI:26).

Основания, по которым ученые, — Эйхгорн, Де-Ветте, Шрадер, Мейер, Эвальд, Дильман, Давидсон, Ренан и др., из новейших Лей, — заподазривают подлинность речей Елиуя, следующие. 1) Об Елиуе ни слова не говорится ни в прологе, ни в эпилоге, и там и здесь упоминаются лишь три друга. Он выступает совсем неожиданно. В действительности, умолчание об Елиуе в прологе и эпилоге не составляет доказательства, будто его не было с друзьями, будто данное лицо вымышлено после и вставлено в книгу другим писателем. Елиуй был молод сравнительно с тремя друзьями и пришел, по его собственным словам, не для того, чтобы говорить, а чтобы слушать речи старших (XXXII:3–7). В виду этого писатель и умалчивает о нем до тех пор, пока не настала необходимость ввести и его в круг действий. Излишне упоминание об Елиуе и в эпилоге: он не был виновен за свои речи пред Богом и Иовом. Божественный гнев простирается лишь на трех старших друзей (XLII:7). 2) Речи Елиуя будто бы насильственно прерывают связь между последнею речью Иова и речами Иеговы. Вступление к этим последним необходимо предполагает, что Иов говорил непосредственно пред Господом, и отрывочный конец его последней речи (XXXI:33–40) объясняется только тем, что он вдруг был прерван Иеговою. Но если речь Господа имеет непосредственное отношение к последней речи Иова, а не к речам Елиуя, то это еще не говорит за то, что последние вставлены после. Бог вступает в разговор с Иовом по его собственному желанию (XXXI:35), а потому и Его слова должны непосредственно относиться к последней речи страдальца. Притом же Иов в продолжении речей Елиуя молчал, сообразно с чем они стоят совершенно отдельно, не так как, речи первых трех друзей, из которых Иов на каждую давал ответ. Смолкнувшего Иова Бог и вызывает на ответ (XXXVIII:1). Не давший ответа равному себе существу (XXXIII:4–7), может ли он возражать Господу? Переход от речей Елиуя к речам Иеговы вполне естествен и ясен. С внешней стороны он подготовлен тем, что последняя речь Елиуя произносится пред наступлением грозы (XXXVII:2–4), и вслед за этим в буре является Господь. Напрасно, наконец, и заявление, что речи Иова не окончены, так что Господь прерывает их. Наоборот, его последняя защитительная речь относится ко всему ранее им сказанному о своей невинности, как скрепляющая, удостоверяющая письмо подпись; — она то же самое, что «тав», последняя буква еврейского алфавита, употребляемая для засвидетельствования чего-нибудь (см. толков. XXXI:35). 3) Замечается резкий контраст между пространным введением в речи Елиуя (XXXII:2–6) и кратким замечанием о прибытии друзей. Введение в речи Елиуя необходимо для определения личности нового собеседника, выяснения его отношения к предшествующим ораторам. В них он выступает в роли третейского судьи между спорящими. Елиуй старается выяснить ошибки, которые допустил Иов в своих речах, и не касается вопроса о его греховности. И с этой стороны он подготовляет речи Господа, указывающего страдальцу новые, неотмеченные Елиуем, промахи в его суждениях. Поэтому-то во введении к речам Елиуя и отмечается его мудрость. 4) Сообразно с ответом Иова на речи друзей естественно ожидать, что он не оставит без возражения и речи Елиуя, чего, однако, не замечается. Молчание Иова не представляет ничего особенного, если принять во внимание тот контраст, который наблюдается между спорящими с Иовом друзьями и стоящим выше партийных счетов Елиуем. Его рассуждения подготавливают развязку действия, — в обличении неправых суждений Иова указывают тот путь, которым может быть поддержана его вера. И если цель автора указать, каким образом разрешаются сомнения Иова, каким образом вера в Бога торжествует в нем над сомнением, а к этому и направляются речи Елиуя, то странно требовать, чтобы он ввязал Иова в спор с новым другом. Это значило бы оттягивать решение вопроса. 5) Неподлинность речей Елиуя доказывают, наконец, их арамейской окраской и особенностями в слоге, — употреблением слов и оборотов, неизвестных речам остальных друзей. Но арамеизмы в речах Елиуя объясняются его арамейским происхождением из поколения Вуза (XXXII:2). Представитель иного, чем друзья, племени, Елиуй и говорит иначе. Что автор намеренно сообщил речам Елиуя арамейскую окраску, это видно из того, что она заметна только в двух случаях (XXXII:6 и д.; XXXVI:2 и д.).

КНИГА ИОВА

Глава I

1–5. Благочестие Иова и полное благоденствие, как награда за него. 6–12. Причины страданий Иова. 13–19. Бедствия, постигшие праведника. 20–22. Терпение страдальца.

1. Был человек в земле Уц, имя его Иов; и был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла.

1. Раскрываемая в начальных пяти стихах при помощи конкретного примера, — жизни Иова, общая мысль о соответствии благочестия земному благополучию начинается характеристикою религиозно-нравственной жизни главного лица книги. «Непорочный», т. е. преданный всем сердцем Богу и добру (II:3; ср. I:21; XXIII:11–12; XXXI), Иов был безупречен в данном отношении, что подтверждается его «справедливостью» и «истинностью» (слав.), — соответствием мыслей делам. Частнее, в основе религиозности Иова, — отношения к Богу, лежал «страх», — благоговейное представление о Боге, возбуждаемое сознанием Его величия, совершенств (XV:4; XXVII:23–24), и переходящее в трепет, когда к нему присоединялась мысль о Боге, как о праведном Судии и Воздаятеле, не терпящем зла (Быт III:10; XVIII:15; Пс LXlV:9). Представлением о Боге, не терпящем зла, определялась нравственность Иова: она сводилась, как и у всех ветхозаветных людей, к удалению от зла (Пс XXXIII:15; XXXVI:27; Притч XIV:16). О месте жительства Иова см. во Введении.

2. И родились у него семь сыновей и три дочери.

3. Имения у него было: семь тысяч мелкого скота, три тысячи верблюдов, пятьсот пар волов и пятьсот ослиц и весьма много прислуги; и был человек этот знаменитее всех сынов Востока.

2–3. За благочестие, по учению Ветхого Завета, человек награждался временными, земными благами (Втор XXVIII:1–13). Подобная точка зрения всецело разделяется и автором нашей книги. Влагая в уста сатаны слова: «разве даром богобоязнен Иов? Не ты ли кругом оградил его, дело рук его благословил?», он дает понять, что отмечаемое им многочадие Иова, обилие скота, доставлявшего пищу и одежду (овцы), служившего к переноске тяжестей и обработке полей (верблюды, волы и ослицы (ст. 15; ср. Быт XLII:26; 1 Цар XXV:18), а равно и множество неизбежной в данном случае прислуги (евр. «ебудда», «δουλεία» Акилы, LXX же одновременно усвояют данному слову двоякое значение: «υπηρεσία πολλή σφόδρα», — «слуг много зело», и «έργο μεγάλα ήv αύτω επί τής γής», — «дела велия бяху ему на земли», разумея, кажется, под делами земледелие, так как еврейское «ебудда» в Быт XXVI:14 они передают термином «γεωργία») суть награда за благочестие. Согласно Втор XXVIII:13, таким же воздаянием за праведность можно считать и славу Иова среди «всех сынов Востока», — потомков Авраама от наложниц, отправленных им на Восток (Быт XXV:6) и населявших Аравию, а равно и население Месопотамии, так как она называется «страною восточною» (Быт XXIX:1; Чис XXIII:7).

4. Сыновья его сходились, делая пиры каждый в своем доме в свой день, и посылали и приглашали трех сестер своих есть и пить с ними.

5. Когда круг пиршественных дней совершался, Иов посылал за ними и освящал их и, вставая рано утром, возносил всесожжения по числу всех их (и одного тельца за грех о душах их). Ибо говорил Иов: может быть, сыновья мои согрешили и похулили Бога в сердце своем. Так делал Иов во все такие дни.

4–5. Xарактеристика благочестия Иова восполняется новою чертою. Он заботится не только о личной нравственности, но и нравственности своих детей, выражая это в приношении жертвы всесожжения (замечание синодального текста о жертве за грех заимствовано из перевода LXX; еврейский текст упоминает только о жертве всесожжения) за возможные с их стороны грехи в дни пиршеств. Последние устроялись его сыновьями, «каждым в своем доме, в свой день» (ст. 4), т. е. или в дни рождения, как полагают некоторые, ссылаясь в подтверждение данного взгляда на III:1: «проклял день свой» и Быт XL:20 (обычай праздновать дни рождения), или же ежедневно, как думают другие. Последнее понимание представляется более вероятным. Семь пиршественных дней, падающих, сообразно с днями рождения, на различное время года, и потому отделенных друг от друга такими или иными промежутками, едва ли могут быть названы «кругом» (ст. 5). Второй взгляд не требует непременно допущения той невероятной мысли, что дети Иова все время, круглый год проводили в пирах. После семидневного пиршества мог быть перерыв.

6. И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана.

6. При благочестии Иова причина постигших его бедствий заключалась не в нем; она лежала вне его, — в клевете злого духа (ст. 9–11), давшей Божественному Правосудию повод доказать на примере Иова торжество правды и добра над злом. На поэтическом языке автора книги данная мысль выражена образно: им нарисована небесная картина явления пред лице Божие «сынов Божьих», т. е. ангелов (Пс XXVIII:1; LXXXVIII:7; Дан III:92), названных так по своей богосозданной и богоподобной природе, и вместе с ними сатаны (ср. 3 Цар XXII:19–22). Последнее имя, выражая идею злого, коварного существа, в смысле нарицательном обозначает вообще противника, клеветника (Чис XXII:22; 1 Цар XXIX:4; 3 Цар V:18; XI:14, 23, 25; Пс CVIII:6), а в смысле собственном — злого духа (1 Пар XXI:1; Зах III:1). «Гассатан» (с опред. членом) — враг в абсолютном смысле, — враг Божий, божественных планов и творений — людей, их спасения.

7. И сказал Господь сатане: откуда ты пришел? И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошел ее.

7. На обращенный к сатане вопрос Господа: «откуда ты пришел?», вопрос, свидетельствующий не об отсутствии у Бога всеведения, а о полной нравственной противоположности между ним и злым духом, доходящей как бы до незнания Господом дел сатаны (ср. XXI:14), последний отвечает общей фразой: «ходил по земле» (евр. «шут» обозначает быстрый обход от одного конца местности до другого — 2 Цар XXIV:2, 8; Ам VIII:12; Зах IV:10) «и обошел ее» — с целью наблюдения (1 Пет V:8).

8. И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла.

9. И отвечал сатана Господу и сказал: разве даром богобоязнен Иов?

10. Не Ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле;

11. но простри руку Твою и коснись всего, что у него, — благословит ли он Тебя?

8–11. Xодившему по земле для наблюдения злому духу и задается теперь естественный вопрос: обратил ли он внимание на исключительное благочестие Иова (ст. 8 ср. Быт VI:9; VII:1), а в не замедлившем последовать ответе сатаны сказывается его полная противоположность Господу. По словам сатаны, в благочестии Иова нет ничего выдающегося, заслуживающего похвалы, как то делает Бог, — оно корыстно. Иов чтит Господа лишь потому, что это для него выгодно: в награду за благочестие он избавляется Богом от всяких бедствий («кругом оградил», ср. Ис V:5) и пользуется успехом во всех своих делах. Истинный, т. е. корыстный, характер благочестия Иова скажется в том случае, если Господь «прострет на него свою руку» (ст. 11), — поразит бедствиями (Исх III:20; IX:15; Пс XXXI:4; XXXVII:3). При таких обстоятельствах не будет побуждения к благочестию. Оно исчезнет, мало того, сменится проклятием «в лице», т. е. проклятием дерзким, беззастенчивым (Ис LXV:3). Синодальное чтение: «благословит ли он тебя?» передает из целой еврейской фразы: «им-ло ал-панейка йебарекека» только последнее слово. «Йебарекека» — глагольная форма от «барак», означающего и «благословлять», и «проклинать», «хулить» (I:5; II:9; 3 Цар XXI:10, 13), причем последнее значение всеми усвояется данному глаголу и в настоящем случае. Ближе к подлиннику славянское чтение: «аще не в лице тя благословит».

12. И сказал Господь сатане: вот, все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей. И отошел сатана от лица Господня.

12. Ответ сатаны, представляя клевету на Иова, бросал в то же время тень и на Божественное Правосудие; Господь награждает заведомо неискреннего человека. В целях торжества правды все достояние праведника и отдается теперь в руки злого духа. Ему предоставляется испытать благочестие Иова тем способом, на который он сам указал (ст. 11).

13. И был день, когда сыновья его и дочери его ели и вино пили в доме первородного брата своего.

13–19. По клятвенному уверению сатаны (ст. 11), пораженный несчастием Иов похулит Бога. К достижению данной цели и направлены перечисленные в настоящих стихах бедствия. Как таковые, они представляют некоторые особенности, рассчитанные на то, чтобы вызвать со стороны Иова проклятие. Во-первых, бедствия падают на день пиршественного собрания детей Иова в доме его старшего сына (ст. 13). В день радости, веселья, каким был и настоящий день, всякое горе чувствуется по закону контраста гораздо сильнее, чем в обыкновенное время. Под влиянием же сильного горя скорее может возникнуть и недовольство. Во-вторых, бедствия следуют одно за другим с необыкновенною быстротою: не успевает Иов придти в себя от вести об одном несчастье, как ему доносят о другом («еще он, — вестник, — говорил, как приходит другой», ст. 16, 17). Быстрота бедствий должна была действовать на Иова подавляющим образом, и действительно, по выражению страдальца, она «потрясла его» (XVI:12). Подавленность же духа и неразлучная с нею спутанность в мыслях представляют самую удобную почву для ропота. И, в-третьих, виновником бедствий является сам Бог; великий скот Иова попаляется «огнем Божиим» (ст. 16, см. ниже). Эта подробность могла составить самое сильное испытание для веры праведника. Стоит ли быть благочестивым, преданным Господу, раз Он сам наказывает своего верного раба?

14. И вот, приходит вестник к Иову и говорит:

15. волы орали, и ослицы паслись подле них, как напали Савеяне и взяли их, а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

15. Под именем Савеян в кн. Бытия и Паралипоменон известны две народности: одна, происшедшая от сына Xама Xуша (Быт X:7; 1 Пар I:9), другая — от потомка Сима Иоктана (Быт X:28; 1 Пар I:22). Но если первая обитала в Африке (Толковая Библия, 1 т., с. 71–72), то в настоящем случае разумеется, очевидно, вторая, поселившаяся в северной Аравии от Персидского залива до Идумеи.

16. Еще он говорил, как приходит другой и сказывает: огонь Божий упал с неба и опалил овец и отроков и пожрал их; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

16. Выражение «огонь Божий» напоминает тождественные выражения: «огонь от Господа» (Быт XIX:24), «огонь Господень» (Чис XI:1; 3 Цар XVIII:38), «огонь Божий» (4 Цар I:12), и потому должно быть понимаемо в буквальном смысле. Другие, ссылаясь на 18–19 ст., видят в данном выражении указание или на молнию, которою сопровождается буря, или на убивающий людей и животных ветер самум.

17. Еще он говорил, как приходит другой и сказывает: Xалдеи расположились тремя отрядами и бросились на верблюдов и взяли их, а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

17. Имя халдеев (древневавилонское «Kashdu», позднейшее «Kardu» и «Kaldu», откуда греческое «Χαλδαίοι») усвояется народности, населявшей местность между Евфратом и Аравийской пустыней, от Борзиппы на севере до Персидского залива на юге, а также устья Тигра и Евфрата. Оно сохранено в трех древнебиблейских выражениях: Ур Xалдейский, (Ur Kashdim), Арфаксад (Arpakeshad) и Кесед (Быт XXII:22). Достоверность сказания о разбойничьих набегах Xалдеев на восточно-заиорданскую сторону подтверждается свидетельством так называемых Телль-Амарнских надписей о существовании деятельных сношений между Месопотамией и всей Палестиной в патриархальный период.

18. Еще этот говорил, приходит другой и сказывает: сыновья твои и дочери твои ели и вино пили в доме первородного брата своего;

19. и вот, большой ветер пришел от пустыни и охватил четыре угла дома, и дом упал на отроков, и они умерли; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

20. Тогда Иов встал и разодрал верхнюю одежду свою, остриг голову свою и пал на землю и поклонился

21. и сказал: наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; (как угодно было Господу, так и сделалось,) да будет имя Господне благословенно!

22. Во всем этом не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге.

20–22. Терпеливо перенеся гибель имущества, Иов не мог удержаться, чтобы не выразить глубокого волнения («встал», ср. Иона III:6) и печали («разодрал одежду», ср. 2 Цар I:11; III:31; «остриг голову», ср. Ис XV:2–3) при известии о смерти детей. Но она не только не переходит в отчаяние и ропот, но соединяется с глубокою покорностью воле Божией, выраженной и в действии («поклонился»), и в словах: «наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь» туда (шамма). Ничего не имеющим Иов готов возвратиться «туда», т. е. по контексту «в чрево матери», не матери в буквальном смысле (Иона III:4), а в недра матери-земли. Она называется «матерью» (Сир XL:1), как начало, всепроизводящее, рождающее, даже и человека в виду его создания из земли. Сообразно с этим и еврейское слово «ерец» (земля) — женского рода, и отдельные страны, земли, носят женские имена: Палестина — название «девы Израилевой» (Ам V:2), Финикия — «девицы, дочери Сидона» (Ис XXIII:12), Идумея «дщери Едома» (Плач IV:21), Xалдея — «девицы, дочери Вавилона» (Иc XLVII:1, 5) и т. п. Источником покорности, терпения Иова является сознание, что Тот, Кто дал ему все блага, волен и отнять их (ст. 21).

Глава II

1–5. Второе явление ангелов и сатаны пред лице Божие и новая клевета диавола. 6–3. Болезнь Иова и удаление его за пределы города. 9–10. Речь жены и ответ на нее со стороны Иова. 11–13. Прибытие друзей.

1. Был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана предстать пред Господа.

2. И сказал Господь сатане: откуда ты пришел? И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошел ее.

3. И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла, и доселе тверд в своей непорочности; а ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно.

3. По сравнению с первым отзывом Господа об Иове (I:6) второй содержит небольшую прибавку: «доселе тверд в своей непорочности». Она сделана в целях изобличить диавола в клевете на Иова (I:9–11). Он потерял все, но остался верен Богу, тогда как, по уверению сатаны, должен был бы проклясть Господа (I:9–11).

4. И отвечал сатана Господу и сказал: кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него;

5. но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его, — благословит ли он Тебя?

4–5. Обычай древней меновой торговли получать за проданный товар не монетами, деньгами, а соответствующим ему по ценности предметом создал среди кочевников, приобретавших нужные им вещи за кожи животных, поговорку: «кожу за кожу», т. е. равное за равное, без всякой корысти. Пользуясь этой пословицей, диавол и говорит, что проявленное Иовом терпение нельзя назвать бескорыстным, а потому и нет оснований восхвалять его (ст. 3). Зная, что хула грозит смертью (II:9), Иов при помощи терпения сохранил себе жизнь, — величайшее для человека благо. Он лишился по сравнению с нею малого, — имущества и детей; с расчетом, терпеливо уступил, отдал это, но за то в обмен себе взял большее — жизнь. И только отнятие этой последней может вызвать с его стороны проклятие.

6. И сказал Господь сатане: вот, он в руке твоей, только душу его сбереги.

7. И отошел сатана от лица Господня и поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его.

7. Судя по отмеченным в самой книге проявлениям болезни (VII:4–6; XIII:14, [28]; XVI:14–16; XVII:1; XVIII:13; XIX:17, 19–20, [26]; XXIII:17; XXX:10, 17–19; 27–30), Иов был поражен проказою. Эта болезнь начинается с появления на теле гнойных прыщей, имеющих форму гнезд. При дальнейшем развитии болезнь покрывает всю поверхность тела и разъедает его так, что все члены кажутся как бы отставшими. Ноги и голени опухают и покрываются наростами, напоминающими наросты на коже слона, откуда и ее название «элефантиазис», — слоновая болезнь. Лицо становится одутловатым и лоснящимся; взгляд — неподвижным и угрюмым; голос — слабым. Одержимый жестокими болями, лишенный сна, вернее, мучимый кошмарами, больной не находит себе покоя ни днем, ни ночью.

8. И взял он себе черепицу, чтобы скоблить себя ею, и сел в пепел (вне селения).

8. Пораженный нечистою (Лев XIII:3, 11 и т. д.) и, может быть, заразительною болезнью (см. Толковая Библия, 1 т., с. 448, ст. 33–34), Иов должен был удалиться «за пределы селения» (прибавка LXX, согласная с Лев XIII:46; Чис V:2–3; 4 Цар VII:3), где и сел в пепел, по славянскому тексту, «на гноищи». Наблюдаемое в настоящем случае разногласие между текстами стараются примирить тем соображением, что, по существующему на востоке обычаю, выносимые за город нечистоты и подверженные гниению разного рода отбросы постепенно сжигались, в результате чего получался пепел, превращавшийся от дождей в твердую массу. По своему происхождению, в своей основе пепел был, действительно, гноищем.

9. И сказала ему жена его: ты все еще тверд в непорочности твоей! похули Бога и умри. [[2]].

9. Речь жены, внушенная ей, по мнению Иоанна Златоуста, диаволом, представляет новое испытание терпению Иова в том отношении, что, рисуя (по переводу LXX) его полную беспомощность, тревожит не успевшие зажить душевные раны, подсказывает еще не возникавшую в уме страдальца соблазнительную мысль сказать одно хульное слово и навсегда освободиться от страшной болезни. Указываемый женою исход — единственно возможный для Иова: сколько бы он ни благословлял Бога, все равно умрет; благочестие бесполезно.

10. Но он сказал ей: ты говоришь как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? Во всем этом не согрешил Иов устами своими.

10. Пораженный бедствиями, но еще не знающий их истинной причины, человек не имеет повода отречься от Бога. Поступить так может один неразумный (Еккл VII:14).

11. И услышали трое друзей Иова о всех этих несчастьях, постигших его, и пошли каждый из своего места: Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сошлись, чтобы идти вместе сетовать с ним и утешать его.

11. По Быт XXXVI:4, Елифаз — одно из древнеидумейских собственных имен, а Феман — одна из областей Идумеи (Быт XXXVI:34; Иер XLIX:20; Иез XXV:13; Ам I:12), известная мудростью своих обитателей (Иep XLIX:7; Вар III:22–23). Вилдад Савхеянин-Сухит. Местность с именем Шуах остается неизвестною; некоторые, Гезениус, Винер, отождествляют ее с упоминаемой Птоломеем Σακκαία, лежавшей в восточной части Ватанеи (древний Васан). В Быт XXV:2 название Шуах усвояется одному из сыновей Авраама от Xеттуры, отправленному вместе со своими братьями на восток. Софар Наамитянин; Наама — название города, доставшегося при разделе земли обетованной колену Иудину (Нав XV:41) и лежавшему при Средиземном море; но отсюда ли происходил Софар, сказать трудно.

12. И подняв глаза свои издали, они не узнали его; и возвысили голос свой и зарыдали; и разодрал каждый верхнюю одежду свою, и бросали пыль над головами своими к небу.

12. В больном, пораженном проказою, всеми покинутом и сидящем на пепле Иове трудно было, особенно издали, узнать прежнего здорового, окруженного многочисленным семейством и богатого человека. Слова утешения (ст. 11) сменяются глубокою печалью, выраженною в посыпании головы пеплом (1 Цар IV:12).

13. И сидели с ним на земле семь дней и семь ночей; и никто не говорил ему ни слова, ибо видели, что страдание его весьма велико.

13. Семидневное (семь — число полноты) молчание свидетельствует о силе печали друзей (Иез III:15).

Глава III

1–10. Проклятие Иовом дня и ночи своего рождения. 11–26. Сожаление, зачем ему дана жизнь, и мотивы этого.

1. После того открыл Иов уста свои и проклял день свой.

1. Высказывая в своей первой речи сожаление по поводу своего рождения и желание смерти, — мертвенного пребывания, покоя в шеоле, Иов начинает ее проклятием, — пожеланием зла (2 Цар XVI:7–8; Иер XX:14) дню и ночи своего рождения, послужившим источником, началом стольких бедствий.

2. И начал Иов и сказал:

2. «И сказал», буквально с еврейского — «ответил». Речь Иова, в которой он не признает себя виновным, действительно, является ответом на тайные мысли друзей, убежденных в греховности страдальца.

3. погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: зачался человек!

4. День тот да будет тьмою; да не взыщет его Бог свыше, и да не воссияет над ним свет!

3–4. День состоит в присутствии света; исчезновение последнего («день тот да будет тьмою», — ст. 4) равносильно гибели дня («да погибнет день», — ст. 3). Смена тьмы светом, т. е. существование дня установлено самим Богом (Быт I:4); к Нему и обращается с просьбою Иов, чтобы Он не допустил этой смены в число его рождения и тем самым исполнил просьбу о погибели дня.

5. Да омрачит его тьма и тень смертная, да обложит его туча, да страшатся его, как палящего зноя!

5. Усиление мысли ст. 4. Пусть в часы, отведенные для света, царит густой могильный мрак (X:21–22).

6. Ночь та, — да обладает ею мрак, да не сочтется она в днях года, да не войдет в число месяцев!

6. Ночь рождения Иова не должна перейти в день; господствующий в продолжение ее мрак пусть не сменяется светом. И так как ночь составляет известное число в соединении с днем, то сама по себе, взятая отдельно от дня, в него не перешедшая, она не может войти ни в состав чисел года, ни месяца.

7. О! ночь та — да будет она безлюдна; да не войдет в нее веселье!

7. Несчастная для Иова, она не должна быть временем рождения («бесплодна») и кого-нибудь другого, он будет несчастен, подобно ему, Иову. Под условием исполнения данного желания в ночь его рождения не будет радости, которою сопровождается появление на свет человека (Ин XVI:21).

8. Да проклянут ее проклинающие день, способные разбудить левиафана!

8. Исполнению желания Иова могут помочь заклинатели, способные своею силою разбудить левиафана. Употребляемое в Библии для обозначения страшных пресмыкающихся (Пс LXXIII:14; CIII:26; Ис XXVII:1), выражение «левиафан» указывает, как думают, в настоящем случае на враждебное солнцу и луне созвездие, поглощающее их, благодаря, между прочим, чарам заклинателей, и тем производящее затмение. Отсутствие библейских указаний на существование среди евреев веры в такое созвездие не говорит против возможности приведенного объяснения: автор мог пользоваться не отмеченным в Библии народным поверьем. У других народов — китайцев и индийцев — оно существовало.

9. Да померкнут звезды рассвета ее: пусть ждет она света, и он не приходит, и да не увидит она ресниц денницы

9. Ночь рождения Иова навсегда должна остаться тьмою; никогда не должна увидать проблесков утренней зари — «ресниц денницы».

10. за то, что не затворила дверей чрева матери моей и не сокрыла горести от очей моих!

11. Для чего не умер я, выходя из утробы, и не скончался, когда вышел из чрева?

12. Зачем приняли меня колени? зачем было мне сосать сосцы?

11–12. Принужденный примириться с мыслью о рождении, как неизбежным фактом, Иов все же выражает сожаление, зачем он пережил начальные моменты своего существования: момент появления на свет («выходил из утробы», ср. Иер XX:18), принятия отцом на колена в знак того, что он — его сын (Быт L:23) и время кормления молоком матери.

13. Теперь бы лежал я и почивал; спал бы, и мне было бы покойно

14. с царями и советниками земли, которые застраивали для себя пустыни,

15. или с князьями, у которых было золото, и которые наполняли домы свои серебром;

16. или, как выкидыш сокрытый, я не существовал бы, как младенцы, не увидевшие света.

17. Там беззаконные перестают наводить страх, и там отдыхают истощившиеся в силах.

18. Там узники вместе наслаждаются покоем и не слышат криков приставника.

19. Малый и великий там равны, и раб свободен от господина своего.

13–19. Основанием для подобного сожаления является соображение, что смерть лучше жизни, пребывание в могиле предпочтительнее пребывания на земле. Могила — место полного успокоения, прекращения духовных и физических страданий. В ней успокаиваются цари и князья, из которых первые утруждали себя на земле заботами о заселении опустошенных местностей — пустыней (евр. «харабот» = развалины. Ср. Ис XLIV:26; LVIII:12; Иез XXXVI:10), вторые — собиранием сокровищ (ст. 14–15). В могиле конец жестокостям одних и страданиям других: в ней находят покой и несшие на земле непосильные труды, и не видавшие света узники темницы, и рабы, жизнь которых — один беспрерывный труд (VII:2).

20. На что дан страдальцу свет, и жизнь огорченным душею,

21. которые ждут смерти, и нет ее, которые вырыли бы ее охотнее, нежели клад,

22. обрадовались бы до восторга, восхитились бы, что нашли гроб?

23. На что дан свет человеку, которого путь закрыт, и которого Бог окружил мраком?

20–23. Лично для Иова смерть желательна потому, что избавила бы от мучительного состояния — утраты понимания смысла жизни. Жизнь есть время возможных для человека радостей: «свет сладок» (Еккл XI:7); но эта сладость не доступна для него, огорченного душою; жить и пользоваться жизнью он не может. Для чего же продолжать существование? Некоторым облегчением в современном горестном положении могло бы служить для Иова знание причины постигших его страданий; но это скрыто от него, он находится во мраке неведения (ст. 23).

24. Вздохи мои предупреждают хлеб мой, и стоны мои льются, как вода,

24. Пораженный болезнью, утративший смысл жизни, Иов испытывает состояние душевного смятения, выражением которого являются постоянные вздохи и стоны.

25. ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня; и чего я боялся, то и пришло ко мне.

25. К этому смятению присоединяется еще что-то ужасное, чего он страшится и от чего не может избавиться. В данном случае Иов намекает, быть может, на те кошмары, о которых говорит ниже (VII:14).

26. Нет мне мира, нет покоя, нет отрады: постигло несчастье.

26. Испытывая смятение, страдая от кошмаров, Иов ни на минуту не может успокоиться.

Глава IV

Первая половина речи Елифаза. 1–2. Введение в речь. 3–6. Побуждение к речи. 7–21. Основная мысль Елифаза: на земле наказываются только грешники.

1. И отвечал Елифаз Феманитянин и сказал:

2. если попытаемся мы сказать к тебе слово, — не тяжело ли будет тебе? Впрочем кто может возбранить слову!

1–2. Речь Елифаза, по его убеждению, не только не утешит Иова, но еще более огорчит его. Но как бы ни неприятна была истина, она должна быть высказана. И Елифаз, извиняясь за доставляемое им Иову огорчение, не может воздержаться от слова.

3. Вот, ты наставлял многих и опустившиеся руки поддерживал,

4. падающего восставляли слова твои, и гнущиеся колени ты укреплял.

5. А теперь дошло до тебя, и ты изнемог; коснулось тебя, и ты упал духом.

3–5. Первою каплею горечи в речи Елифаза является упрек Иову в его малодушии. Оно тем более несвойственно ему, что прежде он утешал и словами утешения ободрял и поддерживал людей с «опустившимися руками» и «гнущимися коленами» и всецело «падающих», т. е. слабых духом (2 Цар IV:1; Ис XIII:7; XXXV:3–4). Ободрявший других не может ободрить себя (ст. 5), иронически (ср. Мф XXVII:42) замечает Елифаз.

6. Богобоязненность твоя не должна ли быть твоею надеждою, и непорочность путей твоих — упованием твоим?

6. Порицая малодушие Иова, Елифаз усматривает в нем достаточный повод и побуждение обратиться к страдальцу с речью «Не в благочестии ли твоем надежда твоя? упование твое не на непорочность ли путей твоих»? спрашивает он его. По мнению Елифаза, ропот и жалобы Иова проистекают из его уверенности в своем благочестии. Он ропщет и жалуется потому, что себя, человека благочестивого и непорочного, считает несправедливо наказанным. Эта ложная, по взгляду Елифаза, мысль Иова, заставляя его обратиться с речью к своему другу, заранее предрешает его основное положение. В противоположность Иову, Елифаз утверждает, что несчастья постигают только грешников; следовательно, и Иов, раз он подвергся бедствиям, не может считать себя благочестивым, невинно наказанным.

7. Вспомни же, погибал ли кто невинный, и где праведные бывали искореняемы?

8. Как я видал, то оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его;

9. от дуновения Божия погибают и от духа гнева Его исчезают.

7–9. В подтверждение справедливости своего взгляда Елифаз ссылается, во-первых, на опыт и знание самого Иова, не видавшего будто бы в течение своей жизни случаев гибели праведника (ст. 7); и во-вторых — на личный опыт. Последний ручается за то, что наказываются лишь те, которые подготовляли почву для зла («оравшие нечестие») и делали его («сеявшие зло»; ср. Ос X:13). Уподобление злодеев в их деяниях земледельцам вызывает соответствующий образ для выражения мысли о наказании их божественным гневом. Насаждения злодеев погибают, подобно трудам земледельцев, от знойного ветра (ст. 9; ср. Иер IV:11; Иез XVII:10; XIX:12; Ос XIII:15).

10. Рев льва и голос рыкающего умолкает, и зубы скимнов сокрушаются;

11. могучий лев погибает без добычи, и дети львицы рассеиваются.

10–11. Гибель целой семьи львов представляет, по мнению экзегетов, намек на судьбу семейства Иова.

12. И вот, ко мне тайно принеслось слово, и ухо мое приняло нечто от него.

12–21. Для сообщения своему взгляду большей убедительности, авторитетности Елифаз ссылается на бывшее ему откровение, описывая сначала форму, в которой оно было сообщено (ст. 12), затем время получения (ст. 13), испытанное при этом состояние (ст. 14–16) и, наконец, самое содержание (ст. 17–21).

13. Среди размышлений о ночных видениях, когда сон находит на людей,

12–13. Сообщенное в форме шепота (евр. «семец», переданное в синодальном чтении выражением «нечто», Симмах переводит «ψιθυρισμός», Вульгата — «sussurus» — «шелест», «шепот») и проникшее в душу Елифаза помимо его сознания и воли («тайно принеслось слово», в буквальном переводе: «ко мне прокралось слово»), откровение было получено им «среди размышлений о ночных видениях». Еврейское «бишифим», чему соответствует синодальное «среди размышлений», собственно значит «ветви», «разветвления», по отношению к душевной деятельности «перепутывающиеся мысли», «сумятицу мыслей» (Дильман). Откровение падало на то время, когда Елифаз пробудился с душою, смущенною беспокойными мыслями.

14. объял меня ужас и трепет и потряс все кости мои.

15. И дух прошел надо мною; дыбом стали волосы на мне.

16. Он стал, — но я не распознал вида его, — только облик был пред глазами моими; тихое веяние, — и я слышу голос:

14–16. Непосредственные предвестники откровения — прошедший над Елифазом «дух», — ветер («тихое веяние» ст. 16, ср. 3 Цар XIX:11; Дан II:2) и явление в нем таинственного существа, вида которого нельзя было распознать, — вызвали обычные при видениях чувства ужаса и страха (Быт XV:12; XXVIII:17; Дан VII:15; VIII:18; X:7).

17. человек праведнее ли Бога? и муж чище ли Творца своего?

18. Вот, Он и слугам Своим не доверяет и в Ангелах Своих усматривает недостатки:

19. тем более — в обитающих в храминах из брения, которых основание прах, которые истребляются скорее моли.

20. Между утром и вечером они распадаются; не увидишь, как они вовсе исчезнут.

21. Не погибают ли с ними и достоинства их? Они умирают, не достигнув мудрости.

17–21. На предложенный явившимся вопрос: «человек праведнее ли Бога?» («мезлоах» — «пред Богом» — см. Чис XXXII:22) им же самим дается отрицательный ответ. В очах Божиих нечисты и несовершенны даже ангелы, тем более человек. Он грешен. Признаком его греховности является, во-первых, кратковременность существования («между утром и вечером распадаются», ср. Пс LXXXIX:6; «истребляются скорее моли», ср. XIII:28; Ис L:9), во-вторых, смерть в состоянии неразумия: «умирают, не достигши мудрости», т. е. страха Божия (XXVIII:28). Та и другая черта, — скоротечность жизни и смерть не умудренным, — усвояется по преимуществу, даже исключительно одним грешникам (XV:32; Пс LXXXIX:6–9; ср. Пс XС:1, 16; XCI:13–15; Притч V:13).

Глава V

Вторая половина речи Елифаза. 1–7. Упорство Иова, продолжающийся с его стороны ропот может навлечь на него божественный гнев. 8–27. Иов должен смириться пред Богом, под этим условием изменится его судьба, — он будет награжден.

1. Взывай, если есть отвечающий тебе. И к кому из святых обратишься ты?

1. «Святые», т. е. ангелы (XV:15; Пс LXXXVIII:7–8; Дан VIII:13) нечисты в очах Божиих (IV:18); следовательно, они не могут допустить мысли о безгрешности низшего по сравнению с собою существа — человека. Поэтому ни один из них не поручится и за него, Иова, за его невинность, незаслуженность наказаний. У Иова нет защитников ни среди людей (IV:7–9), ни среди небожителей.

2. Так, глупца убивает гневливость, и несмысленного губит раздражительность.

2. Если же, несмотря на это, он будет роптать, проявлять нетерпеливость, то его постигнет участь глупца, призывающего на себя своим ропотом божественный гнев (ср. Еккл X:4). Дальнейшее (ст. 8) описание «глупца» теми же чертами, что и нечестивого (Пс XXXVI:35–6), дает понять, что под глупцом Елифаз разумеет грешника.

3. Видел я, как глупец укореняется, и тотчас проклял дом его.

3. Примеры гибели нечестивых известны Елифазу. Неоднократно наблюдая ее, он имел возможность предсказать ожидающее грешника несчастье («проклял день его») даже в то время, когда еще не было на лице очевидных признаков бедствия, — когда «грешник укоренялся» (ср. Пс XXXVI:35–36), находился в поре силы, могущества.

4. Дети его далеки от счастья, их будут бить у ворот, и не будет заступника.

5. Жатву его съест голодный и из-за терна возьмет ее, и жаждущие поглотят имущество его.

4–5. Проявлением его благоденствия, счастья служат дети и имущество (XXI:8 и д.). Но первые с течением времени подвергаются наказанию со стороны представителей правосудия («будут бить у ворот», — Быт XXXIV:20; Втор XXII:24; Притч XXII:22; Ам V:10), второе расхищается: жатвою, защищенною от разграбления изгородью из терна («из-за терна возьмет ее») пользуются неимущие, голодные (ср. Пс XXXVI:25), а всем имуществом — «жаждущие», т. е. такие или иные грабители (XVIII:19).

6. Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда;

7. но человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх.

6–7. Наблюдаемые Елифазом случаи гибели грешника дают ему право установить то общее положение, что причина страданий и бедствий — не вне человека, а в нем самом. Его природа такова («человек рождается на страдание»), что он совершает преступление, за которым неизбежно следует возмездие. Данное свойство так же неотъемлемо у человека, как у искры — свойство подниматься вверх (евр. «решеф» употребляется и переводится в различных, значениях: в Пс LXXVII:48 — словом «молния», в Пс LXXV:4 — «стрелы»; «решеф». Втор XXXII:24 и Дав III:5 LXX, Онкелос, Акила и Симмах передают словом «птица». Последнее значение усвояют данному выражению греческое и славянское чтение настоящего стиха: «птенцы суповы», т. е. «коршуна»).

8. Но я к Богу обратился бы, предал бы дело мое Богу,

8. Если в природе человека коренится склонность к греху, то Иову не составляет особенного труда сознаться в своей греховности пред Богом и просить у Него прощения. Так рассуждения 6–7 ст. подготовляют положение 8: вместо того, чтобы роптать, Иов должен смириться и обратиться к Богу.

9. Который творит дела великие и неисследимые, чудные без числа,

9–16. Ближайшим побуждением к такому обращение, обеспечивающим его успех, является мысль, с одной стороны, о благости и милосердии Божием по отношению к несчастным, а с другой — о тех наказаниях, которыми Господь поражает всех гордых, противящихся Ему.

10. дает дождь на лице земли и посылает воды на лице полей;

11. униженных поставляет на высоту, и сетующие возносятся во спасение.

10–11. Господь, орошающий водами землю (Пс CIII:10–13; CXLVI:8; Иер XIV:22) и превращающий пораженные засухой местности в продородные (ср. Пс CVI:35–36), превращает людские страдания и горесть в радость (1 Цар II:7–8).

12. Он разрушает замыслы коварных, и руки их не довершают предприятия.

13. Он уловляет мудрецов их же лукавством, и совет хитрых становится тщетным:

14. днем они встречают тьму и в полдень ходят ощупью, как ночью.

12–14. Бог — отмститель гордых, уповающих на свою силу. Он обращает в ничто их намерения и предприятия, так что «руки их не довершают предприятия», буквально с еврейского: «не сделают ничего прочного». (Еврейское слово «тушийа», переведенное в настоящем случае выражением «предприятие», в трех других местах кн. Иова передается различно: в VI:13 — «опора», в XI:6 — «следовало бы понести», в XII:6 — «премудрость». Производимое экзегетами от арабского глагола «йаса» — «твердо стоять, быть постоянным», «тушийа» означает: «твердость, постоянство, прочное счастье, успех»). Нечестивые гибнут от собственного лукавства (ст. 12–13; ср. 2 Цар XVII:1–7, 14, 23; 1 Кор III:20), их успешно начатые дела встречают впоследствии неустранимые препятствия, влекущие за собою гибель (ст. 14; ср Втор XXVIII:29; Пс XXXIV:5; Иер XXIII:12).

15. Он спасает бедного от меча, от уст их и от руки сильного.

16. И есть несчастному надежда, а неправда затворяет уста свои.

15–16. Господь — защитник угнетенных и бедных (ст. 15; ср. Пс LVI:5; LXIII:4), спасающий их от вреда, наносимого им сильным словом и делом (ср. Пс CVI:42).

17. Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай,

17–27. Применение мыслей 9–16 ст. к Иову.

18. ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.

17–18. Из связи второй половины ст. 17 с первою видно, что Бог вразумляет человека наказаниями. Вразумление состоит в том, что наказуемый не раздражается, подобно глупцу (ст. 2), а приходит к сознанию своей греховности, смиряется пред Богом. Результатом этого и является блаженство, счастье вразумляемого. Бог смиренных возвышает и спасает; подобный же удел ожидает и вразумившегося. Бог, нанесший ему раны, Сам и исцелит их (ст. 18 ср. Втор XXXII:39; Плач III:32; Ос VI:1). Имея в виду спасительные последствия вразумления, Иов не должен противиться постигшим его бедствиям (Притч III:11; Евр XII:5), роптать и раздражаться, как это делал до сих пор.

19. В шести бедах спасет тебя, и в седьмой не коснется тебя зло.

19. Если Иов последует совету Елифаза, то Господь спасет его от бедствий неограниченное число раз («шесть-семь» — Притч VI:16; XXX:15, 18).

20. Во время голода избавит тебя от смерти, и на войне — от руки меча.

21. От бича языка укроешь себя и не убоишься опустошения, когда оно придет.

22. Опустошению и голоду посмеешься и зверей земли не убоишься,

23. ибо с камнями полевыми у тебя союз, и звери полевые в мире с тобою.

20–23. Господь избавит его от смерти, причиняемой голодом и мечом; от вреда, наносимого языком клеветников (21 ст. ср. 15–16; Пс LVI:5; LXIII:4; Сир XXVIII:20 и д., LI:3); от враждебных отношений неодушевленной и одушевленной природы: камни не будут вредить плодородию его полей (4 Цар III:19; Ис V:2), а дикие звери ему самому и его стадам (Лев XXVI:22; Втор XXXII:24; 3 Цар XX:36; 4 Цар II:24; Иез V:17; XIV:21; Ос II:20).

24. И узнаешь, что шатер твой в безопасности, и будешь смотреть за домом твоим, и не согрешишь.

24–26. Иов будет награжден благами характера положительного.

24. Не тревожимый ни людьми, ни внешнею природою, он будет наслаждаться миром: «шатер твой в безопасности» и избытком во всем: «будешь смотреть за домом твоим и не согрешишь», точнее, «не найдешь недостатка», так как евр. «лотехета», переведенное выражением «не согрешишь», происходит от глагола «хата» — «иметь недостаток», «промахиваться» (Суд X:16; Притч XIX:2).

25. И увидишь, что семя твое многочисленно, и отрасли твои, как трава на земле.

26. Войдешь во гроб в зрелости, как укладываются снопы пшеницы в свое время.

25–26. Взамен умерших детей у него будет многочисленное, как трава (Пс CXLIII:12), потомство, и сам он умрет в глубокой старости, пресыщенный днями.

27. Вот, что мы дознали; так оно и есть: выслушай это и заметь для себя.

Глава VI

Ответная речь Иова на речь Елифаза. 1–7. Естественность ропота. 8–27. Желание смерти в виду невозможности переносить страдания, особенно без поддержки со стороны друзей. 28–30. Просьба к друзьям внимательнее, вдумчивее отнестись к его речам.

1. И отвечал Иов и сказал:

2. о, если бы верно взвешены были вопли мои, и вместе с ними положили на весы страдание мое!

3. Оно верно перетянуло бы песок морей! Оттого слова мои неистовы.

1–3. Так как Елифаз начинает свою первую речь с упрека Иову в малодушии (IV:5), то последний и старается прежде всего освободиться от подобного обвинения. «Его слова неистовы» («ρηματα φαύλα» LXX — злы; «λόγοι καταπικροι» Симмаха — полны горечи, но ни в каком случае не «вздорны», «неразумны», как переводит Делич, ср. ст. 28–30); они полные горячности, раздражительности (ст. 1, евр. «каси», «οργή» LXX ср. V:2), но это вполне понятно. Жалобы Иова естественны в виду необыкновенных страданий; своею тяжестью они превосходят тяжесть песка морского (Притч XXVII:3; Сир XXII:15), неисчислимее этого последнего (Быт XXII:17; XXXII:13; XLI:49; Иер XXXIII:22; Авв I:9). Поэтому если сравнить его нетерпеливость, горячность с бедствиями, то она окажется по сравнению с ними малою.

4. Ибо стрелы Вседержителя во мне; яд их пьет дух мой; ужасы Божии ополчились против меня.

4. Причина столь необыкновенных страданий в том, что против него, Иова, восстал сам Бог. Он, как ратоборец (Иер XX:11), причиняет ему такие страшные страдания, какие наносятся отравленными, палящими стрелами (Пс VII:14).

5. Ревет ли дикий осел на траве? мычит ли бык у месива своего?

6. Едят ли безвкусное без соли, и есть ли вкус в яичном белке?

7. До чего не хотела коснуться душа моя, то составляет отвратительную пищу мою.

5–7. Образное выражение мысли об естественности жалоб. Если неразумные животные (осел и бык) не выражают недовольства без причины, то тем более не сделает этого человек, существо разумное. Как неприятен без соли хлеб и яичный белок, так неприятны и жалобы. И если тем не менее Иов жалуется, то, очевидно, потому, что вынужден. Вынужден же он тем, что все время живет невыносимо тяжелою («отвратительною» — ст. 7) мыслью о постигшем горе, возможности которого даже не представлял («не хотела коснуться душа моя») в дни былого счастья (XXIX:18–20).

8. О, когда бы сбылось желание мое и чаяние мое исполнил Бог!

9. О, если бы благоволил Бог сокрушить меня, простер руку Свою и сразил меня!

8–9. В виду тяжести страданий жалобы Иова естественны и понятны, естественно и соединенное с ними (III:3–11 и д.) желание смерти. Чем скорее она наступит, тем лучше, поэтому Иов желает умереть от быстро поражающей руки Божией (ст. 9 ср. Ис XXXVIII:12–13).

10. Это было бы еще отрадою мне, и я крепился бы в моей беспощадной болезни, ибо я не отвергся изречений Святаго.

10. Близкая, скорая смерть составила бы для Иова утешение: он умер бы с сознанием, «что не отвергся изречений Святаго», остался верным Его заповедям (XXIII:12), а это сознание является для него, как благочестивого человека, отрадою (Пс СXVIII:50).

11. Что за сила у меня, чтобы надеяться мне? и какой конец, чтобы длить мне жизнь мою?

12. Твердость ли камней твердость моя? и медь ли плоть моя?

13. Есть ли во мне помощь для меня, и есть ли для меня какая опора?

11–13. Высказанное в 9 ст. желание скорейшего наступления смерти мотивируется еще и тем, что у Иова не хватает сил для перенесения страданий (ст. 13). Он обыкновенный смертный человек с чувствительною к болезни плотью («не камень» и «не медь» — ст. 12), терпение его может истощиться. Он мог бы еще терпеть, желать продолжения жизни, если бы предвиделся какой-нибудь исход из скорби; но его нет (ст. 11). Терпение не может быть поддержано ни телесными, ни душевными силами.

14. К страждущему должно быть сожаление от друга его, если только он не оставил страха к Вседержителю.

14–21. Не находя в себе сил для перенесения страданий, Иов рассчитывал почерпнуть их в сочувственном отношении к себе со стороны друзей, но обманулся. Желание смерти не ослабевает.

14. Синодальное чтение второй половины стиха представляет неправильную передачу текста союз «ве» «и» переведен выражением «если только», и вставлено отсутствующее в оригинальном тексте отрицание «не» (не оставил). В буквальном переводе весь стих читается так: «к страждущему должно быть сожаление от друга его, и он оставляет страх к Вседержителю». Остающаяся и при такой передаче подлинника невразумительность заставляет экзегетов прибегать к различным толкованиям. Делич понимает союз «и» в значении «иначе» и все место переводит так: «страждущему должно быть оказано со стороны его друга сострадание, иначе он оставит страх Господень», т. е. страждущий без поддержки со стороны друзей может впасть в отчаяние. Другие предлагают такое чтение: «страждущему должно быть оказано сожаление, даже (и) тому, который оставил страх Вседержителя», т. е. был действительно виновен (Вигуру. Руководство к чтению и изучению Библии. Перевод с французского издания с дополнительными примечаниями В. В. Воронцова. 2 т., вып. 2, с. 265). Но подобное понимание не находит подтверждения в кн. Иова. Его друзья прямо утверждают, что страдания виновного вызывают не сострадание, а чувство ужаса и трепета (XVIII:20). И если подобного взгляда они держатся и в момент произношения Иовом речи гл. VI (ст. 20), то едва ли бы он стал просить их о сострадании. Естественнее чтение и понимание Делича: Иов ищет сочувствия и поддержки со стороны друзей, чтобы не впасть в полное уныние, отчаяние; он близок к нему, так как сам не в состоянии ободрить себя (ср. 11–18).

15. Но братья мои неверны, как поток, как быстро текущие ручьи,

16. которые черны от льда и в которых скрывается снег.

17. Когда становится тепло, они умаляются, а во время жары исчезают с мест своих.

18. Уклоняют они направление путей своих, заходят в пустыню и теряются;

15–18. Надежды Иова на друзей не оправдались: «они неверны», — обманули его ожидания. Их непостоянство в чувствах напоминает непостоянство потоков (χείμαρρους LXX — «зимний поток»), которые бывают полны водою только во время таяния снега, а при наступлении тепла мелеют и во время жары совсем исчезают, бесследно теряются в песках пустыни.

19. смотрят на них дороги Фемайские, надеются на них пути Савейские,

20. но остаются пристыженными в своей надежде; приходят туда и от стыда краснеют.

19–20. Безводные летом, они обманывают ожидающих встретить в них воду караваны (евр., выражения «архот» и «галикот», переведенные «дороги», «пути», означают «поезд путешественников», «караван») Савеян (см. толков. 15 ст. 1 гл.) и Фемы (потомки Измаила от сына этого имени, жившие в Аравии и торговавшие с Египтом) (Быт XXV:15; XXXVII:25; Ис XXI:13).

21. Так и вы теперь ничто: увидели страшное и испугались.

21. Так точно в ничто обратилась дружба прежних друзей: при виде пораженного страшною болезнью Иова они испугались, признали в нем грешника (XVIII:10), положение которого не может вызывать сочувствия.

22. Говорил ли я: дайте мне, или от достатка вашего заплатите за меня;

23. и избавьте меня от руки врага, и от руки мучителей выкупите меня?

22–23. Иов ничем не вызвал подобной перемены в отношении к себе друзей: он не требовал и не требует от них какой-нибудь жертвы, полагающей конец дружбе (Притч XXV:17).

24. Научите меня, и я замолчу; укажите, в чем я погрешил.

25. Как сильны слова правды! Но что доказывают обличения ваши?

26. Вы придумываете речи для обличения? На ветер пускаете слова ваши.

27. Вы нападаете на сироту и роете яму другу вашему.

24–27. Не правы друзья, изменив чувствам дружбы, не правы они и в роли обвинителей Иова. Иов согласился бы с друзьями, если бы они указали действительные погрешности в его речах и словах. Он замолчал бы пред правдою (ст. 24–25). Но ведь друзья порицают слова, принадлежащие ветру, слова отчаявшегося (точный перевод ст. 26 будет такой: «порицать ли слова вы думаете? Но ветру принадлежат слова отчаявшегося»), т. е. думают доказать его виновность нечаянно вырвавшимися в состоянии отчаяния, горячности словами, преувеличенность которых очевидна. Основываясь только на таких выражениях, друзья относятся к Иову, как безжалостные кредиторы к юному сироте, наследнику их должника («нападаете на сироту» — ст. 27, точнее: «бросаете жребий касательно сироты»); они готовы даже продать его (евр. «тикру», переводимое «роете яму», происходит от глагола «кара», означающего и «покупать» — Втор II:6; Ос III:2. Уподобление друзей купцам во второй части ст. 27 вполне соответствует уподоблению их кредиторам в первой).

28. Но прошу вас, взгляните на меня; буду ли я говорить ложь пред лицем вашим?

28. Слова Иова полны горячности, но они, безусловно, справедливы.

29. Пересмотрите, есть ли неправда? пересмотрите, — правда моя.

30. Есть ли на языке моем неправда? Неужели гортань моя не может различить горечи?

29–30. Уверенный в своей правоте, вполне способный отличить ложь от истины (ст. 30), Иов требует, чтобы друзья «пересмотрели» — изменили свое отношение к нему.

Глава VII

1–10. Вторая половина ответной речи Иова на речь Елифаза 11–21. Невозможность надежды на счастье. Жалобы на Бога, беспричинно наказавшего Иова

1. Не определено ли человеку время на земле, и дни его не то же ли, что дни наемника?

1–10. Во второй половине своей речи Елифаз высказал уверенность, что Иову под условием смиренного обращения к Богу будет возвращено земное благополучие (V:8–26). Против этого заявления старшего друга и направлена вторая часть речи Иова, доказывающего невозможность для себя счастья.

2. Как раб жаждет тени, и как наемник ждет окончания работы своей,

3. так я получил в удел месяцы суетные, и ночи горестные отчислены мне.

4. Когда ложусь, то говорю: «когда-то встану?», а вечер длится, и я ворочаюсь досыта до самого рассвета.

1–4. Счастье невозможно в настоящее время. Земная жизнь человека тяжела, как военная служба («цаба», ср. Ис 40, 2 (???) — «время борьбы»), как лишенное свободы и полное труда существование наемника; положение же Иова еще тяжелее. Раб вечером пользуется отдыхом, и наемник получает плату за труд (ср. Притч XXI:6), Иов же ждал успокоения, — облегчения болезни, но напрасно пронадеялся целые месяцы (ст. 3). В течение их он страдал беспрерывно, даже по ночам. Бессонные, не облегчающие болезни («ночи горестные», у LXX — νύκτες οδύιων — «ночи болезней» ст. 3; «ворочаюсь досыта до самого рассвета» — ст. 4), они заставляли его думать: «когда пройдет вечер» (еврейское; «униддад ареб», переводимое в синодальном тексте фразою: «а вечер длится» — ст. 4, может значить: «пройдет вечер») и дожидаться наступлении дня («когда то встану?» — ст. 4) в тот момент, когда он еще только ложился.

5. Тело мое одето червями и пыльными струпами; кожа моя лопается и гноится.

6. Дни мои бегут скорее челнока и кончаются без надежды.

7. Вспомни, что жизнь моя дуновение, что око мое не возвратится видеть доброе.

8. Не увидит меня око видевшего меня; очи Твои на меня, — и нет меня.

9. Редеет облако и уходит; так нисшедший в преисподнюю не выйдет,

10. не возвратится более в дом свой, и место его не будет уже знать его.

5–10. Современное состояние Иова таково, что лишает его возможности думать о счастье в будущем. И оно, действительно, невозможно. Он — живой труп, покрытый червями, которые разводятся в теле, принявшем цвет земли («тело мое одето … пыльными струпами», — ст. 5, точнее — «земляною корою»). Разложение же тела — предвестие смерти: мелькающие с быстротою ткацкого челнока дни (ст. 6, ср. Ис XXXVIII:12) не возбуждают иной надежды, Иов умрет, исчезнет для всех знавших и видевших его (ст. 8, 10 ср. XX:9; Пс XXXVIII:14; СII:16), сойдет в преисподнюю, из которой нет возврата для возвращения на землю, к ее благам.

11. Не буду же я удерживать уст моих; буду говорить в стеснении духа моего; буду жаловаться в горести души моей.

11. У Иова нет надежды на прекращение страданий, на восстановление счастья, нет потому и оснований прекратить ропот, как советовал Елифаз (V:17).

12. Разве я море или морское чудовище, что Ты поставил надо мною стражу?

12. В противоположность ропоту III гл., жалобы направлены теперь против Бога, виновника незаслуженных Иовом страданий. Он не зловредное морское или речное чудовище («таннин») и не море, предел разрушительным действиям которого полагается берегами (Пс CIII:7; Притч VIII:29; Иер V:22), т. е. ни для кого не опасен. Но в таком случае какое же основание держать его под стражею? Ни на минуту не освободить от страданий?

13. Когда подумаю: утешит меня постель моя, унесет горесть мою ложе мое,

14. ты страшишь меня снами и видениями пугаешь меня;

15. и душа моя желает лучше прекращения дыхания, лучше смерти, нежели сбережения костей моих.

13–15. Они, вопреки ожиданиям (ст. 13), не прекращаются даже ночью. Во время сна он подвержен кошмарам, — галлюцинациям, притом настолько страшным, тяжелым, что желает, чтобы сопровождающие проказу приступы удушья кончились удушением (ст. 15).

16. Опротивела мне жизнь. Не вечно жить мне. Отступи от меня, ибо дни мои суета.

16. При непрерывных страданиях жизнь становится для Иова в тягость (ср. X:1). И так как его существование не может продолжаться бесконечно, когда-нибудь он должен же умереть («не вечно жить мне»), то в виду скорой смерти («дни мои — суета», — «гебел» — пар, дуновение) Бог должен дать ему облегчение в страданиях.

17. Что такое человек, что Ты столько ценишь его и обращаешь на него внимание Твое,

18. посещаешь его каждое утро, каждое мгновение испытываешь его?

19. Доколе же Ты не оставишь, доколе не отойдешь от меня, доколе не дашь мне проглотить слюну мою?

20. Если я согрешил, то что я сделаю Тебе, страж человеков! Зачем Ты поставил меня противником Себе, так что я стал самому себе в тягость?

21. И зачем бы не простить мне греха и не снять с меня беззакония моего? ибо, вот, я лягу в прахе; завтра поищешь меня, и меня нет.

17–21. Иные основания со стороны Господа облегчить мучения Иова хотя бы на самый короткий срок, — на одно мгновение («доколе не дашь мне проглотить слюну мою?» — ст. 19). Как и всякий человек, Иов — ничтожное, слабое существо («енош»), на которое при величии Господа не стоит обращать внимания (ст. 17, 18 ср. Пс VIII:5; CXLIII:3). Своими грехами, если только они существуют, он не причиняет Богу вреда; так что у Него, стража людей, в смысле карателя, нет оснований усматривать в Иове своего врага, делать его целью своих стрел (ст. 20). Наконец, Иов скоро умрет, а потому почему бы во имя сострадания не простить грехи, — избавить от страданий и тем самым дать ему возможность умереть спокойно (ст. 21)?

Глава VIII

Речь Вилдада. 1–2. Приступ. 3–22. Основная мысль Вилдада: Бог — безусловно правосудное существо, и подтверждающие ее соображения.

1. И отвечал Вилдад Савхеянин и сказал:

2. долго ли ты будешь говорить так? — слова уст твоих бурный ветер!

1–2. Нетерпение Вилдада («долго ли?») вызывается запальчивостью и пустотою речей Иова: «уст твоих — бурный ветер». Не касаясь первой черты, отмеченной и осужденной Елифазом (V:2 и д.), он останавливается лишь на второй.

3. Неужели Бог извращает суд, и Вседержитель превращает правду?

3. Пустота речей Иова сказывается в отрицании им Божественного Правосудия (VII:12). Нельзя допустить, чтобы Бог Вседержитель извратил правду. Как Вседержитель, т. е. промыслитель и правитель, ведущий все существующее к своему назначению и поддерживающий порядок, Бог не может быть неправосудным (XXXIV:10–17).

4. Если сыновья твои согрешили пред Ним, то Он и предал их в руку беззакония их.

4. Правосудие Божие сказывается в фактах наказания. Не беспричинно и не по произволу Божию погибли дети Иова. Если они грешили, были в руках, — во власти беззакония, то владычество последнего и привело их к гибели (XVIII:7 и д. XX:12 и д., 18–21; Притч XI:5–6; XII:13).

5. Если же ты взыщешь Бога и помолишься Вседержителю,

6. и если ты чист и прав, то Он ныне же встанет над тобою и умиротворит жилище правды твоей.

7. И если вначале у тебя было мало, то впоследствии будет весьма много.

5–7. Бог правосуден и в фактах награды. Если Иов обратится к Нему всем своим сердцем, то Он будет охранять его («встанет над тобою»), избавит его дом, в котором обитает правда, от всякого несчастия и наградит бесчисленными по сравнению с прежними благами.

8. Ибо спроси у прежних родов и вникни в наблюдения отцов их;

9. а мы — вчерашние и ничего не знаем, потому что наши дни на земле тень.

10. Вот они научат тебя, скажут тебе и от сердца своего произнесут слова:

8–10. Для сообщения своим мыслям большей убедительности Вилдад выдает их не за личный взгляд: ему, как немного прожившему («мы — вчерашние», «дни наши — тень на земле», ст. 9; ср. XIV:2; 1 Пар XXIX:15) и потому мало знающему, можно и не верить, а за глубокое, искреннее («от сердца» — ст. 10) убеждение умудренных долгою жизнью и опытом предков (ср. XII:12; XXXII:7, [9]).

11. поднимается ли тростник без влаги? растет ли камыш без воды?

12. Еще он в свежести своей и не срезан, а прежде всякой травы засыхает.

13. Таковы пути всех забывающих Бога, и надежда лицемера погибнет;

14. упование его подсечено, и уверенность его — дом паука.

15. Обопрется о дом свой и не устоит; ухватится за него и не удержится.

11–15. От лица предков Вилдад приводит два приточных изречения. В первом из них жизнь и судьба нечестивого сравнивается с судьбою двух египетских растений: — гомэ, — папируса, и «аху». Это название встречается только еще в Быт XLI:2 и означает, по словам блаж. Иеронима, всякую зелень, растущую в болоте. Как «гомэ» и «аху» не могут расти без влаги и воды и при отсутствии ее погибают раньше времени, так точно подобная судьба ожидает и забывающих Господа, составляющего надежду человека (Притч III:26). Их стремление обеспечить свое существование личными силами тщетно; уверенность в этом шатка («дом паука» ср. Ис LIX:5–6).

16. Зеленеет он пред солнцем, за сад простираются ветви его;

17. в кучу камней вплетаются корни его, между камнями врезываются.

18. Но когда вырвут его с места его, оно откажется от него: «я не видало тебя!»

19. Вот радость пути eго! а из земли вырастают другие.

16–19. Второе приточное изречение предков, сравнивающее судьбу с судьбою ползучего растения лианы, имеет в виду отметить факт его гибели, несмотря на силу и устойчивость. Лиана — растение неприхотливое и в то же время обладающее такою силою, что, если встречает кучу камней, то переплетает их своими многочисленными корнями: «в кучу камней вплетаются корни его, между камнями врезываются» (ст. 17). Но когда его вырвут, то от него не останется и следа (ст. 18, ср. VII:10). Таков же точно результат цветущей первоначально жизни нечестивого (ст. 19).

20. Видишь, Бог не отвергает непорочного и не поддерживает руки злодеев.

21. Он еще наполнит смехом уста твои и губы твои радостным восклицанием.

22. Ненавидящие тебя облекутся в стыд, и шатра нечестивых не станет.

20–22. Вывод из опыта предков и приложение его к Иову. Бог не отвергает человека непорочного и не покровительствует злодею, — «не поддерживает его руки» (Ис XLI:13; XLII:6; Иер XXIII:14). Под условием обращения Иова к Богу его дальнейшая жизнь будет полна радости (ст. 21; ср. Пс CXXV:2–3), а враги его окажутся посрамленными («облекутся в стыд»; ср. ст. 13–15; Пс XXXIV:26; CVIII:29; CXXXI:18) и даже исчезнут с лица земли («шатра их не станет», ср. ст. 18–19; Пс LI:7).

Глава IX

Первая половина ответной речи Иова на речь Вилдада.

1. И отвечал Иов и сказал:

1–35. Правосудие Божие есть правосудие существа сильного, нарушающего требования правды по отношению ко всем людям, в частности, и по отношению к Иову.

2. правда! знаю, что так; но как оправдается человек пред Богом?

2. Соглашаясь с мнением Вилдада о Божественном Правосудии (VII:3, [20]), Иов в то же время не допускает, подобно псалмопевцу (CXLII:2) мысли о возможности оправдания человека пред Богом («как оправдается человек перед Богом?»). Отсюда само собою следует, что Божественное Правосудие представляется ему в ином, чем друзьям, свете.

3. Если захочет вступить в прение с Ним, то не ответит Ему ни на одно из тысячи.

4. Премудр сердцем и могущ силою; кто восставал против Него и оставался в покое?

3–4. По взгляду Иова, человек должен признать Бога правосудным потому, что Он превосходит его двумя свойствами: премудростью и всемогуществом, — силою. Бог — премудр; человек не в состоянии возразить ни на одно из тысячи Его слов, а потому каждое из них вынужден признать истинным, справедливым. Премудрый сердцем, Господь обладает достаточною силою для того, чтобы заставить людей исполнить свои повеления. И сколько бы ни противился последним человек, в конце концов он принуждается подчиниться им, согласиться, что так и должно быть («кто восставал против Него и оставался в покое?» ст. 4). Правда Божия — правда существа сильного по уму и, благодаря всемогуществу, непреклонного в Своих определениях.

5. Он передвигает горы, и не узнают их: Он превращает их в гневе Своем;

6. сдвигает землю с места ее, и столбы ее дрожат;

7. скажет солнцу, — и не взойдет, и на звезды налагает печать.

5–7. Эта не терпящая противодействия (ст. 4) сила божественного всемогущества сказывается прежде всего в мире физическом, в таких его явлениях, как землетрясения и затмения. Во время первых передвигаются и уничтожаются горы, земля сдвигается с того места (Ис XIII:13), которое она занимает в мировом пространстве (XXVI:7), и колеблются ее основания (Пс СIII:5; Иов XXXVIII:6), при вторых солнце не дает света, кажется как бы не взошедшим, и ослабевает блеск звезд («печатать» в смысле ограничивать силу у Даниила IX:24).

8. Он один распростирает небеса и ходит по высотам моря;

9. сотворил Ас, Кесиль и Xима [[3]] и тайники юга;

8–9. Показателями божественного всемогущества служат далее распростертые, как свиток, небеса (Ис XL:22; XLIV:24; Пс CIII:2); возникающие по воле Господа морские бури (Пс СVI:25–6; Авв III:15) и, наконец, созвездия северного и южного полушария: Ас — большая Медведица, Кесиль — Орион (ср. Ам V:8), Xима («куча») — созвездие Плеяд и тайники юга — все звезды южного полушария.

10. делает великое, неисследимое и чудное без числа!

10. Все приведенные Иовом факты составляют незначительную часть не поддающихся исчислению великих дел Божиих (ср. V:9; XXVI:14).

11. Вот, Он пройдет предо мною, и не увижу Его; пронесется и не замечу Его.

12. Возьмет, и кто возбранит Ему? кто скажет Ему: что Ты делаешь?

11–12. То же непостижимое и неограниченное всемогущество высказывается и в отношениях Бога к людям. Он поступает с ними без их ведома (ст. 11), тем более, не спрашиваясь их согласия или несогласия (ст. 12; ср. Ис XL:9; Иер XLIX:19; L:44); поступает единственно по собственному усмотрению (ср. Пс LXXVII:38).

13. Бог не отвратит гнева Своего; пред Ним падут поборники гордыни.

13. Не терпящая противоречий воля всемогущего Владыки попирает волю «поборников гордыни» (евр. «рагав»), всех гордых, надменных. Как видно из Пс LXXXVIII:11, Ис LIX:9 «рагав» означает морских чудовищ, отсюда чтение LXX: «ύπ αυτού εκαμφτη κήτη τά ύπ οερανών», — «слякошася (смирились) под Ним кити поднебеснии».

14. Тем более могу ли я отвечать Ему и приискивать себе слова пред Ним?

15. Xотя бы я и прав был, но не буду отвечать, а буду умолять Судию моего.

14–15. Пред лицом премудрого и непреклонного в своих определениях Бога, обращающего ни во что человеческие рассуждения, ничего не значат приводимые человеком соображения в доказательство своей правоты. Такого Бога можно не убеждать, а лишь умолять, просить, чтобы Он преложил гнев на милость. Подобный исход указывал Вилдад (VIII:5), к нему склоняется и сам Иов.

16. Если бы я воззвал, и Он ответил мне, — я не поверил бы, что голос мой услышал Тот,

17. Кто в вихре разит меня и умножает безвинно мои раны,

18. не дает мне перевести духа, но пресыщает меня горестями.

16–18. Умолять Бога можно, но нельзя рассчитывать, чтобы мольбы достигли цели. Господь в гневе поражает Иова (ст. 16), ни на минуту не дает отдохнуть ему от страданий. И если гнев неотвратим (ст. 13), то напрасны мольбы и создаваемая ими надежда на прощение.

19. Если действовать силою, то Он могуществен; если судом, кто сведет меня с Ним?

20. Если я буду оправдываться, то мои же уста обвинят меня; если я невинен, то Он признает меня виновным.

19–20. Нельзя и заставить Бога внять мольбам: всемогущество не поддается давлению слабого человека. Елифаз советовал Иову передать свое дело Богу (V:8). Но, во-первых, никто не в состоянии принудить всемогущего Господа войти в его обсуждение. Во-вторых, если бы суд и состоялся, то его результаты были бы неблагоприятны для Иова. Самооправдание Иова премудрый Бог превратит в обвинение. Если даже он и сумеет оправдаться, доказать свою невинность, то и тогда не отвращающий своего гнева Господь объявит его виновным; и подобному приговору всемогущего Бога Иов должен будет подчиниться.

21. Невинен я; не хочу знать души моей, презираю жизнь мою.

22. Все одно; поэтому я сказал, что Он губит и непорочного и виновного.

23. Если этого поражает Он бичом вдруг, то пытке невинных посмевается.

24. Земля отдана в руки нечестивых; лица судей ее Он закрывает. Если не Он, то кто же?

21–24. При подобном положении дела Иов не может воспользоваться советом друзей ждать улучшения своего положения (V:19 и д.; VIII:21). Как невинный (ст. 21), он мог бы надеяться на это, и тем не менее не хочет даже знать души своей, жизни, т. е. заботиться о ней (евр. «йада», см. Быт XXXIX:6), чувствует к ней отвращение. Причина такого явления заключается в том, что при Божественном неправосудии невинность и греховность человека безразличны («все одно», ст. 22) для его судьбы. Если Господь одинаково губит виновного и невинного, в попрании правды доходит до того, что находит удовольствие в продлении страданий праведного, и делает представителей правосудия неспособными различать добро и зло (ст. 24; ср. Ис XXIX:10), то и невинность Иова не избавит его от страданий, а такая жизнь для него отвратительна (VI:7).

25. Дни мои быстрее гонца, — бегут, не видят добра,

26. несутся, как легкие ладьи, как орел стремится на добычу.

25–26. Жизнь внушает Иову одно лишь отвращение; желание ее продолжения неуместно. Наличною действительностью оно не поддерживается: в жизни Иова, протекающей так быстро, что с нею не может сравниться быстрота гонца, легкой сделанной из папируса лодки (евр. «ebeh»; cp. Ис XVIII:2) и орла (VII:7; Пс LXXXIX:10), нет ничего отрадного; все оно осталось позади.

27. Если сказать мне: забуду я жалобы мои, отложу мрачный вид свой и ободрюсь;

28. то трепещу всех страданий моих, зная, что Ты не объявишь меня невинным.

27–28. Желание жизни можно поддержать искусственным образом, путем создания жизнерадостного настроения, путем подбадривания самого себя (ст. 27). Но и это невозможно ввиду факта страданий. Они — показатели божественного неотвратимого гнева (ст. 17–18), показатели того, что Бог считает Иова грешником и не освободит его от наказания.

29. Если же я виновен, то для чего напрасно томлюсь?

30. Xотя бы я омылся и снежною водою и совершенно очистил руки мои,

31. то и тогда Ты погрузишь меня в грязь, и возгнушаются мною одежды мои.

29–31. Не желательна и жизнь в роли виновного. Она — «томление» (ст. 29), мучительное ожидание наказания. Последнее неизбежно ввиду невозможности виновному оправдаться пред Богом. Даже при наивысшей чистоте, подобной той, которая достигается омовением снежною водою (Пс L:9; Ис I:18) и мылом («совершенно очистил руки мои», точнее «омыл руки с мылом»; ср. Иер II:22), Бог признает его настолько нечистым, что к нему почувствуют отвращение одежды.

32. Ибо Он не человек, как я, чтоб я мог отвечать Ему и идти вместе с Ним на суд!

33. Нет между нами посредника, который положил бы руку свою на обоих нас

32–33. Подобный, не подлежащий возражению со стороны Иова приговор — результат того, что он и Господь — две неравные судящиеся стороны. Бог — премудрое и неограниченное по силе существо; он — слабый, ничтожный смертный, не имеющий возможности что-либо ответить ни на одно из тысячи божественных слов (ст. 3), тем более освободиться от подчинения воле Господа (ст. 4). Конец такому соотношению мог бы положить посредник, третье незаинтересованное лицо, представитель правды, имеющий власть ограничить неправосудие Божие. Но его нет; нет и возможности выйти из роли виновного; нежелательно и продолжение жизни.

34. Да отстранит Он от меня жезл Свой, и страх Его да не ужасает меня, —

35. и тогда я буду говорить и не убоюсь Его, ибо я не таков сам в себе.

34–35. Посредника между Богом и Иовом нет; впрочем равный суд, обеспечивающий ему возможность доказать свою невинность, может состояться и под тем условием, если Господь на время прекратит страдания, — перестанет быть его врагом (ср. XXIII:3–7). Со своей же стороны Иов в состоянии доказать невинность, так как он «не таков сам в себе», — его совесть не делает таких упреков, которые ставили бы его в безответное положение пред Богом.

Глава X

Продолжение ответной речи Иова на речь Вилдада. 1–12. Попытки Иова объяснить причину своих страданий и их неудовлетворительность. 13–19. Возникающие на этой почве новые недоумения. 20–22. Просьба о помиловании.

1. Опротивела душе моей жизнь моя; предамся печали моей; буду говорить в горести души моей.

2. Скажу Богу: не обвиняй меня; объяви мне, за что Ты со мною борешься?

1–2. Иов не чувствует желания продолжать жизнь (IX:21 и д.); она ему противна, вызывает одни лишь жалобы. Рассеять, уничтожить подобное настроение и тем возбудить желание жизни мог бы Господь своим ответом, за что страдает и наказывается Иов (ср. III:20–23). Но он выступает только в роли карателя, не объясняет его вины.

3. Xорошо ли для Тебя, что Tы угнетаешь, что презираешь дело рук Твоих, а на совет нечестивых посылаешь свет?

4. Разве у Тебя плотские очи, и Ты смотришь, как смотрит человек?

5. Разве дни Твои, как дни человека, или лета Твои, как дни мужа,

6. что Ты ищешь порока во мне и допытываешься греха во мне,

7. хотя знаешь, что я не беззаконник, и что некому избавить меня от руки Твоей?

3–7. Тщетны и личные усилия Иова постичь причину постигших его бедствий и тем облегчить свою скорбь. Вины за собою он не знает, а делаемые им предположения в целях выяснить, за что его карает Господь, не могут быть признаны удовлетворительными, так как не совместимы с представлением о Боге. Недопустимо, во-первых, чтобы Господь наказывал создание Своих рук (Быт II:7; Пс СXXXVIII:15) потому, что это доставляет Ему удовольствие (ст. 3). Такое предположение противоречит божественной любви, которой человек обязан своим существованием. Во-вторых, невозможно думать, что наказание — результат ошибки, незнания (ст. 4). Она свойственна ограниченному по уму человеку, судящему по внешности, но не всеведущему Богу, знающему сердце людей (1 Цар XVI:17; Сир XXIV:27–28). Нельзя, наконец, предположить, что жизнь Господа так же кратка, как и жизнь человека, и потому Он, боясь упустить время для наказания, не дает греху Иова обнаружиться, а нарочно изыскивает его вину и безвинного раньше времени и без всякой необходимости подвергает каре (ст. 5–7).

8. Твои руки трудились надо мною и образовали всего меня кругом, — и Ты губишь меня?

9. Вспомни, что Ты, как глину, обделал меня, и в прах обращаешь меня?

10. Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня,

11. кожею и плотью одел меня, костями и жилами скрепил меня,

12. жизнь и милость даровал мне, и попечение Твое хранило дух мой?

8–12. Все приведенные предположения не имеют и не могут иметь места. Но в таком случае возникает новое недоумение. Как первый, созданный из глины человек, так точно и Иов — создание Божие, прямое дело рук Господа. По воле Божией из человеческого семени («молоко») зародился в утробе матери его организм, силою Божьею созданы различные члены один за другим («Твои руки … образовали всего меня кругом» — ст. 8), и ею же он превращен затем в полного человека («кожею и плотью одел меня, костями и жилами скрепил меня», ст. 11; ср. Пс СXXXVIII:13), над которым в течение всей остальной жизни непрестанно бодрствовал божественный промысл (ст. 12). И если теперь Божественный Xудожник уничтожает свое создание (ст. 8), мало того, предмет попечения и забот, то Он совершает непонятный, непостижимый акт самоуничтожения.

13. Но и то скрывал Ты в сердце Своем, — знаю, что это было у Тебя, —

14. что если я согрешу, Ты заметишь и не оставишь греха моего без наказания.

13–14. Проявив в акте создания свою любовь к Иову, Бог одновременно с этим предопределил, постановил, как правило, не прощать ему даже самого малого греха (евр. «хата» в отличие от грехов великих, совершаемых «дерзновенною рукой» Чис XV:30). Как же примирить эти два взаимно исключающие друг друга начала: любовь и отсутствие всепрощения?

15. Если я виновен, горе мне! если и прав, то не осмелюсь поднять головы моей. Я пресыщен унижением; взгляни на бедствие мое:

16. оно увеличивается. Ты гонишься за мною, как лев, и снова нападаешь на меня и чудным являешься во мне.

17. Выводишь новых свидетелей Твоих против меня; усиливаешь гнев Твой на меня; и беды, одни за другими, ополчаются против меня.

15–17. При подобном отношении Бога к Иову положение последнего оказывается в полном смысле безвыходным. Если он виновен, то ему нет оснований ждать милости и прощения; если прав, то нет данных «поднять головы своей» (ст. 15), т. е. ободриться. Последнее невозможно потому, что в очах Божьих Иов не перестает быть грешником, заслуживающим наказания. Показателем такого отношения к нему Господа является все более и более усиливающаяся болезнь, она — свидетель его виновности (XVI:8), за которую Бог преследует Иова, как лев свою добычу (Ис XXXVIII:13; Ос V:14; XIII:7), в нанесении страданий проявляет Свое всемогущество.

18. И зачем Ты вывел меня из чрева? пусть бы я умер, когда еще ничей глаз не видел меня;

19. пусть бы я, как небывший, из чрева перенесен был во гроб!

18–19. Утверждая, что Господь еще при создании решил не прощать ему греха (ст. 13–14), Иов не понимает, как Бог мог даровать ему жизнь. Последнее предполагает и требует любви, но ее не было, за что ручается определение «не оставлять греха без наказания». Не было любви, не мог появиться на свет и Иов. Так возникает новое недоумение.

20. Не малы ли дни мои? Оставь, отступи от меня, чтобы я немного ободрился,

21. прежде нежели отойду, — и уже не возвращусь, — в страну тьмы и сени смертной,

22. в страну мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как самая тьма.

20–22. Тревожимый всеми этими неразрешимыми вопросами, утративший веру в Бога, как правосудное, любящее человека существо, Иов ввиду приближения смерти («не малы ли дни мои?») просит Господа отступить от него, прекратить проявления гнева (ст. 15–17). Тогда он умрет спокойно, не тревожимый сомнениями. И этот сравнительно светлый конец будет возмещением за тот мрак, который ждет его в преисподней, где нет даже следа солнечного света («офел» ст. 22, ср. Исх X:22), где господствует сень смертная.

Глава XI

Речь Софара. – 1–3. Введение, — повод к речи. 4–12. Полная законность и справедливость постигшего Иова наказания. 13–20. Совет Иову раскаяться, и тогда он будет утешен.

1. И отвечал Софар Наамитянин и сказал:

2. разве на множество слов нельзя дать ответа, и разве человек многоречивый прав?

3. Пустословие твое заставит ли молчать мужей, чтобы ты глумился, и некому было постыдить тебя?

2–3. Многословие не есть признак ума и правды (Притч X:19), приводящей слушателей силою своей бдительности в молчание (VI:25), а наоборот свидетельствует о глупости (Еккл V:2; X:14). Считая сообразно с этим продолжительную речь Иова неубедительным пустословием, Софар не допускает возможности ответить на нее молчанием. Оно свидетельствовало бы о неспособности друзей понять и изобличить пустоту речей Иова, говорило бы о их глупости.

4. Ты сказал: суждение мое верно, и чист я в очах Твоих.

5. Но если бы Бог возглаголал и отверз уста Свои к тебе

6. и открыл тебе тайны премудрости, что тебе вдвое больше следовало бы понести! Итак знай, что Бог для тебя некоторые из беззаконий твоих предал забвению.

4–6. В противоположность Иову, уверенному в правоте своих суждений, невинности (X:7) и незаслуженности наказаний, Софар утверждает, что он страдает не только вполне заслуженно, но и мало: часть его грехов не открыта ему Богом (ст. 5), предана Богом забвению (ср. XIV:17), — прощена.

7. Можешь ли ты исследованием найти Бога? Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя?

8. Он превыше небес, — что можешь сделать? глубже преисподней, — что можешь узнать?

9. Длиннее земли мера Его и шире моря.

7–9. И как в настоящем случае, так и в случае больших страданий Иов не имеет права оспаривать их справедливость. Его протест безрассуден, поскольку это — протест ограниченного по уму человека против Бога, мудрость которого, будучи взята во всем своем объеме, во всей глубине и широте (ст. 8–9), превосходит человеческое разумение (ст. 7; ср. Рим XI:33). Если человек не в состоянии обнять своим взглядом и мыслью небо, море и землю, то как же может он постичь их Творца? Иов будет осуждать то, чего не понимает.

10. Если Он пройдет и заключит кого в оковы и представит на суд, то кто отклонит Его?

11. Ибо Он знает людей лживых и видит беззаконие, и оставит ли его без внимания?

10–11. Протест не только безрассуден, но и бесполезен. Божественные определения, основанные на всестороннем знании беззакония, даже замаскированного, прикрытого ложью, справедливы и в силу этого неотвратимы. Человек должен им подчиниться.

12. Но пустой человек мудрствует, хотя человек рождается подобно дикому осленку.

12. Так и поступит разумный человек; что же касается пустого, то скорее осел превратится в человека, чем он вразумится (Делич).

13. Если ты управишь сердце твое и прострешь к Нему руки твои,

13–20. Определения Божии премудры и неотвратимы; следовательно, им нужно подчиняться, а не противиться. Смирение вознаграждается, гордость наказывается. Когда Иов прекратит ропот, «управит сердце свое», — даст ему истинное направление (ст. 13, ср. 1 Цар VII:3; 2 Пар XX:33; Пс LXXVII:8), что выразится в молитве и удалении от всего дурного (ст. 14, ср. VIII:5–6), то Бог наградит его. Он исцелится от болезней, лицо его сделается чистым, освободится от струпьев (ст. 15); не испытывая страха лишиться, он будет пользоваться устойчивым непрекращающимся счастьем, счастьем настолько полным и захватывающим его существо, что воспоминания о пережитых страданиях не оставят в его душе чувства горечи (ст. 16). Не омрачаемая ни опасением за будущее (ст. 15), ни печальными воспоминаниями о прошлом, жизнь Иова будет яснее полдня, — самого светлого в течение дня времени (ст. 17). Даже в случае опасности он, уверенный в божественной помощи и защите, может наслаждаться покоем, не боясь бедствия; оно его не коснется (ст. 18–19; ср. V:21–24; Лев XXVI:6; Соф III:13). Наконец, благоволение Божие к Иову сделает его предметом уважения для многих: они будут заискивать, добиваться его расположения (ст. 19 ср. Притч XIX:6).

14. и если есть порок в руке твоей, а ты удалишь его и не дашь беззаконию обитать в шатрах твоих,

15. то поднимешь незапятнанное лице твое и будешь тверд и не будешь бояться.

16. Тогда забудешь горе: как о воде протекшей, будешь вспоминать о нем.

17. И яснее полдня пойдет жизнь твоя; просветлеешь, как утро.

18. И будешь спокоен, ибо есть надежда; ты огражден, и можешь спать безопасно.

19. Будешь лежать, и не будет устрашающего, и многие будут заискивать у тебя.

20. А глаза беззаконных истают, и убежище пропадет у них, и надежда их исчезнет.

20. Совершенно иная участь ждет нечестивого. Он не только не увидит чего-либо хорошего («глаза беззаконных истают» — Втор XXVIII:32), но не в состоянии будет избежать опасностей, — надежда на избавление от них исчезнет (ср. VIII:22).

Глава XII

Первая половина ответной речи Иова на речь Софара. 1–10. Мудрость друзей несостоятельна, несправедливо и их главное положение, что на земле господствует строгое мздовоздание. 11–25. Божественная премудрость, которая, по словам друзей, следует будто бы началам справедливости, сказывается на самом деле разрушительными явлениями — катастрофами.

1. И отвечал Иов и сказал:

2. подлинно, только вы люди, и с вами умрет мудрость!

2. Речь Софара началась обвинением Иова в пустословии, — глупости. Сообразно с этим он и отвечает прежде всего на данный упрек. Ироническое замечание: «подлинно только вы — народ», — только вы достойны носить название людей (евр. «ам» — «народ»; ср. Ис XL:7; XLII:5) и раз вы, единственные их представители, умрете, то исчезнет с лица земли и мудрость, свидетельствует, насколько Иов не согласен с обвинением Софара.

3. И у меня есть сердце, как у вас; не ниже я вас; и кто не знает того же?

3. Оно сплошное заблуждение. Иов — такой же, как и друзья, человек; у него нельзя отнять «сердца», — способности к умственно-теоретической деятельности, в том числе и мудрости (Быт XXVII:41; Втор VII:17; Притч XVI:9; Сир III:9 и т. п.). По уму он нисколько не ниже их: известное им известно и ему.

4. Посмешищем стал я для друга своего, я, который взывал к Богу, и которому Он отвечал, посмешищем — человек праведный, непорочный.

4. Не имея права отрицать ума, мудрости у Иова, Софар совершенно напрасно усвояет эти качества себе и друзьям. И действительно, что это за мудрость, когда они не в состоянии отличить грешника от праведника и благочестивого Иова сделали предметом насмешек? Истинно мудрый относится к горю, несчастью ближнего не с презрением и насмешками, а с полным участием. Смех над несчастьем — признак глупости (Еккл V:2–4).

5. Так презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами.

5. Мудрость друзей несостоятельна, как несостоятельны суждения тех лиц, которые никогда не бывали в темноте и тем не менее отвергают нужду в факеле. Таков смысл синодального чтения, переводящего еврейское слово «лаппид» выражением «факел», с каковым значением оно употребляется в Быт XV:17; Суд XV:4 и в других местах (всего 13), и каковое усвояют ему Таргум, Вульгата и Лютер. Новейшие же экзегеты, — Фюрст, Делич, считают «лаппид» составленным из «le» «pia», полагают, что в данном стихе оно имеет абстрактный смысл, значение: «несчастие» (ср. XXX:24; XXXI:29; Притч XXIV:22), и сообразно с этим все место переводят так: «несчастие вызывает презрение в мыслях счастливого; оно (презрение) встречает спотыкающегося ногами». Переводимый таким образом пятый стих будет находиться в самой тесной связи с четвертым. Иов утверждает, что презрение, с которым относятся к нему его друзья, — обычное явление, общеизвестная участь праведника, презираемого и отвергаемого миром.

6. Покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих.

6. После общих рассуждений о несостоятельности мудрости друзей, в частности Софара, Иов указывает на ошибочность их главного положения, в установлении и обосновании которого и сказывается вся их мудрость. Теория друзей, будто спокойствие и безопасность — удел одних благочестивых (V:19–21, [24]; VIII:6; XI:18–19), опровергается жизнью. Она неотразимо свидетельствует, что данными благами пользуются лица, попирающие божеские и человеческие законы («грабители», раздражающие Господа), лица, не признающие другого божества, кроме силы своих рук (Авв I:11).

7. И подлинно: спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе;

8. или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские.

9. Кто во всем этом не узнает, что рука Господа сотворила сие?

10. В Его руке душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти.

7–10. И подобное явление, т. е. благоденствие нечестивых, — дело не случая, а рук Божиих. Одушевленная и неодушевленная природа ясно свидетельствует, что все в мире делается по воле Господа (ст. 9). В Его руке, власти душа («нефеш») всего живущего, — низшая, элементарная сторона психической жизни, и дух («руах») «всякой человеческой плоти», — то, чем отличается от животных, — разум и высшие идеальные стремления и потребности. Если же все зависит от Бога, то Он, очевидно, допускает и благоденствие нечестивых.

11. Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознает вкус пищи?

12. В старцах — мудрость, и в долголетних — разум.

13. У Него премудрость и сила; Его совет и разум.

11–13. Для оправдания своей теории друзья ссылаются на авторитет предков (VIII:8, [10]). И никто, конечно, не станет отрицать, что долгая жизнь — школа мудрости (ст. 12). Но, во-первых, нельзя принимать на веру все сказанное ими. Это противно свойственной человеку способности лично познавать истину, различать правду от неправды («не ухо ли разбирает слова?» ср. Евр V:14), как лично при помощи языка различать вкус в пище (ст. 11). С другой стороны, хотя старцы и обладают мудростью, но все же остается вопросом, способны ли они понять мироправление существа абсолютного (ср. ст. 12 с XXI:22), обладающего для управления миром всеми необходимыми свойствами: премудростью — способностью познавать вещи и явления в их существе; силою, — способностью без всяких затруднений осуществить свои планы; советом, — способностью находить самые лучшие пути и средства для достижения известных целей, и разумом, — способностью различать между истиною и ложью, полезным и вредным (3 Цар III:9, 11).

14. Что Он разрушит, то не построится; кого Он заключит, тот не высвободится.

14–25. Указания личного опыта и свидетельство предания (XIII:1) подтверждают справедливость только что высказанного Иовом сомнения. По мнению старцев и друзей, божественная премудрость, изобличая даже замаскированное зло (XI:11), не оставляет его без наказания (VIII:11–20; XI:20) и всегда вознаграждает добро. Она следует только началам справедливости и тем самым поддерживает нравственный миропорядок. По личному же наблюдению Иова и известному ему опыту других, божественная премудрость не только не вносит в мировую жизнь порядка, но сказывается разрушительными действиями, от которых одинаково страдают добрые и злые. Ее проявления не подчиняются, как утверждают друзья, началам справедливости и ими не определяются.

14. Общее замечание о неотвратимости разрушительных действий божественной силы и премудрости: Вместо «кого Он заключит, тот не высвободится», буквальное еврейского следует перевести: «запрет (предполагается, «тюрьму») над человеком, и не откроется». Образ выражения заимствован от восточного обычая употреблять в качестве тюрьмы ямы и цистерны, отверстие которых сверху чем-нибудь закрывалось (Быт XXXVII:20, 22; Иер XXXVIII:6; Плач III:53; Дан VI:14; XIV:30).

15. Остановит воды, и все высохнет; пустит их, и превратят землю.

15. Одним из проявлений разрушительной божественной силы являются засухи и наводнения. Поражая одинаково правых и виновных (3 Цар XVIII:2–5; ср. Пс CVI:33–34), они представляют пример того, что в деле мироправления божественная премудрость не руководится началами строгой, абсолютной справедливости (ср. положение Вилдада, что внешняя природа не причиняет праведнику вреда. V:22–23).

16. У Него могущество и премудрость, пред Ним заблуждающийся и вводящий в заблуждение.

16. Аналогичные по смыслу явления наблюдаются и в жизни людей. И, прежде всего, Бог не только не пресекает деяния злых (ср. V:12–14), но и пользуется ими в Ему одному известных целях мироправления: «пред Ним заблуждающийся», точнее: «Его заблуждающий и вводящий в заблуждение». Они живут и действуют по воле самого Бога, до тех, конечно, пор, пока это допустимо божественною мудростью.

17. Он приводит советников в необдуманность и судей делает глупыми.

18. Он лишает перевязей царей и поясом обвязывает чресла их;

19. князей лишает достоинства и низвергает храбрых;

20. отнимает язык у велеречивых и старцев лишает смысла;

21. покрывает стыдом знаменитых и силу могучих ослабляет;

22. открывает глубокое из среды тьмы и выводит на свет тень смертную;

23. умножает народы и истребляет их; рассевает народы и собирает их;

24. отнимает ум у глав народа земли и оставляет их блуждать в пустыне, где нет пути:

25. ощупью ходят они во тьме без света и шатаются, как пьяные.

17–25. Бог — далее — единственный виновник тех бедствий и нестроений, которые происходят от отсутствия или расстройства правительственной власти и, поражая всю нацию, заставляют страдать всех без различия. Так, «Он приводит советников в необдуманность» (ст. 17), или в буквальном переводе с еврейского: «уводит плененными советников народов», чему соответствует и чтение LXX: «проводяй советники пленены», и судей делает глупыми (ст. 17; ср. Ис XIX:11–15; XXIX:14; XL:23; XLIV:25). Он лишает власти (перевязи) царей, — они отводятся в плен связанные веревками (ст. 18), вместе с ними туда же идут и священники (вместо «князей лишает достоинства» — ст. 19, буквально с еврейского: «уводит священников в плен», чему следуют и LXX: «отпущаяй жерцы пленники»), и гибнут все стойкие, твердые духом. Бог же лишает слова, дара убедительности в речах людей надежных (Нееманим), составляющих силу, оплот нации и умудренных жизнью — «старцев» (ст. 20) лишает такта («таам»), — уменья следовать правде и побуждать к этому других (ср. 1 Цар XXV:33); покрывает стыдом знаменитых (ст. 21; ср. Пс CVI:40), ослабляет силу могучих (ст. 21; буквально «развязывает у сильных пояс»; ср. Пс CVIII,19; Ис XXIII:10), отнимает у них способность к такой или иной деятельности, в частности, к борьбе (Ис V:27), лишая правителей ума (ст. 24; ср. Пс СVI:40), приводит их в состояние полного духовного расстройства, расслабления, — «шатаются, как пьяные» (ст. 25, ср. Ис XIX:14; XXIV:20; XXIX:9, 10; Иер XXIII:9; XXV:15; XLIX:12; Иез XXIII:32). Одним словом, Господь приводит народы в такое состояние, что внутри государства некому бывает поддержать и восстановить порядок («судьи делаются глупыми»), некому даже подать доброго совета: советники отводятся в плен, умудренные жизненным опытом старцы принуждены молчать. В обессиленном внутренним разложением царстве нет сил сопротивляться врагам, организовать защиту, чтобы дать им отпор: цари отводятся в плен, гибнут стойкие и т. п. (Ср. Ис III:2–3). И государство, созданное самим Богом (Притч VIII:15–16), Им же и разрушается (ст. 23). Если божественная премудрость и сила не руководится в своих проявлениях разграничением добрых и злых, — одинаково поражает тех и других, то для Иова нет ничего утешительного в совете друзей вверить себя и свою судьбу Богу. Очень возможно, что Он поразил его так же насильственно и несправедливо, как и многих других.

Глава XIII

Продолжение ответной речи Иова на речь Софара. 1–14. Желание Иова перенести свое дело на суд Бога и побуждения к этому. 14–28. Уверенность Иова при известных условиях в свое оправдание.

1. Вот, все это видело око мое, слышало ухо мое и заметило для себя.

2. Сколько знаете вы, знаю и я: не ниже я вас.

3. Но я к Вседержителю хотел бы говорить и желал бы состязаться с Богом.

1–3. Иов знает не меньше своих друзей и тем не менее не в состоянии понять причину своих страданий; непонятна, следовательно, она и им. Поэтому для разрешения вопроса: за что осудил его Бог, он и решается обратиться к Нему самому, как единственному существу, знающему это.

4. А вы сплетчики лжи; все вы бесполезные врачи.

5. О, если бы вы только молчали! это было бы вменено вам в мудрость.

4–5. При решении Иова перенести свое дело на суд Бога друзьям остается замолчать. Их молчание было бы приятно («о, если бы») для страдальца, так как своею ложью, — прямым обвинением в грехах (XI:6) и предположением их (V:17), они причиняют ему страдания (XIX:2), а рассуждениями о божественной премудрости, советами ввериться ей так же мало утешают (XVI:2), как мало облегчает больного не понимающий болезни врач. Кроме того, молчание, как доказательство сознаний друзьями своей неправоты, свидетельствовало бы об их уме и мудрости (Притч X:19; XVII:28), которыми они так хвалятся.

6. Выслушайте же рассуждения мои и вникните в возражение уст моих.

7. Надлежало ли вам ради Бога говорить неправду и для Него говорить ложь?

8. Надлежало ли вам быть лицеприятными к Нему и за Бога так препираться?

9. Xорошо ли будет, когда Он испытает вас? Обманете ли Его, как обманывают человека?

10. Строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите.

11. Неужели величие Его не устрашает вас, и страх Его не нападает на вас?

12. Напоминания ваши подобны пеплу; оплоты ваши — оплоты глиняные.

6–12. Но так как подобные побуждения к молчанию могли показаться друзьям неубедительными, то Иов указывает другое, — страх божественного наказания (ст. 11) за стремление защищать правосудие Господа несправедливым обвинением его, Иова, в грехах (ст. 7–8). Великий в правосудии Бог, великий до того, что не смотрит на лица (Втор X:17), и «мерзостью считает уста лживые» (Притч XII:22), не оставит их без наказания за ложь (ст. 10; ср. Пс XXX:19; LI:57; LVIII:13). Оно неизбежно: Бога обмануть нельзя (ст. 9), даже скрытым лицемерием (XI:11); нельзя доказать правоту своих суждений, раз они слабы, как крепости, сделанные из глины (ст. 12).

13. Замолчите предо мною, и я буду говорить, что бы ни постигло меня.

13–19. Соображения, поддерживающие решимость Иова перенести свое дело на суд Божий (ст. 3).

14. Для чего мне терзать тело мое зубами моими и душу мою полагать в руку мою?

15. Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться; я желал бы только отстоять пути мои пред лицем Его!

13–15. По свидетельству Суд XII:3; 1 Цар XIX:5; XXVIII:21; Пс CXVIII:109, выражение: «душу мою полагать в руку мою», означает: «подвергаться величайшим опасностям». Одинаковый смысл, как думают, соединяется и с первою, нигде более не встречающегося в Писании, половиною ст. 14: «терзать тело мое зубами моими». Сообразно с этим 13–14 ст. имеют такой смысл. Намерение Иова «состязаться с Богом» (ст. 3) ослабляется боязнью подвергнуться наказанию за свободные речи. Но это чувство устраняется в свою очередь тем соображением, что больших, чем теперь, бедствий он не испытает. Бояться и страшиться ему, следовательно, нечего: «буду говорить, что бы ни постигло меня» (ст. 13). Безбоязненно ожидает Иов и смерти; она была бы страшна для него в том случае, если бы пришлось умереть неоправданным (ст. 15 ср. VI:10).

16. И это уже в оправдание мне, потому что лицемер не пойдет пред лице Его!

17. Выслушайте внимательно слово мое и объяснение мое ушами вашими.

18. Вот, я завел судебное дело: знаю, что буду прав.

19. Кто в состоянии оспорить меня? Ибо я скоро умолкну и испущу дух.

16–19. Решимость Иова перенести свое дело на суд Бога свидетельствует о его невинности: «лицемер не пойдет пред лице Его» (ср. ст. 7–11). На почве данного сознания возникает уверенность в оправдании (ст. 18); уверенность столь сильная, что Иов согласен умереть, если кто-либо докажет ему его беззаконие (ст. 19).

20. Двух только вещей не делай со мною, и тогда я не буду укрываться от лица Твоего:

21. удали от меня руку Твою, и ужас Твой да не потрясает меня.

20–21. Иов уверен в своей невинности, уверен и в том, что оправдается пред Богом. Препятствие к этому может быть только со стороны Господа. Если Он «не удалит от Иова руки своей», т. е. не ослабит или совсем не прекратит страданий, то последний все время будет находиться в состоянии трепета, душевного смятения (IX:28), парализующего ясность мысли и тем самым мешающего выяснению невинности. Отсюда «удаление руки Божией», дарование успокоения — является первым условием, при соблюдении которого Иов может доказать свою правоту. Вторым — служит предоставление ему в течение всего суда с Богом права голоса, почему он и просит, чтобы Он не привел его в молчание страхом Своего божественного величия (ст. 21; ср. IX:34–35).

22. Тогда зови, и я буду отвечать, или буду говорить я, а Ты отвечай мне.

22. Под условием исполнения своей просьбы Иов готов выступить как в роли обвиняемого («тогда зови, и я буду отвечать»), так и в роли обвинители («или буду говорить я, а Ты отвечай мне»).

23. Сколько у меня пороков и грехов? покажи мне беззаконие мое и грех мой.

23. XIV:13. Данные, на основании которых Иов рассчитывает из оправдание.

24. Для чего скрываешь лице Твое и считаешь меня врагом Тебе?

23–24. Не считав себя совершенно безгрешным (ст. 26), Иов однако не знает за собою столь великих грехов, которые вызывали бы враждебные отношения к нему Бога, такие тяжкие страдания.

25. Не сорванный ли листок Ты сокрушаешь и не сухую ли соломинку преследуешь?

26. Ибо Ты пишешь на меня горькое и вменяешь мне грехи юности моей,

27. и ставишь в колоду ноги мои и подстерегаешь все стези мои, — гонишься по следам ног моих.

28. А он, как гниль, распадается, как одежда, изъеденная молью.

25–28. Бог поступает с Иовом как строгий, безжалостный судья. Не объявляя Иову его вины, Он прямо выносит ему тяжкий судебный приговор («пишешь … горькое» ср. X:1; Ос VIII:12); не совершившему в последние годы каких-либо значительных проступков вменяет в вину грех юности, т. е. легкомыслия (ст. 26; ср. Пс XXIV:7), не дает двинуться с места без боли («ставишь в колоду ноги мои», — ст. 27) тому, чье тело изъедено болезнью, готово распасться (28 ст.).

Глава XIV

Окончание ответной речи Иова на речь Софара. 1–17. Надежда Иова на божественное милосердие, дающее ему возможность оправдаться. 18–22. Ослабляющие ее соображения.

1. Человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями:

2. как цветок, он выходит и опадает; убегает, как тень, и не останавливается.

3. И на него-то Ты отверзаешь очи Твои, и меня ведешь на суд с Тобою?

1–3. Бог слишком строг по отношению к Иову (XIII:23–36), а между тем он возбуждает сострадание, заслуживает милосердия. Жизнь человека, рожденного слабою женою (Быт III:16; Иер LI:30) и потому по природе бессильного, непродолжительна, как существование цветка (Пс XXXVI:2; LXXXIX:6; Ис XL:6–8), стояние тени (Пс CI:12; CXLIII:4; Еккл VIII:13; Прем II:5), и печальна сама по себе. Поэтому нет нужды внимательно смотреть за ним и затем наказывать за малейшие проступки («отверзать очи», ст. 3; ср. Зах XII:4).

4. Кто родится чистым от нечистого? Ни один.

4. Рожденный от зараженных грехом родителей (Пс L:7), человек по своей природе склонен к греху (XV:14; XXV:4). Он грешит непроизвольно (XV:16), в некоторых грехах совершенно не виноват. Достойно ли ввиду этого наказывать его?

5. Если дни ему определены, и число месяцев его у Тебя, если Ты положил ему предел, которого он не перейдет,

6. то уклонись от него: пусть он отдохнет, доколе не окончит, как наемник, дня своего.

5–6. Земная жизнь человека есть единственное время для пользования благами счастья (VII:7; XIV:22), в тех пределах, границах, которые указаны им Богом (ст. 5; ср. Пс XXXVIII:5–6). И если теперь, по воле Господа, существование Иова подходит к концу, то Он должен «уклониться от него» (с евр. «отвратить взоры свои», ср. VII:19; X:20), «доколе не возрадуется своему дню, как наемник», т. е. должен прекратить наказания, чтобы Иов мог испытать в последние минуты своей жизни чувство радости (ср. X:20–22).

7. Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут:

8. если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли,

9. но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное.

10. А человек умирает и распадается; отошел, и где он?

11. Уходят воды из озера, и река иссякает и высыхает:

12. так человек ляжет и не станет; до скончания неба он не пробудится и не воспрянет от сна своего.

7–12. Продолжение прежней мысли. Со стороны пользования жизнью участь человека печальнее участи дерева. Срубленное или посохшее, оно при благоприятных условиях (ст. 9) продолжает существовании в отпрысках, побегах. Умерший же человек не возвратится к жизни «до скончания неба» (ст. 12), т. е. никогда, так как небеса вечны (Пс LXXXVIII:30; CXLVIII:6; Иер XXXI:35), при конце мира они подлежат изменению, но не уничтожению (Ис LXV:17; LXVI:22; 2 Пет III:13). Безвозвратное исчезновение полного жизни человека напоминает бесследное исчезновение вод (ст. 11, ср. Ис XIX:5).

13. О, если бы Ты в преисподней сокрыл меня и укрывал меня, пока пройдет гнев Твой, положил мне срок и потом вспомнил обо мне!

13. Перечисленные Иовом данные, при помощи которых он рассчитывает оправдаться пред Богом, не будут однако приняты Последним во внимание, пока Он находится в состоянии гнева (IX:13). Иов умрет, как отверженный Господом грешник. Не допуская этой мысли ранее (XIII:15), он не может примириться с нею и теперь, — выражает желание умереть только на время, пока продолжается гнев Господа, под условием воскреснуть потом и возвратиться на землю со всеми признаками божественного благоволения.

14. Когда умрет человек, то будет ли он опять жить? Во все дни определенного мне времени я ожидал бы, пока придет мне смена.

15. Воззвал бы Ты, и я дал бы Тебе ответ, и Ты явил бы благоволение творению рук Твоих;

14–15. Несмотря на сомнение в исполнимости высказанного желания («когда умрет человек, то будет ли он опять жить?», ср. Пс LXXXVIII:42), Иов представляет его осуществившимся и как бы созерцает факт своего оправдания. Временно укрытый в шеоле, он ждал бы окончания назначенного ему пребывания в нем, ждал бы перемены («пока придет мне смена») своего состояния, отношения к Богу. «Бог воззвал бы, и он дал бы Ему ответ», — воззвал не с целью обвинения, а для того, чтобы дать возможность оправдаться (ср. XIII:22), вместо гнева проявил бы милость.

16. ибо тогда Ты исчислял бы шаги мои и не подстерегал бы греха моего;

17. в свитке было бы запечатано беззаконие мое, и Ты закрыл бы вину мою.

16–17. Иов испытал бы тогда полное блаженство, сила которого уясняется путем противоположения его современному состоянию. «Но теперь, — говорит страдалец, по точному переводу с еврейского, — Ты исчисляешь мои шаги, подстерегаешь мои поступки. Ты запечатал преступление мое в мешке и положил печать на беззаконие мое». Исчисленные грехи Иова «запечатаны в мешке», — вполне хорошо сохранены для соответствующего наказания, не будут забыты и не останутся без возмездия.

18. Но гора падая разрушается, и скала сходит с места своего;

19. вода стирает камни; разлив ее смывает земную пыль: так и надежду человека Ты уничтожаешь.

18–19. Составляющее потребность всей души Иова желание временного пребывания в шеоле уничтожается доводами рассудка. Сомнение: «когда умрет человек, то будет ли он опять жить?» (ст. 14) берет перевес. Если уничтожаются и не остаются незыблемыми твердые предметы, — горы, камни и скалы, то тем более не может иметь места слабая надежда Иова на возвращение к жизни после временного пребывания в шеоле.

20. Теснишь его до конца, и он уходит; изменяешь ему лице и отсылаешь его.

20. И действительно, создаваемое смертью бедствие вечно («теснишь до конца», — евр. «lanezah» — на веки; XX:7). Как и всякий человек, Иов умрет с обезображенным смертью лицом («изменяешь ему лице»), уйдет и более не возвратится к земной жизни (ср. «отойду, — и уже не возвращусь» — X:21).

21. В чести ли дети его — он не знает, унижены ли — он не замечает;

22. но плоть его на нем болит, и душа его в нем страдает.

21–22. Смерть прекращает всякое сношение с землею: умершему неизвестна даже судьба его близких (ст. 21; ср. Еккл IX:5–6); его плоть ощущает лишь то, что касается непосредственно ее самой, его душа плачет лишь о себе (ст. 22).

Глава XV

Вторая речь Елифаза. 1–16. Упрек Иову в недостатке мудрости. 17–35. Описание гибели грешника.

1. И отвечал Елифаз Феманитянин и сказал:

2. станет ли мудрый отвечать знанием пустым и наполнять чрево свое ветром палящим,

3. оправдываться словами бесполезными и речью, не имеющею никакой силы?

4. Да ты отложил и страх и за малость считаешь речь к Богу.

2–4. Упрекая друзей в неразумии (XII:1–6), Иов сам заслуживает такого же точно обвинения. О недостатке у него мудрости свидетельствуют пустота (см. прим. к 2 ст. XI гл.), горячность, раздражительность речей («наполняет чрево ветром палящим», точнее, «ветром востока»), — слова мудрого проникнуты спокойствием (Притч XIV:29; Еккл IX:17) — и, наконец, отрицание страха Божия, — начала всякой мудрости (XXVIII:28; Притч I:7; IX:10; Пс СX:10; Сир I:15–16). Отрицающим страх Божий, нетвердым в благочестии Иов является по мнению Елифаза потому, что отвергает Божественное Правосудие как по отношению к себе, считая себя невинно наказанным, так и по отношению ко всем людям (IX:22 и д.) С утратою страха, чувства благоговения к Богу в речах Иова не заметно должного почтения к Господу: «за малость считаешь речь к Богу» (ст. 4).

5. Нечестие твое настроило так уста твои, и ты избрал язык лукавых.

6. Тебя обвиняют уста твои, а не я, и твой язык говорит против тебя.

5–6. Отрицание страха Божьего составляет прямое проявление нечестия (Пс IX:25, 27, 32, 34; Пс XXXV:2). Следовательно, сам Иов свидетельствует о своей греховности, виновности, сам является в роли самообличителя: «тебя обвиняют уста твои, а не я…»

7. Разве ты первым человеком родился и прежде холмов создан?

8. Разве совет Божий ты слышал и привлек к себе премудрость?

7–8. В своих речах Иов не проявил обычной, свойственной человеку мудрости. Тем более он не имеет основания усвоить себе какую-то особенную мудрость, побуждающую друзей к полному молчанию (XII:13). Он не первый человек, и потому не наделен теми высшими качествами, какие были свойственны этому последнему. Он сотворен не прежде холмов, как бы от вечности (Пс LXXXIX:2; Притч VIII:25), не стоял в непосредственных отношениях к Богу и не посвящен им в планы мироправления (Прем IX:13).

9. Что знаешь ты, чего бы не знали мы? что разумеешь ты, чего не было бы и у нас?

10. И седовласый и старец есть между нами, днями превышающий отца твоего.

9–10. Иов — обыкновенный смертный человек; знания его нисколько не выше знаний друзей. Но так как последние ссылаются в своих речах на опыт предков, более старых, чем предки Иова, и потому более мудрых, то он должен согласиться с ними.

11. Разве малость для тебя утешения Божии? И это неизвестно тебе?

12. К чему порывает тебя сердце твое, и к чему так гордо смотришь?

13. Что устремляешь против Бога дух твой и устами твоими произносишь такие речи?

14. Что такое человек, чтоб быть ему чистым, и чтобы рожденному женщиною быть праведным?

15. Вот, Он и святым Своим не доверяет, и небеса нечисты в очах Его:

16. тем больше нечист и растлен человек, пьющий беззаконие, как воду.

11–16. По своим знаниям Иов — обыкновенный смертный человек. Поэтому прежде всего неуместно с его стороны пренебрежительное отношение (XII:1–6) к рассуждениям друзей, их кротким речам («Маловажное ли дело для тебя утешения Божии и кроткие слова, к тебе обращенные?» — ст. 11); во-вторых, не допустимы дерзкие, полные гордости речи к Богу (ст. 12–13). В них он обвиняет Его в неправосудии, считая себя невинно наказанным. Рассуждать так Иов не имеет права, потому что склонность к греху составляет у него как и у всякого человека, потребность природы (ст. 16). Чистым в очах Божиих быть он не может (ст. 14): постигшее его бедствие вполне им заслужено.

17. Я буду говорить тебе, слушай меня; я расскажу тебе, что видел,

18. что слышали мудрые и не скрыли слышанного от отцов своих,

19. которым одним отдана была земля, и среди которых чужой не ходил.

17–19. Уверенность Елифаза в недостатке у Иова мудрости дает ему право высказать свой взгляд на спорный вопрос о земном мздовоздаянии. В противоположность суждениям Иова излагаемое старшим другом учение отличается безусловною достоверностью. Оно не его личный взгляд, а взгляд мудрецов прежних времен, переданный им их предками и составленный последними на основании личного опыта и наблюдения; в нем нет никаких посторонних, чужеземных примесей: предки жили в то время, когда в их страну не вторглись чужеземцы (ст. 19).

20. Нечестивый мучит себя во все дни свои, и число лет закрыто от притеснителя;

21. звук ужасов в ушах его; среди мира идет на него губитель.

22. Он не надеется спастись от тьмы; видит пред собою меч.

23. Он скитается за куском хлеба повсюду; знает, что уже готов, в руках у него день тьмы.

24. Устрашает его нужда и теснота; одолевает его, как царь, приготовившийся к битве,

20–24. Согласно излагаемому Елифазом учению предков, нечестивый никогда не пользуется настоящим миром; его совесть, обремененная преступлениями, постоянно заставляет страшиться бедствий. Мучения усиливаются еще тем обстоятельством, что грешник не знает конца им: «число лет закрыто от притеснителя (ст. 20). Создаваемые на почве мучений совести предчувствия бедствий оправдываются: нечестивый слышит устрашающе звуки, которые предвещают ему гибель. И хотя она постигает его в то время, когда он наслаждается благоденствием (ст. 21), но спастись не представляется возможности: меч божественного мщения поражает грешника (ст. 22). Несчастье, на которое обречен нечестивый, — для богатого им является полная нищета (ст. 23) — постигает его с непреоборимою силою (ст. 24).

25. за то, что он простирал против Бога руку свою и противился Вседержителю,

26. устремлялся против Него с гордою выею, под толстыми щитами своими;

27. потому что он покрыл лице свое жиром своим и обложил туком лядвеи свои.

25–27. Причиною гибели грешника является кичливое от сознания своей силы противление Богу (ст. 25; ср. Ис XXIII:11; Иез XXV:7; ст. 26; ср. 1 Цар II:3; Пс LXXII:3–9; Пс LXXIV:5–6), соединенное с нечувствительностью к божественным воздействиям (ст. 27 ср. Втор XXXII:15; Пс LXXII:7, 11). Подобно ожиревшему, равнодушному ко всему окружающему человеку, грешник не хочет видеть и понять обращенных к нему вразумлений.

28. И он селится в городах разоренных, в домах, в которых не живут, которые обречены на развалины.

28. Одним из проявлений подобной настроенности является поселение грешника в тех местах, с которыми соединено воспоминаний о божественном наказании, и которые, как наглядные памятники справедливого гнева, удерживают богобоязненных от попытки утвердиться в них. На основании следующего 29 ст. можно, кажется, думать, что поселение нечестивого в обреченных на запустение местах вызывается жадностью, страстью к приобретению богатств.

29. Не пребудет он богатым, и не уцелеет имущество его, и не распрострется по земле приобретение его.

29–35. Конец грешника.

30. Не уйдет от тьмы; отрасли его иссушит пламя и дуновением уст своих увлечет его.

29–30. Создаваемое вышеуказанным путем (ст. 28) благоденствие грешника непрочно. Его приобретению не суждено процветать и достигнуть зрелости: «не распрострется по земле приобретение его» (образ выражения заимствован от ветви, отягченной плодами). Оно погибнет, подобно дереву, брошенному в огонь. «Отрасли» не дети нечестивого, так как речь о потомстве идет ниже, а части растущего накопляемого имущества, которое сравнивается с деревом.

31. Пусть не доверяет суете заблудший, ибо суета будет и воздаянием ему.

31. В обреченных на запустение и развалины местностях и домах (29 ст.) нельзя прочно обосноваться: надежда на это тщетна, суетна. Думающего и поступающего иначе («заблуждающегося») ждет гибель.

32. Не в свой день он скончается, и ветви его не будут зеленеть.

33. Сбросит он, как виноградная лоза, недозрелую ягоду свою и, как маслина, стряхнет цвет свой.

34. Так опустеет дом нечестивого, и огонь пожрет шатры мздоимства.

32–34. Утучневший, презревший божественное определение грешник наказывается не только уничтожением имущества, но и преждевременною смертью (ст. 32; ср. Пс LIV:24; LXXII:7, 19; LXXVII:31, 33) и таковою же гибелью своих детей (ст. 33).

35. Он зачал зло и родил ложь, и утроба его приготовляет обман.

35. Метафорическое резюме предшествующей речи. Грех всегда и неизбежно сопровождается несчастием (IV:8; Пс VII:15–17; Ис LIX:4),

Глава XVI

Ответная речь Иова на речь Елифаза во втором разговоре. 1–6. Иов не может утешиться ни рассуждениями друзей, ни собственными речами и молчанием. 7–17. Никто кроме земли не может подтвердить его невинности. 19–21. Обращение к Богу.

1. Отвечал Иов и сказал:

2. слышал я много такого; жалкие утешители все вы!

3. Будет ли конец ветреным словам? и что побудило тебя так отвечать?

4. И я мог бы так же говорить, как вы, если бы душа ваша была на месте души моей; ополчался бы на вас словами и кивал бы на вас головою моею;

5. подкреплял бы вас языком моим и движением губ утешал бы.

2–5. Представляющая повторение ранее высказанного друзьями взгляда о неизбежности наказания грешника (IV:7–9; VIII:11 и д.; XI:6 и д.), речь Елифаза вызывает со стороны Иова справедливое замечание: «слышал я много такого» (ст. 2). Повторяя старое, не доставляющее Иову никакого утешения, друзья оказываются в прежнем положении «жалких утешителей» (ср. XIII:4), которым лучше замолчать (XIII:2, [13]). Не желая следовать этому совету, они выводят Иова из терпения: «будет ли конец ветреным речам?» (ст. 3). И действительно, речи друзей не нужны страдальцу. «Ветреные», — не основательные по содержанию, они не в состоянии разрешить спорного вопроса; не содержащие и тени сердечности, а скорее соединенные с издевательством («кивать головою», ст. 4; ср. Пс XXI:8; CVIII:25; Ис XXXVII:22), они не доставляют Иову утешения (ст. 5). И будь страдалец на месте друзей, он, верный своему взгляду (VI:14), никогда бы не стал так поступать.

6. Говорю ли я, не утоляется скорбь моя; перестаю ли, что отходит от меня?

6. Не встречая сочувствия со стороны друзей, Иов, как никогда, нуждается в утешении. Он ищет его, но не находит. Сам утешить себя он не в состоянии. Ни речи, ни молчание не умаляют его мук. Богом он приведен и состояние «изнурения» (ст. 7), — истощения способности тем или другим путем (речами и молчанием) облегчить свое горе. Не разъясняя, почему не доставляют утешения речи, Иов указывает, каким образом сопровождается такими последствиями его молчание.

7. Но ныне Он изнурил меня. Ты разрушил всю семью мою.

7–11. Молчание является со стороны Иова согласием со свидетельствующими о его греховности фактами.

7. Первым из них служит гибель его семьи, — несомненный, по утверждению друзей признак греховности (IV:10–11; VIII:4; XV:32).

8.Ты покрыл меня морщинами во свидетельство против меня; восстает на меня изможденность моя, в лицо укоряет меня.

8. Такими же точно показателями виновности Иова являются страдания (ср. X:17), от которых он не может избавиться, как узник от оков. Вместо «Ты покрыл меня морщинами во свидетельство против меня», сообразно с еврейским глаголом «ваттиг метини» — «ты связал меня цепями», обыкновенно данное место читают так: «Ты сковал меня, чтобы свидетельствовать против меня». К страданиям в качестве свидетелей присоединяются друзья, эти предатели, изменившие чувствам дружбы и справедливости (VI:14 и д.; XIII:7). Слово «кахши», переведенное в синодальном тексте выражением «изможденность», означает еще «лжец, предатель», почему вторую половину данного стиха и переводят так: «предатель (друзья) восстает пред лицем моим и обвиняет меня».

9. Гнев Его терзает и враждует против меня, скрежещет на меня зубами своими; неприятель мой острит на меня глаза свои.

10. Разинули на меня пасть свою; ругаясь бьют меня по щекам: все сговорились против меня.

11. Предал меня Бог беззаконнику и в руки нечестивым бросил меня.

9–11. Последними свидетелями греховности Иова являются те беззаконники, в руки которых он предан Богом. Основываясь на том, что божественный гнев не только не прекращается, но все более усиливается, так что Бог в своих отношениях к страдальцу уподобляется разъяренному животному, бросающемуся на добычу (ст. 9), они соединяют враждебное отношение к Иову с оскорблением и презрением («бить по щекам», ст. 10; ср. Пс III:8; Мих V:1; а равно Ис L:6).

12. Я был спокоен, но Он потряс меня; взял меня за шею и избил меня и поставил меня целью для Себя.

13. Окружили меня стрельцы Его; Он рассекает внутренности мои и не щадит, пролил на землю желчь мою,

14. пробивает во мне пролом за проломом, бежит на меня, как ратоборец.

12–14. Молчать, т. е. согласиться с этими свидетельствами своей виновности Иов не может, не может потому, что бедствие пало на то время, когда он «был спокоен» (ст. 12), пользовался благоволением Божиим, несомненно был в Его очах человеком праведным (ср. XXIX:1–6). В его руках нет неправды, отношения к Богу безупречны (ст. 17), и тем не менее Господь во время спокойствия «потряс» его (ст. 12), — сделал бедствия особенно ощутительными. Подобно борцу, схватывающему своего противника за шею, Он низринул его из состояния счастья в пучину бедствий (ст. 12). И до сих пор остается предметом, на котором Господь изощряет Свой гнев. Он поражает его стрелами (ст. 13; ср. VI:4), рассекающими внутренности, т. е. причиняющими страшные страдания бедствиями (ст. 13). С целью окончательно добить его Господь делает как бы окончательный приступ (ст. 14).

15. Вретище сшил я на кожу мою и в прах положил голову мою.

16. Лицо мое побагровело от плача, и на веждах моих тень смерти,

15–16. В результате подобных отношений Бога к Иову последний находится в состоянии глубокой печали: траурная одежда, «власяница», не покидает его, полного ослабления («в прах положил голову мою», — ст. 15, буквально с еврейского «свернул мой рог в прах». Рог — символ силы. — 1 Цар II:2–3; Пс LXXIV:5; CXLVIII:14). Лицо от постоянных слез приняло багровый цвет, а глаза, ослабленные печалью и затуманенные слезами, покрыты мраком, предвестником смерти.

17. при всем том, что нет хищения в руках моих, и молитва моя чиста.

18. Земля! не закрой моей крови, и да не будет места воплю моему.

18. Иов невинен; молчать он не может. В то же самое время бесполезно обращаться с речью к Богу и друзьям: они не верят ему. Ввиду подобного положения дел он обращается с просьбою к земле, чтобы она «не закрыла его крови».

Невинная, преступным образом пролитая кровь требует отмщения, особенно в том случае, когда она остается на поверхности земли (Ис XXVI:20; Иез XXIV:7–8). Обращаясь к земле с просьбою, чтобы она не скрыла его кровь, не впитывала ее, Иов желает, чтобы по крайней мере она признала его невинным, заслуживающим отмщения, восстановления попранных прав, чего не хотят сделать Бог и друзья. — «Да не будет место воплю моему», в буквальном переводе: «да не будет подавлен вопль мой» (об отмщении); прежняя мысль, выраженная в иной форме.

19. И ныне вот на небесах Свидетель мой, и Заступник мой в вышних!

19. Просьба Иова основывается на глубокой уверенности в своей невинности, свидетелем которой является Бог (XXIII:10). Как свидетель невинности, признаваемой и неодушевленною природою, Он, в конце концов, не может не быть его заступником. Ослабленная ранее различными соображениями вера Иова в Божественное Правосудие сказывается во всей силе.

20. Многоречивые друзья мои! К Богу слезит око мое.

21. О, если бы человек мог иметь состязание с Богом, как сын человеческий с ближним своим!

20–21. Еврейское выражение «мелитзай рехай», переданное в синодальном тексте словом: «многоречивые друзья мои», должно быть переведено согласно с Пс СXVIII:51 — фразою «насмешники друзья мои». Пусть друзья смеются, издеваются (ст. 4) над уверенностью Иова в свой невинности. Он остается при своем убеждении. Уверенный в ней и конечном правосудии Бога, страдалец желает лишь одного: видеть его проявление теперь же. Поэтому он просит, чтобы Господь позволил, дал ему возможность отстоять пред Ним свою правоту, подобно тому, как он мог бы сделать это в споре с человеком (ст. 21, ср. IX:32 и д.).

22. Ибо летам моим приходит конец, и я отхожу в путь невозвратный.

22. Побуждением к такой просьбе является близкая смерть: Иов желает умереть оправданным.

Глава XVII

Вторая половина ответной речи Иова на речь Елифаза. 1–9. Обращенная к Богу просьба, чтобы Он засвидетельствовал невинность Иова, и побуждение к этому. 10–16. Неуместность советов друзей надеяться на лучшее будущее.

1. Дыхание мое ослабело; дни мои угасают; гробы предо мною.

1–9. Ст. 1 представляет повторение мысли 22 ст. XVI гл., а 2–9 содержат более подробное раскрытие мысли ст. 19–21 гл. XVI.

1. Жизнь Иова подходит к концу, угасает, подобно светильнику.

2. Если бы не насмешки их, то и среди споров их око мое пребывало бы спокойно.

2. Близость смерти не страшит, однако, страдальца. Он умер бы спокойно, если бы не насмешки друзей.

3. Заступись, поручись Сам за меня пред Собою! иначе кто поручится за меня?

3. Дать Иову возможность умереть спокойно путем выяснения его невинности может всеведущий Господь (XVI:19). Только Он один в состоянии поручиться за правоту страдальца. «Положи залог, будь за меня порукою пред Тобою; кто найдется другой, чтобы ударить меня по руке?» (точный перевод данного стиха). «Ударить по руке» в знак обязательства и «положить залог» — выражения синонимические (Притч VI:1; XI:15; XVII:16).

4. Ибо Ты закрыл сердце их от разумения, и потому не дашь восторжествовать им.

4–9. Мотивы высказанной в 3 ст. просьбы о заступничестве.

5. Кто обрекает друзей своих в добычу, у детей того глаза истают.

4–5. Засвидетельствовать, поручиться за невинность Иова может только Бог и никто, кроме Него. Друзья на это неспособны. При своей теории земных мздовоздаяний они не в состоянии возвыситься до мысли о возможности страдания невинного человека. Это выше их разумения. Но Бог, лишивший их мудрости (Мф XI:25) не позволит восторжествовать их ложному взгляду о греховности Иова, как не допускает торжества того, кто обрекает ближнего на несчастие (XI:20; Пс VII:16; LVI:7; Притч XXVI:27; Еккл X:8); — «у детей того глаза истают», — предатель будет наказан несчастиями своих потомков (ср. Ис XX:5). «Истают» — см. XI:20.

6. Он поставил меня притчею для народа и посмешищем для него.

6. Неспособны поручиться за невинность Иова и остальные люди. В их глазах Иов — грешник и, как таковой, — «притча», т. е. предмет поругания, насмешек (XVI:10–11; 2 Пар VII:20; Иез XIV:8; Пс LXIII:12), и «посмешище», по евр. «ветофет лефаним», «человек», которому плюют («тофет» от «туф» — плевать) в лицо, т. е. поносят, — наивысшее оскорбление (Чис XII:14; Втор XXV:9; Ис L:6).

7. Помутилось от горести око мое, и все члены мои, как тень.

7. В результате подобных отношений к Иову друзей и всех людей его глаза утратили блеск, помутились от печали (Пс VI:8; XXX:10), которая ослабляет даже телесные силы: «члены мои, как тень» (ср. Пс XXX:11).

8. Изумятся о сем праведные, и невинный вознегодует на лицемера.

9. Но праведник будет крепко держаться пути своего, и чистый руками будет больше и больше утверждаться.

8–9. Страдания праведника, вызывая в благочестивых чувства изумления и негодования против нечестивых, пользующихся счастьем (ст. 8; ср. Пс XXXVI:1; LXXII:3), в нем самом укрепляют веру в Бога (ст. 9). Всеми отверженный (ст. 4–6; ср. XII:5), сознающий, что защитником его может быть только Бог (ст. 3), он еще более прилепляется к Нему (ср. Пс LV:2–7; Пс LXII:8–9; Пс XCIII:16–19, 22). Так падает предъявленное Елифазом (XV:4) обвинение в отсутствии страха Божия, и не оправдываются слова диавола, что под влиянием бедствий Иов похулит Бога. Когда «кипело сердце его, он был невеждой» (Пс LXXII:21–22; ср. VI:26), а теперь, успокоившись, полагает в Боге свое упование (Пс LXXIII:28).

10. Выслушайте, все вы, и подойдите; не найду я мудрого между вами.

10. Речи друзей Иова сводятся к доказательствам его виновности и обещаниям благ под условием раскаяния. Не проявляя мудрости в рассуждениях первого рода (ст. 4), они не обнаруживают ее и в суждениях второго.

11. Дни мои прошли; думы мои — достояние сердца моего — разбиты.

12. А они ночь хотят превратить в день, свет приблизить к лицу тьмы.

11–12. Жизнь Иова, лелеянные им думы: «дни мои будут многи, как песок» (XXIX:18), оказались несбыточными (ст. 1), а между тем они утверждают, что ночь скорби превратится в счастливый день! (V:24–26; XI:17).

13. Если бы я и ожидать стал, то преисподняя — дом мой; во тьме постелю я постель мою;

14. гробу скажу: ты отец мой, червю: ты мать моя и сестра моя.

13–14. «Если я и ожидаю, то только того, чтобы иметь преисподнюю своим жилищем». Шеол — вот та будущность, на которую может рассчитывать Иов. Могила и наполняющие ее черви, — вот с кем в скором времени будет находиться в ближайшем общении Иов: «гробу скажу, ты отец мой, червю: ты мать моя и сестра моя».

15. Где же после этого надежда моя? и ожидаемое мною кто увидит?

16. В преисподнюю сойдет она и будет покоиться со мною в прахе.

15–16. Надежды на жизнь и ее радости нет и не предвидится. Она так же исчезает («в преисподнюю сойдет» — ст. 16), как и сам Иов. Вместо обещанного друзьями покоя на земле (V:24; XI:18) Иову предстоит покой в шеоле. Вместо «и будет покоиться со мною во прахе» буквально с еврейского должно перевести: «там, по крайней мере, во прахе я найду покой».

Глава XVIII

Речь Вилдада во втором разговоре. 1–3. Приступ. 4. Устойчивость законов мздовоздаяния. 5–21. Гибель грешника — его неизбежная участь.

1. И отвечал Вилдад Савхеянин и сказал:

2. когда же положите вы конец таким речам? обдумайте, и потом будем говорить.

1–2. Призыв Вилдада (ср. VIII:2) к хладнокровному, вдумчивому («обдумайте, и потом будем говорить» — ст. 2) обсуждению вопроса мотивируется тем, что в пылу спора, в состоянии раздражительности друзья укоряют друг друга в недостатке рассудительности («зачем ты считаешь нас за животных и принимаешь нас за существ неразумных» — ст. 3; XII:2–3; XV:2–3; XVI:2–3; XVII:10). Предвзятая мысль «о взаимном неразумии» не позволяет одному согласиться с другим; мешает выяснению истины.

3. Зачем считаться нам за животных и быть униженными в собственных глазах ваших?

4. О ты, раздирающий душу твою в гневе твоем! Неужели для тебя опустеть земле, и скале сдвинуться с места своего?

4. Пагубные последствия такого настроения сказываются на самом Иове. Не соглашаясь с друзьями, будучи уверен в своей правоте и встречая только одни возражения, он «раздирает душу свою в гневе», — раздражается, мучится (ср. XVII:2). Но как бы страстны ни были его речи, они не в состоянии изменить того закона нравственного миропорядка, по которому на земле наказываются одни грешники. Он так же непреложен, как и законы мира физического. Назначенная Богом для обитания человека земля (Ис XLV:18) всегда останется населенною, по слову человека скала не сдвинется с места, так точно не отменится закон возмездия за грехи.

5. Да, свет у беззаконного потухнет, и не останется искры от огня его.

6. Померкнет свет в шатре его, и светильник его угаснет над ним.

5–6. Закон возмездия проявляется в том, что счастье («свет», «светильник» — ср. XXI:17; XXIX:3; Притч XIII:9; XX:20; XXIV:20) нечестивого никогда не бывает прочным. Оно исчезает окончательно: «не останется искры от огня его» (ст. 5), или в буквальном переводе: «пламя его очага перестанет светить».

7. Сократятся шаги могущества его, и низложит его собственный замысл его,

8. ибо он попадет в сеть своими ногами и по тенетам ходить будет.

9. Петля зацепит за ногу его, и грабитель уловит его.

10. Скрытно разложены по земле силки для него и западни на дороге.

7–10. Все проявления силы, могущества грешника будут сведены ни во что, и причиною этого являются его собственные дела (ст. 1). Сам того не замечая (ст. 10), он запутается в них, как птица в силках и западне (ср. Притч V:22).

11. Со всех сторон будут страшить его ужасы и заставят его бросаться туда и сюда.

12. Истощится от голода сила его, и гибель готова, сбоку у него.

11–12. Чем ближе гибель, тем сильнее становится ее предчувствие, и больше прилагается усилий к спасению («заставят его бросаться туда и сюда», — ст. 11). Но последнее невозможно: кругом грешника ужасы, — предзнаменования бедствий. Стремление избавиться от них только обессиливает его, как обессиливает человека голод: и гибель готова.

13. Съест члены тела его, съест члены его первенец смерти.

13. Подготовляя себе гибель, нечестивый умирает в страшных мучениях. «Члены тела его, съест … первенец смерти», т. е. тело его будет разрушено самыми страшными болезнями (ср. Иc XIV:30: «первенцы бедных» — самые бедные), в которых как бы концентрируется вся разрушительная сила смерти, подобно тому как в первенце концентрируется сила его родителей (Быт XLIX:3).

14. Изгнана будет из шатра его надежда его, и это низведет его к царю ужасов.

14. По точному переводу с еврейского первая половина данного стиха должна читаться так: «он будет изгнан из его шатра, который служил его безопасностью». Пораженный неисцелимою болезнью, нечестивый умирает («нисходит к царю ужасов» = смерти, ср. X:21–22) в том самом шатре, живя в котором, он считал себя безопасным.

15. Поселятся в шатре его, потому что он уже не его; жилище его посыпано будет серою.

15–21. Наказание постигает не только самого нечестивого, но его жилище и семейство.

15. Так как местности, посыпанные серою, необитаемы для людей (Втор XXIX:22), то под имеющими поселиться в шатре нечестивого естественнее разуметь не людей, но диких животных, между прочим, шакалов, которыми пророки заселяют постигнутые гневом Божьим развалины городов (Ис XIII:20–22; XXVII:10).

16. Снизу подсохнут корни его, и сверху увянут ветви его.

16. Полная гибель дерева с ветвями и корнями (Ис V:24; Ам II:9) — образ гибели семейства нечестивого, о чем идет речь ниже (ст. 19).

17. Память о нем исчезнет с земли, и имени его не будет на площади.

18. Изгонят его из света во тьму и сотрут его с лица земли.

17–18. От нечестивого, как и его жилища, не остается никакого следа: память о нем исчезает, что считалось величайшим несчастием (Втор XXV:6; Сир XLVI:14–16), и имя предается забвению «на площади», буквально с еврейского «на лице» «хуц» — «поля» (V:10; Притч VIII:26), в местностях, лежащих, за пределами той страны, в которой жил нечестивый. Ст. 18 представляет образное выражение мысли ст. 17.

19. Ни сына его, ни внука не будет в народе его, и никого не останется в жилищах его.

19. От нечестивого не остается потомства.

20. О дне его ужаснутся потомки, и современники будут объяты трепетом.

20. Навсегда лишь памятен день гибели грешника как для современников, так и для потомков, по объяснению других (Делича), — для народов востока и запада, потому что евр. слово «ахароним» («потомки») употребляется в смысле «запад», а «кадмоним» («современники») — «восток». Подобное толкование находит для себя подтверждение в замечании ст. 17, что имя нечестивого предается забвению в лежащих за пределами его родины местностях.

21. Таковы жилища беззаконного, и таково место того, кто не знает Бога.

21. Ввиду, может быть, заявления Иова (XVII:11–16) Вилдад не находит нужным закончить свою речь словом утешения, как он поступил в первый раз (VIII:21).

Глава XIX

Ответная речь Иова на речь Вилдада во втором разговоре. 1–22. Положение Иова должно вызывать в друзьях чувство сострадания, сожаления, но ни в каком случае не обвинения и обличения. 23–29. Вера Иова в будущее воскресение плоти.

1. И отвечал Иов и сказал:

2. доколе будете мучить душу мою и терзать меня речами?

3. Вот, уже раз десять вы срамили меня и не стыдитесь теснить меня.

2–3. Рассуждения друзей о гибели нечестивого и его потомства содержат довольно ясные намеки на судьбу Иова (см. XV:29–34; XVIII:13–19). В их глазах он — грешник, что прямо и высказано Елифазом (XV:4–5). Подобные обвинения, соединенные с отсутствием сострадания, доставляют мучение невинному страдальцу (ср. XVII:2). И так как в своих неоднократных речах («десять» — круглое число) друзья исчерпали, по-видимому, все доводы, то им пора замолчать, прекратить мучения (ст.2).

4. Если я и действительно погрешил, то погрешность моя при мне остается.

4. И действительно, друзья не имеют права и достаточных оснований безжалостно относиться к Иову. Если он и согрешил, то причинил вред только себе, но ни в каком случае не им. Почему же они так вооружаются против него?

5. Если же вы хотите повеличаться надо мною и упрекнуть меня позором моим,

6. то знайте, что Бог ниспроверг меня и обложил меня Своею сетью.

5–6. Достаточным, по-видимому, поводом к высокомерному поведению друзей («повеличаться»; ср. Пс XXXIV:26; XXXVIII:17; LIV:13) служит ужасная болезнь Иова, свидетельствующая о его нечестии. Но в этом случае надо принять во внимание то обстоятельство, что Бог поступает с ним более строго, чем он заслуживает.

7. Вот, я кричу: обида! и никто не слушает; вопию, и нет суда.

7–22. Друзья безжалостно относятся к Иову, а между тем его положение должно возбуждать чувство сострадания.

8. Он преградил мне дорогу, и не могу пройти, и на стези мои положил тьму.

7–8. Невинно наказанный Иов требует беспристрастного суда (IX:35; XIII:18–22), но не находит его. И пока длится такое состояние, он не имеет возможности избежать содержащих его великих бедствий («преградил мне дорогу, и не могу пройти» ст. 8; ср. Плач I:6–7), даже понять причину их «на стези мои положил тьму» (ст. 8; ср. III:23).

9. Совлек с меня славу мою и снял венец с головы моей.

10. Кругом разорил меня, и я отхожу; и, как дерево, Он исторг надежду мою.

11. Воспылал на меня гневом Своим и считает меня между врагами Своими.

12. Полки Его пришли вместе и направили путь свой ко мне и расположились вокруг шатра моего.

9–12. Эти бедствия состоят прежде всего в лишении того, что создавало в прежнее время его славу, доставляло ему в обществе почет и уважение (ст. 9; ср. XXXIX:7 и особенно ст. 14, по которому венцем его была правда, в неверности которой он теперь обвиняется); во-вторых, в поражении тяжкою болезнью (ст. 10), разрушающею плоть (ст. 20), даже кости (XXX:17), и приводящею к смерти («и я отхожу» ст. 10; ср. X:21; XVI:22), так что Иов подобен ниспровергнутому дому «кругом разорил», евр. «иттецени», от «таца», употребляемого для обозначения разрушенного здания, — Лев XIV:15; Суд IX:45; Иер XXXIX:8, и, в-третьих, в непрекращающемся до настоящего времени божественном гневе (ст. 11–12). Бог поступает с ним, как с враждебною крепостью: Его полки, — постигшие Иова бедствия, делают приступ за приступом (ср. VI:4; X:17; XVI:13–14).

13. Братьев моих Он удалил от меня, и знающие меня чуждаются меня.

13–19. В результате подобных отношении Бога к Иову он, прежде уважаемый, ниоткуда не встречает теперь проявлений любви, верности, почтения и привязанности. Все его избегают, а некоторые даже презирают.

14. Покинули меня близкие мои, и знакомые мои забыли меня.

13–14. Иов оставлен своими родными братьями («ах» — братья в буквальном смысле, как и в Пс LXYIII:9) и забыт знающими и близкими, — лицами, стоявшими к нему в самых интимных отношениях (Пс XXXVII:12).

15. Пришлые в доме моем и служанки мои чужим считают меня; посторонним стал я в глазах их.

16. Зову слугу моего, и он не откликается; устами моими я должен умолять его.

15–16. Еще более отдалились от него те, кто не стоял с ним в таких отношениях. Он сделался совершенно чужим для находивших приют в его доме (ср. XXXI:31–32; «пришлые», еdр. «гарей бейти», ср. Исх III:22); облагодетельствованные прежде слуги, встречавшие с его стороны самое гуманное обращение (XXX:13), теперь не отзываются на его призыв, и он, их господин, должен умолять их, чтобы добиться какой-нибудь услуги.

17. Дыхание мое опротивело жене моей, и я должен умолять ее ради детей чрева моего.

17. Иов сделался невыносим даже для самого близкого существа, своей жены; ей противно зловонное дыхание прокаженного, и он должен просить ее помощи во имя «детей чрева своего». Кто разумеется под «детьми чрева моего», остается несказанным. Детей в собственном смысле Иов не мог будто бы разуметь, так как они умерли. Детей от наложниц, как понимают LXX: «υιούς παλλακίδων», — «сыны подложниц», также, потому что в книге о них нет упоминания, и, кроме того, Иов представлял образец целомудрия (XXXI:1). По мнению Делима, Кнабенбауера и др., «дети чрева моего» — дети того чрева, которое было своим для Иова, т. е. дети чрева его матери, его братья. Но если, под «детьми чрева моего» разуметь детей в буквальном смысле, то смысл и сила данного места нисколько не уменьшается, Иов умоляет жену оказать ему помощь во имя прежней любви, которая соединяла их, как супругов, и проявлением которой были умершие дети.

18. Даже малые дети презирают меня: поднимаюсь, и они издеваются надо мною.

18. Пример взрослых действуют и на малолетних. Неспособные различать добро от зла, но более жестокие, чем старшие, они издеваются над страдальцем (ср. 4 Цар VI:23), когда он поднимается, т. е. делает, как изнуренный болезнью, какие-нибудь неестественные движения.

19. Гнушаются мною все наперсники мои, и те, которых я любил, обратились против меня.

19. Иов вызывает чувство отвращения у наперсников своих, — лиц, которым он поверял прежде все свои тайны (Пс LIV:15), и чувство вражды у тех, которые пользовались его любовью.

20. Кости мои прилипли к коже моей и плоти моей, и я остался только с кожею около зубов моих.

20. Помимо всего остального, самый вид страдальца невольно вызывает сострадание. Болезнь все разрушила: у него остались одни кости, прилипшие к коже; плоть имеется только у зубов, в виде десен.

21. Помилуйте меня, помилуйте меня вы, друзья мои, ибо рука Божия коснулась меня.

22. Зачем и вы преследуете меня, как Бог, и плотью моею не можете насытиться?

21–22. Телесные силы Иова истощены, и для него достаточно проказы, которою поразил (евр. «нага», употребляемое для обозначения проказы. Лев XIII:23) его Бог. Поэтому друзья не должны увеличивать его страданий «вкушением его плоти», — новыми бедствиями (Пс XXVI:2; Мих III:3), т. е. обвинениями и клеветой (Дан III:8; VI:25).

23. О, если бы записаны были слова мои! Если бы начертаны были они в книге

24. резцом железным с оловом, — на вечное время на камне вырезаны были!

23–24. Обращенная к друзьям просьба о снисходительном, сострадательном отношении (ст. 21) остается без ответа. Ввиду этого Иов высказывает желание, чтобы, по крайней мере, грядущие поколения отнеслись к нему с сочувствием и участием. Это же возможно под условием ознакомления их с его невинностью и верою в Бога, средством к чему является запись его слов на камне резцом железным (об этом см. в Введении), — не всего им сказанного, так как не все оно свидетельствует о его правоте, а только слов ст. 25–27.

25. А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию,

25. «Я знаю, — говорит Иов, — Искупитель мой, точнее, мой Гоел, жив». Гоелом у евреев называлось лицо, которому принадлежало право мстить не только за убийство, но и за честь, имущество, требовать суда и даже самому производить его (Лев XXV:25; Чис XXXV:19; Втор XIX:6, 12; Руф III:13; IV:4. 6). Название «гоел» прилагается также к Богу, как избавителю народа еврейского от рабства египетского (Исх VI:6; XV:3; Пс LXXIII:2; LXXVI:16) и вавилонского (Ис XLIII:1; XLIV:22), и вообще, как судье и отмстителю всех притесняемых, угнетаемых (Пс CXVIII:154; Плач III:58). И как показывает выражение «жив», применяемое к Богу (Втор V:23; Суд VIII:19; 1 Цар XVII:26, 36; Ис III:10 и т. п.); гоелом Иова, его защитником, и избавителем является также Бог. — «И он в последний день» — неправильный перевод еврейской фразы: «веахарон ал афар йакум», буквально означающей «и последний встанет над прахом». В качестве защитника Иова Бог «встанет», т. е. явится («кум» в значении «вставать» употребляется о свидетеле — Втор XXX:5; Пс XXVI:12; XXXIV:11 и о Боге судье — Ис II:19, 21; XXVIII:21; XXXIII:10; Пс XI:6; XСIII:16) над прахом (алафар), перстью Иова и его могилы (VII:21; XIV:18; XX:11; XXI:26) «последним», т. е. в конце существования этого мира («последний» — тот, который всех переживет, — Ис XLIV:6). — «Восставит из праха распадающуюся кожу мою сию» — неправильный перевод еврейского текста: «веахар ори никфу зот». «Ахар» — позади, за, после (Пс LXXII:24). «Нифу» — пиэльная форма от глагола «накаф» — окружать (Ис XV:8; XXIX:1; Пс XVI:9; XXI:17; Нав VI:3, 11; и т. п.), встречающаяся только у пророка Исаии с значением «срубать», «уничтожать» (Ис X:34, ср. XVII:6; XXIV:13). «Ори» — кожа моя; «зот» — эта. С прибавлением слов стиха 26: «и я из плоти моей («мибсари») увижу Бога», все данное место («веахар ори никфу зот») может быть переведено так «после того, как моя кожа будет разрушена, из моей плоти я увижу Бога».

26. и я во плоти моей узрю Бога.

27. Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его. Истаевает сердце мое в груди моей!

27. Иов вполне уверен в исполнении своих слов, и эта уверенность переходит в страстное ожидание: «истаевает сердце в груди моей», точнее: «мои внутренности истомились («калу» от «кала», обозначающего страстное ожидание: ср. Пс LXVIII:4; LXXII:26; LXXXIII:3; CXVIII:81–82).

Иов убежден, что Бог явится в качестве его защитника в конце существования данного мира. К этому времени тело его истлеет, и, тем не менее, он «из плоти своей», собственными глазами увидит Господа. Возможность созерцания Бога телесными очами после нетления плоти обусловливается только фактом воскрешения тела и соединения его с душою. Выражение веры Иова в будущее воскресение усматривают в данном месте и древние переводы. «Я знаю, — читаем в тексте LXX, — что вечен Тот, кто должен меня искупить и воскресить на земле мою кожу, терпящую это, ибо от Господа произошли со мною эти вещи, которые я сам знаю, которые мои глаза видели, а не другой кто». «Ego scio, говорит сирский перевод Пешито, quod liberator meus vivens est, et in tine super terram manifestabitur, et super cutem meam circumverunt haec et super carnem meam». Еще выразительнее перевод Вульгаты: «Я знаю, что Искупитель мой жив, и в последний день я буду воскрешен из земли. Я снова буду одет моею кожею, и во плоти моей увижу Бога моего. Я увижу Его сам, мои глаза увидят Его, а не другой». С пониманием древних переводов согласно понимание отцов и учителей восточной и западной церкви, Климента Римского, Оригена, Кирилла Иерусалимского, Епифания, Амвросия Медиоланского, блаж. Августина и др.

28. Вам надлежало бы сказать: зачем мы преследуем его? Как будто корень зла найден во мне.

29. Убойтесь меча, ибо меч есть отмститель неправды, и знайте, что есть суд.

28–29. Обращенное к друзьям предупреждение. Право суда над Иовом принадлежит Богу-Гоелу (ст. 25): Он докажет его невинность. Если же друзья, несмотря на полную веры речь страдальца, по-прежнему будут выступать в роли судей-обвинителей, указывать причины бедствий в предполагаемых грехах, то они должны бояться меча, — божественного наказания (XV:22; XXVII:14; Зах XIII:7). О неизбежности последнего (ст. 29) см. XIII:7–10.

Глава XX

Ответная речь Софара на речь Иова во втором разговоре. 1–3. Введение. 4–11. Общее положение о неустойчивости и кратковременности счастья грешников. 12–29. Описание гибели нечестивого.

1. И отвечал Софар Наамитянин и сказал:

2. размышления мои побуждают меня отвечать, и я поспешаю выразить их.

3. Упрек, позорный для меня, выслушал я, и дух разумения моего ответит за меня.

2–3. Побуждением к речи Софара является позорящий его и приводящий в возбуждение упрек Иова в недостатке мудрости (XII:2 и д.; ср. XVIII:8).

4. Разве не знаешь ты, что от века, — с того времени, как поставлен человек на земле, —

5. веселье беззаконных кратковременно, и радость лицемера мгновенна?

4–5. Отвергаемый Иовом закон нравственного мздовоздаяния, по которому благоденствие грешника кратковременно, также древен, как и сам «человек», — род человеческий (евр. «адам» не в смысле собственного имени первого человека, а в значении человеческого рода — Втор IV:32).

6. Xотя бы возросло до небес величие его, и голова его касалась облаков, —

7. как помет его, на веки пропадает он; видевшие его скажут: где он?

6–7. Как бы могуществен и величав ни был первоначально грешник (ст. 6, ср. Исх XIV:13–15), но в конце концов он погибает с позором, — пропадает, как помет (ср. 4 Цар IX:37; Иер VIII:2), вызывая подобною гибелью недоумение окружающих (ст. 7, ср. Ис XIV:9–12).

8. Как сон, улетит, и не найдут его; и, как ночное видение, исчезнет.

9. Глаз, видевший его, больше не увидит его, и уже не усмотрит его место его.

8–9. Благоденствие грешника не имеет ни продолжительности, ни реальности: подобно сновидениям, оно — несбыточная мечта (Пс LXXII:20; LXXXIX:6; Ис XXIX:8), от него не остается никакого следа (ст. 9; ср. VII:8–10; VIII:18; Пс XXXVI:35–36).

10. Сыновья его будут заискивать у нищих, и руки его возвратят похищенное им.

10. Подобного рода участь постигает не только самого нечестивца, но и его потомство. Так как приобретенное нечестным путем богатство перейдет в руки других (ср. ст. 18), то дети грешника будут доведены до такой нищеты, что станут заискивать у таких же нищих, как сами.

11. Кости его наполнены грехами юности его, и с ним лягут они в прах.

11. Выражение синодального текста: «грехами юности», представляет перевод одного еврейского слова «алумав». В Пс XVIII:13 и LXXXIX:8 «алум» означает действительно «тайные грехи», но в кн. Иова, XXXIII:25 — «юность». Сообразно с последним значением ст. 11 должен читаться так: «кости его наполнены силами юности его, и с ним лягут они в прах». Личные силы, на которые надеялся грешник, при помощи которых создавал свое благополучие, обращаются в ничто, не обеспечивают его благоденствие.

12. Если сладко во рту его зло, и он таит его под языком своим,

13. бережет и не бросает его, а держит его в устах своих,

14. то эта пища его в утробе его превратится в желчь аспидов внутри его.

12–14. Закон мздовоздаяния древен, как род человеческий (ст. 4–5) и в то же время вполне естествен. Грех и беззаконие сами собою приводят к возмездию. Приятные в начале, как вкусная пища, которая для продолжения вкусовых ощущений не сразу проглатывается, но намеренно удерживается во рту, они в конце концов превращаются, подобно ей, во вредоносную горечь, — «желчь аспида» (горький и ядовитый — понятия синонимические — Втор XXXII:32).

15. Имение, которое он глотал, изблюет: Бог исторгнет его из чрева его.

16. Змеиный яд он сосет; умертвит его язык ехидны.

15–16. Как содержащая отраву, пища нечестивого (приобретаемые им богатства) не только не послужит на пользу («изблюет»), но и окажется мучительною («исторгнет»), и в результате смертельною (ст. 16; ср. Пс СXXXIX:4; Притч XXIII:32; Иер VIII:14; XXIII:15).

17. Не видать ему ручьев, рек, текущих медом и молоком!

17–21. Раскрытие образной речи предшествующих ст., в частности выражений ст. 15: «изблюет», «исторгнет».

18. Нажитое трудом возвратит, не проглотит; по мере имения его будет и расплата его, а он не порадуется.

17–18. Нечестивый не может наслаждаться своею приятною пищею, — накопленными богатствами (ст. 17; ср. Исх III:8, 17). Он не воспользуется нажитым («не проглотит»), так как оно возвратится («изблюет») к своим первоначальным собственникам, — уйдет на удовлетворение обиженных им лиц: «по мере имения его будет и расплата его». Богатство не послужит источником радости («не порадуется», ср. XXXI:25).

19. Ибо он угнетал, отсылал бедных; захватывал домы, которых не строил;

20. не знал сытости во чреве своем и в жадности своей не щадил ничего.

21. Ничего не спаслось от обжорства его, зато не устоит счастье его.

19–21. Причина этого — в незаконном характере приобретений нечестивца. Созданное путем угнетения бедных, захвата чужой собственности, не знавшей предела жадности, благосостояние не может быть прочным: «зато не устоит счастье его» (ст. 21; ср. Ис V:8–9; Притч X:2; Сир V:10; Иез VII:19).

22. В полноте изобилия будет тесно ему; всякая рука обиженного поднимется на него.

22. Ненасытная жадность, обжорство (ст. 20–21) не только не упрочит благосостояние нечестивца, но и увеличит количество предстоящих с его утратою бедствий. Умножение благ сопровождается увеличением числа обиженных. И все они поднимут руки на своего прежнего притеснителя, отмстят ему неправды путем, может быть, насильственного отнятия имущества. Угнетавший других теперь сам испытает тяжесть притеснения. Так, пища нечестивого сделается для него источником мучений («исторгнет»).

23. Когда будет чем наполнить утробу его, Он пошлет на него ярость гнева Своего и одождит на него болезни в плоти его.

23–25. Лишением имущества (ст. 18) не ограничиваются настигающие злодея несчастия. Его удел — неизбежная смерть от руки Божией.

23. Синодальный текст содержит лишнее против подлинника слово: «болезни». Но и с опущением последнего смысл стиха передается у экзегетов различно в зависимости от того, как переводить евр. выражение «билхумо» (от «лехум»). Встречающееся в Библии еще только один раз (Соф I:17), оно производится от «ляхам» — «есть» и понимается в значении «пища», а затем, как и сродное с ним арабское «lachum», — плоть. Сообразно с этим одни конец данного стиха переводят так: «Одождит (Бог) на него (бедствия) в пищу ему («билхумо»)». Дождь божественных наказаний, выражающих «ярость божественного гнева» (ср. Плач I:13), сделается пищею для грешника (ср. IX:18; Иер IX:14). Ненасытный в своей жадности (ст. 20), он будет насыщен бедствиями. Другие, держась перевода: «одождит в плоть его», видят здесь указание на то, что Господь одождит на грешника огненный дождь, который пожрет его тело (Кейль).

24. Убежит ли он от оружия железного, — пронзит его лук медный;

25. станет вынимать стрелу, — и она выйдет из тела, выйдет, сверкая сквозь желчь его; ужасы смерти найдут на него!

24–25. Гибель грешника неизбежна. Пытаясь избежать одной опасности, он подвергается другой (ср. Ис XXIV:18; Иер XLVIII:44; Ам V:19), и эта последняя поражает его на смерть, подобно стреле, пронзающей внутренности человека (ст. 25; ср. Суд III:22).

26. Все мрачное сокрыто внутри его; будет пожирать его огонь, никем не раздуваемый; зло постигнет и оставшееся в шатре его.

26. Вместо выражения «внутри его» сообразно с еврейским «лицпунав» должно быть поставлено «для сокровищ его» (ср. Пс XVI:14). Нечестивый богатеет и собирает сокровища не в Бога, и потому их участь — гибель (ср. Иак V:3). Они пожираются огнем «ни кем не раздуваемым», — не требующим для своего появления и поддержания человеческих усилий, огнем Божьим (I:16). Он истребляет и то, что уцелело и спаслось в шатре нечестивого от рук мстителей ([18], [22]).

27. Небо откроет беззаконие его, и земля восстанет против него.

28. Исчезнет стяжание дома его; все расплывется в день гнева Его.

27–28. Изображаемый Софаром грешник — такое нравственное чудовище, что его не выносит даже видимая, неодушевленная природа. Две ее главные сферы, призываемые Иовом в свидетели своей невинности (XVI:18–19), соединяются для отмщения злодею (29 ср. XVIII:21).

29. Вот удел человеку беззаконному от Бога и наследие, определенное ему Вседержителем!

Глава XXI

Ответная речь Иова на речь Софара во втором разговоре. 1–6. Требование Иовом внимательного отношения к своим речам. 7–34. Описание благоденствия грешников с опровержением возможных со стороны друзей возражений.

1. И отвечал Иов и сказал:

2. выслушайте внимательно речь мою, и это будет мне утешением от вас.

2. Внимательное отношение друзей к речам Иова — показатель того, что они придают им известное значение, не считают пустыми, брошенными на ветер, словами. Это и доставит утешение страдальцу, скорбящему от противоречий друзей, насмешек над ним (XVII:2).

3. Потерпите меня, и я буду говорить; а после того, как поговорю, насмехайся.

3. Может быть, даже Софар, внимательно выслушав речь Иова, прекратит свои насмешки: «после того, как поговорю, насмехайся».

4. Разве к человеку речь моя? Как же мне и не малодушествовать?

4. Друзья вмешиваются в речи Иова, прерывают их и возражают, между прочим, потому, что считают неуместным с его стороны переходящее в ропот малодушие и раздражительность, страстность (IV:3–5; VIII:2). В действительности же подобное настроение вполне естественно. Страждущие обычно ищут себе сочувствия в окружающих их людях. Но речь, точнее, жалоба (евр. «сихи» ср. VII:13; IX:27; X:1) Иова обращена не к людям — друзьям, он не ждет помощи с их стороны (XIII:2), а к Богу (XIII:3; XVI:20). И так как Он, от которого страдалец ожидает разрешения вопроса о причине бедствий, не внимает его воплям (IX:32; XIX:7), то как же ему не впасть в уныние?

5. Посмотрите на меня и ужаснитесь, и положите перст на уста.

5. Вместо того, чтобы упрекать Иова в малодушии, друзья обязаны «положить перст на уста», т. е. замолчать (XXXI:9; XXXIX:34; Притч XXX:32; Прем VIII:12; Сир V:12). К этому должно располагать то чувство ужаса, которое вызывается самим видом страдальца.

6. Лишь только я вспомню, — содрогаюсь, и трепет объемлет тело мое.

6–13. И теперь, как и прежде, речь Иова будет полна нетерпения и возбуждения. И все же ее следует выслушать внимательно. Возбуждение Иова понятно: оно вызывается неразрешимым для человеческого ума и приводящим в смущение праведников фактом благоденствия грешников (Пс LXXII:2–3, 12–4; Иер XII:1 и д.).

7. Почему беззаконные живут, достигают старости, да и силами крепки?

7. Вопреки уверению Софара (XX:5), оно проявляется прежде всего в долголетии и крепости сил (ср. Пс LXXII:4), что составляет удел праведника (V:26).

8. Дети их с ними перед лицем их, и внуки их перед глазами их.

8. Помимо этого, нечестивые имеют счастье видеть себя, подобно праведникам (Пс CXXVI:3; СXXVII:3–5; CXLIII:12; ср. XVIII:19), окруженными многочисленным семейством. В их поколении не наблюдается большой смертности («дети и внуки их пред лицом их», ср. V:25), не бывает, следовательно, поводов к печали.

9. Домы их безопасны от страха, и нет жезла Божия на них.

9. И вообще «домы» нечестивых, — семейства, включая жен, детей и слуг (Быт VII:1; XXI:17; L:7), не испытывают, как свойственно благочестивым (V:24), страха, — не подвергаются ударам божественного гнева (ср. Пс LXXII:5).

10. Вол их оплодотворяет и не извергает, корова их зачинает и не выкидывает.

10. Счастье грешников сказывается и в успешном ведении хозяйства, — в размножении стад (Пс CXLIII:13), благодаря отсутствию случаев несчастных родов среди домашних животных (Быт XXXI:38).

11. Как стадо, выпускают они малюток своих, и дети их прыгают.

12. Восклицают под голос тимпана и цитры и веселятся при звуках свирели;

11–12. Пользуясь успехом во всем, нечестивые проводят веселую, беспечальную жизнь. Дети их забавляются соответствующими играми, а старшие услаждают свой слух пением и игрой на музыкальных инструментах (Иc V:12, XLII:11).

13. проводят дни свои в счастии и мгновенно нисходят в преисподнюю.

13. Счастливая жизнь заканчивается легкою смертью: мгновенно, без болезней сходят грешники в шеол (ср. XVIII:13).

14. А между тем они говорят Богу: отойди от нас, не хотим мы знать путей Твоих!

15. Что Вседержитель, чтобы нам служить Ему? и что пользы прибегать к Нему?

16. Видишь, счастье их не от их рук. — Совет нечестивых будь далек от меня!

14–16. По своему поведению грешники не заслуживают счастья («счастье их не от рук их» ст. 16), так как сознательно («не хотим знать») отвергают Бога, указанный Им человеку образ жизни («путь», ср. Ис LVIII:2), и считают бесполезным служение Ему (ст. 15; ср. Мал III:14). И если оно им дается, то, очевидно, вопреки теории друзей о земном мздовоздаянии. Фактом благоденствия нечестивым она всецело опровергается. Счастье дается грешникам легко, служение Богу трудно, и тем не менее Иов не желал бы быть на их месте: «совет нечестивых будь далек от меня» (ср. XVII:9).

17. Часто ли угасает светильник у беззаконных, и находит на них беда, и Он дает им в удел страдания во гневе Своем?

18. Они должны быть, как соломинка пред ветром и как плева, уносимая вихрем.

17–18. Отрицаемая Иовом теория земных мздовоздаяний не может быть доказана случаями бедствий грешников. Как показывает вопросительная форма речи («часто ли?» евр. «камма», ср. VII:19; XIII:23), они составляют, по его мнению, единичные, редкие явления. Редко угасает у нечестивых светильник (XVIII:5–6); находит беда (XVIII:12), и постигает назначенный от Бога удел страданий. Редко равным образом подвергаются они внезапной гибели (ст. 18; ср. Пс I:4; XVII:13; LXXII:14; Ис XL:24; XLI:2; XLVII:14).

19. Скажешь: Бог бережет для детей его несчастье его. — Пусть воздаст Он ему самому, чтобы он это знал.

20. Пусть его глаза увидят несчастье его, и пусть он сам пьет от гнева Вседержителева.

21. Ибо какая ему забота до дома своего после него, когда число месяцев его кончится?

19–21. Не может быть опровергнут взгляд Иова и тем положением друзей, что грешники наказываются в лице своих детей (V:4; XX:10). Бедствия последних не могут быть его бедствиями, так как после смерти («когда число месяцев его кончится» — ст. 21) он ничего не знает о судьбе своего потомства (XIV:21; Еккл IX:5–6). Поэтому кто согрешил, тот и должен быть наказан (ст. 19–20; ср. Иез XVIII), сам обязан испить чашу божественного гнева (ст. 20 cp. Пс LXXIV:9).

22. Но Бога ли учить мудрости, когда Он судит и горних?

22. Утверждая, что на земле существует строгое мздовоздаяние, настаивая на его непреложности (XVIII:4) и древности, — изначальности в роде человеческом (XX:4), друзья хотят быть мудрее Бога, предписывают законы мироправления Тому, Кто по Своей мудрости неизмеримо выше человека: «судит горних», — небожителей (евр. «рамим»; ср. IV:18; XV:15; XXV:2; Пс LXXVII:69; Ис XXIV:21). Управляющего небом хотят учить способу управлять землею!

23. Один умирает в самой полноте сил своих, совершенно спокойный и мирный;

24. внутренности его полны жира, и кости его напоены мозгом.

25. А другой умирает с душею огорченною, не вкусив добра.

26. И они вместе будут лежать во прахе, и червь покроет их.

23–26. В подобной роли друзья выступают потому, что божественное мироправление следует совершенно иным началам. Оно не знает мздовоздаяния ни здесь на земле, ни по смерти. Один, т. е. нечестивый умирает в состоянии полного внешнего благополучия («в полноте сил своих»; ср. Пс XXXVII:4, 8), со всеми признаками счастливо проведенной жизни (ст. 24; ср. Ис LVIII:11), другой — праведник сходит в могилу, испытав всю горечь обреченной на страдания человеческой жизни («с душою огорченною», ср. III:20; VII:11; X:1). Для праведника и грешника не существует мздовоздаяния на земле, нет его и по смерти. Оба одинаково будут покоиться в могиле, сделаются добычей червей (ср. XVII:14; Еккл IX:2).

27. Знаю я ваши мысли и ухищрения, какие вы против меня сплетаете.

28. Вы скажете: где дом князя, и где шатер, в котором жили беззаконные?

27–28. Возражением против высказываемого Иовом взгляда являются неоднократные заявления друзей, что одним из доказательств наказания грешников является гибель его жилища (VIII:22; XV:34; XVIII:15, [21]). Ввиду возможности повторения их и в настоящем случае («где дом князя?») Иов приводит ослабляющие силу этого соображения данные.

29. Разве вы не спрашивали у путешественников и незнакомы с их наблюдениями,

30. что в день погибели пощажен бывает злодей, в день гнева отводится в сторону?

29–30. Ими являются свидетельства много видевших и слышавших путешественников, т. е. данные с оттенком всеобщности, повсеместности. Они удостоверяют, что нечестивый не подвергается бедствиям, ускользает от гибели.

31. Кто представит ему пред лице путь его, и кто воздаст ему за то, что он делал?

31. И если сам Бог щадит грешника, то тем более никто из людей не осмеливается упрекать и обличать его в неправдах и наказать.

32. Его провожают ко гробам и на его могиле ставят стражу.

32. Не обличаемый никем в течение своей жизни, нечестивый пользуется знаками внимания и уважения и после смерти. Его с почетом провожают до могилы, и память о нем не исчезает, как утверждает Вилдад (XVIII:17), а продолжает жить: «на его могиле ставять стражу», — такой или иной памятник, — или же просто оберегают ее от разрушения.

33. Сладки для него глыбы долины, и за ним идет толпа людей, а идущим перед ним нет числа.

33. С почетом погребенный, не тревожимый дурными отзывами потомков, грешник спокойно спит в «глыбах долины» (XXXVIII:38), — любимом месте погребения на востоке, а то счастье, которым он пользовался в течение своей жизни, вызывает в потомках не чувство ужаса (XVIII:20), а стремление подражать ему (ср. Еккл IV:15–16), подобно тому, как и он шел по стопам своих предшественников.

34. Как же вы хотите утешать меня пустым? В ваших ответах остается одна ложь.

34. Отсутствие мздовоздаяния делает несбыточными советы и обещания друзей, что под условием обращения к Богу Иов получит земное счастье.

Глава XXII

Речь Елифаза в третьем разговоре. 1–5. Правосудие Божие, как основание для заключения о греховности Иова. 6–20. Двоякого рода грехи Иова. 21–30. Совет сблизиться с Богом и последствия этого.

1. И отвечал Елифаз Феманитянин и сказал:

2. разве может человек доставлять пользу Богу? Разумный доставляет пользу себе самому.

3. Что за удовольствие Вседержителю, что ты праведен? И будет ли Ему выгода от того, что ты содержишь пути Твои в непорочности?

4. Неужели Он, боясь тебя, вступит с тобою в состязание, пойдет судиться с тобою?

1–4. Не обращая внимания на последнюю речь Иова, не опровергая отмечаемых им фактов, Елифаз настаивает на заслуженности постигших его бедствий, выводя эту мысль из положения о Божественном Правосудии. В отношениях к праведникам и грешникам Бог руководится исключительно началами строгого правосудия. Абсолютно всесовершенный, Он не получает выгоды от дел «разумного», — «ищущего Бога» (евр. «маскил»; ср. Пс XIII:2), равным образом и поступки грешника не приносят Ему вреда. Поэтому Его отношение к тем и другим не определяется, как у человека, желанием доставить Себе пользу и избежать вреда. Бог наказывает грешника не потому, что, боясь его, стремится отстранить от Себя грозящую со стороны этого последнего опасность (ст. 4; ср. Прем VI:7) и награждает праведника не под влиянием соображения подвигнуть на большую добродетель и тем извлечь для Себя выгоду.

5. Верно, злоба твоя велика, и беззакониям твоим нет конца.

5. При безусловном правосудии Бога для страшных страданий Иова нельзя найти другой причины, кроме великой греховности.

6. Верно, ты брал залоги от братьев твоих ни за что и с полунагих снимал одежду.

6. Предполагаемые («верно») грехи Иова заключаются в отсутствии у него внушаемой самою природой гуманности, человечности. Он не стеснялся брать залог (ср. Исх XXII:26–27; Втор XXIV:10–13) с «братьев своих», т. е. лиц одного с ним племени, и притом «ни за что», т. е. не нуждаясь в них, так как сам был богат. Им руководила в тех случаях одна жадность (ср. XX:19–21), доходящая до того, что в качестве залога отнималась последняя одежда у полунагих, — ничего не имеющих.

7. Утомленному жаждою не подавал воды напиться и голодному отказывал в хлебе;

7. Житель пустыни, дороживший водою, он был настолько жаден, что отказывал в глотке воды изнывавшему от жажды и в куске хлеба голодному (ср. Ис LVIII:10).

8. а человеку сильному ты давал землю, и сановитый селился на ней.

8. Синодальное чтение представляет не совсем точную передачу еврейского текста. Буквальный перевод его, удержанный Акилою и Симмахом, будет такой: «человек с рукою — ему земля, и тот, кто высок по положению, водворялся на ней». «Человек руки», т. е. силы (XL:9; Пс LXXVI:16; LXXXII:9) и насилия (XXXV:9), Иов захватывал землю, расширял свои владения путем насильственного захвата (ср. Ис V:8), не дозволяя селиться на ней слабым.

9. Вдов ты отсылал ни с чем и сирот оставлял с пустыми руками.

9. К лицам последнего рода относились вдовы и сироты: их просьбы и мольбы оставлялись Иовом без удовлетворения.

10. За то вокруг тебя петли, и возмутил тебя неожиданный ужас,

11. или тьма, в которой ты ничего не видишь, и множество вод покрыло тебя.

10–11. Величию и силе греха соответствует сила постигших Иова бедствий. Он «окружен петлями», — поражен болезнью, скорбями, бесславием (XVIII:8–10), не видит возможности избавиться от них («тьма, в которой ты ничего не видишь», ср. XVII:12), близок к гибели: — «множество вод покрыло тебя» (ср. Пс XLI:8; LXVIII:3).

12. Не превыше ли небес Бог? посмотри вверх на звезды, как они высоко!

12–14. Грехи против ближних соединяются у Иова с грехами против Бога, — отрицанием Его всеведения и вмешательства в жизнь людей, — промысла.

12. Жилище Божие выше звездного неба, и с подобной высоты Богу видна вся земля, пред Ним расстилается ее необозримый для человеческого глаза простор, Бог всеведущ (ср. Пс XIII:2).

13. И ты говоришь: что знает Бог? может ли Он судить сквозь мрак?

14. Облака — завеса Его, так что Он не видит, а ходит только по небесному кругу.

13–14. Между тем, по мнению Иова, Бог, скрытый от земли облаками («облака — завеса Его»; ср. Плач III:44: «Ты закрыл Себя облаком, чтобы не доходила молитва»), обладает ведением лишь того, что совершается в сфере небес, и, не видя происходящего на земле, не проявляет Своего суда над людьми (ст. 13; ср. Пс LXXII:11: XCIII:7; Ис XXIX:15; Иез VIII:12).

15. Неужели ты держишься пути древних, по которому шли люди беззаконные,

16. которые преждевременно были истреблены, когда вода разлилась под основание их?

17. Они говорили Богу: отойди от нас! и что сделает им Вседержитель?

15–17. Подобными рассуждениями Иов уподобляется древнему, греховному (αρχαίος κόσμος — 2 Пет II:5) допотопному человечеству («вода разлилась под основание их»), представители которого отвергали так же, как и он, Бога («отойди от нас»), отрицали вмешательство в свою жизнь своего благодетеля (ст. 17) и за то погибли, по человеческим рассуждениям (ст. 18), преждевременно.

18. А Он наполнял домы их добром. Но совет нечестивых будь далек от меня!

19. Видели праведники и радовались, и непорочный смеялся им:

20. враг наш истреблен, а оставшееся после них пожрал огонь.

18–20. Черная неблагодарность этих богохульников вызывает в Елифазе чувство глубокого отвращения, а гибель грешников, одновременно врагов Божьих и людей благочестивых («враг наш», ср. Пс СXXXVIII:20–2; Рим XI:28), наполняла сердца этих последних радостью (ст. 19). Они видели в ней проявление Божественного Правосудия (ср. Пс LVII:11–12; LXIII:10–11).

21. Сблизься же с Ним — и будешь спокоен; чрез это придет к тебе добро.

21. Гибель допотопного человечества должна послужить для Иова предостережением. Если он желает избегнуть ее, обязан «сблизиться» с Богом, — оставить чувство вражды против него (евр. «сакан» — быть в дружбе, в интимных с кем-либо отношениях — Пс CXXXVIII:3). В результате этого кончатся душевные муки Иова: «будешь спокоен», и он получит награду.

22. Прими из уст Его закон и положи слова Его в сердце твое.

22. Выдавая свой совет как бы совет самого Бога, Елифаз предлагает Иову принять его в качестве непреложной истины («прими из уст Его закон», ср. Притч II:6) и всецело, до глубины души им проникнуться: «положи слова Его в сердце твое».

23. Если ты обратишься к Вседержителю, то вновь устроишься, удалишь беззаконие от шатра твоего

24. и будешь вменять в прах блестящий металл, и в камни потоков — золото Офирское.

23–24. Удел такого человека — блаженство (Пс XCIII:12–13). Так точно и Иову, под условием исполнения им данного совета, — «удаления беззакония из шатра», не только будет возвращено утраченное счастье («устроишься»; евр. «бана» в смысле дарования прежнего счастья — Иер XXIV:6, XXXIII:7, сообщения большего — Мал III:15), но и дано больше, чем он имел. Иов сделается настолько богат, что «блестящий металл» (золото и серебро в неочищенном вида) будет дли него так же бесценен, как прах, а лучшее офирское золото, как простой камень.

25. И будет Вседержитель твоим золотом и блестящим серебром у тебя,

25. Не придавай значения земным богатствам, Иов будет считать своим величайшим, самым ценным сокровищем Того, кто дал ему их, т. е. Бога. Он будет «блестящим серебром» — серебро очищенное от примесей.

26. ибо тогда будешь радоваться о Вседержителе и поднимешь к Богу лице твое.

26. В качестве величайшего блага Бог сделается для Иова источником духовной радости и утешения (ср. Пс XXXVI:4; Ис LVIII:14). Последние проявятся в том, что у него, прощенного и награжденного Богом, исчезнет мучительное чувство богоотверженности. Прощенный Богом, он смело и доверчиво поднимет к Нему свое лице (ср. Быт IV:6).

27. Помолишься Ему, и Он услышит тебя, и ты исполнишь обеты твои.

27. Проистекающая из доверчивой любви молитва Иова будет услышана Господом, а обеты, плод усердия, а не вынуждения, исполнены.

28. Положишь намерение, и оно состоится у тебя, и над путями твоими будет сиять свет.

29. Когда кто уничижен будет, ты скажешь: возвышение! и Он спасет поникшего лицем,

30. избавит и небезвинного, и он спасется чистотою рук твоих.

29–30. Иов будет настолько тверд в благочестии, что бедствия невинных не поколеблют его праведности (Пс LXXII:2–3, 12–4). При виде их он на основании личного опыта скажет, что они — не проявление Божественного неправосудия, ведут страдальца к возвышению и утверждению в добре: «ты скажешь: возвышение». Подобными рассуждениями он ободрит и самих страждущих, не даст им возможности впасть в грех отчаяния, неверия; они спасутся, благодаря ему: «он спасается чистотою рук твоих» (ст. 30).

Глава XXIII

Ответная речь Иова на речь Елифаза в третьем разговоре. 1–2. Общая характеристика речи. 3–7. Желательность сближения с Богом ввиду неизбежности оправдания. 8–14. Неосуществимость подобного желания. 15–17. Новые муки Иова.

1. И отвечал Иов и сказал:

2. еще и ныне горька речь моя: страдания мои тяжелее стонов моих.

2. Из всей речи Елифаза утешительным для Иова является лишь совет сблизиться с Богом (XXII:21): он совпадает с его собственным желанием (XVI:21). Но желательное для страдальца сближение с Богом не допускается Им Самим (ст. 6 и [9]), а потому и новая речь Иова полна горечи, жалоб. Впрочем, они ничто по сравнению с страданиями; эти последние не могут быть выражены в словах: «страдания мои тяжелее стонов моих». Таков смысл синодального чтения, в котором выражение «страдания» представляет перевод еврейского слова «йади» — «рука моя». Возможность такой передачи объясняется тем, что «йад» означает и «рука», и «бедствия, страдания» (I:11; II:5; Пс XXXI:4; XXXVII:3 и т. п.). Буквальный перевод еврейского чтения данного места такой: «моя рука тяготеет над моим воздыханием», — я принуждаюсь к продолжению воплей, жалоб. LXX и Пешито вместо «йади» — «рука моя» читают: йадо» — «рука Его», т. е. Бога.

3. О, если бы я знал, где найти Его, и мог подойти к престолу Его!

3. Сближение с Богом возможно лишь под условием выяснения дела Иова. И он, желая сближения, стремится к суду («мог подойти к престолу Его») с тем, Который до сих пор не найден им, скрывается от него (XIII:24).

4. Я изложил бы пред Ним дело мое и уста мои наполнил бы оправданиями;

5. узнал бы слова, какими Он ответит мне, и понял бы, что Он скажет мне.

4–5. С своей стороны Иов сделал бы на суде все способствующее прекращению вражды. Признаваемый Богом за грешника и потому за врага (VII:20, XIII:23–24), он постарался бы рассеять подобный взгляд приведением доказательств в пользу своей невинности: «уста наполнил бы оправданиями» («токахот»), — доказательства правды одного и неправды другого (Пс XXXVII:15). Он изложил бы их в противовес тем возражениям со стороны Бога, которые до сих пор остаются для него неизвестными (ст. 5; ср. X:2).

6. Неужели Он в полном могуществе стал бы состязаться со мною? О, нет! Пусть Он только обратил бы внимание на меня.

7. Тогда праведник мог бы состязаться с Ним, — и я навсегда получил бы свободу от Судии моего.

6–7. Сомнения в возможности примирения с Богом. Конечно, те оправдания, которые намерен привести Иов на суде с Богом, утратят свою силу и значение, если Он выступит в роли гневного, грозного судьи (IX:20; 30–31; XIII:18–21; ср. IX:33–35). Но подобное предположение устраняется уверенностью, что Господь благосклонно выслушает страдальца. И если Бог, гневный, произвольный Судья, обвинит и праведника (IX:20, 30–31), то при предполагаемом условии невинность праведника будет принята во внимание, и он, праведник (IX:35; XII:4) перестанет считаться Богом за врага, «получил бы свободу» (ср. VII:12, [19]; XIII:27).

8. Но вот, я иду вперед — и нет Его, назад — и не нахожу Его;

9. делает ли Он что на левой стороне, я не вижу; скрывается ли на правой, не усматриваю.

8–9. Против сближения Иова с Богом сам Бог. Он не допускает его на тот суд с Собою, который дал бы почву для примирения. Ищущий Господа страдалец (ст. 3) нигде Его не находит.

10. Но Он знает путь мой; пусть испытает меня, — выйду, как золото.

11. Нога моя твердо держится стези Его; пути Его я хранил и не уклонялся.

12. От заповеди уст Его не отступал; глаголы уст Его хранил больше, нежели мои правила.

10–12. Бог скрывается от Иова с тою целью, чтобы не дать ему возможности оправдаться (проявление вражды), так как знает, что с суда он выйдет столь же чистым, как золото из горнила (ст. 10; ср. Притч XVII:3; Зах XIII:9). Неизбежность последнего объясняется тем, что Иов в течение всей своей жизни был тверд в благочестии. Он не уклонялся от пути, указанного Богом (ст. 11; ср. Пс XVI:5; CXXIV:5; Ис XXX:11), предпочитал божественную волю своим личным желаниям («правила», евр. «хукки» — противоположные божественным законам законы греховной природы ср. Рим VII:23).

13. Но Он тверд; и кто отклонит Его? Он делает, чего хочет душа Его.

14. Так, Он выполнит положенное мне, и подобного этому много у Него.

13–14. Несмотря на невинность Иова, решение Господа не допускать его до оправдания неизменно («Он тверд»), и никто не в состоянии заставить Его поступить иначе (ср. IX:12; XI:10). В силу этого Он до конца выполнит свое определение об Иове подвергнуть его страданиям и уничижению («положенное мне»; ср. X:13–14). И удивляться этому нечего, подобным же образом Господь поступает и с многими другими («подобного этому много у Него»; ср. IX:23).

15. Поэтому я трепещу пред лицем Его; размышляю — и страшусь Его.

16. Бог расслабил сердце мое, и Вседержитель устрашил меня.

15–16. Размышление о подобных необъяснимых для человека отношениях Бога волнует и страшит Иова, сопровождается полным упадком душевной деятельности: «расслабить сердце».

17. Зачем я не уничтожен прежде этой тьмы, и Он не сокрыл мрака от лица моего!

17. Буквальный перевод данного стиха с еврейского такой, «ибо я погибаю не от присутствия тьмы, ни от мрака, который закрывает лице мое». Иов гибнет не от страданий, которые не обещают ему ничего отрадного в будущем, но от странного поведения Господа.

Глава XXIV

Вторая половина ответной речи Иова. 1–25. Безнаказанность разного рода грешников; примеры этого.

1. Почему не сокрыты от Вседержителя времена, и знающие Его не видят дней Его?

1. Как загадочны страдания праведников, так точно не понятна безнаказанность нечестивых. Так как еврейский глагол «цафан» («ло ницпену» = «почему не сокрыты» синодального чтения) употребляется для выражения мысли о сбережении, сохранении Богом заслуженного наказания (XXI:19), то, очевидно, под «днями и временами» разумеются дни божественного мщения и суда над грешниками (Иез XXX:3). Эти дни «не сокрыты от Вседержителя», точнее и яснее, не сохраняются Богом, — их не существует; и потому «знающие Его», — праведники (XVIII:21; Пс XXXV:11) не видят проявления Божественного Правосудия по отношению к грешникам (ср. XXII:19).

2. Межи передвигают, угоняют стада и пасут у себя.

2–4. Первый ряд примеров, доказывающих, что на земле царит достойное проклятия, но тем не менее не караемое притеснение слабых сильными.

2. Наказанию подлежат прежде всего «передвигающие межи», — отнимающие у других земельную собственность путем передвижения границ, отделявших владения одного лица от владений другого (Втop XIX:14; XXVII:17; Притч XXII:28; XXIII:10–11; Oc V:10). Безнаказанными остаются и грабители (ср. XX:19), настолько в силу этого смелые и беззастенчивые, что безбоязненно пасут на глазах у всех угнанный ими скот.

3. У сирот уводят осла, у вдовы берут в залог вола;

3. Даже обидчики вдов и сирот, несмотря на обещание Божие защищать этих последних (Исх XXII:22–24; Пс LXVII:6), не получают возмездия.

4. бедных сталкивают с дороги, все уничиженные земли принуждены скрываться.

4. Притеснения доходят до того, что бедные лишаются возможности ходить по дорогам и принуждены скрываться. По свидетельству кн. Судей, подобное состояние испытывали евреи во время Самегара от вторжения филистимлян (Суд V:6; ср. III:31). Это обстоятельство делает довольно правдоподобным предположение некоторых экзегетов (Делима и др.), что в настоящем и дальнейших стихах идет речь о тех первобытных племенах, населявших землю Уц, владения которых были отняты вторгнувшимися в их страну завоевателями. Что касается вторжения, то оно известно друзьям Иова (XV:19).

5. Вот они, как дикие ослы в пустыне, выходят на дело свое, вставая рано на добычу; степь дает хлеб для них и для детей их;

5–12. Описание состояния порабощенных племен.

5. Их жизнь напоминает жизнь животных и по месту («как дикие ослы в пустыне», — VI:5; XI:12; XXXIX:5 и д.) и по пище. Ею служат степные травы, корни и ягоды растений (ср. XXX:4), которые собираются ими для рано чувствующих голод детей, почему они и выходят на дело свое» (ср. Пс CIII:23) ранним утром.

6. жнут они на поле не своем и собирают виноград у нечестивца;

6. Приготовив пищу для детей, они отправляются для добывания собственного пропитания на поля своих поработителей богачей. Им является предназначенный для скота корм («белило», ср. VI:5) и уцелевшие после настоящего сбора виноградные ягоды.

7. нагие ночуют без покрова и без одеяния на стуже;

8. мокнут от горных дождей и, не имея убежища, жмутся к скале;

7–8. Сходство с животными восполняется отсутствием одежд и жилищ (ср. XXX:6) и беззащитностью от вредных действий атмосферы.

9. отторгают от сосцов сироту и с нищего берут залог;

10. заставляют ходить нагими, без одеяния, и голодных кормят колосьями;

11. между стенами выжимают масло оливковое, топчут в точилах и жаждут.

9–11. После описания участи порабощенных племен, Иов возвращается от перечислений остающихся без наказания злодеяний. Они состоят в том, что сильные отнимают у слабых грудных детей для обращения их в рабство (ср. XXXI:17–18), берут залоги с нищих и, пользуясь их несостоятельностью, заставляют работать на своих полях, причем даже не кормят, — лишают того, в чем нельзя отказывать животным (Втор XXV:4; 1 Тим V:18). — «Голодных кормят колосьями», буквально: «они голодны и носят снопы». Равным образом, когда даровые рабочие притеснителей «между стенами выжимают», т. е. под строгим надзором, оливковое масло и «топчут» виноград, то им не позволяется утолить жажду.

12. В городе люди стонут, и душа убиваемых вопит, и Бог не воспрещает того.

12. Превратив одну часть коренного населения в рабство, другую поработители избили. Кровь убитых требует отмщения, но Бог не обращает на это внимания.

13. Есть из них враги света, не знают путей его и не ходят по стезям его.

14. С рассветом встает убийца, умерщвляет бедного и нищего, а ночью бывает вором.

15. И око прелюбодея ждет сумерков, говоря: ничей глаз не увидит меня, — и закрывает лице.

16. В темноте подкапываются под домы, которые днем они заметили для себя; не знают света.

13–16. Особого рода преступники, совершающие свои дела под покровом ночи, дети ее, враги света (ср. Рим XIII:12). К ним относятся, во-первых, убийцы, встающие «с рассветом», точнее «пред рассветом» (евр. «лайор»), когда преступлению благоприятствует полумрак; во-вторых, прелюбодеи, ждущие темноты вечера (Притч VII:8–9) и для большей безопасности закрывающие свое лицо, и, наконец, воры, легко подкапывающиеся под стены восточных домов, благодаря отсутствию у них фундамента.

17. Ибо для них утро — смертная тень, так как они знакомы с ужасами смертной тени.

17. Убийцы, прелюбодеи и воры избегают света, он для них ужасен, как ужасна сень смертная. Днем им грозит опасность быть открытыми и наказанными.

18. Легок такой на поверхности воды, проклята часть его на земле, и не смотрит он на дорогу садов виноградных.

18–21. Данные стихи содержат описание гибели грешника, чего до сих пор не признавал Иов. Ввиду этого большинство экзегетов видит в них изложение взгляда друзей, к которому сам страдалец относится иронически. И действительно, в противном случае Иов впадает в странное самопротиворечие (ср. ст. 12). По тексту LXX, Вульгаты и Пешито гибель грешника представляется Иову только желательною.

18. Нечестивый «легок на поверхности воды», — его счастье не имеет постоянства, так же быстро проходит, как быстро уносится водою легкий предмет (ср. IX:26; Ос X:7); его имущество подвергается проклятию (V:3; XVIII:15, [20]), и он не может наслаждаться миром и спокойствием: «не смотрит на дорогу садов виноградных» (ср. 3 Цар IV:25; Мих IV:4; Зах III:10).

19. Засуха и жара поглощают снежную воду: так преисподняя — грешников.

19. Удел грешника — неотвратимая гибель, подобная неизбежному исчезновению снега под влиянием жары (ср. VI:16–17; Пс LXVII:3).

20. Пусть забудет его утроба матери; пусть лакомится им червь; пусть не остается о нем память; как дерево, пусть сломится беззаконник,

21. который угнетает бездетную, не рождавшую, и вдове не делает добра.

20–21. И подобною судьбою он ни в ком не вызывает сострадания: его забывают самые близкие ему люди, — мать, и память о нем совсем исчезает (ср. XVIII:17).

22. Он и сильных увлекает своею силою; он встает, и никто не уверен за жизнь свою.

22–24. Взгляду друзей Иов противополагает свой собственный.

22. В течение своей жизни нечестивый проявляет такое могущество, что его страшатся даже сильные.

23. А Он дает ему все для безопасности, и он на то опирается, и очи Его видят пути их.

23. Сам Бог помогает беззаконникам. Он видит их злодеяния и тем не менее дает все, служащее к безопасности.

24. Поднялись высоко, — и вот, нет их; падают и умирают, как и все, и, как верхушки колосьев, срезываются.

24. Опираясь на свою силу (ст. 22), подкрепляемые божественною помощью, нечестивые достигают наивысшего могущества, а затем умирают такою же смертью, как и все остальные люди. — «Как верхушки колосьев срезываются». Намекая на восточный обычай срезывать при жатве верхушки стебля и оставлять солому на корне, Иов хочет сказать, что стебли и корень нечестивого — его потомство — продолжает существовать, не исчезает, как утверждают друзья (ср. XV:32; XVIII:19).

25. Если это не так, — кто обличит меня во лжи и в ничто обратит речь мою?

25. Взгляд Иона не может быть опровергнут.

Глава XXV

Ответная речь Вилдада на речь Иова в третьем разговоре.

1. И отвечал Вилдад Савхеянин и сказал:

2. держава и страх у Него; Он творит мир на высотах Своих!

3. Есть ли счет воинствам Его? и над кем не восходит свет Его?

4. И как человеку быть правым пред Богом, и как быть чистым рожденному женщиною?

5. Вот даже луна, и та несветла, и звезды нечисты пред очами Его.

6.Тем менее человек, который есть червь, и сын человеческий, который есть моль.

Небольшая речь Вилдада сводится к двум положениям: пред всеправедным и всемогущим Богом, которому подчиняются небесные силы, человеку нельзя отстоять мнимо попранное право; пред всесвятым Богом, в очах которого нечисты даже звезды, не может быть чист и человек; оправдаться ему нет возможности. То и другое положение направлено против желания уверенного в своей правоте Иова судиться с Богом (XXIII).

Глава XXVI

Ответная речь Иова на речь Вилдада в третьем разговоре. 1–4. Xарактеристика речи Вилдада. 5–14. Иову, как и Вилдаду, известно всемогущество Божие.

1. И отвечал Иов и сказал:

2. как ты помог бессильному, поддержал мышцу немощного!

2. Так как речь Вилдада ничего не дает для разрешения волнующего, «расслабляющего» сердце Иова (XXIII:16) вопроса о причине страданий праведника, неправосудном отношении к нему Бога (XXIII) и благоденствии грешников (XXIV:25), то она и вызывает с его стороны справедливое ироническое замечание: «как ты помог бессильному!» Своими рассуждениями Вилдад не помог Иову, бессильному разрешить загадку своего бытия, и потому нисколько не утешил его («поддержал мышцу немощного»).

3. Какой совет подал ты немудрому и как во всей полноте объяснил дело!

4. Кому ты говорил эти слова, и чей дух исходил из тебя?

3–4. Еще с большим сарказмом отзывается Иов о приведенных Вилдадом доказательствах в пользу мысли о божественном всемогуществе. Как полно и всесторонне освещен им этот вопрос («как во всей полноте объяснил дело»). Не получил ли он откровение свыше? («чей дух исходил из тебя?»). Все сказанное Вилдадом известно Иову, этому глупцу («не мудрому»), по мнению друзей.

5. Рефаимы трепещут под водами, и живущие в них.

5–8. Иов знает о всемогуществе Божием не менее, если не более, Вилдада. Ему известно, что оно ничем не ограничено, для него не существует преград. Доказательством этого является трепет пред Господом рефаимов (ср. Пс LXXXVII:11), обитателей шеола. Xотя последний и отделен от небес, жилища Божия, водным пространством, но оно не останавливает действия божественного всемогущества: рефаимы трепещут. «Рефаим» значит слабый, подобный тени, подобное название усвояется жителям шеола, — умершим, потому, что последний представлялся местом покоя, сна (III:13; Ис XXVI:19), полусознательного состояния, из которого его обитатели выходят только под влиянием внешнего воздействии (Ис XIV:9).

6. Преисподняя обнажена пред Ним, и нет покрывала Аваддону.

6. Для божественного всемогущества открыт не только шеол, но и «аваддон» (Пс LXXXVII:12; Притч XV:11; XXVII:20; ср. Евр IV:13), — самая низшая и глубочайшая часть ада («άβυσσος» — бездна; ср. Откр IX:11: «ангелы бездны»).

7. Он распростер север над пустотою, повесил землю ни на чем.

7. Всемогущество Божие сказывается в установлении законов тяготения, силою которого поддерживаются в воздухе громадные светила северного полушария (выражение «распростер» прилагается только к небесному своду, — IX:8; Пс CIII:2; Ис XL:22; XLIV:24, — но никогда к земле, а потому и «север» не может означать северного полушария, — части земли) и весь земной шар.

8. Он заключает воды в облаках Своих, и облако не расседается под ними.

8. От Него же получили начало законы, определяющие явление дождя (ср. Пс СIII:3; Иер X:13).

9. Он поставил престол Свой, распростер над ним облако Свое.

9. Всемогущий Бог «поставил престол Свой», точнее, «покрывает лице Своего престола». Престолом Божиим служит небо (Ис LXVI:1); передняя, обращенная к земле, сторона его («лице») закрыта облаками, как бы покрывалом (ср. XXII:14; Пс XVII:12; Ам IX:6), в силу чего он невидим (ср. XXII:14). Доходящим до земли отблеском его является свободная от облаков небесная лазурь (Ис XXIV:10).

10. Черту провел над поверхностью воды, до границ света со тьмою.

10. Силою Своего всемогущества Господь, «провел черту над поверхностью воды» (ср. Притч VIII:27). По воззрению древних народов, земля омывается (окружается) со всех сторон океаном, над которым возвышается в виде полушария небесный свод (ср. «небесный круг» — XXII:14). Внутри этого пространства — область истекающего из солнца и звезд света, вне его — область тьмы: «до границ света со тьмою».

11. Столпы небес дрожат и ужасаются от грозы Его.

12. Силою Своею волнует море и разумом Своим сражает его дерзость.

11–12. Божественное всемогущество сказывается в землетрясениях, от которых дрожат горы (ср. IX:5–6; Пс XXVIII:5–6; Наум I:5), своими вершинами как бы поддерживающие небо и потому называемые «столпами» неба, а равно в морских бурях и укрощении их: «разумом смиряет его дерзость» (ст. 12: ср. Пс LXXXVIII:10). Синодальное чтение «его (моря) дерзость», передающее еврейское выражение «рахав», не может быть принято потому, что при «данном» слове нет местоименного суффикса «о», — его. «Rachab» — нечто самостоятельное по отношению к морю, хотя и находящееся в связи с ним. То же самое подтверждается Пс LXXXVIII:10–11 и Ис LI, в которых «рахав» упоминается одновременно с морем. Ввиду этого есть достаточные основания понимать «рахав» в смысле морского чудовища. Господь «сражает его» с той целью, чтобы оно не наносило вреда людям.

13. От духа Его — великолепие неба; рука Его образовала быстрого скорпиона.

13. О всемогуществе Божием свидетельствует «великолепие неба», — все светила, и созданный божественною рукою «быстрый скорпион», евр. «нахаш бариах». Что следует разуметь под данным выражением, встречающимся еще у Исаии XXVII:1, сказать трудно. Судя по связи речь идет о каком-то созвездии, но каком именно, неизвестно. Предполагают, что оно лежит между Большою и Малою Медведицей, обвивая да половины Полярный круг. Неодинаково понимается и евр. выражение «холла» (синодальное «образовала»). Одни производят его от «хул» — «образовывать» (Втор XXII:18; Пс LXXXIX:2), другие, в том числе переводы LXX и Пешито, от «хапал» — «пронзать».

14. Вот, это части путей Его; и как мало мы слышали о Нем! А гром могущества Его кто может уразуметь?

14. Сказанное Иовом составляет только незначительный, краткий очерк проявлений божественного всемогущества, очерк того, что доступно человеческому пониманию. Полное же, ничем не ослабляемое раскрытие его невыносимо, нестерпимо для слабого человека: «гром могущества Его кто может уразуметь?»

Глава XXVII

Речь Иова ко всем друзьям. 1–10. Решимость Иова защищать свою невинность. 11–23. Описание гибели грешника.

1. И продолжал Иов возвышенную речь свою и сказал:

1. Пользуясь молчанием друзей, Иов продолжает речь «возвышенную», — приточную, образную (евр. «машал»).

2. жив Бог, лишивший меня суда, и Вседержитель, огорчивший душу мою,

2. Ее он начинает клятвою именем Божиим («жив Господь»; ср. 1 Цар XX:3), — с призвания Бога в свидетели истинности своих слов. Xотя Бог и нарушил по отношению к нему требование правды, — лишил возможности доказать невинность и тем самым огорчил, повергнул в уныние (XXIII:2 и д.), но все же Он является высшею инстанцией правды.

3. что, доколе еще дыхание мое во мне и дух Божий в ноздрях моих,

4. не скажут уста мои неправды, и язык мой не произнесет лжи!

3–4. Содержание, сущность клятвы. Бог свидетель того, что Иов до тех пор не перестанет защищать свою правоту, пока «дыхание и Дух Божий в ноздрях» его (ср. Быт II:7), — пока он — существо разумное, само сознание которого говорит о невинности.

5. Далек я от того, чтобы признать вас справедливыми; доколе не умру, не уступлю непорочности моей.

5. Показания этого последнего не позволят ему согласиться с советом друзей признать себя справедливо наказанным. Пока Иов жив, он будет настаивать на факте своей непорочности.

6. Крепко держал я правду мою и не опущу ее; не укорит меня сердце мое во все дни мои.

6. Поступить иначе он не может, так как в противном случае придется идти против совести («сердце» ср. 1 Цар XXIV:6; 2 Цар XXIV:10). Она ни в чем его не укоряет (ср. XXIII:10), а он станет признаваться в грехах!

7. Враг мой будет, как нечестивец, и восстающий на меня, как беззаконник.

7. В зависимости от невинности Иова все его враги, лица, считающие его грешником, восстают против праведника, а потому оказываются нечестивыми.

8. Ибо какая надежда лицемеру, когда возьмет, когда исторгнет Бог душу его?

9. Услышит ли Бог вопль его, когда придет на него беда?

10. Будет ли он утешаться Вседержителем и призывать Бога во всякое время?

8–10. Клятва именем Божиим (ст. 3–4) и ссылка на свидетельство совести (ст. 6) — достаточные доказательства правоты Иова. Но так как они могли быть приняты друзьями за лицемерие, то Иов и указывает теперь на невозможность последнего со своей стороны. Если бы он лицемерил, то не мог бы, умирая («исторгнет душу» — из тела, ее жилища, — ср. IV:19), питать какую-либо надежду на оправдание (ср. XIII:16), а он в ней уверен (XIX:25–27). Равным образом нечестивый не может рассчитывать, подобно Иову, быть услышанным Богом (ср. XIII:15; XXIII; Пс XVII:42) и находить, как он, свое благо в Боге и к нему обращаться (XVI:19–20; XVII:3). По своему настроению Иов не похож на нечестивого.

11. Возвещу вам, что в руке Божией; что у Вседержителя, не скрою.

12. Вот, все вы и сами видели; и для чего вы столько пустословите?

11–12. Чтобы еще более доказать свою правоту, выяснить различие между собою и нечестивыми, Иов переходит к описанию постигающей их участи. Он предлагает друзьям учение о «руке Божией» — об отношениях Бога к грешникам. Как видно из слов: «все вы и сами видели» (ст. 12), а равно и из ст. 13–23, это — те самые взгляды, которые неоднократно высказывались друзьями. И тем не менее они, по его словам, все время «пустословили» («тагбалу» — от «габал» — «безосновательно думать и поступать» — 4 Цар XVII:15), — безосновательно отождествляли его судьбу с судьбою нечестивого, тогда как они не похожи друг на друга.

13. Вот доля человеку беззаконному от Бога, и наследие, какое получают от Вседержителя притеснители.

13. Воспроизводя в настоящем случае слова Софара (XX:29), Иов и в дальнейшем описании гибели нечестивых повторяет взгляды друзей и таким образом впадает в самопротиворечие, так как ранее настаивал на безнаказанности грешников (XXI:7 и д.). Но признать доводы друзей, воспользоваться их аргументами побудило Иова желание придти на основании однородных положений к противоположным выводам. Оружие друзей он обращает против них же самих. «Они поставляли пред его глазами, как зеркало, участь нечестивого, чтобы он увидел в нем самого себя и убоялся. Он в свою очередь поставляет это зеркало пред их глазами, чтобы они заметили, насколько различен характер не только его поведения в страданиях, но и этих последних».

14. Если умножаются сыновья его, то под меч; и потомки его не насытятся хлебом.

15. Оставшихся по нем смерть низведет во гроб, и вдовы их не будут плакать.

14–15. Меч, голод и сопровождающая его моровая язва («mmavet», синодальное «смерть») — три бедствия (Чис XXVI:25–26; 2 Цap XXIV:13; Иep XIV:12; XV:2; XVIII:21), от которых гибнет многочисленное потомство нечестивых (ср. V:20–21; XV:22–23). Непрерывный ряд бедствий лишает вдов возможности выполнить погребальный обряд оплакивания мертвецов (Быт XXIII:2; Пс LXXVII:64).

16. Если он наберет кучи серебра, как праха, и наготовит одежд, как брение,

17. то он наготовит, а одеваться будет праведник, и серебро получит себе на долю беспорочный.

16–17. Богатство нечестивого, в виде громадного количества серебра («кучи серебра, как прах»; ср. Зах IX:3) и множества блестящих, пышных одежд (ср. Нав VII:21; 4 Цар VII:8), перейдет к праведникам (ср. XV:29; Пс XLVIII:11).

18. Он строит, как моль, дом свой и, как сторож, делает себе шалаш;

18. Равным образом и жилище нечестивого так же непрочно, как постройка моли (ср. IV:19; VII:14), как сделанный на время шалаш сторожа (ср. Иc I:8; XXIV:20).

19. ложится спать богачом и таким не встанет; открывает глаза свои, и он уже не тот.

19. Синодальное чтение с его мыслью о быстром исчезновении богатства нечестивого едва ли может быть признано правильным: речь об этом шла уже в 16–17 ст. Перевод LXX: «πλούσιος κοιμηθήσεται καί ουκ προσδέσει», которому следует Пешито, древнеиталийский текст, Делич, Эвальд и др., содержит указание на внезапную, быструю смерть грешника. Естественность такого понимания доказывается, между прочим, тем, что друзья, взгляд которых повторяет Иов, заканчивали описание участи беззаконников изображением его смерти (XV:32; XVIII:13–14; XX:23–25).

20. Как воды, постигнут его ужасы; в ночи похитит его буря.

21. Поднимет его восточный ветер и понесет, и он быстро побежит от него.

22. Устремится на него и не пощадит, как бы он ни силился убежать от руки его.

20–22. Образное выражение мысли о смерти грешника. Он гибнет подобно тому, как гибнут от всесокрушающих вод (XIV:19), от всеуносящего с собой потопа (Ис XXVIII:2), от ветра (евр. «кадим» — самум), не только палящего («καύσων» LXX), обжигающего (Быт XLI:23), но и уничтожающего (евр. «вейелак» ср. XIV:20; XIX:10), вырывающего с корнем (евр. «зеар», ср. Пс LVII:10). Все усилия спастись от гибели напрасны (ст. 22; ср. XX:24).

23. Всплеснут о нем руками и посвищут над ним с места его!

23. Люди, свидетели гибели грешника «всплеснут руками», изумятся (Плач II:15; Наум III:19) и посвищут в знак презрения, насмешки (3 Цар IX; Иер XLIX:17; Соф II:15).

Глава XXVIII

Продолжение речи Иова. 1–11. Проявление человеческой мудрости в добывании драгоценных металлов и камней. 12–28. Истинная мудрость человеку не доступна.

Закончив предшествующую речь описанием гибели грешника, Иов переходит к разъяснению ее причин. Нечестивый гибнет потому, что его благосостояние не прочно в своей основе. Оно создается на почве богатства, обладания золотом и серебром, а эти последние земного происхождения, тленны и неустойчивы. Та мудрость, которая способна обеспечить существование человека и заключается в страхе Божием, недоступна для грешника, так как она известна только Богу и открывается тем, кто внимает Его учению, следовательно, не грешникам. Ввиду подобных соображений Иов и переходит к описанию добывания драгоценных металлов, как проявлению человеческой мудрости.

1. Так! у серебра есть источная жила, и у золота место, где его плавят.

1. «У серебра есть источная жила», — евр. «моца», — место, из которого что-либо выходит естественным путем (XXXVIII:27; 3 Цар X:28), и «у золота место, где его плавят», — евр. «йазоку». — очищают от примесей (1 Пар XXVIII 18; Пс XI:7; Мал III:3).

2. Железо получается из земли; из камня выплавляется медь.

2. Железо добывается из недр земли, и «из камня выплавляется медь», из брошенных в плавильную печь металлических глыб силою огня выплавливается медная масса.

3. Человек полагает предел тьме и тщательно разыскивает камень во мраке и тени смертной.

3. Металлы сокрыты в земле, но человек умеет находить их. Для этого он проникает в недра земли, вносит необходимое при добывании металлов освещения туда, где прежде царила тьма.

4. Вырывают рудокопный колодезь в местах, забытых ногою, спускаются вглубь, висят и зыблются вдали от людей.

4. Шахты или колодцы вырываются вдали от обитаемых мест, и рабочие, спускаясь и них при помощи веревок или других приспособлений, неизбежно должны висеть в воздухе.

5. Земля, на которой вырастает хлеб, внутри изрыта как бы огнем.

6. Камни ее — место сапфира, и в ней песчинки золота.

5–6. Так как шахты роются не только в вертикальном по отношению к земле направлении, но и горизонтальном, то внутренность ее оказывается изрытою, как бы прожженною огнем. Здесь, внутри земли, в ее скалах находят прозрачно-синеватый сапфир и золотые песчинки.

7. Стези туда не знает хищная птица, и не видал ее глаз коршуна;

8. не попирали ее скимны, и не ходил по ней шакал.

7–8. Они сокрыты в такой глубине, что ее не могут просмотреть дальнозоркий орел (синодальное: «хищная птица») и коршун, не бывали в этих отдаленных местностях и везде рыскающие шакалы и львы.

9. На гранит налагает он руку свою, с корнем опрокидывает горы;

10. в скалах просекает каналы, и все драгоценное видит глаз его;

11. останавливает течение потоков и сокровенное выносит на свет.

9–11. При добывании металлов и драгоценных камней человек не стесняется пространственными расстояниями (ст. 7–8), не имеют для него значения и другие трудности, препятствия. Он разбивает гранитные камни, производит, где нужно, обвалы, «в скалах просекает каналы» (евр. «jeorim»), — галереи, чтобы было возможно следить за рудными жилами металла, и отводить в сторону мешающую работе воду.

12. Но где премудрость обретается? и где место разума?

12. Земля и земное дают знание о земном; но то, что сверх земли, землею не дается. Она не может сообщить премудрости, (евр. «хокма»), знания вещей в их сущности, последних основаниях, и того высшего религиозно-нравственного видения, которое указывает нормы человеческого существования.

13. Не знает человек цены ее, и она не обретается на земле живых.

14. Бездна говорит: не во мне она; и море говорит: не у меня.

13–14. Премудрости не найдет человек на земле, если бы даже предложил за обладание ею все свои сокровища и исследовал земной шар во всех направлениях: поверхность земли («земля живых» ср. Пс XXVI:13; Ис XXXVIII:11), подземные воды (евр. «тегом», ср. Быт XLIX:25) и омывающий землю океан.

15. Не дается она за золото и не приобретается она за вес серебра;

16. не оценивается она золотом Офирским, ни драгоценным ониксом, ни сапфиром;

17. не равняется с нею золото и кристалл, и не выменяешь ее на сосуды из чистого золота.

18. А о кораллах и жемчуге и упоминать нечего, и приобретение премудрости выше рубинов.

19. Не равняется с нею топаз Ефиопский; чистым золотом не оценивается она.

15–19. Как превышающая своею ценностью все земное (ст. 13; ср. Притч III:14–15), премудрость не может быть приобретена за богатства и драгоценности: за самое чистое золото (евр. «дегор» ст. 15, ср. 3 Цар VI:30; 20–21), за ониксы (евр. «тогам» — берилл, смарагд), за кристаллы (евр. «зекукит», — стекла, причисляемые в древности к драгоценным предметам; кристаллы — евр. «габиш» упоминаются ниже, в ст. 18), за перлы (евр. «рамот», ср. Иез XXVII:16), за кристаллы (синодальное — «жемчуг») и красный коралл (евр. «пениним», русское рубин) и за топаз эфиопский (евр. «тедат», — Исx XXVIII:17; Иер XXVIII:18), алмаз желто-оранжевого цвета, находимый, по свидетельству Плиния в Эфиопии, и на островах Красного моря (отсюда его индийское, созвучное еврейскому «питедат», название «pita»).

20. Откуда же исходит премудрость? и где место разума?

20. Если человек не и состоянии своими силами найти мудрость на земле, в бездне и море (ст. 13–14), не может приобрести ее за земные сокровища (ст. 14–19), то каким же образом можно ее постигнуть, к кому за этим следует обратиться?

21. Сокрыта она от очей всего живущего и от птиц небесных утаена.

22. Аваддон и смерть говорят: ушами нашими слышали мы слух о ней.

21–22. Подготавливая ответ на данный вопрос, Иов еще раз заявляет, что ни одно живое существо, даже везде летающие и обладающие более зорким, чем человек, взглядом птицы ничего не могут сообщить о премудрости. Но в то время как видимая природа все же свидетельствует о премудрости, до подземного мрака доходит о ней лишь один слух (ст. 22).

23. Бог знает путь ее, и Он ведает место ее.

24. Ибо Он прозирает до концов земли и видит под всем небом.

23–24. Полнота знания мудрости принадлежит только одному вездесущему (Вар III:31–32) и всеведущему Богу.

25. Когда Он ветру полагал вес и располагал воду по мере,

26. когда назначал устав дождю и путь для молнии громоносной,

27. тогда Он видел ее и явил ее, приготовил ее и еще испытал ее

25–27. Она известна Ему со времени творения мира. Когда Господь «ветру полагал вес», т. е. определял степень его силы и слабости, распределял по земле водную массу, устанавливал законы явления дождя, тогда Он «видел премудрость» (ст. 27), — созерцал ее, как идеал, прототип создаваемого; «явил» — проявил, осуществил в созданной природе, последняя стала ее раскрытием; «приготовил», — установил в качестве незыблемого закона, определив тем самым характер дальнейшего существования всего сотворенного, и, наконец, «испытал» способности к дальнейшему саморазвитию (ср. Притч VIII:22–30; Прем IX:9).

28. и сказал человеку: вот, страх Господень есть истинная премудрость, и удаление от зла — разум.

28. Осуществив при творении мира содержание премудрости, — совокупности Своих идей о нем, Господь указал, в чем состоит норма человеческой жизни. Соответствуя ей, человек соответствует своей идее и принимает участие в общемировой премудрости. — «Вот, страх Господень…» см. толкование I:1.

Глава XXIX

Первая речь Иова к друзьям. 1–25. Описание прежнего счастья.

1. И продолжал Иов возвышенную речь свою и сказал:

1. Молчание друзей дает Иову возможность продолжать и окончить начатую речь. Обозревая все ранее сказанное, страдалец вновь утверждает, что не заслужил несчастья и не знает его причин.

2. о, если бы я был, как в прежние месяцы, как в те дни, когда Бог хранил меня,

2. Богобоязненность (XXVIII:28) не в состоянии уничтожить в страдальце чувства горечи, возникающего при воспоминании о минувших днях былого счастья, основою которого был Бог и Его покровительство. О, если бы — восклицает он — кто-нибудь дал мне возможность пережить былое время, вернуть прежнее счастье!

3. когда светильник Его светил над головою моею, и я при свете Его ходил среди тьмы;

3. В это невозвратное время божественная помощь и благодеяния изливались на Иова, как свет от светильника, и охраняли его от опасностей

4. как был я во дни молодости моей, когда милость Божия была над шатром моим,

5. когда еще Вседержитель был со мною, и дети мои вокруг меня,

6. когда пути мои обливались молоком, и скала источала для меня ручьи елея!

4–6. «В дни своей молодости» (евр. «хореф» — «зима» — Быт VIII:22; Притч XX:4; Иер XXXVI:22; Ам III:15; время, противоположное лету; период пользования собранными плодами — осень) точнее во время возмужалости (ст. 5) Иов находился в общении с Богом (евр. «сод» — самое короткое знакомство, — XIX:9; Пс XXIV:14; LIV:15; Притч III:22), наслаждался, как праведник, семейным счастьем («дети мои вокруг меня», ср. Пс CXXVI:3 и д.; Пс CXXVIII:3) и изобилием земных благ (ст. 6; ср. XX:17; Быт XLIX:11–12; Исх III:8; Втор XXXII:13).

7. когда я выходил к воротам города и на площади ставил седалище свое, —

8. юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли;

9. князья удерживались от речи и персты полагали на уста свои;

10. голос знатных умолкал, и язык их прилипал к гортани их.

7–10. Помимо этого, Иов пользовался всеобщим уважением, особенно ясно сказывавшимся в то время, когда он принимал участие в общественных, в частности, судебных делах, решаемых на площади пред городскими воротами: «на площади ставил седалище свое» (ср. V:4; XXXI:21; Притч XXX:23; Неем VIII:1, 3, 16). Когда Иов появлялся здесь, то из почтения к нему юноши не смели показываться, старцы вставали, ожидая, когда он сядет (ср. 3 Цар II:19), князья, — начальники города, по тем же соображениям воздерживались от речей, предоставляя ему первое слово (ср XXXII:4 и д.), а знатные умолкали, не зная что прибавить к сказанному им.

11. Ухо, слышавшее меня, ублажало меня; око видевшее восхваляло меня,

11. Впечатление, производимое личностью Иова, его общественною и частною деятельностью было таково, что слышавшие о нем считали его достойным всех благ и призывали их на него, а видевшие не могли воздержаться от прославления (ср. Притч XXXI:28).

12. потому что я спасал страдальца вопиющего и сироту беспомощного.

12–17. Причины подобного отношения к Иову заключались в его добродетели, и особенно милосердии и правосудии.

13. Благословение погибавшего приходило на меня, и сердцу вдовы доставлял я радость.

12–13. Он не только не угнетал беспомощных, вдов и сирот, как утверждал Елифаз (XXII:9), но оказывал им поддержку и помощь, не оставался глух к их воплям (ср. Пс LXXI:12). Поэтому он был благословляем теми стоящими на краю гибели («погибающими», евр. «овед», ср. XXXI:19; Притч XXXI:6), которых спасал (ср. Пс LXXI:12–15).

14. Я облекался в правду, и суд мой одевал меня, как мантия и увясло.

14. Другою добродетелью Иова была правда, строгое следование воле Божией, и суд («мишфат») — решимость стоять за правду против неправды. Первою он покрывался (евр. «лабаш»), как одеждою (ср. Пс CXXXI:9; Ис XI:5; LIX:11), второй составлял его головной убор, тюрбан, т. е. Иов был носителем, органом этих добродетелей (ср. Суд VI:34: «Дух Господень объял (евр. «лабеша») Гедеона», — он сделался его органом).

15. Я был глазами слепому и ногами хромому;

16. отцом был я для нищих и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно

17. Сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное.

15–17. Наглядными проявлением правды, воздающей каждому должное, служила приспособленная к нуждам несчастных помощь. Она восполняла их недостатки, как бы возвращала утраченные органы: «я был глазами слепому» (ср. Чис X:31). «Суд» проявлялся в строгом и беспристрастном правосудии: Иов внимательно разбирал тяжбы неизвестных ему лиц, освобождал страждущих от несправедливых притеснителей («из зубов исторгал похищенное» — ст. 17) и лишал последних возможности вредить («сокрушал беззаконному челюсти», ср. Пс III:8; LVII:7).

18. И говорил я: в гнезде моем скончаюсь, и дни мои будут многи, как песок;

18. Согласно теории земных мздовоздаяний, благочестивый Иов рассчитывал на спокойную смерть среди семейных («в гнезде моем скончаюсь», — умру, как птица, окруженная птенцами; ср. Пс LXXXIII:4) после долголетней жизни: «дни мои будут многи, как песок» (евр «хол», — песок, — символ многочисленности: VI:3; Быт XXII:17; XXXII:13: XLI:49; Ис X:22; Иер XXXIII:22). Вместо «как песок», LXX читают: «ώς στέλεχος φοίνικος», — как ствол пальмы («стебло финиково» — славян.), древне-итальянский перевод: — «sicut arbor palmae», Вульгата: «sicul palma»; моя жизнь будет подобна существованию пальмы, долговечного растения, часто обновляющегося в корнях. Еврейское же предание, воспроизводимое Талмудом (Sanhedrin fol. 108), мидрашами, раввинами Кимхи, Иархи и усвоенное некоторыми из новейших экзегетов — Деличем, Гитцигом и др., разумеет под «хол» возрождающуюся после смерти к новой жизни легендарную птицу феникс. Косвенным подтверждением подобного взгляда служит египетское название данной птицы «хол», или «хул» и совпадение желания Иова: «в гнезде моем скончаюся», с тою сообщаемою легендами о фениксе подробностью, что феникс приносил останки своего умершего отца в Гелиополис в храм солнца и там отдавал ему последние почести. Предполагают даже, что первоначальная редакция LXX имела только: «ώσπερ φοίνιξ» («как феникс»), а современное чтение: «ώσπερ στέλεχος»… — позднейшее явление. LXX не могли с еврейским «хол» соединять значение «пальма», так как пальма по-еврейски — «тамар», и значение данного слова LXX хорошо известно (Пс XCI:13; Песн VII:8–9; Иоил I:12).

19. корень мой открыт для воды, и роса ночует на ветвях моих;

19. Иов надеялся на такую же свежесть сил, бодрость, какая выпадает на долю растения, нужная для роста которого влага доставляется и снизу («корень мой открыт для воды»; ср. XIV:8–9) и сверху («роса ночует на ветвях моих»; ср. XVIII:16; Быт XXVII:39; Притч XIX:12),

20. слава моя не стареет, лук мой крепок в руке моей.

20. Одновременно с этим Иов рассчитывал на всегдашнее уважение со стороны окружающих («слава моя не стареет») и на свою силу поддержать его («лук мой крепок»; ср. 1 Цар II:4; Пс XLV:10; LXXV:4 и т. п.).

21. Внимали мне и ожидали, и безмолвствовали при совете моем.

21–25. Упоминание о прежней славе даст Иову повод вновь остановиться на этом предмете, еще раз пережить минувшее.

22. После слов моих уже не рассуждали; речь моя капала на них.

23. Ждали меня, как дождя, и, как дождю позднему, открывали уста свои.

21–23. Никто из слушавших Иова не смел прерывать его; все ожидали конца его речи, а по окончании ее безмолвствовали («не рассуждали»), не имея возможности что-нибудь прибавить к сказанному им: рассуждения Иова всецело исчерпывали обсуждаемый вопрос. Его речь удовлетворяла, насыщала всех, как дождь сухую землю (ср. Втор XXXII:2; Пс LXXI:6). Поэтому ее ждали с таким же страстным нетерпением («открывали уста свои»; ср. Пс СXVIII:131), с каким ждут мартовского — апрельского дождя («позднего»; ср. Втор XI:14; Иер III:3; V:24; Ос VI:3; Иоил II:23), выпадающего пред посевом летних плодов.

24. Бывало, улыбнусь им — они не верят; и света лица моего они не помрачали.

24. При своей мудрости Иов казался настолько недосягаемо великим, что его улыбка считалась за честь; не каждый верил в такую милость, снисхождение к себе с его стороны, и никто не решался чем-либо опечалить («света лица моего они не помрачали»; ср. Притч XVI:15).

25. Я назначал пути им и сидел во главе и жил как царь в кругу воинов, как утешитель плачущих.

25. Всеми уважаемый за свою мудрость, Иов являлся руководителем своих сограждан в жизни, был их главою.

Глава XXX

Вторая речь Иова к друзьям. 1–11. Описание современного состояния, — презрения со стороны самых ничтожных людей. 12–28. Болезней. 29–31. Печали.

1. А ныне смеются надо мною младшие меня летами, те, которых отцов я не согласился бы поместить с псами стад моих.

2. И сила рук их к чему мне? Над ними уже прошло время.

1–2. Полный контраст счастливому, славному прошлому представляет современное положение Иова. Почитаемый прежде старцами, знатными (XXIX:3–10), он подвергается теперь насмешкам со стороны младших годами и притом подонков населения. Их «отцов я не согласился бы поместить со псами стад своих», — с одними из презреннейших на востоке животными (1 Цар XVII:43; 4 Цар VIII:13; Еккл IX:4).

3. Бедностью и голодом истощенные, они убегают в степь безводную, мрачную и опустевшую;

4. щиплют зелень подле кустов, и ягоды можжевельника — хлеб их.

5. Из общества изгоняют их, кричат на них, как на воров,

6. чтобы жили они в рытвинах потоков, в ущельях земли и утесов.

7. Ревут между кустами, жмутся под терном.

8. Люди отверженные, люди без имени, отребье земли!

3–8. Над Иовом издеваются лица, не заслуживающие по образу жизни даже названия людей. Жители пустынь, истощенные голодом, они питаются, подобно животным, лебедою (евр. малуах, греч. αλιμα; русск. «зелень подле кустов»; ср. замечания Атенея о бедных пифагорейцах: «αλιμα ψώγοντες και κακά τοιαύτα συλλέγοντες»), и горькими кореньями дрока. Отверженные обществом, изгнанные из него (ст. 5), они не имеют человеческих жилищ, живут, как животные, в углублениях почвы («рытвинах потоков»), ущельях скал (ср. XXIV:5–6) и чисто животным образом выражают свои нужды, — «ревут» (ср. VI:5).

9. Их-то сделался я ныне песнью и пищею разговора их.

10. Они гнушаются мною, удаляются от меня и не удерживаются плевать пред лицем моим.

9–10. У этого «отребья земли» (ст. 8) Иов и сделался предметом насмешливых песен (евр. «негинатам» ср. Пс LXVIII:13; Плач III:14). С чувством отвращения (ср. XIX:19) они бегут от страдальца и если приходят к нему, лишь для того, чтобы выразить свое презрение плевком (ср. XVII:6).

11. Так как Он развязал повод мой и поразил меня, то они сбросили с себя узду пред лицем моим.

11. Причина такого отношения заключается в страданиях Иова. Бог «развязал повод мой», точнее, «веревку» (евр. «итри»), — жизненную силу (ср. Иер X:20; Еккл XII:6), отнял бодрость, крепость сил. И люди, видя бедственное положение страдальца, не имеют ни малейшей сдержанности в издевательствах («сбросили узду») по адресу того, который ранее пользовался уважением (ср. XII:5). Перевод LXX, славянский, Вульгата и некоторые новейшие экзегеты (Эвальд), читая вместо «итри» «итро» — «колчан свой», переводят все место так: «Бог открыл колчан свой» т. е. поразил Иова стрелами Своего гнева (ср. VI:4; XVI:13). Но и при подобном переводе смысл данного стиха не изменяется: болезнями, страданиями отнята у Иова крепость сил.

12. С правого боку встает это исчадие, сбивает меня с ног, направляет гибельные свои пути ко мне.

12–14. Субъектом данных стихов являются не вышеописанные лица, а постигшие Иова болезни. За справедливость этого ручается одинаковое с настоящими описание страданий в XVI:9, 12–14. Сказав о последних в ст. 11, как причине издевательства, Иов переходит теперь к их описанию. Показатели божественного гнева, обвинители Иова в грехах (X:15, [17]; XVI:8) и потому называемые стоящими по правую сторону (ср. Пс CVIII:6; Зах III:1), они при своем множестве («исчадие», точнее, «толпа») отличаются такою необыкновенною силою («сбивают с ног»), что одни, без посторонней помощи, могут погубить Иова (с. 13).

13. А мою стезю испортили: все успели сделать к моей погибели, не имея помощника.

14. Они пришли ко мне, как сквозь широкий пролом; с шумом бросились на меня.

14. И ничто не препятствует им в этом: они устремляются на Иова, как воины на осаждаемый город, после того как в его стенах сделан широкий пролом (ср. XVI:14). — «…С шумом бросились на меня», точнее: «среди обломков (разрушающихся стен) они низвергаются».

15. Ужасы устремились на меня; как ветер, развеялось величие мое, и счастье мое унеслось, как облако.

15. Xотя болезнь еще не погубила Иова, но результаты ее на лицо. Он в страхе от приближающейся смерти («ужасы устремились»; ср. XVIII:14; XXVII:20); в зависимости от бедствий, былое величие и счастье исчезло (ст. 1, [11]) бесследно, как ветер и облако (ср. VII:9; Ис XLIV:22).

16. И ныне изливается душа моя во мне: дни скорби объяли меня.

16. Далее, под влиянием страданий душа Иова полна горести и печали: «изливается душа моя» (ср. Пс XLI:4–6; Плач II:19), и нет надежды на ослабление скорби; она объяла, крепко держит его.

17. Ночью ноют во мне кости мои, и жилы мои не имеют покоя.

17. Даже ночь не приносит успокоения (ср. VII:3 и [9]): «ночь сверлит во мне кости мои» и «гложущие» (евр. «оркай»; ср. ст. 3; русс. «жилы»), т. е. черви (ср. VII:5), не засыпают» — не дают покоя.

18. С великим трудом снимается с меня одежда моя; края хитона моего жмут меня.

18. Синодальное чтение представляет неточный перевод подлинного текста. Буквальный перевод его такой: «всемогуществом (предполагается, Бога) обезображена одежда моя; Он жмет меня, подобно воротнику хитона моего». Так как евр. «лебуши» («одежда моя») употребляется в значении «кожа» (XLI:5), то Иов хочет сказать, что изъязвленная червями (ст. 17) и вообще болезнью его кожа приняла безобразный вид.

19. Он бросил меня в грязь, и я стал, как прах и пепел.

19. Окрашенная в начале болезни в красный цвет, она стала теперь черною и чешуйчатою, приняла вид струпа землянистого, грязноватого цвета (Делич).

20. Я взываю к Тебе, и Ты не внимаешь мне, — стою, а Ты только смотришь на меня.

21. Ты сделался жестоким ко мне, крепкою рукою враждуешь против меня.

22. Ты поднял меня и заставил меня носиться по ветру и сокрушаешь меня.

23. Так, я знаю, что Ты приведешь меня к смерти и в дом собрания всех живущих.

20–23. Современное жестокое отношение Бога к Иову лишает его возможности надеяться на облегчение своего положения и в будущем (ср. VII:5–10). Безучастный и равнодушный к молитве Иова (ст. 20; ср. XIX:7; ср. XXII:27), Бог по-прежнему дает ему чувствовать всю силу своего могущества (ст. 21; ср. X:16, XVI:9; XIX:11); постигшими бедствиями он схвачен, как сильным ветром, брошен на землю и смят (ст. 22). Естественным следствием всего этого, заключительным актом вражды будет смерть, — низведение в шеол, — «дом собрания всех живущих» (ст. 23, ср. III:18 и д.).

24. Верно, Он не прострет руки Своей на дом костей: будут ли они кричать при своем разрушении?

24. Со смертью Иова окончится, конечно, насилие со стороны Бога («не прострет руки Своей»; ср. II:5; XXIII:2), и превращающиеяся в прах («при своем разрушении») кости не будут заявлять о притеснении. Но какая польза от этого, когда в шеоле и так все успокаиваются (III:17)? Таков смысл синодального чтения, не передающего мысли подлинника. По мнению Делича и других экзегетов, он должен быть переведен так: «не простирает ли руки погибающий? находящийся в несчастии не издает ли крика?» Иов уверен в неизбежности смерти (ст. 23) и тем не менее не может не молить о помиловании. Его вопли — проявление неистребимого в человеке чувства самосохранения.

25. Не плакал ли я о том, кто был в горе? не скорбела ли душа моя о бедных?

26. Когда я чаял добра, пришло зло; когда ожидал света, пришла тьма.

25–26. И с другой стороны, они — протест правды против очевидной несправедливости. По своему прежнему поведению, сочувствию и состраданию к несчастным (ст. 25; ср. XXIX:12 и д. XXXI:19) Иов заслуживает не вражды и наказания смертью, а помилования, сохранения жизни (ср. Пс XL:2–4). И между тем его удел — одни бедствия.

27. Мои внутренности кипят и не перестают; встретили меня дни печали.

27. Под влиянием этой явной несправедливости Иов приходит в состояние крайнего возбуждения («мои внутренности кипят»; ср. Ис XVI:11; Иер XXXI:20; Плач I:20; II:11), впадает в глубокую печаль.

28. Я хожу почернелый, но не от солнца: встаю в собрании и кричу.

28. Он ходит «почернелым», евр. «кодер», — скорбный, с поникшею головой (Пс XXXIV:14; XXXVII:7; XLI:10; XLII:2) «без солнца», без надежды на какое-либо улучшение своей участи, и громко заявляет о своем горе пред собравшимися к нему для утешения.

29. Я стал братом шакалам и другом страусам.

29. Эти заявления носят характер жалоб, и в них Иов уподобился шакалам, издающим во время ночи полный ужаса вой, и страусам, у которых похожий на свист крик сменяется жалобными стонами (ср. Мих I:8).

30. Моя кожа почернела на мне, и кости мои обгорели от жара.

30. См. [19].

31. И цитра моя сделалась унылою, и свирель моя — голосом плачевным.

31. Для Иова не существует радостей: веселая музыка (ср. XXI:22) превратилась в горестный плач (ср. Пс XXIX:12; Плач V:15; Ам VIII:10).

Глава XXXI

Третья речь Иова к друзьям. 1–40. Иов наказан беспричинно и незаслуженно, так как в прежней своей жизни представлял образец возможной для человека чистоты в нравственном и религиозном отношениях.

1. Завет положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице.

1. Прежде всего Иов был настолько целомудрен, что избегал прелюбодейных помыслов. Он условился с глазами («завет положил»), через посредство которых проникает в душу развращение (Быт III:6; Притч XXIII:33), не бросать нечистых взоров на девицу (Притч VI:25; Сир IX:5, 8).

2. Какая же участь мне от Бога свыше? И какое наследие от Вседержителя с небес?

3. Не для нечестивого ли гибель, и не для делающего ли зло напасть?

4. Не видел ли Он путей моих, и не считал ли всех моих шагов?

2–4. Побуждением подавлять грех в зародыше служила мысль о наказании («участь», «наследие»; ср. XX:29; XXVII:13) за нецеломудрие (Быт XXXIX:9), которое при представлении о Боге, как всеведущем Судии (ст. 4; ср. Пс CXXXVIII:2), являлось неизбежным.

5. Если я ходил в суете, и если нога моя спешила на лукавство, —

6. пусть взвесят меня на весах правды, и Бог узнает мою непорочность.

5–6. Иову чужда была далее неправда в виде скрытой, замаскированной лжи (евр. «шаве»; ср. XI:11; синодальное — «суета») и обмана (евр. «мирма»). Подобных пороков не может усмотреть за ним самый беспристрастный суд («пусть взвесят на весах»; ср. Дан V:27); он выйдет с него непорочным (ср. I:1; II:3).

7. Если стопы мои уклонялись от пути и сердце мое следовало за глазами моими, и если что-либо нечистое пристало к рукам моим,

8. то пусть я сею, а другой ест, и пусть отрасли мои искоренены будут.

7–8. За уклонение от пути указанной Богом правды (XXIII:11), начинающееся с пожелания глаз (Быт III:6; 1 Ин II:16), увлекающих душу на путь греха (Притч XXIII:33), которая в свою очередь воздействует на руки, заставляя их осквернить себя чем-нибудь нечистым («пристало к рукам моим»; ср. Втор XIII:18), в данном случае приобретением чужой собственности, Иов готов понести заслуженное наказание. Его посевами должен воспользоваться другой (ст. 8: ср. V:5; Лев XXVI:16; Втор XXVIII:30 и д.), а все вообще принадлежавшие ему произведения земли должны быть истреблены. Синодальное выражение «отрасли» передает еврейское слово «цеецаим», которое означает, во-первых, «потомки» (V:25; XXI:8; XXVII:14), во-вторых, «произведения земли» (Ис XXXIV:1; XLII:5). Судя по контексту, здесь оно употреблено в последнем смысле.

9. Если сердце мое прельщалось женщиною и я строил ковы у дверей моего ближнего, —

10. пусть моя жена мелет на другого, и пусть другие издеваются над нею,

9–10. Избегавший прелюбодейных помыслов (ст. I), Иов тем более не виновен в самом прелюбодеянии. Его сердце не прельщалось женою ближнего и он не изыскивал хитрых средств («строил ковы»; ср. Притч VII:7), чтобы осквернить его семейный очаг. Наказанием за это должна была служить утрата собственной жены, превращение ее в рабыню — наложницу другого: «мелет на другого» (ср. Исх XI:5; Ис XLVII:2).

11. потому что это — преступление, это — беззаконие, подлежащее суду;

12. это — огонь, поядающий до истребления, который искоренил бы все добро мое.

11–12. Неизбежность такого наказания объясняется тем, что прелюбодеяние — преступление (евр. «зимма» — грех плоти; Лев XVIII:17; XIX:29), подлежащее возмездию по суду Бога (Лев XX:10). По своим последствиям оно — всепожирающий, не знающий границ («поядающий до истребления», — до «аваддона»; ср. XXVI:6) огонь (ср. Притч VI:26–9; Сир IX:9), сопровождающийся расстройством всего достояния прелюбодея (Притч V:9; VI:35).

13. Если я пренебрегал правами слуги и служанки моей, когда они имели спор со мною,

14. то что стал бы я делать, когда бы Бог восстал? И когда бы Он взглянул на меня, что мог бы я отвечать Ему?

15. Не Он ли, Который создал меня во чреве, создал и его и равно образовал нас в утробе?

13–15. Иов никогда не злоупотреблял правами сильного по отношению к своим слугам и служанкам, — не отказывал им в справедливом суде. Побуждением к этому служила боязнь божественного наказания. При всем своем неравенстве, различии в положении, господин и слуга — одинаковые творения Божии, а дети одного Отца небесного, братья между собою (Мал II:10; Еф VI:9). И Бог не оставил бы без отмщения обидчика своих детей.

16. Отказывал ли я нуждающимся в их просьбе и томил ли глаза вдовы?

17. Один ли я съедал кусок мой, и не ел ли от него и сирота?

18. Ибо с детства он рос со мною, как с отцом, и от чрева матери моей я руководил вдову.

19. Если я видел кого погибавшим без одежды и бедного без покрова, —

20. не благословляли ли меня чресла его, и не был ли он согрет шерстью овец моих?

16–20. Не отказывая в помощи разного рода нуждающимся (ср. XXII:7), не истощая терпения просящей о помощи вдовы несбыточными обещаниями («томить глаза»; ср. 1 Цар II:33), Иов был покровителем сирот, вдов и бедных. С первыми он делился хлебом, являлся их отцом, вторым с самого раннего периода своей жизни заменял сына и третьих согревал от холода, доставляя одежду (ср. XXIX:13).

21. Если я поднимал руку мою на сироту, когда видел помощь себе у ворот,

21. Тем более Иов не был притеснителем сирот («поднимать руку»; ср. Ис X:32; XI:15; XIX:16; Зах II:13), хотя и мог это делать, надеясь на безнаказанность со стороны судей («когда видел помощь себе у ворот»; ср. XXIX:7), у которых пользовался влиянием (Ibid., ст. 8 и д.).

22. то пусть плечо мое отпадет от спины, и рука моя пусть отломится от локтя,

22. Насильник, пусть он лишится органа насилия, — руки.

23. ибо страшно для меня наказание от Бога: пред величием Его не устоял бы я.

23. Насилие было для Иова невозможно: от него удерживался он страхом пред величием Божиим.

24. Полагал ли я в золоте опору мою и говорил ли сокровищу: ты — надежда моя?

25. Радовался ли я, что богатство мое было велико, и что рука моя приобрела много?

24–25. Щедрый благотворитель (ст. 17–20), Иов был чужд корыстолюбия, не считал земные сокровища величайшим благом, основою своего благосостояния (ср. XXII:25; Пс LXI:11; Прем XXXI:8; 1 Тим VI:17). Поэтому ему была несвойственна радость при умножении богатств.

26. Смотря на солнце, как оно сияет, и на луну, как она величественно шествует,

27. прельстился ли я в тайне сердца моего, и целовали ли уста мои руку мою?

26–27. Чуждый служению золоту (Кол III:5), Иов тем более не может быть обвиняем в настоящем идолопоклонстве, поклонении сияющим, как золото и серебро, солнцу и луне. Он «не прельщался» (ср. Втор IV:19; XI:16) их величественным видом и в знак почтения к ним «не целовал руки своей». «Целование руки» — знак почитания у древних. Лукиан представляет индийцев, поклоняющихся солнцу, τήν χεϊρα κύσαντες περί ορχήσεως… Inter adorandum, — замечает Плиний, — dexteram ad osculum referimus.

28. Это также было бы преступление, подлежащее суду, потому что я отрекся бы тогда от Бога Всевышнего.

28. Обоготворение твари, перенесение на нее тех почестей, которые должны быть воздаваемы только одному Богу, является отречением от Него, подлежащим наказанию преступлением (ср. Втор IV:24; VI:15; Нав XXIV:19; Ис XIII:3; XLVIII:11).

29. Радовался ли я погибели врага моего и торжествовал ли, когда несчастье постигало его?

30. Не позволял я устам моим грешить проклятием души его.

29–30. Верхом добродетелей Иова было доброжелательство по отношению к врагам, исключавшее злорадство при виде их несчастий (Притч XXIV:17) и пожелание зла при виде благоденствия. Всего этого, особенно призывания на недруга смерти (ст. 30), он избегал, как греха.

31. Не говорили ли люди шатра моего: о, если бы мы от мяс его не насытились?

32. Странник не ночевал на улице; двери мои я отворял прохожему.

31–32. Доброжелательство к врагам было проявлением свойственного Иову человеколюбия, простиравшегося на совершенно чуждых ему лиц (странников) и выражавшегося в широком гостеприимстве. Свидетелями этого являются «люди шатра его», — слуги, говорящие, что не было человека, который бы не насытился от его блюд.

33. Если бы я скрывал проступки мои, как человек, утаивая в груди моей пороки мои,

34. то я боялся бы большого общества, и презрение одноплеменников страшило бы меня, и я молчал бы и не выходил бы за двери.

33–34. Благочестие и нравственность Иова не были показными. Если бы он, в действительности порочный, скрывал, как Адам (евр. «кеадам»; синод, «человек»), свои проступки (Быт III:12), то боязнь быть обличенным, вызвать презрение сограждан заставила бы его скрываться, не позволила бы выйти за двери своего шатра (ср. Быт III:8–10). Но он пользовался почетом и уважением, принимал участие в решении общественных дел (XXIX:7–10, 21–25), следовательно, ему было чуждо лицемерие.

35. О, если бы кто выслушал меня! Вот мое желание, чтобы Вседержитель отвечал мне, и чтобы защитник мой составил запись.

35. Защитительная речь Иова относится ко всему ранее им сказанному о своей невинности, как скрепляющая, удостоверяющая письмо подпись. «Вот мое желание» = еврейскому: «ген тавп», — «вот мой тав», последняя буква еврейского алфавита, употребляемая для засвидетельствования чего-нибудь (Иез IX:4). Представив доказательства своей невинности, Иов желает, чтобы его соперник, т. е. Бог, явился на суд с ним с обвинительным документом. Вместо: «чтобы защитник мой составил запись», буквально с еврейского должно перевести: «и пусть соперник мой напишет свою обвинительную запись».

36. Я носил бы ее на плечах моих и возлагал бы ее, как венец;

36. В сознании своей правоты Иов не может допустить мысли, чтобы эта «обвинительная запись» доказала его виновность. Наоборот, она послужила бы свидетельством его невинности: восстановила бы его достоинство («носил на плечах»; ср. Ис IX:5) и честь («возлагал бы ее, как венец»; ср. Зах VI:11).

37. объявил бы ему число шагов моих, сблизился бы с ним, как с князем.

37. Поэтому Иов отвечал бы Богу, не как робкий, трепещущий при мысли о наказании Адам, а как князь, т. е. смело и безбоязненно («приблизился к Нему, как князь»).

38. Если вопияла на меня земля моя и жаловались на меня борозды ее;

39. если я ел плоды ее без платы и отягощал жизнь земледельцев,

40. то пусть вместо пшеницы вырастает волчец и вместо ячменя куколь. Слова Иова кончились.

38–40. Если все сказанное Иовом неверно, если он величайший грешник, наказания которого требует неодушевленная природа (XX:27; Авв II:11 и д.), — истощенная его жадностью почва (ср. Пс LXIV:11); если он делал невыносимою жизнь ее прежних владельцев (ср. XXII:8), то пусть на него во всей силе падет проклятие, поразившее первого человека (ст. 40; ср. Быт III:18). Пусть он будет, подобно ему, отвергнут Богом.

Глава XXXII

1–22. Речи Елиуя. Двойное введение в них. Одно из них, историческое, написанное прозою, принадлежит автору книги (1–5), другое — самому Елиую (XXXII:6–XXXIII:7). Последнее распадается на три части: 1) обращенное к друзьям объяснение своего прежнего молчания (6–10); 2) причина вмешательства в разговор — неспособность друзей опровергнуть Иова (11–22) и 3) обращенное к Иову увещание внимательно отнестись к его речам (XXXIII:1–7). Последняя часть введения служит переходом к речам Елиуя.

Выступление Елиуя придает действию книги Иова новое направление, приводящее его к развязке. Своею защитою теории земных мздовоздаяний друзья не могли убедить Иова в законности постигших его бедствий (см. толкование XXXII:1). Продолжение речей в том же духе было немыслимо, так как при подобных условиях споры тянулись бы в бесконечность и не была бы выполнена цель книги, — осталось бы неразъясненным, каким образом страждущий праведник Иов, закончивший свою речь свидетельством о своей невинности, поборол искушение, укрепился в вере, как добро восторжествовало над злом. И так как его вера колебалась ложными, односторонними взглядами на отношение Бога к нему и миру вообще, то для ее поддержки требовался их разбор, опровержение. Подобную задачу и берет на себя Елиуй. Так, в противовес заявлению Иова, что Бог, поразивший его бедствиями, враждебен к нему, он указывает на воспитательное значение страданий (XXXIII:8 и д.); вопреки мнению Иова о божественном произволе, нарушающем правду, доказывает, что произвола нет и быть не может (XXXVI:5 и д.), и, наконец, рассматривая грех не как тот или другой частный поступок, но как неправоту, испорченность всякого человека, выводит отсюда, что правда Божия может являться наказывающею и карающею всякого человека, хотя бы он не замечал за собою каких-либо особенных частных проступков (XXXVI:7 и д.).

1. Когда те три мужа перестали отвечать Иову, потому что он был прав в глазах своих,

1. Обращенные к друзьям речи Иова не встретили с их стороны возражения, так как они поняли бесполезность разубеждать страдальца: он был «прав в глазах своих» и никакие доводы с их стороны не могли заставить его признаться в своей виновности, заслуженности наказаний. И это вполне понятно. Друзья рассматривали божественную правду, как карающую за грех в смысле отдельного проступка, но не за грех в смысле греховности вообще. Но грехов, — отдельных проступков, — Иов за собой не знает.

2. тогда воспылал гнев Елиуя, сына Варахиилова, Вузитянина из племени Рамова: воспылал гнев его на Иова за то, что он оправдывал себя больше, нежели Бога,

3. а на трех друзей его воспылал гнев его за то, что они не нашли, что отвечать, а между тем обвиняли Иова.

2–3. На смену замолчавшим трем старшим друзьям является четвертый младший Елиуй, — представитель нового, до сих пор еще никем не раскрытого взгляда. Его имя, означающее: «мой Бог он», встречается среди имен народа еврейского (1 Цар I:1; 1 Пар XII:20), а имя предка «Вуз» известно, во-первых, как имя второго сына Нахора, брата Авраама (Быт XXII:21) и, во-вторых, как имя одного из арабских племен (Иер XXV:23). В племени Вуза Елиуй принадлежал к поколению Рама. Выслушанные Елиуем речи Иова и трех друзей не только не удовлетворили его, но и возбудили в нем чувства негодования. Он «воспылал гневом» на Иова за то, что последний, считая себя невинным, обвинял Бога в неправосудии (IX), и на друзей — за то, что они, обличая Иова в грехах, не смогли опровергнуть его свидетельств о своей невинности, — доказать правоту своих взглядов (ср. ст. [12], [15]).

4. Елиуй ждал, пока Иов говорил, потому что они летами были старше его.

5. Когда же Елиуй увидел, что нет ответа в устах тех трех мужей, тогда воспылал гнев его.

4–5. Сознавая промахи друзей и Иова, Елиуй тем не менее молчал, потому что не желал из уважения к старшим прерывать их рассуждения (XXIX:21). Его речь начинается лишь после того, как сделалось ясным, очевидным прекращение разговора, явилась возможность принять участие в споре без нарушения восточных правил приличия.

6. И отвечал Елиуй, сын Варахиилов, Вузитянин, и сказал: я молод летами, я вы — старцы; поэтому я робел и боялся объявлять вам мое мнение.

7. Я говорил сам себе: пусть говорят дни, и многолетие поучает мудрости.

6–7. Преклонение пред мудростью и житейским опытом старших (VIII:8–9; XII:12; XV:9–10) побуждало Елиуя не объявлять до времени своего взгляда (ср. Сир XXXII:9–11). Решение вопроса он предоставлял пожилым (ст. 7).

8. Но дух в человеке и дыхание Вседержителя дает ему разумение.

9. Не многолетние только мудры, и не старики разумеют правду.

8–9. Объясняющие молчание Елиуя соображения оказались, однако, недостаточно основательными и убедительными. Мудрость находится в зависимости не от возраста, а от обитающего в человеке «духа и дыхания Вседержителя» (Быт II:7), она — принадлежность человека вообще, как разумного существа, но не одних стариков (ср. Пс CXVIII:100; Дан II:21).

10. Поэтому я говорю: выслушайте меня, объявлю вам мое мнение и я.

10. Придя к такому взгляду, Елиуй и решается принять участие в разговоре.

11. Вот, я ожидал слов ваших, — вслушивался в суждения ваши, доколе вы придумывали, что сказать.

12.Я пристально смотрел на вас, и вот никто из вас не обличает Иова и не отвечает на слова его.

11–12. Перемена прежнего взгляда Елиуя на мудрость (ст. 7) произошла под влиянием речей друзей. Внимательно вслушиваясь в их рассуждения и оценивая их аргументы, он не нашел в них ничего убедительного, опровергающего, Иова («никто из вас не обличает Иова»). Слабые в этом отношении, друзья проявили свое умственное бессилие, недостаток мудрости и в том, что не смогли ответить на все положения Иова («никто не отвечает на его слова»). Старцы, носители и выразители мудрости, оказались далеко не мудрыми.

13. Не скажите: мы нашли мудрость: Бог опровергнет его, а не человек.

14. Если бы он обращал слова свои ко мне, то я не вашими речами отвечал бы ему.

13–14. В свое оправдание друзья не могут сказать, что опровергнуть, разубедить Иова — выше сил человека. Сделать это может один только Бог. Если бы речи Иова были обращены к нему, Елиую, то он нашелся бы сказать, что следует.

15. Испугались, не отвечают более; перестали говорить.

16. И как я ждал, а они не говорят, остановились и не отвечают более,

17. то и я отвечу с моей стороны, объявлю мое мнение и я.

15–17. Вмешательство Елиуя в разговор в данную минуту, но не ранее объясняется двум причинами. Одна заключается в прекращении спора Иова с друзьями. Елиуй начинает речь, не боясь прервать рассуждения других и тем нарушить обычай вежливости. Для соблюдения его им сделано все от него зависящее. Он ждал, не ответят ли друзья на последние речи Иова, но ответа не последовало, — знак, что ему можно начать слова.

18. Ибо я полон речами, и дух во мне теснит меня.

19. Вот, утроба моя, как вино неоткрытое: она готова прорваться, подобно новым мехам.

20. Поговорю, и будет легче мне; открою уста мои и отвечу.

18–20. Другая причина — это подготовленность Елиуя к речи. Его сознание переполнено мыслями, которые уже облеклись в словесную форму («я полон речами»). Они бродят, рвутся наружу, подобно вину, готовому прорвать мехи (Ср. Пс XLIV:2). Елиуй выскажется, и ему будет легче.

21. На лице человека смотреть не буду и никакому человеку льстить не стану,

22. потому что я не умею льстить: сейчас убей меня, Творец мой.

21–22. Полная беспристрастность суждений Елиуя. Если он будет говорить против истины, то пусть Бог поразит его смертью.

Глава XXXIII

Окончание введения и первая речь Елиуя. 1–7. Обращенное к Иову увещание внимательна отнестись к его речам. 8–33. Разбор одного из неправильных взглядов Иова.

1. Итак слушай, Иов, речи мои и внимай всем словам моим.

2. Вот, я открываю уста мои, язык мой говорит в гортани моей.

3. Слова мои от искренности моего сердца, и уста мои произнесут знание чистое.

1–3. Беспристрастные по содержанию (XXXII:21), заключающие одну только истину (3), речи Елиуя должны быть выслушаны Иовом от начала и до конца («внимай всем словам»). К нему он должен отнестись без того предубеждения, которым встречал рассуждения друзей (XIII:4).

4. Дух Божий создал меня, и дыхание Вседержителя дало мне жизнь.

5. Если можешь, отвечай мне и стань передо мною.

6. Вот я, по желанию твоему, вместо Бога. Я образован также из брения;

7. поэтому страх передо мною не может смутить тебя, и рука моя не будет тяжела для тебя.

4–7. И с другой стороны, Иов может говорить с Елиуем вполне спокойно. И по духовной (ст. 4), и по телесной природе Елиуй совершенно подобен Иову: «вот, у Бога, пред Богом (евр. «ла-эл», ср. XII:16) я, как и ты» (ст. 6). Елиуй не представляет из себя непреоборимого противника; спор с ним — вполне равный, по силам Иову. Последний без всякого смущения и страха (ст. 7; ср. IX:34; XIII:21; XVI:22) может защищать свое дело. Синодальное чтение ст. 6: «вот я, по желанию твоему, вместо Бога», не находит оправдания ни в оригинальном тексте, ни в речах Иова. Он, наоборот, решительно отказывается от рассуждения с людьми и горит желанием перенести свое дело на суд Бога (XIII:3–5); тем более у него нет даже следов желания видеть в лице Елиуя заместителя Бога.

8.Ты говорил в уши мои, и я слышал звук слов:

9. чист я, без порока, невинен я, и нет во мне неправды;

10. а Он нашел обвинение против меня и считает меня Своим противником;

11. поставил ноги мои в колоду, наблюдает за всеми путями моими.

12. Вот в этом ты неправ, отвечаю тебе, потому что Бог выше человека.

8–12. Одно из ошибочных мнений, допущенное Иовом в разговоре с друзьями и теперь опровергаемое Елиуем. Он считал себя чистым, беспорочным, (X:7; XII:4; XIII:23; XVI:17; XXIII:10; XXVII:5 и д.; как ограничение подобного взгляда см. VIII:20–21; XIII:23, [26]; XIV:4, 16–17), а Бога — «выискивающим причины неприязни» (евр. «тенуот»; ср. числ. XXXII:7), враждебным себе существом, сковавшим его, подобно узнику (X:13–14; XIII:24, [27]; XIX:11; XXX:21). Иов не прав в этом случае, потому что Бог — «выше человека» (ст. 12). Последнему отношения Бога к Иову могут, действительно, казаться проявлением вражды и гнева. Но это объясняется тем, что ограниченный по уму человек не в состоянии понять смысла действий превосходящих его премудростью Бога («выше человека»). Они представляются ему враждебными, а на самом деле не таковы.

13. Для чего тебе состязаться с Ним? Он не дает отчета ни в каких делах Своих.

13. Мысль о враждебности к себе Бога Иов выводит между прочим из того, что Бог не отвечает ему, скрывается от него (XIII:24). Но и в этом случае он также не прав. Бог вообще не отдает отчета в своих делах (ср. IX:12), не объясняет мотивов своих отношений к людям. Заключать на основании этого, будто в своих поступках Он руководится непременно чувством вражды, более чем странно.

14. Бог говорит однажды и, если того не заметят, в другой раз:

14. Каковы в своих причинах отношения Бога к Иову, об этом можно судить по аналогичным с ними способам воздействия Бога на человека.

15. во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе.

16. Тогда Он открывает у человека ухо и запечатлевает Свое наставление,

17. чтобы отвести человека от какого-либо предприятия и удалить от него гордость,

18. чтобы отвести душу его от пропасти и жизнь его от поражения мечом.

15–18. Одним из них являются сновидения. Бог пользуется ими, как средством для сообщения человеку откровения («открывает ухо»: ср. 2 Цар VII:27; Пс XXXIX:7) и охранения своих наставлений от забвения («запечатлевает», буквально — «полагает печать»: запечатание в смысле охранения Песн IV:12; Дан VI:17; Мф XXVII:66). Цель этих откровений та, чтобы отклонить человека от беззаконного дела (рус. «предприятие», евр. «маасе», — 1 Цар XX:19; Быт XX:3, 6), удалить от гордости (Дан III) и тем спасти от смерти («от пропасти»; ср. Пс XV:10; XXX:4). — естественного наказания за грех (Быт III:3).

19. Или он вразумляется болезнью на ложе своем и жестокою болью во всех костях своих, —

19. Кроме сновидений, Господь пользуется для вразумления человека болезнью, во время которой «постоянная борьба волнует его кости» (ср. Пс XXXVII:4), — нарушается равновесие, гармония сил, и члены тела являются как бы воюющими друг с другом, отстаивающими свое существование в ущерб другим.

20. и жизнь его отвращается от хлеба и душа его от любимой пищи.

21. Плоть на нем пропадает, так что ее не видно, и показываются кости его, которых не было видно.

22. И душа его приближается к могиле и жизнь его — к смерти.

20–22. Естественные следствия болезни: исчезновение аппетита, худоба, разрушение души (носительницы телесной жизни) и отдание жизни «ламмитим», — ангелам, получившим от Бога право умерщвлять человека, если он не раскаивается (2 Цар XXIV:16; Пс LXXVII:49).

23. Если есть у него Ангел-наставник, один из тысячи, чтобы показать человеку прямой путь его, —

23. В качестве исправительного средства постигающая человека болезнь становится понятной ему при помощи ангела посредника (евр. «мелиц», ср. Быт XLII:3; 2 Пар XXXII:1; Ис XLIII:7), указывающего больному истинный путь («йашеро», ср. Притч XIV:2), т. е. путь веры и покаяния в грехах, как средство избавиться от смерти (ср. Быт XLVIII:15; Пс XXXIII:8).

24. Бог умилосердится над ним и скажет: освободи его от могилы; Я нашел умилостивление.

24. Посредничество ангела, возвращающего больному сознание греха, склоняет на милосердие Бога: в раскаянии и страданиях Он усматривает выкуп и повелевает ангелу освободить раскаявшегося от смерти (Ис LXIII:9).

25. Тогда тело его сделается свежее, нежели в молодости; он возвратится к дням юности своей.

26. Будет молиться Богу, и Он — милостив к нему; с радостью взирает на лице его и возвращает человеку праведность его.

25–26. Возвращение больному здоровья и дарование ему Богом праведности, — мысль, свойственная только Елиую в отличие от друзей (ср. V:19 и д.; VIII 21; XI:15 и д.).

27. Он будет смотреть на людей и говорить: грешил я и превращал правду, и не воздано мне;

28. Он освободил душу мою от могилы, и жизнь моя видит свет.

29. Вот, все это делает Бог два-три раза с человеком,

30. чтобы отвести душу его от могилы и просветить его светом живых.

29–30. Постигающие человека бедствия направляются к его исправлению, вразумлению, но не служат выражением божественного гнева, вражды, как утверждал Иов.

31. Внимай, Иов, слушай меня, молчи, и я буду говорить.

32. Если имеешь, что сказать, отвечай; говори, потому что я желал бы твоего оправдания;

33. если же нет, то слушай меня: молчи, и я научу тебя мудрости.

32–33. Так как взгляд Елиуя на воспитательное, исправительное значение страданий является новым для Иова, то желательно выслушать его отзыв о нем.

Глава XXXIV

Вторая речь Елиуя. 1–4. Введение. 5–9. Разбираемое Елиуем положение Иова. 10–30. Божественное Правосудие. 31–32. Необходимость смирения пред Богом. 33–37. Иов заслуживает наказания.

1. И продолжал Елиуй и сказал:

1. Молчание Иова на предложение Елиуя (XXXIII:32) дает ему право продолжить слово. Уже первая речь Елиуя, раскрывая мысль о воспитательном, исправительном характере страданий, исключает возможность предположения о Божественном неправосудии; сообразно с этим вторая посвящена обоснованию того положения, что божественное мироправление следует началам самой строгой правды.

2. выслушайте, мудрые, речь мою, и приклоните ко мне ухо, рассудительные!

3. Ибо ухо разбирает слова, как гортань различает вкус в пище.

4. Установим между собою рассуждение и распознаем, что хорошо.

2–4. Если уму свойственна способность суждения, как гортани способность распознавать вкус в пище (XII:11; XX:12–13), то «мудрые», не Иов и друзья, у которых не хватает мудрости (XXXII:8–12, 15–18; XXXIII:33), а стоящие кругом слушатели могут обсудить, насколько справедливы слова Иова.

5. Вот, Иов сказал: я прав, но Бог лишил меня суда.

6. Должен ли я лгать на правду мою? Моя рана неисцелима без вины.

5–6. По его заявлению, он прав (IX:15; XIII:18; XXIII:10–11; XXVII:6 и т. п.), а Бог лишил его суда (евр. «гезир» — права), — возможности доказать свою невинность (ср. XXVII:2). Ввиду этого, хотя правда на его стороне, но он выступает в качестве лжеца, так как само свидетельство о невинности утрачивает силу, — является ложью ввиду факта страданий. Они — убедительное доказательство его греховности (IX:20; X:15). В том же положении лжеца окажется Иов, если вопреки сознанию правоты (XXVII:3–6), признает себя виновным. Ввиду невозможности суда, оправдания его, невинные, нанесенные божественным гневом раны, — страдания (ср. VI:4; XVI:13) не подлежат исцелению (ср. XXIII:13–14).

7. Есть ли такой человек, как Иов, который пьет глумление, как воду,

8. вступает в сообщество с делающими беззаконие и ходит с людьми нечестивыми?

9. Потому что он сказал: нет пользы для человека в благоугождении Богу.

7–9. Отрицание Иовом Божественного Правосудия (ст. 5–6) дает Елиую право приписать ему мысль о бесполезности Богоугождения (ст. 9; ср. XXII:2). Xотя Иов прямо и не высказывал подобного взгляда, если не считать XXI:15, но его жалобы, что Господь одинаково губит правого и виновного (IX:22; XXI:7 и д.), награждает грешников (XXI:7 и [9]; XXIV:1 и д.), предоставляют достаточное основание для такого вывода. Отрицая Божественное Правосудие и пользу Богоугождения, Иов не имеет равного себе по нечестию, он находит в нем полное удовлетворение («пьет глумление, как воду», ср. XV:16). По своим взглядам Иов — сообщник беззаконным (ст. 8; ср. XXI:14–15).

10. Итак послушайте меня, мужи мудрые! Не может быть у Бога неправда или у Вседержителя неправосудие,

11. ибо Он по делам человека поступает с ним и по путям мужа воздает ему.

12. Истинно, Бог не делает неправды и Вседержитель не извращает суда.

10–12. Общее положение о Божественном Правосудии (ст. 12; ср. VIII:3).

13. Кто кроме Его промышляет о земле? И кто управляет всею вселенною?

14. Если бы Он обратил сердце Свое к Себе и взял к Себе дух ее и дыхание ее, —

15. вдруг погибла бы всякая плоть, и человек возвратился бы в прах.

13–15. Синодальное чтение ст. 13 представляет не совсем точную передачу подлинника. Буквально он должен быть переведен так: «Кто Ему вверил землю и кто поставил вселенную на ее основании?» Бог не может поступать несправедливо, так как управление миром не есть навязанная Ему со стороны обязанность, но дело Его свободной воли. Равным образом и мир не есть достояние кого-нибудь другого, а Его собственное создание (XXXII:8; XXXIII:4). И как бескорыстно управляет Он им, видно из того, что Его оживляющий дух поддерживает все существующее и не допускает до уничтожения (ст. 14–15; ср. Пс CIII:29). Божественная любовь, вызвавшая к бытию мир и обеспечивающая его продолжение, исключает возможность произвола, ручается за справедливость.

16. Итак, если ты имеешь разум, то слушай это и внимай словам моим.

16. Переход к дальнейшим мыслям; его форма имеет целью возбудить внимание Иова.

17. Ненавидящий правду может ли владычествовать? И можешь ли ты обвинить Всеправедного?

17. Управление и правда неразрывно связаны; без последней начинается анархия. Если же так, то можно ли обвинять в неправосудии того, кто является высшею правдою?

18. Можно ли сказать царю: ты — нечестивец, и князьям: вы — беззаконники?

19. Но Он не смотрит и на лица князей и не предпочитает богатого бедному, потому что все они дело рук Его.

18–19. Если даже у земных царей нельзя отнять существенной принадлежности их звания — правосудия, то тем более у Бога. Он, творец всего, не делает между лицами никакого различия: и царь, и бедный — одинаковые создания рук Его, равны для него (Прем VI:7; Рим X:20). Строгая нелицеприятность (ср. Втор X:17; 2 Пар XIX:7) исключает возможность неправосудия.

20. Внезапно они умирают; среди ночи народ возмутится, и они исчезают; и сильных изгоняют не силою.

20. Фактическое доказательство отсутствия у Бога пристрастия к людям. Он не поддерживает, когда не следует, их существования: они умирают внезапно и непредвиденно, гибнут не по воле человека, а Бога («сильных изгоняют не силою»), от Его руки (ср. XX:26; Дан VIII:25; Зах IV:6).

21. Ибо очи Его над путями человека, и Он видит все шаги его.

22. Нет тьмы, ни тени смертной, где могли бы укрыться делающие беззаконие.

21–22. Божественное Правосудие предполагается бескорыстною любовью и беспристрастным отношением Бога к людям (13–19), а осуществляется оно в силу божественного всеведения. Всевидящий, всезнающий Господь, для которого в этом отношении нет преград (ст. 22; ср. Пс CXXXVIII:11 и д. Сир XXIII:28), не может ошибиться в суждении о человеке (ср. X:4; XXXI:4).

23. Потому Он уже не требует от человека, чтобы шел на суд с Богом.

23. Буквальный перевод данного стиха с еврейского такой: «Он (Бог) не имеет нужды смотреть на человека дважды, чтобы вести его пред Свое судилище». При всеведении Божием нет нужды в долгом исследовании («дважды»; евр. «од» «долго» — Быт XLVI:29; «еще» — Ис V:4) человека (ср. Притч V:21), чтобы привлечь его к суду. Бог знает все прежде исследования, и Его приговор произносится сразу. Намек на желание Иова предстать на суд Божий (XXIII).

24. Он сокрушает сильных без исследования и поставляет других на их места;

24. Без подобного долгого исследования Бог низвергает сильных (не тоже ли и с Иовом) и на их место поставляет других лучших правителей (ср. VIII:19; Ис LXV:15).

25. потому что Он делает известными дела их и низлагает их ночью, и они истребляются.

25. В зависимости от этого и само низвержение совершается с быстротою ночи.

26. Он поражает их, как беззаконных людей, пред глазами других,

27. за то, что они отвратились от Него и не уразумели всех путей Его,

28. так что дошел до Него вопль бедных, и Он услышал стенание угнетенных.

26–28. И при всем том оно вполне справедливо: сильные наказываются за уклонение от пути, указанного Богам, за угнетение слабых (ст. 28; ср. Пс IX:13).

29. Дарует ли Он тишину, кто может возмутить? скрывает ли Он лице Свое, кто может увидеть Его? Будет ли это для народа, или для одного человека,

30. чтобы не царствовал лицемер к соблазну народа.

29–30. Ни мир, даруемый Богом бедным (ст. 28), ни Его гнев, поражающий угнетателей («скрывать лице Свое», ср. XIII:24, Пс CIII:29; Ос XIII:11), не подлежат в силу своей справедливости отмене. И действительно, насколько последний законен, можно судить по тому, что низвержение дурных правителей делается с тою целью, чтобы своим примером и правлением они не привели народ к гибели («чтобы не был сетью для народа», — буквальный перевод второй половины 29-го ст.; ср. Oc V:1; Исх X, 7; Иер XXIII:1; Иез XXXIV:1–6; Иов IX:24; XII:6).

31. К Богу должно говорить: я потерпел, больше не буду грешить.

32. А чего я не знаю, Ты научи меня; и если я сделал беззаконие, больше не буду.

31–32. При Божественном Правосудии нет и не может быть места для ропота со стороны человека. Наказание должно положить конец греху, возбудить стремление и желание отстать от него (XXXIII:30; XXXVI:9–10).

33. По твоему ли рассуждению Он должен воздавать? И как ты отвергаешь, то тебе следует избирать, а не мне; говори, что знаешь.

33. Если ропот неуместен со стороны человека, то тем более странно думать, что он воздействует на Бога. Неужели Господь должен ради Иова отказаться от законов правосудного управления миром, отменить их, так как они отвергаются Иовом, и установить новые, согласно его указанию? Но каковы же эти новые способы управлений миром, новые начала правосудия, пусть скажет он сам.

34. Люди разумные скажут мне, и муж мудрый, слушающий меня:

35. Иов не умно говорит, и слова его не со смыслом.

34–35. Неразумие ответа Иова предполагается само собою, — такое приговор слушателей Елиуя.

36. Я желал бы, чтобы Иов вполне был испытан, по ответам его, свойственным людям нечестивым.

37. Иначе он ко греху своему прибавит отступление, будет рукоплескать между нами и еще больше наговорит против Бога.

36–37. Так как конечная цель наказаний — вразумление грешника (XXXIII:30; XXXVI:9–10), то Елиуй в заключение своей речи желает, чтобы она осуществилась по отношению к Иову. Беззаконник по своим ответам, он должен быть испытан (ср. Пс CXXXVIII:23), подвергнут божественным воздействием на совесть до тех пор, пока не сознает своей виновности и не смирится пред Богом. Основанием для такого желания является то соображение, что в противном случае к прежним грехам у него прибавится грех отречения от Бога, — в знак презрения и возмущения он будет «рукоплескать».

Глава XXXV

Третья речь Елиуя. 1–16. Польза Богоугождения; опровержение возможных возражений против данного положения.

1. И продолжал Елиуй и сказал:

2. считаешь ли ты справедливым, что сказал: я правее Бога?

3. Ты сказал: что пользы мне? и какую прибыль я имел бы пред тем, как если бы я и грешил?

1–3. Из намеченных в предшествующей речи двух неправильных мыслей Иова (XXXIV:5–6, [9]) Елиуем пока была опровергнута только одна — отрицание Божественного Правосудия. Разбору другой, — положении о бесполезности благочестия, посвящается речь настоящей главы. Иов «правее Бога» в том отношении, что признает необходимость воздаяния, тогда как правда Божия не делает никакого различия между добродетельными и грешниками (IX:22–23 и т. п.), из чего и проистекает бесполезность благочестия.

4. Я отвечу тебе и твоим друзьям с тобою:

5. взгляни на небо и смотри; воззри на облака, они выше тебя.

6. Если ты грешишь, что делаешь ты Ему? и если преступления твои умножаются, что причиняешь ты Ему?

7. Если ты праведен, что даешь Ему? или что получает Он от руки твоей?

8. Нечестие твое относится к человеку, как ты, и праведность твоя к сыну человеческому.

5–8. Человек не в состоянии изменить облака, — увеличить или уменьшать их блеск. Тем более бесконечно великий и всесовершенный Бог ничего не получает от добрых и злых дел человека (ср. VII:20; XXII:2 и д.; Пс XV:2). Он не был бы Богом, если бы изменялся в зависимости от его добродетели и нечестия; их последствия — польза и вред сказываются только на людях (ст. 8).

9. От множества притеснителей стонут притесняемые, и от руки сильных вопиют.

9. Возражением против изложенного Елиуем взгляда является ссылка на то, что Господь не слышит жалобных воплей угнетенных (XXIV:12): благочестие бесполезно. К разбору данного положения и переходит теперь Елиуй.

10. Но никто не говорит: где Бог, Творец мой, Который дает песни в ночи,

10. Одна из причин того, что Бог помогает далеко не всем притесняемым, заключается в их нежелании обратиться к Богу; они не ищут Того («где Бог», ср. Иер II:6, 8), чья помощь в минуту бедствий («ночью», ср. XXXIV:20, [25]) наполняет уста страдальцев хвалебною песнью (ср. Пс XXXIX:2–4).

11. Который научает нас более, нежели скотов земных, и вразумляет нас более, нежели птиц небесных?

12. Там они вопиют, и Он не отвечает им, по причине гордости злых людей.

13. Но неправда, что Бог не слышит и Вседержитель не взирает на это.

11–13. Другая причина оставления Богом без ответа воплей лежит в их характере. Они — тоже, что инстинктивные крики животных, проявление безвыходного положения, созданного гордостью притеснителей (ст. 12), но не смиренная, соединенная с сознанием греховности молитва. Как таковые, они и не выслушиваются Богом (ср. Притч I:27–28): «Бог не слушает беззакония, и Вседержитель не взирает на него» (буквальное чтение ст. 13).

14. Xотя ты сказал, что ты не видишь Его, но суд пред Ним, и — жди его.

15. Но ныне, потому что гнев Его не посетил его и он не познал его во всей строгости,

14–15. Если Бог отвечает не на все молитвы по вполне законным основаниям, то и причина того, что вопли Иова остаются не услышанными (XIX:7; XXIII:8–10), заключается не в Боге, а в нем самом. И с другой стороны, это не дает права утверждать, что дело навсегда останется в таком же положении, — никогда не будет суда на Иова. «Так как Его гнев не обнаруживается вдруг, то следует ли отсюда, что Он не обращает внимания на преступление» (буквальное чтение ст. 15). Иов не должен успокаивать себя тем, что Бог как бы забыл его: временное забвение сменится строгим судом.

16. Иов и открыл легкомысленно уста свои и безрассудно расточает слова.

16. Отрицающий Божественное Правосудие и его проявление в истории человечества (XXIV:1), Иов рассуждает неблагоразумно.

Глава XXXVI

Четвертая речь Елиуя. 1–33. Бог поражает человека страданиями, чтобы предохранить от греха и побудить к покаянию.

1. И продолжал Елиуй и сказал:

2. подожди меня немного, и я покажу тебе, что я имею еще что сказать за Бога.

2. Молчание Иова дает Елиую повод обратиться к нему с просьбою о продлении его, так как он имеет сказать в защиту Бога еще нечто иное, более лучшее ранее им сказанного.

3. Начну мои рассуждения издалека и воздам Создателю моему справедливость,

4. потому что слова мои точно не ложь: пред тобою — совершенный в познаниях.

3–4. Новые рассуждения Елиуя заимствуются из отдаленной области, — из действий Творца в истории человечества и природе («издалека» = евр. «лемерахок», ср. XXXIX:29; Ис XXXVII:26) и, отличаясь безусловною справедливостью, всецело соответствуют своему назначению оправдать Бога.

5. Вот, Бог могуществен и не презирает сильного крепостью сердца;

5. В буквальном переводе с еврейского данный стих должен читаться так: «Бог могуществен и не презирает никого. Он могуществен силою сердца». Принимая во внимание заявление Иова, что божественное всемогущество переходит в произвол, нарушающий требования правды (IX:4–12), Елиуй утверждает, что при всем своем всемогуществе Бог не попирает ничьих прав, — «не презирает никого». Причина и объяснение этого в том, что Его могущество — чисто духовное: «Он могуществен силою сердца», т. е. разума. В силу этого он обладает способностью различить правду от несправедливости и водворить повсюду мудрый порядок (ср. XII:13).

6. Он не поддерживает нечестивых и воздает должное угнетенным;

6–15. Примеры беспристрастного правосудия из истории человечества.

7. Он не отвращает очей Своих от праведников, но с царями навсегда посаждает их на престоле, и они возвышаются.

6–7. Обладая полнотою духовных сил, Бог и среди людей поддерживает духовное совершенство: не допускает торжества зла (ст. 6; ср. XXXIV:19) и охраняет добро, — «не отвращает очей» («праведников посаждает на престол» ср. 1 Цар II:8; Пс СXII:7–8; СXXXI:12).

8. Если же они окованы цепями и содержатся в узах бедствия,

9. то Он указывает им на дела их и на беззакония их, потому что умножились,

10. и открывает их ухо для вразумления и говорит им, чтоб они отстали от нечестия.

8–10. Не нарушается Божественное Правосудие и страданиями праведников, будут ли это цепи в буквальном смысле, — превращение прежних царей в узников, или же всякого рода бедствия («узы бедствий» — ср XIII:27; Ис XXVIII:22, Пс CVI:10 и д.). Они вызываются впадением праведников в грех, несмотря на божественные предостережения («потому что умножились», буквально: «потому что они поступали гордо» ср. Иез XXXIII:13, 18), и направляются к исправлению, — просветлению рассудка и совести («открывает ухо», ср. XXXIII:10) и укреплению воли («отстали от нечестия», евр. «овен» = ничтожество, грех слабости; ср. XIII:10; 1 Ин I:9).

11. Если послушают и будут служить Ему, то проведут дни свои в благополучии и лета свои в радости;

12. если же не послушают, то погибнут от стрелы и умрут в неразумии.

11–12. Двоякий результат страданий: раскаяние возвращает впавшему в грех прежнее благополучие (ср. Ис I:19; Иез XXXIII:14–16), а при нераскаянности бедствия доводят человека до гибели (Иез XXXIII:13; Ис I:20), он умирает «в неразумии», — греховности (по кн. Притчей, глупость — синоним нечестия, греховности).

13. Но лицемеры питают в сердце гнев и не взывают к Нему, когда Он заключает их в узы;

14. поэтому душа их умирает в молодости и жизнь их с блудниками.

13–14. В то время как в согрешившем праведнике несчастья могут возбудить раскаяние, нечестивых (синодальное «лицемеры») они приводят в состояние ожесточения, раздражения (ср. V:2), при котором не может быть молитвенного обращения к Богу. В наказание за это они умирают в юности (ср. V:26) и проводят такую же позорную жизнь, как «кедешим» («effeminati» Vulg.), — официальные блудники, посвятившие себя гнусному служению в честь языческих богов (Втор XXIII:18; 3 Цар XIV:24; XV:22; XXII:47).

15. Он спасает бедного от беды его и в угнетении открывает ухо его.

16. И тебя вывел бы Он из тесноты на простор, где нет стеснения, и поставляемое на стол твой было бы наполнено туком;

15–16. Применение сказанного к Иову. Спасая страждущего праведника, Господь подобным же образом поступил бы и с раскаявшимся Иовом: избавил бы от бедствий («вывел бы из стеснения на простор», ср. Пс IV:2; XVII:20; CXVII:5; CXVIII:45) и возвратил бы прежнее счастье, богатство: «поставляемое на стол твой было бы наполнено туком» (ср. Пс XXI:27; XXII:5; Притч IX:2).

17. но ты преисполнен суждениями нечестивых: суждение и осуждение — близки.

18. Да не поразит тебя гнев Божий наказанием! Большой выкуп не спасет тебя.

17–18. Сомнение в исполнимости только что сказанного. Ввиду греховного настроения Иова («преисполнен суждениями нечестивых», ср. XXXIV:7), проявляющегося в нечестивых речах, которые навлекают божественный гнев («суждение и осуждение близки»), Елиуй сомневается в исполнимости своих обещаний и потому предостерегает Иова от излишней раздражительности, могущей привести к оскорблению Бога, «Пусть гнев не вовлечет тебя в оскорбление» (буквальный перевод первой половины 1 в ст.; ср. ст. 13; XXXIV:37), и советует терпеливо переносить страдания, которыми он может искупить себя («пусть величие выкупа не отвращает тебя от раскаяния», — вторая половина 18 ст.).

19. Даст ли Он какую цену твоему богатству? Нет, — ни золоту и никакому сокровищу.

19. Неудовлетворительность синодального чтения доказывается упоминанием о богатствах, которые Иов готов предложить в качестве выкупа. Все его имущество погибло, следовательно, не может быть и речи о нем, как существующем. Правильным чтением данного стиха признается следующее: «твои вопли выведут ли тебя из несчастия, а равно и все усилия твоего могущества?» Побуждением последовать совету Елиуя (ст. 18) является бесполезность в деле избавления от несчастия воплей Иова (ср. XIX:7), а равно и обращения к силе (ср. IX:19). Спасти Иова может лишь тот путь раскаяния, смирения пред Богом, который указывается его другом.

20. Не желай той ночи, когда народы истребляются на своем месте.

20. К числу таких воплей принадлежит неоднократное страстное («не желай», буквально «не вздыхай»; ср. VII:2) требование «ночи», т. е. божественного суда (XXXIV:20, [25]; XXXV:10; ср. XIII:18 и д.; XVI:21; XXIII:3 и д.) В деле оправдания Иова оно бесполезно, так как эта «ночь», суд кончается гибелью целых народов («истребляются», буквально — «уносятся, как прах», ср. Пс I:4; Ис V:26); уцелеют ли же в это время отдельные личности?

21. Берегись, не склоняйся к нечестию, которое ты предпочел страданию.

21. Противополагая «нечестию» «страдание», Елиуй, очевидно, разумеет под первым ропот на Бога, нетерпеливое перенесение бедствий. Ввиду бесполезности, даже явного вреда от подобного настроения он еще раз и советует Иову прекратить его, смириться пред правосудным Богом.

22. Бог высок могуществом Своим, и кто такой, как Он, наставник?

22–33. Явления видимой природы, — откровение божественного всемогущества и премудрости, — как доказательство Божественного Правосудия. Введением в этот новый ряд мыслей служат ст. 22–25, из которых первый начинается в качестве начала нового отдела выражением «вот» (ср. ст. 5).

22. Бог — всемогущий, верховный правитель, и потому Его нельзя упрекнуть ни в одном из действий (ср. XXXIV:17–18). Еврейские «море», передаваемое в синодальном тексте, равно в Таргуме, Пешито и у новейших гебраистов, — Делича и др., выражением «наставник», следует, кажется, по смыслу самого стиха перевести словом «правитель», «βυνάοτης» — LXX.

23. Кто укажет Ему путь Его; кто может сказать: Ты поступаешь несправедливо?

23. В качестве верховного правителя Бог не нуждается в постороннем руководительстве («кто укажет», точнее — «кто Ему предписал пути Его»? ср. XXXIV:13, [33]), и Его действия, определяемые исключительно личным всесовершенным сознанием и волею, не подлежат обвинению в несправедливости.

24. Помни о том, чтобы превозносить дела его, которые люди видят.

25. Все люди могут видеть их; человек может усматривать их издали.

24–25. Всесовершенные по характеру они должны вызывать со стороны Иова не порицание, осуждение (ср. XII:15), а восхваление. Свою хвалебную песнь он обязан присоединить к таковым же песнопениям (Пс CIII:33) других людей («дела, которые воспеты другими людьми», вместо неправильного синодального: «дела, которые люди видят»), видящих дела Божии «издали», смотрящих на них с почтением.

26. Вот, Бог велик, и мы не можем познать Его; число лет Его неисследимо.

26. Чувство подобного рода вызывается прежде всего неисследимостью существа Божия, а отсюда и дел божественных, что объясняется в свою очередь Его вечностью. Вечный, он не может быть постигнут ограниченным умом человека.

27. Он собирает капли воды; они во множестве изливаются дождем:

27. Показателями величия Божия, — мудрости и всемогущества, служит атмосферическое явление дождя. Бог «собирает», буквально «привлекает» (евр. «йегара»; ср. XV:8) «капли воды». Силою Его всемогущества и премудрости носящиеся над земною поверхностью испарения поднимаются вверх, превращаются здесь в капли и падают на землю в виде дождя «при Его паре» (евр. «леедо», ср. Быт II:6; синодальное «во множестве»), т. е. в то время, когда воздушное пространство наполнено созданным Богом паром. В дождь превращаются не все испарения, а только часть их; он дается облаками, изливающими воду на пользу людей.

28. из облаков каплют и наливаются обильно на людей.

29. Кто может также постигнуть протяжение облаков, треск шатра Его?

29. Величие Божие сказывается далее в том способе, которым распростираются (ср. Пс CIII:2; CIV:29; Иез XXVII:7) в атмосферических областях облака, и в происходящем же среди тех же облаков («шатер», ср. Пс XVII:12) громе.

30. Вот, Он распространяет над ним свет Свой и покрывает дно моря.

30. Дающий знать о Себе этим последним, Бог распоряжается также молнией, которая во время грозы прорезывает облака и освещает океан до самых «корней его», до самой глубины.

31. Оттуда Он судит народы, дает пищу в изобилии.

31. Из своего жилища Бог является как в роли судьи, так и в положении благодетеля, дает дождь, поддерживает растительность и тем поставляет пищу.

32. Он сокрывает в дланях Своих молнию и повелевает ей, кого разить.

33. Треск ее дает знать о ней; скот также чувствует происходящее.

32–33. Свой суд Он осуществляет при посредстве повинующейся Ему молнии, направляя ее против Своих врагов (ср. Пс X:6; XVII:14 и д.; Прем XIX:12), а страшную силу суда сознают даже неразумные животные, — намек на их беспокойство перед наступлением грозы.

Глава XXXVII

Окончание речи Елиуя. 1–13. Описание грозы и других физических явлений. 14–24. Заключение.

1. И от сего трепещет сердце мое и подвиглось с места своего.

1–5. Продолжение описания грома и молнии. На основании 2-го и дальнейших стихов догадываются, что Елиуй описывает грозу, разразившуюся в то самое время, когда он кончал свою речь.

1. Гроза с сопровождающими ее громом и молниею — предвестники предстоящего явления Бога (Исх XIX:9, 16–17), а оно вызывает в Елиуе, как и в других ветхозаветных людях чувство страха (Ис VI:5; Иез II:1; Дан X:7–8).

2. Слушайте, слушайте голос Его и гром, исходящий из уст Его.

2. Голосом Божиим является, по воззрению древних восточных народов, гром (Пс XXVIII), внимательно вслушаться в него и приглашает своих собеседников Елиуя.

3. Под всем небом раскат его, и блистание его — до краев земли.

3. Звуками грома наполняется все воздушное пространство, а блеск молнии достигает пределов земли.

4. За ним гремит глас; гремит Он гласом величества Своего и не останавливает его, когда голос Его услышан.

4. За молнией следует гром, и «он (блеск) не останавливается, когда голос Его услышан», т. е. за громом вновь — молния и т. д. Раскаты грома и появление молнии непрестанно чередуются.

5. Дивно гремит Бог гласом Своим, делает дела великие, для нас непостижимые.

5. Заключительное замечание о грозе, указывающее на ее поразительный характер («дивно», ср. Пс LXIV:6; CXXXVIII:14; Дан VIII:24), величие Бога (ср. Пс XXVIII) и служащее переходом к описанию других столь же чудных явлений.

6. Ибо снегу Он говорит: будь на земле; равно мелкий дождь и большой дождь в Его власти.

7. Он полагает печать на руку каждого человека, чтобы все люди знали дело Его.

8. Тогда зверь уходит в убежище и остается в своих логовищах.

6–8. К ним принадлежит выпадение снега и обильного дождя в суровый период года, — между осенью и весною, с соответствующими последствиями для людей и животных: прекращением деятельности земледельцев и кочевников (в таком смысле употребляется евр. глагол «хатам» — «полагать печать» в Иов IX:7; Откр XX:2–3) и удалением зябнущих от холода зверей в берлоги (Пс СIII:20–2).

9. От юга приходит буря, от севера — стужа.

9. Зима — время сильных бурь и стужи. Первые приносятся ветрами, дующими «гахедер», — из внутренней части юга (IX:9), на юг находящейся пустыни, почему и земля Xадрах Зах IX:1 называется в Талмуде «землею юга», — с юга (Ис XXI:1; Зах IX:14) или юго-востока (Ос XIII:15), вторая приходит от «миммезарим», — от севера.

10. От дуновения Божия происходит лед, и поверхность воды сжимается.

10. Под влиянием холодных ветров («от дуновения Божия»; ср. Исх XV:10) появляется лед, и поверхность воды делается плотною («сжимается»), — затвердевает.

11. Также влагою Он наполняет тучи, и облака сыплют свет Его,

12. и они направляются по намерениям Его, чтоб исполнить то, что Он повелит им на лице обитаемой земли.

13. Он повелевает им идти или для наказания, или в благоволение, или для помилования.

11–13. Новое описание туч и дождя, вызванное может быть, приближением грозы. В ст. 13 вместо синодального «или в благоволение» должно стоять: «или для Своей земли»: дождь посылается Богом для увеличения плодородия земли.

14. Внимай сему, Иов; стой и разумевай чудные дела Божии.

15. Знаешь ли, как Бог располагает ими и повелевает свету блистать из облака Своего?

16. Разумеешь ли равновесие облаков, чудное дело Совершеннейшего в знании?

17. Как нагревается твоя одежда, когда Он успокаивает землю от юга?

18. Ты ли с Ним распростер небеса, твердые, как литое зеркало?

14–18. Вместо того, чтобы препираться с Богом, враждовать против Него, Иов должен вывести из чудных непонятных для него дел Божиих соответствующее заключение о своих страданиях. И действительно, если он не может сказать, как движутся в воздухе облака, каким образом нагревается его одежда от совместного действия солнца и южного ветра, как устроены небеса, сходные по блеску с сделанными из блестящей меди зеркалами (Иез XXVIII:8), то как же он может спорить с Богом о постигшем его бедствии?

19. Научи нас, что сказать Ему? Мы в этой тьме ничего не можем сообразить.

19. Сам Елиуй и другие люди ничего не могут сказать о них по причине ограниченности своего ума. С другой стороны, если бы они и могли это сделать, то где ручательство, что сказанное дойдет до слуха Господа, будет принято Им во внимание (ср. IX:33). И, наконец, не поведет ли попытка вступить в рассуждения с Богом к гибели, а это соображение не вызывает ли в свою очередь мысль о покорности: «но желает ли человек быть уничтоженным?» (буквальное чтение второй половины стиха).

20. Будет ли возвещено Ему, что я говорю? Сказал ли кто, что сказанное доносится Ему?

21. Теперь не видно яркого света в облаках, но пронесется ветер и расчистит их.

21. Правильное чтение данного стиха такое: «и теперь нельзя глядеть на Его свет, когда он ярко блестит в небесах после того, как пронесся ветер и расчистил их». Если человек не выносит солнечного света, то не будет ли он ослеплен, стараясь проникнуть в тайны божественной премудрости? Одно из соображений в пользу мысли о необходимости предать себя в руки Господа.

22. Светлая погода приходит от севера, и окрест Бога страшное великолепие.

22. Вместо «светлая погода» в буквальное переводе с еврейского должно читаться: «золото приходит с севера». Людям известно месторождение золота, оно добывается на севере (Геродот, III, 116; Плиний, VI, 11, 33). Но что касается премудрости Божией, божественных определений о человеке, знание которых дороже обладания золотом (XXVIII:12–16), то они недоступны смертным — «окрест Бога страшное великолепие».

23. Вседержитель! мы не постигаем Его. Он велик силою, судом и полнотою правосудия. Он никого не угнетает.

23. Xотя определения Господа непостижимы, но они безусловно справедливы. Так вынуждается Иов вручить свою судьбу Богу, смиренно подчиниться Его воле.

24. Посему да благоговеют пред Ним люди, и да трепещут пред Ним все мудрые сердцем!

24. И не только Иов, но и все люди, даже мудрые должны преклониться пред неисповедимыми путями Божьими. «Бог не смотрит ни на кого из мудрых» (вторая половина стиха), их мудрость не может отвратить Его определений.

Глава XXXVIII

Первая речь Господа. 1–3. Введение. 4–41. Премудрость Божия в явлениях мира физического.

1. (Когда Елиуй перестал говорить,) Господь отвечал Иову из бури и сказал:

1. Неоднократно высказываемое Иовом желание судиться с Богом (см. XXXVI:20), настойчиво заявленное требование, чтобы ему отвечал сам Господь (XXXI:35), наконец, осуществляется. Господь отвечает из бури, т. е. обычным образом, указывающим на Его величие и силу. Но если Иов не мог ничего ответить Елиую, то что же скажет он теперь Господу?

2. кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?

2. Величие отвечающего сказывается в вопросе: «кто сей омрачающий Провидение?» Отношение Бога к миру и Иову — полный разумности план (евр. «еца»; синодальное «Провидение»), а неразумным человеком они представляются в виде жестокого, лишенного истинной мудрости произвола (IX; XLI:14 и д.).

3. Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне:

3. Дерзнувший так судить о Боге Иов должен собрать силы, приготовиться к борьбе («препояшь чресла», ср XII:21). И так как правда на стороне Бога, то он выступит в качестве ответчика, а Бог займет положение обвинителя. Суд произойдет в желательном для Иова порядке (XIII:22).

4. где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь.

4–38. Вера Иова в Божественное Правосудие колебалась, между прочим, мыслью о жестоком, переходящем в произвол отношении Бога к людям. Поэтому Господь рядом вопросов об явлениях мира физического и хочет сказать ему, что даже и видимая природа представляет отражение не разрушающих премудрости и всемогущества, а устрояющих, вносящих повсюду гармонию и порядок. Произвола нет и потому, между прочим, что некоторые физические явления служат целям высшего нравственного миропорядка.

5. Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь?

6. На чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее,

7. при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости?

4–7. Начало установлению гармонии и порядка положено при первоначальном устройстве земли, получившей, подобно зданию, определенные размеры («кто положил меру ей?»), гармоническое распределение частей («кто протягивал по ней вервь?») и известное положение среди других тел в воздушном пространстве (ст. 6, ср. XXVI:7). Свидетелями проявление этой заложенной в первозданную землю гармонии были не люди, тогда еще не созданные, а утренние звезды. Они первыми увидали земной шар после того, как первобытный мрак сменился светом, и первыми воздали хвалу Создателю (ср. Пс XVIII:2; CXLVIII:3; Сир XLIII:1). Вместе с ними восклицали от радости, как это бывает при закладке здания (1 Езд III:10; Зах IV:7), «сыны Божии» — ангелы (I:6).

8. Кто затворил море воротами, когда оно исторглось, вышло как бы из чрева,

9. когда Я облака сделал одеждою его и мглу пеленами его,

10. и утвердил ему Мое определение, и поставил запоры и ворота,

11. и сказал: доселе дойдешь и не перейдешь, и здесь предел надменным волнам твоим?

8–11. Внесением подобной же гармонии сопровождалось упорядочение водной стихии. Ей, вышедшей из недр земли и готовой разлиться по ее поверхности, были поставлены непреодолимые препятствия в виде берегов, дальше которых она не может идти.

12. Давал ли ты когда в жизни своей приказания утру и указывал ли заре место ее,

13. чтобы она охватила края земли и стряхнула с нее нечестивых,

14. чтобы земля изменилась, как глина под печатью, и стала, как разноцветная одежда,

15. и чтобы отнялся у нечестивых свет их и дерзкая рука их сокрушилась?

12–15. Неизменно поддерживается правильный установленный Господом порядок смены тьмы светом (Быт I:4). Утро наступает в свое время, и его предвестница — заря охватывает при своем появлении своими краями (буквально: «крилами», ср Пс CXXXIX:9) землю, на которой покоилась ночь, как покрывало, и, сильно встряхнув его, разгоняет мрак. Гармоническая смена физических явлений служит в то же самое время целям нравственного и эстетического миропорядка. С появлением света прекращаются темные дела нечестивых (ср. XXIV:13), и бесформенная во время ночи земля с массою утративших свои очертания предметов выступает во всем блеске красоты.

16. Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны?

17. Отворялись ли для тебя врата смерти, и видел ли ты врата тени смертной?

18. Обозрел ли ты широту земли? Объясни, если знаешь все это.

16–18. Сохраняет свою силу и тот закон, по которому человеку недоступны источники моря, шеол со своими обитателями, и не поддается измерению широта земли.

19. Где путь к жилищу света, и где место тьмы?

20. Ты, конечно, доходил до границ ее и знаешь стези к дому ее.

21. Ты знаешь это, потому что ты был уже тогда рожден, и число дней твоих очень велико.

19–20. Равным образом, по установленным от Бога законам, свет и тьма — друг от друга разграниченные (ср. XXVI:10), введенные в мировую жизнь физические силы.

22. Входил ли ты в хранилища снега и видел ли сокровищницы града,

23. которые берегу Я на время смутное, на день битвы и войны?

22–23. И как свет исполняет не только свое естественное назначение, но и служит целям высшего духовного мира — порядка (ст. 12–13), так точно и громадные запасы (евр. «оцерот» — магазины) снега и града являются в руках Божиих орудием для наказания злых людей (Исх IX:17 и д.).

24. По какому пути разливается свет и разносится восточный ветер по земле?

24. Известным также законам подчиняется распространение света и направление восточного, сильного (XXVII:21) ветра, этих двух аналогичных по быстроте стихий.

25. Кто проводит протоки для излияния воды и путь для громоносной молнии,

26. чтобы шел дождь на землю безлюдную, на пустыню, где нет человека,

27. чтобы насыщать пустыню и степь и возбуждать травные зародыши к возрастанию?

25–27. Не человеком установлены законы всех вышеописанных явлений, равным образом делом не его, а мудрого Провидения является орошение дождем необитаемых людьми стран с их растительностью. Благость Господа поддерживает существование своего создания — зелени (самая низшая форма растительного царства; синодальное «травные зародыши»; евр. «деше», «зелень»; ср. Быт I:11–12).

28. Есть ли у дождя отец? или кто рождает капли росы?

28. Для достижения этой благой цели в распоряжении Господа — все нужные средства. Он отец дождя и росы.

29. Из чьего чрева выходит лед, и иней небесный, — кто рождает его?

30. Воды, как камень, крепнут, и поверхность бездны замерзает.

29–30. Ср. XXXVII:10.

31. Можешь ли ты связать узел Xима и разрешить узы Кесиль?

31. На началах строгой гармонии покоится устройство созвездий «Xима» — «Плиад» и «Кесиль» — «Ориона». Первое состоит из 64 главных звезд, из которых видимы простым глазом лишь шесть. Близкие друг к другу, они составляют одну группу и кажутся соединенными самыми тесными связями. Орион — созвездие из 78 звезд, образующих обширный параллелограмм, расположенный наполовину в одном полушарии, наполовину в другом. Как соединить звезды Плиад, так и разъединить две части параллелограмма Ориона выше сил человека.

32. Можешь ли выводить созвездия в свое время и вести Ас с ее детьми?

32. Такая же правильная закономерность наблюдается в движении созвездия «маззарот». По мнению одних, под «маззарот» разумеется Венера, Юпитер или Марс, и выражение «выводить в свое время», указывает на их периодические появления. Другие (Делич, Ланге) разумеют под «маз…» 12-ть знаков зодиака. При последнем понимании вышеприведенное выражение получает такой смысл: можешь ли ты для каждого месяца вывести определенный знак зодиака так, чтобы он был видим пред и после солнечного захода. Чтение LXX «μασουρώθ» — оставленное без перевода еврейское название созвездия. Ас — большая медведица; дети ее — три звезды, составляющие хвост созвездия.

33. Знаешь ли ты уставы неба, можешь ли установить господство его на земле?

33. Не только перечисленные созвездия, но и все вообще небо, — его тела подчинены определенным законам, а, кроме того, находятся в известном отношении с землею, — оказывают на нее влияние (ср. Быт I:14, 18). Благодаря этому, две сферы приведены в гармонию.

34. Можешь ли возвысить голос твой к облакам, чтобы вода в обилии покрыла тебя?

35. Можешь ли посылать молнии, и пойдут ли они и скажут ли тебе: вот мы?

34–35. Одним из проявлений такого соотношения является ниспадение дождя на землю в определенное время (ср. XXXVII:6) и явление молнии (выражение: «вот мы», ср. Вар III:35).

36. Кто вложил мудрость в сердце, или кто дал смысл разуму?

36. Еврейское чтение данного стиха представляет два различно понимаемых выражения: «Баттухот» и «секви», в зависимости от чего и весь стих переводится неодинаково. Первому одни экзегеты усвояют значение: «почки» (ср. Пс L:8), а второе, производя от «сака» («рассматривать»), переводят словом «петух» (Таргум, Вульгата, Делич и др.). Сообразно с этим стих получает такой вид: «Кто вложил мудрость в почки (человека) и кто дал петуху разум?» Другие же (Умбрейт, Ган, Дильман, Ланге) производят «тухот» от арабского «таха» —«облако», а «секви» усвояют смысл «вещи, которую видят», «явления», «метеора». При подобном словопроизводстве данный стих должен читаться так: «кто вложил мудрость в облака и кто дал разум метеорам»? В противоположность чтению Делича, а равно и синодальному, последнее находится в полном согласии с контекстом. Небо с его облаками и метеорами, хочет сказать Господь Иову, повинуется в своих действиях не слепой силе, но исполняют веления Бога. Греко-славянское: «кто же дал есть женам ткания мудрость или испещрения хитрость»; не имеет для себя никакого основания в оригинальном тексте.

37. Кто может расчислить облака своею мудростью и удержать сосуды неба,

38. когда пыль обращается в грязь и глыбы слипаются?

37–38. Как исполняющие веления Бога, облака «расчисляются с мудростью», т. е. в известное время являются в известном числе. Сообразно с нуждою их бывает ни больше, ни меньше требуемого количества. Тот же Бог, расчисляющий «облака», «льет из мехов небес», — посылает дождь, который превращает пыльную от жары почву в удобную дли возделывания землю.

39. Ты ли ловишь добычу львице и насыщаешь молодых львов,

39. XXXIX:30. Из чудных дел Божиих в мире неодушевленной природы Иов должен был понять, что она носит следы строгого порядка, закономерного плана. Отмечаемые вслед за этим факты из жизни животных дают понять, что всемогущество Божие соединяется с благостью. Животные — предмет особого попечения и заботы Господа. Вложенные в их природу инстинкты размножения и питания поддерживают бытие, силы тварей и особенности их рода.

40. когда они лежат в берлогах или покоятся под тенью в засаде?

41. Кто приготовляет ворону корм его, когда птенцы его кричат к Богу, бродя без пищи?

39–41. Благость Божия охраняет жизнь как самых сильных представителей животного царства — львов и их детей, так и слабых — птенцов ворона. Львица и молодые львята, повинуясь вложенному в их природу хищническому инстинкту, сами ловят («покоятся в засаде») назначенную им Богом добычу (ср. Пс CIII:21); находят себе пищу и птенцы ворона. Последние как здесь, так и в параллельных местах (Пс СXLVI:9; Лк XII:24) выставляются предметом особенного божественного покровительства, может быть, потому, что более других птиц бросаются в глаза по своему сиповатому, почти не прекращающемуся крику.

Глава XXXIX

1–30. Описание животного царства. 31–35. Смирение Иова.

1. Знаешь ли ты время, когда рождаются дикие козы на скалах, и замечал ли роды ланей?

2. можешь ли расчислить месяцы беременности их? и знаешь ли время родов их?

3. Они изгибаются, рождая детей своих, выбрасывая свои ноши;

4. дети их приходят в силу, растут на поле, уходят и не возвращаются к ним.

1–4. Дикие козы и серны, как бы сознавая свою беспомощность в период беременности и родов, удаляются на это время в неприступные для своих врагов — людей и животных, гористые местности и здесь рождают и воспитывают своих детей. Поэтому человек и не знает, когда они рождают, не может «рассчитать месяцы их беременности».

5. Кто пустил дикого осла на свободу, и кто разрешил узы онагру,

6. которому степь Я назначил домом и солончаки — жилищем?

7. Он посмеивается городскому многолюдству и не слышит криков погонщика,

8. по горам ищет себе пищи и гоняется за всякою зеленью.

5–8. Дикий осел — евр. «пере» от «пара» — «быстро бежать», азиатское «кулан», принадлежит к числу тех животных, которые не могут быть приручены человеком. Обитатель степей он находит себе пищу в солончаках, не выносит городского шума и не может быть приспособлен, подобно домашнему ослу, к переноске тяжестей.

9. Захочет ли единорог служить тебе и переночует ли у яслей твоих?

10. Можешь ли веревкою привязать единорога к борозде, и станет ли он боронить за тобою поле?

11. Понадеешься ли на него, потому что у него сила велика, и предоставишь ли ему работу твою?

12. Поверишь ли ему, что он семена твои возвратит и сложит на гумно твое?

9–12. Подобною же неспособностью к приручению отличается животное «реем», «единорог» синодального чтения, «μονοκέρως» LXX, ρινοκέρως Акилы и Вульгаты (ложное истолкование μονοκέρως LXX). Новейшие экзегеты — Делич, Ланге и др. на основании Талмуда, свидетельств Плиния Младшего и египетских памятников об однорогой антилопе разумеют под «реем» водящуюся и до настоящего временя в Сирии белую газель, — орикса. И наконец, третьи: Гезениус, Де Ветте, Умбрейт, видят в нем дикого быка. Последнее мнение едва ли не самое верное. Единорог противополагается однородному с ним домашнему животному, употребляемому для обработки полей т. е. волу; с последним же однороден дикий бык.

13. Ты ли дал красивые крылья павлину и перья и пух страусу?

13–18. Описание страуса. Как дикий осел и бык в противоположность домашнему волу и ослу не могут быть приручены, так точно и похожий на аиста страус отличается многими особенностями.

13. Буквальное чтение данного стиха должно быть такое: «весело развевается крыло страусово, аистово ли это крыло и перо»? Xотя страус по окраске своих перьев, наклонностям к жизни целыми стаями и напоминает аиста, но он во многом не похож на него.

14. Он оставляет яйца свои на земле, и на песке согревает их,

15. и забывает, что нога может раздавить их и полевой зверь может растоптать их;

16. он жесток к детям своим, как бы не своим, и не опасается, что труд его будет напрасен;

17. потому что Бог не дал ему мудрости и не уделил ему смысла;

14–17. Одна из подобных особенностей заключается в отношении страуса к своему потомству. В то время как аист нежен к своим детям, почему и называется «хасида» — «благочестивым», страус жесток (ст. 16; ср. Плач 1V:3). Он оставляет свои яйца на произвол судьбы, нисколько не тревожась тем, что они могут быть раздавлены и пожраны животными. Но это природное неразумие страуса, грозящее его потомству гибелью, устраняется тем, что сама пустыня, — жаркий песок, согревает его яйца и выводит детей. Труд его не остается напрасным (ст. 16).

18. а когда поднимется на высоту, посмеивается коню и всаднику его.

18. По-видимому, беспомощный ввиду неспособности летать, страус обладает быстрым бегом, спасающим его от преследования врагов, в том числе людей.

19. Ты ли дал коню силу и облек шею его гривою?

19–25. За описанием страуса, этого, по выражению арабов, полуверблюда, полуптицы, следует описание коня, как бы рожденного, предназначенного для битвы.

19. И действительно, ему дана сила, нужная для войны (евр. «гебура»; ср. Суд VIII:21; 4 Цар XVIII:20).

20. Можешь ли ты испугать его, как саранчу? Xрапение ноздрей его — ужас;

21. роет ногою землю и восхищается силою; идет навстречу оружию;

20–21. Правильное чтение: «заставишь ли его скакать, как саранчу?» Гарцуя, переходя в галоп, лошадь делает скачки, подобно саранче (ср. Иоил II:4), а проявляемая ею в данном случае горячность сказывается в храпе, пугающем окружающих, и привычке бить, рыть копытом землю.

22. он смеется над опасностью и не робеет и не отворачивается от меча;

23. колчан звучит над ним, сверкает копье и дротик;

24. в порыве и ярости он глотает землю и не может стоять при звуке трубы;

25. при трубном звуке он издает голос: гу! гу! и издалека чует битву, громкие голоса вождей и крик.

22–25. Не уменьшается горячность лошади и обстановкою битвы. Для нее — ничто меч, сверкание копья и дротика, а звуки трубы, — употребляемого на войне сигнального рожка (евр. «шофар», ср. Суд III:27; 2 Цар II:28; XX:22), и крики вождей приводят ее еще в большее возбуждение.

26. Твоею ли мудростью летает ястреб и направляет крылья свои на полдень?

26. Подобно другим птицам, «нец» — «ястреб» наделен инстинктом предчувствовать наступление холода и на время зимы перелетать на полдень, — в теплые страны.

27. По твоему ли слову возносится орел и устрояет на высоте гнездо свое?

28. Он живет на скале и ночует на зубце утесов и на местах неприступных;

29. оттуда высматривает себе пищу; глаза его смотрят далеко;

30. птенцы его пьют кровь, и где труп, там и он.

27–30. Ряд явлений мира животного начинается описанием царя зверей, — льва (XXXVIII:39), а заканчивается описанием царя птиц, — орла. Его особенностью является привычка вить гнездо на вершинах гор, в неприступных местах (ср. Иер XLIX:16), сообразно с чем ему и дано острое зрение, помогающее высматривать добычу с недоступных для человека высот.

31. И продолжал Господь и сказал Иову:

32. будет ли состязающийся со Вседержителем еще учить? Обличающий Бога пусть отвечает Ему.

33. И отвечал Иов Господу и сказал:

34. вот, я ничтожен; что буду я отвечать Тебе? Руку мою полагаю на уста мои.

35. Однажды я говорил, — теперь отвечать не буду, даже дважды, но более не буду.

31–35. Целый ряд вопросов показал Иову, как велико количество данных, свидетельствующих об устрояющей премудрости Божией. Пред ними — ничто те факты, на которых он строил свой взгляд о божественном произволе. Состязаться с Богом поэтому нет возможности, и на данный вызов (ст. 32) он отвечает молчанием: «полагаю руку мою на уста мои» (ср. XXI:5, XXIX:9). Оно знаменует отказ от прежних взглядов и составляет первую ступень в деле восстановления должного отношения к Богу. До такого состояния Иов доведен раскрытием мысли о премудром и всеблагом Боге. Бог, смиряющий море, орошающий пустыню, дающий ворону пищу, есть тот же самый Бог, который так несправедливо его наказывает. Но можно ли допустить последнее? Не лучше ли сознаться, что при благости Божией этого быть не может.

Глава XL

Вторая речь Господа. 1–9. Бог правосуден. 10–27. Описание бегемота (10–19) и крокодила (20–27).

1. И отвечал Господь Иову из бури и сказал:

2. препояшь, как муж, чресла твои: Я буду спрашивать тебя, а ты объясняй Мне.

1–2. Ср. XXXVIII:1–3.

3. Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя?

3. Предшествующая речь об устрояющей всеблагой премудрости Божией implicite содержит ту мысль, что Бог не может быть неправосудным. Окончательному выяснению данной истины и посвящается вторая речь Господа. Поэтому она и начинается полным недоумения вопросом: «ты хочешь ниспровергнуть суд Мой?..» Настаивая на не заслуженности своих страданий, Иов тем самым обвинял Бога в неправосудии. Но прав ли он в этом? Неужели он может выступить в роли и положении защитника высшей, чем божественная, справедливости?

4. Такая ли у тебя мышца, как у Бога? И можешь ли возгреметь голосом, как Он?

4. Порицающий и отвергающий Божественное Правосудие, Иов не в состоянии взять на себя заботу об охранении правды среди людей. Чтобы быть правосудным, надо обладать соответствующею силою для защиты правды. И, конечно, у Иова ее нет. У него не такая мышца (ср. XXII:8) и голос (ср. XXXVII:2 и д.), как Бога, т. е. он не всемогущ (ср. Пс XXVIII). Противоположение бессилия Иова в деле охранения правды божественному всемогуществу в данном отношении представляет несомненное доказательство того, что Бог правосуден.

5. Укрась же себя величием и славою, облекись в блеск и великолепие;

6. излей ярость гнева твоего, посмотри на все гордое и смири его;

7. взгляни на всех высокомерных и унизь их, и сокруши нечестивых на местах их;

8. зарой всех их в землю и лица их покрой тьмою.

9. Тогда и Я признаю, что десница твоя может спасать тебя.

5–9. Продолжение мысли о неспособности Иова защитить правду и уничтожить зло.

Иронический характер речи (ст. 5; ср. Пс CIII:1) содержит хотя не прямое, но все же довольно ясное указание на то, что Бог управляет миром по законам самой строгой правды.

10. Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя; он ест траву, как вол;

10–27. Описание бегемота и левиафана, — наглядных примеров бесконечной божественной творческой силы, соединяющейся в мироправлении с правосудием. При всей своей громадной физической силе эти животные — создания руки Божией, подчиняются божественной воле, смиряющей все гордое, стремящееся к тирании (XLI:2–3, [26]).

10. По мнению Делича, Ланге и др., «бегемот» — гебраизированное коптско-египетское слово «p-ehe-mau» (р = определенный член; еhе — бык; mau = вода), — водяной бык, гиппопотам. LXX поняли «бегемот» в смысле множественного числа от слова «бегема» — животное, откуда и их чтение: θηρία — звери. Древние экзегеты разумели под «бегемот» слона, но некоторые подробности в описании данного животного (ст. 11) не приложимы к последнему. Созданный так же хорошо, как и человек («создал, как и тебя»), бегемот принадлежит к разряду травоядных животных, но резко выделяется из их среды своею силою.

11. вот, его сила в чреслах его и крепость его в мускулах чрева его;

11. Седалищем силы бегемота являются чресла и живот, что не приложимо к слону, имеющему на животе нежную кожу (ср. 1 Мак VI).

12. поворачивает хвостом своим, как кедром; жилы же на бедрах его переплетены;

13. ноги у него, как медные трубы; кости у него, как железные прутья;

12–13. Толстый в основании и тонкий на конце, хвост бегемота прям, тверд и эластичен, как кедр; тело его усеяно переплетающимися жилами; массивное туловище с твердыми, как железо, костями поддерживается крепкими, как медные трубы, ногами (ср. Песн V:13).

14. это — верх путей Божиих; только Сотворивший его может приблизить к нему меч Свой;

14. По своей силе, колоссальности бегемот — образцовое произведение, создание Божие. «Решит» — «первенец» (синодальное «верх путей Божиих») — первый по рангу, положению (Ам VI:1, 6). Вместо синодального: «Сотворивший его может близить к нему меч Свой», правильное чтение второй половины данного стиха должно быть такое: «создатель его дал ему меч его». Сообразно с родом пищи бегемота (ст. 15) ему даны острые, как меч, зубы.

15. горы приносят ему пищу, и там все звери полевые играют;

15. Пользуясь острыми зубами, бегемот питается посевами и растительностью смежных с Нилом местностей (прибрежные возвышенности — «горы» по сравнению с низменностью реки), но своим появлением здесь не производит смятений среди животных («и там все звери полевые играют»): он не плотояден.

16. он ложится под тенистыми деревьями, под кровом тростника и в болотах;

17. тенистые дерева покрывают его своею тенью; ивы при ручьях окружают его;

16–17. Вдали от реки (ст. 15) гиппопотам появляется лишь тогда, когда чувствует недостаток в пище. Обычное же его местопребывание при воде, среди лотоса (евр. «цеелим» = «тенистые деревья») и другой растительности.

18. вот, он пьет из реки и не торопится; остается спокоен, хотя бы Иордан устремился ко рту его.

18. Вместо синодального: «вот он пьет из реки и не торопится», буквальный перевод должен быть такой: «пусть река поглощает его, он не страшится». Вода — родная стихия бегемота; ему не страшны разливы Нила и течение такой быстрой реки, как Иордан. Иордан в смысле собственного имени употребляется лишь как пример быстрой реки. Буквальное понимание: «бегемот не боится Иордана» недопустимо потому, что во времена Иова в нем не водилось гиппопотамов. Другие экзегеты понимают «йарден», как имя общее: «течение воды», и сближают его с словом «йор», — «канал», служащим для обозначения Нила.

19. Возьмет ли кто его в глазах его и проколет ли ему нос багром?

19. Человек не может овладеть бегемотом ни открытою силою («в глазах его»), ни при помощи хитрости.

20. Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкою схватить за язык его?

20. XLI:26. Описание левиафана.

20. Под именем левиафана (III:6; Пс LXXIII:14; CIII:26) разумеется, как думают, крокодил. Право на такое понимание дает между прочим еврейское выражение данного стиха: «тимшок» («можешь ли вытащить»), составляющее намек на коптское название крокодила — «temsah» и современное арабское «timsah». Еврейский язык не имеет особого имени для этого животного, как не встречающегося в Палестине. Крокодила нельзя поймать обычным при ловле рыб способом, — удою, невозможно и вытащить его из воды, захватив за язык веревкою. Невозможность объясняется тем, что язык крокодила прикреплен перепонкою к двум краям нижней челюсти, в силу чего животное не может ни протянуть его, ни высунуть наружу. Древние, вслед за Геродотом (II, 68), верили, что у крокодила совсем нет языка.

21. вденешь ли кольцо в ноздри его? проколешь ли иглою челюсть его?

21. В зависимости от этого с ним нельзя поступить, как с пойманною рыбою. Последней рыбаки продевали сквозь жабры кольцо, привязывали последнее к веревке, прикрепленной на берегу, и снова опускали рыбу в воду, чтобы сохранить ее живою.

22. будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко?

22. Опасность быть пойманным не угрожает крокодилу, а потому с его стороны не может быть просьб, мольбы о даровании, возвращении утраченной свободы.

23. сделает ли он договор с тобою, и возьмешь ли его навсегда себе в рабы?

24. станешь ли забавляться им, как птичкою, и свяжешь ли его для девочек твоих?

23–24. Тем более из него нельзя сделать послушное, повинующееся человеку орудие («возьмешь ли его навсегда себе в рабы?») и, как из пойманной птички, предмет детской забавы. «Крокодил часто пожирает женщин и детей, черпающих воду в Ниле; кто же подумал бы обратить в игрушку столь страшное чудовище»?

25. будут ли продавать его товарищи ловли, разделят ли его между Xананейскими купцами?

25. Не овладеть крокодилом одному человеку; не могут сделать этого и «товарищи ловли», евр. «хаббарим» — «соединенные», — целая партия рыбаков. Бесполезна попытка поймать его соединенными усилиями, напрасна и мечта разделить между участниками ловли добычу на части, как это делали «кенааним» — финикияне с большими рыбами.

26. можешь ли пронзить кожу его копьем и голову его рыбачьею острогою?

27. Клади на него руку твою, и помни о борьбе: вперед не будешь.

26–27. Бесполезно и другое средство овладеть крокодилом, — обращение к помощи копья и остроги, чтобы пронзить кожу и голову (ср. XLI:7–9, 18–21). Для этого нужно вступить в борьбу с чудовищем, но раз дерзнувший сделать подобную попытку больше уже не повторит ее.

Глава XLI

1. Один взгляд крокодила способен привести охотника в ужас и навсегда уничтожить желание завладеть им.

1. Надежда тщетна: не упадешь ли от одного взгляда его?

2. Нет столь отважного, который осмелился бы потревожить его; кто же может устоять перед Моим лицем?

3. Кто предварял Меня, чтобы Мне воздавать ему? под всем небом все Мое.

2–3. Вывод из сказанного. Если крокодил, — творение Бота, внушает такой ужас, что никто не осмелится нападать на него, то кто же осмелится состязаться с Богом, творцом этого чудовища? Правильное чтение первой половины третьего стиха должно быть такое: «кто дал Мне что-нибудь вперед, чтобы я отдал ему?» Вся природа — создание Господа, и все, чем ни владеет человек, — собственность и дар Божий. Потому с его стороны невозможны протесты как в том случае, когда Бог что-либо дает, или же отнимает (ср. II:10).

4. Не умолчу о членах его, о силе и красивой соразмерности их.

4–26. Более подробное описание крокодила, подтверждающее мысль ст. 26–27 гл. XL и ст. 1 гл XLI.

5. Кто может открыть верх одежды его, кто подойдет к двойным челюстям его?

6. Кто может отворить двери лица его? круг зубов его — ужас;

4–6. Первый вопрос данного стиха: «кто может открыть верх одежды его?», т. е. обнажить мясо крокодила от покрывающей его чешуи, разъясняется в 7–9 ст. Невозможность же приблизиться «к двойным челюстям», буквально, к двойному ряду зубов, а равно и разжать челюсти («отворить двери лица») объясняется тем, что «вокруг зубов его — ужас». 36 острых и длинных зубов верхней челюсти и 30 нижней, притом всегда видных, так как у крокодила нет губ, внушают невольный страх, препятствующий приблизиться к животному.

7. крепкие щиты его — великолепие; они скреплены как бы твердою печатью;

8. один к другому прикасается близко, так что и воздух не проходит между ними;

9. один с другим лежат плотно, сцепились и не раздвигаются.

7–9. Расположенные в 17 симметрических рядов чешуи спины крокодила возвышаются, подобно костям или черепицам; каждая из них имеет выпуклость, от чего спина животного и делается сходною со щитом. Твердые сами по себе, они не могут быть раздвинуты, отделены одна от другой, так как необыкновенно плотно прилегают друг к другу.

10. От его чихания показывается свет; глаза у него как ресницы зари;

10. Когда крокодил с обращенною к солнцу пастью чихает, то выделяющаяся из его рта и ноздрей вода и влажность отливает светом. Издающие сильный красноватый блеск, видный даже в то время, когда голова животного находится под водою, глаза крокодила напоминают блистающую зарю. И действительно, у египтян они были иероглифическим знаком этой последней.

11. из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры;

12. из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла.

13. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя.

11–13. Появляясь на поверхности воды после долгого пребывания в ней, крокодил кажется выбрасывающим дым и огонь. «Он, — описывает английский путешественник бросающегося в озеро крокодила, — раздувал свое чудовищное тело и двигал своим хвостом в воздухе. Густой дым исходил из его широко раскрытых ноздрей с шумом, который колебал землю». «Первоначально, — говорит тот же путешественник, — крокодил плавает с быстротою молнии, а потом мало-помалу замедляет свой ход, пока не достигает средины реки. Здесь он останавливается, вдыхает в себя воздух и воду, его тело становится огромным, и в известное время слышится большой шум из его пасти. Затем он с треском выпускает из своего рта пар, который представляет как бы облако дыма».

14. На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас.

14. Показателем силы чудовища является его масивная шея, и при его появлении в ужасе разбегаются животные и люди.

15. Мясистые части тела его сплочены между собою твердо, не дрогнут.

15. Одна из особенностей строения крокодила, сообщающая ему редкую крепость, заключается в том, что его мясистые части не мягки и рыхлы, как у других животных, но тверды и прочны.

16. Сердце его твердо, как камень, и жестко, как нижний жернов.

16. Так удивительно устроенному животному дана необыкновенная жизнеспособность. Она находится в зависимости от деятельности сердца, а это последнее у крокодила так же твердо, как крепок нижний жернов, устраиваемый ввиду приходящегося на его долю большего давления из прочного камня.

17. Когда он поднимается, силачи в страхе, совсем теряются от ужаса.

18. Меч, коснувшийся его, не устоит, ни копье, ни дротик, ни латы.

19. Железо он считает за солому, медь — за гнилое дерево.

20. Дочь лука не обратит его в бегство; пращные камни обращаются для него в плеву.

21. Булава считается у него за соломину; свисту дротика он смеется.

17–21. Сильное и страшное чудовище приводит в ужас даже самых смелых, — «силачей» (евр. «еилим»): «устрашенные, они не достигают цели» (вторая половина стиха). Попытка убить крокодила вызывает лишь страх. И это вполне понятно, так как защищенный своей чешуею, непроницаемою крепкою бронею (ст. 7–9), он неуязвим ни одним смертоносным оружием, начиная с меча.

22. Под ним острые камни, и он на острых камнях лежит в грязи.

22. Правильное чтение данного стиха такое, «внизу у него острые черепицы; он лежит, как борона на грязи». Ничем нельзя пробить спину крокодила, не поддается ударам и живот. Чешуи на нем менее крепки, чем на спине, но все же достаточно тверды. Их отпечаток остается на земле, когда чудовище ползет или же отдыхает.

23. Он кипятит пучину, как котел, и море претворяет в кипящую мазь;

24. оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою.

23–24. Еще больший след оставляет крокодил в воде. От его быстрых, стремительных движений (ср. ст. 11–12) она приходит в такое же волнение, какое бывает при кипении. «Море он превращает в сосуд с кипящими благовониями». Приведенные крокодилом в движение воды «моря», т. е. Нила (Ис XIX:5; Наум III:8) напоминают «кипящие благовония», так как он оставляет после себя запах муксуса. Взволнованная животным вода покрывается пеною, напоминающею по своей белизне седину.

25. Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным;

26. на все высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости.

25–26. Страшный для людей, крокодил не имеет себе соперника среди самых свирепых животных («сыны гордости»; ср. XXVIII:8): они трепещут пред ним, как пред царем.

Глава XLII

1–6. Второй ответ Иова. 7–16. Эпилог.

1. Отвечал Иов Господу и сказал:

2. знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твое не может быть остановлено.

2. Описание бегемота и крокодила разъясняет Иову всю силу божественного всемогущества (ср. XLI:2–3). И если на данном свойстве покоится и правосудие (XL:3–9), то он обязан признать, что и посылаемые людям страдания — нормальное явление в деле божественного мироправления.

3. Кто сей, омрачающий Провидение, ничего не разумея? — Так, я говорил о том, чего не разумел, о делах чудных для меня, которых я не знал.

3. В зависимости от этого Иов признает свои прежние речи безосновательными рассуждениями о том, чего он не понимал, несправедливым отрицанием промысла (ср. XXXVIII:2).

4. Выслушай, взывал я, и я буду говорить, и что буду спрашивать у Тебя, объясни мне.

5. Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя;

6. поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле.

4–6. Бог требовал от Иова ответа (XXXVIII:4), и он теперь дается страдальцем. Все ранее сказанное им — продукт несовершенного внешнего опыта («слышал слухом уха»), истинное знание сообщено ему путем откровения, просветившего ум. Но сомневаясь в нем, Иов отказывается от своих прежних суждений, печалясь при этом о том, что они были им высказаны: «раскаиваюсь в прахе и пепле» (ср. II:8, [12]).

7. И было после того, как Господь сказал слова те Иову, сказал Господь Елифазу Феманитянину: горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов.

7–17. Оправдание Иова

7. Иов ошибался лишь в суждениях об отношении к себе Бога (ст. 2–3) и был безусловно прав, защищая свою невинность. Наоборот, друзья были неправы вдвойне: они без всяких оснований обвинили его в предполагаемых грехах (XXII:5 и д.) и на предположении основывали факт — мысль о Божественном Правосудии. Как заведомо неискренние по отношению к Иову, они, особенно Елифаз, давший своими речами тон рассуждениям своих друзей, навлекают на себя божественный гнев (ср. XIII:7 и д.).

8. Итак возьмите себе семь тельцов и семь овнов и пойдите к рабу Моему Иову и принесите за себя жертву; и раб Мой Иов помолится за вас, ибо только лице его Я приму, дабы не отвергнуть вас за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов.

8. Отзыв Господа об Иове (ст. 7) служит его оправданием, доказывает невинность страдальца. Наглядным же обнаружением этой последней является выступление Иова в роли священника, ходатая за своих друзей пред Богом. Как такой, он даже с их точки должен быть признан безгрешным праведником (XXII:30; ср. Быт XX:7, 17; Исх XIXII:31; Чис XII:13 и т. п.). Жертвою умилостивления является таже, что и в начале книги (I:5), жертва всесожжения, а число животных — четырнадцать указывает на ее особенную торжественность.

9. И пошли Елифаз Феманитянин и Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сделали так, как Господь повелел им, — и Господь принял лице Иова.

10. И возвратил Господь потерю Иова, когда он помолился за друзей своих; и дал Господь Иову вдвое больше того, что он имел прежде.

10. «Бог положил конец рабству Иова» (вместо: «возвратил потерю»), т. е. болезни (VII:12; XIII:27). Признанный невинным, Иов исцеляется от болезни, освобождается от того, что служило в глазах людей доказательством его греховности (ср. X:15–17). Момент исцеления совпадает с моментом жертвоприношения: простив друзей, забыв все нанесенные ими обиды, Иов сам получает прощение от Бога.

11. Тогда пришли к нему все братья его и все сестры его и все прежние знакомые его, и ели с ним хлеб в доме его, и тужили с ним, и утешали его за все зло, которое Господь навел на него, и дали ему каждый по кесите и по золотому кольцу.

11. Как прежде болезнь, признак предполагаемой греховности, оттолкнула от Иова всех, начиная с жены (XIX:13 и д.), так теперь выздоровление, очевидное доказательство правоты, привлекает к нему родственников и друзей. Равным образом прежние глумления (XIX:18) и насмешки (XXX:1) сменяются словами утешения и принесением подарков, — кеситы (Быт XXXIII:19; Нав XXIV:32), — металлического слитка большей чем сикль ценности (Быт XXXIII:19; ср. XXIII:16), и золотых колец, — мужского и женского украшения (Исх XXXII:3). Так восстанавливается исчезнувшее на время уважение к страдальцу.

12. И благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние: у него было четырнадцать тысяч мелкого скота, шесть тысяч верблюдов, тысяча пар волов и тысяча ослиц.

12. Ср. I:3.

13. И было у него семь сыновей и три дочери.

13. В отношении детей удвоения (ст. 10) нет (ср. I:2). Но так как умершие дети не считаются по ветхозаветному воззрению навсегда потерянными (2 Цар XII:23), то, действительно, у выздоровевшего Иова детей оказалось вдвое более прежнего.

14. И нарек он имя первой Емима, имя второй — Кассия, а имя третьей — Керенгаппух.

14. «Емима» (арабское «йемане») = «голубица», «чистая, как голубка»; «Кассиа» = «нежная, как благоухание кассии», «Керенгаппух = «нарумяненный рог», — грациозная не столько от природы, сколько от употребления румян (ср. 4 Цар IX:30, Иер IV:30; Иез XXIII:40), косметики.

15. И не было на всей земле таких прекрасных женщин, как дочери Иова, и дал им отец их наследство между братьями их.

15. Именам дочерей Иова вполне соответствовала их наружность. По законам израильтян, дочери получали право на владение земельными участками лишь в случае отсутствия братьев (Чис XXVII:8). Обычаи арабов (I:3) были, очевидно, другие.

16. После того Иов жил сто сорок лет, и видел сыновей своих и сыновей сыновних до четвертого рода;

16. Продолжительность жизни Иова до страданий неизвестна. Греко-славянский перевод определяет ее в 78 лет: «поживе же Иов по язве лет сто семьдесят всех же лет поживе двести четыредесять осмь». — «Видел сынов своих», (cp. V:25)

17. и умер Иов в старости, насыщенный днями.

17. Ср. V:26; Быт XXV:8; XXXV:29.

За стихом 17 следует в греко-славянском тексте заимствованная из «сирской книги» приписка, указывающая генеалогию Иова («сын Зарефа, матери же Восорры, Исавовых сынов сын»), время и место жизни («быть ему пятому от Авраама»; «в земли убо живый Авситидийстей, на пределех Идумеи и Аравии») и отожествляющая его с Эдомским царем Иоавом. Как отсутствующая в переводах Акилы и Симмаха, она не может быть признана изначальною, а всего скорее может быть признана произведением какого-нибудь христианина. За это ручаются ее слова: «писано же есть паки востати ему (Иову), с нимиже Господь восставит и».

Магистр богословия священник А. В. Петровский.

Примечания к книге Иова

1. Современный распорядок учительных книг в греко-славянской Библии несколько отличается от древнего. Именно в Синайском кодексе они расположены в таком виде: Псалтирь, Притчи, Екклезиаст, Песнь Песней, Премудрость Соломона, Сирах, Иов; в Ватиканском списке за кн. Песнь Песней следует Иов и далее Премудрость Соломона и Сирах.

2. Этот стих по переводу 70-ти: По многом времени сказала ему жена его: доколе ты будешь терпеть? Вот подожду еще немного в надежде спасения моего. Ибо погибли с земли память твоя, сыновья и дочери, болезни чрева моего и труды, которыми напрасно трудилась. Сам ты сидишь в смраде червей, проводя ночь без покрова; а я скитаюсь и служу, перехожу с места на место, из дома в дом, ожидая когда зайдет солнце, чтоб успокоиться от трудов моих и болезней, которые ныне удручают меня. Но скажи некое слово к Богу и умри.

3. Созвездия, соответствующие нынешним названиям: Медведицы, Ориона и Плеяд.

О ПСАЛТИРИ

Название книги. Число псалмов. В еврейской Библии эта книга называется «тегиллим» или «сефер тегиллим», что значит — хваление, или книга хвалений, а в греческой Библии «ψαλτήριον». Последним названием обозначался струнный инструмент наподобие нашей гитары, которым в древности у евреев сопровождалось большею частью исполнение песней Псалтири. Вся книга Псалтирь состоит из 151 песней, из которых первые 150 канонического достоинства, а последняя — 151 — неканонического. Каждая из этих песен, при многих частных особенностях в своем содержании и внешней форме изложения, имеет то общее со всеми другими, что предметом их обращения, источником и вдохновителем их авторов является Бог и Его многообразные свойства и дела, проявляемые во внешней природе и в жизни людей. Поэтому евр. название книги указывает на основной, внутренний характер содержания псалмов, как хвалебных песней Богу, а греч. надписание — на внешний способ исполнения их под аккомпанемент струнного инструмента.

Писатели псалмов. Все псалмы имеют цифровое обозначение но, кроме того, над многими из них встречаются названия лиц, со стоящей пред ними еврейской частицею «ле», указывающей на принадлежность этого псалма данному лицу, напр., «ле Давид», «ле Шеломо» и др. Подобные надписания означают, что данные псалмы написаны — один Давидом, другой Соломоном и т. д. Кроме Давида и Соломона, в надписаниях над псалмами встречаются еще имена Моисея, Асафа, Емана, Идифума и сынов Кореевых с предваряющею эти имена большею частью частицею «ле». Это показывает, что среди писателей Псалтири были и указанные лица.

Что писателями Псалтири были многие лица, об этом свидетельствует еще самое содержание псалмов и разнообразие в них внешней формы выражения мыслей. В псалмах, напр., встречаются указания на события до-Давидовского времени (Пс 89), Давидовского (Пс 2, 3, 4, 5 и мн. др.), допленного (Пс 90, 94 и др.) времени плана вавилонского (84, 105, 104, 136 и др.) и послепленного периода (117, 119, 122, 124 и др.). Таким образом период времени, обнимаемый содержанием псалмов, в несколько десятков раз превышает среднюю продолжительность человеческой жизни, и одно лицо не могло быть свидетелем и изобразителем событий, указываемых Псалтирью.

Есть различие между псалмами и в характере изображения сходных предметов. Если сравнить, напр., Пс 4 с 79 или с 136, то нельзя не заметить, что при сходных предметах содержания (изображении врагов и своего отношения к ним) они разнятся в раскрытии этих предметов и в изображении отношений к ним авторов псалмов. В 4 Пс автор, преследуемый врагами, верит в помощь ему Бога и обращается к своим врагам с кротким увещанием одуматься, проверить мотивы своих действий и, пока не поздно, принести пред Богом покаяние и исправиться; в 79 Пс автор рисует свое положение безвыходным, а силу врагов непреоборимой, себя же совершенно оставленным Богом; в 136 же Пс враги вызывают в писателе чувство ненависти и жажду их гибели. Такое различие в изображении этими псалмами отношений к врагам, свидетельствующее о разнородности чувств их авторов, указывает, что писателями их были разные лица, а не одно лицо, так как последнему невозможно переживать при сходных обстоятельствах различные и даже противоположные чувства. Большое разнообразие в способах выражения мыслей и приемах письма (о чем будет подробнее указано ниже) тоже указывает на происхождение Псалтири от нескольких лиц, а не от одного писателя. Кроме того, в кн. 2 Пар (XXIX:30), мы имеем прямое указание, что во время Езекии славили Бога «словами Давида и Асафа прозорливца». По этому свидетельству за Асафом признается авторство и значение в составлении песней равное с Давидом, что указывает на признание писателями Псалтири уже не одного лица.

Существовало в древности мнение (св. Григорий Нисский, св. Амвросий Медиоланский, блаж. Иероним, св. Иоанн Златоуст и др.), которое иногда поддерживалось в позднейшее время, что Псалтирь принадлежит одному Давиду. В основание и подтверждение этого мнения указывают на то, что 1) в некоторых местах св. Писания при описании богослужения, совершаемого древними евреями, упоминается только имя Давида, как творца церковных песен (напр., 2 Пар VII:6; 1 Езд III:10); 2) в Новом Завете некоторые псалмы, не имеющие надписаний в еврейской Библии, считаются псалмами Давида, (Деян IV:26); 3) у древних евреев, равно также в первенствующей христианской церкви, принято было называть всю Псалтирь Давидовою, т. е. писанною одним Давидом, Встречающиеся же в надписаниях над псалмами имена других лиц, кроме Давида, и содержание псалмов, указывающее на времена после Давидовские, стараются объяснить в смысле указания на исполнителей, которым первоначально назначал их Давид, и даром пророчества, которым он обладал и, благодаря которому, мог предвидеть и описать события и после своего времени.

Мнение, противоположное только что приведенному, не было всеобщим и в древности. Многие отцы и учители церкви держались того взгляда на Псалтирь, что она произведение не одного лица, а нескольких (напр. Ориген, св. Афанасий Александрийский, св. Василий Вел., блаж. Иероним и др.), и это мнение среди ученых является преобладающим в настоящее время. Те же места свящ. Писания, которые выставляются защитниками первого мнения в свое подтверждение, имеют иной смысл. Напр. 2 Пар VII:6, равно также Евр IV:7 содержат в себе не определение происхождения Псалтири от Давида, не указание на имя автора этой книги, а выражают общераспространенное тогда название ее; 1-я же книга Ездры (IV:10) дает лишь общее указание на тот порядок совершения богослужения, который был установлен Давидом, и который евреями в плену не мог быть соблюдаем, теперь же, по возвращении из плена, этот устав был восстановлен во всей торжественности и полноте. Только свидетельство книги Деяний, где ее писатель, приводя изречение из 2 псалма, называет его словами «отрока Давида», дает точное указание на имя автора этого псалма, но не всей Псалтири. Объяснение же надписаний лиц других, кроме Давида, в смысле указания на первых исполнителей псалмов, произвольно; если пред этими именами, как пред именем Давида стоит частица «ле», и если псалмы с именем Давида в надписании считаются писанными именно Давидом, то по последовательности и все остальные псалмы должны считаться писанными теми лицами, имена которых стоят в надписаниях над ними. Попытка защитников первого мнения объяснить содержание псалмов, указывающих на события после Давидовского времени, даром пророчества Давида ошибочны: в содержании многих песней Псалтири встречаются черты, изображающие внешнее, случайное положение действующих лиц (Пс 136), или указание новых географических местностей (LXXI:10), чем пророчество не занимается: в сферу пророчества входит только то, что своим предметом имеет раскрытие состояния Царства Божьего на земле, предметы из области мессианской и религиозно-нравственной жизни, к чему многое в содержании Псалтири не имеет никакого отношения. Ввиду всего вышесказанного ссылка на общеустановившийся обычай называть Псалтирь Давидовою имеет другое значение: так как большинство псалмов в Псалтири принадлежит Давиду, и так как поэтический талант последнего был разнообразен и силен, то последующие писатели старались подражать ему как в содержании своих псалмов, так и во внешней форме изложения; таким образом, Давид, как внешне, так и внутренне, главенствует в Псалтири. Если же последняя называется его именем, то это нужно понимать не в буквальном, но в относительном смысле, как и книга Притчей называется Соломоновою, тогда как он написал лишь ее большую часть.

Известны имена следующих писателей псалмов: Моисей, Давид, Соломон, Асаф, Еман, Ефан, он же Идифум, и сыновья Кореевы. По времени и обстоятельствам происхождения, равно также по количеству написанных псалмов, последние распределяются между означенными лицами следующим образом: Моисею принадлежит один (89) Пс, написанный им при окончании сорокалетнего странствования по пустыне и в виду обетованной земли, в которую могло войти теперь только новое поколение людей, родившихся в пустыне, а из вышедших из Египта только те, которые при выходе не имели 20 лет. Гибель всех остальных объяснялась неверностью и оскорблением ими Иеговы во время этого странствования. Содержание псалма проникнуто чувством благодарности Богу за дарование евреям благословенной и плодородной земли, скорбью за человека, своим поведением вызывающего гнев Божий, и молитвой к Нему о снисхождении и заступничестве человека. Эти три мотива: благодарственно-скорбно-молитвенный являются преобладающими во всем последующем содержании Псалтири, являясь то в своем чистом виде, то в сочетании с другими.

Давиду по надписаниям еврейской и русской Библии принадлежат 73 псалма, а по греко-славянской — 87. Такое различие в количестве приписываемых Давиду псалмов объясняется тем, что при определении происхождения не надписанных именами писателей в еврейской Библии псалмов 70 переводчиков руководились теми преданиями, которые дошли до них от евреев относительно этих псалмов, предание же приписывало их Давиду. Но ввиду несоответствия этого предания с содержанием некоторых, приписываемых Давиду псалмов, оно не всегда может быть принято за руководство при определении писателя и обстоятельств их происхождения (напр. Пс 90, 92, 93, 94 и др.), Всех псалмов, принадлежащих Давиду, как автору, 73. Они следующие: из надписанных его именем в евр. Библии 73 псалма: 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 53, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 67, 68, 69, 70, 85, 100, 102, 107, 108, 109, 121, 123, 130, 132, 138, 139, 140, 141, 142, 143, 144, и из не надписанных в евр. Библии, но относительно которых может быть установлено происхождение их от Давида, следующие пять: 1, 2, 32, 105, 137.

Все псалмы Давида по своему содержанию представляют лирическое изложение событий его жизни, начиная с первого помазания от Самуила и кончая последними годами его царствования. Нет ни одного события, сколько-нибудь важного, на которое бы Давид не отозвался своими песнями, а таких событий его жизнь представляет большое количество и разнообразие, чем и объясняется большое количество и разнообразие его псалмов. В этом случае псалмы Давида являются богатым материалом, восполняющим собою сказания о его жизни исторических книг, занимающихся, большею частью, изложением внешней истории его жизни, а в первых заключается изображение его дум и чувств, представляющих обильный источник для характеристики духовного облика этого «сладкого певца Израилева».

Внешняя история жизни Давида общеизвестна. Из положения простого пастуха в семействе Иессея из колена Иудина он, благодаря своим талантам и подвигам, сделался народным героем, достиг короны еврейского царя и приобрел такую популярность и любовь своих подданных, что его имя и дела составили и составляют самую светлую страницу еврейской истории и предмет национальной гордости. Такое большое расстояние между двумя полюсами общественного положения (просто гражданина и коронованного царя) и исторической известности (пастуха в своей семье и национального героя) было пройдено целым рядом выдающихся подвигов и необычайных лишений, так что мало можно найти в истории человечества таких деятелей, жизнь которых представляла бы ряд превратностей, подобных пережитым Давидом.

Первая народная известность Давида начинается со времени его победного единоборства с Голиафом, богатырем Филистимским. Когда две армии — евреев и филистимлян — сошлись около долины Сокаофской, заняв горы, прилегающие к ней, то ни одна из них не решалась спуститься в долину, чтобы начать битву, так как по условиям местности это было бы одним из шансов к поражению. Поэтому обе стороны стояли в бездействии. Тогда выступил Голиаф и вызывал на единоборство с собой кого-либо из евреев; из последних никто не решался вступить с ним в битву. Голиаф в продолжение 40 дней издевался над евреями, и последние должны были молча сносить его язвительные и оскорбляющие национальное чувство насмешки. Когда Давид, принесший пишу своим братьям, услышал эти насмешки, в нем сильно заговорило желание смыть этот позор с евреев, и он вступил, по-видимому, в неравную для себя борьбу. Кончилась она победой. Имя Давида, смывшего позор с евреев, сделалось популярным и ставилось выше Саула; его всюду воспевали в народных песнях: «Саул победил тысячи, а Давид — тьмы». С этого времени в Саула вселилась зависть к Давиду, и по той мере, как росли известность и популярность последнего, основанная на целом ряде его блестящих военных подвигов, зависть Саула переходила в чувство ненависти и вызывала в последнем попытки убить Давида и целый ряд преследований. Давид спасался бегством. За время бегства Давид близко сделался известен народу со стороны кротости своего характера, искреннего благочестия, практической находчивости, военной предусмотрительности и отваги, почему, со смертью Саула, он скоро сделался царем сначала одного Иудина колена, а потом и всех двенадцати. Царствование Давида было благотворно для евреев. Он расширил пределы своего царства, обезопасил его границы победами над соседними иноземными народами, установил большую сплоченность между разрозненными и ранее враждовавшими друг с другом коленами, организовал более правильно армию, улучшил судопроизводство, уничтожив произвол в решениях представителей колен дарованием права апелляции к царю, перенес Кивот Завета из Кариаф-Иарима в Иерусалим, ввел и установил строгий порядок при совершении богослужения, придав ему нежданный до того времени характер торжественности введением правильно организованных хоров и музыки, и стал подготовлять материал для построения нового храма.

Но его царствование было омрачено и некоторыми печальными событиями. Преступление Давида с Вирсавией и убийство Урия сопровождалось семейными несчастиями: восстанием Авессалома, а впоследствии — Адонии, его сыновей. Во время первого восстания он принужден был бежать из Иерусалима и подвергаться насмешкам со стороны приверженцев своего сына. Его же народ постигла моровая язва, унесшая много жертв. Эти события, как видим, глубоко отзывались на Давиде.

Давид представляет собою натуру, богато одаренную физическими и духовными силами. Невысокого роста, плотно сложенный, белокурый и с голубыми глазами, он обладал большой мускульной силою и ловкостью, что часто еще в молодых летах проявлял в борьбе со львами, из пасти которых мог вырывать похищенных ими овец. При этом он отличался большою выносливостью и подвижностью. Частые и продолжительные преследования со стороны Саула, многочисленные военные походы и впоследствии, в зрелом возрасте, бегство от Авессалома, когда Давиду приходилось перебегать с места на место, не имея часто с собой никакого провианта, служат ярким тому подтверждением, Уменье же Давида обходиться со всеми ласково, не мстить за личные обиды (история Саула и Семея), его беспристрастие в судебных делах, любовь к нему священников, левитов и пророков, уменье сплотить в одно ранее разрозненные колена и последующая заботливость о построении храма и о богослужении, обнаруживают в нем кроткий характер, глубокое уважение к личному достоинству человека, административную прозорливость и такт, и искреннее, сердечное благочестие. Наиболее выдающимися и характерными в Давиде чертами являются — сильное развитие в нем области сердечной, области чувства и, кажется, неиссякаемый поэтический талант. Первой чертою объясняются, по-видимому, странные, иногда непрактичные действия, а иногда и прямые проступки, когда Давид щадит заведомого своего врага (Саула), или когда вступает в связь с Вирсавией, отдавшись чувству увлечения пред внешней, физической ее красотой. Но насколько искренне и мимолетно было подобное последнему чувство, настолько глубоко и продолжительно было в Давиде сознание своей греховности пред Богом и покаяние пред Ним. Последнее объяснялось возвышенностью понятий Давида о Боге и соответственным ему строгим отношением к себе. Нарушение Божественных заповедей являлось, по нему, величайшим оскорблением Всесвятого Существа, а потому вызывало в Давиде сознание полной греховности пред Ним, причем его падение казалось настолько глубоким, что подняться из него самому считал непосильным для человека. В этих случаях Давид доходил до полного отрицания за собою каких-либо хороших дел и единственным его молитвенным воззванием было: «помилуй меня, Господи, по Твоему величайшему снисхождению к человеку».

Сильным поэтическим талантом Давида объясняется обилие его песен, которыми он отзывался на все выдающиеся события личной и общественной жизни. Его поэзия, принадлежащая к роду чистой лирики, отличается многообразием своих видов. Здесь есть элегии (покаянные псалмы — 6, 31, 37, 50 и др.), есть похвальные, приближающееся к нашим одам (17, 18, 103, 104 и др.), есть подобие наших песен, только с религиозным сюжетом (8, 44 и др.), есть мессианско-пророческие (2, 15, 21 и др). Нельзя не отметить той особенности песен, что Давид во всех них остается верен своему телеологическому взгляду на все существующее в мире, как в жизни людей и природы, так и в области отношений Бога к человеку и человека к Богу. Весь мир, по нему, начиная с обыденного явления восхода и захода солнца, порядка смены дня и ночи, времен года, устройства неорганического, органического и животного мира и, особенно, человека, полон чарующей гармонии, разумности и красоты. Та же разумность и красота царят в отношении Бога к человеку и последнего к Богу.

Бог, оказывая ему милости и защиту в настоящем, подготовляет его к великим благам будущего через пришествие Мессии: человек же, питая постоянную и твердую веру в Бога, оказывая Ему послушание и воспитывая в себе «дух смиренный и сердце сокрушенно», тем самым включает себя в область Его великих обетований. Таким образом Давид по своим воззрениям был эстет, умеющий найти, указать и оценить красоту там, где холодный ум видит только ряд обыкновенных явлений, предметов и мыслей. Направляя дух человека к высшему миру постижения Божественной гармонии, песни Давида имели и важное общественно-политическое значение. Они знакомили подданных с воззрениями и желаниями своего государя, а потому являлись манифестами царя к своему народу, программой его царствования, где каждый знал, чего ему держаться, и что несогласно с волей его владыки.

Целый ряд превратностей, пережитых Давидом в своей жизни, никогда не ослаблял его духа, но давал, напротив, богатый материал его творческому гению. Целая серия песней составлена им при всех выдающихся событиях жизни. Так, напр., писанные им псалмы, по вызвавшим составление их событиям, могут быть распределены так: 8 Пс написан после помазания Давида Самуилом, 143 — после победы Давида над Голиафом, 7, 11, 12, 13, 15, 16, 17, 21, 26, 30, 33, 34, 35, 51, 52, 53, 55, 56, 58, 59, 68, 69, 70, 107, 108, 141 — по поводу гонений от Саула; 5, 10, 25, 40, 54, 57, 63, 139 относятся ко времени восстания Авессалома, до бегства Давида из Иерусалима; 3, 4, 22, 24, 27, 36, 60, 61, 62, 85, 140 — со дня бегства из Иерусалима: 1, 2, 9, 19, 20, 67, 109, 123 написаны по поводу войн, веденных Давидом; 14, 23, 29, 121, 132, 130, 100 — по поводу перенесения Кивота Завета, при заботах о построении храма, и по поводу относящихся и сопутствующих тому обстоятельств; 6, 31, 32, 37, 38, 50, 142 стоят в связи главным образом с преступлением Давида с Вирсавией и косвенно с восстанием Авессалома; 18, 28, 39, 102, 103, 64, 137, 138, 144 — по поводу данных Давиду обетований от Бога и других событий его жизни.

Соломону принадлежат три псалма: 71, 126 и 131. Этот царь, представлявший почти полную противоположность Давиду по складу своего характера и мысли (последний — человек живого дела, общественный, лирик по характеру своих литературных трудов с преобладанием чувства над другими способностями, эстет по воззрениям, этот — человек кабинетный, мыслитель, философ — аналитик, тонкий наблюдатель с сильно развитой формальной, логической способностью построения мыслей), в молодом возрасте и в первые годы царствования, когда в человеке над холодной рассудочной стороной берет перевес чувство, заплатил дань этому последнему созданием означенных псалмов.

Может быть им руководило при выборе формы произведения желание следовать своему отцу, песни которого пленяли весь народ и вызывали много подражаний. Псалмы эти написаны: 71 — при восшествии на престол после молитвы гаваонской, 126 — по окончании постройки храма и 131 — по случаю перенесения Кивота Завета из скинии в храм. 8 этих псалмах заметен рассудочный тон изложения и более, сравнительно с Давидовыми песнями, искусственности в построении и развитии мыслей.

Имя Асафа встречается в надписании над следующими 12 псалмами: 49, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81 и 82. Под именем Асафа псалмопевца известен левит времени Давида, происходивший из племени Гирсона, сын Варахии. Вместе со своими четырьмя сыновьями он начальствовал над 4 чредами певцов Давидовых, был главным распорядителем священной музыки и пения пред скинией на Сионе. Этот современник Давида владел тоже поэтическим талантом и был творцом некоторых псалмов, которые наравне с песнями Давида вошли в церковно-общественное употребление (2 Пар XXIX:30). Насколько талант его был оригинален и ценился как современниками, так и последующими поколениями еврейского народа, видно из того, что его песни ценились так же, как и песни Давида, и его потомки, благоговея пред именем и гением своего предка, скрыли свои имена над составленными ими псалмами под именем своего родоначальника. Асаф был чрезвычайно предан Давиду и свою судьбу связал с его жизнью; поэтому понятно, что главный материал для своих песней он брал из истории и жизни Давида. Асафу, современнику Давида, принадлежат следующие пять псалмов: 49, 72, 77, 80 и 81.

Остальные семь псалмов — 73, 74, 75, 76, 78, 79 и 82 — принадлежат потомкам Асафа (асафидам).

Все псалмы с именем Асафа отличаются тоном настойчивого увещания, обращенного к евреям для их вразумления. С этою целью автор вводит в содержание псалмов много исторического элемента и любит изображать Бога, как Всеправедного Судью. Указанием на Божественные благодеяния, оказанные в прошлом еврейской истории, писатель старается вызвать в народе чувство привязанности и благодарности к Нему, и изображенном Бога, как Судьи, устрашить в его настоящем дурном поведении и побудить к исправлению.

Еману, из племени Каафы, принадлежит 87 Пс; Ефану, иначе Идифуму, из племени Мерари, — 88 Пс. Оба эти лица были современниками Давида и певцами при вновь устроенной им скинии. Свое происхождение они ведут от известного Корея, возмутившегося при Моисее. Они были левитами и стояли, как и Асаф, во главе певцов Давидовых. В еврейской Библии они названы Езрахитянами, т. е. происходящими из потомства Зары, сына патриарха Иуды, не потому, чтобы были его прямыми потомками, а потому, что долго жили в колене Иудовом среди потомков Зары; точно также и левит Цуф (один из предков Самуила) называется ефремлянином по месту жительства в означенном колене (1 Цар I:1). Эти лица, как показывают составленные ими псалмы, были такими же самостоятельными певцами — писателями, как Асаф и Давид. Кроме того, они отличались мудростью, так что с ними сопоставляется Соломон (3 Цар IV:31). Оба псалма очень сходны по содержанию. Можно довольно точно определить время и повод их происхождения. Они были написаны, как видно из содержания, во время Давида, когда последний получил откровение о продлении своего потомства навеки и когда испытывал «поругание» от врагов. Такие обстоятельства совпадают со временем гонения от Авессалома. Означенные псалмы отличаются сильно выраженной индивидуальностью их писателей: содержание их проникнуто мрачным чувством. Очевидно, переживаемые ими обстоятельства угнетающе действовали на них и вызывали самое мрачное настроение.

Сынам Кореевым принадлежат псалмы: 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 83, 84 и 86, т. е. 11 псалмов. Они были потомками Корея и сохранили за собою название по имени этого предка, вероятно, в назидание себе. На их обязанности, как левитов, лежало — следить за благочестием поведения молящихся во дворе храма и за содержанием чистоты двора. Их фамилия отличалась преданностью Давиду и вместе с последним разделяла его бегство, почему в псалмах этого периода главным предметом содержания является скорбное изложение чувств от переживаемых Давидом бедствий и, во время бегства, насильственного удаления от храма. Сыновья Кореевы оставались служителями при храме во все продолжение истории еврейского народа, и на всем этом пространстве среди них находились богато одаренные натуры, оставившие после себя поэтические произведения, вошедшие в состав Псалтири.

Остальные 44 псалма (65, 66, 90–99, 101, 104–106, 110–120, 122, 124, 125, 127–129, 133–136 и 145–151) принадлежат неизвестным писателям.

Надписания над псалмами. Все псалмы в Псалтири имеют цифровое обозначение. Кроме последнего они имеют еще другие надписания, которые могут быть распределены на следующие пять групп:

1) указывающие род песни или характер ее содержания, напр.

а) «Молитва» (Пс 16, 85, 89 и 101; указывает на просительное содержание;

б) «Хвала» (94, 144) самым названием показывает хвалебное, прославляющее Бога содержание;

в) «Учение» (31, 41, 87 и др.), т. е. в этих песнях авторы излагают свои недоумения по поводу переживаемых ими событий, свои размышления;

г) «Столпописание» евр. «миктам», греч. στηλογραφία. Этот термин не довольно ясен; его можно понимать или в смысле указания на ценность содержания, которое заслуживало быть написанным на столпе в память потомству, или в смысле указания на внешний, эпиграмматический способ письма.

2) Надписания, указывающие способ исполнения:

а) «Псалом», самое распространенное в Псалтири надписание, указывает на исполнение данной песни на «Псалтири», струнном инструменте, подобии гитары.

б) «Песнь» указывает на вокальное исполнение. Смешанное обозначение «псалом песни», или «песнь псалма», или «песнь псалом» указывает на то, что в первом случае главным орудием исполнения должна быть музыка, а вокальное — сопровождать ее, во втором же — наоборот.

в) «На струнных орудиях» (4, 53 и др.), т. е. «на музыкальных инструментах», означает, что данное произведение назначено или вообще для пения (слав. текст) или для игры на инструментах (русск. перев.).

г) «На осьмиструнном» (6 и 11) указывает на пение октавой, низким голосом, octavo voce.

д) «О точилех» (8; 80, 83) — в русск. переводе «на гефском орудии». Вероятно, так называлась цитра, заимствованная Давидом из филистимского города Гефа. Вместе с тем можно думать, что первое название «о точилех» указывает и на время употребления псалма при уборке винограда, для выжимания которого употребляется выдолбленное корыто с просверленными отверстиями во дне, назыв. точилом.

е) Слав. «о изменяемых» — в русск. перев. «на музыкальном орудии Шошан» (44 Пс). Славянское название указывает на переменные инструменты, которыми должен быть исполняем псалом, а русск. — на сам инструмент, похожий на лилию (шошан).

ж) Слав. «о тайных сына», — (9 Пс), в русск. «по смерти Лабена». Славянское надписание непонятно, а русское объясняют, как указание на повод написания, смерть Ахитофела. Некоторые с евр. читают: «на музыкальном орудии эламоф», причем последнее слово производят от «альма» — девица, и этот термин будет означать: петь по-девичьи, тонким голосом, сопрано. Понимают и в смысле указания пения по известной арии, начинающейся этим словом.

з) Есть еще надписания «на Махалаф», «не погуби» (56, 57, 58 и 74), «при появлении зари» (21) и «о голубице, безмолвствующей в удалении» (55). Эти надписания объясняют как указания на песни, начинающиеся означенными словами, по обращу которых должны быть исполняемы указанные псалмы.

В Псалтири часто встречаются два термина: (слав. биб.) «в конец» и «села». Первое название означает вообще «для окончания», для окончательного исполнения таким способом, какой указывается другим словом надписания, напр. «в конец псалом», т. е. для окончательного исполнения на Псалтири. «Села», встречающееся в середине псалмов, означает паузу, после которой должно начаться исполнение псалма другой частью хора или на других инструментах. Эта пауза и перемена в музыкально-вокальном исполнении обыкновенно указывалась ударом в тимпан.

3) Указания на писателя или исполнителя псалма, напр., «псалом Давиду», «Асафу·, «молитва Моисея» и др., где имя лица является указанием автора псалма; встречается и прямое указание на исполнителя, напр., «начальнику хора, Идифуму», т. е. для окончательного исполнения начальником хора Идифумом.

4) Указания на повод написания псалма, напр., «псалом Давиду, когда он бежал от Авессалома, сына своего» (Пс 3), «песнь при обновлении дома» (29), т. е. при выборе места для построения жертвенника (см. еще 17, 33, 50 и др.).

5) Надписания, указывающие, на богослужебное назначение, время и место исполнения псалмов, напр., «песнь на день субботний» (91), «псалом Давиду, при окончании праздника Кущей» (28), т. е. в конце праздника Кущей и др. Есть целый отдел псалмов, надписывающихся «песнь степеней», по русск. переводу «песнь восхождения» (119, 135). Название это объясняется как указание на то, что означенные псалмы исполнялись левитами на ступенях храма во время процессии несения и освящения воды из Силоамского источника первосвященником, или (с русск.) на то, что означенные псалмы пелись евреями при возвращении из плена, из вавилонской равнины, в родную гористую Палестину; обычаем установлено также петь эти псалмы всем пилигримам при виде Иерусалима и при подъеме на гору Сион, куда они направлялись в великие праздники.

Богослужебное употребление псалмов у древних евреев и в православной церкви. Начало общественно-церковному употреблению псалмов положено Давидом при его заботах о более торжественном устройстве богослужения. Им была построена новая скиния в Иерусалиме, куда и перенесен Кивот Завета.

В первый раз Давид дал свой псалом для богослужебного исполнения по перенесении Ковчега в Иерусалим; впоследствии псалмы, составляемые им, получали такое же назначение. Кроме Давида псалмы составлялись и другими лицами, Ефаном и сыновьями Кореевыми, так что к концу его жизни количество новых богослужебных песней было очень значительным и отличалось разнообразием содержания. Порядок употребления псалмов Псалтири был установлен такой: на каждый день был назначен особый псалом, а на дни праздников: Пасхи, Пятидесятницы, Кущей и др. — особые, назначенные для них, псалмы. Так в первый день недели пелся 23 Пс, во второй — 47, в третий — 71, в четвертый — 93, в пятый — 80, в шестой — 92 и в седьмой — день субботний — 91 и Молитва Моисея (89 Пс). Для указанных выше торжественных праздников были позже назначены т. наз. псалмы «галлел» или «аллилуйные» (112–117). Они же пелись и в новомесячия.

Давидом при богослужении было введено употребление музыкальных инструментов. Назначение последних было — восполнять силу голоса певцов, так что было бы неточно понимать значение их только как аккомпанемента. Все псалмы пелись в тон голоса певцов и в унисон с хорами строилась и музыкальная часть, причем как пение, так и музыка отличались громогласием, «играли пред Богом из всей силы», чтобы «громко возвещать глас радования» (1 Пар XIII:8; XV:16).

Музыкальные инструменты были довольно разнообразны: гусли, тимпаны, Псалтири, кимвалы и трубы. Их можно разделить на три рода: А) струнные, Б) духовые и В) ударные. К первым принадлежат: 1) «Кинкор», самый употребительный инструмент. Он представляет собою деревянный треугольник, натянутый в длину жилами животных. Число струн бывало 6, 10, 24 и 47; на малострунных играли смычком, а на многострунных — пальцами. 2) «Киннир», позднейший инструмент, употреблялся в дни плача, а первый — в дни веселья, 3) «Китрос» или «самбук» в форме ^ с острыми звуками. Это — киннор малых размеров, употребляемый женщинами. 4) «Симфония» — дуга с тремя струнами. 5) «Псалтирь» (более поздний инструмент, появившийся около времен плена вавилонского) — звучный ящик, по отверстию которого проводились двойные или тройные струны о числе 10; играли пальцами или смычком, 6) «Невел» отличался от киннора тем, что игра на первом зависела от видоизменения звуков одних и тех же струн, а на кинноре — от разнообразия струн. Невел — прототип испанской гитары.

Б) 1) «Керен» — роговая изогнутая труба, возвещавшая праздники, новомесячия, юбилеи. 2) Прямая труба, делавшаяся из меди, серебра или дерева. Эта труба имела более большее, чем керен, назначение в храме: она употреблялась при жертве мира и отправлении воинов на сражение. По разрушении Иерусалима евреи употребляли в память своего унижения керен, как более грубый и простой инструмент. Духовая музыка вообще была слабо развита у евреев.

В) 1) Ручной барабан в форме вазы, обтянутой кожей, по которой ударяли железными прутьями. Более всего употреблялся для танцев и веселья. 2) Наподобие нашего бубна — доска, увешанная погремушками. Употреблялся у плакальщиц. 3) «Кимвалы» — медные тарелки, ударяемые одна о другую. Были и малые кимвалы, употреблявшиеся при танцах.

Все перечисленные инструменты, имея каждый в отдельности специальное назначение, как можно думать из приведенного выше изречения кн. Пар, входили в оркестр храмовых инструментов и употреблялись при богослужении. Весь оркестр, как мы говорили, играл в унисон с хором; из содержания некоторых псалмов (41, 42, 106 и др.) видно, что у евреев было и антифонное пение, когда один хор начинал, а другой продолжал начатый псалом или повторял за ним какой-либо припев. В пении принимал участие и народ,

В христианском богослужении Псалтирь пользуется самым широким употреблением. Начало последнему было положено еще Иисусом Христом, когда Он, по совершении тайкой вечери, «воспевши» пошел на гору Елеонскую (Мф XXVI:39). Пасху же Христос совершал по обычаю Иудейскому, по которому требовалось исполнение малого галлела (хвалебных псалмов 112–117). По примеру Христа и апостолы, основывая церкви и устраивая там богослужение, заповедывали употреблять Псалтирь, как лучшее средство к христианской молитве (Еф V:18–19; Кол III:16; 1 Кор XIV:15 и 26). В первые три века, о чем свидетельствуют «Постановления Апостольские» (кн. 2, гл. 59), Псалтирь являлась существенною частью всякого богослужения. В четвертом веке для удобства употребления Псалтирь была разделена на 20 кафизм (т. е. сидений, так как по окончании пения положенных псалмов, когда читались отеческие писания и жития святых, можно было сидеть, псалмы же выслушивались стоя), каждая же кафизма на три славы (слова: слава Отцу и Сыну и Св. Духу).

Настоящее употребление Псалтири в Православной Церкви определяется особым уставом о ней. Поэтому уставу употребление Псалтири в продолжение года разделяется на четыре периода. Первый период простирается от недели антипасхи до 22 сентября (до отдания праздника Воздвижения Креста Господня). На вечерни в субботу Светлой недели читается 1 кафизма (1–8 Пс), на утрени Фоминой недели кафизмы 2 и З (Пс 9–16 и 17–23), в прочие воскресные дни читается еще кафизма 17 (Пс 118). На воскресных вечернях кафизм не полагается в продолжение года. За каждые шесть дней недели прочитываются остальные кафизмы: на вечерни одна, на утрени — две. На полуночницах понедельника, вторника, среды, четверга и пятницы в продолжение года читается кафизма 17, а в субботу всегда кафизма 9 (Пс 64–69).

Второй период простирается от 22 сентября до 19 декабря. В этот период на утрени с понедельника до субботы полагаются три рядовые кафизмы, а на вечерни кафизма 18 (Пс 119–133), на утрени в воскресенье к двум рядовым кафизмам (2 и 3) присоединяется пение псалмов 134 и 135.

Третий период — от 20 декабря до сырной недели. В начале этого периода до 14 января (отдания праздника Богоявления) Псалтирь употребляется также, как и в первый период, т. е. две кафизмы на утрени и одна рядовая на вечерни. С 15 января до субботы пред неделей «о блудном сыне» полагаются три кафизмы на утрени и на вечерни кафизма 18. В воскресенье недели «блудного сына», мясопустной и сырной после псалмов полиелейных (134 и 135) поется псалом 136 — «на реках вавилонских». В мясопустную и сырную неделю на утрени полагаются две кафизмы, а на вечерни одна рядовая.

Четвертый период обнимает собою Четыредесятницу. В течение шести недель поста каждую неделю прочитывается Псалтирь два раза преимущественно на утрени и часах. В понедельник, вторник, среду, четверг и пятницу пятой недели на вечерни полагается особая кафизма на каждый день, тогда как в эти пять дней остальных недель поста на вечерни полагается кафизма 18. На страстной неделе кафизмы вычитываются до четверга на утрени и на часах; с четверга Псалтирь отлагается до субботы Фоминой недели; только в великую субботу на утрени поется кафизма 17 с припевами.

Кроме кафизм, на утреннем и вечернем богослужениях употребляются следующие псалмы: «предначинательный» 103, на вечерни — 140, 141 и 129, на повечерии малом «покаянные» — 50, 69, 142; на полуночнице повседневной Пс 50, 120 и 133; на утрени — 19 и 20, на шестопсалмии — 3, 37, 62, 87, 102 и 142 и хвалитные (148–150). На первом часе — Пс 5, 69 и 100, входящие в состав утреннего богослужения, на третьем — 16, 24 и 59, на шестом — 53, 54 и 90; последние два часа читаются во время совершения проскомидии; на девятом часе, входящем в состав вечернего богослужения, читаются Пс 83, 64 и 85.

В христианской Церкви псалмы читаются и поются. Пение бывает трех родов: «антифонное» на два хора или с канонархом, возглашающим часть псалма, которую хор за ним повторяет, «нотное» отличающееся разнообразием своей гармонии и мелодии, и «простое», сходное с речитативным пением. Музыка в православном богослужении не принята. Это потому, что в православном богослужении стараются выделить содержание песней, которые могут научить молящихся, музыка же инструментальная может препятствовать усвоению заключающихся в песнопениях мыслей; отсюда и задачей хора является, кроме стройного исполнения голосовой музыки, отчетливость и ясность произношения. В католической же церкви и у протестантов введена при богослужении музыка, как необходимая принадлежность храмового богослужения. Последним введением преследовалась цель не столько дать определенное содержание мысли молящегося, как у православных, сколько подействовать стройными и мелодичными звуками музыки на его настроение.

Собрание псалмов в один состав. В настоящем виде Псалтирь не могла появиться сразу. Время происхождения песней, входящих в ее состав, занимает пространство около 8 столетий, от Моисея до времени Ездры и Неемии. Это заставляет предполагать, что сначала у евреев существовали сборники некоторых псалмов, которые впоследствии были соединены вместе. На существование сборников указывает и настоящий состав Псалтири. Вся она делится на пять частей: признаком деления служит литургическое окончание, встречающееся в Псалтири 4 раза: после Пс 40 «Благословен Господь Бог Израилев от века и до века; аминь, аминь»; после Пс 71 «Благословен Господь Бог Израилев, един творящий чудеса, и благословенно имя славы Его вовек, и наполнится славою Его вся земля; аминь, аминь», перед Пс 72 есть замечание: «кончились молитвы Давида, сына Иессеева». Последние слова ясно показывают, что существовали сборники песней Давидовых, которые носили имя их автора, вероятно, в отличие от существовавших тогда сборников песней других авторов. После Пс 105 — «Благословен Господь Бог Израилев от века и до века! и да скажет весь народ: аминь, аминь». Приведенные четыре литургические окончания делят всю Псалтирь на следующие пять частей: первая вмещает в себя псалмы 1–40, вторая 41–71, третья 72–88, четвертая 89–105 и пятая 106–150. Время появления и образования этих сборников с большею вероятностью можно определить так: первый сборник появился при Давиде. Составление его вызывалось богослужебными нуждами. Давид составлял и отдавал написанные им псалмы для церковно-общественного употребления. В этом случае ему нужно было указать, какие песни и кому он назначает, когда и как их исполнять, что можно было достигнуть только собранием таких песней в один сборник. Во втором сборнике есть псалмы, принадлежащие сынам Кореевым и написанные не ранее времени царя Иосафата и не позже эпохи царя Езекии (напр., Пс 45, 46 и 47); поэтому вторая часть Псалтири могла появиться только после Давида. Собрание псалмов этой части можно относить ко временам царя Езекии, который отличался любовью к собранию священных произведений (при нем, напр., была составлена кн. Притч). Когда были составлены и присоединены к первым двум частям остальные группы псалмов, точно сказать нельзя; предполагают, напр., что третья часть Псалтири появилась тоже во время Езекии; несомненно лишь, что соединение всех частей Псалтири в один настоящий состав относится) ко временам Ездры и Неемии, когда был заключен канон вообще священных ветхозаветных книг.

Деление псалмов по содержанию. Распространенность употребления Псалтири. Псалтирь есть произведение многих авторов и состоит из 150 песней, из которых каждая есть цельное и законченное лирическое произведение, написанное по известному историческому поводу и содержащее в себе раскрытие мыслей и чувств, вызванных и пережитых творцами их при данных обстоятельствах. В зависимости от разнообразия исторических обстоятельств происхождения псалмов, содержание последних отличается таким обилием мыслей и чувств, что строгое и точное деление всех псалмов по содержанию на определенные группу является невозможным. Многопредметность содержания Псалтири еще в древности обращала на себя внимание. Мы приведем несколько отзывов о Псалтири. Св. Афанасий Великий говорит: «книга псалмов, кажется мне, ясно и подробно изображает всю жизнь человеческую, все состояния духа, все движения ума, и нет ничего у человека, чего бы она не содержала в себе. Хочешь ли каяться, исповедываться, угнетает ли тебя скорбь и искушение, гонят ли тебя, или строят против тебя ковы; уныние ли овладело тобою, или беспокойство, или что-либо подобное терпишь, стремишься ли ты к преуспеванию в добродетели и видишь, что враг препятствует тебе, желаешь ли хвалить, благодарить и славословить Господа, в божественных псалмах найдешь наставление касательно этого». Св. Василий Великий пишет: «все, что есть полезного во всех книгах Св. Писания, заключает в себе книга псалмов. Она пророчествует о будущем, приводит на память события, дает законы для жизни, предлагает правила для деятельности. Словом, Псалтирь есть общая духовная сокровищница благих наставлений, и всякий найдет в ней с избытком то, что для него полезно. Она врачует и застарелые раны душевные и недавно уязвленному подает скорбь исцеления, она подкрепляет немощное, охраняет здравое и истребляет страсти, какие в жизни человеческой господствуют над душами. Псалом доставляет спокойствие души, производит мир, укрощает бурные и мятежные помыслы. Он смягчает душу гневливую и уцеломудривает любострастную. Псалом заключает дружбу, соединяет рассеянных, примиряет враждующих. Чему не научит тебя Псалтирь? Отсюда ты познаешь величие мужества, строгость правосудия, честность целомудрия, совершенство благоразумия, образ покаяния, меру терпения и всякое из благ, какое не наименуешь. Здесь есть совершенное богословие, есть пророчество о пришествии Христовом по плоти, есть угрожение судом Божиим. Здесь внушается надежда воскресения и страх мучений. Здесь обещается слава, открываются тайны. Все есть в книге псалмов, как в великой и всеобщей сокровищнице» (Твор. св. В. В. ч. 1, с. 177). Св. Иоанн Златоуст говорит: «в псалмах мы научаемся весьма многим полезным вещам. Давид говорит тебе и о настоящем, и о будущем, о видимых и невидимых тварях; он учит тебя и о воскресении и об Иисусе Христе, и о будущей жизни, и о покое праведных и о муках грешных; сообщает тебе и нравственное и догматическое учение. Словом, в Псалтири ты найдешь бесчисленные блага. Ты впал в искушение? Найдешь в ней самое лучшее утешение. Впал в грехи? Найдешь бесчисленные врачества. Впал в бедность или несчастье? Увидишь там много пристаней. Если ты праведник, приобретешь оттуда самое надежное подкрепление, если грешник — самое действительное утешение. Если тебя надмевают добрые дела твои, там научишься смирению. Если грехи твои повергают тебя в отчаяние, там найдешь для себя великое ободрение. Если ты имеешь на главе царский венец, или отличаешься высокою мудростью, псалмы научат тебя быть скромным. Если ты богат и славен, псалмопевец убедит тебя, что на земле нет ничего великого. Если ты поражен скорбью, услышишь утешение. Видишь ли ты, что праведные терпят бедствия наравне с грешными, получишь объяснение этого. Видишь ли ты, что некоторые здесь недостойно наслаждаются счастьем, научишься не завидовать им. Каждое слово там заключает в себе беспредельное море мыслей» (Толков. на посл. к Рим.). Св. Амвросий Медиоланский в толковании на первый псалом говорит: «Во всем писании дышит благодать Божия, но в сладкой песне псалмов дышит она преимущественно. История наставляет, закон учит, пророчествует, предвозвещает, нравоучение убеждает, а книга псалмов убеждает во всем этом и есть самая полная врачебница спасения человеческого».

Песни Псалтири, как лирические произведения, в которых авторы знакомят нас с переживаемыми ими чувствами, не всегда отличаются строго логической последовательностью изложения и выдержанностью самого тона, характера выражаемых мыслей; часто в ходе мыслей не замечается связи, встречаются неожиданные переходы от одного предмета к другому, и в одном и том же псалме печальный характер изложения переходит в радостный, и наоборот (Пс 2, 4, 8–9, 21 и мн. др.). Это отсутствие связи в ходе мыслей понятно: голос живой, непосредственной отзывчивости чувства и рассудочные требования логической связности и точности в формулировке мыслей не могут быть всегда в согласии. Кроме того, псалмы, как писанные многими лицами, отличаются большим разнообразием во внешних способах построения и выражения мыслей, в слове и в характере изображения сходных предметов (общие указания приведены выше).

Все вышесказанное говорит о том, что разделить псалмы на определенные группы, какой бы мы критерий не приняли во внимание — предметное ли содержание псалмов или внешние черты построения, — невозможно, получилось бы почти столько же частей, сколько и псалмов. Ввиду этого при делении псалмов обращают внимание на «сравнительно преобладающий» характер содержания их и в этом случае делят псалмы на 1) хвалебно-благодарственные, 2) молитвенные и 3) учительные. Выделяют, во внимание к важности содержания, еще псалмы мессианские в отдельную четвертую группу.

К первой группе принадлежат те псалмы, в которых выражается благоговение пред Богом, как Творцом и Промыслителем вселенной, благодарение за различные Его дары, ниспосланные еврейскому народу или псалмопевцу. Сюда считают входящими все псалмы с надписанием «песнь», «аллилуия», «хвала» и «во исповедание». Таких псалмов считается 55: 8, 17, 20, 29, 32, 33, 45–47, 64–67, 74, 75, 80, 86, 91, 92, 94–99, 102–107, 110, 112–117, 121, 123, 125, 128, 133–135, 137, 143–150.

«Молитвенными» псалмами называются те, в которых писатели их обращаются к Богу с каким-либо прошением, или с воплями о помощи и заступлении, или с выражением глубокой печали о развращении мира, или с негодованием на нечестивцев и мольбою о наказании их и т. п. Внешним отличием служат молитвенные воззвания: Господи помилуй, Господи спаси, вонми, услыши и др. Сюда принадлежат: 3–7, 9, 12, 15, 16, 21, 24, 27, 30, 34, 37–40, 43, 50, 53–55, 58–60, 63, 68–70, 73, 76, 78, 79, 62–85, 87, 89, 93, 101, 108, 119, 122, 129, 139–142. Псалмы 6, 31, 37, 50, 101, 119, 142, за выражаемые в них чувства покаянного сокрушения о грехах, называются «покаянными».

«Учительными» псалмами называются такие, преобладающим содержанием которых являются размышления по поводу обстоятельств личной жизни автора или жизни народа. К ним принадлежат все псалмы с надписью «учение». Учительные псалмы следующие: 1, 2, 10, 11, 13, 14, 18, 19, 22, 23, 31, 35, 36, 41, 42, 48, 49, 51, 52, 57, 61, 67, 81, 100, 111, 118, 120, 124, 126, 127, 130, 131, 132, 136, 138.

«Мессианскими» псалмами называются те, в которых содержится пророчество о временах новозаветных и, преимущественно, об Иисусе Христе. Эти псалмы самостоятельной группы не составляют: черты мессианские находятся в псалмах всех групп. Мессианскими считаются следующие: 23 псалма: 2, 8, 15, 19, 21, 39, 40, 44, 46, 50, 67, 68, 71, 77, 88, 94, 96, 101, 117, 118, 129, 131, 142. Мессианские псалмы по способу изображения будущих времен делятся на два разряда — на пророческие и прообразовательные. Когда псалмопевцем изображаются будущие времена в простом изложении откровения, данного писателю псалма по поводу известных исторических событий, такие псалмы называются пророческими, когда же события будущего излагаются писателем в чертах исторических, уже бывших фактов, называются прообразовательными. Напр. 109 Пс изображает будущее всесветное господство Сына Божия; поводом к такому изображению послужило сообщенное Давиду откровение после одержанных им блистательных побед, это — псалом пророческий; когда же в самом историческом факте, как, напр., в прославлении Бога даже грудными младенцами по переходе евреев через Чермное море (Пс 8), заключается точное воспроизведение события будущего времени (такое же восхваление Иисуса Христа малолетними детьми при Его входе в Иерусалим), то такие псалмы называются прообразовательными.

Кроме широкого употребления в богослужении, Псалтирь пользовалась широким распространением в общественном и домашнем быту как у древних евреев, так и у христиан первых веков и в настоящее время. Так у евреев при обыкновенных пиршествах пели Пс 22, при вступлении паломников в притвор Иерусалимского храма — 29, при приближении к горе Сионской — 150, во время зажжения светильников и каждения священников — 69. Есть основание думать, что 8 Пс (см. надписание) пелся при окончании сбора винограда, а 44 — при свадебных пиршествах.

В христианском обществе первых веков, когда каждый стремился к построению жизни в духе указаний церкви и христианского учения Псалтирь заменяла собою народную песню. По свидетельству блаж. Иеронима: «у нас (христиан) все простота, и только пением псалмов нарушается молчание. Обратись куда угодно: земледелец, идущий за плугом, поет аллилуия; покрытый потом жнец, развлекается псалмами; и виноградарь, срезывающий кривым ножом виноградные ветви, поет что-либо из Давида. Это — любимые песни народа. Псалом — восклицания пастухов; псалом — припевы земледельца» (Письма к Марцелле). Св. Афанасий говорит: «на торжищах слышатся восклицания из псалмов». В русском обществе Псалтирь была настольной книгой всякого грамотного человека, по ней производилось обучение грамоте в школах, и она служила даже предметом суеверного к ней отношения: по раскрывшемуся месту из Псалтири старались угадать исход задуманного дела или найти указание, как поступить во встретившихся затруднениях. О св. Тихоне Задонском его келейник Чеботарев пишет: «В самую полночь выходил он в переднюю келию, пел тихо и умиленно псалмы святые. Замечательно, когда он бывал в мрачных мыслях, тогда он пел псалом: «Благо мне, яко смирил мя еси». Когда же в ведренных мыслях, пел: «Хвалите Господа с небес» и прочие утешительные псалмы и всегда с умиленными слезами. Никогда и никуда не ходил и не ездил он без Псалтири, но всегда при себе носил оную за пазухою, ибо она была маленькая, а наконец он всю и наизусть читал. Дорогою, куда отъезжал, он всегда читал Псалтирь, а иногда и гласно пел, и мне показывал, либо какой текст объяснит» (Пособие к чтению св. Библии свящ. Соловьева, с. 190–191). В настоящее время тоже можно встретить многих, знающих Псалтирь наизусть, и среди благочестивых людей она до сего времени читается более всех других священных книг. До сего времени сохранился древний обычаи читать над умершими Псалтирь или в продолжение сорока дней, или в 6, 9 и 40 дни после смерти.

Мы выше приводили суждение о кн. Псалтирь св. отцев, указывавших на многопредметность ее содержания и умиряющее и возвышающее действие ее на душу человека. В этом — главная причина распространенности употребления Псалтири. Кроме указанных черт, широкому употреблению Псалтири содействуют еще следующие ее особенности: искренность и простота изложения, художественность формы выражения мыслей, общность ее содержания и возвышенность предметов последнего. Писатели псалмов излагали только то, что сами чувствовали и переживали, излагали это в удобопонятной форме, а потому читатель не мог не понять содержания песней; искренность в изложении чувств заставляет читателя сочувствовать писателю и переживать прочитанное, художественность же формы изложения, когда мысли и чувства человека облекаются в яркие и сильные образы, поддерживает внимание к книге. Кроме того, Псалтирь могла сделаться общим достоянием только в том случае, когда бы из ее содержания были исключены те черты временной зависимости от обстоятельств происхождения и чисто личных воззрений авторов их, которые понятны только современникам псалмов или их авторам, но не читателю другого времени и других условий жизни. Этой-то временной зависимости, случайных черт нет в Псалтири, т. е. ее содержание в громадном большинстве псалмов отличается общечеловеческим характером и, следовательно, общедоступностью. То же обстоятельство, что главным предметом содержания Псалтири служит обращение к Богу, отрывает читателя от интересов будничной, земной жизни и возвышает его дух, удовлетворяя высшим его запросам, В этом объяснение, почему благочестивые люди и все несчастные и обездоленные — находят в Псалтири успокоение и отраду.

ПСАЛТИРЬ

Псалом 1

Псалом Давида.

В еврейской, греческой и латинский Библиях именем Давида этот псалом не надписывается. Псалом не содержит указаний, по которым бы можно было узнать как писателя псалма, так время и обстоятельства его происхождения.

В содержании общо говорится о судьбе праведных и нечестивых, почему этот псалом может рассматриваться как введение ко всей Псалтири, более всего касающейся изображения судьбы праведных и нечестивых.

Во многих древнегреческих рукописях, когда кн. Деяний приводит место из настоящего второго псалма: «Сын Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя» (Пс II:7 см. Деян XIII:33), то говорит, что оно находится в первом псалме (έν τώ πρότω ψαλμώ). Последнее указывает, что некогда настоящий первый и второй псалмы составляли один, первый псалом, почему и писателем последнего было одно лицо с писателем настоящего второго псалма, и написан он по одинаковому с последним поводу, т. е. во время Давида, Давидом, по поводу войны его с сиро-аммонитянами (см. 2 псалом).

Кто не поступает нечестиво, но всегда следует Закону Бога, тот блажен как дерево, посаженное при воде (1–3). Нечестивые же будут отвергнуты Богом (4–6).

1. Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных я не сидит в собрании развратителей,

1. «Блажен» — синонимично выражению «счастлив». Под последним нужно разуметь как внешнее земное благополучие (сл. 3 ст.), так и награду на суде Божием т. е. духовное блаженство, небесное. «Муж», часть вместо целого (метонимия) — вообще человек. «Нечестивый» — внутренне разобщенный с Богом, имеющий и духовно живущий настроениями, несогласными с возвышенными заповедями закона: «грешный» — упрочивающий свое дурное внутреннее настроение в соответствующих внешних поступках, «развратитель» (евр. letsim, греч. λοιμνώ — насмешник) — не только поступающий лично дурно, но и издевающийся над праведным родом жизни. «Не ходит, не стоит, не сидит» — три степени уклонения ко злу, в виде ли внутреннего, хотя и главенствующего, но не постоянного влечения к нему («не ходит»), или в упрочении в себе зла путем внешних поступков («не стоит»), или в полном уклонении к нему, доходящем до внешней борьбы с божественным учением и до пропаганды своих воззрений.

2. но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь!

2. Характеристика праведника с положительной стороны. — «В законе Господа воля его». — «Воля» — настроение, влечение праведного к «закону Господа», не только к тому, который выражен в десятословии Моисея, но ко всему Божественному откровению. «Размышлять день и ночь» — всегда согласовать свое поведение с этим откровением, для чего необходимо всегдашнее памятование о нем (см. Втор VI:6–7).

3. И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое, и лист которого не вянет; и во всем, что он ни делает, успеет.

3. Следствием внутреннего усвоения праведником закона и жизни по нему будет его внешнее благополучие и успех в делах. Как дерево, растущее при воде, имеет постоянно влагу для своего развития, а потому и бывает плодоносным, так и праведник «во всем, что он ни делает, успеет», так как ему покровительствует Бог.

4. Не так — нечестивые, (не так): но они — как прах, возметаемый ветром (с лица земли).

5. Потому не устоят нечестивые на суде, и грешники — в собрании праведных.

6. Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет.

4–6. Не таково положение нечестивых. Они, как «прах». Пыль, мякина, легко уносимая ветром; их внешнее положение неустойчиво и непрочно. Так как нечестивые проникнуты и живут не по заповедям Бога, то они не могут «устоять на суде» пред Ним и не могут быть там, куда собраны будут («в собрании») праведники, так как Господь «знает» (в смысле печется, любит), а потому и награждает поведение («путь» — деятельность, ее направление) праведных, а нечестивых губит. В данных стихах нет точного указания, какой разумеется суд Бога — на земле ли, при жизни человека или после его смерти. Но в том и другом случае остается одинаковый смысл — Господь наградит только праведных.

История еврейского народа представляет много фактов, показывающих, что и при земной жизни, когда Господь является судьей человека, Он карает нечестивых. Но так как землею не ограничивается существование человека, то и конечный суд над ним будет произведен в последний день, т. е. на страшном суде (ср. Мф III:12; 1 Кор VI:2).

Псалом 2

Псалом Давида.

В еврейской, греческой и латинской Библиях этот псалом не имеет в надписании имени Давида; существующее же в русской Библии надписание этого имени подтверждается свидетельством кн. Деяний (IV:25), где Ап. Петр, цитируя слова 1 и 2 стихов этого псалма, называет их словами Бога, произнесенными «устами отца нашего Давида, раба Твоего».

В 1–4 ст. предсказывается неудача нападения врагов на помазанника Божия. Причиной этой неудачи является великое покровительство ему от Бога и обетование о том, что власть этого помазанника распространится даже по всему миру (5–9), поэтому и его настоящее царствование над святым Сионом (6) будет непоколебимым. Святость же горы Сиона зависит от пребывания на ней Бога, видимым знаком чего служит присутствие на ней Кивота Завета. Поэтому можно думать, что псалом написан уже после перенесения Давидам на Сион ковчега из Кариаф-Иарима.

Царствование Давида было временем постоянных войн. Самым сильным восстанием на него было восстание соединенных сил сирийцев и аммонитян. Можно думать, что изображаемое в псалме восстание на Давида народов и было во время его войны с сиро-аммонитянами. Главное же содержание псалма посвящено раскрытию того обетования, которое было дано Богом Давиду о будущей всесветной власти его над миром. Такое обетование, как видно из исторических книг (2 Цар VII:12–16), было дано Давиду через пророка Нафана о его Потомке, царство которого будет вечным. Из всего сказанного можно сделать вывод, что этот псалом был написан после перенесения Кивота на Сион по поводу данного Давиду обетования о Потомке во время войны с сиро-аммонитянами.

В первой части псалма (1–9) Давид выражает недоумение и сожаление, что цари земли восстали против Бога и Его помазанника, когда такое восстание по самому своему существу не может кончиться удачей, как восстание слабого на сильного (1–5). Власть помазанника останется непоколебимой, так как он получил от Бога обетование не только быть царем над Сионом, но и над всем миром (6–9). Поэтому благоразумнее сделали бы цари, если бы вместо борьбы с Богом и Его сыном подчинились Ему, чтобы не навлечь на себя совершенной гибели от Господа (10–12).

1. Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное?

2. Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его.

1–2. «Мятутся» — волнуются, «замышляют тщетное» — замышляют не осуществимое; «цари» — высшие правители государства, «князья» — военачальники. Под Помазанником Давид мог разуметь себя, так как он получил власть над народом еврейским от Бога через помазание его пророком Самуилом.

3. «Расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их».

3. «Расторгнуть узы» и «свергнуть оковы» выясняют цель восстания. Могущество Давида возросло до высокой степени. Чтобы положить конец его дальнейшему развитию, оставшиеся независимыми соседние языческие народы возбудили против Давида уже покоренные им племена и соединились с ними, чтобы общими силами сломить его распространявшуюся власть. Таким и было восстание аммонитян (Цар X:6–13), которые возбудили против Давида и сирийцев (X:6–7), ранее уже покоренных Давидом (2 Цар VIII:5–6).

4. Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им.

5. Тогда скажет им во гневе Своем и яростью Своею приведет их в смятение:

4–5. «Живущий на небесах» — по воле Господа и при непосредственно оказываемой Им помощи Давиду, это предприятие врагов вместо славы доставит им поругание и посмеяние, т. е. кончится неудачей, что действительно случилось и должно было случиться, так как враги вступали в борьбу с Богом, покровителем Давида, существом всемогущим.

6. «Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею; [[1]]

6. Давид противополагает непоколебимую прочность своего престола не успеху предприятия врагов; последние «самовольно» восстали на него, Давид же «помазан» Господом. Враги должны погибнуть, так как Давид получил такое обетование от Бога: «Ты Сын Мой: я ныне родил Тебя». В связи речи и применительно к историческому положению Давида в борьбе с сиро-аммонитянами это обетование может быть понимаемо, как ожидание Давидом помощи от Бога именно в данном случае, так как он сын Божий, т. е. находится под особенным Его покровительством, а естественно, что отец защищает сына, рожденного им (7).

7. возвещу определение: Господь сказал Мне: Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя;

8. проси у Меня, и дай народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе;

9. Ты поразишь их жезлом железным; сокрушишь их, как сосуд горшечника».

8–9. Давиду обещается Богом расширение власти над всей землей (8), враги же его пред ним будут так же бессильны, как слабы глиняные сосуды пред железной палкой. «Жезл» — посох, как необходимая принадлежность пастухов. Под посох они для счета пропускали овец, и посох в их руках служил знаком их власти над стадами. «Железный» посох служит образом несокрушимости этой власти. Так как псалом написан по поводу восстания на Давида врагов, то под сокрушением здесь нужно разуметь гибель тех, кто восстанет на него.

10. Итак вразумитесь, цари; научитесь, судьи земли!

11. Служите Господу со страхом и радуйтесь (пред Ним) с трепетом.

12. Почтите Сына, чтобы Он не прогневался, и чтобы вам не погибнуть в пути вашем, ибо гнев Его возгорится вскоре. Блаженны все, уповающие на Него.

10–12. Враги Давида «судьи земли» — высшие сановники, можно разуметь и царей, которым принадлежала и судебная власть, должны опомниться («вразумитесь и научитесь»), что им нужно не бороться против Бога, но с благоговением работать пред Ним, т. е. служить Ему, и за получаемые от Него милости радоваться пред ним с благоговейным «трепетом», со смирением, а не с гордым сознанием своих заслуг и своей силы. Продолжающееся же сопротивление их Богу вызовет Его гнев и их гибель.

Мы указали связь мыслей в этом псалме и его содержание в применении к обстоятельствам происхождения и поводам его написания. Но все содержание псалма не может быть применимо с точностью к личности Давида и его времени.

Напр., 1) в 1 ст. изображается восстание на помазанника всех народов земли, какового всенародного восстания на Давида не было. 2) рождение Богом Давида «ныне» (7 ст.) буквально, конечно, не может быть понимаемо. 3) в 9–10 ст. предсказывается распространение власти Давида по всему миру, что исторически на нем не исполнилось. Все сказанное указывает, что содержание псалма нельзя уложить в исторические рамки Давидова времени и личности Давида.

Мы уже указывали, что Давиду было дано обетование о происхождении от него Потомка, власть которого будет несокрушимой, вечной. Таким же Потомком был обетованный Мессия, и слова 7 ст. по кн. Деян XIII:38 и по посл. к Евр I:5; V:5 относятся к воплощению Сына Божия. Первые же два стиха в кн. Деян IV:27–28 по объяснению апостолов прилагаются к изображению восстания на Христа как представителей власти евр. народа, так и римской, в лице Пилата; тогда же римская монархия была мировой; и восстание на Христа римлян было восстанием всего тогдашнего мира. Таким образом исторические обстоятельства, давшие повод к написанию псалма, послужили и поводом к изображению Давидом будущих мессианских времен, а потому этот псалом — пророчески-мессианский.

Псалом 3

Кроме указания на автора псалма, в надписании говорится о поводе и времени написания последнего, именно — во время бегства Давида от Авессалома.

Изображаемое в псалме внешнее и внутреннее состояние Давида настолько отвечает его положению во время гонений от Авессалома, что вполне отвечает и согласуется с приведенным в надписании указанием времени происхождения псалма. Точно указать, в какой момент был написан этот псалом нельзя, но можно думать, что уже после бегства его из Иерусалима, когда с Давидом была только небольшая группа преданных ему лиц, на стороне же врагов была громадная масса, энергично преследовавшая Давида, так что, по-видимому, нельзя было ожидать спасения для него (3 ст.), и он сам опасался за свою жизнь (6).

В первой части псалма Давид (2–3) говорит о степени опасности для него от множества врагов, во второй (4–9) выражает свою веру в Бога и уверенность в получении спасения для себя и достойной кары врагов.

1. Псалом Давида, когда он бежал от Авессалома, сына своего.

2. Господи! как умножились враги мои! Многие восстают на меня;

3. многое говорят душе моей: нет ему спасения в Боге.

2–3. «Как умножились враги мои!», выражение страха Давида пред возраставшим количеством его врагов. — «Говорят душе моей» — говорят о моей жизни, судьбе, сомневаются в возможности спасения для Давида, ввиду видимой его беззащитности и безвыходности положения.

4. Но Ты, Господи, щит предо мною, слава моя, и Ты возносишь голову мою.

5. Гласом моим взываю к Господу, и Он слышит меня со святой горы Своей.

4–5. Предшествующая жизнь Давида, полная превратностей и многочисленных войн, наглядно убеждала его в том, что истинным его заступником, доставившим ему славу и победы, был и есть Бог, к Которому он обращается и в настоящем положении.

6. Ложусь я, сплю и встаю, ибо Господь защищает меня.

7. Не убоюсь тем народа, которые со всех сторон ополчились на меня.

6–7. В том факте, что Давид, отовсюду окруженный врагами и с минуты на минуту ждавший своей гибели, однако ж «ложится, спит и встает» живым, он видит непосредственную божественную помощь, Его заступничество («ибо Господь защищает меня»), почему уже перестает бояться преследующих и отовсюду окруживших его врагов, и характер его молитвы к Богу изменяется, из скорбной переходит в торжественный гимн.

Это спасение Давида было следствием отвержения Авессаломом совета Ахитофела, предлагавшего немедленное преследование Давида, и принятия предложения Хусия о медленности и осторожности действий, давшего возможность Давиду переправиться за Иордан и избежать близкой опасности. В этом Давид видит помощь от Бога.

8. Восстань, Господи! спаси меня, Боже мой! ибо Ты поражаешь в ланиту всех врагов моих; сокрушаешь зубы нечестивых.

9. От Господа спасение. Над народом Твоим благословение Твое.

8–9. «Восстань». Давид молит Бога не только о своем спасении, но и о каре врагам; «зубы» у животных — их сила; зубы врагов — вся сила врагов. Давид уверен в неизбежной каре врагов, которых он видит как бы уже наказанными, за праведников же он молит о милости пред Богом.

Этот псалом — первый из так называемого шестопсалмия, входящего в состав утрени. Последняя же своим назначением имеет — воздать Богу благодарение за сохранение жизни в истекшую ночь с молитвой о ниспослании благополучия в наступающем дне, с чем в согласии стоит этот псалом («ложусь я, сплю и встаю…» «Восстань, Господи! спаси меня…»).

Псалом 4

Надписание указывает на назначение псалма для общественного употребления на струнных инструментах (евр. негиннот, греч. έν ύμνοις в слав. «в конец», т. е. для окончательного исполнения; но каким способом не указывается, а выясняется термином «в песнях», т. е. для вокального исполнения). В евр., греч. и латинской Библиях псалом приписывается Давиду. Близкое сходство содержания его с 3 Пс (ср. III:3 и IV:7), равно также соответствие его содержания с обстоятельствами бегства Давида из Иерусалима в восстание Авессалома подтверждают достоверность надписания. Давид изображает себя «в тесноте», а врагов называет «любящими суету и ищущими ложь» (2 ст.), указывает на недостаток продовольствия бывших с ним людей, на отчаяние последних и получение пропитания (7–8). В таком положении был Давид во время бегства от Авессалома, когда он находился в пустыне Маханаим и когда недостаток в продовольствии был восполнен даром, принесенным Сови, Махиром и Верзеллием и состоявшим из муки, меда, ячменя, овец и зерен (2 Цар XVII:27–29).

После обращения к Богу с молитвой о помощи Давид предлагает своим врагам одуматься в мотивах воздвигнутых ими преследований и покаяться пред Богом (2–6). Сам же Давид, уже получивший помощь от Бога, спокойно засыпает. По заключительным словам псалма последний можно назвать вечерней молитвой к Богу, дополняющей третий псалом, как молитву утреннюю (ср. III:6).

1. Начальнику хора. На струнных орудиях. Псалом Давида.

2. Когда я взываю, услышь меня, Боже правды моей! В тесноте Ты давал мне простор. Помилуй меня и услышь молитву мою.

2. В стесненном положении преследуемого Давид просит защиты от «Господа правды своей». Восстание на Давида народа было подготовлено Авессаломом, который выставлял пред ним своего отца как негодного правителя, не любившего свой народ, не радевшего о его благе и как несправедливого судью. Восставший на Давида народ верил этим словам. Давид, сознавая несправедливость этих обвинений, и называет Бога «Богом своей правды», видящим неправоту воздвигнутого на него преследования. Бедствия, испытываемые человеком, являются узами для него, оковами, стесняющими его, поэтому «вывести на простор» значит освободить от бедствий. Давид вспоминает здесь о прежних к нему благодеяниях Бога, напр., во время гонений от Саула, когда Господь спасал его, праведного страдальца. Сейчас Давид страдает также незаслуженно, почему и молит «помилуй и услышь!»

3. Сыны мужей! доколе слава моя будет в поругании? доколе будете любить суету и искать лжи?

4. Знайте, что Господь отделил для Себя Святаго Своего; Господь слышит, когда я призываю Его.

3–4. Сознание своей правоты и проистекающая отсюда уверенность в божественной помощи вызывают в Давиде смелое обращение к врагам и обличение их. — «Сыны мужей» — сыновья из знатного рода, т. е. вельможи. — «Слава моя» — мое царское достоинство. — «Любить суету» — любить мелочное, тщеславное и непрочное. Давид смотрит на знатных, восставших на него, как действовавших по тщеславным, властолюбивым расчетам, в надежде выслужиться пред Авессаломом и занять почетное положение при его воцарении. Их попытки к низложению царя бесплодны, так как Господь «отделил для Себя Святаго Своего», которого и защитит. Под «святым» Давид разумеет себя, невинного страдальца в переживаемых им бедствиях.

5. Гневаясь, не согрешайте: размыслите в сердцах ваших на ложах ваших, и утишитесь;

6. приносите жертвы правды и уповайте на Господа.

5–6. Давид советует своим врагам одуматься и раскаяться. — «Гневаясь, не согрешайте». Гнев на Давида проистекал от признания Давида негодным администратором и несправедливым судьей. Такой гнев, как ратоборство за попранную правду, законен, но он не должен доводить людей до греховных действий, до несправедливостей над другими, в данном случае Давидом: нужно сначала проверить, справедливы ли возводимые на него обвинения, а это возможно в спокойном состоянии духа, к чему он и приглашает («размыслите на ложах, утишитесь»). Следствием поверки своих действий в них явится раскаяние, которое они должны запечатлеть принесением Богу искренней жертвы («жертва правды») и возложить надежду в устроении жизни на Него, а не на свою силу.

7. Многие говорят: «кто покажет нам благо?» Яви нам свет лица Твоего, Господи!

8. Ты исполнил сердце мое веселием с того времени, как у них хлеб и вино [и елей] умножились.

9. Спокойно ложусь я и сплю, ибо Ты, Господи, един даешь мне жить в безопасности.

7–9. Искренняя вера в Бога всегда оправдывается. Окружавшие Давида немногие преданные ему люди, близки были к отчаянию, когда у них не оказалось никаких средств пропитания и взывали к Богу: «яви нам свет» — и тогда Господь помог им (см. введение к псалму). В этом Давид видит над собой руку Бога, почему, вверяя себя Его защите, «спокойно ложится и спит», хотя вблизи его враги.

Псалом 5

Надписание в славянской Библии («о наследствующем») указывает на содержание псалма: в нем говорится об участи, уделе, наследии праведников и нечестивых. С евр. языка — «начальнику хора; на духовых инструментах» — надписание говорит о способе музыкального исполнения псалма.

Псалом написан во время подготовлявшегося восстания Авессалома до бегства Давида из Иерусалима. Это видно из описания Давидом тех волнений, которые тогда происходили среди евреев: его враги собирались совершить «беззаконие» (6 ст.), возбуждали против Давида народ распространением «лжи» и «льстивыми» обещаниями (10), причем готовился переворот насильственный, с пролитием крови (7). Давид же ходил в храм и молился пред Господом (8), как о наказании беззаконников, так и об «исправлении своего пути» пред Господом (9). Все содержание, таким образом, указывает на начало восстания Авессалома, когда Давид не был удален от храма, видел связь между начинавшимися волнениями и своим преступлением, видел и те средства, какие употреблялись Авессаломом для подготовки восстания.

Давид молит Бога принять его молитву при тяжких постигших его бедствиях (2–5), а нечестивых и кровожадных его врагов наказать (6–7). Он просит Бога о постоянном руководстве «в правде», а нечестивых осудить за греховный характер их действий (6–11). Спасение несправедливо гонимого Давида наполнит радостью всех других праведников (12–13). «Ради врагов моих», чтобы гибелью Давида не дать восторжествовать его врагам и считать себя правыми во всех их дурных действиях (см. 10 ст.). «Уровняй путь — дай мирную и безопасную жизнь».

1. Начальнику хора. На духовых орудиях. Псалом Давида.

2. Услышь, Господи, слова мои, уразумей помышления мои.

3. Внемли гласу вопля моего, Царь мой и Бог мой! ибо я к Тебе молюсь.

2–3. «Услышь слова» — выслушай, прими мою молитву: «уразумей помышления мои» — внимательно выслушай, прими мои думы, мою умственную молитву.

Давид видел успех подготовлявшегося злодеяния и степень своей опасности, почему и его молитва к Богу отличается характером не простого прощения, но болезненного вопля («внемли гласу вопля моего»).

4. Господи! рано услышь голос мой, — рано предстану пред Тобою, и буду ожидать,

4. «Рано услышь», «рано предстану пред Тобою». Выражение «заутра услыши» (слав.) поэтому означает — окажи скорее помощь. — «Предстану пред Тобою», т. е. явлюсь пред Тобою, в храме, как месте непосредственного присутствия Бога.

5. ибо Ты Бог; не любящий беззакония; у Тебя не водворится злой;

5. «Не водворится злой» — не будешь покровительствовать и сберегать злых, дурных. Выражение взято из обычая восточного гостеприимства, когда пришедший в палатку (во «двор») пользовался защитой хозяина.

6. нечестивые не пребудут пред очами Твоими: Ты ненавидишь всех, делающих беззаконие.

6. «Не пребудут пред очами» — не будешь наблюдать, оберегать их.

Ты погубишь говорящих ложь; кровожадного и коварного гнушается Господь.

7. «Кровожадного и коварного гнушается Господь». Под этим кровожадным нужно разуметь Авессалома, который, готовясь совершить государственный переворот, не пренебрегал и готов был прибегнуть к насильственным мерам и к убийству своих противников. Авессалом лестью вкрадывался в доверие народа и старался расположить его к себе обещаниями сердечного, справедливого и любовного отношения к нему после получения себе царского престола, почему и назван Давидом «коварным».

8. А я, по множеству милости Твоей, войду в дом Твой, поклонюсь святому храму Твоему в страхе Твоем.

8. Под «домом, храмом» нужно разуметь скинию (см. Исх XXIII:19; 1 Цар I:9; 2 Цар XII:20).

9. Господи! путеводи меня в правде Твоей, ради врагов моих; уровняй предо мною путь Твой.

9. Молитва Давида о наставлении «от Бога правде» указывает на сознание им какой-то своей вины пред Богом; такою же виною было его преступление с Вирсавией. В восстании Авессалома он находил, таким образом, связь со своим преступлением, почему и не принимает для подавления начинавшегося волнения никаких средств, кроме покаяния и молитвы пред Богом, от Которого одного он ждал себе милости.

10. Ибо нет в устах их истины: сердце их — пагуба, гортань их — открытый гроб, языком своим льстят.

10. «Нет в устах их истины» — враги распространяли о Давиде ложные сведения в народе (см. 2 Цар XV:2–6); «сердце их — пагуба» — они стремятся не к истинному благу народа, но к мелочным и честолюбивым целям, к завладению престолом и к почету (2 Цар XV:10); «гортань их — открытый гроб», распространением лжи они развращают народ и губят его, так как призывают народ к действиям беззаконным и противным Богу, Который не даст восторжествовать неправде.

11. Осуди их, Боже, да падут они от замыслов своих; по множеству нечестия их, отвергни их, ибо они возмутились против Тебя.

11. «Осуди их, Боже, да падут они от замыслов» — осуди их, Господи, чтобы они отпали от своих мыслей, чтобы не могли совершить задуманное ими.

12. И возрадуются все уповающие на Тебя, вечно будут ликовать, и Ты будешь покровительствовать им; и будут хвалиться Тобою любящие имя Твое.

13. Ибо Ты благословляешь праведника, Господи; благоволением, как щитом, венчаешь его.

12–13. Гибель врагов молитвенно испрашивается Давидом не только для наказания беззаконников, но и для укрепления веры в праведниках, когда последние, видя гибель всех предприятий врагов, будут хвалить Бога, как единственного защитника и покровителя.

Этот псалом входит в состав 1 часа (часть утрени), которым был на востоке час восхода солнца. После благодарения Господа за минувшую ночь (см. 4 ст.) словами этого псалма церковь молится за верующих пред Богом в самом начале дня о сохранении их от опасности, врагов и в духовной чистоте.

Псалом 6

(покаянный)

Надписание указывает на исполнение под аккомпанемент струнных инструментов.

Псалом написан вероятнее всего во время только что начинавшего подготовляться восстания Авессалома. Последнее, покоясь ближайшим образом на властолюбивых замыслах, являлось вместе с тем и выражением суда Божия на Давиде за совершенное им преступление с Вирсавией и Урием: как разрушивший семейное счастье другого, он должен понести сам наказание в своей семье. Давид видел связь своего преступления с этим восстанием и в большинстве псалмов из этого времени он, изображая себя преследуемым незаслуженно народом (см. IV Пс 2 ст.), кается пред Богом в своем грехе и просит о снисхождении к нему, что видим мы и в этом псалме.

Давид молит Бога о снисхождении к нему и помиловании ввиду тяжких душевных и физических своих страданий (2–8). В этом покаянии и молитве он почерпает уверенность в Божественной помощи, почему говорит своим врагам, что их преследования будут неудачны (9–11).

1. Начальнику хора. На восьмиструнном. Псалом Давида.

2. Господи! не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоем наказывай меня.

2. «Не в ярости обличай и не в гневе наказывай». Давид глубоко сознавал свою виновность пред Богом, и тяжесть совершенного им преступления так давила его, что он молит Бога только о снисхождении по Его великой многомилости, а не потому, чтобы Давид признавал за собой какие-либо заслуги пред Богом.

3. Помилуй меня, Господи, ибо я немощен; исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены;

4. и душа моя сильно потрясена; Ты же, Господи, доколе?

3–4. Страдания Давида были и физические, в глубокой болезни, поразившей весь его организм («кости мои потрясены» см. XXVII Пс 6–7 ст.) и душевные, в сознании своих грехов пред Богом.

5. Обратись, Господи, избавь душу мою, спаси меня ради милости Твоей,

6. ибо в смерти нет памятования о Тебе: во гробе кто будет славить Тебя?

6. Давид выставляет новый мотив, почему он просит Бога о своем помиловании. Его настоящее физическое состояние и нравственный недуг таковы, что по его пониманию должны привести к смерти, в шеол, а там «нет памятования о Тебе: во гробе кто будет славить Тебя?» Памятование о Боге состоит в проникновении Его заповедями, требующими внешнего обнаружения; славить Бога — значит не только составлять гимн в честь Его, но прославлять Его своими делами. Того и другого лишены живущие в шеоле, как месте бездеятельного спокойствия и духовной напряженности в ожидании будущего суда Божия (см. кн. Иова XII:12–14 ст.; III:13–20). Таким образом смерть Давида в настоящем положении не дала бы ему возможности осуществить назначение человека на земле, и о даровании этой возможности он и молит.

Утомлен я воздыханиями моими: каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою.

8. Иссохло от печали око мое, обветшало от всех врагов моих.

8. Давид оплакивает свои грехи, у него уже не хватает слез и глаза его воспалены («иссохло от печали око мое»); «обветшало от всех врагов моих», сделалось слабым, плохо различающим предметы от слез, вызванных моими несчастиями («от врагов»).

9. Удалитесь от меня все, делающие беззаконие, ибо услышал Господь голос плача моего,

10. услышал Господь моление мое; Господь примет молитву мою.

11. Да будут постыжены и жестоко поражены все враги мои; да возвратятся и постыдятся мгновенно.

9–11. Молитва покаянная Давида к Богу сопровождалась каким-либо указанием от Бога, что она принята Им, почему характер ее содержания меняется; Давид обращается с требованием к беззаконным, чтобы они удалились от него, и верит, что его враги будут постыжены неудачным исходом своих преследований. Эти беззаконствующие враги были сторонники Авессалома, постепенно сплачивавшиеся вокруг последнего и все более обнаруживавшие враждебное отношение к Давиду.

Псалом 7

Значение евр. надписания «шигтайон» точно неизвестно. Предполагают, что этим термином обозначается песнь, составленная при особенно тяжелых обстоятельствах жизни писателя и выражающая смятенное состояние его духа, а потому не отличающаяся строгой последовательностью изложения мыслей. Составлен псалом по делу «Хуса из племени Вениаминова». — «Хус» или Куш означает эфиоплянина, жителя среднего Египта. Кого под ним разуметь, точно нельзя установить. Можно согласиться с предположением, что под этим именем должно разуметь Саула, так же мрачно, враждебно настроенного к Давиду, как темна кожа эфиоплянина. Происхождение псалма из времени гонений Саула подтверждается указанием псалма на тяжелое положение Давида, несправедливо преследуемого врагами и ни в чем невиновного пред Богом (см. 2–5 и 9 ст.) Исповедание же Давидом своей невиновности пред Богом и полной незаслуженности гонений есть особенность всех его псалмов из этого периода.

Давид молит Бога о защите ввиду полной своей беспомощности пред врагами и своей невинности как пред последними, так и пред самим Богом (2–6). Пусть Господь пред всеми народами произнесет свои суд, чтобы обнаружилась правда Давида (8–10). Так как Бог — судия праведный, Давид уверен, что Он накажет его врагов, копавших для него ров (11–18).

1. Плачевная песнь, которую Давид воспел Господу по делу Хуса, из племени Вениаминова.

2. Господи, Боже мой! на Тебя я уповаю; спаси меня от всех гонителей моих и избавь меня;

3. да не исторгнет он, подобно льву, души моей, терзая, когда нет избавляющего (и спасающего).

2–3. «На Тебя я уповаю». Давид, преследуемый Саулом, не мог оказать никакого сопротивления, так как на его стороне была ничтожная горсть людей, а Саул шел на него с испытанной в боях и большой армией, поэтому единственной его защитой мог быть только Бог, а не человеческая помощь или искусство. — «Да не исторгнет он, подобно льву, души моей». Сравнение со львом указывает на степень жестокости врагов Давида, стремившихся лишить его жизни («души»).

4. Господи, Боже мой! если я что сделал, если есть неправда в руках моих,

5. если я платил злом тому, кто был со мною в мире, — я, который спасал даже того, кто без причины стал моим врагом, —

6. то пусть враг преследует душу мою и настигнет, пусть втопчет в землю жизнь мою, и славу мою повергнет в прах.

4–6. «Если есть неправда в руках моих». Давид отрицает за собой совершение какого-либо дурного поступка против Бога или людей, почему настоящие его преследования им совершенно не заслужены. Давид никогда не был вероломным, не обманывал своих друзей («если я платил злом тому, кто был со мною в мире»), и даже «спасал… того, кто без причины стал моим врагом», т. е. Саула, по отношению к которому Давид не только не делал ничего дурного, но и спасал его от позора поражения, напр., своим единоборством с Голиафом, и не лишал его жизни, когда во время преследований Саулом Давида последнему представлялись к тому многочисленные случаи (см. 1 Цар XXVI гл.). Преследования Давида Саулом являлись плодом болезненной подозрительности последнего к ложно приписываемым Давиду властолюбивым замыслам, почему в псалмах из эпохи этих гонений Давид всегда исповедует как свою полную невинность пред Богом и людьми, так и совершенную незаслуженность преследований. 6 ст. представляет форму заклятия, произносимого лицом о себе самом. Такое самозаклятие было очень распространено в древности (см. XXXI гл. кн. Иова) и оно имело характер добровольного обязательства, налагаемого на себя человеком пред лицом Бога, Верховным и Всемогущим его Судиею. Такое обязательство, как добровольное, свидетельствовало о глубокой и искренней заботливости человека о своей нравственной чистоте.

Все обращение Давида к Богу тогда имеет такой смысл. Пусть враг погубит меня, если я в чем-либо неправ пред людьми и Богом. Для расследования дела Давида с его врагами нужен суд, и об этом суде Давид и молит далее.

Восстань, Господи, во гневе Твоем; подвигнись против неистовства врагов моих, пробудись для меня на суд, который Ты заповедал, —

8. сонм людей станет вокруг Тебя; над ним поднимись на высоту.

9. Господь судит народы. Суди меня, Господи, по правде моей и по непорочности моей во мне.

10. Да прекратится злоба нечестивых, а праведника подкрепи, ибо Ты испытуешь сердца и утробы, праведный Боже!

7–10. «Подвигнись против неистовства врагов» — точная характеристика отношений к Давиду Саула и его сподвижников. Ненависть Саула не имела за собой никакого оправдания и повода, она была слепою и в слепоте грозной и неразборчивой на средства. — «Пробудись… на суд». Бог как бы оставил Давида, не обращает на него внимания, как бы заснул, предоставил его врагам несправедливо его преследовать, а между тем им же заповедан «суд», т. е. строго справедливая оценка действий каждого, которой (справедливостью) должен руководиться всякий в своих делах и суждениях.

В преобладании нечестивых Давид видит попрание закона Божия, о восстановлении которого он и молит Бога. Если Господь восстанет на защиту попранной в лице Давида справедливости, то «сонм людей станет вокруг Тебя», все народы и, в частности, евреи («сонм» — собрание) будут благоговеть, преклоняться пред Ним, как единым Судиею. Защита невинно гонимого вознесет пред народом Бога «на высоту», вселит и утвердит веру народа, что в Нем одном правда и защита. Господь есть судья не только отдельного человека, но и всех народов. История завоеваний евреями Палестины и борьба с языческими народами ясно показывала, что Господь властно распоряжается всем миром и Его суду, приговору никто не может противостоять. Исповедуя пред Ним «свою правду и непорочность», Давид молит «прекратить злобу нечестивых», т. е. гонения своих врагов.

11. Щит мой в Боге, спасающем правых сердцем.

12. Бог — судия праведный, (крепкий и долготерпеливый,) и Бог, всякий день строго взыскивающий,

11–12. Так как Бог — судия праведный и долготерпеливый, не сразу карающий врагов, то Давид вверяется Ему и видит в Нем свой «щит», опору и защиту.

13. если кто не обращается. Он изощряет Свой меч, напрягает лук Свой и направляет его,

14. приготовляет для него сосуды смерти, стрелы Свои делает палящими.

15. Вот, нечестивый зачал неправду, был чреват злобою и родил себе ложь;

16. рыл ров, и выкопал его, и упал в яму, которую приготовил:

17. злоба его обратится на его голову, и злодейство его упадет на его темя.

18. Славлю Господа по правде Его и пою имени Господа Всевышнего.

13–18. Враги Давида, в своих несправедливых преследованиях на него, являются врагами Господа; Бог же не потерпит торжества неправды, а потому нечестивые непременно будут наказаны и погибнут, как гибнут от «сосудов смерти», носителей смерти, т. е. стрел, причиняющих раненому «палящие», воспаленные, гнойные и смертельные раны. Чем глубже ненависть по отношению («зачал неправду, был чреват злобою и родил себе ложь» — образ силы неприязни) к Давиду, тем страшнее будет нечестивцу кара от Бога. Злоба и злодейства обратятся на «его голову», на него самого и сделаются причиной его гибели. Эта вера Давида в непреложность гибели его врагов нечестивцев вызывает в нем необыкновенный подъем духа и служит источником составления в честь Бога, как защитника правды, хвалебного гимна («пою имени Господа»).

Псалом 8

Надписание в славянской Библии указывает или на способ музыкального исполнения псалма на инструменте с отверстиями, похожими на отверстия в точиле, или на время употребления псалма при выжимке винограда, каковая работа сопровождалась обыкновенно песнями (Суд X:27; Иер XVIII:33) С евр. языка — «на гефском орудии», (гиттит), т. е. на инструменте, заимствованном евреями из филистимского города Гефа, который мог походить на точило. Все надписание можно понимать, как указание на то, что означенный псалом исполняется на гефском инструменте при уборке винограда, как народная песнь. Указанным обстоятельствам употребления псалма отвечает и все его содержание, представляющее хвалебную песнь Богу за Его блага, дарованные человеку в разумно и прекрасно устроенной Вселенной.

Так как главным предметом содержания псалма является изображение величия Божия в природе, предполагающее в писателе псалма — Давиде продолжительное наблюдение и созерцание ее, а этому последнему Давид мог отдаваться только до своего выступления на общественное служение, когда сначала преследования от Саула, а потом — войны и дела управления государством отвлекали его внимание в другую сторону, то написание означенного псалма нужно относить ко времени жизни Давида в доме своего отца, после первого помазания его Самуилом. Тогда он еще пас стада, был среди природы и мог отдаваться созерцанию ее.

1. Начальнику хора. На Гефском орудии. Псалом Давида.

2. Господи, Боже наш! как величественно имя Твое по всей земле! Слава Твоя простирается превыше небес!

2. «Земля» и «небеса» можно понимать двояко. Под землей разумеется все тварное на земном шаре, которое разнообразием, красотой своих предметов, разумным их устройством ясно говорит о величии Творца их. О том же говорят и небеса, светила небесные и все атмосферные и астрономические явления. В святоотеческой литературе под землею разумеются люди, под небесами — мир ангелов. Те и другие восхваляют Бога. Первое понимание более согласно с последующим содержанием псалма.

3. Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу, ради врагов Твоих, дабы сделать безмолвным врага и мстителя.

3. Это Божественное величие в такой степени сильно разлито в мире и проявляется настолько ясно, что оно чувствуется и грудными младенцами, которые «воздавали хвалу Богу». Этой способностью чувствовать и видеть Бога в явлениях мира, они ненамеренно и бессознательно, а потому и особенно сильно, обличают и отвергают суждения тех, кто намеренно не замечает этого величия, являясь, таким образом, врагом Бога, своими односторонними и ошибочными суждениями об устройстве Вселенной как бы мстящим Ему за свою духовную слепоту. Под младенцами здесь разумеются грудные дети. В кн. Прем X:21 говорится, что по переходе евреев через Чермное море даже уста «немых и язык младенцев сделались ясными». Это указывает не только на то, что евреи, прежде безмолвные и придавленные рабы в Египте, теперь смело говорят и воспевают Бога, но и на то, что дети грудные принимали участие в общей радости, непосредственно и инстинктивно чувствуя необыкновенность и чудесность этого события. Под младенцами можно понимать не только грудных детей, но и взрослых, с неиспорченным и чистым чувством нравственным, приближающим их к детям. Указанный книгою Премудрости факт сближает данное место с Мф XXI:15–16, где говорится о еврейских детях, воспевавших в лице Христа, сына Давидова, т. е. обетованного Потомка, Сына Божия, которого фарисеи не хотели признать за такового. Таким образом, тот факт, что «Премудрость отверзла уста младенцев» по переходе евреев через Чермное море, указывает отцам этих детей, что Премудрость, сила Божия, открывается и детям, и не всегда, потому, опытность житейская и возраст человека служат показателями безошибочности его суждений и поступков, что и обнаружилось в истории жизни Христа, воспеваемого детьми, как Сына Божия, тогда как отцы этих детей, отрицая Его божественное достоинство, в это время строили планы Его гибели. Таким образом, указанный факт является прообразом, где в историческом явлении указаны черты будущего события из жизни Мессии, почему и означенный стих псалма, как предуказание, приводится в Ев. Матфея.

4. Когда взираю я на небеса Твои — дело Твоих перстов, на луну и звезды, которые Ты поставил,

5. то что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?

4–5. Писатель псалма, поражаясь величием Бога, когда рассматривает Его творения, благоговеет пред Ним. Это благоговение еще более усиливается сознанием, что человек поставлен Богом главою мира, в чем видно необыкновенное благоволение Бога.

6. Не много Ты умалил его пред Ангелами: славою и честью увенчал его;

7. поставил его владыкою над делами рук Твоих; все положил под ноги его:

8. овец и волов всех, и также полевых зверей,

9. птиц небесных и рыб морских, все, преходящее морскими стезями.

10. Господи, Боже наш! Как величественно имя Твое по всей земле!

6–10. Возвышение Богом человека проявляется как в особенностях его духовной природы, так и в его царственном положении в мире. В первом случае Бог человека «немного умалил пред Ангелами», т. е. человек по своей духовной природе стоит немного ниже ангелов и, как и они, способен к духовно-нравственному бесконечному развитию, чего лишены животные низшие. В этой способности, приближающей человека к высшему миру духов бесплотных и к Богу, его «слава и честь» пред всем остальным миром. Выражение «не много» в святоотеческой литературе понимается еще в смысле указания на время состояния падшего человека в грехе до восстановления его страданиями Мессии, когда человек, непосредственно в себя воспринимая Христа в таинстве Евхаристии, становится через это даже выше ангелов, так как последние не вкушают Евхаристии. Согласно последнему пониманию выражение «не много» равносильно «на некоторое время», т. е. от падения Адама до страданий и воскресения Спасителя человек стоял ниже ангелов, а со времени Христа он близко стал к последним.

Царственное положение человека в мире обнаруживается в его господстве над всеми остальными видами всего растительного и животного царств: ему подчиняются как домашние и дикие животные, так и хищные птицы, и рыбы в морях. Своим разумом, открытиями и изобретениями человек не только обезопасил себя от всех хищных животных, но и подчинил их себе, сделавшись сам предметом страха для них. Примеры такого господства человека у всех на глазах. 3 стих, заключающей в себе пророчество о временах Мессии, содержащееся в самом историческом факте, показывает, что означенный псалом — прообразовательно мессианский.

Псалом 9

Надписание «по смерти Лабена» до сих пор остается невыясненным. Можно предполагать, что оно указывает на способ, мотив напева псалма по образцу песни, начинавшейся этими словами и не сохранившейся до позднейших времен. Псалом алфавитный, начинающий каждый стих буквой еврейской азбуки, не всегда, однако, в строгой последовательности и согласии с настоящим порядком. В евр. Библии этот псалом разделяется на два: девятый псалом русской Библии заканчивается в еврейской 21 с., а с 22 идет там уже 10 Пс, также алфавитный. Латинская Библия держится еврейского порядка деления псалма, а греч. и славян., соединяют еврейские 9 и 10 псалмы в один, девятый. Отсутствие надписи над 10 Пс в евр. Библии, одинаковость алфавитного порядка и сходство обоих псалмов в выражении мыслей дают право заключать об единстве их автора, Давида.

Псалом написан по поводу победы, одержанной Давидом над сирийцами (первая часть псалма 1–21 ст.) и нападения в это время на Иудею в южной части идумеев, которые производили громадные опустошения среди беззащитного населения, так как воины были тогда на севере под начальством Давида в борьбе с сирийцами (см. подр. «о происхождении Псалтиря» свящ. Н. Вишняковас. 206–210).

Первая часть псалма благодарственно-хвалебная. Давид обещает восхвалять Бога (2–4), так как Он защитил его от врагов и дал ему силу разрушать их города (4–7). В этой победе обнаружился суд Бога над языческим народом в защиту праведника. Так как Бог вечен, то и всегда угнетаемый праведник найдет в Нем защиту (8–11). За оказанную помощь нужно вечно восхвалять Живущего на Сионе (12–13). Пусть Господь ту помощь, которую в настоящую войну оказал Давиду, продлит ему и на будущее время; пусть погибнут все языческие народы, забывающие Бога, пусть в грозном Его суде над ними познают, что «человеки они» (14–21).

Вторая половина псалма — просительного содержания. Почему Ты, Господи, даешь нечестивому успех, когда он не верит в Промысл Твой на земле, самоуверен в своей мощи, а в поступках стремится к тому, чтобы возможно более причинить разными хитрыми действиями и засадами вреда бедному праведнику (22–32). Восстань, Господи, на защиту угнетенных и покарай неверие в Тебя нечестивых (33–34) Ты видишь, как велики страдания праведного; накажи нечестивого и тем заставь людей бояться не человека, но Твоего праведного суда (35–39).

1. Начальнику хора. По смерти Лабена. Псалом Давида.

2. Буду славить (Тебя), Господи, всем сердцем моим, возвещать все чудеса Твои.

3. Буду радоваться и торжествовать о Тебе, петь имени Твоему, Всевышний.

2–3. «Возвещать все чудеса Твои» — воспевать те победы, которые одержаны Давидом над сирийцами при помощи Бога. — «Торжествовать о Тебе» — устраивать во имя Бога торжественные праздники.

4. Когда враги мои обращены назад, то преткнутся и погибнут пред лицем Твоим,

5. ибо Ты производил мой суд и мою тяжбу; Ты воссел на престоле, Судия праведный.

5. Победа Давида есть выражение и исполнение над язычниками сирийцами Божественного суда. Они, как нечестивые, не почитающие истинного Бога, были Им отвергнуты и обессилены до того, что у них не стало ни городов, ни оружия (6 ст.) и их политическое и военное могущество на долгое время низложено («имя их изгладил на веки и веки» (6 ст.).

6. Ты вознегодовал на народы, погубил нечестивого, имя их изгладил на веки и веки.

7. У врага совсем не стало оружия, и города Ты разрушил; погибла память их с ними.

8. Но Господь пребывает вовек; Он приготовил для суда престол Свой,

9. и Он будет судить вселенную по правде, совершит суд над народами по правоте.

10. И будет Господь прибежищем угнетенному, прибежищем во времена скорби;

8–10. В том, что Бог Давида есть истинный Бог и Вечный Судия всех народов, заключается основание веры всех угнетенных праведников, что они найдут всегда в Нем защиту. Вероятно, под угнетенным праведником Давид разумел еврейский народ, которому хотел привить свою веру в Бога, как всегдашнего его покровителя и единственного защитника.

11. и будут уповать на Тебя знающие имя Твое, потому что Ты не оставляешь ищущих Тебя, Господи.

11. «Знающие имя Божие». Знать имя Бога, значить признать Его единственным истинным Богом и служить Ему.

12. Пойте Господу, живущему на Сионе, возвещайте между народами дела Его,

12. Бог называется живущим на Сионе потому, что там находился Ковчег Завета, где Он всегда пребывал.

13. ибо Он взыскивает за кровь; помнит их, не забывает вопля угнетенных.

13. Бог «взыскивает за кровь». Войны Давида были оборонительными, он вел их по принуждению, когда соседние языческие народы совершали нападения на границы его государства, проливали кровь его подданных, на защиту которых он и восставал. Так было и при описываемом в псалме нападении сирийцев, борьба с которыми была вызвана нападениями с их стороны.

14. Помилуй меня, Господи; воззри на страдание мое от ненавидящих меня, — Ты, Который возносишь меня от врат смерти,

15. чтобы я возвещал все хвалы Твои во вратах дщери Сионовой: буду радоваться о спасении Твоем.

15. «Во вратах «дщери Сионовой» — в воротах города Иерусалима. Обыкновенно ворота являлись местом самым посещаемым для его жителей, отсюда воспевать в воротах города — воспевать во всеуслышание.

16. Обрушились народы в яму, которую выкопали; в сети, которую скрыли они, запуталась нога их.

17. Познан был Господь по суду, который Он совершил; нечестивый уловлен делами рук своих.

18. Да обратятся нечестивые в ад, — все народы, забывающие Бога.

19. Ибо не навсегда забыт будет нищий, и надежда бедных не до конца погибнет.

20. Восстань, Господи, да не преобладает человек, да судятся народы пред лицем Твоим.

21. Наведи, Господи, страх на них; да знают народы, что человеки они.

20–21. «Восстань, Господи, да не преобладает человек» — пусть Господь будет единственным вершителем судеб народов, пусть от Него одного, как истинного Судии, зависит их счастье или несчастие, а не от человеческого искусства и военных успехов, которые могут принадлежать и нечестивому. Господство же последнего являлось бы упрочением и распространением на земле нечестия. Поэтому Давид молит Бога, чтобы Он своими какими-либо особенными делами показал всему миру, что власть над ним принадлежит только Ему, и чтобы знали все народы, что «человеки они», с евр. enosh — слабый, бессильный.

22. Для чего, Господи, стоишь вдали, скрываешь Себя во время скорби?

22. Содержание псалма просительного характера. Так как южные пределы Иудеи были тогда опустошаемы идумеянами, бороться с которыми у жителей этих местностей не было сил, потому что все способные носить оружие были на севере в борьбе с сирийцами, то они являлись беззащитными. Эту-то беспомощность Давид изображает, когда говорит, что Господь от них «стоит» вдали, скрывает «свою помощь».

23. По гордости своей нечестивый преследует бедного: да уловятся они ухищрениями, которые сами вымышляют.

24. Ибо нечестивый хвалится похотью души своей; корыстолюбец ублажает себя.

25. В надмении своем нечестивый пренебрегает Господа: «не взыщет»; во всех помыслах его: «нет Бога!»

25. Как в предшествующих стихах, так и последующих, Давид изображает самоуверенность врагов в своей победе и в безнаказанности производимых ими опустошений; нечестивый говорит про Бога: «не взыщет», еврейский Бог не в состоянии им что-либо сделать сейчас

26. Во всякое время пути его гибельны; суды Твои далеки для него; на всех врагов своих он смотрит с пренебрежением;

27. говорит в сердце своем: «не поколеблюсь; в род и род не приключится мне зла»;

27. Успехи идумеян над евреями вселили в них уверенность, что теперь они не поколеблются, и «в род и род не приключится им зла», т. е., что обессиленные евреи не в состоянии будут на несколько поколений оправиться от причиненного им зла, и на это время за идумеянами останется военный и политический перевес.

28. уста его полны проклятия, коварства и лжи; под языком — его мучение и пагуба;

29. сидит в засаде за двором, в потаенных местах убивает невинного; глаза его подсматривают за бедным;

30. подстерегает в потаенном месте, как лев в логовище; подстерегает в засаде, чтобы схватить бедного; хватает бедного, увлекая в сети свои;

29–30. Кроме высокомерия, доходящего до пренебрежения к Иегове, о котором ранее говорил Давид (см. 25 ст.), враги отличаются нравственно-неопрятными приемами своих действий: они коварны, лживы, мстительны.

31. сгибается, прилегает, — и бедные падают в сильные когти его;

32. говорит в сердце своем; «забыл Бог, закрыл лице Свое, не увидит никогда».

32. Свой успех враг объясняет тем, что евреев «забыл Бог» и «не увидит никогда», что Он отвернулся от народа еврейского и уже не будет изливать на него своих милостей.

33. Восстань, Господи, Боже [мой], вознеси руку Твою, не забудь угнетенных (Твоих до конца).

34. Зачем нечестивый пренебрегает Бога, говоря в сердце своем: «Ты не взыщешь»?

35. Ты видишь, ибо Ты взираешь на обиды и притеснения, чтобы воздать Твоею рукою. Тебе предает себя бедный; сироте Ты помощник.

33–35. Давид молит Бога восстать на защиту угнетенных евреев, чтобы покарать высокомерие врага, уверенного, что «Ты на взыщешь», не сможешь защитить теперь свой угнетенный и сиротливый народ, который предан Тебе.

36. Сокруши мышцу нечестивому и злому, так чтобы искать и не найти его нечестия.

36. «Сокруши мышцу» — низложи силу; «чтобы искать и не найти его нечестия» — чтобы не осталось следа от него, чтобы он, как противник Бога, был уничтожен всецело.

37. Господь — царь на веки, навсегда; исчезнут язычники с земли Его.

38. Господи! Ты слышишь желания смиренных; укрепи сердце их; открой ухо Твое,

39. чтобы дать суд сироте и угнетенному, да не устрашает более человек на земле.

37–39. Так как власть над всем миром принадлежит Богу, а Он — покровитель благочестивых, то Давид уверен, что Господь уничтожит всех язычников на земле и о частичном осуществлении этого будущего Давид молит Бога и сейчас: пусть Господь услышит молитву смиренных евреев и защитит их, и эта защита ясно покажет всем людям, чтобы они боялись только Бога, а не человека («да не устрашает более человек на земле»).

Псалом 10

Начальнику хора. Псалом Давида.

Псалом можно считать писанным во время подготовлявшегося восстания Авессалома, которое замечал как Давид, так и близкие ему люди, советовавшие бежать из Иерусалима. Но Давид иначе оценивал серьезность своего положения и продолжал жить в Иерусалиме.

Друзья Давида советовали ему спасаться а горах, так как заговор Авессалома они считали уже совершенно организованным, и положение Давида опасным (1–3). Давид же, сознавая себя чистым пред Авессаломом и народом, продолжает оставаться в Иерусалиме, веря в то, что Господь покарает нечестивцев (4–7).

1. На Господа уповаю; как же вы говорите душе моей: «улетай на гору вашу, как птица»?

1. «На Господа уповаю». Давид привык располагать и согласовать свою жизнь с указанием Господа, от чего не хочет отступиться и сейчас, вверял себя Его водительству, а не советам друзей, хотя и искренним, но может быть несогласным с решением о Давиде Бога. — «Улетай на гору», т. е. Иудейские горы, в многочисленных пещерах можно бы легко укрыться от врагов. — «Говорите душе моей» — гебраизм, — говорите мне.

Ибо вот, нечестивые натянули лук, стрелу свою приложили к тетиве, чтобы во тьме стрелять в правых сердцем.

2. Свой совет бежать друзья оправдывали взглядом на заговор, как совершенно организованный и готовый к действию.

3. Когда разрушены основания, что сделает праведник?

3. «Разрушены основания» — потрясены основы политической и общественной жизни, так как заговорщики не признавали Давида царем, желали его низложения и стремились к установлению нового направления жизни. Что иное, как не бежать, может сделать праведник, т. е. Давид, у которого для борьбы с готовым обнаружиться вооруженным восстанием есть только сознание своей чистоты пред врагами, но никаких внешних средств обороны.

4. Господь во святом храме Своем, Господь, — престол Его на небесах, очи Его зрят (на нищего); вежды Его испытывают сынов человеческих,

5. Господь испытывает праведного, а нечестивого и любящего насилие ненавидит душа Его.

4–5. Этому совету Давид противополагает свою веру в Бога, как защитника праведных. Господь с неба надзирает за людьми, посылает, как сейчас, праведнику испытания во временном успехе нечестивых, но последних Он ненавидит, как попирающих Его Закон.

6. Дождем прольет Он на нечестивых горящие угли, огонь и серу; и палящий ветер — их доля из чаши;

7. ибо Господь праведен, любит правду; лице Его видит праведника.

6–7. Господь прольет на нечестивых «горящие угли, огонь и серу». Под горящими углями можно разуметь молнию, под огнем и серой — гибель через посредство особенных потрясений природы, вроде гибели Содома и других городов Пентаполя (см. Быт XIX:24). Палящий ветер, вероятно — самум, хорошо известный евреям по своим гибельным действиям. — «Их доля из чаши» — таков их удел, назначенный Богом, не допускающим торжества нечестия, так как Господь «любит правду, лице Его видит праведника», т. е. всегда промышляет над ним и оберегает его.

Псалом 11

11, 12 и 13 псалмы написаны во время гонений от Саула. Это подтверждается как тяжестью изображаемых в псалме страданий Давида, продолжительностью преобладания над ним нечестивых, так и открытым и всеобщим распространением против него клеветы со стороны врагов, равно как и горьким воплем Давида об уничтожении на земле праведности и распространении лжи. Все это отвечает времени гонений от Саула, но не восстания Авессалома, которое подготовлялось скрытно и не имело продолжительного перевеса над Давидом. Горькое сетование в этих псалмах Давида об упадке в народе нравственной чистоты предполагает в нем самом сознание своей полной праведности пред Богом, что, как мы говорили, тоже составляет особенность псалмов из эпохи гонения Саула.

Давид молит Бога оказать ему помощь, так как он отовсюду окружен людьми лживыми (2–3). Давид верит, что Господь не даст восторжествовать этим людям, что Он спасет тех, кого они хотят погубить (4–6). Обетование Бога о защите Им праведного так же непреложно и истинно, как очищенное серебро, и они действенно, хотя бы нечестивые временно взяли перевес (7–9).

1. Начальнику хора. На восьмиструнном. Псалом Давида.

2. Спаси (меня), Господи, ибо не стало праведного, ибо нет верных между сынами человеческими.

2. «Не стало праведного» можно понимать не только в смысле указания, что во время Сауловых гонений преобладающим и деятельным настроением как народа, так и высших сановников, приближенных к этому царю, было «неправедное», незаслуженное и враждебное отношение к Давиду, но и как указание Давида на свою слабость, свою усталость от непрерывных гонений. Не стало праведного — не хватает у него силы (в Вульгате — Sanctus detecit) постоянно бегать от врагов и изобретать способы спасения от них, он ослабел от преследований.

3. Ложь говорит каждый своему ближнему; уста льстивы, говорят от сердца притворного.

3. Как преследуемый царем, Давид нигде не мог встретить искреннего к себе сочувствия и открытой помощи. Последняя неминуемо навлекла бы гнев на такого человека со стороны царя. Давид не мог ни на кого положиться из опасения быть выданным, в отношениях к себе он видел только притворство и ложь.

4. Истребит Господь все уста льстивые, язык велеречивый,

5.  тех, которые говорят: «языком нашим пересилим, уста наши с нами; кто нам господин?»

5. Господь накажет тех, кто говорит: «языком нашим пересилим, … кто нам господин?» Враждебное отношение Саула к Давиду поддерживалось клеветами на последнего со стороны придворных льстецов, для которых личность Давида, создавшего себе популярность среди простого народа, была опасной по возможному для него возвышению над ними, поэтому они лгали на Давида пред Саулом, возводили на него всякие обвинения, уверенные в своей безнаказанности — кто мог обличить их? («Кто нам господин»).

6. Ради страдания нищих и воздыхания бедных ныне восстану говорит Господь, поставлю в безопасности того, кого уловить хотят.

7. Слова господни — слова чистые, серебро, очищенное от земли в горниле, семь раз переплавленное.

8. Ты, Господи, сохранишь их, соблюдешь от рода сего вовек.

6–8. Но чего не могут сделать люди, совершит Господь, который говорит, что Он «восстанет на защиту» обижаемых и гонимых праведников. Это обетование Божие так же непогрешимо и ценно, как серебро разженное, очищенное от лигатуры. На этой чистоте и непреложности Божественного обетования основывается уверенность, что Господь всегда, значит и при настоящих гонениях, сохранит праведника.

9. Повсюду ходят нечестивые, когда ничтожные из сынов человеческих возвысились.

9. Эта вера в Бога поддерживает Давида среди условий, благоприятствующих распространению развращения: так как возвысились, получили почет в обществе люди, нравственно ничтожные (разумеются клеветники, приближенные к Саулу), то нечестивые по всей стране главенствуют («повсюду ходят»).

Псалом 12

Давид, измученный и обессиленный гонениями со стороны Саула, с болезненным воплем обращается к Господу, когда они кончатся? (2–3). Защити меня, Господи, не дай врагу победы надо мной, дай мне возможность в гимнах восхвалять Тебя (4–6).

1. Начальнику хора. Псалом Давида.

2. Доколе, господи, будешь забывать меня вконец, доколе будешь скрывать лице Твое от меня?

3. Доколе мне слагать советы в душе моей, скорбь в сердце моем день (и ночь)? Доколе врагу моему возноситься надо мною?

2–3. «Забывать меня вконец» — оставить на окончательную гибель. — «Скрывать лице» — отворачиваться своей милостью, отказывать в помощи. — «Слагать советы» — изобретать способы спасения. — «Врагу возноситься» — иметь перевес. Давид изображает свое положение во время гонений от Саула настолько изнурительным и полным таких превратностей, что он теряется, делается неспособным придумать что-либо новое для своего спасения.

4. Призри, услышь меня, господи Боже мой! Просвети очи мои, да не усну я сном смертным;

4. «Просвети очи» — дай свет моим глазам, всели бодрость и уверенность, что я не погибну («не усну я сном смертным»).

5. да не скажет враг мой; «я одолел его». Да не возрадуются гонители мои, если я поколеблюсь.

5. Не дай восторжествовать моему врагу, так как такое торжество могло служить для него показателем или своей правоты над Давидом, которого за его виновность оставил Бог своей помощью, или бессилием Бога защитить своего праведника.

6. Я же уповаю на милость Твою; сердце мое возрадуется о спасении Твоем; воспою Господу облагодетельствовавшему меня, (и буду петь имени Господа Всевышнего).

6. Спасение от Бога, как давно желанное Давидом, наполнить его ликованием и восхвалением Бога в благодарственных гимнах.

Псалом 13

Начальнику хора. Псалом Давида.

Саул и его сподвижники настолько развратились, что Господь среди них не находит ни одного, «делающего добро» (1–8). Неужели эти нечестивцы не вразумятся? Господь строго покарает их за то, что смеялись они над верой праведника в Него (4–6).

1. Сказал безумец в сердце своем: нет Бога. Они развратились, совершили гнусные дела; нет делающего добро.

1. «Сказал безумец в сердце своем: нет Бога». Под безумным разумеется Саул. «Сказать в сердце» — искренно верить, решить. Отрицание Саулом Бога есть не отрицание им Его бытия, а непризнание над Давидом Божественного определения, по которому последний помазан им быть царем над Израилем. Саул в своих преследованиях Давида руководился взглядом на него, как на властолюбца, жадного искателя престола, а потому и революционера. Саул заблуждался относительно Давида, но был искренен в заблуждении, окружающие же его придворные сознательно и своекорыстно поддерживали в нем такое ложное воззрение, а потому в своих клеветах на невинного страдальца «совершили гнусные дела».

Господь с небес призрел на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога.

3. Все уклонились, сделались равно непотребными; нет делающего добро, нет ни одного.

2–3. Около Саула группировались люди, пользовавшиеся своим влиянием на него для личных целей. Эти цели, равно как и средства для их осуществления, были настолько нечисты, что не осталось «ни одного, делающего добро». Выражение гиперболическое, указывающее на степень широкого распространения всяких злоупотреблений и насилий в народе.

4. Неужели не вразумятся все, делающие беззаконие, съедающие народ мой, как едят хлеб, и не призывающие Господа?

4. «Съедающие народ мой, как едят хлеб, и не призывающие Господа». Враги Давида заботились не о благе народном, а старались получать от него для себя все, что они считают ценным в жизни: они поедали его, как хлеб. Нравственной оценки к своим действиям они не прилагали; им нужно было только то, что выгодно, а не то, что согласно с Законом Бога: они не призывали Его и не слушали.

5. Там убоятся они страха, (где нет страха,) ибо Бог в роде праведных.

6. Вы посмеялись над мыслью нищего, что Господь упование его.

5–6. Бог, который внимательно следит за человеком («с небес призрел» 2 ст.), не оставит их без наказания: там, где для праведных нет страха, нечестивые будут трепетать («убоятся они страха»). Конечный суд над всем живущим принадлежит Богу, поэтому выражение «там» — значит пред Богом, на Его суде, когда Господь покарает нечестивых и наградит только праведных, так как для последних Он есть их «упование» и Его благоволение только «в роде праведных».

«Кто даст с Сиона спасение Израилю!» Когда Господь возвратит пленение народа Своего, тогда возрадуется Иаков и возвеселится Израиль.

Псалом 14

Псалом Давида.

Этот псалом, сходный по содержанию с XXIII, написан по поводу перенесения Давидом Кивота Завета из дома Аведдарова во вновь построенную скинию на Сионе. Случай с Озою, неблагоговейно прикоснувшимся к этой великой святыне, был причиной, что Ковчег Завета временно был поставлен в дом Аведдара и наполнил Давида глубоким огорчением: — он думал, что Господь не благоволит к нему. Когда же на дом Аведдара стали изливаться милости от Господа, Давид увидел, что Господь возвращает ему Свое благоволение. Это наполнило Давида чувством благоговейного ликования, выразившегося в составлении этого гимна — обета.

Кто может обитать около жилища Господня? Кто чист мыслями и делами, (1–2), кто ни словом, ни поступками не причиняет ближнему зла (3–5).

1. Господи! кто может пребывать в жилище Твоем? кто может обитать на святой горе Твоей?

1. «Жилище» Божие — скиния; «гора святая» — гора Сион.

Тот, кто ходит непорочно и делает правду, и говорит истину в сердце Своем;

2. «Ходить непорочно и делать правду» означает чистоту поступков и согласие их с законом Бога; «говорить истину в сердце» — быть безупречным в своих мыслях и желаниях, не только во внешних делах.

3. кто не клевещет языком своим, не делает искреннему своему зла и не принимает поношения на ближнего своего;

4. тот, в глазах которого презрен отверженный, но который боящихся Господа славит; кто клянется, хотя бы злому , и не изменяет;

5. кто серебра своего не отдает в рост и не принимает даров против невинного. Поступающий так не поколеблется вовек.

3–5. Определяются свойства праведного с отрицательной стороны. Праведен тот, кто как сам ни словом, ни делом не причиняет ближнему зла, так и не слушает на последнего клевет от других, праведен тот, кто презирает «отверженного». Последний противополагается «боящимся Господа», т. е. благоговейным Его чтителям, поэтому, под отверженным разумеется богохульник, не признающий и не почитающий Бога. Презрением к нему узаконяется не жестокое обращение или преследование личности отверженного, а пренебрежение к идейной, духовной стороне его жизни. Праведный «клянется, хотя бы злому, и не изменяет». Злой — нечестивый. Клятва всегда дается с призыванием имени Господа и как такая, она не может направляться к чему-либо нравственно-дурному и нечистому. Такая клятва обязывает клянущегося делать только добро, а потому, хотя бы она была дана и злому человеку, нечестивому, она требует исполнения и не составляет проступка пред Богом, так как не заключает в себе сочувствия и содействия нечестивому в его нечестии. «Отдавать серебро в рост» — ростовщичествовать, что строго запрещалось законом Моисея (см. Исх XXII:24; Лев XXXVI–XXXVII). «Принимать дары против невинного» — брать взятки на суде. — «Поступающий так не поколеблется во век» — будет пользоваться непоколебимым, постоянным благоволением Бога. Указание общее, оно может означать как блага внешней жизни, земной, так и вечную близость с Богом, т. е. небесную жизнь.

Псалом 15

Песнь Давида.

Еврейское надписание miktam — «Золотая поэма», славянское — «столпописание» указывают на ценность содержания псалма. У всех народов древнего и нового мира существовали и существуют обычаи увековечивать память о важных событиях и лицах постановлением разных сооружений в честь их. «Столпописание» указывает, что содержание псалма по своей ценности и важности заслуживает быть написанным на столпе во всеобщее сведение и на хранение в памяти потомства. С рус. языка «песнь» указывает на вокальное исполнение псалма. Как по надписанию, так и по свидетельству кн. Деян (II:25–28; XIII:35–36) псалом принадлежит Давиду. Относительно времени написания псалма можно найти указания в его содержании. Во 2 ст. Бог не требует от Давида «благих». Под последним выражением можно разуметь жертвы, составлявшие главнейшую и обязательную часть ветхозаветного культа. Когда Бог не требовал от Давида жертв, находим указание в 3 ст. Под «святыми» здесь разумеются евреи, как народ Богоизбранный, получивший от Бога великие обетования и призванный к великому служению. Давид в этом псалме отличает себя от евреев, живших на земле «Его», т. е. назначенной ему Богом, Палестине: значит, в означенное время он вне евреев, не в Палестине, а за ее пределами. В 4 ст. Давид изображает нечестие окружавших его людей, но в этом нечестии, в служении ложным богам, он не принимает никакого участия. Все это рисует Давида находящимся вне своего народа, вне возможности приносить Богу жертвы, окруженным язычниками. Таким же положение Давида было при Сауле, когда он от его преследований вынужден был бежать в Секелаг, к филистимскому царю Анхусу (1 Цар XXVIII гл.).

Сохрани меня, Господи! Я взываю к Тебе, и стремлюсь к святым на Твоей земле (1–3). Я не приму участия в служении идолам, так как удел мой — Ты (4–6). Я благословляю Тебя, который научал и подкреплял всегда меня (7–8). Я уверен, что Ты не оставишь меня в аду, не дашь истлеть, но пошлешь блаженство (9–11).

По недостаточной ясности и полноте в развитии мыслей и по краткости выражения последних этот псалом считается одним из самых трудных для толкования.

1. Храни меня, Боже, ибо я на Тебя уповаю.

1. Мысль этого стиха, повторяющаяся в большинстве псалмов Давида, свидетельствует о необыкновенной силе и глубине его веры и преданности Богу. Давид всю надежду, «все упование» жизни полагал только в Боге, и только от Него он и ждал помощи как всегда, так и особенно в данном случае, когда он был вне своего народа, среди язычников, чуждых ему по крови и вере,

Я сказал Господу: Ты — Господь мой; блага мои Тебе не нужны.

2. Под «благими», как мы упоминали, можно разуметь жертвы. Назначение последних состояло в том, чтобы возбуждать в человеке сознание своей греховности пред Богом и этим жажду примирения с Ним; поэтому-то они составляли самую важную и существенную часть ветхозаветного культа. Все евреи обязаны были приносить жертвы, и уклонение от них было преступлением пред Богом и каралось законом. Бог не требует от Давида «благих», т. е. жертв, не вменяет ему в преступление непринесение последних, и это потому, что Он потребовал от него служения себе всем существом — мыслями и делами. В этой отмене по отношению к Давиду соблюдения общеобязательного Закона Моисеева заключалось предуказание, что Закон Моисея не есть нечто вечное и неизменяемое, но что он является лишь временным средством, воспитывающим евреев в известном направлении, и что он может быть заменен высшим видом Богоугождения.

3. К святым, которые на земле, и к дивным Твоим — к ним все желание мое.

3. «Святыми» здесь называется народ еврейский, как избранник Божий, находящийся под Его особенным покровительством и руководством и призванный быть народом святым.

Земля — Палестина, «Дивные Твои» — или старейшины народа, или священники. «Дивный» здесь равнозначащие — знаменитый, известный, каковыми и были священники, как служители Господа, пользовавшиеся почетом и уважением в народе. К родной земле, родному народу истинным пастырям «все желание» Давида, все влечение его из чуждой страны.

4. Пусть умножаются скорби у тех, которые текут к богу чужому; я не возлию кровавых возлияний их и не помяну имен их устами моими.

5. Господь есть часть наследия моего и чаши моей. Ты держишь жребий мой.

4–5. Так как Иегова только истинный Бог, то и милостей заслуживает тот, кто Его почитает, а «скорби», лишения да достанутся тем, кто верует, течет к чужим богам.

Под этими текущими к чужим богам Давид разумеет здесь, главным образом, окружающих его язычников, боги которых были «чужими», не истинными. Давид отказывается принять участие в их «кровавых возлияниях» и никогда не произнесет «их имен», так как его «наследием», его уделом является один Бог. Из этого противоположения своего «наследия», т. е. Бога, «именам» язычников можно заключить, что Давида хотели привлечь окружавшие его язычники к чествованию своих богов и к кровавым жертвоприношениям («кровавые возлияния») в честь их. Так и было действительно. Анхус, у которого жил Давид, высоко ценя военные дарования последнего, очень желал привлечь его на свою сторону, заставить его отречься как от своего народа, так и от своей веры в Иегову, Бога еврейского.

6. Межи мои прошли по прекрасным местам, и наследие мое приятно для меня.

6. «Межи мои», т. е. границы, пределы моих владений, полей, прошли по прекрасным местам и такой участок владений Давиду приятен. Таким уделом Давид ранее назвал Бога. Всего себя он отдает Ему на служение, вне последнего он считает невозможным существовать. «Приятность удела» здесь то же, что и высота предмета привязанности, его необыкновенная сила и величие.

Благословлю Господа, вразумившего меня; даже и ночью учит меня внутренность моя.

7. Вероятно Давиду, во время его пребывания среди филистимлян, было откровение от Бога, о котором не сообщается в исторических книгах, и этим откровением он «был вразумлен», как ему поступать. — «Учит меня внутренность» — я, говорит Давид, «даже и ночью», долгое время поучался, размышлял о данном откровении.

8. Всегда видел я пред собою Господа, ибо Он одесную меня; не поколеблюсь.

8. Давид вспоминает историю своей жизни, в которой видит постоянную помощь себе от Бога («видел … одесную»), оберегавшего его от всяких несчастий, падений, почему он и уверен, что и сейчас, среди язычников, он будет спасен, не погибнет («не поколеблюсь»).

9. Оттого возрадовалось сердце мое и возвеселился язык мой; даже и плоть моя успокоится в уповании,

10. ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому твоему увидеть тление,

9–10. Сознание постоянного покровительства над собою Бога было источником его глубокой, внутренней радости, которая обнаруживалась и внешне («возвеселился язык мой») в составлении благодарственно-молитвенных песней Богу. Это же постоянное покровительство Бога Давиду в его прошлом вселило в него уверенность, что и сейчас, среди филистимлян, он не погибнет телесно («плоть моя успокоится в уповании» — в твердой надежде); даже больше, что его тело вообще не увидит тления, а душа не останется в аду, вне общения с Богом, в удалении от Него.

По-видимому, эта уверенность Давида не оправдалась; он, как и все люди, умер, тело его истлело, как о том свидетельствует и кн. Деян II:29; XIII:36, а душа низошла в ад (шеол), куда нисходили души всех умерших; Поэтому-то кн. Деян относит означенные слова ко Христу, тело Которого воскресло и не видело тления и дух Которого не остался в аду по нисшествии туда. Действительно, означенные слова Давида нашли полное осуществление во Христе, но и для него они не оставались простым звуком, не могли быть ошибочными, так как внушены ему Богом и имели отношение к его личности, на что ясно указывает контекст речи. Оправдание этих слов Давида на личности последнего частично уже было, а полное — принадлежит времени отдаленного будущего. Христос воскрес по телу. В Нем, как потомке Давида, была часть физической природы последнего; вместе с воскресением тела Христова воскресла в нем и часть физической природы Его предка. Вера Давида в свое нетление по телу, таким образом, нашла свое частичное осуществление, но полное осуществление будет в будущем, удостоверением чего является самый факт воскресения Христова, служащий знаком, что в будущем тела людей воскреснут, что будет пред временем Страшного суда. Вера Давида в нетление тела необычна тем, что в его время учение по данному вопросу не было открыто еврейскому народу. Вера же Давида в свое «неоставление в аду» нашла уже полное оправдание: при сошествии Христа в ад из последнего были выведены души всех ветхозаветных праведников (1 Пет III:18–19), а с ними и Давида.

11. Ты укажешь мне путь жизни: полнота радостей пред лицем Твоим, блаженство в деснице Твоей вовек.

11. Этот стих представляет вывод из всего содержания псалма Так как Ты, Господи, мое достояние, то от Тебя я узнаю истинные пути жизни: только пред Тобою («пред лицом Твоим»), вблизи Тебя я испытываю радость, и истинная, неотъемлемая награда, вечная («блаженство во век») дается только Тобою.

По 10 ст. этот псалом нужно считать прообразовательно-мессианским.

Псалом 16

Молитва Давида.

По надписанию в евр. и славянской Библиях этот псалом принадлежит Давиду и представляет в своем содержании молитву к Богу об избавлении от испытываемых им бедствий. Псалом написан во время гонений от Саула, на что указывает как исповедание Давидом своей невинности пред Богом (1, 2, 3, 4, 7), так и указание на нечестие (9, 13) и ярость врагов, стремившихся лишить его жизни (19, 11, 12) и своими преследованиями Давида противящихся Божественному о нем определению (4, 13).

Услышь, Господи, мою молитву о помощи и спаси меня, праведного и в мыслях и в делах (1–4). Спаси меня, как зеницу от многочисленных, хитрых и сильных врагов (5–9). Они — всюду, и стремятся лишить меня жизни (10–12). Восстань, Господи, и низложи их, а я буду воспевать Тебя (13–15).

1. Услышь, Господи, правду [мою], внемли воплю моему, прими мольбу из уст нелживых.

1. «Правду мою» — мою справедливость, мою невинность пред Тобою и людьми в переживаемых бедствиях. Моя молитва «из уст нелживых», — она искренняя, нет в ней лжи и преувеличений.

От Твоего лица суд мне да изыдет; да воззрят очи Твои на правоту.

2. «Суд» — определение, решение. Произнеси, Господи, Свой суд надо мною и моими врагами, и, так как я незаслуженно страдаю, то своим приговором, осуждением моих врагов, дай возможность восторжествовать правде («да воззрят очи Твои на правоту»).

3. Ты испытал сердце мое, посетил меня ночью, искусил меня и ничего не нашел; от мыслей моих не отступают уста мои.

3. «Посетил меня ночью», ночь — символ бедствий; несмотря на испытываемые бедствия, Давид остался верен «правде», своему влечению и преданности Богу, и не отступал от Его заповедей. Его слова были верным выражением его мыслей, в нем не было лицемерия.

4. В делах человеческих, по слову уст Твоих, я охранял себя от путей притеснителя.

4. «В делах человеческих». Под делами человеческими, как обычно в Библии, разумеются привязанности человека к земному, к тому, что только в глазах людей имеет особенную ценность, напр., богатство, покровительство сильных и т. п. — «По слову уст Твоих» — согласно с Твоими заповедями «я охранял себя от путей притеснителя» — Давид в (своих) обыкновенных, житейских отношениях к людям зорко следил за собою, чтобы ни в чем не оказаться притеснителем своего ближнего. Такое отношение к ближнему было исключительным, так как на Востоке насилие было обыкновенным направлением жизни.

Под «словами уст» можно разуметь и Божественное назначение Давида на царство, послужившее основной причиной гонений на него со стороны Саула. В этом случае означенный стих можно передать так вследствие Твоего помазания и назначения меня на престол, я мог бы составлять партии и собирать вокруг себя сторонников для насильственного низложения Саула, но я избегал быть начальником, притеснителем.

5. Утверди шаги мои на путях Твоих, да не колеблются стопы мои.

5. Давид молит Бога, чтобы и на последующее время Господь не оставлял его своей защитой, давая ему тем возможность укрепляться в преданности Ему («утверди мои шаги на путях Твоих» — заповедях), чтобы ему неуклонно, без колебаний следовать Ему, а не «делам человеческим».

6. К Тебе взываю я, ибо Ты услышишь меня, Боже; приклони ухо Твое ко мне, услышь слова мои.

7. Яви дивную милость Твою, Спаситель уповающих (на Тебя) от противящихся деснице Твоей.

7. «Яви дивную милость» — равносильно чудесно избавь, что указывает на тяжелое и безвыходное положение Давида во время этих гонений. Под «десницею Божией» разумеется определение Бога относительно Давида, по которому он получил помазание на царство и должен быть царем еврейского народа.

Противящимися этой деснице были Саул и его приближенные, видевшие в Давиде не помазанника Божия на царство, а незаконного соискателя престола.

8. Храни меня, как зеницу ока; в тени крыл Твоих укрой меня

9. от лица нечестивых, нападающих на меня, — от врагов души моей, окружающих меня:

10. они заключились в туке своем, надменно говорят устами своими.

10. Враги, нападающие на Давида, т. е. причинившие ему страдания, покушаются на его жизнь; «они заключились в туке», закрыли свой жир; «надменно говорят». Этими словами характеризуются враги Давида, пользовавшиеся полным довольством, от которого ничего не давали бедным («заключились в туке»). Вследствие сосредоточенности в их руках довольства и силы они сделались гордыми и заносчивыми.

11. На всяком шагу нашем ныне окружают нас; они устремили глаза свои, чтобы низложить меня на землю;

11. «Они устремили глаза свои, чтобы низложить меня на землю» — напрягают зрение, изыскивают способы свалить Давида на землю, низвергнуть, погубить его. Известны разнообразные попытки Саула схватить и убить Давида.

12. они подобны льву, жаждущему добычи, подобны скимну, сидящему в местах скрытных.

12. К числу этих попыток, помимо открытого преследования, относятся и скрытые, тайные выслеживания и подстерегания Давида, приравнивающие врагов Давида к хищным животным, выслеживающим свою добычу.

13. Восстань, Господи, предупреди их, низложи их. Избавь душу мою от нечестивого мечом Твоим,

13. «Воскресни, предупреди и низложи», — восстань Господи, на мою защиту, предупреди нападения врагов и тем помешай их успеху надо мною.

14. от людей — рукою Твоею, Господи, от людей мира, которых удел в этой жизни, которых чрево Ты наполняешь из сокровищниц Твоих; сыновья их сыты и оставят остаток детям своим.

14. Господи, спаси «от людей мира, которых удел в этой жизни», т. е. враги Давида преследуют его не из высших побуждений, а земных и житейских интересов, все они привязаны и стремятся к временным и личным выгодам, их удел — земля даже тогда, когда Ты «наполняешь их чрево» сокровищ Твоих, когда они и так полны богатства и довольства. Этих благ у них столько, что они как сами пользуются ими, так, и после себя оставят большое количество их своим потомкам, Таким образом, все содержание стиха представляет молитву Давида к Богу о том, чтобы Он спас его и его приверженцев от врагов, хотя бы последние были многочисленны и обладали силой и богатством, чего лишен Давид в настоящее время.

15. А я в правде буду взирать на лице Твое; пробудившись, буду насыщаться образом Твоим.

15. Преследование Саула и вынужденное бегство Давида лишают последнего возможности безбоязненно и открыто посещать скинию («взирать на лице Твое»). Невозможность для Давида посещать богослужение была большим и тяжелым для него, как человека благочестивого, лишением; в спасении от врагов он получит возможность удовлетворить своим религиозным запросам «насыщаться образом» Божиим, быть и молиться при скинии.

Псалом 17

Этот псалом приводится во 2 кн. Цар XXII гл. с большими изменениями. Надписание псалма совпадает с указанием исторической книги на время его происхождения — по окончании гонений Саула и после многочисленных побед Давида над соседними языческими народами, упрочивших спокойствие а его государстве от нападений внешних врагов. Название Давидом себя «рабом» Иеговы отвечает тому месту псалма, где он свидетельствует о своей полной невинности пред Богом и всегдашнем следовании Его заповедям (ст. 21–25).

Возлюблю Господа, который спас меня от опасностей, угрожавших смертью (1–6). На мой зов о помощи Господь явился в грозном величии, когда вся природа помогала Ему сокрушить моих врагов (7–16). Он вызвал меня на свободу за то, что я никогда на отступал от Его заповедей и был пред Ним непорочен (17–25). Господь и с каждым поступает так, как он того заслуживает (26–23). Господь хранил меня во всю жизнь, был несокрушимым для меня орудием, поражавшим как внутренних моих врагов, так и внешних, которых я обратил в тыл и города которых разрушил (29–46). Жив Господь и да будет превознесен мой Помощник и Избавитель, которого я буду славить не только во всю свою жизнь, но и в потомстве (47–51).

1. Начальнику хора. Раба Господня Давида, который произнес слова песни сей к Господу, когда Господь избавил его от рук всех врагов его и от руки Саула. И он сказал:

2. Возлюблю тебя, Господи, крепость моя!

3. Господь — твердыня моя и прибежище мое, Избавитель мой, Бог мой, — скала моя; на Него я уповаю; щит мой, рог спасения моего и убежище мое.

3. «Господь… — рог спасения моего». Сравнение взято с животных, у которых их рога служат средством защиты и через них проявляется сила животного. Как рога для животного, так Бог являлся орудием, защищавшим Давида от врагов.

4. Призову достопоклоняемого Господа и от врагов моих спасусь.

5. Объяли меня муки смертные, и потоки беззакония устрашили меня;

5. «Объяли меня муки смертные» — со всех сторон окружали опасности, грозившие смертью. — «Потоки беззакония», с евр. «потоки Валиалэ». Это название означает человека дурного т. е. меня окружили люди, целые потоки нечестивых людей и злых.

6. цепи ада облегли меня, и сети смерти опутали меня,

7. В тесноте моей я призвал Господа и к Богу моему воззвал. И Он услышал от (Святаго) чертога Своего голос мой, и вопль мой дошел до слуха Его.

7. «В тесноте» — в тяжелых обстоятельствах.

8. Потряслась и всколебалась земля, дрогнули и подвиглись основания гор, ибо разгневался (Бог);

С 8 ст. Давид описывает очень картинно оказанную ему Богом помощь, когда вся природа подчинялась Его велению и шла на защиту гонимого праведника.

Может быть указанные здесь проявления Божественной силы являются только образами, какими хотел Давид обозначить Его господство над всем миром и людьми, а может быть он разумел здесь факт действительной помощи ему Бога, проявленной в действиях сил и явлений природы. В борьбе с какими врагами и когда была оказана Давиду такая помощь, в исторических книгах указаний нет.

8. Изображение сильной грозы. — «Основания гор» — от удара грома тряслась земля в своих глубоких недрах, до которых, по воззрениям древних, доходили корни, основания гор.

9. поднялся дым от гнева Его и из уст Его огонь поядающий; горячие угли сыпались от Него.

9. «Дым от гнева Его», «огонь поядающий» и «горячие угли» — образы туч и молнии.

10. Наклонил Он небеса и сошел, — и мрак под ногами Его.

10. Обычный образ явления Бога ветхозаветному человеку — в тучах и облаках, поэтому «наклонение небес и мрак под ногами Бога» — появление тучи.

11. И воссел на Херувимов и полетел, и понесся на крыльях ветра.

11. Херувимы — небесные бесплотные духи, ближайшие и самые быстрые исполнители Его вопи, почему обыкновенно их изображали с 6-ю крылами. Здесь выражение «воссел на херувимов» — объясняется последующим — «понесся на крыльях ветра», т. е. туча приближалась с необыкновенной быстротой.

12. И мрак сделал покровом Своим, сению вокруг Себя мрак вод, облаков воздушных.

12. Эта туча была местом пребывания Бога, как шатер служит местом обитания человека, см. 10 ст.

13. От блистания пред Ним бежали облака Его, град и угли огненные.

14. Возгремел на небесах Господь, и Всевышний дал глас Свой, град и угли огненные.

14. Удары и раскаты грома — грозный глас Божий.

15. Пустил стрелы Свои и рассеял их, множество молний, и рассыпал их.

16. И явились источники вод, и открылись основания вселенной от грозного гласа Твоего, Господи, от дуновения духа гнева Твоего.

16. «Открылись основания вселенной» — обнажилось дно морей. Этим выражением — гиперболой Давид хотел обозначить силу потоков дождя, обилие воды: ее было так много, что как бы вода вылилась из всех морей и затопила землю.

17. Он простер руку с высоты и взял меня, и извлек меня из вод многих;

17. «Извлек меня из вод многих». — Вода здесь, как часто в Библии, означают многочисленные бедствия: Бог освободил меня от них.

18. избавил меня от врага моего сильного и от ненавидящих меня, которые были сильнее меня.

19. Они восстали на меня в день бедствия моего, но Господь был мне опорою.

20. Он вывел меня на пространное место и избавил меня, ибо Он благоволит ко мне.

20. «Вывел меня на пространное место» — освободил из тесноты, бедствий, дал свободу.

21. Воздал мне Господь по правде моей, по чистоте рук моих вознаградил меня,

21. «Воздал мне Господь по правде моей» — по моей внутренней чистоте, чистоте мыслей и побуждений, «по чистоте рук» — по чистоте поступков.

22. ибо я хранил пути Господни и не был нечестивым пред Богом моим;

22. «Хранил пути Господни» — не отступал от поведения, назначенного Богом человеку.

23. ибо все заповеди Его предо мною, и от уставов Его я не отступал.

24. Я был непорочен пред Ним и остерегался, чтобы не согрешить мне;

25. и воздал мне Господь по правде моей, по чистоте рук моих пред очами Его.

26. С милостивым Ты поступаешь милостиво, с мужем искренним — искренно,

27. с чистым — чисто, а с лукавым — по лукавству его,

26–27. Господь с каждым поступает соответственно тому, что он заслуживает: чистого, праведного Он награждает, а лукавого карает.

28. ибо Ты людей угнетенных спасаешь, а очи надменные унижаешь.

29. Ты возжигаешь светильник мой, Господи; Бог мой просвещает тьму мою.

30. С Тобою я поражаю войско, с Богом моим восхожу на стену.

31. Бог! — Непорочен путь Его, чисто слово Господа; щит Он для всех, уповающих на Него.

32. Ибо кто Бог, кроме Господа, и кто защита, кроме Бога нашего?

33. Бог препоясывает меня силою и устрояет мне верный путь;

33. «Опоясать» — приготовить к занятиям, к делу. Господь опоясал Давида силою — дал ему средства победить врагов. «Устроить верный путь» — указывать надежный путь, безошибочные средства к достижению цели.

34. делает ноги мои, как оленьи, и на высотах моих поставляет меня;

34. «На высотах моих поставляет меня» — та высота, могущество, которых я достиг сейчас, есть дело Божественной помощи.

35. научает руки мои брани, и мышцы мои сокрушают медный лук.

36. Ты дал мне щит спасения Твоего, и десница Твоя поддерживает меня, и милость Твоя возвеличивает меня.

37. Ты расширяешь шаг мой подо мною, и не колеблются ноги мои.

37. «Расширяешь шаг мой» — расставляешь ноги, даешь твердо стоять.

38. Я преследую врагов моих и настигаю их, и не возвращаюсь, доколе не истреблю их;

39. поражаю их, и они не могут встать, падают под ноги мои,

40. ибо Ты препоясал меня силою для войны и низложил под ноги мои восставших на меня;

41. Ты обратил ко мне тыл врагов моих, и я истребляю ненавидящих меня:

42. они вопиют, но нет спасающего; ко Господу, — но Он не внемлет им;

43. я рассеваю их, как прах пред лицем ветра, как уличную грязь попираю их.

44. Ты избавил меня от мятежа народа, поставил меня главою иноплеменников; народ, которого я не знал, служит мне;

44. «Избавил от мятежа народа» — указание на внутренние усобицы, происходившие в царстве Израильском при воцарении Давида.

45. по одному слуху о мне повинуются мне; иноплеменники ласкательствуют предо мною;

46. иноплеменники бледнеют и трепещут в укреплениях своих.

47. Жив Господь и благословен защитник мой! Да будет превознесен Бог спасения моего.

48. Бог, мстящий за меня и покоряющий мне народы,

49. и избавляющий меня от врагов моих! Ты вознес меня над восстающими против меня и от человека жестокого избавил меня.

50. За то буду славить Тебя, Господи, между иноплеменниками и буду петь имени Твоему,

50. «Славить Тебя, Господи, между всеми иноплеменниками», точнее — пред всеми иноплеменниками. Каждая победа Давида заканчивалась торжественным благодарением Бога, в котором Давид пред всеми людьми как из своего народа, так и из пленников-язычников не скрывал имени Иеговы, но открыто воспевал Его, как единого истинного Бога.

В этих словах Ап. Павел видит указание на проповедь учения Христа среди язычников (см. Рим XV:9).

51. величественно спасающий царя и творящий милость помазаннику Твоему Давиду и потомству его во веки.

51. «Потомство во веки», это то, которое было открыто Давиду через пророка Нафана см. 2 Цар VII:12–16.

Псалом 18

Надписанием и сходством этого псалма с другими псалмами Давида подтверждается происхождение его от последнего. Время написания точно указать невозможно за общностью его содержания. Этот псалом — торжественный гимн Богу, как Творцу величественного внешнего мира и нравственного закона, чем он дополняет предыдущий, тоже представляющий гимн Богу, но как защитнику угнетенного праведника. «Кант не вспоминал ли об этом псалме, когда говорил: есть две вещи, которые возбуждают во мне постоянное изумление, звездное небо над моею головою и нравственный закон в моем сердце!» (Вигуру. Руководство к чтению Библии, т. 2, первая половина, с. 477).

Небо, величественное днем и ночью, свидетельствует славу Божию пред всем живущим (2–5). На этом небе — самое великое светило — солнце, которое обходит, живит и освещает весь мир (6–7). Как благодетельно солнце для земли, так благодетелен нравственный закон Бога для человека, очищающий и оживляющий его духовную природу (6–10), почему он выше всяких земных сокровищ (8–12). Поэтому Давид молит Господа охранить его от действия греховных влечений, часто не сознаваемых самим человеком, но при развитии и укреплении способных погубить его (13–15).

1. Начальнику хора. Псалом Давида.

2. Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь.

2. Небо, покрытое бесконечным количеством светил, особенно ярких на Востоке, вся эта твердь, находящаяся над головою человека, ясно свидетельствует о необыкновенном величии и силе Творца. Человек знает, что эти светила вне его власти, он видит их необыкновенно стройное течение и красоту. О чем ином, как не о величии творческой славы Бога все это говорит самым фактом своего существования!?

3. День дню передает речь, и ночь ночи открывает знание.

3. Эти светила и все пространство тверди изо дня в день, из ночи в ночь, постоянно и неумолчно говорят и проповедуют об этом величии Бога.

4. Нет языка, и нет наречия, где не слышался бы голос их.

4. Небесный свод — везде, а потому и везде эта проповедь. Какие бы народы («языцы») и племена («наречия») не жили на земле, и где бы они не находились, этот голос всеми ими слышен. Выражение «нет языка, и нет наречия» понимают (Генгстенберг) и в таком смысле: хотя эти явления безмолвны, не обладают даром речи, однако они всюду красноречиво, хотя и немо, проповедуют о славе Творца.

5. По всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова их. Он поставил в них жилище солнцу

6. и оно выходит, как жених из брачного чертога своего, радуется, как исполин, пробежать поприще:

7. от края небес исход его, и шествие его до края их, и ничто не укрыто от теплоты его.

6–7. Из светил, особенно величественных на звездном небе, выделяется солнце, которое каждый день выходит, «от края небес» — от востока, в необыкновенном сиянии, напоминая жениха в его убранстве, или «исполина», воина идущего на состязание в бегании. Оно обходит всю землю и ничто не укроется от его теплоты и света: оно все согревает и живит.

8. Закон Господа совершен, укрепляет душу; откровение Господа верно, умудряет простых.

9. Повеления Господа праведны, веселят сердце; заповедь Господа светла, просвещает очи.

10. Страх Господень чист, пребывает вовек. Суды Господни истина, все праведны;

8–10. «Закон Господа», «откровение», «повеления Господа», «страх Господень», «суды Господни» — выражения синонимические, обозначающие откровение Божие, даваемое человеку для его блага. В этом откровении человек почерпает «укрепление» души, так как Божественный закон всегда отвечает ее лучшим, идеальным влечениям и авторитетом своего высшего происхождения освящает и подкрепляет человека в следовании, им. Как откровение, ниспосылаемое человеку в разных случаях жизни, в которых человеку трудно разобраться самому, оно «умудряет» человека, давая ему истинное знание и понимание предметов и явлений; откровение «веселит сердце», так как говорит о том, что Господь все видит и над всем промышляет, ничто доброе не остается без Его попечения и покровительства. — «Просвещает очи» — синонимично выражено «умудряет». Откровение, как данное и происходящее от Бога, не имеет в себе ничего греховного, а потому оно не подлежит изменению или очищению: око вечно и неизменно. В откровении заключается «истина»; поэтому оно праведно.

11. они вожделеннее золота и даже множества золота чистого, слаще меда и капель сота;

11. Если такова зиждущая и обновляющая сила откровения, понятно, что данность его неизмеримо выше всяких слитков золота и приятнее «меда», выше всех внешних, материальных ценностей.

12. и раб твой охраняется ими, в соблюдении их великая награда.

12. «Раб твой» — Давид; «охраняется ими» — старается согласовать свои действия с указаниями откровения и оберечь себя от уклонения к греху.

13. Кто усмотрит погрешности свои? От тайных моих очисти меня

14. и от умышленных удержи раба Твоего, чтобы не возобладали мною. Тогда я буду непорочен и чист от великого развращения.

13–14. В природе человека, однако, есть скрытые, часто не сознаваемые им греховные влечения, есть греховные «мысли» («умышленные»). То и другое может перейти в действие и привести к великому «развращению», к отступлению от Бога, если они возобладают над человеком. Своевременное уяснение человеком истинного смысла этих влечений и дум, равно как и гибельности их, предохраняет его от греха. Об этом возможно раннем просвещении Давид и молит Бога, как существо всеведущее, от которого ничто не скрыто.

15. Да будут слова уст моих и помышление сердца моего благоугодны пред тобою, Господи, твердыня моя и Избавитель мой!

Псалом 19

Эти псалмы представляют две части произведения, посвященного одному и тому же предмету. В XIX Пс излагается молитва к Богу от лица народа о даровании Давиду победы над врагами, владевшими большими боевыми силами (8 ст.). Кивот Завета тогда находился на Сионе (3 ст.). В XX Пс приводится благодарственная песнь Богу за дарованную победу, настолько блестящую, что Давид, уничтоживши врагов в большой массе (10 и 13 ст.), надел на себя корону с головы противника — царя, корону, украшенную дорогими камнями (4 ст.). Такое событие было во время борьбы Давида с сиро-аммонитянами, когда он, после победы над врагами, по взятии Раввы Аммонитской, взял венец царя Аммонитского и надел на свою голову, а народ, бывший в городе, истребил (2 Цар XII:30–31).

1. Начальнику хора. Псалом Давида.

1. В обоих псалмах говорится о Давиде в третьем лице. Мы сказали, что псалмы представляют молитву за Давида народа. Можно считать эти псалмы даже и молитвой Давида о себе самом. Говорить о себе в третьем лице не представляет особенности и исключительности такой формы; подобное мы встречаем, напр., и в Пс XVII:51 ст., в Пс LXXI и др.

Да услышит тебя Господь в день печали, да защитит тебя имя Бога Иаковлева.

2. Да услышит Господь молитву царя о помощи в борьбе с врагом (2–6)! Народ надеется не на свою силу, а на Бога, и враги его пали (7–10).

3. Да пошлет тебе помощь из Святилища и с Сиона да подкрепит тебя.

4. Да воспомянет все жертвоприношения твои и всесожжение твое да соделает тучным.

4. «Да воспомянет все жертвоприношения… соделает тучным», — пусть всякая жертва, приносимая Давидом, вызовет благоволение со стороны Бога к нему. Тучное (жирное) животное, приносимое в жертву, свидетельствовало о благочестии и благоговении приносящего, так как оно показывало, что человек жертвует Богу самое дорогое из своих животных.

5. Да даст тебе (Господь) по сердцу твоему и все намерения твои да исполнит.

5. «Намерения» — план; пусть Господь даст возможность Давиду удачно выполнить свой план борьбы с врагами.

6. Мы возрадуемся о спасении твоем и во имя Бога нашего поднимем знамя. Да исполнит Господь все прошения твои.

7. Ныне познал я, что Господь спасает помазанника Своего, отвечает ему со святых небес Своих могуществом спасающей десницы Своей.

7. «Ныне познал я» — прешедшее вместо будущего; ныне, т. е. в настоящую войну с сиро-аммонитянами, обнаружится как любит («спасает… отвечает») Господь своего помазанника.

8. Иные колесницами, иные конями, а мы именем Господа Бога нашего хвалимся:

9. они поколебались и пали, а мы встали и стоим прямо.

10. Господи! спаси царя и услышь нас, когда будем взывать (к Тебе).

Евреи жаждут божественной помощи, так как военные силы борющихся сторон неравны: «иные», т. е. враги, обладали большим количеством боевых колесниц, чему евреи могут противопоставить только свою веру в Бога и надежду на Его помощь.

Псалом 20

1. Начальнику хора. Псалом Давида.

2. Господи! силою Твоею веселится царь и о спасении Твоем безмерно радуется.

2. «Силою Твоею веселится царь» — царь радуется той всемогущей силе, которую Ты, Господи, проявил в даровании ему необыкновенной победы. Господи, Ты услышал царя и надел на его голову корону врага (2–4). Ты венчал его славою! и за веру в Тебя он не поколеблется (5–8). Ты обратил врагов в бегство, за что мы будем прославлять Твое могущество (9–14).

3. Ты дал ему, чего желало сердце его, и прошения уст его не отринул,

3. «Прошения уст его не отринул» — Ты исполнил его молитву.

4. ибо Ты встретил его благословениями благости, возложил на голову его венец из чистого золота.

4. Ты, Господи, принял молитву Давида милостиво и даровал ему победу так, что он надел на свою голову корону из чистого золота с головы врага.

5. Он просил у Тебя жизни; Ты дал ему долгоденствие на век и век.

6. Велика слава его в спасении Твоем; Ты возложил на него честь и величие.

7. Ты положил на него благословения на веки, возвеселил его радостью лица Твоего,

5–7. Господь наградил Давида великою милостью: не только сберег его жизнь в этой войне, но и даровал ему и «долгоденствие на век и век». Его известность и слава зависят от благоволения к нему Бога, посылающего успех всем начинаниям Давида. Под вечной жизнью разумеется здесь не известность Давида в истории, как великого завоевателя, так как такою известностью, ценною в глазах людей, библейские деятели и благочестивые люди не дорожили, но известность его в потомстве, как носителя великого обетования; последним же было предсказание Давиду о происхождении от него потомка — Мессии.

8. ибо царь уповает на Господа, и во благости Всевышнего не поколеблется.

9. Рука Твоя найдет всех врагов Твоих, десница Твоя найдет (всех) ненавидящих Тебя.

10. Во время гнева Твоего Ты сделаешь их, как печь огненную; во гневе Своем Господь погубит их, и пожрет их огонь.

11. Ты истребишь плод их с земли и семя их — из среды сынов человеческих,

12. ибо они предприняли против Тебя злое, составили замыслы, но не могли «выполнить их».

8–12. Так как царь всегда надеется на Бога, то и милости Его не будет лишен, а потому рука Божественная будет направляться и против всех тех, кто явится противником царя, а тем самым и его покровителя — Бога. Враги его будут уничтожены как бы в печи огненной, посевы их истреблены, дети избиты, и ни один из их планов против Давида не будет осуществлен. Очевидно, блестящая победа Давида над могущественными врагами наполнила его душу необыкновенной радостью, ликованием; в этой победе Давид и его народ видели залог своей непобедимости и в будущем.

13. Ты поставишь их целью, из луков Твоих пустишь стрелы в лице их.

13. «Ты поставишь их целью» — Сам Господь сделает врагов предметом для стремления, поэтому им угрожает неизбежная гибель.

14. Вознесись, Господи, силою Твоею: мы будем воспевать и прославлять Твое могущество.

9 и 20 Пс входят в состав утрени. Так как благосостояние народа тесно связано с успехом начинаний его правителей, пекущихся об этом благе, то церковь от лица верующих молится за царя словами этих псалмов, испрашивая для него благословения от Бога.

Псалом 21

«О заступлении утреннем» — (по слав. тексту) понимаемое в буквальном смысле надписание указывает на просительное содержание псалма об «утренней», возможно скорой помощи, Понимают это надписание и в смысле указания на время богослужебного исполнения — утром, чему отвечает и евр. надписание — при появлении зари. (Есть перевод — «об олени утреннем», т. е., мотив вокального исполнения должен походить на мотив песни, начинающейся словами «утренняя лань»). Давид изображает свое положение безвыходным: он делается предметом насмешки и находится в уничижении (3–9); враги его многочисленны и сильны (13–14); они «лукавы», нечестивы, Давид же одинок (22), так что он считает свою гибель неизбежной и предвидит, как его подвергнут казни через распятие (17–19). В этом псалме Давид нигде не говорит о своей виновности пред Богом, а потому его страдания, при их незаслуженности являются особенно тяжелыми. Такая безвыходность положения Давида относится ко временам Саула, когда он был окружен с одной стороны горами, а с другой пустыней, а навстречу ему шел Саул с войском. Это было в пустыне Маон. Гибель Давида казалась неизбежной, но слух о нападении в это время на южные пределы государства филистимлян (1 Цар XXIII:24–28) побудил Саула выступить на защиту государства, чем и был спасен Давид.

Боже мой! Для чего Ты оставил меня? (2–3). Я все-таки буду взывать к Тебе (4–6). Я в презрении у народа: надо мной все издеваются (7–10). Моя надежда только на Тебя, моего Творца, к которому я привязан с детства Не удаляйся от меня, но защити от врагов, готовых распять меня, всеми оставленного (11–23). Благословляю Тебя, Господи, за защиту. Пусть восхвалят Его все ищущие Его! Имя Его сделается великим среди всех народов и будет воспето по всему миру (34–32).

1. Начальнику хора. При появлении зари. Псалом Давида.

2. Боже мой! Боже мой! (внемли мне) для чего Ты оставил меня? Далеки от спасения моего слова вопля моего.

2. Давид указывает на безвыходность своего положения в данном случае. По человеческому пониманию и последовательному ходу событий гибель Давида казалась неминуемой, почему у него бывали состояния, когда он видел себя совершенно оставленным Богом, вследствие чего и взывает: «Для чего Ты оставил меня?» Подобное состояние, близкое к отчаянию не было продолжительным. Давид дальше говорит, что «такие слова», слова «вопля», близкого к отчаянию, греховны, так как показывают в человеке колебание веры; вследствие же этого обнаруженного недостатка веры в Бога человек и не заслуживает того спасения, о котором он молит Бога.

3. Боже мой! я вопию днем, — и Ты не внемлешь мне, ночью, — и нет мне успокоения.

4. Но Ты, Святый, живешь среди славословий Израиля.

5. На Тебя уповали отцы наши; уповали, и Ты избавлял их;

6. к Тебе взывали они, и были спасаемы; на Тебя уповали, и не оставались в стыде.

3–6. Но такое состояние недостатка веры, как мы сказали, было выражением временного упадка духа от тяжелых условий, в которые был поставлен Давид. Он осуждает себя за это малодушие и вслед за тем молится Богу: я буду взывать к тебе днем и ночью, т. е. постоянно; я это делаю, хотя и не вижу тотчас Твоей помощи («Ты не внемлешь мне») и не считаю такой постоянной и, по-видимому, бесплодной, молитвы — излишней, неразумной. В этом меня убеждает во-первых то, что «Ты, Святый, живешь среди славословий Израиля», т. е., Ты — свят, а потому являешься покровителем и защитником святости, праведности, невинности, вообще, за что Тебе постоянно воздаются от Израиля славословия. Как Святый, Ты не оставишь без защиты и меня невинного. Смысл этих слов тот, что Давид оправдывает неусыпность своей молитвы к Богу и веру в Его защиту незаслуженностью настоящих бедствий и Его правосудием, которое не допустит гибели праведного; во-вторых — историческими фактами из жизни евр. народа: когда последние в бедствиях взывали к Богу, Он оказывал им свою защиту. Такими фактами история евреев переполнена. Слова 2 ст., выражающие в Давиде чувство богооставленности, были буквально впоследствии повторены Иисусом Христом на кресте (Мф XXVII:46; Мк XV:34). Как и Давидом дальше выражена полная вера в Бога и, следовательно, преданность Его воле, так и Иисус Христос обнаружил ту же покорность на кресте воле Отца, когда Он сказал: Отче, в руки твои предаю дух Мой (Лк XXIII:46).

Я же червь, а не человек, поношение у людей и презрение в народе.

8. Все, видящие меня, ругаются надо мною, говорят устами, кивая головою:

9. «он уповал на Господа; пусть избавит его, пусть спасет, если он угоден Ему».

7–9. Во всем последующем содержании до 24 ст. Давид изображает тяжесть своего положения. Над ним, как противником царя, издеваются; он беззащитен и слаб, как червь, которого легко раздавить. Но беспомощность Давида не только ни в ком не вызывает естественного чувства сострадания, а даже вызывает издевательство над его верой в Бога. Давид подвергался тому же унижению, как Христос, когда, вися на кресте и обратившись к Богу, издал предсмертный вопль: «Или, Или, лама савахвани», на что окружавшие его крест отвечали недоверчивым и насмешливым любопытством, (Мф XXVII:41–50).

10. Но Ты извел меня из чрева, вложил в меня упование у грудей матери моей.

11. На Тебя оставлен я от утробы; от чрева матери моей Ты — Бог мой.

10–11. В словах этих стихов — объяснение, почему Господь является единственным предметом упования и надежды для Давида. «Ты извел меня из чрева», т. е. я родился по особенному Твоему благоволению; своим рождением, началом жизни я был обязан Тебе; «вложил в меня упование у грудей матери моей» — я воспитывался матерью своей в привязанности к Тебе. Вероятно, мать Давида, когда кормила еще его своей грудью, говорила ему о Боге и вместе с молоком матери он воспринял высокие понятия о Нем, благоговение и преданность Ему. Чем же древнее в человеке известные привязанности, тем они глубже и прочнее; заложенные в Давида еще с детства и укрепившиеся в нем от последующих фактов его жизни, они стали несокрушимым достоянием его духовной жизни и сознания.

12. Не удаляйся от меня, ибо скорбь близка, а помощника нет.

13. Множество тельцов обступили меня; тучные Васанские окружили меня,

14. раскрыли на меня пасть свою, как лев, алчущий добычи и рыкающий.

12–14. Помощь Бога тем для Давида нужнее, чем ближе и грознее опасность. У Давида нет нигде защитника, враги же его так многочисленны и так обеспечены в своем благополучии, как многочисленны и сыты тельцы васанские, вместе с тем они также грозны по отношению к нему, как львы для обыкновенных животных. Васан имел богатые пастбища, а потому преобладающим занятием обитателей его было скотоводство, особенно много было рогатого скота. Силы Давида истощились, пропали, как бесследно поглощается вода, пролитая на сухую землю; «кости в нем», как более твердая часть человеческого организма, а потому — символ его крепости, рассыпались, т. е. настойчивые преследования со стороны Саула, вынуждавшие Давида к постоянному бегству, настолько истощили последнего, что он не находит в себе уже сил продолжать это бегство. «Сердце его» растаяло, как «воск», он потерял мужество при виде безвыходности своего положения, как фигура, сделанная из воска, обращается от действия огня в бесформенную массу; силы его пропали, как высыхает вода в скудельном сосуде, когда его обжигает горшечник; его «язык прилип к гортани», что является показателем истощения его сил. Положение его настолько безвыходно, что он считает себя уже на краю гроба («в персти смертной»).

15. Я пролился, как вода; все кости мои рассыпались; сердце мое сделалось, как воск, растаяло посреди внутренности моей.

16. Сила моя иссохла, как черепок; язык мой прильнул к гортани моей, и Ты свел меня к персти смертной.

17. Ибо псы окружили меня, скопище злых обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои.

18. Можно было бы перечесть все кости мои; а они смотрят и делают из меня зрелище;

19. делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий.

17–19. Давид называет своих врагов «псами» и «скопищем злых», указывая тем как на их многочисленность, так и на их нравственное ничтожество. Они лукавы, фальшивы, неспособны действовать во имя какого-либо высшего идеала и правды, но во имя личных выгод, склоняясь в ту сторону, где сила и польза; они также заслуживают презрения, как «псы», собаки, которые считались евреями за животных презираемых.

Опасность Давида так велика, и, по-видимому, гибель его так неизбежна, что он уже представляет себе картину своей казни. Его, как государственного преступника, покушавшегося на царскую власть, как врага государя, должны подвергнуть самой жестокой и позорной казни через распятие на кресте. Давид уже видит, как из раны его течет кровь; на теле его от растяжения мускулов особенно ясно выделились кости, так что их можно пересчитать. Хотя эти страдания от растяжении мускулов ужасны по продолжительности и соединенной с ними боли, враги его смотрели на его страдания с пренебрежением, без сочувствия. Все, что было на нем, его платье — разделили на равные части; «об одежде моей бросают жребий», вероятно — о верхней, о хитоне, которая не шилась, а ткалась цельной и делалась из более тонкого материала. Изображаемые Давидом страдания во всем содержании псалма, особенно в данных стихах, со всей полнотой и точностью исполнились на Христе, о чем свидетельствуют все евангелисты (Мф XXVII:35; Мк XV:24; Лк XXIII:34; Ин XIX:23). То, что Давид переживал в своем представлении, что было достоянием его мысли, нашло полное, внешне фактическое выражение в действительных страданиях Мессии.

20. Но Ты, Господи, не удаляйся от меня; сила моя! поспеши на помощь мне;

21. избавь от меча душу мою и от псов одинокую мою;

22. спаси меня от пасти льва и от рогов единорогов, услышав, избавь меня.

23. Буду возвещать имя Твое братьям моим, посреди собрания восхвалять Тебя.

20–23. Ввиду неизбежности такой судьбы, если бы враги захватили Давида, последний молит Бога о спасении: «спаси» «от псов одинокую мою» душу, т. е., меня, одинокого, избавь от врагов; «от рогов единорогов» — от рогов единорога, носорога, чем Давид образно рисует силу и жестокость врагов. За свое спасение Давид обещает воспеть Бога «посреди собрания», т. е., всенародно, в поэтических песнях, будет восхвалять Бога, как единственного защитника всякого страждущего праведника.

24. Боящиеся Господа! восхвалите Его. Все семя Иакова! прославь Его. Да благоговеет пред Ним все семя Израиля,

С 24 ст. содержание псалма изменяется: ранее око было скорбно-просительное, теперь же — благодарственно-хвалебное. Можно думать, что вторая часть псалма была написана Давидом по окончании гонений.

25. ибо Он не презрел и не пренебрег скорби страждущего, не скрыл от него лица Своего, но услышал его, когда сей воззвал к Нему.

24–25. Ввиду необычайности бедствий и спасения от них, Давид вместе с собой приглашает славить Бога и всех евреев за то, что Господь услышал молитву «страждущего», ничтожного и слабого по своей силе человека.

26. О Тебе хвала моя в собрании великом; воздам обеты мои пред боящимися Его.

26. «О Тебе хвала моя в собрании великом». Та защита, которую Господь сказал Давиду, служит источником похвалы Бога пред народным собранием. В этом — исполнение Давидом того обета, который он дал в минуту опасности (23 ст.).

27. Да едят бедные и насыщаются; да восхвалят Господа ищущие Его; да живут сердца ваши во веки!

27. Спасение Давида служит свидетельством, что все убогие найдут защиту в Боге: Он даст им необходимое для жизни, будет их питать всегда, поэтому нужно благоговеть и чтить Его. В этом стихе св. Отцы видят указание на таинство Евхаристии потому, что здесь вкушение какой-то трапезы от Бога своим следствием имеет вечную жизнь, каким свойством обыкновенная пища не может обладать. Под трапезой, поэтому, разумеют не обыкновенную пищу или трапезу, а вкушение Тела и Крови Христовых, дающих достойно вкушающему вечную жизнь.

28. Вспомнят, и обратятся к Господу все концы земли, и поклонятся пред Тобою все племена язычников,

29. ибо Господне есть царство, и Он — Владыка над народами.

30. Будут есть и поклоняться все тучные земли; преклонятся пред Ним все нисходящие в персть и не могущие сохранить жизни своей.

31. Потомство (мое) будет служить Ему и будет называться Господним вовек:

32. придут и будут возвещать правду Его людям, которые родятся, что сотворил Господь.

28–32. Давид говорит об обращении к Богу всего мира: вспомнят все народы о той помощи, какую Господь оказывал своим праведникам и будут покланяться Ему, как единому, истинному Богу, что и должно быть, так как ведь только Господу принадлежит вся земля и все народы; признание за Ним языческими народами этого неотъемлемого права Его есть только дело времени. Давид рисует даже картину обращения к Богу всех народов. Когда «все тучные земли», все сильные на земле — правители народов будут поклоняться Ему: будут поклоняться вообще все смертные «нисходящие в персть», будут благоговеть пред Тем, Кому я, говорит Давид, живу душою, привязан всем существом своим. Мое потомство будет служить Господу. Под потомством нельзя разуметь обыкновенное потомство Давида, которое не всегда было верно Богу, но то семя, которое от него произошло по Божественному обетованию, т. е., Мессию. Милости, оказанные Давиду Богом, сохранятся в памяти последующих поколений людей; каждое из них будет прославлять Бога и возвещать о тех делах, которые Он совершил среди людей, защищая праведных и карая нечестивых. Это предсказание Давида уже осуществилось и будет осуществляться: его песни, равно как история жизни евреев и все вообще священные их книги, читались и будут всегда читаться людьми, тем самым передавая знания из рода в род о великих делах Божиих.

В первой части псалма мы уже видели, что все испытанное Давидом во время гонения от Саула нашло полное и точное повторение и выражение в жизни Мессии Христа, а потому эта часть должна быть названа прообразовательной. Во второй же части псалма Давид рисует картину всеобщего обращения к Богу всех народов. Это последнее сделалось возможным только со времен Мессианских, когда проповедь учения Христа распространяется среди всех стран и народов. Как предсказание словом о будущих событиях мессианского периода эта часть псалма является пророческой.

Псалом 22

Псалом Давида.

Псалом мог быть написан по одному поводу с Пс IV, т. е. во время бегства от Авессалома из Иерусалима, когда Сови, Махиром и Верзеллием ввиду войск Авессалома было принесено пропитание для Давида и его спутников (см. 5 ст. ср. IV Пс 8 ст.) Есть здесь косвенный намек, что Давид чувствует некоторую вину пред Господом (см 3 ст.). А мы указывали, что в большинстве псалмов происхождения из времени гонений Авессалома или прямо, или косвенно выражается Давидом сознание своей виновности пред Богом.

Господь мой пастырь, покоящий меня и оберегающий даже в долине смертной (1–4). Он пред врагами приготовил мне трапезу, оказал милость, которая да охраняет меня во все дни моей жизни (5–6).

1. Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться:

1. «Господь — пастырь мой» — основная мысль псалма, подробно раскрытая во всем его содержании. Как пастырь, Господь охраняет и питает Давида.

Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим,

2. «Злачные пажити» — луга, поросшие богатой травой, на которые пастухи выгоняют свои стада. «Воды тихие», покойные, не бурно текущие, образовывающиеся от сильных дождей, которые потом быстро же и высыхают, а источники не пересыхающие, всегда текущие и доставляющие воду.

3. подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего.

3. «Подкрепляет душу» — своим попечением о Давиде Господь подкрепляет его, «душу мою» — гебраизм — «меня». — «Направляет меня на стези правды» — разными фактами из жизни или откровениями своей воли через пророков указывает, в случае уклонений, истинный путь жизни. Так, напр., было после преступления с Вирсавией, которое обличил пророк Нафан. — «Ради имени Своего» — выражение, часто повторяемое в псалмах и вообще в Библии. Оно означает, что Господь, Который свят и не имеет в себе никакого недостатка, требует и от своих рабов — людей нравственной чистоты, почему и «направляет на стези правды», чтобы человек, как раб и сын Бога, своим недостоинством не унижал своего Господина и Отца Бога.

4. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что ты со мной; Твой жезл и твой посох — они успокаивают меня.

4. «Долина смертной тени» — долина, полная опасностей для жизни от возможных нападений врагов. Это та долина, где он находился в данное время, полная опасностей от близости врагов. Давид верит, что Господь спасет его от смертных опасностей. — «Жезл и твой посох» — орудия, которыми пастухи защищают свои стада от хищных зверей. Господь оберегает меня своей силой, как пастух овец посохом.

5. Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена.

5. «Умастил елеем голову», благодаря посланной помощи я испытываю радостное настроение, внешним знаком чего на Востоке являлось умащение елеем головы.

6. Так, благость и милость [Твоя] да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни.

Псалом 23

Псалом Давида. (В первый день недели).

По надписанию псалом принадлежит Давиду, а по сходству его содержания с XIV Пс (ср. 3 и 4 ст. с 14 Пс 1 и 3 ст.) можно считать одинаковым с последним и повод написания, это перенесение Кивота Завета из дома Аваддарова в скинию на Сион, когда уже процессия приближалась к узким и маленьким воротам Иерусалима, почему Давид восклицает «поднимите, врата, верхи ваши» (7 и 9 ст.).

Дополнение к надписанию — «в первый день недели», заимствованное из греч. Библии, указывает на время богослужебного исполнения псалма в первый день, начинающий неделю, что отвечает нашему воскресению, так как неделя заканчивалась у евреев субботой.

Господь велик: Ему принадлежит земля и все, что на ней (1–2). Вблизи Бога на Сионе может поэтому обитать тот, кто чист мыслями, делами и словами, кто ищет Его (3–5). Ворота города! Поднимите верхи ваши, чтобы сделать свободным вход Господу, Который идет через вас! Он — царь славы, сильный в брани, Он — Господь сил (6–10)!

1. Господня земля и что наполняет ее, вселенная и все живущее в ней,

2. ибо Он основал ее на морях и на реках утвердил ее.

1–2. Так как Господь — Творец земли, то ему принадлежит как она, так и все, что ее наполняет, т. е. царство животное и растительное, мир органический и неорганический, видимый и невидимый. Он основал ее «на морях и на реках». Земля по своему объему меньше количества воды, находящейся на земном шаре. Сила Бога и Его всемогущество выражается наглядно в том факте, что земля занимает твердое и прочное положение, несмотря на то, что находится среди движущейся стихии.

3. Кто взойдет на гору Господню, или кто станет на святом месте Его?

4. Тот, у которого руки неповинны и сердце чисто, кто не клялся душею своею напрасно и не божился ложно (ближнему своему), —

4. Обитать вблизи Господа на горе Сион достоин тот, кто не совершал дурного внешнего поступка («руки неповинны»), кто чист и мыслями («сердце чисто») и кто не грешил словом: не давал ложных клятв и ложно не призывал Бога.

5.  тот получит благословение от Господа и милость от Бога, Спасителя своего.

6. Таков род ищущих Его, ищущих лица Твоего, Боже Иакова!

6. Такими, достойными обитания на Сионе, Давид считает «ищущих лица Твоего». Ближайшим образом сюда относятся евреи, как единственные носители и служители Иеговы.

Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы!

7. «Поднимите, врата, верхи ваши». Ворота в древних городах устроились очень низкими, с подъемным верхом. Они называются вечными, так как самого древнего происхождения. Процессия приближалась к Иерусалиму и состояла в несении левитами на плечах Кивота Завета, на крышке которого были украшения из херувимов. Ворота Сиона с неприподнятым верхом были недостаточны, чтобы через них мог пройти Восседающий на херувимах Господь. Чем знатнее входящее в ворота лицо, тем беспрепятственнее должен быть и вход в них. Здесь же сейчас входит Сам «Царь славы». Этот Царь славы есть Господь сил, «сильный в брани», Тот, Кто является победителем всех народов и Кому Давид обязан взятием и горы Сион от иевусеев.

8. Кто сей Царь славы? — Господь крепкий и сильный, Господь, сильный в брани,

9. Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы!

10. Кто сей Царь славы? — Господь сил, Он — царь славы.

Псалом 24

Псалом Давида.

Каждый стих данного псалма начинается от буквы евр. алфавита, почему он и называется алфавитным. Такой способ письма был довольно употребителен не только у евреев, но и вообще у восточных народов, представляя один из видов художественного построения речи, облегчающего ее запоминание.

Псалом написан во время гонений от Авессалома, на что указывает двойственность его содержания: с одной стороны, Давид называет своих врагов беззаконниками, незаслуженно преследующими его (3, 19), с другой — просит Бога о прощении своего греха, который он считает очень великим (7, 11–18). Другие части псалма, изображающие Давида одиноким, оставленным (16), только с небольшим количеством преданных ему лиц (19) и ввиду большой, угрожающей ему опасности (1, 20), соответствуют его положению при Авессаломе, во время бегства из Иерусалима.

Спаси меня, Господи, от врагов и научи меня следовать правде (1–6). Ты милостив, прости мои грехи и наставь меня (7–10). Очисти и спаси меня от окружающих врагов и тяжелых страданий, так как я надеюсь только на Тебя (11–21).

1. К Тебе, Господи, возношу душу мою.

2. Боже мой! на Тебя уповаю, да не постыжусь (вовек), да не восторжествуют надо мною враги мои,

3. да не постыдятся и все надеющиеся на Тебя: да постыдятся беззаконнующие втуне.

3. «Беззаконнующие втуне» — нападающие на меня без оснований, поводов к тому с моей стороны.

4. Укажи мне, Господи, пути Твои и научи меня стезям Твоим.

5. Направь меня на истину Твою и научи меня, ибо Ты Бог спасения моего; на Тебя надеюсь всякий день.

4–5. «Пути и стези» — это Божественные заповеди. Давид молит Бога о научении как этим заповедям, так и Его «истине», т. е. правде, закону. Под этим научением разумеется не внешнее усвоение тех заповедей, не простое лишь изучение писанного Моисеева закона, что для Давида не трудно было сделать, но развитие в себе внутренней силы неуклонного следования предписаниям закона, от которого, как Давид говорит ниже, он отступал. — «На Тебя надеюсь всякий день» — всю жизнь провожу в надежде на Тебя, т. е. при всех страданиях я только от Тебя ищу и жду помощи.

6. Вспомни щедроты Твои, Господи, и милости Твои, ибо они от века.

7. Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай; по милости Твоей вспомни меня Ты, ради благости Твоей, Господи!

6–7. «Щедроты» и «милости», большею частью означают — первое слово — внешние выражении божественной любви к человеку в ниспослании ему материальных благ, а «милости» — духовных, напр., душевного спокойствия от сознания близости Бога, чистоты и возвышенности воззрений и т. п.

— «Грехи юности и грехи преступлений» — грех с Вирсавией. Давид сознает виновность и незаконность этого поступка, но называет его не намеренным и не сознательным нарушением Божественной заповеди, а плодом увлечения («юности»), бессознательным. Этот грех был следствием временного господства над Давидом чувственного влечения, тем порывом, каким отдается юный возраст, когда еще не выработалась способность строгой оценки своих поступков и помыслов, но когда человеком руководит больше область чувствований, направляющая волю, а потому и поступки человека часто не в ту сторону, куда они направлялись бы, если бы были освещены разумом. Смотря по тому, что лежит в основании последних — возвышенные ли побуждения, или низменные — соответственными являются и поступки, то как подвиги героизма, самопожертвования, или наоборот, грубого эгоизма и низменных страстей. Таким порывом, затемнившим в Давиде сознание и оценку делаемого, и был его поступок с Урией и Вирсавией. Выяснение Давидом внутренней, психологической стороны своего греха не было однако ж попыткой самооправдания и выражением желания остаться безнаказанным, но столь глубоким сознанием своего падения и своей виновности пред Богом, что он молит Его о своем помиловании лишь по великому снисхождению Бога к человеку, по Его необыкновенной щедрости и милости к недостойному, что Бог часто проявлял над евреями (6 ст.).

8. Благ и праведен Господь, посему наставляет грешников на путь,

9. направляет кротких к правде, и научает кротких путям Своим.

10. Все пути Господни — милость и истина к хранящим завет Его и откровения Его.

8–10. «Наставляет грешников на путь». Закон представляет собою указания, с которыми должна согласоваться деятельность человека, если она имеет целью его духовное совершенствование и приближение к Богу. Но человек часто отступает от этой возвышенной задачи и направляет свои силы на удовлетворение дурных, низменных своих влечений. В данном случае Господь дает ему вразумления, которые указывают на ошибочность избранного им пути. Эти указания могут быть общими, свойственными и присущими каждому человеку, и частными, даваемыми не всем и не всегда. Под первыми разумеется то нравственное чувство человека, которое одобряет или осуждает его дела (голос совести), под вторыми — особенные указания, даваемые Богом человеку для его исправления, как, напр., по отношению к Давиду — обличение его пророком Нафаном. Все это Господь делает из любви к человеку, с целью облегчить ему выступление «на суд» пред «Богом», и тем избавить его от тяжелой ответственности пред Ним за свое поведение. — «Все пути Господни» — все действии Бога; «хранящие завет Его и откровенья» — жаждущие союза с Ним, и близости, т. е. Господь всегда помогает человеку в его стремлении к Нему особенными действиями и указаниями. Давид здесь разумеет обличение его пророком Нафаном, раскрывшее Давиду глаза на его поступок и побудившее его к покаянию и большей духовной бдительности над собою.

11. Ради имени Твоего, Господи, прости согрешение мое, ибо велико оно.

11. Очищение ради великого имени Бога указывает на высоту благоговения Давида пред Ним. Бог всесовершенен, в Нем нет и не может быть никакого недостатка; соответственно тому и Его чтители должны быть людьми высокой нравственной чистоты; недостойные же как бы умаляют величие Его имени. Это то же, что мы видим и в обыденной жизни: чем выше положение человека, тем достойнее должно быть его лицо; ничтожный человек как бы грязнит, унижает самое звание свое. Давид свой грех называет тяжким («велико оно») и себя великим грешником пред Богом, унижающим Его своим поклонением в том случае, если он не позаботится о своем очищении.

12. Кто есть человек, боящийся Господа? Ему укажет Он путь, который избрать.

13. Душа его пребудет во благе, и семя его наследует землю.

14. Тайна Господня — боящимся Его, и завет Свой Он открывает им.

12–14. Здесь перифраз основной мысли Второзакония, по которой верный Богу будет наслаждаться как духовными благами, так и внешне-материальными. — «Тайна Господня — боящимся Его, и завет Свой Он открывает им», т. е. Господь настолько близко становится к благоговеющим пред Ним, что сообщает им все, скрытое от других. Здесь нужно разуметь непосредственное воздействие Бога на человека сообщением ему откровения и внутреннее руководство им.

15. Очи мои всегда к Господу, ибо Он извлекает из сети ноги мои.

16. Призри на меня и помилуй меня, ибо я одинок и угнетен.

17. Скорби сердца моего умножились; выведи меня из бед моих,

18. призри на страдание мое и на изнеможение мое и прости все грехи мои.

18. «Призри на страдание» — посмотри на мое унижение и «прости все грехи мои» — вызвавшие эти бедствия. Давид преступление с Вирсавией ставит в связь с настоящими бедствиями.

19. Посмотри на врагов моих, как много их, и какою лютою ненавистью они ненавидят меня.

20. Сохрани душу мою и избавь меня, да не постыжусь, что я на Тебя уповаю.

20. «Да не постыжусь, что я на Тебя уповаю» — спаси меня от врагов, чтобы моя вера в защиту от Тебя не была осмеяна врагами. Моя гибель может быть истолкована врагами, как показатель Твоего бессилия спасти тех, кто в Тебя верует; оказанием защиты не допусти оскорблять Твое великое имя.

21. Непорочность и правота да охраняют меня, ибо я на Тебя надеюсь.

21. После прощения моего греха и очищения «непорочность и правота да охраняют меня», пусть я никогда не уклонюсь от истины и не впаду в грех.

22. Избавь, Боже, Израиля от всех скорбей его.

22. Этот стих представляет литургическую прибавку, может быть появившуюся во время вавилонского плена, когда евреи в положении угнетенного и кающегося Давида могли видеть образ своих страданий в плену и молиться об избавлении от них словами своего искренне кающегося благочестивого предка.

В богослужении этот псалом входит в состав 3-го часа, дополняя содержание XVI Пс искренней и горячей молитвой к Богу о духовном очищении молящегося (1, 7 и 11 ст.) для достойного присутствия при совершении литургии.

Псалом 25

Псалом Давида.

Давид по псалму представляется живущим около скинии, которую он мог посещать свободно, по своему усмотрению (6, 8); кругом его были враги лживые, коварные (4), и злонамеренные (5), жаждущие крови и злодейств (9, 10). Таким положение Давида могло быть только в начале восстания Авессалома до бегства его из Иерусалима, но не во время гонений от Саула, когда он не только беспрепятственно и открыто, как изображено в этом псалме, но и тайно не мог посещать скинии: за ним всюду следили и он находился в постоянном бегстве. Засвидетельствование Давидом в том псалме «своей непорочности» пред Богом означает здесь не исповедание полной невинности пред Ним, а непричастности, незаслуженности и несправедливости тех обвинений, которые возводились Авессаломом и его сторонниками на него, как на несправедливого судью, кровожадного человека и дурного администратора.

Рассуди и исследуй мое дело, Господи, чтобы показать незаслуженность моих бедствий (1–2). Я надеюсь на Твою милость, так как никогда не был соучастником в делах людей нечестивых (3–5). Как невинный, я буду ходить к Твоему жертвеннику, чтобы воспеть хвалу Тебе и говорить о Твоих чудесах (6–8). Не погуби меня вместе с кровожадными и мздоимцами, так как я непорочен и поступаю правдиво (9–12).

1. Рассуди меня, Господи, ибо я ходил в непорочности моей, и, уповая на Господа, не поколеблюсь.

1. «Рассуди меня, Господи, ибо я ходил в непорочности» — назначь надо мною и врагами моими суд, чтобы пред всеми показать мою невиновность в тех преступлениях, которые они возводят на меня. — «Уповая на Господа, не поколеблюсь» — моя вера в Бога, как Судью праведного, является основанием моей уверенности, что я не буду уничтожен врагами.

Искуси меня, Господи, и испытай меня; расплавь внутренности мои и сердце мое,

2. «Расплавь внутренности мои и сердце» — суди и исследуй меня не только со стороны поступков, но мыслей и чувств.

3. ибо милость Твоя пред моими очами, и я ходил в истине Твоей,

4. не сидел я с людьми лживыми, и с коварными не пойду;

5. возненавидел я сборище злонамеренных, и с нечестивыми не сяду;

4–5. «Злыми, коварными», «злонамеренными и нечестивыми» Давид называет своих врагов за приемы их действий по отношению к себе, когда они строили против него козни и распускали клевету. «Не сидел с нечестивыми» (см. I Пс 4 ст.).

6. буду омывать в невинности руки мои и обходить жертвенник Твой, Господи,

6. Омовение рук служило внешним знаком невинности (см. Исх XXX:17–21).

чтобы возвещать гласом хвалы и поведать все чудеса Твои.

8. Господи! возлюбил я обитель дома Твоего и место жилища славы Твоей.

8. «Возлюбил я обитель дома Твоего». Давид отличался сильно развитой религиозностью, почему посещение богослужения и присутствие в скинии было для него не просто исполнением долга, но и делом личного влечения.

9. Не погуби души моей с грешниками и жизни моей с кровожадными,

10. у которых в руках злодейство, и которых правая рука полна мздоимства.

9–10. Враги называются кровожадными и злодеями, так как они готовы были для низложения Давида прибегнуть к возмущению и кровавой с ним расправе. — «Правая рука полна мздоимства» — указание, что враги Давида действовали не бескорыстно, но брали взятки, т. е. были покупаемы или действовали из корыстных расчетов и честолюбия. Таких было много из приближенных к Давиду, и том числе и прежний его друг Ахитофел.

11. А я хожу в моей непорочности; избавь меня, (Господи,) и помилуй меня.

12. Моя нога стоит на прямом пути; в собраниях благословлю Господа,

12. «Моя нога стоит на прямом пути» — я прав пред моими врагами. — «В собраниях благословлю» — за милости, оказанные мне, за защиту буду воспевать Бога а песнях пред всеми людьми и во всех собраниях, разумеется религиозных.

Псалом 26

Псалом Давида. (Прежде помазания).

Надписания «прежде помазания» нет в еврейской Библии, но есть у 70-ти и в Вульгате. Это надписание может быть понимаемо как указание, что псалом был написан Давидом прежде его помазания пред народом в царя Израиля. Так как в псалме изображается положение Давида угнетенным и всеми оставленным, даже родителями (а это последнее происходило во времена гонений от Саула, когда родственники Давида боялись входить с ним в сношение), то с большим основанием псалом нужно считать писанным во время гонений от Саула, а не Авессалома, до какого времени едва ли могли дожить родители Давида.

Так как Господь свет мой и крепость моя, то я не боюсь нападения врагов и их полчищ: они погибнут (1–3). Я молю Господа дать мне возможность пребывать в Его скинии, где я не буду бояться врагов, а буду петь Господа (4–6). Но теперь, когда кругом меня враги и я оставлен даже своими родителями, молю Тебя, Господи, защитить меня (7–12). Я верю, что останусь жив и — мужаюсь (13–14).

1. Господь — свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь крепость жизни моей: кого мне страшиться?

2. Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут.

2. «Пожрать плоть мою» — съесть мое тело, погубить меня, умертвить. Такою целью задавался Саул в своих многочисленных преследованиях Давида.

3. Если ополчится против меня полк, не убоится сердце мое; если восстанет на меня война, и тогда буду надеяться.

3. Какое бы количество врагов ни восставало на Давида, и как бы в борьбе с ними Давид ни оставался совершенно одиноким, его «сердце не убоится», он не потеряет мужества, так как его защитником является Господь.

4. Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и посещать (святый) храм Его,

4. «Созерцать красоту Господню», — т. е. присутствовать при совершении богослужения, в котором все Давида наполняло возвышенными мыслями. Еврейское «noham» можно перевести «благоволение», т. е. Давиду желательно жить при храме и пользоваться благоволением Иеговы.

5. ибо Он укрыл бы меня в скинии Своей в день бедствия, скрыл бы меня в потаенном месте селения Своего, вознес бы меня на скалу.

5. «Скрыл бы меня в потаенном месте селения Своего» — там, во внутренних покоях, где Господь постоянно присутствует. Сравнение взято из обычая хранить сокровища в особо скрытых и безопасных местах. — «Вознес бы меня на скалу» — униженное положение заменил прочным и непоколебимым существованием, как бы поставил на скалу, недоступную и несокрушимую.

6. Тогда вознеслась бы голова моя над врагами, окружающими меня; и я принес бы в Его скинии жертвы славословия, стал бы петь и воспевать пред Господом.

7. Услышь, Господи, голос мой, которым я взываю, помилуй меня и внемли мне.

8. Сердце мое говорит от Тебя: «ищите лица Моего»; и я буду искать лица Твоего, Господи.

8. Форма диалога. Бог как бы говорит в сердце Давида: «ищите лица Моего», т. е. стремитесь ближе быть ко Мне, так как только в Боге истина и сила.

9. Не скрой от меня лица Твоего; не отринь во гневе раба Твоего. Ты был помощником моим; не отвергни меня и не оставь меня, Боже, Спаситель мой!

10. ибо отец мой и мать моя оставили меня, но Господь примет меня.

10. «Отец мой и мать моя оставили меня». Родственники Давида уклонялись от сношений с ним, так как Давид преследовался Саулом, как противник величества, как враг царя, и близость к нему даже со стороны родных Давида могла быть истолкована подозрительным Саулом как содействие ему в его мнимом восстании на царя.

11. Научи меня, Господи, пути Твоему и наставь меня на стезю правды, ради врагов моих;

11. Давид молит Бога помочь ему быть чистым в своих делах, и как бы ни тяжело было его настоящее положение, не допустить даже по нужде совершить какое-либо преступление и нарушить Его Закон. Эта для Давида нужно «ради его врагов», чтобы не дать последним возможности обвинить его в чем-либо.

12. не предавай меня на произвол врагам моим, ибо восстали на меня свидетели лживые и дышат злобою.

13. Но я верую, что увижу благость Господа на земле живых.

13. «Земля живых». Давид верует, что Господь защитит его и не допустит до гибели, до шеола, куда нисходят все умершие, напротив — он будет жить и вращаться среди живых людей.

14. Надейся на Господа, мужайся, и да укрепляется сердце твое, и надейся на Господа.

Псалом 27

Псалом Давида.

Псалом мог быть написан Давидом во время гонений от Авессалома, когда он бежал из Иерусалима и был далеко от святилища (2 ст.); он был уже помазанным царем над всем народом (8 ст. «помазанник»), а его враги под предлогом заботы о благе народа и о мире на самом деле скрывали и преследовали личные цели (3 ст.). Таким положение Давида было во время бегства из Иерусалима от Авессалома.

Господи! Услышь мою молитву, с которой я обращаюсь к Твоему храму (1–2). Не дай мне погибнуть вместе с нечестивыми, но накажи последних за их пренебрежение к Твоим делам (3–5). В уверенности, что Господь защитит, Давид благословляет Его и молит о милостях к своему народу (6–9).

1. К тебе, Господи, взываю: твердыня моя! не будь безмолвен для меня, чтобы при безмолвии Твоем я не уподобился нисходящим в могилу.

1. «Не будь безмолвен для меня» — не будь невнимательным к моей молитве, выслушай и окажи мне помощь.

Услышь голос молений моих, когда я взываю к Тебе, когда поднимаю руки мои к святому храму Твоему.

2. «Поднимаю руки… к храму Твоему» — обычай молиться с воздетыми руками по направлению к храму, как месту обитания Господа.

3. Не погуби меня с нечестивыми и с делающими неправду, которые с ближними своими говорят о мире, а в сердце у них зло.

3. Так как Бог правосуден и справедлив, а враги Давида поступают недостойно и греховно, то он уверен, что они будут наказаны Богом. Настоящее положение Давида, преследуемого этими врагами, настолько тяжело и опасно, что угрожает его жизни. Гибель его от беззаконных врагов как бы приравнивала его судьбу к судьбе последних, а отсюда он являлся как бы нечистым. Означенная молитва Давида тогда имеет следующий смысл: не погуби меня, чтобы не сравняться мне с нечестивыми.

4. Воздай им по делам их, по злым поступкам их; по делам рук их воздай им, отдай им заслуженное ими.

5. За то, что они невнимательны к действиям Господа и к делу рук Его, Он разрушит их и не созиждет их.

5. «Не внимательны к действиям Господа и к делу рук Его» — враги Давида в своих действиях руководятся личными влечениями, не заботясь о том, что их дела могут и идут в несогласии с делами Бога. Под последними разумеются определения Бога относительно Давида, которого он помазал на царство (см. 8 ст.) и которому, поэтому, заповедано Богом оказывать повиновение со стороны народа. Враги Давида этого «действия» Господа не хотят слушать, а желают низложить его, чем вызывают на себя гнев Господа, который их «разрушит».

6. Благословен Господь, ибо Он услышал голос молений моих.

7. Господь — крепость моя и щит мой; на Него уповало сердце мое, и Он помог мне, и возрадовалось сердце мое; и я прославлю Его песнью моею.

8. Господь — крепость народа Своего и спасительная защита помазанника Своего.

9. Спаси народ Твой и благослови наследие Твое; паси их и возвышай их во веки!

Псалом 28

Псалом Давида. (При окончании праздника кущей).

Согласно надписанию еврейской, греческой и латинской (Вульгаты) Библий псалом принадлежит Давиду. Указать точно время и повод его написания, за отсутствием в нем каких-либо точных указаний, невозможно. Дополнение к еврейскому надписанию «при окончании праздника кущей» внесено согласно греческой Библии и указывает на время употребления евреями этого псалма в богослужении: при окончании праздника кущей. В настоящее время этот псалом евреи употребляют а праздник Пятидесятницы.

Давид приглашает всех сынов Божиих воздать Господу честь в Его святилище (1–2). В явлениях грозы обнаруживается слава и сила Господа, сокрушающего кедры ливанские, потрясающего пустыню, разрешающего ланей и величественно восседающего над водами потопа (3–10). Этот Господь — Бог Израиля, которому Он дает силу и мир (11).

1. Воздайте Господу, сыны Божии, воздайте Господу славу и честь,

1. «Сыны Божии» — приглашаются воздать Богу хвалу во святилище, что указывает, что они не духи бесплотные, а люди (ср. Пс LXXXI, ст. 1, 6–7). Под «сынами Божиими» нужно разуметь всех, наделенных властью над другими людьми, т. е. царей, вельмож, князей и священников.

воздайте Господу славу имени Его; поклонитесь Господу в благолепном святилище Его.

3. Глас Господень над водами; Бог славы возгремел, Господь над водами многими.

3. В необыкновенных потоках от дождей и в страшных грозах Востока слышится величественный голос Иеговы; эти явления происходят по Его воле.

4. Глас Господа силен, глас Господа величествен.

5. Глас Господа сокрушает кедры; Господь сокрушает кедры Ливанские

6. и заставляет их скакать подобно тельцу, Ливан и Сирион, подобно молодому единорогу.

5–6. Могучие кедры ливанские, славившиеся своею стройностью и прочностью, сокрушаются от гласа Иеговы, как трости, и разносятся сильной бурей по скатам гор так же, как скачут тельцы на Ливане и Сирионе; (сидонийское название горы Ермон, одной из самых величественных на северо-востоке Палестины).

Глас Господа высекает пламень огня.

7. «Глас Господа высекает пламень огня» — разумеется молния.

8. Глас Господа потрясает пустыню; потрясает Господь пустыню Кадес.

8. Господь потрясает пустыню — в пустыне от бури поднимается масса песка и пыли, животное царство пустыни трепещет и бежит.

9. Глас Господа разрешает от бремени ланей и обнажает леса; и во храме Его все возвещает о Его славе.

9. «Глас Господа разрешает от бремени ланей» — обычное явление на Востоке, когда эти робкие животные при сильных грозах преждевременно рождают своих детенышей.

— «Обнажает леса» — или срывает с них листву, или вырывает массу деревьев, отчего лесистая местность обнажается, чаща делается редкой, прозрачной.

10. Господь восседал над потопом, и будет восседать Господь царем вовек.

10. «Господь восседал над потопом» — в массе воды, выпадающей при этих дождях, проявляется впасть Господа, по воле которого он выпадает. Господь, как на престоле, восседает над тучами.

11. Господь даст силу народу Своему, Господь благословит народ Свой миром.

11. Если так величественно и могущественно слово Господа, то народу, почитающему Его, навсегда обеспечен мир: Господь силен защитить его от врагов.

Псалом 29

Псалом принадлежит Давиду и написан «при обновлении дома». Под последним нужно разуметь поставление жертвенника на гумне Орны Иевусеянина, по окончании моровой язвы (см. 2 Цар XXIV и 1 Пар XXI–XXII:1).

Такому пониманию надписания отвечает содержание псалма, где говорится, что Господь «покарал Давида за его самоуверенность в непоколебимости своего величия и крепости (7 ст.), но при его покаянии «обратил сетование его в ликование» (12). Моровая же язва была ниспослана Богом после перечисления Давидом своих подданных, а в этом перечислении выразилось временное упоение Давида своей силой и величием, за что и покарал его Господь.

Превозношу Тебя, Господи, за то, что Ты не дал мне погибнуть (2–4). Пусть к моей хвале присоединятся и все святые (5–6). Я получил величие от Тебя, но стал самоуверен, за что Ты, Господи, и наказал (8). Я обратился к Тебе с молитвой и Ты услышал меня; за это я буду славить Тебя вечно (9–13).

1. Псалом Давида; песнь при обновлении дома.

2. Превознесу Тебя, Господи, что Ты поднял меня и не дал моим врагам восторжествовать надо мною.

2. «Превознесу Тебя, Господи» — объясняется 13 ст., где Давид обещает вечно восхвалять Господа. — «Не дал моим врагам восторжествовать надо мною» — может быть, что Давид здесь разумел соседей язычников, которые не воспользовались этим случаем народного бедствия евреев для нападения на них, и в этом Давид видит милость к нему Бога.

3. Господи, Боже мой! я воззвал к Тебе, и Ты исцелил меня,

4. Господи! Ты вывел из ада душу мою и оживил меня, чтобы я не сошел в могилу.

4. Кара, ниспосланная Богом на евреев, могла коснуться и его самого. Давид даже молил Господа об этом: так как моровая язва явилась следствием его греха, то пусть она разразится над ним самим и его домом. Такая смиренная молитва Давида смягчила гнев Господа и язва прекратилась. Давид преисполнился благодарным чувством к Богу.

5. Пойте Господу, святые Его, славьте память святыни Его,

6. ибо на мгновение гнев Его, на всю жизнь благоволение Его: вечером водворяется плач, а на утро радость.

6. «На мгновение гнев Его, на всю жизнь благоволение Его». Давид свой поступок пред Богом считал глубоким Его оскорблением, за которое должно бы последовать тяжелое и продолжительное наказание. Господь же снизошел к нему и та кара, которую Он наслал, по своей продолжительности и последствиям является ничтожной, мгновением пред теми милостями, которыми Господь всегда осыпал его.

И я говорил в благоденствии моем: «не поколеблюсь вовек».

8. По благоволению Твоему, Господи, Ты укрепил гору мою; но Ты сокрыл лице Твое, и я смутился.

7–8. Грех Давида, за который Господь покарал Его, состоял в следующем. Обезопасив границы своего государства от врагов, упоенный военным успехом и внутренним спокойствием, он решился сделать подсчет своим подданным. Акт, сам по себе безразличный, явился преступлением пред Богом за внутренние мотивы к нему: Давид дошел до самопоклонения, забыл того Господа, Которому он и обязан своими успехами в победах. За это-то Господь и «сокрыл лице» Свое, наслал кару.

9.  Тогда к Тебе, Господи, взывал я, и Господа (моего) умолял:

10. «что пользы в крови моей, когда я сойду в могилу? будет ли прах славить Тебя? будет ли возвещать истину Твою?

11. услышь, Господи, и помилуй меня; Господи! будь мне помощником».

10–11. Давид молил Бога о помиловании потому, что его гибель, преждевременная смерть, лишила бы его возможности исполнить свое назначение на земле — славить и восхвалять Господа, что в шеоле невозможно.

12. И Ты обратил сетование мое в ликование, снял с меня вретище и препоясал меня веселием,

12. «Снял с меня вретище» — волосяную, грубую и жесткую одежду, надеваемую для выражении печали. — «Препоясал меня веселием» — своим помилованием и прекращением моровой язвы Он наполнил Давида чувством радости.

13. да славит Тебя душа моя и да не умолкает, Господи, Боже мой! буду славить Тебя вечно.

Псалом 30

Содержание псалма отвечает положению Давида во время гонений от Саула. Давид говорит о своей невинности (2, 6, 19), унижении и преследовании со стороны врагов (5–11), об унижении со стороны народа (12, 14). Давид скрывается в укрепленном городе (22), но несмотря на пребывание в последнем, он ненавидит «почитателей суетных идолов» (7). Последние два выражения указывают на факт спасения Давида в Секелаге филистимском (см. XV Пс).

Дополнение в русской Библии «во время смятения» — взято на основании 23 ст. То же дополнение находится в Вульгате, у 70-ти и в слав. Библии.

Так как Ты, Господи, Бог истины, то я надеюсь на Тебя одного и молю освободить меня от всех опасностей и сетей, которыми меня окружили враги (2–5). Я свою жизнь вверяю Тебе, ненавижу идолов и за оказанные мне милости буду воспевать Тебя (6–9). Настоящие мои бедствия тяжелы; мои силы истощились, меня все избегают, кругом слышу злоречие и попытки лишить меня жизни (10–14). Я жду защиты от Тебя одного: не дай врагам восторжествовать надо мною (15–19). Благословен Господь за ту милость, которою Он награждает преданных Ему и которую Он излил на меня в моем смятении. Да мужаются и укрепляются все, надеющиеся на Господа (20–25)!

1. Начальнику хора. Псалом Давида. (Во время смятения).

2. На Тебя, Господи, уповаю, да не постыжусь вовек; по правде Твоей избавь меня;

2. «По правде Твоей избавь меня» — потому что Ты, Господи, любишь правду, избавь меня от врагов. Здесь исповедание Давидом своей полной невинности пред Богом, на чем основана его уверенность и просьба о защите.

3. приклони ко мне ухо Твое, поспеши избавить меня. Будь мне каменною твердынею, домом прибежища, чтобы спасти меня,

4. ибо Ты каменная гора моя и ограда моя; ради имени Твоего води меня и управляй мною.

4. «Ради имени Твоего води меня и управляй мною». Имя Божие — Бог истины. Давид пред Ним чист. Чтобы имя Божие не подвергалось осуждению и осмеянию со стороны врагов, Давид молит «водить его», т. е. спасти от бедствий, так как гибель в последних могла быть истолкована врагами в смысле указания на бессилие Бога спасти преданных Ему (6 ст.). — «В Твою руку предаю дух мой» — Тебе вверяю свою жизнь.

5. Выведи меня из сети, которую тайно поставили мне, ибо Ты крепость моя.

6. В Твою руку предаю дух мой; Ты избавлял меня, Господи, Боже истины.

7. Ненавижу почитателей суетных идолов, но на Господа уповаю.

7. Давид спасался в Секелаге, под защитой царя Анхуса и язычников. Но эта защита, не лишая Давида благодарного чувства к своим покровителям, не могла привязать его к ним по религиозным побуждениям: они почитают идолов, ложных богов и тем оскорбляют единого истинного Бога — Иегову. Эти-то верования Давид и ненавидит, и они-то не могут сблизить его с язычниками и вселить в него любовь и уважение к ним.

8. Буду радоваться и веселиться о милости Твоей, потому что Ты призрел на бедствие мое, узнал горесть души моей

9. и не предал меня в руки врага; поставил ноги мои на пространном месте.

9. «Поставил ноги мои на пространном месте» — вывел меня из стесненного положения на относительно свободное и безопасное место, именно в Секелаг.

10. Помилуй меня, Господи, ибо тесно мне; иссохло от горести око мое, душа моя и утроба моя.

11. Истощилась в печали жизнь моя и лета мои в стенаниях; изнемогла от грехов моих сила моя, и кости мои иссохли.

11. Давид молит Бога и в последующее время гонений, по оставлении им Секелага, спасти его от врагов. — «Изнемогла от грехов моих сила моя» — неточный перевод с еврейского, нужно бы сказать от «бедствий», или как в Вульгате «in paupertate», и у 70-ти — έν πτωχεία.

12. От всех врагов моих я сделался поношением даже у соседей моих и страшилищем для знакомых моих; видящие меня на улице бегут от меня.

12. Давида избегали знающие его. Это понятно: его преследовал Саул, как своего личного врага, и близкие отношения к Давиду, и сношения с ним кого-либо из евреев могли бы вызвать подозрения со стороны Саула в покровительстве ему и тем навлечь гнев царя.

13. Я забыт в сердцах, как мертвый; я — как сосуд разбитый,

13. «Я забыт в сердцах, как мертвый» — обо мне, как о мертвом, никто не вспоминает с сердечным, деятельным сочувствием.

14. ибо слышу злоречие многих; отвсюду ужас, когда они сговариваются против меня, умышляют исторгнуть душу мою.

14. «Исторгнуть душу» — лишить жизни.

15. А я на Тебя, Господи, уповаю; я говорю: Ты — мой Бог.

16. В Твоей руке дни мои; избавь меня от руки врагов моих и от гонителей моих.

17. Яви светлое лице Твое рабу Твоему; спаси меня милостью Твоею.

18. Господи! да не постыжусь, что я к Тебе взываю; нечестивые же да посрамятся, да умолкнут в аде.

18. «Да не постыжусь, что я к Тебе взываю» — синонимично ст. 4.

19. Да онемеют уста лживые, которые против праведника говорят злое с гордостью и презреньем.

20. Как много у Тебя благ, которые Ты хранишь для боящихся Тебя и которые приготовил уповающим на Тебя пред сынами человеческими!

21. Ты укрываешь их под покровом лица Твоего от мятежей людских, скрываешь их под сенью от пререкания языков.

22. Благословен Господь, что явил мне дивную милость Свою в укрепленном городе!

23. В смятении моем я думал: «отвержен я от очей Твоих»; но Ты услышал голос молитвы моей, когда я воззвал к Тебе.

23. «В смятении моем» — в тяжелом, смятенном состоянии, когда Давид нигде не видел и не находил защиты от людей.

24. Любите Господа, все праведные Его; Господь хранит верных и поступающим надменно воздает с избытком.

24. Помощь, полученная Давидом от Господа, наполняет его чувством благодарения к Нему. В этом факте он видит и утешительное указание для всех праведных, что Господь сохранит их, а поступающих «надменно», руководящихся в своих действиях не указаниями Бога, но своими личными соображениями, карает «с избытком», обильно, т. е. тяжко, как тяжек самый проступок неповиновения и отвержения руководства Бога.

25. Мужайтесь, и да укрепляется сердце ваше, все надеющиеся на Господа!

Псалом 31

Псалом Давида. Учение.

Псалом принадлежит Давиду. Содержанием своим он имеет раскрытие того удовлетворенного внутреннего состояния автора, которое явилось вследствие прощения его греха Господом. Если сопоставить этот псалом с L-м, в котором излагается покаяние и молитва о прощении, то настоящий псалом нужно считать писанным после L-го, по получении уже этого прощения. Грехом, который указывают на Давида исторические книги и сходный с настоящим — псалом L-й, нужно считать его грех с Урией и Вирсавией.

Надписание в евр. Библии «маскил» — можно перевести «вразумление, наставление», или как в русской Библии — «учение». Это надписание указывает на характер содержания псалма, представляющего научение человека в истинном поведении, к которому Давид пришел путем своего личного опыта и размышления. Псалом, как и шестой, покаянный.

Блажен человек, которому Господь простил грехи (1–2). Когда я скрывал свой грех, то испытывал сильные мучения (3–4). Когда же я раскрыл его пред Господом, то почувствовал облегчение и нашел в Нем защиту (5–7). Господь милостив к людям и заповедует им не противиться Его воле и воздействию, как противятся укрощению дикие кони, и тогда праведный пред Ним будет радоваться, а нечестивый — испытает много скорбей (8–11).

1. Блажен, кому отпущены беззакония, и чьи грехи покрыты!

2. Блажен человек, которому Господь не вменит греха, и в чьем духе нет лукавства!

1–2. «Кому отпущены беззакония», «чьи грехи покрыты», «не вменит греха» — нужно понимать в смысле полного нравственного очищения человека, а не внешне-юридического оправдания, по которому человек признается только не подлежащим каре, но свободным от того нравственного недостатка, за который он является ответственным пред Богом. На такое полное очищение указывает последнее выражение стиха — «в чьем духе нет лукавства», т. е. блажен только тот, кто очистил свой дух, нравственно переродился, а не внешне только оправдан.

3. Когда я молчал, обветшали кости мои от вседневного стенания моего,

4. ибо день и ночь тяготела надо мною рука Твоя; свежесть моя исчезла, как в летнюю засуху.

3–4. «Когда я молчал» — покаяние Давида в содеянном преступлении совершилось через год, что можно видеть из сопоставления XI и XII гл. 2 Цар. — «Обветшали кости мои от вседневного стенания моего». Голос совести мучил Давида и он повседневно терзался от сознания совершенного им проступка. Эти мучения совести рассматриваются им, как «тяготение руки Господней», последствием чего было измождение Давида со стороны физической — потеря бодрости и свежести.

5. Но я открыл Тебе грех мой и не скрыл беззакония моего; я сказал: «исповедаю Господу преступления мои», и Ты снял с меня вину греха моего.

6. За то помолится Тебе каждый праведник во время благопотребное, и тогда разлитие многих вод не достигнет его.

5–6. Насколько тяжело чувствовал Давид себя при сокрытии своего проступка пред Богом, настолько легко ему сделалось после покаяния, так как Господь «снял с него вину греха». Под виной греха здесь нужно разуметь опять-таки не освобождение от ответственности, не юридическое оправдание, так как Давид понес наказание в смерти сына, рожденного от Вирсавии и впоследствии в восстании Авессалома, но нравственное и полное очищение от проступка. Со стороны юридической в женитьбе Давида даже и не было преступления: муж Вирсавии был убит, она сделалась свободной, и Давид мог на ней жениться, а если не было состава юридического преступления, то не могло быть и юридического же оправдания, а было полное, действительное и нравственное очищение. — «За то помолится» — лучше перевести — «поэтому да молится». На основании пережитых Давидом мучений совести он советует всякому «праведнику», тому, на кого действует голос совести, «во время благопотребное», в нужное время для облегчения совести, т. е. по первому ее зову, раскаяться пред Богом, чтобы тем достигнуть как нравственного успокоения, так и предотвратить «разлитие вод многих», силу бедствий, которыми Господь покарает его. («Воды» — в Библии постоянно означают многочисленные и тяжелые бедствия, как в потопе, смывшем всех нечестивых).

ты покров мой: ты охраняешь меня от скорби, окружаешь меня радостями избавления.

8. «Вразумлю тебя, наставлю тебя на путь, по которому тебе идти; буду руководить тебя, око Мое над тобою».

9. «Не будьте как конь, как лошак несмысленный, которых челюсти нужно обуздывать уздою и удилами, чтобы они покорялись тебе».

8–9. Представляется говорящим Бог. Господь всегда наблюдает и промышляет над человеком, направляя его на путь истины. Одним из таких воздействий Бога на человека является голос совести, которого должно слушаться, а не упорствовать, как дикие лошади и лошаки, челюсти которых нужно обуздывать, чтобы сделать этих животных пригодными для службы человеку. Такою уздою нужно считать бедствия, насылаемые Богом на человека в целях вразумления последнего, укорачивания, обуздания его диких греховных влечений. Бог желает и ждет от человека добровольного послушания Себе, искреннего пред Ним покаяния.

10. Много скорбей нечестивому, а уповающего на Господа окружает милость.

11. Веселитесь о Господе и радуйтесь, праведные; торжествуйте, все правые сердцем.

Псалом 32

(Псалом Давида).

Этот псалом в еврейской Библии не имеет надписания. Но его положение среди псалмов, надписанных именем Давида, равно как и тесная связь с содержанием предыдущего псалма, в котором Давид приглашает праведных радоваться о Боге, но не выясняет, не дает уважительного для них основания следовать такому наставлению, в этом же псалме и указываются недосказанные ранее основания, все это заставляет считать его продолжением псалма XXXI и приписать его Давиду. Таким он считается у 70-ти и в Вульгате.

Праведные должны славословить Господа и петь Ему с инструментами (1–3) так как Он непогрешим в своих постановлениях. Он творец всего мира, земли и вод (4–8). Он всемогущ, всякое Его повеление исполняется; пред Ним народы бессильны (9–11). Блажен тот народ, которому покровительствует Господь! Он наблюдает над всем живущим на земле и никто не может бороться с Ним (12–17). Господь покровительствует боящимся Его и спасет их от бедствий. Да будет Его милость над нами (18–22).

1. Радуйтесь, праведные, о Господе: правым прилично славословить.

1. «Правым прилично славословить». Выражения, подобные этому, очень употребительны в Псалтири. Так как Бог — существо всесвятое, то и почитателями, и славословящими Его могут быть те, кто стоит к Нему ближе по своей нравственной чистоте, т. е. люди праведные; грешники не могут достойно восхвалять Его (см. Сир XV:9).

Славьте Господа на гуслях, пойте Ему на десятиструнной псалтири;

2. Гусли, десятиструнная Псалтирь, см. об инструментах в введении к Псалтири.

3. пойте Ему новую песнь; пойте Ему стройно, с восклицанием,

3. «Пойте Ему новую песнь». Согласно изменившемуся предмету песни должен измениться и самый характер песнопения. Ранее, когда Давид приносил пред Богом выражение своего покаянного чувства по поводу своего греха с Вирсавией и псалмы этого рода отличались грустным характером, теперь же он приглашает восхвалять Бога, как Творца и Законодателя мира, Покровителя всех праведных, а потому и песнь должна быть «новой», торжественно-благодарной.

4. ибо слово Господне право и все дела Его верны.

5. Он любит правду и суд; милости Господней полна земля.

4–5. «Слово Господне право» — искренно, чисто; «дела Его верны» — вполне согласуются с Его словом, повелением: между Его словом и исполнением нет противоречия. Как Сам Господь верен правде, так и на земле «Он любит правду и суд», справедливость, жизнь по высшему руководству, и должную, нелицеприятную, согласную с высшей правдой, оценку действий человека.

6. Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его — все воинство их:

6. Господь всемогущ: Он своим словом создал небеса и «воинство их», т. е. светила. В святоотеческой литературе под «Словом» разумеют Второе Лицо Св. Троицы, под Господом — Первое, а под «Духом уст Его» — Третье Лицо. Такое понимание данного места, вероятно, объясняется тем, что означенные термины в новозаветном откровении получили строго определенный смысл, с определенным же конкретным содержанием, указывающим на Божественные Личности. Такого же разграничения и содержания этих терминов на самом деле Псалтирь не представляет, так как «псалмопевцы в учении о Слове Божием, как втором Лице Святой Троицы, колебались между личным и безличным представлением о Нем. Именем Слова Божия называли и Божескую Личность, и откровение Божие людям, и повеление Божие. Аналогичным учению о Слове Божием у псалмопевцев является учение о духе Божием (Вероучение Псалтири. П. Юнгеров, с. 11).

Он собрал, будто груды, морские воды, положил бездны в хранилищах.

7. Бог всемогущ, так как по Его повелению такая подвижная стихия, как вода, собрана в одно место «будто груды». Он хранит их как бы в хранилищах, в особых водоемах.

8. Да боится Господа вся земля; да трепещут пред Ним все живущие во вселенной,

9. ибо Он сказал, — и сделалось; Он повелел, — и явилось.

9. Так как Бог всемогущ, то Его слову нет препятствий: Его повеление находит неложное и точное исполнение. — «Он повелел и явилось», — разумеется творение Им мира.

10. Господь разрушает советы язычников, уничтожает замыслы народов, (уничтожает советы князей).

11. Совет же Господень стоит вовек; помышления сердца Его — в род и род.

11. Насколько слабы и неисполнимы бывают планы людей, которые разрушаются Богом, настолько вечно и несокрушимо всякое слово Господа; Его советы и планы («помышления») неизменны и непреложны.

12. Блажен народ, у которого Господь есть Бог, — племя, которое Он избрал в наследие Себе.

13. С небес призирает Господь, видит всех сынов человеческих;

14. с престола, на котором восседает, Он призирает на всех, живущих на земле:

15. Он создал сердца всех их и вникает во все дела их.

16. Не спасется царь множеством воинства; исполина не защитит великая сила.

17. Ненадежен конь для спасения, не избавит великою силою своею.

16–17. Если Господь всегда Себе верен и всемогущ, то самая прочная защита может быть находима человеком только в Нем. Никакие средства, изобретаемые человеком для упрочения своего благополучия, не могут считаться достаточными, «ненадежен конь для спасения», не может и не должен человек думать, что обилием военной силы («конь», обилие конницы) он может выиграть победу: все зависит от Бога.

18. Вот, око Господне над боящимися Его и уповающими на милость Его,

19. что Он душу их спасет от смерти и во время голода пропитает их.

18–19. Бог же любит («око Господне») только боящихся Его, и таким Он окажет верную защиту при всяких тяжелых положениях их; «душу их спасет от смерти» и накормит во время голода.

20. Душа наша уповает на Господа: Он — помощь наша и защита наша;

21. о Нем веселится сердце наше, ибо на святое имя Его мы уповали.

22. Да будет милость Твоя, Господи, над нами, как мы уповаем на Тебя.

Псалом 33

По единогласному надписанию еврейской, греческой Библии и Вульгаты псалом принадлежит Давиду и написан по указанному в надписании поводу: Давид притворился пред Авимелехом (титул Филистимских царей, как фараон — египетских, собственное же имя его было Анхус) безумным, почему его, недавнего победителя Голиафа, выпустили на свободу.

Псалом — алфавитный.

Я воспеваю Господа и к хвале Ему приглашаю всех праведных, так как Он всегдашний защитник их во время бедствий. Он посылает для охраны людей своих ангелов (2–8). Каждый опытно может убедиться, что Господь охраняет боящихся Его (9–11). Чтобы заслужить такую милость Господа, нужно иметь страх пред Ним и ни говорить, ни делать ничего дурного (12–15). Господь милует и покровительствует праведникам, в каком бы тяжелом положении они не находились, тогда как делающий зло — гибнет (16–23).

1. Псалом Давида, когда он притворился безумным пред Авимелехом и был изгнан от него и удалился.

2. Благословлю Господа во всякое время; хвала Ему непрестанно в устах моих

3. Господом будет хвалиться душа моя; услышат кроткие и возвеселятся.

3. «Господом будет хвалиться душа моя» — гебраизм, можно передать я «буду хвалиться», т. е. всегда буду воспевать те милости, которые Он оказал мне. «Все кроткие» — праведные, находящиеся в тяжелом положении. В покровительстве Бога Давиду они почерпнут силу и бодрость к перенесению бедствий, так как у них создастся уверенность, что Господь поможет и им.

4. Величайте Господа со мною, и превознесем имя Его вместе.

5. Я взыскал Господа, и Он услышал меня, и от всех опасностей моих избавил меня.

6. Кто обращал взор к Нему, те просвещались, и лица их не постыдятся.

6. «Лица их не постыдятся» — вера в Него никогда не останется не оправданной.

Сей нищий воззвал, — и Господь услышал и спас его от всех бед его.

8. Ангел Господень ополчается вокруг боящихся Его и избавляет их.

8. «Ангел Господень ополчается вокруг боящихся Его» — Господь к каждому человеку поставляет Ангела-хранителя, который служит для него тем же, чем полки воинов в борьбе со врагами: он охраняет его от бедствий. Здесь раскрывается та особенность вероучения псалмопевцев об Ангелах, что они являются защитниками людей, тогда как в других книгах Ветхого Завета ангелы изображаются, как слуги и вестники Иеговы, «временно» являющиеся к нему, а не постоянные его охранители и спутники.

9. Вкусите, и увидите, как благ Господь! Блажен человек, который уповает на Него!

9. Эту истину о защите Богом праведного человека Давид переводит из области веры в область опытного знания: «вкусите и увидите» — попробуйте и увидите, убедитесь в истине моих слов.

10. Бойтесь Господа, (все) святые Его, ибо нет скудости у боящихся Его.

10. «Нет скудости у боящихся Его» — поясняются словами следующего стиха: «ищущие Господа не терпят нужды ни в каком благе», т. е. Господь дает праведному и земное благополучие.

11. Скимны бедствуют и терпят голод, а ищущие Господа не терпят нужды ни в каком благе.

12. Придите, дети, послушайте меня: страху Господню научу вас.

С 12 ст. излагаются условия, которыми определяется помощь Бога человеку.

13. Хочет ли человек жить и любит ли долгоденствие, чтобы видеть благо?

14. Удерживай язык свой от зла и уста свои от коварных слов.

15. Уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и следуй за ним.

16. Очи Господни обращены на праведников, и уши Его — к воплю их.

17. Но лице Господне против делающих зло, чтобы истребить с земли память о них.

16–17. «Очи Господни», «уши Его», «лице Господне» — человекообразное представление Бога, как существа, внимательно относящегося к человеку.

18. Взывают (праведные), и Господь слышит, и от всех скорбей их избавляет их.

19. Близок Господь к сокрушенным сердцем и смиренных духом спасет.

20. Много скорбей у праведного, и от всех их избавит его Господь.

21. Он хранит все кости его; ни одна из них не сокрушится.

22. Убьет грешника зло, и ненавидящие праведного погибнут.

23. Избавит Господь душу рабов Своих, и никто из уповающих на Него не погибнет.

23. «Душу рабов своих» — жизнь слуг своих, т. е. праведных.

Псалом 34

Псалом Давида.

Псалом принадлежит Давиду и написан во время гонений от Саула. Так, напр., Давид говорит здесь о своей полной невинности пред Богом (7, 12–15, 19, 20) и незаслуженности преследований; враги искали лишить его жизни (4), строили против него козни (7, 20). Подобным положение Давида было при Сауле.

Господи! Выступи на мою защиту от врагов, замышляющих против меня зло (1–6). Пусть враги мои погибнут от посланного Тобою Ангела, а я всем существом моим буду восхвалять Тебя (7–10). За добро мое к ним и сочувствие они платят одним злом и лицемерием (11–16). Не дай восторжествовать надо мною одиноким моим врагам, злоумышляющим против меня (17–21). Ты видел мои незаслуженные страдания и радость врагов моим бедствиям; подвигнись на мою защиту и дай мне возможность всегда восхвалять Тебя (22–28).

1. Вступись, Господи, в тяжбу с тяжущимися со мною, побори борющихся со мною;

1. «Вступись, Господи, в тяжбу с тяжущимися со мною» — образ заимствован из человеческого суда, где каждой стороне предоставлялось право доказывать свою невинность фактами своей деятельности. Давид исповедует, что самый строгий суд не найдет в нем такой вины и не оправдает его врагов.

возьми щит и латы и восстань на помощь мне;

3. обнажи меч и прегради путь преследующим меня; скажи душе моей: «Я — спасение твое!»

2–3. Образы Бога, выступившего на защиту Давида, заимствованы из порядка вооружения воина, идущего на битву.

4. Да постыдятся и посрамятся ищущие души моей; да обратятся назад и покроются бесчестием умышляющие мне зло;

5. да будут они, как прах пред лицем ветра, и Ангел Господень да прогоняет [их];

6. да будет путь их темен и скользок, и Ангел Господень да преследует их,

5–6. «Ангел Господень да прогоняет и преследует их» — указание одной стороны деятельности Ангела-хранителя: он изгоняет и преследует людей нечестивых, оберегая таким способом праведника от их нападений. — «Путь их темен и скользок» — их предприятия против праведника да будут неудачны, да встретят препятствия, подобно тому, как встречает их путешественник в темную ночь на скользком пути.

ибо они без вины скрыли для меня яму — сеть свою, без вины выкопали ее для души моей.

8. Да придет на него гибель неожиданная, и сеть его, которую он скрыл для меня, да уловит его самого; да впадет в нее на погибель.

9. А моя душа будет радоваться о Господе, будет веселиться о спасении от Него.

10. Все кости мои скажут: «Господи! кто подобен Тебе, избавляющему слабого от сильного, бедного и нищего от грабителя его?»

10. «Все кости мои скажут». Кости, как самая твердая часть организма и носительница всего тела, скрытая внутри, означает глубину благодарного чувства, наполняющего все существо спасенного.

11. Восстали на меня свидетели неправедные: чего я не знаю, о том допрашивают меня;

11. На Давида возводились пред Саулом несправедливые обвинения, как видно из 1 Цар XXIV:8–10.

12. воздают мне злом за добро, сиротством душе моей.

12. «Сиротством душе моей» — оставленность Давида со стороны близких ему людей.

13. Я во время болезни их одевался во вретище, изнурял постом душу мою, и молитва моя возвращалась в недро мое.

14. Я поступал, как бы это был друг мой, брат мой; я ходил скорбный, с поникшею головою, как бы оплакивающий мать.

13–14. Изображение Давидом того сочувствия, которое ранее находили в нем теперешние его враги и, конечно, Саул. Он всегда болел их бедствиями. — «Молитва моя возвращалась в недро мое» — выражение не ясное. Можно понимать, как внешний прием молитвы с наклоненной на грудь («недро») головою, или в смысле — моя молитва выходила из недр и возвращалась в недра, т. е. была хотя и молчаливой, но глубокой и внутренней.

15. А когда я претыкался, они радовались и собирались; собирались ругатели против меня, не знаю за что, поносили и не переставали;

16. с лицемерными насмешниками скрежетали на меня зубами своими.

15–16. Совершенно обратным по отношению к Давиду были поступки его врагов: они радовались его бедствию и лицемерили пред ним.

17. Господи! долго ли будешь смотреть на это? Отведи душу мою от злодейств их, от львов — одинокую мою.

17. «Львы» — изображение кровожадности врагов, «одинокую мою» душу — меня одинокого.

18. Я прославлю Тебя в собрании великом, среди народа многочисленного восхвалю Тебя,

19. чтобы не торжествовали надо мною враждующие против меня неправедно, и не перемигивались глазами ненавидящие меня безвинно;

20. ибо не о мире говорят они, но против мирных земли составляют лукавые замыслы;

20. «Мирные земли», это Давид и немногие его приверженцы, они — мирные, ни на кого не злоумышляющие и не поднимающие волнений среди народа.

21. расширяют на меня уста свои; говорят; «хорошо! хорошо! видел глаз наш».

21. «Расширяют… уста» — широко улыбаются при виде моих бедствий.

22. Ты видел, Господи, не умолчи; Господи! не удаляйся от меня.

23. Подвигнись, пробудись для суда моего, для тяжбы моей, Боже мой и Господи мой!

23. «Пробудись для суда моего» — восстань на мою защиту и на осуждение моих врагов.

24. Суди меня по правде Твоей, Господи, Боже мой, и да не торжествуют они надо мною;

24. «Суди меня по правде Твоей» — по всей справедливости Твоей. Давид смело взывает к суду Божьему, так как сознает свою полную невиновность пред Ним.

25. да не говорят в сердце своем: «хорошо! (хорошо!) по душе нашей!» Да не говорят: «мы поглотили его».

25. Не дай восторжествовать надо мною тем, которые стараются поглотить меня и для которых моя гибель была бы полным удовлетворением их злого желания («по душе нашей» — по нашему желанию).

26. Да постыдятся и посрамятся все, радующиеся моему несчастью; да облекутся в стыд и позор величающиеся надо мною.

27. Да радуются и веселятся желающие правоты моей и говорят непрестанно; «да возвеличится Господь, желающий мира рабу Своему!»

27. «Да радуются и веселятся желающие правоты моей» — спаси меня от врагов, чтобы доставить радость тем, кто желает, чтобы моя правда восторжествовала над неправдой врагов.

28. И язык мой будет проповедывать правду Твою и хвалу Твою всякий день.

Псалом 35

В первой половине XXXV Пс (1–5) описан нечестивый, который постоянно злоумышляет на праведного и строит ему козни, он не может успокоиться и ночью, которую проводит в обдумывании злых планов. Такая характеристика очень подходит к Саулу, неугомонному преследователю Давида, почему этот псалом, за отсутствием в нем других каких-либо конкретных указаний можно считать написанным в эпоху гонений от этого царя.

Истинное благочестие возможно у того, в ком есть страх Божий, поэтому нечестивый, как не имеющий этого страха, всегда стремится только ко злу (2–5). Но как бы ни была велика сила нечестивого, милость и правда Господа к человеку являются истинной и несокрушимой опорой последнего так как только от Него идет свет жизни (6–10). Эту милость Твою, Господи, продли ко правым сердцем и нечестивые погибнут (11–13).

1. Начальнику хора. Раба Господня Давида.

2. Нечестие беззаконного говорит в сердце моем: нет страха Божия пред глазами его,

2. Давид уясняет себе основной, психологический источник и причину нечестия беззаконного. Причина эта — отсутствие в нем «страха Божия пред глазами его». Страх Божий есть благоговейное чувство пред Богом, обязывающее человека стремиться к тому, чтобы не оскорблять Последнего, никаким дурным помыслом и поступком. В основании такого страха лежит признание человеком чистоты Его заповедей и их высокого и благотворного значения для человека. Если есть в человеке такое сознание и такой страх пред Богом, то все старания его будут направляться к согласованию своих действий и внутренних стремлений с заповедями Господа. Если же подобного настроения нет в человеке, не может быть в нем и заботливости о чистоте своих поступков: руководящим принципом и началом деятельности становится его благо личное и удовлетворение своих желаний земных. Поэтому то небольшое самоограничение, какое налагает на себя нечестивый, или точнее — некоторая нравственная самооценка своих действий, которой иногда и он может отдаваться, не может быть понимаема, как забота о нравственном перерождении, это самообман, месть нечестивого пред самим собою, будто он «отыскивает беззаконие свое, чтобы возненавидеть его».

3. ибо он льстит себе в глазах своих, будто отыскивает беззаконие свое, чтобы возненавидеть его;

4. слова уст его — неправда и лукавство; не хочет он вразумиться, чтобы делать добро;

5. на ложе своем замышляет беззаконие, становится на путь недобрый, не гнушается злом.

4–5. От отсутствия в нечестивом страха Божия зависит и то, что все его слова, поступки и помыслы направлены к неправде, лукавству и злу. Так как деятельность нечестивого имеет целью личный интерес, мелочный, то и приемы его действий основаны на лжи, строении козней, чему он отдается даже в ночное время — время покоя для других людей.

6. Господи! милость Твоя до небес, истина Твоя до облаков!

7. Правда Твоя, как горы Божии, и судьбы Твои — бездна великая! Человеков и скотов хранишь Ты, Господи!

6–7. Бог управляет миром по законам милости и правды. «Милость и истина Его до облаков и неба; правда, как горы, и судьбы — бездна великая». Сравнения, употребленные автором, имеют целью показать, что в Боге — вся истина и вся правда и что только ими Он управляет всем миром, человеком и скотом.

8. Как драгоценна милость Твоя, Боже! Сыны человеческие в тени крыл Твоих покойны:

8. «Сыны человеческие» — все люди. «В тени крыл» — под сенью, покровительством Бога — тоже, что и под крыльями наседки, которая ревниво оберегает своих птенцов. Так и Бог печется о всем живущем и особенно о человеке.

9. насыщаются от тука дома Твоего, и из потока сладостей Твоих Ты напояешь их,

9. «Тук дома Твоего», «поток сладостей» — образы, указывающие на богатые дары природы, которые даны в пользование человеку.

10. ибо у Тебя источник жизни; во свете Твоем мы видим свет.

10. «Во свете Твоем мы видим свет». Так как ранее говорилось о внешних богатых источниках счастливого существования на земле, которые получаются от Бога, то означенное выражение должно, согласно с контекстом речи, понимать так; нашим благополучием («видим свет») мы обязаны Твоей милости («во свете Твоем»).

11. Продли милость Твою к знающим Тебя и правду Твою к правым сердцем,

12. да не наступит на меня нога гордыни, и рука грешника да не изгонит меня:

12. «Да не наступит на меня нога гордыни». — Источник праведности человека заключается в страхе Божием. Гордыня — свойство, противоположное ему. Она поддерживает в человеке стремление жить по своей воле и влечениям, а не в согласии с заповедями Господа. Смысл выражения тогда будет таким: сохрани меня, Господи, от своеволия, как причины отчуждения человека от Тебя, ибо тогда Ты не будешь хранить меня. Можно разуметь под гордыней вообще человека нечестивого, и весь стих представит молитву к Богу о спасении от неправедных врагов.

13. там пали делающие беззаконие, низринуты и не могут встать.

13. Если Господь выступит на защиту праведного, то там, где Он поразит нечестивых, последние «не встанут», т. е. будут уничтожены совершенно.

Псалом 36

Псалом Давида.

По надписанию еврейской, греческой и латинской (Вульгаты) Библии псалом принадлежит Давиду. Из указания 25 ст. видно, что псалом написан Давидом уже в старости и представляет научение, предлагаемое им всякому человеку, для руководства в жизни. Это научение основано им на опыте и наблюдениях. В указании псалма на быструю гибель нечестивца, временно восторжествовавшего (35–36), но неожиданно скоро погибшего, можно видеть изображение судьбы Авессалома. Да и все содержание псалма не противоречит данному времени бегства Давида из Иерусалима, когда ему приходилось видеть быстрое усиление своих врагов и удрученное состояние окружавших его лиц. В воспоминание этого времени и написан псалом.

Псалом алфавитный.

Не гневайся, когда видишь благоденствие нечестивого, так как оно не прочно, как трава (1–2). Положись на Господа, и Он спасет тебя и наградит (3–6). Все богатство нечестивых и все их козни против праведных будут уничтожены Господом, праведные же — насаждены и поддержаны Им во время своего падения, они наследуют землю, с которой Господь уничтожит нечестивых (7–24). Господь любит правду и не оставит праведников. Как бы быстро ни возрастало могущество нечестивого, Господь сокрушит последнего (25–40).

1. Не ревнуй злодеям, не завидуй делающим беззаконие,

2. ибо они, как трава, скоро будут подкошены и, как зеленеющий злак, увянут.

1–2. «Не ревнуй» — не гневайся, не волнуйся при виде благоденствия нечестивого.

3. Уповай на Господа и делай добро; живи на земле и храни истину.

3. «Живи на земле и храни истину» — стремись в продолжение земной жизни к следованию и хранению истины, так как в ней залог твоего благополучия.

4. Утешайся Господом, и Он исполнит желания сердца твоего.

4. «Утешайся Господом» — находи утешения в своей деятельности и жизни не во внешних успехах, а в согласии ее направления с указаниями Господа. Такое поведение заслужит награду от Бога: Он исполнит «желания сердца твоего».

5. Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит,

6. и выведет, как свет, правду твою и справедливость твою, как полдень.

5–6. Кто вверит свою жизнь руководству Бога, того Господь за его правду и справедливость выведет на свет, т. е. наградит.

Покорись Господу и надейся на Него. Не ревнуй успевающему в пути своем, человеку лукавствующему.

8. Перестань гневаться и оставь ярость! не ревнуй до того, чтобы делать зло,

8. «Не ревнуй до того, чтобы делать зло» — не гневайся на успехи нечестивых до той степени, чтобы перейти к причинению им зла.

9. ибо делающие зло истребятся, уповающие же на Господа наследуют землю.

10. Еще немного, и не станет нечестивого; посмотришь на его место, и нет его.

11. А кроткие наследуют землю и насладятся множеством мира.

9–11. «Уповающие на Господа» то же, что и «кроткие» (11 ст.), так как упование на Бога есть покорность Его водительству, подчинение своей воли Его указаниям. Они «наследуют землю» — перифраз всего второзакония, в котором наследие Палестиной, как землей обетованной, Богом назначается только для людей нравственно заслуживающих награды от Бога, для праведников.

12. Нечестивый злоумышляет против праведника и скрежещет на него зубами своими:

13. Господь же посмевается над ним, ибо видит, что приходит день его.

14. Нечестивые обнажают меч и натягивают лук свой, чтобы низложить бедного и нищего, чтобы пронзить идущих прямым путем;

15. меч их войдет в их же сердце, и луки их сокрушатся.

16. Малое у праведника — лучше богатства многих нечестивых,

17. ибо мышцы нечестивых сокрушатся, а праведников подкрепляет Господь.

16–17. Выражение 16 ст. объясняется содержанием 17. Так как нечестивые гибнут, их сила («мышцы») сокрушается Богом, то и приобретенное ими не может быть прочно, в каком бы количестве оно ни было собрано. Наоборот, то малое, что ость у праведных, не только не утрачивается, ко постепенно увеличивается, так как Господь «их подкрепляет».

18. Господь знает дни непорочных, и достояние их пребудет вовек:

18. Под «достоянием непорочных», как можно судить по контексту речи, разумеется их материальное благополучие. Оно «пребудет вовек» — указание на прочность этого блага: оно будет переходить из поколения в поколение, тогда как у нечестивых их блага отнимаются в одном роде.

19. не будут они постыжены во время лютое и во дни голода будут сыты;

20. а нечестивые погибнут, и враги Господни, как тук агнцев, исчезнут, в дыме исчезнут.

21. Нечестивый берет взаймы и не отдает, а праведник милует и дает,

21. Отношение нечестивого к людям вообще отлично от отношений праведных. Нечестивый руководится не нравственными началами, а материальным расчетом. Для него смысл жизни в приобретении внешнего могущества и материального блага, а потому, когда он «берет взаймы, и не отдает», старается задержать или совсем не производить платежа, так как последний, по его пониманию, наносит ущерб его внешнему благу. Праведный же, наоборот, руководится нравственными обязательствами к людям и любовью, а потому снисходит к своим должникам («милует») и дает нуждающимся из своего достатка.

22. ибо благословенные Им наследуют землю, а проклятые Им истребятся.

23. Господом утверждаются стопы такого человека, и Он благоволит к пути его:

24. когда он будет падать, не упадет, ибо Господь поддерживает его за руку.

25. Я был молод и состарился, и не видал праведника оставленным и потомков его просящими хлеба:

25. Необходимость следования правде и жизни по закону Бога Давид оправдывает своими наблюдениями: он уже состарился «и не видал праведника оставленным», т. е. он не знает примера, когда бы праведник совсем оставлялся Господом, был бы Им отвергнут, хотя бы и приходилось ему в свою жизнь испытывать разные бедствия. Последние были только временными, но никогда, по наблюдению Давида, решительными и заключительными положениями жизни праведника.

26. он всякий день милует и взаймы дает, и потомство его в благословение будет.

27. Уклоняйся от зла, и делай добро, и будешь жить вовек:

28. ибо Господь любит правду и не оставляет святых Своих; вовек сохранятся они; (а беззаконные будут извержены) и потомство нечестивых истребится.

27–28. «Жизнь вовек» зависит от уклонения от зла и делания добра, так как «Господь любит правду и не оставляет святых Своих; во век сохранятся они». Под жизнью вовек здесь можно разуметь вечную жизнь за гробом в близости и единении с Богом. Давид, как и все псалмопевцы и, вообще, писатели Ветхого Завета считали смерть тела неизбежным концом существования человека на земле, поэтому буквальное понимание выражения «жизнь вовек», в смысле вечной физической жизни на земле, не может быть допустимо в данном месте. Господь вечен, Он любит правду и праведников не оставляет; когда последний умирает на земле телом, он все-таки не оставляется Богом, так как Господь близко стоит к его душе, т. е. праведник по смерти находится в вечной близости к Богу. Данное место псалма одно из немногих в Псалтири, раскрывающих черты загробного существования праведников.

29. Праведники наследуют землю и будут жить на ней вовек.

29. Здесь Давид опять переходит к изображению ранее высказанного в 10–12 ст. и 18.

30. Уста праведника изрекают премудрость, и язык его произносит правду.

31. Закон Бога его в сердце у него; не поколеблются стопы его.

32. Нечестивый подсматривает за праведником и ищет умертвить его;

33. но Господь не отдаст его в руки его и не допустит обвинить его, когда он будет судим.

34. Уповай на Господа и держись пути Его: и Он вознесет тебя, чтобы ты наследовал землю; и когда будут истребляемы нечестивые, ты увидишь.

35. Видел я нечестивца грозного, расширявшегося, подобно укоренившемуся многоветвистому дереву;

36. но он прошел, и вот нет его; ищу его и не нахожу.

37. Наблюдай за непорочным и смотри на праведного, ибо будущность такого человека есть мир;

37. «Наблюдай за непорочным и смотри на праведного» — поучайся из наблюдения над их поведением и судьбою тому, как тебе поступать. «Будущность праведного есть мир» — указание общее, или в смысле благополучия в земной жизни (см. 25 ст.) или загробной (см. 27–28).

38. а беззаконники все истребятся; будущность нечестивых погибнет.

39. От Господа спасение праведникам, Он — защита их во время скорби;

40. и поможет им Господь и избавит их; избавит их от нечестивых и спасет их, ибо они на Него уповают.

Псалом 37

«В воспоминании о субботе» понимается, или как указание на время богослужебного исполнения псалма — в субботу, или в переносном смысле, отвечающем буквальному пониманию слова (суббота — покой) и содержанию псалма — «в напоминание о покое», т. е. этот псалом является просительной молитвой к Богу о даровании покоя, что указывает на тяжелое состояние, испытываемое в это время Давидом. Некоторые же, выходя из того положения, что суббота была установлена по окончании дней творения, толкуют это надписание буквально, т. е., что псалом написан Давидом в воспоминание окончания творения мира. Но последнее понимание принять нельзя: окончание творения мира, когда все явилось «добра зело», было торжественным и величественным актом, с которым не гармонирует грустное и просительное содержание псалма.

Все содержание псалма отличается покаянным характером: в нем Давид ярко изображает картину своих страданий, как физических (от болезни), так и нравственных, от сознания своего преступления пред Богом. Таким же преступлением Давида, как известно, был его грех с Урией и Вирсавией. В этом же псалме Давид изображает себя одиноким, от него начинают даже отдаляться его бывшие друзья. Обе эти черты дают основание предполагать, что псалом написан при начале восстания Авессалома (на связь своего преступления с восстанием сына, как мы уже говорили, указывал и Давид), чем объясняется и вероломство друзей царя.

Господи! Снизойди к моим страданиям и болезни тела и души (2–5). Я покрыт ранами и изнемог (6–11). Друзья оставили меня, а враги усилились (13–15). Я только на Тебя надеюсь. Сознание моего греха тяготит меня и враги умножаются. Не оставь меня, Господи, и поспеши своей помощью (16–25).

1. Псалом Давида. В воспоминание (о субботе).

2. Господи! не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоем наказывай меня,

3. ибо стрелы Твои вонзились в меня, и рука Твоя тяготеет на мне,

4. Нет целого места в плоти моей от гнева Твоего; нет мира в костях моих от грехов моих,

5. ибо беззакония мои превысили голову мою, как тяжелое бремя отяготели на мне,

4–5. Давид молит Бога, чтобы Он не наказывал его всею силою своего праведного гнева, хотя последний он и считает заслуженным. Страдания Давида велики: в него «вонзились стрелы», т. е. те страдания, которые сейчас испытывает Давид и которые ниже он описывает очень подробно; по испытываемой боли он сравнивает страдания с болью от стрел на войне. «Рука тяготеет», т. е. рука гнева, или — Господь сильно карает. Этой карой была какая-то болезнь, которая поразила Давида и, по его образному выражению, заставляла страдать не только его тело, мускулы, но и кости, т. е. внедрилась очень глубоко. Сила физических страданий вполне отвечает сознанию Давидом глубины своего падения и тяжести совершенного им преступления, которое он в своем сокрушенно-покаянном настроении образно рисует потопившим его с головой и давящим, как тяжелое бремя.

6. смердят, гноятся раны мои от безумия моего.

7. Я согбен и совсем поник, весь день сетуя хожу,

8. ибо чресла мои полны воспалениями, и нет целого места в плоти моей.

6–8. Представляют описание болезни. — «От безумия моего», вследствие моего греха, мое тело покрылось ранами, которые издают смрадный запах; мои страдания тяжелы и я совсем поник, целый день хожу и «сетую», томлюсь, осуждаю себя самого. Мои чресла полны воспалений и нет здорового места в моем теле. Какая это была болезнь, по указанным здесь признакам трудно определить. Согласно евр. тексту, многие толковники (напр., Иероним, а из новейших — Крамер, Евальд) и раввины считали эту болезнь «в роде проказы». Но такого определения нельзя составить по признакам, указанным в Библии. Если у Давида были поражены уже кости, то при таком развитии болезни он не мог бы ходить, чему, по данному псалму, эта болезнь, однако, не мешала. Кроме того, если бы это была проказа, то едва ли о ней, как явлении важном, умолчали бы исторические книги, так как при взгляде того времени на эту болезнь, как знак отвержения от Бога, едва ли бы она прошла для царя бесследно и не вызвала бы в народе политических волнений. Данная болезнь, как видно из псалма, вызывала насмешки над Давидом за болезнь чресл. Последние признавались носителями производительной силы, источником чадородия, в чем видели знак божественного благоволения; поэтому считали, что потеря этой силы и, следовательно, способности чадородия, являлась знаком отвержения от Бога и вызывала поношения. Русский текст дает, таким образом, общее указание, что болезнь Давида поразила весь его организм и была настолько изнурительной, что совершенно истощила его силы, но не дает возможности точно определить вид ее.

9. Я изнемог и сокрушен чрезмерно; кричу от терзания сердца моего.

9. «Кричу от терзания сердца моего» — от внутренних, душевных мучений, я «кричу», издаю вопль.

10. Господи! пред Тобою все желания мои, и воздыхание мое не сокрыто от Тебя.

11. Сердце мое трепещет; оставила меня сила моя, и свет очей моих, — и того нет у меня.

11. С потерей мужества («сердце мое трепещет») и силы для Давида погас и «свет» в глазах. Это выражение, понимаемое буквально, указывает на развитие болезни, которая отразилась и на его зрении: или же под светом в образном смысле разумеется счастье, благо вообще, тогда оно будет значить — я лишился всех благ и их нет при мне — ни здоровья, ни силы, ни уважения от людей, ни даже друзей. Можно понимать и в том смысле, что «свет» означает Бога, раньше изливавшего на Давида свои милости и светившего ему в жизни, а теперь переставшего. Все эти толкования могут быть приняты без нарушения смысла выражения, контекста речи и всего содержания псалма.

12. Друзья мои и искренние отступили от язвы моей, и ближние мои стоят вдали.

13. Ищущие же души моей ставят сети, и желающие мне зла говорят о погибели моей и замышляют всякий день козни;

12–13. Моя болезнь отдалила от меня друзей, а враги сделались смелее. Искренние мои стали против меня в некотором расстоянии, как простые наблюдатели, но не подходили ко мне. Это делали самые приближенные ко мне лица, а обыкновенные друзья, — так те стояли вдали. Зато не дремали враги Давида. Его страдания побуждали их, желавших гибели и зла ему, распространять ложные о нем сведения и строить козни.

14. а я, как глухой, не слышу, и как немой, который не открывает уст своих;

15. и стал я, как человек, который не слышит и не имеет в устах своих ответа,

14–15. Давид видел, что делалось кругом его, но не принимал никаких мер к прекращению козней и лживых слов, как потому, что его болезнь как бы подтверждала правоту речей его врагов, так и потому, что он не считал себя вправе выступить мстителем и поборником истины, когда продолжающаяся его болезнь, по его мнению, служила знаком, что он еще не прощен Богом.

16. ибо на Тебя, Господи, уповаю я; Ты услышишь, господи, Боже мой.

17. И я сказал: да не восторжествуют надо мною (враги мои); когда колеблется нога моя, они величаются надо мною.

18. Я близок к падению, и скорбь моя всегда предо мною.

19. Беззаконие мое я сознаю, сокрушаюсь о грехе моем.

20. А враги мои живут и укрепляются, и умножаются ненавидящие меня безвинно;

21. и воздающие мне злом за добро враждуют против меня за то, что я следую добру.

22. Не оставь меня, Господи, Боже мой! Не удаляйся от меня;

23. поспеши на помощь мне, Господи, Спаситель мой!

16–23. Поэтому-то Давид прежде всего взывает к Богу о прощении своего греха, как о великой милости и залоге Его помощи. Я на Тебя, Господи, надеюсь: не дай им (врагам) восторжествовать надо мною. Моя слабость, мои несчастия являются для них источником злорадства (17). Я же сейчас нахожусь в настолько беспомощном и беззащитном положении, что «близок к падению», готов погибнуть, не могу противодействовать нападениям на себя и грех давит меня. Давид кается пред Богом в своем грехе и обещает публичное покаяние в нем (что он и исполнил написанием этого и L Пс, посвященных его покаянному настроению). В этом псалме он и говорит: «беззаконие мое я сознаю, сокрушаюсь о грехе моем». Насколько полон Давид сознания своей греховности и смирения, настолько, наоборот, сильны его враги, которые ненавидят его незаслуженно («безвинно»); за сделанное им, Давидом, добро они платят злом, клевещут, враждуют против него за его верность доброму, истинному в его предшествующей жизни. Под добром, какое сделал Давид, разумеется как его гуманное, справедливое отношение к каждому из его подданных, так все его реформы во внутренней и государственной жизни, установившие правопорядок и ограничившие произвол и самоуправство, царившие до него. Степень страданий Давида, сознание им греха и покаяние в нем, несправедливость преследований от врагов, все это вызывает в кем горячую молитву к Богу: «не оставь меня, Господи, Боже мой! вонми в помощь мою!»

37-й псалом занимает в шестопсалмии второе место. Словами этого псалма каждый верующий приносит покаяние пред Богом в своей греховности с исповеданием полной покорности и преданности Его воле (16 ст.). Человек здесь выражает желание в наступающем дне загладить сделанные им раньше дурные поступки (19 ст.).

Псалом 38

Псалом для исполнения был назначен Идифуму, одному из начальников хора при Давиде. Псалом написан Давидом. По близкому сходству его содержания с содержанием XXXVII Пс, можно считать его написанным по тому же поводу и в одно время с первым, XXXVII, т. е. в начале восстания Авессалома, когда вместе с сознанием своего греха пред Богом Давид мог ожидать и гибели от врагов.

Господи, я буду хранить и хранил молчание пред своими нечестивыми врагами. Но это молчание вызвало сосредоточение мысли на своем положении, у меня явилось опасение: не должна ли моя жизнь кончиться в самом скором времени? (2–6). Я вижу ничтожество человека пред Тобою, Господи, и надежда моя только на Тебя (7–3). Прости мои беззакония и избавь от врагов. Прекрати наказывать меня своими обличениями, но услышь мой вопль о помиловании, не карай меня бедствиями до наступления смерти, но прекрати их (9–14).

1. Начальнику хора, Идифуму. Псалом Давида.

2. Я сказал: буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать мне языком моим; буду обуздывать уста мои, доколе нечестивый предо мною.

2–3. Давид, пораженный болезнью (см. XXXVII Пс), на которую смотрел, как на заслуженное последствие своего греха, решается не отвечать на все несправедливые обличения, которые возводились на него его врагами (см. 37 Пс 13 ст.) «доколе нечестивый предо мною», пока гнев Божий, допускающий это главенство над ним нечестивого не прекратится. Давид с покорностью Божественному провидению решается молчать и тогда, когда он мог сказать о том «добром», что он делал и что забывали его враги, старавшиеся находить в нем одно дурное.

3. Я был нем и безгласен, и молчал даже о добром; и скорбь моя подвигаясь.

4. Воспламенилось сердце мое во мне; в мыслях моих возгорелся огонь; я стал говорить языком моим:

4. «Воспламенялось сердце», «в мыслях моих возгорелся огонь» — Давида мучили жгучие, беспокойные опасения относительно исхода своей болезни.

5. скажи мне, Господи, кончину мою и число дней моих, какое оно, дабы я знал, какой век мой.

6. Вот, Ты дал мне дни, как пяди, и век мой как ничто пред Тобою. Подлинно, совершенная суета — всякий человек живущий.

7. Подлинно, человек ходит подобно призраку; напрасно он суетится, собирает и не знает, кому достанется то.

5–7. Сознание Давидом своего греха было настолько глубоко, болезнь — настолько сильна, что он убежден был в скорой своей кончине. Очевидно, жизни его осталось в размере «пяди», ширины кисти руки, т. е. около 7 сантиметров. Давид означает этим выражением, что жить ему осталось самое ничтожное количество дней.

Вся вообще продолжительность человеческой жизни пред Богом совершенное ничто; она подобна призраку, тени, быстро исчезающей, и вся деятельность человека, направленная на приобретение и упрочение своего блага, напрасна, бесполезна и жалка. Этой проповедью о ничтожности жизни Давид произносил осуждение своей прошлой деятельности: он не находил за ней ничего ценного, а потому с опасением смотрит на исход жизни.

8. И ныне чего ожидать мне, Господи? надежда моя — на Тебя.

8. Что иное, Господи, как не отвержение, я могу ожидать от Тебя при своей кончине? Я сознаю свой грех и свою виновность пред Тобою, но загладить ее не могу за скорой своей смертью, поэтому вся моя надежда на Тебя, Твою милость ко мне и снисхождение.

9. От всех беззаконий моих избавь меня, не предавай меня на поругание безумному.

9. Прости мне мои беззакония, очисти от них и не дай нечестивому («безумному») торжествовать надо мною.

10. Я стал нем, не открываю уст моих; потому что Ты соделал это.

11. Отклони от меня удары Твои; я исчезаю от поражающей руки Твоей.

10–11. Давид изображает свою полную покорность воле Бога и посланным ему страданиям.

12. Если Ты обличениями будешь наказывать человека за преступления, то рассыплется, как от моли, краса его. Так, суетен всякий человек!

12. «Краса человека рассыплется от обличений Бога». Под обличениями Бога разумеются не одни обличения слогом, но и насланием на человека соответственно его грехам внешних наказаний. Человек же пред Богом грешит постоянно и своим поведением способен вызывать Его сильный гнев. Если бы Бог относился к человеку только как его строгий Судья, то никто из людей не устоял бы пред Его правдой и все должны бы погибнуть.

13. Услышь, Господи, молитву мою и внемли воплю моему; не будь безмолвен к слезам моим, ибо странник я у Тебя и пришлец, как и все отцы мои.

13. Человека сохраняет милость и снисхождение к нему Бога, и об этом снисхождении к себе Давид и молит Его. «Ибо я странник у Тебя и пришлец». Земная жизнь человека есть странствования, т. е. она временна. Настоящая же жизнь начинается за окончанием земной. Как странник, каждый человек подвержен опасностям со стороны своих греховных страстей и привязанностей к земным интересам заплутаться на своем пути. Со стороны Бога нужны для человека руководство на этом пути и снисхождение к слабостям странника. Такое руководство Давид нашел в своих бедствиях и переживаемой им болезни, раскрывшей пред ним его виновность. Но для исправления пути одного обличительного руководства Давиду недостаточно: ему нужно снисхождение и милость Бога.

14. Отступи от меня, чтобы я мог подкрепиться, прежде нежели отойду и не будет меня.

14. Давид и молит Бога о даровании ему этой милости: «отступи от меня, чтобы я мог подкрепиться», т. е. не умерщвляй меня в моей болезни, прекрати мои страдания и дай тем мне возможность «подкрепиться», позаботиться о своем нравственном возрождении и заглаждении своего греха. Эта молитва Давида тождественна с молитвой Иова (см. XVI:6).

Псалом 39

Все содержание псалма может быть разделено на три части. В первой (2–9) Давид вспоминает об испытанных им опасностях, от которых его избавил Господь; во второй (10–11) говорит об откровении, бывшем ему от Бога, которое он огласил пред всем народом, и в третьей — (12–18) молит Бога об избавлении от вновь переживаемых им бедствий, причем указывает и на свою греховность пред Ним (13). Под первыми бедствиями, как уже прошедшими, нужно разуметь гонения от Саула, на что есть косвенное указание в 7 ст., а под переживаемыми бедствиями должно разуметь гонения от Авессалома. Весь псалом, таким образом, написан по поводу последних гонений.

1. Начальнику хора. Псалом Давида.

2. Твердо уповал я на Господа, и Он приклонился ко мне и услышал вопль мой;

3. извлек меня из страшного рва, из тинистого болота, и поставил на камне ноги мои и утвердил стопы мои;

4. и вложил в уста мои новую песнь — хвалу Богу нашему. Увидят многие и убоятся и будут уповать на Господа.

2–4. «Твердо уповал я на Господа», я, говорит Давид, много вытерпел, но эти страдания не ослабили моей веры в Него, я много перестрадал, но оставался преданным Господу и Господь услышал мой «вопль» о помощи: Он освободил меня от бедствий. «Страшный ров» — ров страдания, глубокие, сильные бедствия; «тинистое болото» — т. е., неустойчивая, колеблющаяся почва, встречающаяся в болотах, означает беспокойную и полную опасностей жизнь Давида. Господь вывел его из этого рва и тины, дал ему твердое и безопасное существование. Сообразно изменившемуся положению и песни Давида изменились: вместо прежних, молитвенно-просительных он стал слагать новые — благодарственно-хвалебные. Под этими бедствиями Давид разумеет гонения от Саула. Чудесная помощь, часто оказываемая Богом Давиду в это время, и его необыкновенная судьба, возведшая его на престол, настолько поразительны, что должны были во всех людях, знающих историю его жизни, вызвать благоговение пред Богом и веру только в Него, а не в свои силы.

5. Блажен человек, который на Господа возлагает надежду свою и не обращается к гордым и к уклоняющимся ко лжи.

5. Поэтому блажен тот, для кого Господь — единственное упование и кто своего внимания не обращает «к гордым и к уклоняющимся ко лжи». Под последними разумеются нечестивые, обладающие, однако, ценными в глазах людей внешними средствами защиты, в виде ли богатства или своего высокого положения. Надежда на них, по Давиду, обманчива.

6. Много соделал Ты, Господи, Боже мой: о чудесах и помышлениях Твоих о нас — кто уподобится Тебе! — хотел бы я проповедывать и говорить, но они превышают число.

6. Господь свои милости проявляет над людьми во множестве чудесных дел. Он творит и творил их, как в жизни Давида, так и среди евреев в таком количестве, что их невозможно и пересчитать. Дела Божии человеческим разумом необъяснимы, они выше его ограниченного понимания, и никто из людей не в состоянии своей мыслью, своим разумом представить ту степень любви и количество милости, какую Он изливает на человека.

Жертвы и приношения Ты не восхотел; Ты открыл мне уши [[2]]; всесожжения и жертвы за грех Ты не потребовал.

8. Тогда я сказал: вот, иду; в свитке книжном написано о мне:

9. я желаю исполнить волю Твою, Боже мой, и закон Твой у меня в сердце.

7–9. Также непонятно для человека, что Бог не требовал от Давида соблюдения обрядового Моисеева закона; Он не требовал от него ни жертвы (кровавой) и приношений (бескровных), ни всесожжений (мирных), ни жертвы о грехе, но в замен этого «открыл мне уши». Это указывает на обычай евреев прокалывать уши тому иудейскому рабу, который при окончании субботнего года изъявлял желание остаться у прежнего господина. Означенное выражение указывает на добровольное посвящение всего себя служению Богу, каковое посвящение выше обрядового жертвоприношения. У 70-ти: «уготовал мне тело» (σώμα), т. е. сделал мне тело, потребовал от Давида не служения Себе в обрядах закона, а служения всем своим телом, всем своим существом — мыслями, чувствами и поступками. Слово σώμα означает человека с душой и телом. Оба выражения — еврейское и греческое, — означают таким образом одно и тоже.

Таким временем, когда Бог не вменял во грех Давиду непринесения им жертв, было время бегства его от Саула в Секелаг (ср. Пс XV). На этот призыв Бога о служении Ему всем существом своим Давид отозвался с радостным чувством: «тогда я сказал: вот я иду». Об этом послушании «писано в свитке книжном», в свитке книги закона, которым эта послушание налагалось на человека Богом, как внешнее требование и повеление. Для Давида же это послушание являлось не только внешним требованием закона, но и внутренним влечением его духа, («я желаю исполнять волю Твою»); в своей деятельности и жизни он всегда руководится этим послушанием — «закон Твой у меня в сердце», он составляет неотъемлемое внутреннее достояние, которое не может оставаться не выраженным во вне.

Замена жертвоприношений по отношению к Давиду служением Богу мыслями и поступками указывала, что для Бога ценны не самые предметы приношения, а для человека благотворен не самый процесс совершения обряда, но то возвышенное, внутреннее настроение приносящего, которое должно вызываться пониманием смысла идейной стороны внешнего действия.

Этим фактом невменения Давиду во грех несоблюдения обрядовой стороны закона и замены последней другим видом служения Богу уже предуказывалось, что самый закон имеет не непреложное, вечное значение, но временное, которое должно быть заменено высшим, чем обряды, видом Богослужения. С пришествием Мессии это и совершилось: закон Моисеев потерял свое обязательное значение и заменился служением Богу «духом и истиною» (Ин IV:23). Как указание на отмену ветхозаветного закона это место выясняется и в посл. Ап. Павла к Евр (X:5–10).

В самом содержании псалма есть ясное указание на его мессианский смысл. В 8 ст. Давид говорит, что «в свитке книжном написано о мне». Если разуметь здесь только Давида, то ни в одном месте свящ. книг о нем нет такого пророчества. Между тем, еще в кн. Быт говорилось о Семени жены, настолько сильном и чистом, что Оно сотрет главу змия, уничтожит его власть над миром.

В последующих откровениях это Семя жены было обрисовано еще полнее: Он — пророк, подобный Моисею, великий Потомок Давида, Богочеловек. И только к последнему с буквальной точностью могут быть приложены слова, что он всегда носил закон «в сердце», всегда был верен Богу.

Личность Давида в данном случае была прообразовательной: его искреннее влечение к Богу, жажда посвящения себя на полное Ему служение и постоянное стремление к неуклонному следованию Его закону, все это нашло полное и точное осуществление в служении Мессии — Христа, семени Давида по плоти.

10. Я возвещал правду Твою в собрании великом; я не возбранял устам моим: Ты, Господи, знаешь.

11. Правды Твоей не скрывал в сердце моем, возвещал верность Твою и спасение Твое, не утаивал милости Твоей и истины Твоей пред собранием великим.

10–11. Под «правдой, милостью и истиной» здесь можно разуметь как прославление Давидом в самых песнях, имевших церковно-общественное употребление, Господа, за оказанные ему милости при несправедливых преследованиях врагов, так и то обетование, какое он получил от Бога о происхождении от него обетованного Потомка, т. е., Мессии.

12. Не удерживай, Господи, щедрот Твоих от меня; милость Твоя и истина Твоя да охраняют меня непрестанно,

13. ибо окружили меня беды неисчислимые; постигли меня беззакония мои, так что видеть не могу; их более, нежели волос на голове моей; сердце мое оставило меня.

14. Благоволи, Господи, избавить меня; Господи! поспеши на помощь мне.

15. Да постыдятся и посрамятся все, ищущие погибели душе моей! Да будут обращены назад и преданы посмеянию желающие мне зла!

16. Да смятутся от посрамления своего говорящие мне: «хорошо! хорошо!»

17. Да радуются и веселятся Тобою все ищущие Тебя, и любящие спасение Твое да говорят непрестанно: «велик Господь!»

18. Я же беден и нищ, но Господь печется о мне. Ты — помощь моя и избавитель мой, Боже мой! не замедли.

12–18. Все остальное содержание псалма представляет молитву Давида о спасении его от опасностей, которые он переживал во время гонений от Авессалома. — «Милость Твоя и Истина Твоя да охраняют меня непрестанно». Как мы указывали выше, преследования Авессалома и сочувствие ему народа питались клеветой на Давида его врагов, а потому были им незаслуженны, они были, не «истинны». Бог — как носитель и защитник истины, является единственным защитником, к которому Давид смело может обращаться с молитвой, чтобы Он не допустил врагам топтать истину, торжествовать. — «Постигли меня беззакония… нежели волос на голове моей». — Давид здесь разумеет не количество разнообразных преступлений, совершенных им, так как тогда он не мог бы быть божественным избранником, притом, таких преступлений не знают и не указывают за ним исторические книги, но степень сознания им тяжести своего греха с Вирсавией (см. Пс XXXVII). Чем сильнее были бедствия Давида, безвыходнее казалось его положение, тем большее ликование вызывалось у его врагов (16 ст.). Поэтому Давид и молит Бога защитить его и не дать неправде врагов восторжествовать над правдой, и этой защитой наполнить радостью праведников, которые, как и Давид, увидят, что единственным источником спасения, «помощником и защитником» является Господь.

По ст. 7–9 этот псалом прообразовательно-мессианского характера.

Псалом 40

Этот псалом написан во время гонений от Авессалома, на что указывает исповедание Давидом своей греховности пред Богом (5 ст.) и особенно указание на измену человека, близкого ему (10 ст.), под которым нужно разуметь Ахитофела.

Да укрепит Господь того, кто помнит и заботится о нищем и убогом (2–4). Оставленный во время болезни я молился к Господу о помиловании. Враги много злорадствовали надо мною; меня покинул даже мой друг (5–10). Исцели меня, Господи, не дай врагу восторжествовать надо мною, поставь меня на веки пред собою (11–13).

1. Начальнику хора. Псалом Давида.

2. Блажен, кто помышляет о бедном (и нищем)! В день бедствия избавит его Господь.

3. Господь сохранит его и сбережет ему жизнь; блажен будет он на земле. И Ты не отдашь его на волю врагов его.

4. Господь укрепит его на одре болезни его. Ты изменишь все ложе его в болезни его.

2–4. Означенные стихи изображают положение Давида еще до его бегства из Иерусалима, в то время, когда он физически был нездоров и когда постепенно оставляли его друзья, а подготовлявшееся восстание Авессалома разрасталось. Тогда-то на себе самом он испытывает, насколько тяжело положение одинокого страдальца, как дорого ему сочувствие от других людей и насколько высока добродетель — сострадание. Поэтому Давид молит Бога ниспослать «блаженство» — награду тем, кто сочувствует и помогает всякому больному и нуждающемуся. «Да избавит их Господь, — молит Давид, — от несчастий, от врагов и сделает счастливою их жизнь, да поможет им в болезнях пославши выздоровление («ты изменишь все ложе его в болезни его» — перевернешь ложе болезни на ложе здоровья).

5. Я сказал: Господи! помилуй меня, исцели душу мою, ибо согрешил я пред Тобою.

5. После молитвы за других Давид переходит к молитве за себя: он просит Бога «исцелить его душу», простить его грех (с Вирсавией) и спасти от врагов.

6. Враги мои говорят обо мне злое: «когда он умрет и погибнет имя его?»

7. И если приходит кто видеть меня, говорит ложь; сердце его слагает в себе неправду, и он, выйдя вон, толкует.

8. Все ненавидящие меня шепчут между собою против меня, замышляют на меня зло:

9. «слово велиала пришло на него; он слег; не встать ему более».

10. Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту.

6–10. Враги с нетерпением ждут его полной гибели. Они лицемерно посещали Давида во время болезни, приходили за тем, чтобы убедиться в его немощи и когда выходили от него, обсуждали виденное, злоумышляя на Давида. Они в болезни Давида видели кару от Бога, («слово велиала пришло на него»), почему думали, что она (болезнь) должна привести к смертному исходу. Жестокая болезнь, неисцелимая, переживалась им. Давид сейчас может надеяться только на Бога: даже тот человек, который обязан бы поддерживать его, близкий ему («человек мирный со мною»), на которого Давид полагался и который делил с ним трапезу (высшие знаки близости), усилил тяжесть его положения («поднял на меня пяту») своей изменой. Известно из исторических книг, каким доверием Давида пользовался Ахитофел и какое впечатление произвела на него его измена. Своим поступком Ахитофел прообразовал Иуду, близкого ученика Спасителя, которому Он вверил заботу о материальном содержании себя с учениками и который, хотя и пользовался знаками любви к себе своего Учителя, особенно на Тайной Вечери, однако предал его врагам (Ин XIII:18 ст.).

11. Ты же, Господи, помилуй меня и восставь меня, и я воздам им.

11–14. Давид молит Бога о прощении своего греха, об исцелении от болезни и о каре врагов. В этой заслуженной врагами каре Давид увидит знак благоволения к себе Бога и прощения своего греха (прошедшее время глаголов стоит вместо будущего). — «А меня… поставишь пред лицем Твоим во веки» — т. е. я буду служить Тебе вечно, во все продолжение своей земной жизни, или в смысле — это Твое благоволение будет для меня служить залогом того, что за гробом я буду предстоять пред Тобою, жить вблизи Тебя.

12. Из того узнаю, что Ты благоволишь ко мне, если враг мой не восторжествует надо мною,

13. а меня сохранишь в целости моей и поставишь пред лицем Твоим на веки.

14. Благословен Господь Бог Израилев от века и до века! Аминь, аминь!

14. представляет литургическую прибавку. Слово буди, буди (слав.) (аминь, аминь) заключает первый сборник псалмов Давидовых.

Псалом 41

С XLI Пс начинается второй сборник псалмов и заканчивается LXXI. Оба псалма по сходству своего содержания и построения речи представляют взаимодополнение. Припевом «что унываешь ты, душа моя», оба псалма делятся на три части, из которых первые две, представляя излияние скорбных чувствований псалмопевца об оставленности Богом, дополняется третьей, содержащей молитву к Господу о спасении от бедствий. Это сходство внешнего построения слога и содержания указывает, что писателем обоих псалмов было одно и то же лицо. Таким автором по надписанию над XLI Пс в евр. Библии называются сыны Кореевы, и им должен быть приписан и псалом XLII.

В псалмах изображается скорбное чувство писателя, принужденного жить в удалении от храма (XLI:3), воспоминание о посещении которого для него, находящегося в изгнании около гор Ермонских и потому лишенного этого блага (7), служит источником страданий (5). Причиной его бегства было восстание «недоброго народа» и «человека лукавого и несправедливого» (XLII:1). Такое положение псалмопевца согласно с эпохой гонений и бегства Давида из Иерусалима, от Авессалома, когда он должен был скрываться в Заиорданской стране, в пустыне Маханаим, расположенной вблизи гор Ермонских, границы страны Иудейской с северной стороны. Поэтому в греч. Библии после имени сынов Кореевых поставлено имя Давида. Тоже и над XLII Пс у 70-ти и в Вульгате. Означенные дополнения можно объяснить тем, что писатель псалмов, принадлежавший к фамилии сынов Кореевых, был защитником Давида и вместе с последним делил опасности изгнания. Он хорошо понимал настроение царственного изгнанника, отличавшегося религиозностью и благочестием, но теперь вынужденного жить вдали от храма, и это настроение изобразил в означенных псалмах.

Меня так же влечет к Твоему святому храму, Господи, как жаждущую лань к источнику (2–3). Я орошаю хлеб свой слезами и грущу о невозможности, как было ранее, ходить вместе с народом в Твой святой храм (4–5), Душа моя унывает среди гор Ермонских и взывает к Господу, зачем Ты оставил меня и даешь врагам ругаться надо мною (6–12)? Разбери мое дело с моим лукавым врагом и пошли мне Твой свет, чтобы мне ходить к твоему жертвеннику и славить тебя, Боже. Не унывай, душа моя, но уповай на Господа (XLII:1–5)!

1. Начальнику хора. Учение. Сынов Кореевых.

2. Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!

3. Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь пред лице Божие!

2–3. Яркая характеристика того чувства гнетущей тоски и неудовлетворенности, какое испытывал писатель в удалении от храма. Жизнь вблизи последнего составляла для его души такую же необходимую потребность, как вода для утоления жажды лани. — «К Богу крепкому, живому» — всемогущему по силе и вечному. — «Пред лице Божие» — пред жертвенник храма, или во святилище, как место особенного и постоянного присутствия Бога.

4. Слезы мои были для меня хлебом день и ночь, когда говорили мне всякий день; «где Бог твой?»

4. «Слезы мои были… хлебом день и ночь» — я питался только своими слезами, т. е. я не мог принимать никакой пищи, чтобы меня не давило горькое чувство от сознания оставленности Богом, которое поддерживали окружавшие меня малодушные люди, с недоумением и отчаянием каждый день спрашивавшие: «где Бог твой»? Почему не видно помощи от Того, Кому ты служил?

5. Вспоминая об этом, изливаю душу мою, потому что я ходил в многолюдстве, вступал с ними в дом Божий со гласом радости и славословия празднующего сонма.

6. Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду еще славить Его, Спасителя моего и Бога моего.

6. Это состояние угнетенности духа, естественно вызываемое тяжелым положением псалмопевца, однако ж не переходило в отчаяние. Он находил в себе достаточно живой веры в Бога и успокаивал себя надеждой: «уповай на Бога: ибо я буду еще славить Его, Спасителя моего и Бога моего». Он верит, что Бог не оставит своего праведника.

Унывает во мне душа моя; посему я воспоминаю о Тебе с земли Иорданской, с Ермона, с горы Цоар.

7. Гора Цоар — нужно читать — гора Мицар. Не известно точно, где находится эта гора, но несомненно, что она была одной из невысоких вершин горы Ермонской около Маханаима, где находился писатель псалма. Эта местность была очень далеко от Иерусалима и скинии, а потому понятно то чувство уныния, которое возрастало в писателе по мере его удаления от храма.

8. Бездна бездну призывает голосом водопадов Твоих; все воды Твои и волны Твои прошли надо мною.

8. Главные вершины горы Ермон возвышались над уровнем моря на 12 тыс. футов и были покрыты снегом. Таяние последних образовывало потоки воды, с шумом ниспадавшие по утесам. Эти потоки принимали грозные размеры, когда усиливались от проливных дождей. Тогда они со страшным шумом низвергались вниз, срывали деревья и несли с собой громадные камни. Шум этих вод особенно был велик и грозен от того, что вода падала с крутых скал. — «Бездна бездну призывает» — за одной массой воды, за одним грозным потоком устремляется другой. Этим сравнением, наблюдаемой писателем картины, он хотел обозначить силу и стремительность переживаемых им настоящих бедствий изгнания: «вода и волны Твои» — посланные Тобою бедствия, многочисленны и грозны, как потоки Ермона.

9. Днем явит Господь милость Свою, и ночью песнь Ему у меня, молитва к Богу жизни моей.

9. Но эти бедствия не могли поколебать веры изгнанника в Бога. Он ожидает от Него милости и этой верой живет день и ночь.

10. Скажу Богу, заступнику моему: для чего Ты забыл меня? Для чего я сетуя хожу от оскорблений врага?

11. Как бы поражая кости мои, ругаются надо мною враги мои, когда говорят мне всякий день: «где Бог твой?»

12. Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду еще славить Его, Спасителя моего и Бога моего.

Псалом 42

1. Суди меня, Боже, и вступись в тяжбу мою с народом недобрым. От человека лукавого и несправедливого избавь меня,

1. «Вступись в тяжбу мою с народом недобрым». Писатель сознает свою невиновность перед преследователями и просит Бога о разбирательстве своего дела. «Народ недобрый» — все, восставшие на Давида и приверженцев его, т. е. сторонники Авессалома. «Под человеком лукавым» можно разуметь Авессалома, возбуждавшего народ ложными обвинениями на Давида.

ибо Ты Бог крепости моей. Для чего Ты отринул меня? для чего я сетуя хожу от оскорблений врага?

3. Пошли свет Твой и истину Твою; да ведут они меня и приведут на святую гору Твою и в обители Твои.

3. «Пошли свет Твой и истину Твою» — пошли Твою милость («свет»), защити от врагов. «Истина» — верность обетованиям и откровению, по которым праведник заслуживает награды, а грешник — кары. По исполнении этого обетования писатель надеется снова быть на горе Сион в «обителях» Господа, т. е. — при скинии, в местах обитания Господа.

4. И подойду я к жертвеннику Божию, к Богу радости и веселия моего, и на гуслях буду славить Тебя, Боже, Боже мой!

5. Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога; ибо я буду еще славить Его, Спасителя моего и Бога моего.

Псалом 43

Псалом написан сынами Кореевыми и представляет размышление (евр. «маскил», русское «учение») по поводу пережитых событий. Эти же события — грустные. Еврейский народ оставлен Богом (10), почему он потерпел поражение от врагов и отдан на разграбление им и рассеяние среди народов (11–12). Эти страдания и поражение тем тяжелее для евреев, что они «не забыли Его и не уклонялись от пути Его» (18–19), т. е. оставались верны истинному Богу. Такое положение евреев было при войне Давида с сирийцами на севере, когда на южные пределы его государства напали идумеяне, разграбившие южные пределы царства Иудейского, перебившие многих из евреев и захватившие в плен большое число их для продажи в рабство соседним народам, чем идумеяне занимались… На такой повод написания указывает сходство содержания этого псалма с Пс 9:22 ст. и особенно 59, где точно указан повод написания и причина нападения Иоава на идумеян.

Боже! Прошлая история нашего народа полна славных побед над язычниками, обитателями Палестины. Этими победами мы обязаны не своему военному искусству, но Твоему покровительству и защите (6–9). Теперь же Бог оставил нас: мы поражены врагами, нас уводят в плен, смеются над нами, тогда как мы сохраняем верность Тебе и не отступаем от Твоих заповедей (10–23). Восстань, Господи, на нашу защиту и избавь нас по Твоей милости (24–27).

1. Начальнику хора. Учение. Сынов Кореевых.

2. Боже, мы слышали ушами своими, отцы наши рассказывали нам о деле, какое Ты соделал во дни их, во дни древние:

3. Ты рукою Твоею истребил народы, а их насадил; поразил племена и изгнал их;

4. ибо они не мечом своим приобрели землю, и не их мышца спасла их, но Твоя десница и Твоя мышца и свет лица Твоего, ибо Ты благоволил к ним.

4. Приобретением и завоеванием Палестины евреи обязаны «свету лица Божия» — благоволению и покровительству, которое Он оказывал им.

Исторические книги еврейского народа полны многочисленных фактов такого рода.

5. Боже, Царь мой! Ты — тот же; даруй спасение Иакову.

6. С Тобою избодаем рогами врагов наших; во имя Твое попрем ногами восстающих на нас;

6. «С Тобою избодаем рогами врагов наших». Сила животного в его рогах, которыми оно борется с врагом и защищается от нападения. Такими рогами для евреев, таким орудием его несокрушимости является Бог, с именем которого еврей был несокрушим.

ибо не на лук мой уповаю, и не меч мой спасет меня;

8. но Ты спасешь нас от врагов наших, и посрамишь ненавидящих нас.

9. О Боге похвалимся всякий день, и имя Твое будем прославлять вовек.

10. Но ныне Ты отринул и посрамил нас, и не выходишь с войсками нашими;

10. «Ныне Ты отринул… не выходишь с войсками нашими». — Бог является верховным военачальником сил еврейского народа. Внешним знаком такого начальствования был обычай носить при войсках Кивот Завета. Разграбление врагами южных пределов государства писатель объясняет тем, что Господь перестал предводительствовать евреями.

11. обратил нас в бегство от врага, и ненавидящие нас грабят нас;

12. Ты отдал нас, как овец, на съедение и рассеял нас между народами;

12. «Рассеял нас между народами». Идумеяне, как и соседние евреем финикияне и филистимляне, продавали пленных евреев в рабство грекам и египтянам (см. Ам I:6 и 9 ст. Иоил III:2–8). Такую продажу еврейских пленников и разумеет здесь писатель.

13. без выгоды Ты продал народ Твой и не возвысил цены его;

13. «Без выгоды Ты продал народ Твой, и не возвысил цены его». Продажа евреев в рабство и плен сравнивается с невыгодной торговой меной: «без выгоды» или с убытком. Идумеяне при разграблении пределов Иудеи поплатились очень немногим, им не могло быть оказано евреями какого-либо значительного сопротивления, так как лучшие, годные для войны силы были в то время на севере в войсках Давида, а потому и жертвы со стороны врагов могли быть самые ничтожные. — «Не возвысил цены» — продолжение сравнения. На евреев не было покупателей, которые бы могли предложением спроса на них со своей стороны возвысить их цену. Это значит — количество захваченных идумеянами пленных было очень велико, так что они продавали их за бесценок.

14. отдал нас на поношение соседям нашим, на посмеяние и поругание живущим вокруг нас;

15. Ты сделал нас притчею между народами, покиванием головы между иноплеменниками.

16. Всякий день посрамление мое предо мною, и стыд покрывает лице мое

17. от голоса поносителя и клеветника, от взоров врага и мстителя;

14–17. Как рабы, евреи не могли рассчитывать и не встречали гуманного обращения; над ними глумились и издевались те, кто их продавал и кто покупал.

18. все это пришло на нас, но мы не забыли Тебя и не нарушили завета Твоего.

19. Не отступило назад сердце наше, и стопы наши не уклонились от пути Твоего,

20. когда Ты сокрушил нас в земле драконов и покрыл нас тенью смертною.

20. «В земле драконов» или шакалов. Эти животные любят питаться трупами. Такими трупами были евреи, попавшие в рабство, а шакалами были их пленители. Образ бесправного и беспомощного положения еврее в рабстве.

21. Если бы мы забыли имя Бога нашего и простерли руки наши к богу чужому,

22. то не взыскал ли бы сего Бог? Ибо Он знает тайны сердца.

22. Господь «знает тайны сердца» — знает, что евреи были истинными Его чтителями, не уклонялись во след ложных богов.

23. Но за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание.

24. Восстань, что спишь, Господи! пробудись, не отринь навсегда.

24. «Восстань, что спишь, Господи!» Бодрствование Бога над евреями означает деятельную помощь с Его стороны, а лишение этой помощи изображается как состояние, противоположное бодрствованию, уподобляется сну.

25. Для чего скрываешь лице Твое, забываешь скорбь нашу и угнетение наше?

26. ибо душа наша унижена до праха, утроба наша прильнула к земле.

26. «Душа наша унижена до праха, утроба наша прильнула к земле» — мы пригнуты к земле, подавлены скорбью и пережитым бедствием.

27. Восстань на помощь нам и избавь нас ради милости Твоей.

Псалом 44

Надписание «на музыкальном орудии Шошан» (в форме лилии) — указывает на род музыкального инструмента, на котором должно совершаться исполнение псалма: «учение» — на характер содержания: псалом представляет размышление автора по поводу изложенного в псалме события; «сынов Кореевых» — на писателей из фамилии Корея, служивших левитами при храме Иерусалимском. «Песнь любви» — псалом является выражением чувства любви писателя к предмету песнопения.

Кому посвящен псалом, а отсюда, и когда он написан, на эти вопросы мы находим ясный ответ в тех чертах, какими обрисовано здесь лицо, которому посвящен псалом. Это лицо — царь (2 ст.); он превосходил всех людей своими достоинствами и особенно — разумом (3); Царствование его — царствование для установления мира, правды, но не для военных подвигов, хотя он имеет и сильную армию (5–7); живет он в роскошных чертогах (9) и ему вместе с царицей воздают поклонение цари и князи народов (13). Все указанные черты воспеваемого царя приложимы точно к Соломону в начале его царствования, когда он жил в роскошных дворцах, поражал всех своей мудростью и пышностью, стремился к упрочению в своем государстве мира и правды и от всех народов принимал знаки необыкновенного к нему уважения и удивления.

Поводом к написанию псалма можно считать бракосочетание Соломона с дочерью фараона Египетского. На это есть указания в 10–11 ст., где писатель, обращаясь к царице, советует ей забыть свою нацию и своих родителей, что было бы излишним, если бы царица была евреянкой.

Я воспеваю царя (2). Ты — прекраснейший из всех сынов человеческих, вооружись славою Твоею и красотою, и царствуй для установления истины (3–5). Все враги падут пред Тобою, Ты — царь правды и Тебя воспевают из Твоих чертогов (6–9). Ты, царица, откажись от своей семьи и родины: тогда царь особенно возлюбит тебя, и к тебе на поклонение придут все знатные из людей (10–13). Вся слава царицы во внутренних ее достоинствах. Она, а за нею и другие дочери царей, идет к царю в его чертог (14–16). Сыновья Твои будут князьями по всей земле и имя Твое будет славиться вечно (17–18).

1. Начальнику хора. На музыкальном орудии Шошан. Учение. Сынов Кореевых. Песнь любви.

2. Излилось из сердца моего слово благое; я говорю: песнь моя о Царе; язык мой — трость скорописца.

2. «Излилось из сердца моего слово благое» — из моего сердца, как переполненного сосуда, естественно и неудержимо истекла эта торжественно-радостная песнь, полная благожелания царю; настоящее благое слово писателя есть искренняя, от полноты чувства излившаяся песнь в честь Царя. — «Язык мой — трость скорописца». Скорость в письме была большим его достоинством; автор бы желая, чтобы его язык так же быстро и точно, как трость скорописца, выразил в точных, соответствующих его желанию, словах, его мысли и чувства.

Означенный стих представляет вступление к содержанию псалма и воспеванию изображаемого в последнем Царя.

3. Ты прекраснее сынов человеческих; благодать излилась из уст Твоих; посему благословил Тебя Бог на веки.

3. «Ты прекраснее сынов человеческих». Красота — общее обозначение многих достоинств, это родовой признак; излилась «благодать из уст Твоих» — из уст царя исходит речь разумная, доставляющая слушающему блага Соломон, действительно, поражал своих современников своею речью — в судебных делах особенной проницательностью, в обыкновенных разговорах — меткими выражениями, глубиною мысли и, вообще, обширными сведениями из всех отраслей человеческого знания. — «Посему благословил Тебя Бог на веки» — необыкновенные достоинства Соломона вызвали благословение на него от Бога. Это благословение не ограничивается только исторической известностью Соломона, имя которого сделалось нарицательным, для обозначения всякого человека, обладающего обширными и глубокими познаниями, но указывает и на то, что он своей первоначальной деятельностью, своим стремлением к установлению и упрочению на земле мира и правды является прообразом Великого своего Потомка — Мессии, даровавшего вполне миру то, что для Соломона составляло недостижимый идеал. Вечное благословение на нем Бога нельзя не видеть и в том, что этот царь явился органом Божественного, а потому и вечного откровения, изложенного в его книгах.

4. Препояшь Себя по бедру мечом Твоим, Сильный, славою Твоею и красотою Твоею,

5. и в сем украшении Твоем поспеши, воссядь на колесницу ради истины и кротости и правды, и десница Твоя покажет Тебе дивные дела.

6. Остры стрелы Твои (, Сильный); — народы падут пред Тобою, — они — в сердце врагов Царя.

4–6. Писатель псалма приглашает царя опоясаться мечом для борьбы с врагами. Но этот меч должен состоять из Его славы и красоты, а потому и врагами являются не люди, не враги в общественно-политическом смысле, а враги духовные — ложь, злоба, ненависть, неправосудие и т. д. Для уничтожения этих врагов царь должен напрягать свои силы («поспеши») и совершить дивные дела. Известно, что в судебных делах, где бессильны были разобраться опытные судьи, Соломон делал приговоры, поражавшие всех своей очевидной правотой и необыкновенной находчивостью. Но кроме этой духовной силы Соломон обладал и хорошо организованной и опытной в боях армией, унаследованной от Давида, которая всегда готова была защитить царя и уничтожить его врагов. Известно, что Соломон держал ее на границах своего государства для обеспечения от нападений. Эту мысль о военной силе Соломона в словах текста 6 ст. можно передать так: Твои, Сильный, острые стрелы — в сердца врагов (т. е. проникнут), и люди пред Тобою падут (т. е. враги не устоят против твоих войск).

Престол Твой, Боже, вовек; жезл правоты — жезл царства Твоего.

7. Эта военная мощь и непобедимость царя даются ему, однако, не потому, что он опытный стратег и искусный политик, но потому, что своим управлением ради установления на земле правды и мира он осуществляет на земле царство Бога, «престол Которого — правда», а потому и все народы, восстающие против такого царя, как противники царства Божия, должны погибнуть.

8. Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие, посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих.

8. Бог помазал на царство и предпочел этого царя за его любовь к правде «более соучастников». Такими соучастниками (с слав. причастниками, что очень точно) — конкурентами на престол после смерти Давида явился, напр., Адония, пытавшийся хитростью завладеть не ему предназначенной короной царя. «Помазал Бог» — указывает на древний обычай возливания на голову избираемого царя елея через пророка. Это помазание служило внешним знаком, указывающим на законность избрания и на пользование особенными, соответствующими новому положению, правами.

9. Все одежды Твои, как смирна и алой и касия; из чертогов слоновой кости увеселяют Тебя.

9. «Смирна, касиа и алой» — виды благовоний, которыми умащались знатные люди на древнем востоке. Эти благовония добывались из смолы ароматических кустарниковых растений.

«Смирна» — род камедистой смолы дерева, «касиа» — ароматическая кора, «алой» — дерево, родом из Индии, с очень тонким ароматом.

— «Из чертогов слоновой кости» — вероятно, от дворцов, которые построил Соломон и в которых были украшения из дорогой слоновой кости. Из этих дворцов увеселяли Соломона теми увеселениями, которые тогда были приняты на Востоке у царей. У Соломона же, как царя пышного и роскошного, предметы роскоши достигали необыкновенной ценности, а виды развлечений — разнообразия.

10. Дочери царей между почетными у Тебя; стала царица одесную Тебя в Офирском золоте.

10. «Дочери царей между почетными у Тебя». Это были подруги невесты царя и, как знатные по роду, они пользовались почетом во дворце Соломона. Из всех их, однако же, выделялась одна, которая получила царское достоинство, т. е. сделалась венчанной царицей, супругой, («Одесную» — по правую сторону, значит, получить полное право, власть и почет). — «В Офирском золоте» — у восточных женщин, особенно в древнее время, любимыми цветами были яркие, и их костюмы поражали пестротой красок. Вместе с тем в ткани их одежд пропускались золотые и серебряные нити, что, придавая блеск и пестроту наряду, делало его вместе с тем и очень ценным. Такие одежды были доступны только людям богатым и знатным, какою и была невеста, происходившая, очевидно, из царского рода (2 Цар XIII:78), так как и подругами-то ее были «дщери царей».

11. Слыши, дщерь, и смотри, и приклони ухо твое, и забудь народ твой и дом отца твоего.

12. И возжелает Царь красоты твоей; ибо Он Господь твой, и ты поклонись Ему

13. И дочь Тира с дарами, и богатейшие из народа будут умолять лице Твое.

11–13. Речь писателя обращается уже к этой царице и автор псалма просит особенно усиленного ее внимания к своим словам, придавая последним особенную важность («слыши, смотри и приклони ухо»). — «Забудь народ твой», (твою нацию) «и дом отца твоего», т. е. твоих родителей. Эта новая царица не могла быть евреянкой, так как ее замужество за царем не только не отрывало бы ее от ее нации, но еще сильнее привязывало бы к последней и не могло вредить народу. Точно также не было нужды отрекаться и от своих родителей, т. е. своей семьи; супружество евр. царей с дочерями своей народа было не только обычным явлением, но и узаконено Моисеем, Поэтому под невестой нужно разуметь дочь языческого царя, продолжающаяся привязанность которой к своей семье и нации могла быть вредной для евр. народа. Забыть дом отца и свой народ — это значит слиться с евреями в своих верованиях, сделаться иудеянкой по жизни, языку и верованиям. Такое отречение от прежних привязанностей будет жертвой, которая не останется не оцененной: царь особенно будет ее любить («возжелает красоты твоей»), приблизит к себе; но ты, невеста, должна помнить, что Он — твой господин, а потому должна оказывать Ему знаки почтения и повиновения («поклонись Ему»). Как царица, ты будешь пользоваться таким же почтением, как и сам Царь, и не только среди своего народа, но и среди чужестранцев. Тиряне (Тир — торговый город, расположенный на одном из островов Средиземного моря) придут к тебе с дарами, для выражения почтения; «богатейшие из народа» — т. е. знатные и могущественные среди людей, цари и князья народов, будут умолять тебя о милости к ним и внимании.

Под этой невестой-язычницей нужно разуметь дочь фараона, любимую жену Соломона, о которой сохранилось у евреев предание, что она приняла с замужеством закон Моисеев и была царственной прозелиткой.

14. Вся слава дщери Царя внутри; одежда ее шита золотом;

15. в испещренной одежде ведется она к Царю; за нею ведутся к Тебе девы, подруги ее,

16. приводятся с весельем и ликованьем, входят в чертог Царя.

14–16. Но достоинство этой супруги Царя не во внешней красоте, богатстве и знатности происхождения — все это ничто перед внутренними, духовными ее качествами, чем и объясняется выделение ее из ряда других дев. За этой невестой Царя в его дворец вводятся и ее подруги, которые следуют за ней с весельем, радуясь такой близости к невесте, а через нее, и к самому Царю. Ранее (11 ст.) писатель предлагал невесте отказаться от своей семьи и родины, чтобы эту привязанность теперь перенести на своих сыновей, которые сделаются князьями над всей землей. Последнее обращение писателя и его предсказание о всемирном господстве преемников Соломона нужно понимать не как предсказание их великого исторического значения, осуществленного в действительности, а как тот идеал царя и его преемников, оставаясь верными которому (идеалу), они могли бы быть князьями всего мира. А к этому-то, к господству над миром, распространением среди последнего истинного богопознания и был призван еврейский народ.

17. Вместо отцов Твоих, будут сыновья Твои; Ты поставишь их князьями по всей земле.

18. Сделаю имя Твое памятным в род и род; посему народы будут славить Тебя во веки и веки.

18. Эту свою песнь, восхваляющую Царя и царицу за их высокие достоинства и содержащую в себе изображения идеала царствования, писатель передает потомству, которое его словами будет славить их между всеми народами.

Таков исторический смысл содержания псалма, но им одним он не исчерпывается. Те черты, которыми автор обрисовывает личность Соломона и характер его царствования, не были осуществлены последним за все время его жизни. В последние годы Соломонова царствования евреи страдали от многих нестроений, как в своей внутренней жизни, так и в сношениях с языческими народами. Преемник Соломона не только не сделался царем всего мира (см. ст. 17), но даже лишился большей половины своего народа, избравшего себе царем Иеровоама 1-го. В 8 ст. царствование этого царя вызывает вечное установление престола Бога, вечное благоволение Его к Царю и народу, что полностью неприложимо к Соломону, так как последний даже подвергался обличениям от Него. Буквальное понимание текста, где царь прямо называется Богом (каковое уподобление, понимаемое как поэтическое изображение, как гипербола, не могло быть допустимо писателем евреем, благоговеющим пред Иеговою, Которому нет подобия «ни на земле внизу, ни в водах, ни вверху), уже ясно указывает, что к Соломону-человеку оно не могло быть приложимо. Все это дает основание думать, что личность Соломона, начало его царствования и воспеваемый случай из его жизни возвышали мысль автора до изображения такого состояния в жизни человечества, когда его идеал найдет историческое осуществление. Установление на земле полного мира и господства правды непосильно для человека, как существа ограниченного и греховного, это может сделать только Бог. В 7 ст. автор прямо и переносит свою мысль к Нему, поэтому Соломон, изображаемый автором в начале своего царствования, когда он отдался заботам об установлении на земле мира и правды, является только первообразом в своей деятельности будущего состояния мира. Когда же Бог установил или установит на земле описанное в псалме торжество правды? На это ответом служит земное служение Спасителя, Который примирил человека с Богом, установил закон любви и мира в отношении людей между собою. Его царство все более распространяется по всему миру, подчиняя себе все народы, и князьями этого мира сначала были ученики Его, руководившие и устанавливающие законы христианско-церковной жизни, а потом их преемники — епископы и вообще пастыри церкви. Предсказанное здесь писателем псалма распространение этого царства по всей Вселенной находится сейчас в периоде своего осуществления, а полное его завершение наступит со времени страшного суда, когда уже настанет царство истины и правды. Если под Соломоном нужно разуметь Мессию, то под бракосочетанием первого с иноплеменницей — указание на вступление в союз со Христом церкви языческой, которая достигнет такой духовно-нравственной высоты, что первые члены ее (первенствующие христиане) своим поведением и жизнью увлекут за собою множество людей. Это и оправдалось и продолжает оправдываться. Небольшое количество верующих христиан из язычников в эпоху апостолов и после них были «начатком верующих», число которых потом сделалось неизмеримо великим и находится во всех странах мира.

Псалом этот — прообразовательный.

Псалом 45

Псалом 45, равно как и 46 и 47, принадлежат одному писателю из фамилии Кореевой, на что указывает как надписание еврейской Библии, 70-ти и Вульгаты, так и сходство псалмов со стороны их содержания, построения речи и языка. На основании сходства этих псалмов в содержании можно полагать, что и написаны они по одному и тому же поводу. Все псалмы указывают на нападение на евреев народов и царств (XLV:7; XLVI:4, 9–10; XLVII:5–6) и поражение последних; евреи выходили на борьбу с врагами с Кивотом Завета (XLVI:6); Иерусалим представляется городом цветущим и сильным, со множеством башен (XLVII, 13–14); указывается на гибель кораблей Фарсийских (XLVII:8). Все эти черты совпадают со временем царя Иосафата, когда на Иудею напали соединенные силы царей аммонитских, моавитских и сеирян (идумейских племен). Раздоры между этими народами повели к междоусобной борьбе между ними и кровопролитию такому, что когда евреи вышли навстречу со своими войсками, то на месте их лагеря застали громадное количество трупов, а оставшиеся в живых разбежались (см. 2 Пар XX:1–24). Гибель кораблей Фарсийских произошла тоже при Иосафате, заключившем союз с нечестивым царем израильским Охозией, за что он и был осужден пророком, и корабли, назначенные для торговых сношений с Фарсисом, погибли, не выходя из гавани, от сильной бури (2 Пар XX:37).

Надписание над 45 Пс «Аламоф» понимается как указание на способ вокального исполнения псалма — петь тонким голосом, сопрано (от слова «Альма» — девица).

Бог — наше прибежище, а потому никакие опасности, даже движение гор в моря не могут нас устрашить (2–4). Бог, как река, орошает Сион и ограждает его от врагов (5–6). Вот восстали народы, но Бог сокрушил и уничтожил их (7–10). Помните все народы, что Бог Иакова есть единый и истинный Бог (11–12).

1. Начальнику хора. Сынов Кореевых. На музыкальном орудии Аламоф. Песнь.

2. Бог нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах,

3. посему не убоимся, хотя бы поколебалась земля, и горы двинулись в сердце морей.

3. Движение гор в моря должно сопровождаться затоплением земли массой вод. Воды означают бедствие. Как бы велики ни были последствия, они не устрашат чтителей Иеговы. Воды здесь обозначают движение соединенных народов, затоплявших Иудею громадным количеством войск.

4. Пусть шумят, вздымаются воды их, трясутся горы от волнения их.

5. Речные потоки веселят град Божий, святое жилище Всевышнего.

5. Речным потоком, или для ясности рекою текущей, называется здесь Бог. Река — не шумна, как валы моря, но она течет постоянно и покойно, напояя людей и землю. Так и Господь — постоянный покровитель «града Божия», т. е. Сиона, напояет его своею милостью и защитой, а с ними дарует и победу над врагами.

6. Бог посреди его; он не поколеблется: Бог поможет ему с раннего утра.

6. «С раннего утра» — Господь оказывает помощь самую скорую, в самое нужное время.

Восшумели народы; двинулись царства: (Всевышний) дал глас Свой, и растаяла земля.

7. Картина грозного и шумного движения народов на Иудею и их быстрой гибели.

8. Господь сил с нами, Бог Иакова заступник наш.

9. Придите и видите дела Господа, — какие произвел Он опустошения на земле:

10. прекращая брани до края земли, сокрушил лук и переломил копье, колесницы сжег огнем.

10. «Прекращая брани до края земли» — гибель и бегство врагов иудейского народа надолго обезопасили пределы («край земли») государства от их вторжений.

11. Остановитесь и познайте, что Я — Бог: буду превознесен в народах, превознесен на земле.

11. Чудесная гибель этих народов должна служить поучительным уроком для всех врагов избранного племени. — «Остановитесь и познайте» — прекратите свои враждебные отношения и убедитесь из этого факта, что Иегова есть единый и истинный Бог. Он будет почитаться всеми народами.

12. Господь сил с нами, заступник наш Бог Иакова.

Псалом 46

Все народы должны благоговеть пред Богом, Который обнаружил свою силу попранием врагов Иакова, которого он возлюбил (2–5). Господь при трубных звуках взошел на Сион. Воспевайте Его, Царя всей земли (6–8). Победой над князьями языческих народов Господь показал, что Он «превознесен» над ними (9–10).

1. Начальнику хора. Сынов Кореевых. Псалом.

2. Восплещите руками все народы, воскликните Богу гласом радости;

2. В поражении языческих народов писатель псалма видел ясное доказательство, что Бог еврейский есть истинный Бог. В этом, по нему, должны фактически убедиться и все языческие племена, почему писатель вместе с собою приглашает и их радоваться, так как они узнали теперь, где есть истинный Бог.

3. ибо Господь Всевышний страшен, — великий Царь над всею землею;

4. покорил нам народы и племена под ноги наши;

4. «Покорить под ноги» — совершенно обессилить, сделать врага безвредным и неопасным.

5. избрал нам наследие наше, красу Иакова, которого возлюбил.

5. «Избрал нам наследие», т. е. Палестину, которую Бог назначил во владение еврейского народа. Это наследие есть «краса Иакова», еврей гордится Палестиной, как богатым и плодородным (краем) уделом.

6. Восшел Бог при восклицаниях, Господь при звуке трубном.

6. Восхождение Господа — несение Кивота Завета после выступления на врагов в храм Иерусалимский, Это шествие обыкновенно сопровождалось пением гимнов с аккомпанементом музыкальных инструментов.

Пойте Богу нашему, пойте; пойте Царю нашему, пойте,

8. ибо Бог — Царь всей земли; пойте все разумно.

8. «Пойте все разумно» — обдуманно, достойно Бога.

9. Бог воцарился над народами, Бог воссел на святом престоле Своем;

10. князья народов собрались к народу Бога Авраамова, ибо щиты земли — Божии; Он превознесен над ними.

10. «Князья народов собрались к народу Бога Авраамова» с завоевательными целями. Этими народами управляли их «щиты» — военачальники и цари, на опытность и силу которых надеялись войска. Но так как эти щиты — «Божии», получают эту власть с ведома и попущения Господа, т. е. от Него зависят, то в борьбе с этим Богом они, как слабейшие и зависимые, естественно должны погибнуть, что и случилось: «Он превознесен над ними».

Псалом 47

Как велик Господь в своем царственном городе, которого Он Защитник (2–4)! Собрались враги, но погибли, как погибли и корабли Фарсийские (5–8). Мы сами видели одно из чудес, о которых слышали от наших предков; мы полны благоговения пред Тобою (9–11). Пусть радуются все города иудейские. Пусть осмотрят Иерусалим, спасенный Богом от врагов и неповрежденный. Этот — Бог наш на веки и веки (12–15).

1. Песнь. Псалом. Сынов Кореевых.

2. Велик Господь и всехвален во граде Бога нашего, на святой горе Его.

3. Прекрасная возвышенность, радость всей земли гора Сион; на северной стороне ее город великого Царя.

3. Гора Сион — прекрасная возвышенность, потому что на северной ее стороне расположен город великого Царя, т. е. город Иерусалим, где находится храм, а в нем — сам Господь.

4. Бог в жилищах его ведом, как заступник;

4. Все жилища этого города находятся под защитой Господа и в них (жилищах) знают, что Он — их Заступник.

5. ибо вот, сошлись цари и прошли все мимо;

6. увидели и изумились, смутились и обратились в бегство;

7. страх объял их там и мука, как у женщин в родах;

8. восточным ветром Ты сокрушил Фарсийские корабли.

8. После гибели языческих народов, о которой писатель говорил ранее, он указывает и на гибель кораблей своего царя, как дело великой защиты и благоволения Божия. В этом факте писатель видит кару за союз своего царя с нечестивым Охозией. Этот союз и предприятие, в случае их успеха, могли сблизить царей между собою. Так как Охозия был царь нечестивый, то это сближение могло угрожать распространением нечестия среди иудейского народа. Гибель кораблей, поэтому, есть знак попечительный. Забота Господа о своем народе и является выражением Его великой предупреждающей любви и милости, заслуживающих воспевания.

9. Как слышали мы, так и увидели во граде Господа сил, во граде Бога нашего: Бог утвердит его на веки.

9. Чудеса, который Господь совершал в прошлой истории еврейского народа и о которых сохранялись устные рассказы, повторились и сейчас. Это чудо — избавление города от нападений многочисленных и грозных врагов.

10. Мы размышляли, Боже, о благости Твоей посреди храма Твоего.

11. Как имя Твое, Боже, так и хвала Твоя до концов земли; десница Твоя полна правды.

11. «Десница Твоя полна правды» — Ты поступил с врагами так, как они того заслуживали.

12. Да веселится гора Сион, (и) да радуются дщери Иудейские ради судов Твоих, (Господи).

12. «Дщери Иудейские» — города Иудеи. — «Ради судов Твоих» — ради тех определений, которые Ты произнес над нашими врагами.

13. Пойдите вокруг Сиона и обойдите его, пересчитайте башни его;

14. обратите сердце ваше к укреплениям его, рассмотрите домы его, чтобы пересказать грядущему роду,

13–14. Писатель с восторгом обращает внимание своих современников на целость укреплений и башен Иерусалима. Этот факт знаменателен. Личным осмотром убедитесь, что громадные полчища врагов не причинили Иерусалиму никакого вреда. Бог не допустил ничему пострадать от них.

15. ибо сей Бог есть Бог наш на веки и веки: Он будет вождем нашим до самой смерти.

Псалом 48

Означенный псалом не содержит в себе таких указаний, которые бы давали возможность приблизительно точного определения времени его происхождения. По единогласному надписанию Библий еврейской, греческой и латинской писателем были сыновья Кореевы. В греческой Библии в надписании есть указание имени Давида, что показывает связь содержания этого псалма с эпохой царя Давида. Действительно, если предположить происхождение псалма из эпохи гонений от Авессалома, то в содержании его не найдется ничего, противоречащего данному времени. Есть даже одно указание частного характера, по-видимому, подтверждающее данное предположение. Нечестивые, для увековечения памяти о себе, любили давать свои имена своим землям. Из 1 Цар XIII, видно, что и Авессалом при жизни тоже поставил себе памятник для передачи и сохранения своего имени в истории.

Все, люди, слушайте изречение мудрости (2–5). Не должно бояться преследований нечестивых, так как эти люди умрут и нет никого, кто бы мог избежать смерти (6–11). Нечестивый, думающий жить в потомстве, называет своим именем земли. Через это он, однако, не избежит смерти, за которой будет заключен в преисподнюю; могила — жилище его, а праведный будет принят Богом (12–16). Не бойся, когда видишь увеличение силы и славы нечестивого: по смерти он пойдет к своим отцам, которые не видят света, он погибнет за свое неразумие подобно животному (17–21).

1. Начальнику хора. Сынов Кореевых Псалом.

2. Слушайте сие, все народы; внимайте сему, все живущие во вселенной, —

3. и простые и знатные, богатый, равно как бедный.

2–3. Писатель приглашает всех живущих на земле выслушать изречение, которое он намерен сообщить. Обращение ко всему живущему указывает на важность этого сообщения. Такой прием воззваний довольно обычен в Библии (см. Втор XXXI:1; Ис I:2 ст. и др.).

4. Уста мои изрекут премудрость, и размышления сердца моего — знание.

5. Приклоню ухо мое к притче, на гуслях открою загадку мою:

5. Писатель внимательно прислушивается к голосу, говорящему внутри его. Это указывает как на то, что сообщаемое им не есть плод человеческого измышления, но Божественное откровение, так и на то, что к этой «Загадке», непонятной на первых порах речи, требуется особенное внимание.

6. «для чего бояться мне во дни бедствия, когда беззаконие путей моих окружит меня?»

6. Самая загадка приводится в означенном стихе, а остальное содержание псалма представляет раскрытие и подтверждение ее истинности. Перевод с евр. не особенно понятен. Выражение «путей», по-еврейски «hageb» значит собственно «пята», а отсюда «Запинатель, гонитель». Тогда все выражение получает такой вид; «для чего бояться мне во дни бедствия, когда беззаконие моих запинателей окружит меня?» Нет смысла, не должно бояться, хотя бы враги окружили меня со всех сторон, и я должен буду погибнуть от них.

Надеющиеся на силы свои и хвалящиеся множеством богатства своего!

8. человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него:

9. дорога цена искупления души их, и не будет того вовек,

10. чтобы остался кто жить навсегда и не увидел могилы.

7–10. Смерть, которая постигает меня, неизбежно постигнет и нечестивых и сильных моих преследователей. Эта смерть постигнет вас, самоуверенные богачи! От этой смерти никому невозможно откупиться, так как «дорога цена искупления души их» — так как слишком дорога, непосильна для человека цена, которою бы можно было освободить («искупление») жизнь («души») от смерти. Этого не в силах сделать человек. Из людей все должны умереть.

11. Каждый видит, что и мудрые умирают, равно как и невежды и бессмысленные погибают и оставляют имущество свое другим.

12. В мыслях у них, что домы их вечны, и что жилища их в род и род, и земли свои они называют своими именами.

11–12. Если же смерть — неизбежный удел всего живущего, то жалка привязанность человека к земному, жалка его вера в несокрушимость своих материальных приобретений, жалко его стремление увековечить себя, назвав свои земли своими именами.

Такая забота о бессмертии в потомстве есть болезненное самообольщение и вредное.

13. Но человек в чести не пребудет; он уподобится животным, которые погибают.

14. Этот путь их есть безумие их, хотя последующие за ними одобряют мнение их.

13–14. Нечестивый человек до смерти не получает известности, о которой он так заботился при жизни. По смерти он уподобляется животным, безвестно погибающим, хотя бы другие и следовали, подражали этим нечестивцам в приемах их действий.

15. Как овец, заточат их в преисподнюю; смерть будет пасти их, и наутро праведники будут владычествовать над ними; сила их истощится; могила — жилище их.

16. Но Бог избавит душу мою от власти преисподней, когда примет меня.

15–16. Когда нечестивые умрут, то Бог заключит их в преисподнюю, там стережет их, как овец, смерть. Они навсегда остаются в могиле. Праведник же «наутро», т. е. тотчас после смерти будет «владычествовать», будет награжден, так как Бог избавит душу его от преисподней, примет его к Себе. В этих стихах выражается учение о загробном существовании людей по смерти. Нечестивые всегда остаются в месте мрачном, а праведники находятся пред Богом и освобождаются от этого тяжелого мрака. Ясного представления о жизни за гробом нет, но есть противоположение существованию в шеоле жизни пред Богом: первое — могила, власть смерти, а второе — жизнь, близость к Богу.

17. Не бойся, когда богатеет человек, когда слава дома его умножается:

18. ибо умирая не возьмет ничего; не пойдет за ним слава его;

17–18. Понятно, что если по смерти производится справедливая оценка земной жизни, то не должно на земле бояться расширения власти нечестивого, потому что великое на земле оказывается ничтожным по смерти.

19. хотя при жизни он ублажает душу свою, и прославляют тебя, что ты удовлетворяешь себе,

19. Этот стих, по заключающейся в нем мысли, можно бы представить в таком распределении выражений: «хотя при жизни он ублажает душу свою» (разумеется речами, которые слышит о себе): «прославляют тебя, что ты удовлетворяешь себе», т. е. нечестивому при жизни многие льстят, что он хорошо делает, когда живет удовлетворением своих потребностей.

20. но он пойдет к роду отцов своих, которые никогда не увидят света.

20. От этих отзывов для него нет никакой пользы: по смерти он идет за своими предками, которые никогда не увидят света, а будут находиться во мраке шеола. Здесь в учении о загробном существовании вносится новая черта: жизнь в шеоле есть жизнь мрака, противоположная тому свету, каким пользовался человек на земле. На земле же жизнь его была полна благополучия, славы и почета, а потому в шеоле наступят дни горестей, забвения и унижения, дни страданий, чего лишены (по 16 ст.) праведники, живущие вблизи Бога. В шеоле нет воздействия и помощи Бога находящемуся там.

21. Человек, который в чести и неразумен, подобен животным, которые погибают.

Псалом 49

Псалом Асафа.

Писателем псалма был Асаф (см. о нем во введении к Псалтири). Можно думать, что этот Асаф был современником Давида и псалом поэтому нужно считать писанным в царствование Давида. Псалом представляет обличение евреев в распространении среди них взгляда на богослужение и богоугождение как на внешнюю форму, как только на соблюдение закона со внешней стороны, почему у приносящего, напр., жертвы не было покаянного, духовного настроения (14, 17, 18, 21). Действительно, торжественная постановка внешнего богослужения, введенная Давидом, могла ослеплять своею пышностью и блеском еврея, вообще склонного ко всему внешнему и чувственному, а потому и вселять убеждение, что в соблюдении внешней стороны богослужения и заключается вся сущность богоугождения. Этот ложный взгляд необходимо было рассеять, к чему и направлен этот псалом Асафа. Ту же заботу высказывал и Давид, когда при перенесении Кивота Завета на Сион требовал от обитателей последнего нравственной чистоты и внутреннего просвещения (см. Пс 14). Согласие этого псалма с эпохой Давидова времени, равно как и сходство его содержания с псалмами Давида, подтверждают предположение о его происхождении из эпохи Давида и о писателе Асафе — как современнике того царя.

Бог богов призывает на суд пред Себя свой народ — евреев (1–6). Он грозно говорит ему: «Я обличаю тебя не за жертвы, которые ты приносишь, а за настроение твое. В твоих жертвах я не нуждаюсь. Они не нужны Мне для питания, так как все звери и птицы принадлежат Мне и в Моей власти (7–13). Ты принеси Мне хвалу и воздай обеты, тогда во время скорби Я избавлю тебя (14–15). Ты же грешен: соблюдаешь только внешне Мой устав, а живешь с прелюбодеями, коварствуешь, ненавидишь своего брата. За это Я накажу тебя. Тот получит награду, кто чтит Меня внутренне и следует Моим заповедям в своей жизни» (16–23).

1. Бог Богов, Господь возглаголал и призывает землю, от восхода солнца до запада.

1. «Бог Богов». Повторение одного и того же слова употребляется для усиления его значения, как напр., суета сует, песнь песней и др. «Бог богов» — значит высочайший Бог. Под богами нужно разуметь языческие божества, за которыми хотя истинный еврей не признавал реального бытия и живого могущества, но не считаться с верованием в них не мог, так как эти верования в ложных богов были распространены среди соседей язычников, да и сами евреи часто увлекались ими. Указанием, что Господь, Бог евреев, есть Бог Богов, псалмопевец устанавливает истинность и высоту верований евреев в Господа, как единого и высшего над всею землею. Этим же указанием определяется важность и серьезность повиновения Ему и великая преступность оскорбления Его непослушанием Его заповедям. — «Призывает землю» — Изображаемый суд Бога над евреями производится пред всею землею, так как Господь есть Бог и Владыка всего живущего. — «От восхода солнца до запада» — две противоположные стороны света берутся для означения всего света.

С Сиона, который есть верх красоты, является Бог,

2. «С Сиона, который есть верх красоты». — Гора Сион, которая по своему виду, является венцом красоты особенно потому, что в ней обитает сам Господь.

3. грядет Бог наш, и не в безмолвии: пред Ним огонь поядающий, и вокруг Его сильная буря.

3. «Пред Ним огонь поядающий, и вокруг Его сильная буря». Картина, напоминающая явление Господа в 17 Пс. Эти образы означают Божественное Правосудие, не допускающее торжествовать злу и уничтожающее последнее, как огонь освобождает металлы от лигатуры. «Сильная буря» — символ Его могущества.

4. Он призывает свыше небо и землю, судить народ Свой:

5. «соберите ко Мне святых Моих, вступивших в завет со Мною при жертве».

5. «Святых Моих», т. е. евреев, которые призваны Богом быть народом святым (Исх XIX:6). — «Вступивших в завет со Мною при жертве» — разумеются жертвы, принесенные евреями при Синае, как внешний знак торжественности момента.

6. И небеса провозгласят правду Его, ибо судия сей есть Бог.

7. «Слушай, народ Мой, Я буду говорить; Израиль! Я буду свидетельствовать против тебя: Я Бог, твой Бог.

8. Не за жертвы твои Я буду укорять тебя; всесожжения твои всегда предо Мною;

8. Бог укоряет евреев не за «жертвы», которые они приносили, а за то настроение и смысл, который они соединяли с этим жертвоприношением. — «Всесожжения твои всегда предо Мною» — вероятно указывается на постоянное всесожжение, которое ежедневно приносилось в храме утром и вечером.

9. не приму тельца из дома твоего, ни козлов из дворов твоих,

10. ибо Мои все звери в лесу, и скот на тысяче гор,

11. знаю всех птиц на горах, и животные на полях предо Мною.

12. Если бы Я взалкал, то не сказал бы тебе, ибо Моя вселенная и все, что наполняет ее.

13. Ем ли Я мясо волов и пью ли кровь козлов?

14. Принеси в жертву Богу хвалу и воздай Всевышнему обеты твои,

15. и призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня».

12–15. Жертвы Богу не нужны для Его питания. Если бы за ними было только такое внешнее значение, то Господу, во власти которого весь мир, они не надобны. Важно в жертве не вещество приносимое, а та «хвала» Богу и те «обеты», которыми должно сопровождаться это приношение. Под хвалою разумеется благоговейное чувство пред Богом, то чувство, которое лежит и в основании обетов, как обязательств, налагаемых на себя человеком добровольно пред лицом Господа, а потому и с сознанием важности их значении. Молитва к Богу при таких жертвоприношениях приятна Ему и Он избавит молящегося в день скорби. Такой человек — праведен пред Ним.

16. Грешнику же говорит Бог: «что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои,

17. а сам ненавидишь наставление Мое и слова Мои бросаешь за себя?

18. когда видишь вора, сходишься с ним, и с прелюбодеями сообщаешься;

19. уста твои открываешь на злословие, и язык твой сплетает коварство;

20. сидишь и говоришь на брата твоего, на сына матери твоей клевещешь;

16–20. Грешен пред Ним и заслужит наказание тот, «кто проповедует уставы Его, берет завет Его, а сам ненавидит наставление Его и слова Его бросает за себя».

Одно лишь внешнее благочестие, показное, но без соответствующих словам дел, есть оскорбление Бога, пренебрежение Его заповедями («бросание за себя»).

21. ты это делал, и Я молчал; ты подумал, что Я такой же, как ты. Изобличу тебя и представлю пред глаза твои (грехи твои).

21. «Ты это делал, и Я молчал», т. е. Бог не тотчас по своему долготерпению обличает и наказывает грешника, но дает возможность ему исправиться и загладить свое поведение. Из этого «молчания» Бога, медлительности в послании кары, нечестивый делает нелепый вывод, что Бог такой же, как и он, т. е. довольствующийся только внешним богоугождением, внешними жертвами, а не внутренним настроением и соответственным ему поведением человека, бог изобличит такого человека и накажет.

22. Уразумейте это, забывающие Бога, дабы Я не восхитил, — и не будет избавляющего.

23. Кто приносит в жертву хвалу, тот чтит Меня, и кто наблюдает за путем своим, тому явлю Я спасение Божие».

23. Истинный чтитель Бога тот, кто приносит Ему жертвы с искренним чувством благоговения пред Ним и заботится, чтобы и его внешнее поведение и поступки согласовались с этим настроением.

«Никогда никакая греческая или латинская ода, говорит Фенелон, не могла достигнуть высоты псалмов. Напр., тот из них, который начинается словами: «Бог богов, Господь возглаголал, и призвал землю», превосходит всякое человеческое воображение (Вигуру).

Псалом 50

Надписание псалма указывает на повод написания — обличение пророком Нафаном Давида за его преступление с Вирсавией и Урией, а все содержание — покаянная молитва.

Господи! Прости и очисти по Твоей великой милости мой грех, который тяготит меня. Я глубоко сознаю свою вину пред Тобою (3–6). Я зачат и рожден во грехе. Ты сообщал мне откровения, любил меня. Прояви свою милость очищением и прощением моего греха и сделай меня радостным от полученного прощения (7–14). Открой мои уста для проповедания и восхваления Тебя. Такой вид богоугождения Тебе приятней внешних жертв (15–19).

1. Начальнику хора. Псалом Давида,

2. когда приходил к нему пророк Нафан, после того, как Давид вошел к Вирсавии.

3. Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои.

4. Многократно омой меня от беззакония моего, и от греха моего очисти меня,

5. ибо беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда предо мною.

3–5. Сознание Давидом своего греха и своей виновности пред Богом было настолько глубоким, что он, моля о прощении и своем очищении, взывает только к великому милосердию Бога. Эти стихи очень ярко характеризуют нам Давида, как человека с высоко развитым нравственным чувством: всякий его грех вызывал в нем глубокое осуждение себя и мучительное недовольство собой, Давид низко падал в своих глазах и настолько строго судил себя, что в этом случае помнил только об одном, как глубоко он пал, как сильно оскорбил Бога и как недостоин он пред Ним. Эта сила, высота нравственного чувства и строгость самоанализа показывают, что падение Давида, возможное и для него, как человека, не могло быть проявлением в нем дурной «настроенности», господства в нем «греховных и похотливых желаний», не могло быть «сознательным» оскорблением Бога и нарушением Его заповедей, но порывом, временным увлечением, за которым следовал период продолжительного покаяния и самобичевания (о чем мы упоминали раньше см. Пс 24-й). Это сознание своей греховности и побуждает Давида просить у Бога омовения, очищения своей души, так как грех пред Ним «всегда». Под этим очищением Давид разумел, как видно из последующего, не просто прощение греха, но очищение его духа с перенесением «наказания», для удовлетворения тому Божественному Правосудию, о котором говорит Его закон в заповедях Моисея. Жажда Давидом очищения пред Богом очень ясно выражена в евр. тексте, где 4 ст. читается: «многократно омой меня от беззакония моего».

6. Тебе, Тебе единому согрешил я и лукавое пред очами Твоими сделал, так что Ты праведен в приговоре Твоем и чист в суде Твоем.

7. Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя.

6–7. Тяжесть греха Давида состоит в том, что он Богу «единому согрешил и лукавое пред Ним только сделал». Это не значит, что Давид не сознавал себя виновным пред Урией, так как ниже он молит Бога о прощении греха за пролитие крови (убиение Урии), и не значит того, что он одобрял употребленные для того меры, но то, что означенные его действия тяжкие прежде всего оскорблением Бога. В его законе даны прямые заповеди, запрещавшие обманы, убийства и нарушение чистоты семейной жизни. Этой заповедью закона из общественной и частной жизни изгонялись такие явления, которые до этой заповеди у всех восточных народов не только не считались за преступления, но приравнивались к добродетели. Напр., развращенность освещалась религиозным культом, обман для достижения своих целей считался за ловкость, и жизнь человека, если он мешал личному благосостоянию другого, ставилась ни во что (напр., обычаи родовой мести, военная слава, измерявшаяся количеством убитых врагов). Бог же дал закон, которым означенные явления объявлялись преступлениями, почему Давид и говорит, что он прежде всего и более всего виновен пред Богом единым.

За совершенный Давидом грех Бог через пророка Нафана наложил на него наказание (см. 2 Цар XII:10–14). Такой приговор над собою Давид считает вполне заслуженным им («Господь праведен в приговоре и чист в суде»), так как его грех есть оскорбление Бога, требующее возмездия для научения виновного и поддержания авторитета Закона, данного в Его заповедях, пред людьми.

Такая молитва об очищении, с признанием и исповеданием заслуженности кары, кроме желания облегчения своей совести понесением последней, могла вызываться и другим побуждением — на примере Давида, караемого Богом за совершенный им грех, показать всему народу важность соблюдения ими заповедей Бога и необходимость заботы о чистоте своей жизни.

Однако совершенный Давидом грех не есть намеренное и сознательное желание оскорбить Бога, но является следствием временного господства в нем той греховной склонности, которая вложена в него с самого рождения, т. е. наследственного первородного греха.

8. Вот, Ты возлюбил истину в сердце и внутрь меня явил мне мудрость (Твою).

8. «Внутрь меня явил мне мудрость», т. е. духовно меня просветил, сообщил то откровение через пророка, которого я своими силами не мог бы узнать. — «Вот, Ты возлюбил истину». Господь любит только истину, а потому эту истину Он желает видеть и в людях. Для поддержания в них влечения к истине Им и даются откровения людям.

9. Окропи меня иссопом, и буду чист; омой меня, и буду белее снега.

10. Дай мне услышать радость и веселие, и возрадуются кости, Тобою сокрушенные.

11. Отврати лице Твое от грехов моих и изгладь все беззакония мои.

12. Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня.

13. Не отвергни меня от лица Твоего и Духа Твоего Святаго не отними от меня.

14. Возврати мне радость спасения Твоего и Духом владычественным утверди меня.

9–14. Чтобы служить истине и быть достойным последующих откровений от Бога, Давид и молит об очищении своего греха, как через окропление иссопом (соком растения) делались годными к употреблению одежды и предметы и лица оскверненные (Лев XIV:6, 7, 49–52), и о том нравственном просветлении, которое бы сделало его белее снега. Такая милость Бога наполнила его радостью и весельем.

О восстановлении в себе чистоты и прежней праведности (12 ст.), о приближении и примирении с Богом, Давид и молит Бога. Под «Духом Святым» можно разуметь или вообще благоволение Бога к Давиду, или ниспослание Духа Святого, Третьего Лица Св. Троицы (13). — «Дай мне услышать радость и веселие» — дай мне возможность порадоваться спасению, прощению от Тебя. — «Духом владычественным» — то же, что и Духом Святым (14). «Утверди» — сделай меня твердым в следовании Твоим заповедям.

15. Научу беззаконных путям Твоим, и нечестивые к Тебе обратятся.

15. Очищение Давида от греха послужит для него побуждением заботиться об обращении к Богу нечестивых и грешников.

16. Избавь меня от кровей, Боже, Боже спасения моего, и язык мои восхвалит правду Твою.

17. Господи! отверзи уста мои, и уста мои возвестят хвалу Твою:

18. ибо жертвы Ты не желаешь, — я дал бы ее; к всесожжению не благоволишь.

19. Жертва Богу — дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже.

16–19. «Избавь меня от кровей, Боже» — от греха за пролитие крови, убийство Урии. — «Язык мой восхвалит правду Твою», чтобы Давид мог чистыми устами восхвалять Бога за посланное Им оправдание («правду»). Для такой же чистой молитвы и примирения с Богом недостаточно одного приношения жертв, — Давид их приносил очень много, — для этого необходимо иметь соответствующее настроение «дух сокрушенный и сердце сокрушенное и смиренное», т. е. сознание своего греха, болезнь, страдание за него и «смиренное», покорное пред судом Божьим сердце. Давид здесь ясно указывает, в каком случае обрядовый закон достаточен для умилостивления Бога: важны не виды жертвенных животных и обилие жертвы, но нужно еще соответствующее покаянное настроение в приносящем их; в этом то духовном настроении приносящего и состоит особенная ценность жертвы. Это же последнее указывает, что обрядовый закон Моисея не есть вечная, неизменная и навсегда и для всех обязательная форма Богопочитания, но что он может и будет заменен более высшим видом служения Богу — служением духом, т. е. здесь предсказывается замена Ветхого Закона Новым. Это же мы видели и в более ясном и точном изложении псалма 39-го.

20. Облагодетельствуй, (Господи,) по благоволению Твоему Сион; воздвигни стены Иерусалима:

21. тогда благоугодны будут Тебе жертвы правды, возношение и всесожжение; тогда возложат на алтарь Твой тельцов.

20–21. Эти стихи, вероятно, были присоединены к псалму во бремя плена Вавилонского, так как содержание их не отвечает историческому положению Иерусалима и еврейского народа во время царствования Давида. Тогда не были разрушены стены Иерусалима и не было прекращено богослужение при храме. Такое состояние евреи переживали лишь во время плена. Этот псалом, представляющий покаянное и молитвенно-сокрушенное состояние Давида, напоминал пленным евреям о их прошлой греховной жизни и мог вызывать в них покаяние в своих грехах, поэтому они могли молиться словами этого псалма, присоединив к нему прошение о возвращении своем на родину и о восстановлении прежнего величия Иерусалимского храма.

Этот псалом, как и 37, называется покаянным и чаще других употребляется в богослужении, входя в состав малого повечерия, полунощницы и третьего часа. Он очень ярко изображает как покаянное состояние грешника, каким является каждый человек, так и то чувство смирения, с каким должен обращаться к Богу всякий молящийся Ему. Сила выраженного в нем смирения и глубина покаяния содействовали такому широкому употреблению псалма.

Псалом 51

Повод написания псалма указан во 2 ст. Это — донос Доика на первосвященника Ахимелеха за оказанное последним Давиду гостеприимство,

Что ты хвалишься своим доносом, заключающим коварство и несущим зло (3–6)? За это Господь покарает тебя, исторгнет от земли живых и на твоем примере наглядно покажет гибельность упования только на свою крепость, а не на Бога (7–9). Я же, за свою веру в Бога, буду как зеленеющая маслина, за что и прославлю Его (10–11).

1. Начальнику хора. Учение Давида,

2. после того, как приходил Доик Идумеянин и донес Саулу и сказал ему, что Давид пришел в дом Ахимелеха,

3. Что хвалишься злодейством, сильный? милость Божия всегда со мною;

2–3. Донос Доика Саулу Давид называет злодейством потому, что он имел целью завинить Ахимелеха в оказании Давиду помощи, как врагу своего царя, т. е. в сочувствии мятежнику и соучастии с последним. В этом случае он намеренно ложно истолковал поступок Ахимелеха, который не знал истории настоящего бегства Давида и если оказал ему участие, то руководился священным обычаем гостеприимства, а не злодейским умыслом против своего царя; донос Доика, как губивший невинного, был злодейством. — «Милость Божия всегда со мною». Давид верит, что Господь не оставит его своей защитой и донос Доика, рассчитанный на то, чтобы повредить Давиду, будет безрезультатен.

4. гибель вымышляет язык твой; как изощренная бритва, он у тебя, коварный!

5. ты любишь больше зло, нежели добро, больше ложь, нежели говорить правду;

6. ты любишь всякие гибельные речи, язык коварный:

7. за то Бог сокрушит тебя вконец, изринет тебя и исторгнет тебя из жилища (твоего) и корень твой из земли живых.

7. «За то Бог сокрушит тебя вконец» — выражение неопределенное, указывающее или на полную гибель его на земле, на потерю им своего внешнего благополучия и гибель его потомства («корень из земли живых»), или на вечную гибель и осуждение Богом, когда Доик лишен будет близости к Богу, вечной пред Ним жизни («земля живых», т. е. праведников), а низойдет в землю забвения, в шеоле.

8. Увидят праведники и убоятся, посмеются над ним (и скажут):

9. «вот человек, который не в Боге полагал крепость свою, а надеялся на множество богатства своего, укреплялся в злодействе своем».

10. А я, как зеленеющая маслина, в доме Божием, и уповаю на милость Божию во веки веков,

10. «Я, как зеленеющая маслина, в доме Божием». Нечестивый погибнет, положение же Давида будет прочным и хорошим, как дерево, зеленеющее при обилии влаги. Эту силу для своего процветания Давид находит «в доме Божием», т. е. от Бога, обитающего в скинии.

11. вечно буду славить Тебя за то, что Ты соделал, и уповать на имя Твое, ибо оно благо пред святыми Твоими.

Псалом 52

Этот псалом сходен буквально (за исключением 6 ст.) с псалмом 13. См. объяснение на последней странице.

1. Начальнику хора. На духовом орудии. Учение Давида.

2. Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога». Развратились они и совершили гнусные преступления; нет делающего добро.

3. Бог с небес призрел на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога.

4. Все уклонились, сделались равно непотребными; нет делающего добро, нет ни одного.

5. Неужели не вразумятся делающие беззаконие, съедающие народ мой, как едят хлеб, и не призывающие Бога?

6. Там убоятся они страха, где нет страха, ибо рассыплет Бог кости ополчающихся против тебя. Ты постыдишь их, потому что Бог отверг их.

7. Кто даст с Сиона спасение Израилю! Когда Бог возвратит пленение народа Своего, тогда возрадуется Иаков и возвеселится Израиль.

Псалом 53

Надписание псалма указывает во-первых, на способ исполнения («на струнных орудиях»), во-вторых, на характер содержания («учение»), представляющего размышление Давида по поводу случившегося с ним, и в-третьих, на повод написания — предательство зифеев. Псалом написан тогда, когда Давид скрывался в пустыне Зиф на одной горе от преследовавшего его Саула. Последнему зифеи, с целью выслужиться пред ним, указали местопребывание Давида, куда и пошел Саул, а Давид принужден был бежать в пустыню Маон, отделявшуюся от войск Саула одним холмом. В это время Давид написал и известный нам 21 псалом.

Господи! Спаси меня Твоею силою от врагов, ищущих моей жизни (3–5). Я верю, что Он защитит меня невинного (6–7) и за дарованное спасение я прославлю Его (8–9).

1. Начальнику хора. На струнных орудиях. Учение Давида,

2. когда пришли Зифеи и сказали Саулу: «не у нас ли скрывается Давид?»

3. Боже! именем Твоим спаси меня, и силою Твоею суди меня.

3. «Именем Твоим спаси меня, и силою Твоею суди». Преследования Давида Саулом, как известно, были незаслуженны: Саул преследовал Давида за то, что видел в нем честолюбивого и счастливого соперника в искании престола, тогда как Давид таких замыслов не питал, а назначение на престол Еврейского царства получил от Бога. В силу последнего Давид и не предпринимает никаких средств борьбы с Саулом, но предоставляет свою жизнь воле Бога. Молитва Давида к Богу в данном случае имеет следующий смысл: спаси меня, Господи, так как моя гибель, как Твоего избранника, будет унижением Твоего имени, которое велико в глазах людей. «Суди Твоею силою» — прояви Твою силу сейчас, когда опасность велика и положение Твоего избранника кажется безвыходным.

4. Боже! услышь молитву мою, внемли словам уст моих,

5. ибо чужие восстали на меня, и сильные ищут души моей; они не имеют Бога пред собою.

5. «Чужие восстали… и сильные ищут души моей». — Поступок зифеев по отношению к Давиду отличался такой ненавистью, которая равняла их с чужими; т. е. с язычниками, врагами евреев; «сильные» — это воины Саула, с которыми он стоял недалеко от Давида. «Душу мою» — мою жизнь; враги стремились погубить Давида. — «Не имеют Бога пред собою». Враги Давида не думали о том, согласно ли с волей Бога такое преследование, право ли оно и заслуженно ли Давидом, а руководились посторонними и корыстными расчетами — желанием выслужиться пред Саулом.

6. Вот, Бог помощник мой; Господь подкрепляет душу мою.

7. Он воздаст за зло врагам моим; истиною Твоею истреби их.

7. «Он воздаст за зло врагам». Давид верит, что Господь то зло, которое готовят ему враги, отвратит от него и пошлет его на врагов.

— «Истиною Твоею истреби их» — так как Ты, Господи, любишь истину, а пред Тобою я прав, то, как покровитель истины, истреби врагов.

8. Я усердно принесу Тебе жертву, прославлю имя Твое, Господи, ибо оно благо,

9. ибо ты избавил меня от всех бед, и на врагов моих смотрело око мое.

8–9. «Прославлю имя Твое, Господи, ибо оно благо» — буду восхвалять Тебя, конечно, в молитвах и псалмах за ниспосланное мне добро. — «На врагов моих смотрело око мое». Простая помощь была оказана Давиду, так как Саул узнал о нападении на южные пределы своего государства филистимлян, вышел навстречу им и Давид мог не бежать от врагов, а смотреть, как они от него удаляются.

Псалом 54

Если принять во внимание яркость подробностей в изображении автором своего состояния при открывшихся настроениях в Иерусалима и постигнувших

бедствиях, которые угрожали писателю, и то, что все эти гонения направлялись против личности писателя псалма, то таким автором нужно считать Давида; против него велись гонения и никто лучше его не мог знать его душевного состояния в данном положении, да и все волнения в Иерусалиме, о которых говорит псалом, совпадают с известными и описанными в исторических книгах событиями из жизни Давида.

Написан псалом во время гонения Давида от Авессалома, когда уже изменил ему Ахитофел. (14–15 ст.) и когда он приготовился бежать из Иерусалима (7–9).

Господи! Услышь мою молитву и помоги мне, притесняемому от нечестивого (2–4). Я потерял мужество и готов бежать я пустыню (5–9). Расстрой союз и сплоченность врагов, завладевших городом и вносящих в него злодеяние и коварство (10–12). Моим врагом сделался друг мой (13–15). Накажи их, Господи. Я буду взывать к Тебе постоянно (16–18). Господь спасет меня и погубит моих врагов за их постоянство в коварстве и злодеяниях (19–22). Праведника Господь спасет, а врагов его низложит (23–24).

1. Начальнику хора. На струнных орудиях. Учение Давида.

2. Услышь, Боже, молитву мою и не скрывайся от моления моего;

3. внемли мне и услышь меня; я стенаю в горести моей, и смущаюсь

4. от голоса врага, от притеснения нечестивого, ибо они возводят на меня беззаконие и в гневе враждуют против меня.

4 стих знакомит с причиной «печали и смятения» Давида, т. е. удрученного состояния его духа. Это — неприязненное отношение к нему его противников и те нестроения в общественной жизни, которые уже ярко обнаружились во время господственного положения его врагов в Иерусалиме.

Враги Давида не только говорили против него («голос врага»), но переходили и к неприязненным против него действиям («в гневе враждуют» — обнаруживают неприязнь действиями). Так, напр., они «возводят на Давида беззаконие», т. е. обвинения в нарушении им закона. О таких нарушениях говорили те клеветы, которые распространял в народе Авессалом об отце, как дурном, несправедливом и нерадивом его правителе.

5. Сердце мое трепещет во мне, и смертные ужасы напали на меня;

6. страх и трепет нашел на меня, и ужас объял меня.

7. И я сказал: «кто дал бы мне крылья, как у голубя? я улетел бы и успокоился бы;

8. далеко удалился бы я, и оставался бы в пустыне;

9. поспешил бы укрыться от вихря, от бури».

5–9. Возмущение жителей и недовольство Давидом приняло уже такие размеры, что последний желал с быстротою голубя уйти в пустыню, чтобы успокоиться от постоянно гнетущих его ожиданий грубого нападения со стороны врагов. Сравнение с голубем, самой быстрой из птиц по своему полету, указывает на степень опасности, которой подвергался Давид. Он ждал «вихря и бури», т. е. взрыва возмущения, которое уже было хорошо подготовлено.

10. Расстрой, Господи, и раздели языки их, ибо я вижу насилие и распри в городе;

10. Сила врагов, а отсюда и степень опасности для Давида, зависела от их сплоченности, почему Давид и молит Господа «расстроить врагов». Молит и о том, чтобы Господь поселил в них несогласие и раздор, и чтобы сделал бесплодными их усилия для достижения цели своих злых желаний (гибели Давида), как бесплодна была попытка послепотопных людей, за смешением их языков, докончить Вавилонскую башню («раздели языки их»). Враги заслуживают такой гибели. Давид уже видит, как временное преобладание их в Иерусалиме сопровождалось развитием «насилий и распрей» в городе, т. е. раздоров, какие они внесли в жизнь

11. днем и ночью ходят они кругом по стенам его; злодеяния и бедствие посреди его;

12. посреди его пагуба; обман и коварство не сходят с улиц его:

11–12. Более частное указание господствовавших в то время настроений в жизни Давид указывает в словах: «злодеяние и бедствие, обман и коварство» посреди его города.

Под злодеянием нужно разуметь общее указание на самоуправство врагов Давида, проявлявшееся в грубом нарушении закона Моисеева, с которым должно было сообразоваться всякое распоряжение и управление; «бедствие» — страдание, которое указывает как на беззащитность каждого ищущего правды, так и на то, что враги Давида преследовали личную выгоду, не справляясь с тем, будет ли через это тяжело другим, или нет. «Обман» — взяточничество, коварство, ласкательство, лицеприятие. На стенах, равно как и на площадях и в воротах города обыкновенно производилось у евреев, как и у всех восточных народов, судебное разбирательство и обсуждение дел общественных: таким образом, как в общественных, так и в судебных делах тогда царили в Иерусалиме произвол и самоуправство.

13. ибо не враг поносит меня, — это я перенес бы; не ненавистник мой величается надо мною, — от него я укрылся бы;

14. но ты, который был для меня то же, что я, друг мой и близкий мой,

15. с которым мы разделяли искренние беседы и ходили вместе в дом Божий.

13–15. Эти общественные настроения тяжело отзывались на Давиде, всю жизнь ратовавшем за возможное ее упорядочение и видевшем теперь разрушение своих преобразований. Но не в этом одном заключалась особенная туга, душевная тяжесть: если бы только Давид встречал обиды и заносчивые речи от своих врагов, то мог бы снести их или удалиться, но страдания Давида обширнее и глубже: он встретил измену в самом близком и доверенном лице, на которого, как и на всех врагов своих, он молит Бога наслать наказание (16 ст.). — «Но ты, который был для меня тоже, что я», т. е. доверенный, от которого Давид ничего не скрывал; «друг мой и близкий» — на которого Давид привык полагаться и от которого ничего не таил («разделил искренние беседы»); «ходили вместе в дом Божий», т. е. единение и близость Давида с этим лицом выражались и в одинаковой религиозной настроенности их, почему они вместе ходили в храм Божий. Под таким человеком нельзя не разгадать Ахитофела, близкого друга Давида, но потом его предателя.

16. Да найдет на них смерть; да сойдут они живыми в ад, ибо злодейство в жилищах их, посреди их.

16. «Да найдет на них смерть; да сойдут они живыми в ад» — пусть Господь поразит их смертью и живыми низложит в ад, т. е. не достигшими естественного конца жизни, преждевременно погибшими, так как они не только правят лукаво (см. 11 и 12 ст.), но и в семейной жизни («в жилищах их») у них царит тот же обман. Скорая гибель таких людей, вполне испорченных и зловредных, вполне желательна.

17. Я же воззову к Богу, и Господь спасет меня.

18. Вечером и утром и в полдень буду умолять и вопиять, и Он услышит голос мой,

19. избавит в мире душу мою от восстающих на меня, ибо их много у меня;

17–19. Так как даже близкий друг изменил Давиду, то последний может искать помощи только у Бога, почему и обещает постоянно взывать к Нему как утром, так и в полдень, и вечером. В этой троекратной молитве видят указание на то, что Давид и в изгнании продолжал точно соблюдать обычаи троекратной молитвы пред храмом, которая требовалась от всякого благочестивого еврея.

20. услышит Бог, и смирит их от века Живущий, потому что нет в них перемены; они не боятся Бога,

20. Давид уверен, что его молитва к Богу о гибели врагов будет услышана, так как в них «нет перемены» как в их поведении, так и мыслях нет благоговения пред Богом, страха от сознания ответственности пред Ним за свои худые дела, а потому и не может быть им снисхождения.

21. простерли руки свои на тех, которые с ними в мире, нарушили союз свой;

21. Враги Давида изображаются по этому стиху насильниками над мирным населением Иерусалима. С еврейского же точнее нужно этот стих относить к Ахитофелу. Точный перевод был бы такой: «он налагает руку на тех, которые были с ним в мире», т. е. на Давида и преданных ему лиц.

22. уста их мягче масла, а в сердце их вражда; слова их нежнее елея, но они суть обнаженные мечи.

22. Грозный суд Божий враги Давида заслужили своими поступками, своим злым настроением: они говорят льстиво, с ложным сочувствием («уста их мягче масла»), а на душе — зло; слова их нежны, но говорятся для того, чтобы введением в обман доверившегося человека зло погубить его («они суть обнаженные мечи»). Такое коварство испытал Давид на себе от своих ложных друзей и тоже он видел упрочивающимся и в общественной жизни. С евр. текста этот стих относится к Ахитофелу: «его уста мягче масла, но в сердце брань».

23. Возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя. Никогда не даст Он поколебаться праведнику.

24. Ты, Боже, низведешь их в ров погибели; кровожадные и коварные не доживут и до половины дней своих. А я на Тебя, (Господи,) уповаю.

23–24. Давид ободряет себя самого и, вместе с тем, всякого невинно страдающего и преследуемого — надеждой на Бога, Который «никогда не даст поколебаться праведнику», не допустит, чтобы праведник сделался предметом посмеяния, позорных речей, которые бы переходили из поколения в поколение, но всегда защитит, не допустит до гибели. Врагов и гонителей праведников Господь низложит в «ров погибели», т. е. в ров, который обыкновенно выкапывался глубоко в земле в виде кувшина, с сравнительно узким горлышком, куда низвергали преступников и выхода откуда уже не могло и быть, т. е. Господь безвозвратно погубит их. Все вообще «кровожадные и коварные не доживут и до половины дней своих», — все восставшие на Давида, жаждавшие произвести государственный переворот даже и насилием, с пролитием крови (здесь разумеется Ахитофел, Авессалом и его друзья, не гнушавшиеся и не боявшиеся даже междоусобной распри) и действовавшие обманами, как и действительно действовал Авессалом, склоняя к себе народные симпатии распространением ложных сведений о Давиде, не переживут и половины назначенной им жизни. Последнее буквально исполнилось на Авессаломе, погибшем в цветущем возрасте.

Псалмы 53 и 54 употребляются при богослужении в составе 6-го часа, воспоминающего распятие Христа, когда его враги в своей вражде ко Христу «не предложиша Бога пред собою» (LIII:5 ст.) и когда близкий к Нему человек (Иуда) оказался предателем (LIV, 14–15). Напоминанием об этом церковь предостерегает верующих не уподобляться этим врагам, а с искренней верой и чистотой сердца приступить к слушанию и участию в совершении Великой Жертвы Христовой.

Псалом 55

По надписанию псалом написан Давидом во время бегства от Саула к филистимлянам в Геф, где узнали в нем недавнего победителя Голиафа, а потому, вероятно, относились к нему подозрительно. Последнее обстоятельство могло побудить Давида притвориться пред ними сумасшедшим (См. 1 Цар XXI:10 и дал.). — «О голубице, безмолвствующей в удалении» — указывает или на положение Давида во враждебной стране как одинокого и беззащитного изгнанника, т. е. является кротким, образным выражением, обозначающим тогдашнее внешнее и душевное состояние Давида, или указывает на мотив исполнения — по образу песни, начинающейся этими словами.

Помилуй меня, Господи, так как я отовсюду окружен врагами, ищущими погубить меня (2–3). Я на Тебя уповаю и верю в действительность Твоего обо мне определения (4–5). Враги зорко следят за мною. Неужели Ты не накажешь их? (6–8) Мои бедствия исчислены у Тебя и Ты мой Защитник, почему я не боюсь нападений на меня врагов и за посланное Тобою спасение я воздам Тебе мои обеты (9–14).

1. Начальнику хора. О голубице, безмолвствующей в удалении. Писание Давида, когда Филистимляне захватили его в Гефе.

2. Помилуй меня, Боже! ибо человек хочет поглотить меня; нападая всякий день, теснит меня.

2. «Человек хочет поглотить меня». Словом «человек» Давид обозначает филистимлян, среди которых ему пришлось вращаться и которые не могли быть благосклонно настроены к нему, как недавнему победителю Голиафа. Они могли подозрительно относиться к нему и видеть в нем шпиона со стороны враждебного к ним еврейского народа, а потому зорко следили за его словами и поступками.

3. Враги мои всякий день ищут поглотить меня, ибо много восстающих на меня, о, Всевышний!

4. Когда я в страхе, на Тебя я уповаю.

5. В Боге восхвалю я слово Его; на Бога уповаю, не боюсь; что сделает мне плоть?

5. «В Боге восхвалю я слово Его». Под «словом» разумеется определение Божие относительно Давида, по которому он был предназначен сделаться царем еврейского народа. «Восхвалять» — благодарить, прославлять. Давид благодарит Бога за такое определение о нем не потому, чтобы находил здесь удовлетворение своему тщеславию, а потому, что видел о нем благоволение к себе Господа, почему у него, жившего среди филистимлян, злых врагов своего народа, не колеблется вера в свое спасение: Бог, давший о нем такое слово, не оставит его неосуществленным и, значит, спасет Давида, поэтому-то Давид и говорит: «не боюсь, что сделает мне плоть?»

6. Всякий день извращают слова мои; все помышления их обо мне — на зло:

7. собираются, притаиваются, наблюдают за моими пятами, чтобы уловить душу мою.

8. Неужели они избегнут воздаяния за неправду свою? Во гневе низложи, Боже, народы.

8. Бог правосуден. В отношениях окружающих Давида филистимлян он видит несправедливую вражду, незаслуженную им, как невинным и невольным изгнанником из своей родины. Враждебное отношение питали не только к нему, но и ко всем евреям, и не только филистимляне, но и все язычники, поэтому молитва Давида о своем спасении переходит в молитву и за свой народ: «во гневе низложи, Боже, народы» (языческие).

9. У Тебя исчислены мои скитания; положи слезы мои в сосуд у Тебя, — не в книге ли они Твоей?

9. Характеристика бдительного отношения Бога к человеку. Все страдания последнего как бы исчисляются Господом («исчислены мои скитания»), Господь хранит их как бы в сосуде: он как бы записывает все, чем незаслуженно обижен человек.

10. Враги мои обращаются назад, когда я взываю к Тебе, из этого я узнаю, что Бог за меня.

11. В Боге восхвалю я слово Его, в Господе восхвалю слово Его.

12. На Бога уповаю, не боюсь; что сделает мне человек?

13. На мне, Боже, обеты Тебе; Тебе воздам хвалы,

13. Обеты, данные Давидом пред Богом, указаны в следующем стихе.

14. ибо Ты избавил душу мою от смерти, (очи мои от слез,) да и ноги мои от преткновения, чтобы я ходил пред лицем Божиим во свете живых.

14. Ходить «пред лицем Божиим во свете живых» — значит своими поступками ни в чем не оскорблять и не нарушать велений Господа, руководиться всегда памятованием, что Господь видит, лицо Его обращено к человеку. «Во свете живых» можно бы передать «для просвещения живущих», т. е. деятельность человека, согласная с Божественной волей, важна не как только выражение искренности его воззрений, но и как средство религиозно-нравственного просвещения других людей.

Псалом 56

Псалом написан Давидом во время пребывания в пещере. Вероятно, здесь разумеется Одолламская пещера, где спасался Давид по возвращении от филистимлян на родную землю от продолжавшихся преследований со стороны Саула (1 Цар XXII:1). «Не погуби», отвечая просительному содержанию псалма, в то же время указывает на мотив песни, по образцу которой должен быть исполняем псалом.

Я взываю к Тебе, Господи, о помощи, находясь среди врагов, дышащих против меня злобой; я верую, что Ты спасешь меня, за что будь превознесен

над всею землею! (2–6) Враги расставили мне сети, но я, уверенный в Твоей защите, приготовился встретить эти нападения (7–3). Восстань, Господи! я буду воспевать среди народов все необъятное величие Твоих благодеяний (9–12).

1. Начальнику хора. Не погуби. Писание Давида, когда он убежал от Саула в пещеру

2. Помилуй меня, Боже, помилуй меня, ибо на Тебя уповает душа моя, и в тени крыл Твоих я укроюсь, доколе не пройдут беды.

2. «В тени крыл Твоих я укроюсь». Изображение попечительной заботы Господа о своем праведнике; как под крыльями наседки птенец всегда найдет верную защиту, так и Господь печется и сохраняет преданных Ему.

3. Воззову к Богу Всевышнему, Богу, благодетельствующему мне;

4. Он пошлет с небес и спасет меня; посрамит ищущего поглотить меня; пошлет Бог милость Свою и истину Свою.

4. Господь пошлет «милость Свою и истину Свою» — два свойства, часто указываемые вместе для определения отношений Бога к человеку. «Милость» — Его снисхождение, «истина» — верность своим обетованиям относительно судьбы праведников, почему Он защищает и покровительствует последним, а таким и был Давид, незаслуженно гонимый от Саула.

5. Душа моя среди львов; я лежу среди дышущих пламенем, среди сынов человеческих, у которых зубы — копья и стрелы, и у которых язык — острый меч.

5. Характеристика врагов Давида: они дышали пламенем (разумеется злоба), похожи на львов, у которых вместо зубов — копья и стрелы, а язык — меч. Черты, указывающие на силу и степень жестокости преследований.

6. Будь превознесен выше небес, Боже, и над всею землею да будет слава Твоя!

6. Спасение Давида при таких тяжелых обстоятельствах не может быть достигнуто обыкновенными человеческими усилиями, а потому избавление от них является делом самого Господа, за которое Он должен быть превознесен не только по всей земле, среди людей, но и «выше небес» — выше видимого звездного мира, там, где постоянное присутствие Бога и Его ангелов.

Приготовили сеть ногам моим; душа моя поникла; выкопали предо мною яму, и сами упали в нее.

8. Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое: буду петь и славить.

8. Вера Давида в помощь и защиту Господа изменила его тревожное и понурое настроение духа на твердую уверенность в своем спасении — «сердце его готово» без колебаний и страха встретить все опасности и преследования от врагов.

9. Воспрянь, слава моя, воспрянь, псалтирь и гусли! Я встану рано.

10. Буду славить Тебя, Господи, между народами; буду воспевать Тебя среди племен,

10. Прославление Давидом Господа среди народов исполнено настоящим составлением псалмов, которые, как и во время Давида, так и после него, вошли в богослужебное и частное употребление, и там, где поется или читается Псалтирь, там воспевается Господь. Псалтирь же нашла распространение среди всех народов.

11. ибо до небес велика милость Твоя и до облаков истина Твоя.

11. «Милость до небес» и «истина до облаков» — образы, указывающие на великую степень любви Бога к человеку и на крепость посылаемой Им защиты.

12. Будь превознесен выше небес, Боже, и над всею землею да будет слава Твоя!

Псалом 57

Псалом написан Давидом во время начинавшегося подготавливаться восстания Авессалома, когда он мог наблюдать в Иерусалиме как степень озлобления против него его врагов (4–5 ст.), так и начавшееся нестроение в жизни: они (враги) злоупотребляли своей властью.

Вы, судьи, поступаете несправедливо, так как всегда совершаете злодеяния (2–3). Эти судьи — нечестивцы, с самого рождения они любят зло и неспособны к перерождению, как аспид не поддается заклинаниям (4–6). Сокруши, Господи, их силу, сделай их безвредными и развей (7–10). Тогда праведник будет радоваться от сознания, что есть Бог, судящий на земле! (11–12)

1. Начальнику хора. Не погуби. Писание Давида.

2. Подлинно ли правду говорите вы, судьи, и справедливо судите, сыны человеческие?

2. Известно, что Авессалом старался расположить к себе евреев указанием на те несправедливости, которые будто бы допускаются Давидом за его неспособностью к управлению народом и за нелюбовью к последнему. Так как вкрадчивые речи Авессалома возымели свое действие, то популярность его и его сторонников росла, влияние же Давида сокращалось. Власть, таким образом, фактически и постепенно переходила на сторону непризнанных и незаконных правителей. Как последние вели дела, выясняется далее.

3. Беззаконие составляете в сердце, кладете на весы злодеяния рук ваших на земле.

3. «Составлять беззаконие в сердце» — любить и питать зло, быть внутренне расположенным к дурному. «Класть на весы злодеяния» — наклонять чашку весов справедливости, перевешивать злым делом. Злое же дело в судебных решениях зависит от руководства при разборе тяжбы не существом поступка, а посторонними соображениями, каким являлось, напр., взяточничество. Подкуп, как бесчестное дело и злодеяние, и склоняло весы судьи.

4. С самого рождения отступили нечестивые, от утробы матери заблуждаются, говоря ложь.

5. Яд у них — как яд змеи, как глухого аспида, который затыкает уши свои

6. и не слышит голоса заклинателя, самого искусного в заклинаниях.

5–6. Испорченность этих новых судей настолько велика, что они недоступны к восприятию хорошего и честного. Они похожи на змей, вроде аспида, который не поддается влиянию самых лучших заклинателей Востока, умевших путем нашептываний и насвистываний так очаровывать самых даже ядовитых из них, что они делались бессильными жалить.

Боже! сокруши зубы их в устах их; разбей, Господи, челюсти львов!

7. «Сокрушить зубы, разбить челюсти» — отнять то, чем особенно сильны хищные животные, т. е. отнять силу у нечестивых наносить вред.

8. Да исчезнут, как вода протекающая; когда напрягут стрелы, пусть они будут как переломленные.

9. Да исчезнут, как распускающаяся улитка; да не видят солнца, как выкидыш женщины.

9. «Да исчезнут, как распускающаяся улитка», которая по той мере, как выходит из своей раковины, становится беззащитной не только от зверей или птиц, а даже и от насекомых. — «Да не видят солнца, как выкидыш» — пусть их влияние не упрочится, не имеет успеха и преобладания, как безвреден мертворожденный.

10. Прежде нежели котлы ваши ощутят горящий терн, и свежее и обгоревшее да разнесет вихрь.

10. Губительное действие нечестивых сравнивается с котлом, в котором обыкновенно варится пища. Для согревания котла нужен материал, каким особенно является сухой терновник, сухой хворост. Этим терном сухим или обгоревшим являются злые стремления нечестивцев. По той мере, как эти стремления находят себе применение и фактическое выражение в действиях, постольку нагревается котел, увеличивается количество причиняемых ими бедствий, Давид молит Господа, чтобы Он не дал нечестивым силы и возможности причинять вред, развеял бы их.

11. Возрадуется праведник, когда увидит отмщение; омоет стопы свои в крови нечестивого.

11. «Омоет стопы свои в крови нечестивого» — образ взят из военных действий, когда земля обагряется кровью побежденных и преследуемых врагов, по которой (земле) гонятся за ними их победители. Смысл выражения — пусть нечестивые погибнут, а праведные останутся победителями.

12. И скажет человек: «подлинно есть плод праведнику! итак есть Бог, судящий на земле!»

12. Гибель нечестивого укрепит в людях сознание, что «есть Бог, судящий на земле!», что побудит их держаться правды и бороться с нечестием, ожидая защиты и подкрепления от Бога, бодрствующего над землею.

Псалом 58

Псалом написан по поводу стремления Саула умертвить Давида, описанного в 1 Цар 19 гл. Содержание псалма не противоречит означенному надписанию, а 4–5 ст., где Давид говорит о своей невинности и незаслуженности преследований, прямо подтверждают соответствие надписания обстоятельствам происхождения псалма.

Защити меня, Господи, от незаслуженно нападающих на меня и подстерегающих убить меня (2–5). Накажи беззаконников, которые, как псы, ходят по городу в поисках за мною; которые произносят хулы и не боятся ответа за последние (6–8). Ты, Господи, моя надежда, рассей их, но не умерщвляй их сразу, а обессиль их, чтобы при их виде евреи научались помнить Тебя (9–14). Пусть они обессиленными ходят, а я буду воспевать Тебя, моего защитника (15–18).

1. Начальнику хора. Не погуби. Писание Давида, когда Саул послал стеречь дом его, чтобы умертвить его.

2. Избавь меня от врагов моих, Боже мой! защити меня от восстающих на меня;

3. избавь меня от делающих беззаконие; спаси от кровожадных,

3. Под «делающими беззаконие» разумеются враги Давида — сторонники Саула преследовавшие его тогда, когда сами сознавали невинность и незаслуженность этих преследований: они сознательно совершали беззаконие. Эти враги были «кровожадными», стремились убить Давида, насильственно лишить его

4. ибо вот, они подстерегают душу мою; собираются на меня сильные не за преступление мое и не за грех мой, Господи;

4. Давид исповедует полную свою невинность пред Богом, а отсюда и незаслуженность преследований. Такое указание обыкновенно делается Давидом в псалмах из эпохи гонений от Саула, когда ни сам Давид и никто из его врагов не могли указать за ним какой-либо вины ни пред Богом, ни пред людьми.

5. без вины моей сбегаются и вооружаются; подвигнись на помощь мне и воззри.

6. Ты, Господи, Боже сил, Боже Израилев, восстань посетить все народы, не пощади ни одного из нечестивых беззаконников:

6. «Народами», которых Давид молит Бога наказать, называются далее «нечестивые беззаконники». Это не языческие племена, а те же клевреты Саула и враги Давида, которые за свою враждебность к нему сравниваются с врагами еврейского народа — язычниками. Последние питали к евреям самые враждебные чувства, опиравшиеся не только на борьбу из-за политического преобладания, но и на религиозные и бытовые особенности строя жизни тех и других, почему эта вражда являлась глубокой и почти стихийной. Такова же по силе и глубине была ненависть врагов Давида.

вечером возвращаются они, воют, как псы, и ходят вокруг города;

7. Восточные города и сейчас поражают путешественников обилием бездомных собак, которые днем обыкновенно лежат на улицах, а вечером собираются в стаи, грызутся из-за добычи и бывают опасны для человека. Собаки («псы») были презираемыми у евреев животными. Сравнение с ними своих врагов указывает как на хищный, полный злого умысла характер выслеживаний ими Давида, так и на нравственное ничтожество самих врагов.

8. вот они изрыгают хулу языком своим; в устах их мечи: «ибо», [ думают они, ] «кто слышит?»

8. Враги Давида «изрыгали хулу» на него, т. е. поносили его дурными словами и оскорблениями, причем они верили в свою полную безнаказанность («кто слышит?»), а об ответственности пред Богом и не думали. В их хулах было богохульство и безверие.

9. Но Ты, Господи, посмеешься над ними; Ты посрамишь все народы.

10. Сила — у них, но я к Тебе прибегаю, ибо Бог — заступник мой.

11. Бог мой, милующий меня, предварит меня; Бог даст мне смотреть на врагов моих.

11. «Бог мой… предварит меня» — предохранит от врагов, предупредит их намерения и расстроит. Может быть, что Давид здесь разумел хитрость Мелхолы, которая, чтобы дать Давиду время спастись, положила на его постели манекен и закрыла его, объявив посланным Саула, что Давид лежит больной. Этим же временем Давид воспользовался для своего спасения бегством. — «Смотреть на врагов» — не бежать от них, а смело стоять пред ними в сознании своей силы и непобедимости.

12. Не умерщвляй их, чтобы не забыл народ мой; расточи их силою Твоею и низложи их, Господи, защитник наш.

12. «Не умерщвляй их», т. е. не подвергай немедленной и полной гибели, но ослабь их силу (см. 14 ст.), сделай безвредным для Давида, но не безнаказанными: наложи на них кару, в виде продолжительного бедствия, нищеты, болезни и т. п., которая была бы видима всеми людьми. Это нужно для того, «чтобы не забыл народ мой», чтобы своим видом они постоянно напоминали евреям о необходимости повиновения Богу и той каре, которая грозит от Него злодеям: немедленная и полная гибель врагов хотя и производит острое и сильное впечатление, но непродолжительное. Народ скоро забудет, что произошло, с тем вместе и не будет нужного ему продолжительного напоминания «для памятования о Боге».

13. Слово языка их есть грех уст их, да уловятся они в гордости своей за клятву и ложь, которую произносят.

14. Расточи их во гневе, расточи, чтобы их не было; и да познают, что Бог владычествует над Иаковом до пределов земли.

14. «Расточи, чтобы их не было» — не в смысле полного и немедленного их уничтожения (см. 12 ст.), но в смысле ослабления преобладания их над Давидом и народом, о дезорганизации их и об обезвреживании их действий, чтобы не было в них того перевеса силы, какой они имеют сейчас.

15. Пусть возвращаются вечером, воют, как псы, и ходят вокруг города;

16. пусть бродят, чтобы найти пищу, и несытые проводят ночи.

16. Лиши их материального достатка и внешней крепости, на которых и покоилось их влияние. Этот стих разъясняет и дополняет 12-й. Внешнее униженное и бедственное положение врагов Давида, прежде богатых и почетных, будет служить живым напоминанием евреям, к чему приводят злодеяние и непокорность Богу.

17. А я буду воспевать силу Твою и с раннего утра провозглашать милость Твою, ибо Ты был мне защитою и убежищем в день бедствия моего.

18. Сила моя! Тебя буду воспевать я, ибо Бог — заступник мой, Бог мой, милующий меня.

Псалом 59

Во 2 ст. указывается повод написания псалма — выступление Иоава, военачальника Давида, против идумеян, закончившееся поражением последних. Этот поход состоялся после окончания первой войны с сирийцами на севере (2 Цар 1 гл.), во время которой идумеяне, воспользовавшись беззащитностью южных пределов Иудеи, произвели здесь полное опустошение. Давид удручен был этим событием и написал псалом, вполне отвечающий как тогдашнему положению его военных операций, так и будущему состоянию.

Боже, Ты отринул нас, послал на народ жестокое испытание (3–5). Собери и одушеви снова боящихся Тебя и избавь их (6–8). Давид уверен в своей победе над врагами, ему подчиняются по Божественному откровенно моавитяне и идумеяне, в столицу которых введет его сам Господь, с Которым Давид и низложит всех своих врагов (9–14).

1. Начальнику хора. На музыкальном орудии Шушан-Эдуф. Писание Давида для изучения,

2. когда он воевал с Сириею Месопотамскою и с Сириею Цованскою, и когда Иоав, возвращаясь, поразил двенадцать тысяч Идумеев в долине Соляной.

3. Боже! Ты отринул нас, Ты сокрушил нас, Ты прогневался: обратись к нам.

4. Ты потряс землю, разбил ее: исцели повреждения ее, ибо она колеблется.

4. Нападения идумеян на южные пределы Иудеи изображаются Давидом как «потрясение земли», ее колебание, т. е. как угроза и опасность самому существованию Иудеи в смысле самостоятельной политической единицы. Эти опасения — не гипербола. Война на севере и сосредоточение всех военных сил для борьбы с сирийцами открывало свободный доступ идумеянам до Иерусалима, отстоявшего только на два дня пути от границ Идумеи. Беспрепятственное движение Идумеян на север сдавило бы армию Давида: с одной стороны пред ним стояли войска сирийцев, а с тыла нападали бы войска идумеян. Опасность большая, при возможном истреблении армии Давида, угрожавшая политической самостоятельности всего еврейского народа.

5. Ты дал испытать народу твоему жестокое, напоил нас вином изумления.

5. «Напоил нас вином изумления» — вином, смешанным с одуряющими составами, которые производят головокружение. Давид выражает здесь чувство изумления пред совершающимися событиями, свидетельствующими, по-видимому, об оставленности евреев со стороны Бога.

6. Даруй боящимся Тебя знамя, чтобы они подняли его ради истины,

6. «Даруй… знамя». Сравнение взято из военных действий, когда поднятое знамя собирает вокруг него защитников, сосредоточивает силу, а упавшее знамя — означает поражение. Смысл выражения — воодушеви и собери защитников народа против идумеян. — «Ради истины» — ради восстановления истинного, верного, обеспеченного существования Еврейского царства.

чтобы избавились возлюбленные Твои; спаси десницею Твоею и услышь меня.

8. Бог сказал во святилище Своем: «восторжествую, разделю Сихем и долину Сокхоф размерю:

8–9. «Бог сказал во святилище Своем». Вероятно, разумеется то откровение, которое получил Давид от Господа во храме через урим и туммим первосвященника. Дальнейшие слова: «восторжествую, разделю» в дал. принадлежат Давиду и указывают, что под влиянием этого откровения у него явилась бодрость и вера в победу над врагами. Означенные слова нельзя относить к Богу, так как все содержание их говорит о военной победе и политическом возобладании над врагами, что несвойственно Богу и в чем Ему нет нужды (см. особенно ст. 10, 11, 12). «Сихем» (нынешний Наплус) находился в центре прииорданской Палестины, а долина Сокхоф — в заиорданской.

9. Мой Галаад, Мой Манассия, Ефрем крепость главы Моей, Иуда скипетр Мой,

9. Галаад (колена Рувимово и Гадово) — Заиорданская часть Палестины, Манассия (колено Манассиино) расположен там же; Ефремове колено, называется «крепостью главы» за преобладающее влияние в Иудее по своей многочисленности; «Иуда скипетр мой», так как из него избирались цари еврейского народа. Оба последние колена находились в прииорданской области — первые колена находились на севере Палестины, а последние на юге. Таким образом здесь указываются все границы Палестины и тогдашнего царства Иудейского, чтобы показать непоколебимость царства Иудейского и бесплодность нападений врагов.

10. Моав умывальная чаша Моя, — на Едома простру сапог Мой. Восклицай Мне, земля Филистимская!»

10. Даже больше того — власть Давида расширится подчинением и покорением моавитян и победой над идумеянами, действительно вскоре одержанными Давидом (см. 2 Цар 8 и 10 гл.; 1 Пар 18 гл.) в долине Соляной. — «Моав умывальная Чаша», чаша, которая употреблялась для омовения ног странников. Выражение показывает, что моавитяне займут по отношению к евреям подчиненное, служебное положение, что и исполнилось: они принуждены были после поражения платить евреям дань. — «На Едома простру сапог». Простирать сапог значит топтать; идумеяне были поражены Иоавом, потоптаны, унижены. — «Восклицай земля Филистимская» — приветствуй меня, как своего владыку и земля филистимлян. Приветствие побежденными победителя могло смягчить их участь. Многочисленные войны Давида с соседними народами завершались победами, тоже было и в борьбе с филистимлянами.

11. Кто введет меня в укрепленный город? Кто доведет меня до Едома?

12. Не Ты ли, Боже, Который отринул нас, и не выходишь, Боже, с войсками нашими?

11–12. Тот же Господь, Который отринул сейчас евреев, поведет Давида на идумеян, а это значит, что победа за ним,

13. Подай нам помощь в тесноте, ибо защита человеческая суетна.

14. С Богом мы окажем силу; Он низложит врагов наших.

14. «С Богом мы окажем силу» — сила Давида не в его военном искусстве, а в благоволении и покровительстве ему Бога.

Псалом 60

Псалом написан Давидом во время гонения от Авессалома, когда он бежал уже из Иерусалима. На это указывает как самое обращение к Богу — «Услышь, Боже, вопль мой», свидетельствующее о тяжелом положении писателя, так поименование себя царем (7 ст.), который в означенное время находился не в Иерусалиме, а вдали от него (3). Давид же, как царь, только раз подвергался гонениям и именно от Авессалома.

Услыши, Господи, мою молитву и спаси меня, так как я только в Тебе нахожу прибежище. Дай мне вечно жить под Твоим покровительством (2–5). Ты услышишь молитву мою и возвратишь мне мое наследие. Да умножит Господь дни царя; да пользуется он вечной милостью Бога и тогда он возблагодарит Господа молитвами и обетами (6–9).

1. Начальнику хора. На струнном орудии. Псалом Давида.

2. Услышь, Боже, вопль мой, внемли молитве моей!

3. От конца земли взываю к Тебе в унынии сердца моего; возведи меня на скалу, для меня недосягаемую,

3. Под «концом земли», где находился Давид, можно разуметь, возможно, Маханаим. Писатель называет эту местность «концом земли», или границей Палестины для того, чтобы показать отдаленность своего настоящего местопребывания от Иерусалима и храма, который для благочестивого царя являлся предметом первой необходимости: там он мог быть ближе к Господу и отдаваться молитвам пред Ним. «Скалой» Давид часто называет Господа. Возвести на скалу — дать твердую защиту.

4. ибо Ты прибежище мое, Ты крепкая защита от врага.

5. Да живу я вечно в жилище Твоем и покоюсь под кровом крыл Твоих,

5. «Жить вечно в жилище» Божием — может означать ближе всего надежду Давида до конца дней находиться при скинии, жить в Иерусалиме, равно также и желание пользоваться «вечной», за гробом, «близостью к Богу».

6. ибо Ты, Боже, услышал обеты мои и дал мне наследие боящихся имени Твоего.

6. «Услышал», «дал» прошедшие времена вместо будущих (прошедшее пророческое). — «Наследие боящихся имени Твоего» — Господь сохранил за Давидом то наследие, какое Им обетовано для боящихся Его. Это наследие — возвращение ему неправедно отнятого престола. В согласии со ст. 5 можно разуметь и дарование вечной жизни за гробом, как удел, назначенный вообще для праведников.

Приложи дни ко дням царя, лета его продли в род и род,

7. «Приложи дни ко дням» — удлини жизнь, «лета его продли в род и род» — во все время существования человеческих поколений. Пусть имя Давида хранится в потомстве не в смысле простого памятования о нем, как историческом только деятеле, но в потомстве, происшедшем от него. Таким потомком был обетованный Мессия, вечный Царь.

8. да пребудет он вечно пред Богом; заповедуй милости и истине охранять его.

8. «Пребыть вечно пред Богом» — пользоваться вечной милостью, близостью к Нему после смерти.

9. И я буду петь имени Твоему вовек, исполняя обеты мои всякий день.

9. Испрошение Давидом милости от Бога сопровождалось обещанием с его стороны «исполнять обеты всякий день». К числу таких обетов принадлежит ежедневное прославление Его имени.

Псалом 61

Означенный псалом, как и предыдущий, можно относить ко времени бегства Давида из Иерусалима во время восстании Авессалома. С этим согласно указание, что враги задумали низвергнуть Давида «с высоты» (5), разумеется общественного положения, т. е. престола, каким он не владел при Сауле. Враги для своего успеха прибегали к лицемерной лжи (5) и их преобладание сопровождалось грабежами и хищениями. Последние две черты совпадают с означенным временем, так как восстание на Давида подготовлялось лицемерным внешним выражением почтительности к нему и в то же время распространением о нем лживых сведений; после же временного перехода власти в их руки враги отдались всякого рода хищениям. О последнем Давид очень часто уже говорил в других псалмах из того же времени.

Я надеюсь только на Господа, а потому все мои враги будут низринуты, к какой бы лжи они ни прибегали (2–5). Моя единственная и верная защита, как и всех людей, только Господь. Прибегайте к Нему, и не надейтесь на людей, так как только у Господа сила и милость (6–13).

1. Начальнику хора Идифумова. Псалом Давида.

2. Только в Боге успокаивается душа моя: от Него спасение мое.

3. Только Он — твердыня моя, спасение мое, убежище мое: не поколеблюсь более.

3. «Он — твердыня моя», обычное сравнение, которое многими переводится: «Он — скала моя», указывающее на несокрушимость Божественной помощи. — «Не поколеблюсь более» — у Давида не может более быть сомнения в том, чтобы нападения врагов оказались успешными, а потому в нем исчезает опасение в возможности своей гибели, а заменяется верой в освобождение.

4. Доколе вы будете налегать на человека? Вы будете низринуты, все вы, как наклонившаяся стена, как ограда пошатнувшаяся.

4. Гибель врагов будет непредотвратима никакими средствами. Они будут восходить на разваливающуюся стену, которую никакими усилиями поддержать невозможно.

5. Они задумали свергнуть его с высоты, прибегли ко лжи; устами благословляют, а в сердце своем клянут.

5. В отношениях Давида, как царя, к своему народу, враги не могли указать ничего преступного и вредного для последнего. Авторитет его стоял высоко не по сану, как царя, но и по действительной ценности, засвидетельствованной всей его предшествующей деятельностью, как правителя. Чтобы низложить его с престола («с высоты») враги «прибегли ко лжи». Для усыпления же бдительности Давида и для успеха своего предприятия они оказывали пред ним ложную почтительность, «а в сердце клянут». Такие приемы — обычны там, где нет правды в действиях и чистоты в стремлениях.

6. Только в Боге успокаивайся, душа моя! ибо на Него надежда моя.

7. Только Он — твердыня моя и спасение мое, убежище мое: не поколеблюсь.

8. В Боге спасение мое и слава моя; крепость силы моей и упование мое в Боге.

9. Народ! надейтесь на Него во всякое время; изливайте пред Ним сердце ваше: Бог нам прибежище.

9. Под «народом» можно разуметь тех людей, которые сопровождали Давида в его бегстве и которые отчаивались в возможности для него спасения. — «Изливайте пред Ним сердце» — обращайтесь к Нему с искренней, нелицемерной молитвой и твердой верой.

10. Сыны человеческие — только суета; сыны мужей — ложь; если положить их на весы, все они вместе легче пустоты.

10. «Сыны человеческие» — обыкновенные люди, простой народ; «сыны мужей» — знатные лица. Надежда на тех и других в день своего спасения «суета и ложь», так как степень их влияния на конечную судьбу человека, в сопоставлении с божественным водительством, если положить на весы, окажется «легче пустоты», человек в определении своей судьбы ничто.

11. Не надейтесь на грабительство и не тщеславьтесь хищением; когда богатство умножается, не прилагайте к нему сердца.

11. Не должно думать, что безнаказанность хищений и грабительств, равно также материальные богатства в руках человека могут для него служить защитой и опорой и несокрушимым оплотом. Временный перевес на стороне нечестивого и его внешнее преобладание не должно вызывать подражания: «не прилагайте» к этому сердца. Все содержание 9–11 ст. направлено Давидом к окружающим его в изгнании людям, которых повергало в уныние и которые теряли веру в возможность спасения Давида и самих себя потому, что видели материальный перевес на стороне его хищных врагов.

12. Однажды сказал Бог, и дважды слышал я это, что сила у Бога,

13. и у Тебя, Господи, милость, ибо Ты воздаешь каждому по делам его.

12–13. «Однажды сказал Бог, и дважды слышал я» — я слышал двоякую истину, сказанную однажды Богом в руководство человеку: 1. «Сила у Бога» — власть распоряжаться всем существующим принадлежит только одному Богу, как верховному Миродержцу; 2. «Милость» ниспосылается тоже Им. Смысл всего выражения — истинная и верная защита только у одного милостивого Господа.

Псалом 62

Этот псалом написан Давидом во время бегства, когда он находился в пустыне (см. 2 Цар XV:28; XVII,15–26). Под этим бегством нужно разуметь времена Авессалома, так как в 12 ст. Давид прямо называет себя царем, занимавшим уже престол, именем которого клялись, т. е. имевшим подданных, каких он, конечно, не имел при жизни Саула.

Из этой пустыни я стремлюсь к Твоему святилищу, Боже! (2–4). Я буду благословлять Тебя всю жизнь и сейчас постоянно вспоминаю о Тебе (5–7). Ты моя сила и надежда и Ты сохранишь меня, а те, которые ищут моей погибели, будут уничтожены, их несправедливые уста замолкнут. Царь же будет радоваться о Боге.

1. Псалом Давида, когда он был в пустыне Иудейской.

2. Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я; Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной,

3. чтобы видеть силу Твою и славу Твою, как я видел Тебя во святилище:

2–3. «Тебя от ранней зари ищу я» — к Тебе, Господи, с раннего утра обращаюсь с молитвой. Эта молитва, как видно из последующего содержания псалма, имеет своим предметом просьбу о наказании врагов и о своем возвращении в Иерусалим, как центр религиозной жизни и место особенного присутствия здесь Бога. Для Давида, человека благочестивого и религиозно настроенного, привыкшего освящать каждый день молитвой при скинии, вынужденное удаление из Иерусалима, а через то и от скинии, было тяжелым лишением. В этом удалении он испытывает необыкновенную тоску по скинии; для Давида видеть торжество богослужения и слышать чтение закона («видети силу Твою и славу» (слав.)) сейчас тоже, что для жаждущего в пустыне найти источник воды.

4. ибо милость Твоя лучше, нежели жизнь. Уста мои восхвалят Тебя.

5. Так благословлю Тебя в жизни моей; во имя Твое вознесу руки мои.

6. Как туком и елеем насыщается душа моя, и радостным гласом восхваляют Тебя уста мои,

4–6. «Ибо милость Твоя лучше, нежели жизнь». Давид предпочитает милость к нему Бога жизни вне ее. Под милостью, как общеупотребительно в Библии, разумеются духовные блага, напр., чистота совести, религиозная настроенность, близость к Богу и т. п. В данном выражении проводится та мысль, что Давид предпочел бы близость к Богу, возможность тесного единения с Ним в молитве при скинии, пред жизнью, полною всяких внешних удобств, но лишенной этого блага, общения с Богом.

За дарование такой милости Давид будет восхвалять Господа во всю жизнь, при этом его радость будет настолько же глубока и высока, как ценна жертва, когда закалывают животных здоровых и откормленных («туком и елеем»).

когда я вспоминаю о Тебе на постели моей, размышляю о Тебе в ночные стражи,

8. ибо Ты помощь моя, и в тени крыл Твоих я возрадуюсь;

7–8. Из своей предшествующей жизни Давид знает, что Господь постоянно ему покровительствовал, и об этих случаях Его к себе помощи он постоянно вспоминает ночью («на постели») и во время «стражи», которая продолжалась до наступления дня, т. е. Давид вспоминает и ночью, и утром. Можно здесь допустить и то понимание, что Давид имел обыкновение как утром, так и отходя ко сну «поучаться закону» т. е. читать или вспоминать закон, заповеди Бога.

9. к Тебе прилепилась душа моя; десница Твоя поддерживает меня.

10. А те, которые ищут погибели душе моей, сойдут в преисподнюю земли;

11. сразят их силою меча; достанутся они в добычу лисицам.

12. Царь же возвеселится о Боге, восхвален будет всякий, клянущийся Им, ибо заградятся уста говорящих неправду.

9–12. Так как душа Давида «прилепилась ко Господу», т. е., только в Нем ищет и на Него полагает свою защиту, то у него рождается уверенность, что «ищущие» душу его враги напрасно, безрезультатно пытаются погубить его, так как Господь примет его под Свою десницу, защитит Своей силой. Враги Давида погибнут («сойдут в преисподнюю земли» — в ад, который евреи представляли находящимся в земной глубине), при этом трупы их будут лежать не погребенными и сделаются достоянием шакалов (в слав. тексте «части лисовом» — добычей лисиц). Гибель врагов будет сопровождаться радостью царя за свое спасение, и не только царя, но и тех, кто «клялся им», т. е. царем. Клясться царем (ср. XLII:15–16 кн. Бытия) значит оставаться верным ему, охранять его права. Оставшиеся верными Давиду во время гонений от Авессалома, вместе с возвращением царя на престол будут «восхвалены», отмечены царем, получат заслуженную ими награду, которую уже никто не будет в состоянии отнять, так как, даже «уста говорящих неправду» заградятся, интриги против царя будут разрушены и враги царя уничтожены.

Псалом занимает 3-е место в шестопсалмии, составляя молитву к Богу при наступлении дня о том, чтобы она (молитва) была угодна Богу (6 ст.) и чтобы Господь принял молящегося под «тень крыл» своих (3 ст.) в продолжение наступающего дня.

Псалом 63

Псалом можно считать писанным Давидом в начале восстания Авессалома до бегства из Иерусалима, когда Давид видел те средства, которыми пользовались его враги для своей цели. Они, как возмутившиеся против помазанного и восседавшего на престоле царя, были «мятежниками» (3); главным их орудием было не внешнее насилие, но «язвительное слово, распространяемое втайне» (4–5), и хотя они «утвердились в намерении» низложить царя, однако поступали еще «скрыто» (5).

Такая картина неприязненных действий против Давида отвечает началу возмущения и подготовки мятежа до открытого его обнаружения.

Сохрани меня, Господи, от врага страшного и мятежного, скрыто подготовляющего против меня нападение (2–7). Но враги мои не успеют: их неправда будет причиной гибели их самих, и тогда-то (после гибели) все люди увидят, что кара бесчестных врагов есть дело Божие, а праведник будет радоваться о Господе (8–11).

1. Начальнику хора. Псалом Давида.

2.  Услышь, Боже, голос мой в молитве моей, сохрани жизнь мою от страха врага;

2. «Сохрани жизнь мою от страха врага» — гебраизм — от страшного врага, каким и был Авессалом, готовый лишить Давида жизни в целях завладения престолом.

3. укрой меня от замысла коварных, от мятежа злодеев,

4. которые изострили язык свой, как меч; напрягли лук свой — язвительное слово,

4. «Изострили язык свой, как меч». Враги Давида говорили и входили в сношения с народом не для расследования правды, а для причинения зла царю той неправдой, которую они прививали народу о Давиде. Язык их был «мечом».

5. чтобы втайне стрелять в непорочного; они внезапно стреляют в него и не боятся.

5. «Втайне стрелять в непорочного». Действия врагов Давида сначала были скрытыми, так как прямое и открытое восстание на него легко могло вооружить народ не против царя, которого он еще любил и в которого верил, а против врагов его. «Непорочным» Давид называет себя, совершенно «неопороченного», не виновного в том, в чем обвиняли его.

6. Они утвердились в злом намерении, совещались скрыть сеть, говорили: кто их увидит?

6. «Говорили (враги Давида): кто их увидит?» В скрытости своих действий они находили силу к распространению на царя лжи. Враги рассчитывали, что никто из близких к царю не видит их козней, а потому не может обличить их. Они боялись только людей, а о Боге забыли.

Изыскивают неправду, делают расследование за расследованием даже до внутренней жизни человека и до глубины сердца.

7. Вся деятельность и жизнь Давида подвергалась врагами строгому расследованию не для оценки ее, а для розыска фактов, которыми можно было бы воспользоваться в целях обвинения царя. Так как подобных фактов не находилось, то враги Давида старались проникнуть в его душевный мир, в его настроение, т. е. за неимением фактического внешнего материала к его осуждению, прибегали к опорочению его внутренних стремлений, его душевного склада, напр., говорили про царя, что он «не любит» народа.

8. Но поразит их Бог стрелою: внезапно будут они уязвлены;

9. языком своим они поразят самих себя; все, видящие их, удалятся от них.

10. И убоятся все человеки, и возвестят дело Божие, и уразумеют, что это Его дела

11. А праведник возвеселится о Господе и будет уповать на Него; и похвалятся все правые сердцем.

8–11. В своем расчете, что «их никто не увидит», враги забыли Господа. Он же знает и видит действия человека, и злые поступки врагов послужат только к их наказанию и гибели, тогда-то все увидят проявление грозного суда, «дело Божие», а праведник Давид — возвеселится (11).

Псалом 64

Псалом по надписанию в еврейской, греческой и латинской Библиях единогласно приписывается Давиду. В какое время и по какому поводу написан, псалом не дает определенных указаний. В своем содержании он представляет гимн Богу за Его милости к еврейскому народу, изображает Его всемогущество над всею землею, проявляемое особенно в даровании земле необыкновенного плодородия. Можно думать, что он написан уже в конце царствования Давида, когда на земле его настала полная мира жизнь и когда Господь даровал народу еврейскому сильный урожай.

Тебе, Господи, принадлежит хвала за все милости, которые Ты оказываешь своему избранному народу (2–5). Услыши нас, Боже, упование всей Вселенной, всемогущий Владыка земли и морей (6–9). Ты изливаешь на землю дождь, увлажняешь ее и покрываешь богатой растительностью (10–14).

1. Начальнику хора. Псалом Давида для пения.

2. Тебе, Боже, принадлежит хвала на Сионе, и Тебе воздастся обет (в Иерусалиме).

2. «Тебе, Боже, принадлежит хвала на Сионе». На Сионе, как месте непосредственного и постоянного присутствования Бога, воздаются Господу хвалебные песни. Вступление, указывающее на общее благодарно-хвалебное содержание псалма.

3. Ты слышишь молитву; к Тебе прибегает всякая плоть.

4. Дела беззаконий превозмогают меня; Ты очистишь преступления наши.

4. Давид молится не за какой-либо свой грех пред Богом, но является выразителем покаянного настроения всего народа, почему далее сливает свою личность с последним, когда говорит: «Ты очистишь преступления наши».

5. Блажен, кого Ты избрал и приблизил, чтобы он жил во дворах Твоих. Насытимся благами дома Твоего, Святаго храма Твоего.

5. Избранник Божий есть еврейский народ. — «Насытимся благами дома Твоего». Все благодеяния, получаемые евреями, образно представлялись истекающими из храма (точнее — скинии), т. е. от Бога.

6. Страшный в правосудии, услышь нас, Боже, Спаситель наш, упование всех концов земли и находящихся в море далеко,

6. «Упование всех концов земли и находящихся в море далеко». Господь является единственным и верным оплотом всякого, в каких бы пределах земли он ни был. Так как Господу принадлежит вся земля, то не может быть внешних границ Его влиянию и воздействию: везде истинный Его чтитель найдет в Нем защиту.

поставивший горы силою Своею, препоясанный могуществом,

8. укрощающий шум морей, шум волн их и мятеж народов!

7–8. Проявления Божественного всемогущества: горы поставлены Им, моря по Его воле стихают, и народы усмиряются в своих волнениях и мятежах.

9. И убоятся знамений Твоих живущие на пределах земли. Утро и вечер возбудишь к славе Твоей.

9. «Утро и вечер возбудишь к славе» — дела Твоего всемогущества и управления миром так постоянны и многочисленны, что возбуждают к прославлению Тебя каждый день.

10. Ты посещаешь землю и утоляешь жажду ее, обильно обогащаешь ее: поток Божий полон воды; Ты приготовляешь хлеб, ибо так устроил ее;

10. «Поток Божий полон воды» — разумеется сильный дождь, который и сейчас арабами называется рекой Божией.

11. напояешь борозды ее, уравниваешь глыбы ее, размягчаешь ее каплями дождя, благословляешь произрастания ее;

12. венчаешь лето благости Твоей, и стези Твои источают тук,

12. «Венчаешь лето благости Твоей». Виды этой благости перечислены далее: обилие пажити, а отсюда и хороший корм скоту, делающий его жирным и богатым шерстью.

13. источают на пустынные пажити, и холмы препоясываются радостью;

14. луга одеваются стадами, и долины покрываются хлебом, восклицают и поют.

Псалом 65

Писатель псалма приглашает все народы воздать хвалу Богу, проявившему Свою силу в необыкновенных делах (2–3). После перечисления примеров Божественного водительства над евреями с выхода последних из Египта, писатель останавливается на изображении настоящего бедствия (10–12), от которого Господь избавил свой народ по молитве писателя псалма (18–19). Это избавление видели все народы и оно должно наполнить и их чувством благоговения пред Богом. Такое содержание псалма более всего приложимо ко времени царя Езекии, когда по его молитве было уничтожено войско Сеннахирима под стенами Иерусалима. Гибель же его войска являлась облегчением и для всех народов Малой Азии, так как военные походы этого царя подчинили его власти почти все племена Востока, и печальный конец похода его на Иерусалим не мог не наполнить их чувством благодарного восхищения пред Спасителем.

Все народы должны воздать хвалу Богу при виде Его дел (1–5). Он чудесно помогал евреям в их прошлой истории (6–7) — и сейчас, хотя и послал на него сильного врага, но не лишил свободы (8–12). Я принес Богу обильные жертвы и за мою чистую молитву Он послал милость спасением от врага (14–21).

1. Начальнику хора. Песнь. Воскликните Богу, вся земля.

1. «Воскликните Богу, вся земля». Под землею разумеются не произведения земли, не природа физическая, а ее — сознательные обитатели, люди.

Пойте славу имени Его, воздайте славу, хвалу Ему.

3. Скажите Богу: как страшен Ты в делах Твоих! По множеству силы Твоей, покорятся Тебе враги Твои.

3. «По множеству силы Твоей, покорятся Тебе враги Твои». Покорение и подчинение врагов Господу зависит оттого, что у Него «множество» силы, в Его руках всемогущество, а потому никто из людей не в состоянии противостоять ему.

4. Вся земля да поклонится Тебе и поет Тебе, да поет имени Твоему, «Вышний»!

5. Придите и воззрите на дела Бога, страшного в делах над сынами человеческими.

5. К поклонению и воздаянию хвалы Богу приглашаются «все народы», т. е. и язычники. Последние степень величия Бога и Его всемогущества могли определять не по Его духовному и благодатному воздействию на еврея и еврейский народ, так как такое воздействие, касаясь внутренней стороны жизни человека, может быть как не известно, так и не выразительно для неверующего, а судили по внешним фактам обнаружения Его несокрушимой силы. Поэтому «страшные» дела Господа прежде всего привлекали внимание язычника. Такими же страшными делами полна история еврейского народа, как в прошлом, когда Господь чудесно оказывал ему покровительство в, по-видимому, неизбежной гибели, напр., при выходе из Египта, так и сейчас — в уничтожении войска ассириян.

6. Он превратил море в сушу; через реку перешли стопами, там веселились мы о Нем.

7. Могуществом Своим владычествует Он вечно; очи Его зрят на народы, да не возносятся мятежники.

7. Господь вечен, вечна и несокрушима сила Его господства над всеми народами.

8. Благословите, народы, Бога нашего и провозгласите хвалу Ему,

9. Он сохранил душе нашей жизнь и ноге нашей не дал поколебаться.

10. Ты испытал нас, Боже, переплавил нас, как переплавляют серебро.

11. Ты ввел нас в сеть, положил оковы на чресла наши,

12. посадил человека на главу нашу. Мы вошли в огонь и в воду, и Ты вывел нас на свободу.

10–12. Описание образное недавней осады Иерусалима ассириянами, когда евреи находились — в «огне» (образ силы бедствий) и в «воде» (символ обилия бедствий), но от всех их Господь избавил.

13. Войду в дом Твой со всесожжениями, воздам Тебе обеты мои,

14. которые произнесли уста мои и изрек язык мой в скорби моей.

15. Всесожжения тучные вознесу Тебе с воскурением тука овнов, принесу в жертву волов и козлов.

16. Придите, послушайте, все боящиеся Бога, и я возвещу вам, что сотворил Он для души моей.

17. Я воззвал к Нему устами моими и превознес Его языком моим.

17. Молитва, произнесенная Езекией в храме пред Господом, была исповеданием Его величия и истинности (см. 4 Цар XIX:15–19).

18. Если бы я видел беззаконие в сердце моем, то не услышал бы меня Господь.

18. Молитва Езекии была услышана Господом потому, что в его сердце не было «беззакония», она составляла искреннее излияние его веры и чистого чувства.

19. Но Бог услышал, внял гласу моления моего.

20. Благословен Бог, Который не отверг молитвы моей и не отвратил от меня милости Своей.

Псалом 66

В еврейской Библии псалом в надписании не имеет имени автора; Семьдесят же и Вульгата указывают Давида. Связь содержания этого псалма с предыдущим в самом тоне хвалебно-торжественном, равно как приглашение всех народов к прославлению Бога, одинаково находящееся в обоих псалмах, да и самое сходство содержания с обстоятельствами жизни Езекии, когда он после чудесного избавления от ассириян (5–6), получил через пророка Исаию обетования великого урожая (7 ст. см. пр. Ис XXXVII:30), все это заставляет считать писателем псалма царя Езекию или кого-либо из его современников, воспевавших Господа именем царя.

Излей на нас, Господи, свои милости, чтобы все народы узнали Тебя и восхвалили (2–4). Да радуются все племена, и да восхваляют Тебя, как праведного Судию всех народов (5–6). Ты ниспослал великую милость; земля дала обильный урожай. Да продлит на нас Господь свои милости и да благоговеют пред Ним все концы вселенной (7–8)!

1. Начальнику хора. На струнных орудиях. Псалом. Песнь.

2. Боже! будь милостив к нам и благослови нас, освети нас лицем Твоим,

2. «Свет» — символ блага. «Осветить лицем» — обратить лице благоволения, ниспослать милость.

3. дабы познали на земле путь Твой, во всех народах спасение Твое.

3. «Познали… путь Твой» — не в смысле изучения закона и путей нравственного совершенствования, но изучений дел Божиих, показывающих, что Он — единый и истинный Бог, от Которого одного зависит спасение.

4. Да восхвалят Тебя народы, Боже; да восхвалят Тебя народы все.

5. Да веселятся и радуются племена, ибо Ты судишь народы праведно и управляешь на земле племенами.

5. «Ибо Ты судишь народы» — указание на факт гибели ассирийского войска под стенами Иерусалима, который (факт) стал известен всем обитателям Малой Азии. В этом факте обнаружился справедливый суд Господа над недостойными Его посмеятелями и в нем же указание, что Бог управляет всеми народами.

6. Да восхвалят Тебя народы, Боже, да восхвалят Тебя народы все.

7. Земля дала плод свой; да благословит нас Бог, Бог наш.

8. Да благословит нас Бог; и да убоятся Его все пределы земли.

Псалом 67

Надписание псалма указывает как на писателя — Давида, так и на способ исполнения, на вокально-музыкальное исполнение, причем музыка здесь занимает главное место («Псалом. Песнь»). Время и повод написания можно определить по содержанию псалма. В псалме описывается торжественное шествие (25–27 ст.) пред Кивотом Завета (27 и 2 ст.), в котором принимал участие весь еврейский народ (27–29). При этом несении Ковчега в Иерусалим (19 ст.) с востока (5 ст.), Господь восхваляется за все свои многочисленные блага, дарованные еврейскому народу: назначение ему Палестины для обитания, дарование закона Моисеева и, особенно, победы над врагами. Воспевание Бога, как Всемогущего, существа грозного и непобедимого для врагов и изображение ликования евреев по поводу какой-то победы, сопровождавшейся богатой добычей (12–15 ст.), составляют главное содержание псалма и основной его тон. Эта особенность свидетельствует, что псалом написан после какого-либо поражения сильных врагов, почему нельзя здесь видеть изображение мирного торжества, напр., вроде перенесения Кивота из Кариаф-Иарима. Такой победой могла быть одержанная Давидом над сиро-аммонитянами, самыми сильными его врагами.

Этот псалом, за необыкновенную сжатость выражения мыслей, недостаточную ясность текста, обилие образов, считался самым трудным для объяснения, и даже непреодолимым, почему называли его «крестом для умов и укором для толковников».

Да восстанет Бог и рассеет врагов, как дым. Праведники же да возрадуются (2–4). Пойте Господу, Который является отцом сирых (5–6). Он освободил узников от оков, провел через пустыню до Синая (7–8). Бог в нужде подкреплял свой народ, обращал в бегство врагов последнего и назначил для мирной и счастливой жизни уделы своему народу (9–15). Тщетна зависть высоких гор Сиону, так как Господь на нем останется пребывать навсегда (16–17). Господь всемогущ: у Него тьмы колесниц и Он вошел на высоту пленив плен (18–19).

Будем благословлять Господа, нашего спасителя, Который сокрушит всех своих врагов, куда бы они ни скрывались (20–24). Этот грозный и великий Господь торжественно входит в Иерусалим, сопровождаемый хором певцов и музыкой, окруженный предводителями колен (25–28).

Утверди, Господи, Твое покровительство Иерусалиму. Тебе здесь будут приносить дары египтяне и другие цари (29–32). Царства земные! Воспевайте Господа, покровителя Израиля, которому он даст силу и крепость (33–36).

1. Начальнику хора. Псалом Давида. Песнь.

2. Да восстанет Бог, и расточатся враги Его, и да бегут от лица Его ненавидящие Его.

2. «Да восстанет Бог». Здесь разумеется обычай древних евреев брать в своих военных походах Ковчег Завета. Последний воодушевлял евреев, так как на нем присутствовал сам Бог, а потому Он являлся как бы военачальником, предводителем народа.

3. Как рассеивается дым, Ты рассей их; как тает воск от огня, так нечестивые да погибнут от лица Божия.

4. А праведники да возвеселятся, да возрадуются пред Богом и восторжествуют в радости.

3–4. Так как Бог, покровительствующий евреям, существо всемогущее, то пред Ним не устоят никакие враги: они разбегутся, исчезнут, как дым в воздухе, потеряют свою силу и крепость, как воск меняет свой вид, теряет форму от огня. Так будет «с нечестивыми», язычниками, врагами истинного Бога, как не почитающими Его. «Праведники» же, т. е. евреи, за гибелью врагов будут радоваться и ликовать.

5. Пойте Богу нашему, пойте имени Его, превозносите Шествующего на небесах; имя Ему: Господь, и радуйтесь пред лицем Его.

5. Давид приглашает всех евреев воспевать Бога, великого победителя и их защитника.

6. Отец сирот и судья вдов Бог во святом Своем жилище.

Далее с 6 стиха Давид перечисляет многочисленные благодеяния, которыми Господь осыпал евреев с начала их исторической жизни.

Бог одиноких вводит в дом, освобождает узников от оков, а непокорные остаются в знойной пустыне.

6–7. Враги смятутся пред лицом Бога, Который является отцом для сирот и праведным судиею для вдовиц потому, что живет «во святом Своем жилище», т. е. по буквальному переводу — на Сионе. Под «сиротами и вдовицами», которых оберегает Господь, можно видеть не только общее обозначение Божественного Правосудия и покровительства всему, несправедливо страдающему, но и изображение тогдашнего положения еврейского народа среди окружающих его язычников, враждебно к нему настроенных и постоянно с ним ведших войны, так что евреи среди них являлись одинокими и беззащитными, не получавшими ни от какого народа никакой поддержки, как беззащитны бывают вдовы и сироты. Но эта же внешняя беспомощность еврейского народа, единственного чтителя Единого Бога, находит защиту в Нем, как покровителе невинно страждущих, какими и были евреи. Так Бог поселяет их, как «одиноких», в «дом», т. е. Палестину, предварительно изведя их от ига рабства, от уз своей силой, сверхъестественной помощью. Под «оковами» разумеется египетское рабство. «А непокорные остаются в знойной пустыне», что указывает на известный факт гибели в сорокалетнее странствование всех, обнаруживших недостаток веры в Бога, пред моментом вступления в Палестину.

8. Боже! когда Ты выходил пред народом Твоим, когда Ты шествовал пустынею,

9. земля тряслась, даже небеса таяли от лица Божия, и этот Синай — от лица Бога, Бога Израилева.

8–9. Описывается Синайское Законодательство: евреи до горы Синая шли под непосредственным Божественным руководством («когда Ты выходил пред народом Твоим, когда Ты шествовал пустынею»), внешним, видимым знаком которого были столбы — облачный днем, и огненный — ночью. Эти необыкновенные знаки Божественного водительства на горе Синае проявились в грозных явлениях землетрясения и гроз, сопровождавшихся сильным дождем («небеса таяли» — пролились дождем, спустились с неба тучами). Это законодательство имело особенный смысл для еврейского народа — оно для всего мира служило знамением, что с этого времени Бог Синайский, давший евреям закон на этой горе, является Богом и покровителем особенно еврейского народа.

10. Обильный дождь проливал Ты, Боже, на наследие Твое, и когда оно изнемогало от труда, Ты подкреплял его.

11. Народ Твой обитал там; по благости Твоей, Боже, Ты готовил необходимое для бедного.

10–11. Синайское Законодательство, давшее еврейскому народу точные законы, обнимавшие его жизнь со всех сторон, сплотило прежних рабов в самостоятельную единицу, особую нацию. Уже одним этим оно было для него великим благодеянием. Но Господь и дальше продолжал осыпать их своими милостями. Он ниспосылал им в нужное время «обильные дожди», разумеются такие, которые выпадали не в обыкновенный период дождей, но вне границ последних, смотря по надобности в них для евреев («наследие»). Когда евреи нуждались в чем-либо, при борьбе ли с врагами или от недостатка внешнего благополучия, когда вообще еврей «изнемогал», Господь являлся к нему с своей помощью и «подкреплял», т. е. воздвигал его. Подобных случаев Божественного покровительства Господа своему избранному народу история евреев представляет необыкновенное количество. Самое назначение евреям Палестины, страны плодородной, было выражением благости со стороны Бога.

12. Господь даст слово: провозвестниц великое множество.

13. Цари воинств бегут, бегут, а сидящая дома делит добычу.

14. Расположившись в уделах [своих], вы стали, как голубица, которой крылья покрыты серебром, а перья чистым золотом:

15. когда Всемогущий рассеял царей на сей земле, она забелела, как снег на Селмоне.

12–15. «Господь даст слово: провозвестниц великое множество». Господь особенно наглядно показывал свою помощь евреям в их многочисленных и опасных войнах. Эти войны всегда кончались удачей, так как Сам Господь давал «слово» — материал для радостных песней, победных, возвещавших о необыкновенной мощи, проявленной евреями в борьбе. Такие победы понятны: Сам Господь являлся военачальником, Его непобедимой силе никто не может противостоять, а потому враждебные «цари воинств бегут, бегут» от него в паническом страхе, оставляя евреям богатую добычу, которую они делят между собою и этими военными трофеями их женщины украшают свои дома, что было обычно в древних войнах. Дальнейшее процветание евреев возможно под следующим условием: если по завладении Палестиной и по расселении каждого колена в назначенные для него участки евреи будут жить покойно («расположившись», т. е. отдыхать), в согласии с указаниями Закона, Божественной воли, то они будут походить на египетских голубей, с их особенным оперением — серебряными, белыми перьями сверху и золотистыми, желтоватыми под крыльями, т. е. евреи будут также полны всяких внешних удобств и благ жизни, даже в виде обилия золота и серебра, как богато и красиво оперенье египетских голубей. Смысл, таким образом, этого стиха такой: евреи, под условием верности Закону Бога, обеспечивают себе дальнейшее процветание жизни. Такое понимание стоит в более тесной связи с дальнейшим содержанием, где говорится тоже о победах. Можно понимать и так: евреям предлагается не питать никаких военных замыслов по поселении в Палестине, а отдаться мирным занятиям и промыслам, которые принесут им полное материальное благополучие, хотя такое понимание имеет менее связи со всем содержанием псалма. Когда Господь рассеял царей языческих, прежде обитавших в Палестине, последняя заблестела, как снег на вершине горы Селмона в зимнее время. (Прошедшие времена глаголов стоят вместо будущих). За гибелью языческих царей, прежних владык Палестины, последняя перестала представлять препятствия для поселения там евреев, как выпадающий снег на вершине Селмона уравнивает его выступы и трещины, и стала (Палестина) такой же удобной и привлекательной для поселения на ней и для обработки ее, как привлекает внимание своим блеском снеговая вершина Селмона (в колене Ефремовом, гора не высокая и совне, в обычное время, мрачная, но покрытая снегом тем более привлекающая внимание зрителя).

16. Гора Божия — гора Васанская! гора высокая — гора Васанская!

17. что вы завистливо смотрите, горы высокие, на гору, на которой Бог благоволит обитать и будет Господь обитать вечно?

16–17. Горой Божией писатель называет ту, которая сделалась местом постоянного присутствия Бога, в данном случае гору Сион. Давид называет ее усыренной и тучной не в том смысле, что она полна влаги и покрыта богатой зеленью, но тучной от присутствия на ней Кивота Завета, тучной по обильно находящейся на ней благодати, так что в этом случае может быть приравнена горе Васан, обильной влагой и пастбищами, но вместе с тем она и превосходит Васан, так как ее ценность не во внешней лишь влаге, а в духовном богатстве. Этой горе (Сиону) напрасно завидуют («завистливо смотрите») другие усыренные, разумеется, благодатью Божией (в согласии с 16 ст.) горы, потому что гора Сион — та гора, на которой Господь вселится «вечно» — навсегда. Последнее выражение разъясняет причину негодования других гор, — именно — перенесение Кивота Завета на Сион, для постоянного там пребывания. Отсюда, под вторыми горами, завидующими первой, разумеются те местности, где ранее стоял Ковчег Завета, как, напр., Номва, Гаваон. Перенесение на Сион Кивота вызвало, очевидно, бесплодный ропот и недовольство жителей этих местностей на Давида за лишение их такой святыни.

18. Колесниц Божиих тьмы, тысячи тысяч; среди их Господь на Синае, во святилище.

18. Сион, сделавшийся местом присутствия Всемогущего существа, сделался вместе с тем и местом особенного сосредоточения Его непобедимой силы. У Бога войск («колесниц», имевших важное значение в военных операциях, количеством которых потому древние определяли силу врага) — тьмы тем. «Тьмы тем, тысячи тысяч» — цифры круглые, т. е. содержащие неопределенную величину, причем тысяча собственно означает величину очень большую, а тьмы тем (тьма — 10 тыс.) неизмеримо большое количество. Под войском Божиим Давид разумеет великое количество духов, ангелов, как Его силу и Его воинов. Теперь эта великая сила Божия сосредоточена на Сионе «во святилище» так же, как она была сосредоточена и проявляла себя в чудесном действии на Синае.

19. Ты восшел на высоту, пленил плен, принял дары для человеков, так чтоб и из противящихся могли обитать у Господа Бога.

19. Гора Сион, до завоевания ее Давидом принадлежала иевусеям и считалась ими за непобедимую твердыню (см. 2 Цар V:6), но Давид взял ее и покорил иевусеев, ранее непобедимых обладателей этой горы; даже более того, они сами наносили поражения и подчиняли себе другие племена. Так как эта победа совершена благодаря Божественной помощи, то Давид, вспоминая войну с иевусеями, изображает победное шествие на Сион Господа. Ты, Господи, взошел на высоту, на гору крутую и высокую — Сион, Ты пленил ранее пленявших других, т. е. Иевусеев; Тебе с покорностью приносят дань, как выражение подчинения, те люди, которые ранее препятствовали Тебе поселиться здесь. Последними словами Давид указывает на полную покорность себе иевусеев и на наложение на них дани после покорения их. (Русский перевод: «принял дары для человеков» неточен: нужно бы сказать «от человеков»). Но данное место, представляющее гимн Богу за великую помощь при завоевании Давидом крепости Сиона, своим изображением победного шествия Бога сближает этот факт с сошествием Христа во ад и восшествием на небо, когда из ада, как непобедимой твердыни, захватывавшей и содержавшей в своем плену всех умерших людей, Христос своим снисшествием освободил души праведников, разрушил его силу и сделал его безвредным для благочестивого человека. В этом смысле данное место объясняет и Ап. Павел в посл. к Еф IV:9–10 ст., что указывает на прообразовательный характер псалма.

20. Благословен Господь всякий день. Бог возлагает на нас бремя, но Он же и спасает нас.

21. Бог для нас — Бог во спасение, — во власти Господа Вседержителя врата смерти.

22. Но Бог сокрушит голову врагов Своих, волосатое темя закоснелого в своих беззакониях.

23. Господь сказал: «от Васана возвращу, выведу из глубины морской,

20–23. Воспоминание о милостях Бога к евреям наполняет Давида благодарным и молитвенным чувством. Он приглашает восхвалять Бога изо дня в день и молит Бога и на будущее время не оставить своей милостью его народ, как и раньше Он посылал спасение при бедствиях и нападениях врагов. В руках Бога как жизнь, так и смерть. Последней не минует тот, кто является врагом Бога, потонувшим в своих грехах («волосатое темя закоснелого в своих беззакониях»).

Скрыться таким противникам Бога от Его всеведения и вездеприсутствия невозможно. Если бы они скрывались в Васане, на возвышенностях, поросших густыми лесами из породы дуба, куда обыкновенно убегали грабители и разбойники и где их трудно было разыскать, или, если бы враги Бога скрылись в глубине морской, то и оттуда Господь извлечет их, чтобы покарать. Врагов погибнет такое количество, что еврейские воины будут топтать их и псы лизать их кровь, так как трупы врагов не успеют предать погребению. Все это исполнится, так как это обетование дал евреям Сам Бог («сказал Господь»). Вероятно поводом к такой картине гибели врагов еврейского народа послужила не только победа Давида над сиро-аммонитянами, но и предыдущие завоевания евреев, напр., во время И. Навина, когда и сам Васан сделался их достоянием.

24. чтобы ты погрузил ногу твою, как и псы твои язык свой, в крови врагов».

25. Видели шествие Твое, Боже, шествие Бога моего, Царя моего во святыне:

26. впереди шли поющие, позади играющие на орудиях, в средине девы с тимпанами;

27. «в собраниях благословите Бога Господа, вы — от семени Израилева!»

28. Там Вениамин младший — князь их; князья Иудины — владыки их, князья Завулоновы, князья Неффалимовы.

25–28. Давид изображает процессию несения Кивота Завета («видели шествие… Бога»). Ядро процессии составлял хор певцов, окруженный девами, с тимпанами в руках, которыми они, вероятно, аккомпанировали пению; впереди певцов и далее шли князья, представители колен. Весь этот смешанный хор, равно как и князья народа, приглашали весь народ благословлять и восхвалять Господа в каждой из сопровождавших процессию группе зрителей, к этому же приглашались и все вообще евреи («вы — от семени Израилева»). Таким образом картина несения Кивота Завета представляет общенародное ликование, где все приглашаются быть участниками благодарного пения Богу, а не просто лишь зрителями. И действительно, здесь присутствовали все колена, как Вениаминово и Иудино, жившие на юге Палестины, так и северные — Завулоново и Неффалимово. Указаны здесь только четыре колена для обозначения всех колен вообще, так как если даже самые отдаленные колена от Иерусалима приняли участие в этом торжестве, то для других колен, ближе расположенных к месту ликования, такое присутствие было еще легче осуществимым. Да и вообще-то в Библии часто две противоположные стороны света — восток и запад, или север и юг — употребляются для обозначения всех стран.

29. Бог твой предназначил тебе силу. Утверди, Боже, то, что Ты соделал для нас!

30. Ради храма Твоего в Иерусалиме цари принесут Тебе дары.

29–30 ст. Давид молит Бога упрочить за евреями на все последующее время его жизни такое же победное существование, каким оно было доселе, следствием чего цари еврейского народа будут всегда пред Его храмом приносить благодарные и богатые дары. — «Ради храма Твоего» — пред Твоим храмом.

31. Укроти зверя в тростнике, стадо волов среди тельцов народов, хвалящихся слитками серебра; рассыпь народы, желающие браней.

31. Для беспечального существования еврейского народа необходимо обезопасить его от могущественных соседних народов. — «Укроти зверя в тростнике» (разумеется крокодил и гиппопотам). Под зверями в тростниках нужно разуметь ту страну, которая обильна водою, тростниковыми растениями, дающими приют и питание многочисленным хищным зверям, живущим в них. Такою страною можно считать Египет, с его богатыми водными средствами реки Нила и с роскошной водяной растительностью по берегам. Под «зверями в тростниках» тогда нужно разуметь египтян, обитателей этой местности, всегда враждебно относившихся к евреем. Давид здесь употребляет поэтический оборот речи, так наз. метонимию, когда вместо страны берется преобладающая ее особенность (здесь обилие воды и тростника), а вместо обитателей — класс животных (звери в тростниках). — «Стадо волов среди тельцов народов» разумеется «укроти». Волами называются египетские цари и князья, управлявшие деспотически подчиненными им народами, «хвалящихся слитками серебра» — своим богатством. Укроти и смири, Господи, Египет, страну сильную богатством и непобедимостью (см. сравнение с крокодилом и гиппопотамом — образами несокрушимой силы (Иов XL:14; 20 — XLI:26).

— «Рассыпь народы, желающие браней». Господи, всех, кто жаждет с Твоим народом войны и тем является постоянной угрозой его мирному существованию, рассей.

32. Придут вельможи из Египта; Ефиопия прострет руки свои к Богу.

33. Царства земные! пойте Богу, воспевайте Господа,

34. шествующего на небесах небес от века. Вот, Он дает гласу Своему глас силы.

35. Воздайте славу Богу! величие Его — над Израилем, и могущество Его — на облаках.

36. Страшен Ты, Боже, во святилище Твоем. Бог Израилев — Он дает силу и крепость народу (Своему). Благословен Бог!

32–36. Давид предвидит, что настанет такое время, когда даже египтяне обратятся к Богу, как молитвенники пред Ним, т. е. будут веровать в Него. Эфиопия — местность в среднем Египте — указана для обозначении вообще всего Египта, часть вместо целого. — «Прострет руки» — будет возносить руки к Богу, обратится к познанию и истинному Его почитанию. Вместе с Египтом Давид приглашает и остальные царства мира славословить Его, т. е. Бога, вечного царя неба небес, т. е. Того, Кому подчинен весь звездный мир. Этот Господь своему голосу дает силу, всякое Его слово отличается действенностью, находит исполнение. — «Величие Его — над Израилем, и могущество Его — на облаках». Победы еврейского народа, его счастливая жизнь под Божественным покровительством является видимым знаком, ясным доказательством того благоговения, которое Он невольно вызывает в людях. Сила Бога проявляется не только в победах евреев, но и непосредственно в разных атмосферных явлениях чудесной помощи, чем полна история жизни евреев, — Бог совершил много чудесных дел среди евреев, почему Давид и заканчивает псалом благоговейным воззванием к Нему.

Псалом 68

По надписанию псалом принадлежит Давиду. — «На шошанниме» указывает на музыкальный инструмент, на котором может быть исполнен псалом. Некоторыми слово шошанним переводится «лилия», чем определяется род инструмента, походившего своим видом на этот цветок. Псалом написан во время гонений от Саула, на что указывает исповедание Давидом своей полной невинности пред Богом (6, 8), силы гонений (2–4, 13, 16), их несправедливости (5). Псалом представляет общее изображение тяжести преследований и написан вообще в воспоминании Давидом этого тяжелого времени уже после его минования.

Спаси меня, Боже, от бедствий, угрожающих моей жизни (2–3). Я истомился от ожидания помощи; враги, преследующие меня несправедливо, усилились (3–5). Помоги мне, Господи, и тем ободри всех, Тебя ищущих (6–7). Ради Тебя я несу поношение и страдания: от меня отвернулись мои братья, меня ненавидят враги мои за ревность к дому Твоему, смеются и глумятся надо мною (8–13). Окажи мне скорую помощь, извлеки из глубоких вод бедствий. Услышь меня, так как Ты видишь мое поношение и мои страдания: меня кормят желчью и поят уксусом (14–22). Да погибнут мои враги от Твоего гнева за их жестокость ко мне. Накажи их за все, сделанное ими (23–29). Я же тогда буду славить Тебя за спасение и все страждущие возрадуются. Да восхвалят Его имя земля, и моря, и все, живущее в них (30–35)!

1. Начальнику хора. На Шошанниме. Псалом Давида.

2. Спаси меня, Боже, ибо воды дошли до души (моей).

3. Я погряз в глубоком болоте, и не на чем стать; вошел во глубину вод, и быстрое течение их увлекает меня.

4. Я изнемог от вопля, засохла гортань моя, истомились глаза мои от ожидания Бога (моего).

2–4. «Воды дошли до души». Воды — означают обилие бедствий, «до души» — жизни. Бедствия Давида так многочисленны, что угрожают его жизни. Эта действительно было во времена Саула, очень неразборчивого в средствах и весьма изобретательного в способах преследования Давида, почему последний никогда не мог быть спокоен и уверен даже в одном дне. — «Я погряз в глубоком болоте и не на чем стать» — Давид погружен в бедствия, как в тинистую почву и под ногами нет твердой опоры; все время преследований от Саула Давид не имел спокойствия и уверенности в своей безопасности. «Глубина вод и быстрое течение» — образы силы бедствия, способных уничтожить того, кого они постигают, как буря на море бесследно поглощает свои жертвы. При таких многочисленных и грозных бедствиях Давид немолчно взывает к Богу о помощи, так что он изнемог от этой молитвы, он утомился от высматривания, не приближается ли к нему Божественная помощь. Последние выражения указывают высокую степень напряженности молитвы к Богу, какая подсказывалась опасностью положения Давида.

5. Ненавидящих меня без вины больше, нежели волос на голове моей; враги мои, преследующие меня несправедливо, усилились; чего я не отнимал, то должен отдать.

5. Давид после предшествующего образного и общего описания своего положения переходит теперь к более частному его изображению. Он указывает на обилие своих врагов, которых больше, чем волос на его голове, они его ненавидят, но незаслуженно, безвинно («без вины и несправедливо»); Давиду приходится отвечать за то, чего он не делал («чего я не отнимал, то должен отдать»). Известно, что Саул приписывал ему честолюбивые замыслы, видел в нем опасного соперника, домогающегося престола, каким Давид не был, так как его возвышение в народе, а отсюда и приближение к престолу, было не результатом его честолюбивых происков, а осуществлением на нем Божественного предопределения. Подобному же преследованию подвергался и Иисус Христос, Которого фарисеи представили на суд пред Каиафой и Пилатом, как виновника в том, что Он самозванно приписывает Себе сыновство от Бога и стремится сделаться царем над Иудеей (Мф XXVI:63–65; XXVII:11), тогда как то и другое принадлежало Ему по самой Его природе, так что данное место псалма имеет и проообразовательный смысл.

6. Боже! ты знаешь безумие мое, и грехи мои не сокрыты от Тебя.

7. Да не постыдятся во мне все, надеющиеся на Тебя, Господи, Боже сил. Да не посрамятся во мне ищущие Тебя, Боже Израилев,

8. ибо ради Тебя несу я поношение, и бесчестием покрывают лице мое.

6–8. Настоятельность и неусыпность своей молитвы к Богу Давид оправдывает горячим исповеданием пред Ним своей невинности и тяжести бедствий. Ведь Ты, Господи, знаешь все мое поведение и мои грехи, знаешь, поэтому, как незаслуженно то, что я терплю. Помоги мне, чтобы моя гибель не смутила тех, кто близок ко мне и кто не сомневается, что Ты можешь спасти праведника. — «Ради Тебя несу я поношения» — Давид страдает из-за Господа. Господь помазал его в цари над евреями. Саул же преследовал его, как искателя престола, поэтому помощь Давид и может и должен искать только у Бога,

9. Чужим стал я для братьев моих и посторонним для сынов матери моей,

10. ибо ревность по доме Твоем снедает меня, и злословия злословящих Тебя падают на меня;

9–10. «Чужим стал я для братьев моих» — от Давида сторонилась и его родная семья. Саул подозрительно относился ко всем, входившим в сношения с Давидом и ставил этому препятствия, чтобы лишить его всякой поддержки со стороны. А такую поддержку естественнее всего могла оказать Давиду его семья, которая, из боязни навлечь на себя и на Давида большие бедствия, очевидно, избегала вступать с ним в сношений. Другой причиной бедствий Давида и гонений на него от Саула было благочестие первого и нечестие второго. Давид всегда пользовался благосклонностью еврейских священников, так как они видели, как Давида «снедает ревность по доме» Божием, видели в нам горячее и искреннее благочестие, о проявлениях этого благочестия в данное время не говорит ни этот псалом, ни исторические книги. Вероятно, они выражались в почтении к священническому классу, любви к богослужению при скинии и в возможной при его положении заботливости о благолепии последней. Этим же благочестием не обладал Саул и его приближенные. Они полагались на свою силу и были поборниками грубого ее применения; над благочестием Давида смеялись, а тем смеялись над Богом. Чем в них было меньше веры, тем сильнее они преследовали и ненавидели Давида.

Это необыкновенное благочестие Давида, его «ревность к дому Божию» — скинии — с особенной силой проявилась и в его потомке — Христе, ревновавшем о восстановлении святости Иерусалимского храма изгнанием из него торжников (Ин II:3–17 ст.).

11. и плачу, постясь душею моею, и это ставят в поношение мне;

12. и возлагаю на себя вместо одежды вретище, — и делаюсь для них притчею;

13. о мне толкуют сидящие у ворот, и поют в песнях пьющие вино.

11–13. Сила и обилие бедствий, перенесенных Давидом, не встречала естественного, даже чисто животного сострадания и активного проявления сочувствия среди народа, а вызывала глумление над ним. Когда он налагал на себя особенный пост или одевался во вретище, обычные знаки выражения у евреев переживаемых горестей, над Давидом смеялись. Над ним глумились знатные, судьи («сидящие у ворот») и праздные («пьющие вино»). Неприязненное отношение к Давиду широко распространялось.

Все последующее содержание псалма (14–35 ст.) представляет молитву Давида о своем спасении.

14. А я с молитвою моею к Тебе, Господи; во время благоугодное, Боже, по великой благости Твоей услышь меня в истине спасения Твоего;

14. «В истине спасения» — действительное спасение, т. е. не только облегчи меня в настоящем положении, но дай мне прочное, истинное и несокрушимое от внешних врагов спасение.

15. извлеки меня из тины, чтобы не погрязнуть мне; да избавлюсь от ненавидящих меня и от глубоких вод;

16. да не увлечет меня стремление вод, да не поглотит меня пучина, да не затворит надо мною пропасть зева своего.

16. «Да не затворит надо мною пропасть зева своего», не дай погибнуть мне в глубине бедствий вод, не допусти поверхности воды сделаться надо мною ровной. Предмет, брошенный в воду, рассекает ее, образуя воронку. По мере погружения предмета и удаления воздуха из этой воронки, последняя суживается и, наконец, поверхность воды принимает прежний, ровный вид («затворяет зев свой»). Смысл — не дай бесследно и безвыходно погибнуть мне.

17. Услышь меня, Господи, ибо блага милость Твоя; по множеству щедрот Твоих призри на меня;

18. не скрывай лица Твоего от раба Твоего, ибо я скорблю; скоро услышь меня;

18. Давид называет себя «рабом» или в том смысле, что он молод, неопытен и нуждается в поддержке со стороны, или в том, что он — Его слуга, преданный только Ему, а потому и ждущий защиты только от Него, как своего господина.

19. приблизься к душе моей, избавь ее; ради врагов моих спаси меня.

19. «Ради врагов моих спаси меня» — не дай торжествовать надо мною врагам, так как это торжество содействовало бы в них развитию к Тебе еще большего неверия, утверждая мысль о Твоем бессилии защитить своих чтителей.

20. Ты знаешь поношение мое, стыд мой и посрамление мое: враги мои все пред Тобою.

21. Поношение сокрушило сердце мое, и я изнемог, ждал сострадания, но нет его, — утешителей, но не нахожу.

22. И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом.

21–22. «Поношение сокрушило сердце мое» — меня окружают враги со всех сторон и я, не находя нигде сочувствия, мог ожидать только издевательства (поношение) и страдания, от чего потерял мужество.

Отношение врагов к Давиду полно зложелательства. Как измученный преследованиями, он нуждается в сочувствии, ободрении и деятельной помощи, ему же вместо того дают при жажде «уксус», а при голоде — «желчь». Желчь — растение горького вкуса, похоже на полынь, «уксус» — одуряющий напиток кисловатый, уксусный, обладающий свойством притуплять на некоторое время сознание: Давиду дают то, что ослабляет его силы и делает его еще более беспомощным. Этот образ для характеристики отношений врагов Давида к последнему, нашел полное, фактическое осуществление на личности Христа, когда Ему на кресте поднесли и желчь и оцта (Мф XXVII:34, 48).

23. Да будет трапеза их сетью им, и мирное пиршество их — западнею;

24. да помрачатся глаза их, чтоб им не видеть, и чресла их расслабь навсегда;

23–24. «Да будет трапеза их сетью им». Под трапезой можно разуметь все внешнее довольство, богатство врагов Давида. Пусть их счастье обратится в несчастие, т. е. накажи их отнятием внешних благ; так как в этих внешних благах они видят ценность жизни и не стесняются в средствах приобретения их, то пусть будет за это воздано им и пусть довольство их навлечет на них кару.

«Очи помрачи», «чресла расслабь» — лиши их радостного, счастливого вида и согни их спину под тяжестью бедствий.

25. излей на них ярость Твою, и пламень гнева Твоего да обымет их;

26. жилище их да будет пусто, и в шатрах их да не будет живущих,

26. «Жилище их да будет пусто» — лиши внешнего богатства, «в шатрах их да не будет живущих» — лиши и детей.

27. ибо, кого Ты поразил, они еще преследуют, и страдания уязвленных Тобою умножают.

27. Все это за то, что они и так тяжелое положение, ниспосланное Давиду Богом, еще более увеличивают своим к нему зложелательным отношением, как бы тем поправляя Бога в Его отношении к Давиду и как бы осуждая Его за пристрастие к своему избраннику.

28. Приложи беззаконие к беззаконию их, и да не войдут они в правду Твою;

28. Приложить «беззаконие к беззаконию» — наложить на них наказание соответственно всей сумме их грехов. — «Да не войдут они в правду Твою» — пусть не получат оправдания от Тебя. Молитва Давида о таком наказании врагов есть молитва к Богу о правосудии, о возмездии врагам соответственно совершенным ими поступкам.

29. да изгладятся они из книги живых и с праведниками да не напишутся.

30. А я беден и страдаю; помощь Твоя, Боже, да восставит меня.

31. Я буду славить имя Бога [моего] в песни, буду превозносить Его в славословии,

32. и будет это благоугоднее Господу, нежели вол, нежели телец с рогами и с копытами.

32. Кара и гибель врагов и спасение Давида наполняет последнего благодарным чувством, которое он проявит в составлении песен. Такой, полный искреннего благоговения вид восхваления Бога будет приятнее Ему внешней жертвы из тельца, сжигаемого и рогами с копытами.

33. Увидят это страждущие и возрадуются. И оживет сердце ваше, ищущие Бога,

34. ибо Господь внемлет нищим и не пренебрегает узников Своих.

35. Да восхвалят Его небеса и земля, моря и нее движущееся в них;

33–35 стихи написаны Давидом, а отсюда и весь псалом, уже по окончании гонений, так как здесь писатель приглашает весь мир хвалить Бога за Его милости к праведникам, оказанные ниспосланием помощи и спасением от бедствий.

36. ибо спасет Бог Сион, создаст города Иудины, и поселятся там и наследуют его,

37. и потомство рабов Его утвердится в нем, и любящие имя Его будут поселяться на нем.

36–37 стихи, изображающие Сион и иудейские города разрушенными, а евреев обитающими вне Палестины, чего не было во время Давида, присоединены к псалму, очевидно, во время плена, когда евреи словами этого псалма молились Богу.

По [5], [10] и 22 ст. псалом называется мессиански-прообразовательным.

Псалом 69

Этот псалом представляет повторение содержания псалма 39 с 14 стиха, почти без всяких изменений. Содержание его — просительного характера, на что указывает и надписание. «В воспоминание», т. е. в напоминание Господу о необходимости скорой помощи. Принадлежит он Давиду и написан, как и указанная часть псалма 39-го по поводу гонений от Авессалома. Содержание см. в Пс 39-м. Псалом употребляется при богослужении в малом повечерии пред наступлением сна, когда человек бывает беспомощен и бессилен пред врагами, защитить от которых он и молит Бога в этом псалме.

1. Начальнику хора. Псалом Давида. В воспоминание.

2. Поспеши, Боже, избавить меня, поспеши, Господи, на помощь мне.

3. Да постыдятся и посрамятся ищущие души моей! Да будут обращены назад и преданы посмеянию желающие мне зла!

4. Да будут обращены назад за поношение меня говорящие (мне): «хорошо! хорошо!»

5. Да возрадуются и возвеселятся о Тебе все, ищущие Тебя, и любящие спасение Твое да говорят непрестанно: «велик Бог!»

6. Я же беден и нищ; Боже, поспеши ко мне! Ты помощь моя и Избавитель мой; Господи! не замедли.

Псалом 70

Означенный псалом в еврейской Библии не имеет надписания имени автора. У 70-ти же и в Вульгате он приписывается Давиду, причем добавляется — «сынов Ионадавовых и первых пленшихся» (см. надписание в слав. Библии). Достоверность надписания о принадлежности псалма Давиду опирается на те заимствования, которые он представляет в своем содержании из псалмов, принадлежащих Давиду. Так он сходен с псалмами 21, 30, 34, 40, 68 и 108. Да и все вообще содержание представляет не что иное, как подробное дополнение к псалму 69, которого он составляет как бы вторую половину, наподобие уже известных нам псалмов 1 и 2, или псалма 9, разделенного в евр. Библии на два, и др. Пс. Обстоятельства жизни Давида вполне согласуются с описаниями псалма состояний его автора, заимствования же из песней эпохи гонений от Авессалома указывают, что и данный псалом нужно относить к этому времени.

Под «сынами Ионадавовыми», упоминаемыми в надписании, разумеются Рехавиты (см. 4 Цар XVI:15, 23; Иер XXXV), отличавшиеся своим благочестием. Они, вероятно, пели этот псалом после разрушения и опустошения вавилонянами Иерусалима. Пелся этот псалом и первыми плененными иудеями, т. е. означенная прибавка у 70-ти и в Вульгате указывает на время особенно распространенного употребления этого псалма, в нем находили содержание, отвечавшее настроению этих людей.

1. На Тебя, Господи, уповаю, да не постыжусь вовек.

2. По правде Твоей избавь меня и освободи меня; приклони ухо Твое ко мне и спаси меня.

3. Будь мне твердым прибежищем, куда я всегда мог бы укрываться; Ты заповедал спасти меня, ибо твердыня моя и крепость моя — Ты.

2–3 ср. Пс XXX:2–4, 5–6 ср. Пс XXI:11–12, 10–11 ср. Пс XL:6–9.

4. Боже мой! избавь меня из руки нечестивого, из руки беззаконника и притеснителя,

5. ибо Ты — надежда моя, Господи Боже, упование мое от юности моей.

6. На Тебе утверждался я от утробы; Ты извел меня из чрева матери моей; Тебе хвала моя не престанет,

7. Для многих я был как бы дивом, но Ты твердая моя надежда.

8. Да наполнятся уста мои хвалою, (чтобы мне воспевать славу Твою,) всякий день великолепие Твое.

9. Не отвергни меня во время старости; когда будет оскудевать сила моя, не оставь меня,

10. ибо враги мои говорят против меня, и подстерегающие душу мою советуются между собою,

11. говоря: «Бог оставил его; преследуйте и схватите его, ибо нет избавляющего».

12. Боже! не удаляйся от меня; Боже мой! поспеши на помощь мне.

13. Да постыдятся и исчезнут враждующие против души моей, да покроются стыдом и бесчестием ищущие мне зла!

14. А я всегда буду уповать [на Тебя] и умножать всякую хвалу Тебе.

15. Уста мои будут возвещать правду Твою, всякий день благодеяния Твои; ибо я не знаю им числа.

16. Войду в размышление о силах Господа Бога; воспомяну правду Твою — единственно Твою.

16. Под «силами Господа» разумеются чудесные дела Его помощи, сказанные Давиду во время его жизни, полной превратностей и преследований со стороны врагов.

17. Боже! Ты наставлял меня от юности моей, и доныне я возвещаю чудеса Твои.

18. И до старости, и до седины не оставь меня, Боже, доколе не возвещу силы Твоей роду сему и всем грядущим могущества Твоего.

19. Правда Твоя, Боже, до превыспренних; великие дела соделал Ты; Боже, кто подобен Тебе?

19. «Правда Твоя, Боже, до превыспренних» до вышних небес, т. е. безмерно велика; «правда» — справедливость, надежда на которую подкрепляла Давида во время многочисленных преследований его со стороны врагов.

20. Ты посылал на меня многие и лютые беды, но и опять оживлял меня и из бездн земли опять выводил меня.

20 ср. Пс LXVIII:27.

21. ты возвышал меня и утешал меня, (и из бездн земли выводил меня).

22. И я буду славить Тебя на псалтири, Твою истину, Боже мой; буду воспевать Тебя на гуслях, Святый Израилев!

22. ст. ср. Пс LXVIII:31.

23. Радуются уста мои, когда я пою Тебе, и душа моя, которую Ты избавил, -

24. и язык мой всякий день будет возвещать правду Твою, ибо постыжены и посрамлены ищущие мне зла.

Псалом 71

О Соломоне (Псалом Давида).

По надписанию славянской Библии этот псалом представляется принадлежащим Давиду и писан им о Соломоне, являясь, таким образом, молитвой царя за своего сына, наследника престола. В еврейской же Библии он носит надписание псалма Соломона (русский перевод неправилен). Из того, что исторические книги ничего не говорят о предсмертной молитве Давида за Соломона, молчание о каковом случае, важном по существу своего содержания, как завещание еврейского любимого царя, невероятно, если бы только подобный факт существовал в действительности, затем из того, что здесь упоминаются местности Фарсир и Сава, неизвестные во время Давида, а сделавшиеся известными только при Соломоне, когда с первым он завел оживленные торговые сношения (3 Цар X:22; 2 Парал IX:21 ), а из второй приходила к нему царица (3 Цар X:1–10) и Давид, потому, не мог знать о них и говорить вне условий и обстановки своего времени, наконец, из того, что отличаясь характером рассуждения, чем не обладают псалмы Давида, он представляет большое сходство с молитвой Соломона при Гаваоне (3 Цар III:5–10), должно заключить, что писателем псалма был Соломон. Самый же псалом представляет в своем содержании изображение того идеала царя и царствования, какой себе нарисовал Соломон и какой он желал бы осуществить.

Если же он молится о себе в третьем лице, то это не необычно в Псалтири. Напр., Давид в ХVII Пс 21 стихе молится о себе в третьем лице; псалмы 19, 20 написаны им о себе от лица народа. Надписание 70-ти, приписывающее этот псалом Давиду, вероятно, объясняется тем, что после этого псалма есть приписка, «кончились молитвы Давида», т. е., этим псалмом заканчивается собрание песней Давида, почему они и заменили надписание в смысле «псалом о Соломоне». Но данную приписку понимать буквально точно нельзя. В предшествующих до 70-го псалма собраниях есть псалмы, принадлежащие сыновьям Кореевым (43–48), Асафу (49) и это надписание указывает лишь на преимущественное, главенствующее обилие псалмов Давида в этом сборнике, на последнего, как писателя a potiori, а не единственного только.

Боже! Даруй сыну царя силу утвердить правду и мир, да будет его царствование благотворно, как благотворен дождь для земли (1–6). Царство его будет вечным и распространится по всему миру и над всеми народами, так как он будет защищать нищего от насилий (7–14). О нем будут непрестанно молиться; его царствование будет полно и внешних благ и все племена ублажат его (15-17). Благословен Господь во веки! (18–19).

1. Боже! даруй царю Твой суд и сыну царя Твою правду,

2. да судит праведно людей Твоих и нищих Твоих на суде;

1–2. «Суд», «правда» — выражения синонимические, означающие желание Соломона быть в судебных делах строго справедливым, составляющим свои решения в согласии с существом дела, а не по каким-либо внешним, случайным, хотя бы и сильно к себе подкупающим мотивам. Таково, напр., решение им спорного дела двух блудниц (см. 3 Цар 3 гл.). Его решения, как опирающиеся только на справедливость, должны быть, поэтому, и беспристрастны: они одинаковы для всех людей, как знатных и сильных, так слабых и бедных («нищих»).

3. да принесут горы мир людям и холмы правду;

4. да судит нищих народа, да спасет сынов убогого и смирит притеснителя, —

3–4. «Да принесут горы мир людям и холмы правду» — пусть в жизни людей господствует мирная жизнь и правосудие, пусть всякий чувствует спокойствие, в уверенности, что его правда всегда найдет защиту, а «притеснитель», живущий обманом, неправдой — получит кару. «Горы и холмы» — местности возвышенные, далеко видимые; пусть над всем господствует законность, как горы и холмы видимы отовсюду. По параллели с 6 гл. 1–2 ст. кн. пророка Михея под горами и холмами можно разуметь знатные классы еврейского народа, в силу их преобладающего положения способные давить низших себя. Тогда означенное выражение будет значить — пусть чувства законности и справедливости будут усвоены и высшим классом.

5. и будут бояться Тебя, доколе пребудут солнце и луна, в роды родов.

6. Он сойдет, как дождь на скошенный луг, как капли, орошающие землю;

7. во дни его процветет праведник, и будет обилие мира, доколе не престанет луна;

5–7. «Доколе пребудут солнце и луна, в роды родов». Солнце и луна, переживающие поколения людей и всегда неизменные, являются символами прочности, вечности. Пусть царствование этого царя будет вечным и неизменным, как неизменно и вечно светят солнце и луна; пусть начала его царствования (законность, мир и правосудие) нерушимо переходят из поколения в поколение, во все роды. Пусть его царствование будет таким же знаком Божественного благоволения к царю и народу, каким было руно для Гедеона; пусть его царствование будет так же благотворно, как полезен дождь для растительного и животного мира. — «Процветет праведник и будет обилие мира» — пусть его царствование своей преобладающей, господствующей чертою будет иметь правосудие и полноту мира («обилие мира»).

8. он будет обладать от моря до моря и от реки [[3]] до концов земли;

9. падут пред ним жители пустынь, и враги его будут лизать прах;

10. цари Фарсиса и островов поднесут ему дань; цари Аравии и Савы принесут дары;

8–10. «От моря до моря» — от Средиземного моря, западной границы Палестины, до «моря», вероятно, Индийского на востоке, «от реки», так называется обыкновенно Евфрат — северная граница известного тогда древнему еврею мира, «до концов земли» — до крайней, конечной границы мира с юга Смысл тот — пусть владения этого царя обнимут весь мир. — «Падут пред Ним жители пустынь», — т. е. дикие народы, независимые ни от каких повелителей и самоуправляющиеся племена. — «Лизать прах». У восточных народов (ассириян, египтян и индусов) был обычай в знак особенного почтения целовать на земле следы ног правителя. Пусть враги будут оказывать царю знаки самого глубокого почтения. — «Цари Фарсиса» — Фарсис — город в Испании, «островов» — острова финикийских владений в Средиземном море, на запад от Палестины. «Сава» — с евр. Шева. Одни эту местность находят в счастливой (южной) Аравии (что, по параллелизму противоположения речи вероятней), другие — в Африке, именно в нынешней Абиссинии. Власть этого царя да распространится не только на земли народов, но и на самые народы; пусть все народы и цари подчинятся ему. Здесь берутся географические пункты востока и запада как крайние точки, для изображения стран всего света.

11. и поклонятся ему все цари; все народы будут служить ему;

12. ибо он избавит нищего, вопиющего и угнетенного, у которого нет помощника.

13. Будет милосерд к нищему и убогому, и души убогих спасет;

14. от коварства и насилия избавит души их, и драгоценна будет кровь их пред очами его;

15. и будет жить, и будут давать ему от золота Аравии, и будут молиться о нем непрестанно, всякий день благословлять его;

12–15. Распространение владычества этого царя будет достигнуто, однако, не завоеваниями, не насильственными средствами, а мирными — добровольным подчинением ему всех народов, в силу укоренившегося в них сознания, что только его царствование есть царство мира и справедливости.

— «Драгоценна будет кровь их пред очами его» — он будет охранять праведников от насилий и сберегать и дорожить их жизнью («кровь» — носительница жизни), т. е. в его царстве возобладает праведник и будет главенствовать. Поэтому имя этого царя всегда будет почитаемо, он будет жить в народной памяти, ему будут приносить в дар аравийское золото, отличавшееся своею ценностью за изобилием самородков, и изо дня в день будут молиться о нем и его правлении.

16. будет обилие хлеба на земле, наверху гор; плоды его будут волноваться, как лес на Ливане, и в городах размножатся люди, как трава на земле;

17. будет имя его (благословенно) вовек; доколе пребывает солнце, будет передаваться имя его [[4]]; и благословятся в нем (все племена земные), все народы ублажат его.

16–17. Так как царствование царя будет мирным и завладеет всеми странами и народами, то враждебные отношения между последними должны прекратиться. Все усилия человека направятся тогда в сторону развития мирной культуры, которая дойдет до такой степени высоты, что «будет обилие хлеба наверху гор». Человек найдет способ обрабатывать прежде голые и бесплодные вершины, где появится растительность настолько ценная по своим плодам, что превзойдет богатые кедровые леса Ливана, славившиеся по всему миру, как лучший материал для постройки кораблей и доставлявшие евреям значительный доход. — «В городах размножатся люди, как трава». Население в городах при мирных условиях существования увеличится так, что будет многочисленно, как трава. — «И благословятся в нем» — через этого царя, через усвоение основ его царствования благополучие («благословятся») перейдет ко всем жителям и народам земли.

18. Благословен Господь Бог, Бог Израилев, един творящий чудеса,

19. и благословенно имя славы Его вовек, и наполнится славою Его вся земля. Аминь и аминь.

18–19 стихи не принадлежат писателю псалма, они представляют прибавку составителя сборников песней Псалтири, какую мы встречаем в конце каждого сборника псалмов.

71 псалом, как мы говорили, представляет изображение того идеала царя и царствования, который нарисовал себе Соломон и к возможному приближению к которому он прилагал усилия. Но известный, исторический Соломон только начал свое царствование в указанном псалмом духе. Войн при нем не было, евреи пользовались внешним довольством — у каждого был свой виноградник и своя палатка, а также уважением среди иноплеменников; судебными своими решениями он поражал своих современников и имя его стало известным по всему миру. Во второй же половине своей жизни он, как известно, заслужил даже осуждение от Бога. Да и по существу нарисованного здесь идеала последний непосилен для человека вообще. Царь рисуется вечным (5 ст.), его владения — вся земля и народы (8–11), его царство — полное воплощение, осуществление мира (12 и 16). Такое царствование может принадлежать только Богу. Нарисованный Соломоном идеал царства нашел осуществление в Иисусе Христе, учение Которого — учение любви и всепрощения, царство Его — царство мира и правды и его назначение — распространиться по всей земле и навечно.

Исторический Соломон только частично, в начале своей деятельности осуществлял свой идеал, который вполне будет достигнут и только может быть достигнут в царстве Христа. Поэтому то все содержание псалма имеет прообразовательно-мессианский смысл. Тогда 16 стих, помимо уже указанного нами прямого смысла, может иметь следующий. Голые вершины могут обозначать вообще языческих народов, которые не имели за ложностью своих религий, ни правильного учения о Боге, ни возвышенной нравственности, почти не имели и праведников.

С принятием и усвоением ими христианства, последних у них появится более, чем на Ливане, т. е. среди евреев, что действительно уже осуществилось, так как евреи учения Христа не приняли, а язычники с готовностью последовали и следуют за Ним.

20. Кончились молитвы Давида, сына Иесеева.

Псалом 72

Псалом Асафа.

Псалом принадлежит Асафу, современнику Давида. В обстоятельствах жизни этого царя, особенно в истории Авессалома, его быстрого возвышения и падения писатель мог находить материал как для основной мысли содержания псалма, так и для некоторых частных его положений (3, 4, 6, 19).

Господь благ к чистым сердцем. Я сомневался было в этой истине при виде благоденствия нечестивых, вследствие которого они делаются высокомерными, дерзкими (1–9). Вслед за ними идет и народ, который доходит до отрицания Промысла Бога на земле (10–13). Я тоже испытывал колебание — для чего я забочусь о своей чистоте? Но меня от проповеди этих колебаний удержало сознание ответственности пред людьми (14–15). Когда же я стал вдумываться и вошел во святилище, то узнал, как быстро падение таких нечестивцев (16–20). Мои колебания были выражением моего невежества, теперь же я знаю, что только в Боге и приближении к Нему истинная жизнь и награда, а удаляющиеся от Него — погибнут (21–28).

1. Как благ Бог к Израилю, к чистым сердцем!

1. Представляет введение ко всему содержанию псалма, заключая в себе и тот вывод, к которому автор пришел через свои сомнения и колебания.

А я — едва не пошатнулись ноги мои, едва не поскользнулись стопы мои, —

3. я позавидовал безумным, видя благоденствие нечестивых,

4. ибо им нет страданий до смерти их, и крепки силы их;

5. на работе человеческой нет их, и с прочими людьми не подвергаются ударам.

6. Оттого гордость, как ожерелье, обложила их, и дерзость, как наряд, одевает их;

6. Гордость нечестивых и высокомерное отношение к другим людям являются результатом их внешнего преуспевания.

выкатились от жира глаза их, бродят помыслы в сердце;

7. «Бродят помыслы в сердце» — они свободно отдаются своим влечениям, не заботясь о проверке их чистоты и согласованности с указаниями воли Божией.

8. над всем издеваются, злобно разглашают клевету, говорят свысока;

9. поднимают к небесам уста свои, и язык их расхаживает по земле.

9. «Поднимают к небесам уста свои» — высокомерно смотрят на Заповеди Бога, считая себя вправе оценивать и критиковать их, т. е. волю Бога проверяют своим суждением, возводя тем себя на место верховного законодателя.

10. Потому туда же обращается народ Его, и пьют воду полною чашею,

11. и говорят! «как узнает Бог? и есть ли ведение у Вышнего?»

11. Безнаказанность нечестивых и их внешнее преобладание вызывает подражания среди народа. Последний тоже начинает «пить полной чашей», отдаваться неудержимо своим дурным влечениям, причем доходить до сомнения: «как узнает Бог?» и «есть ли ведение у Вышнего?» т. е., находится ли человек под Божественным воздействием и есть ли справедливость на земле?

12. И вот, эти нечестивые благоденствуют в веке сем, умножают богатство.

13. (И я сказал:) так не напрасно ли я очищал сердце мое и омывал в невинности руки мои,

14. и подвергал себя ранам всякий день и обличениям всякое утро?

15. Но если бы я сказал: «буду рассуждать так», — то я виновен был бы пред родом сынов Твоих.

13–15. «Очищать сердце, омывать в невинности руки, подвергать себя ранам и обличениям» — значит зорко следить не только за своими поступками, но и за чистотою своих помыслов. Такая заботливость о духовной опрятности требует постоянного и сильного ограничения своих греховных порывов, что причиняет боль. Факты же благоденствия нечестивых, живущих по своим влечениям и не заботившихся о своей нравственной чистоте, поставили пред писателем вопрос — есть ли смысл в его самоограничениях? Сомнения мучили его, но он счел себя не вправе оглашать эти сомнения и вселять их в других; если у самого нет твердости в убеждениях, то прямая обязанность того не вселять колебаний в других. Поступок последнего рода делает его «виновным пред родом сынов Твоих», т. е. пред евреями, которых Господь любит и о которых заботится, как отец о детях. Прививать им сомнения свои значило бы отвращать детей от Отца, лишать их Его благотворного и любвеобильного попечения, лишать других блага, на которое сам не имеешь права.

16. И думал я, как бы уразуметь это, но это трудно было в глазах моих,

17. доколе не вошел я во святилище Божие и не уразумел конца их.

16–17. Колебания автора разрешились «во святилище». Вероятно здесь разумеется молитва, с которой он пред жертвенником обратился к Господу и когда получил от Него в откровении разрешение своих сомнений.

18. Так! на скользких путях поставил Ты их и низвергаешь их в пропасти.

19. Как нечаянно пришли они в разорение, исчезли, погибли от ужасов!

20. Как сновидение по пробуждении, так Ты, господи, пробудив их, уничтожишь мечты их.

18–20. Писатель в своих наблюдениях над действительностью был односторонен; он судил лишь на основании фактов благоденствия нечестивых, а не обращал внимания на то, как быстро и неожиданно они гибнут, как часто обманываются их мечты о счастье.

21. Когда кипело сердце мое, и терзалась внутренность моя,

22. тогда я был невежда и не разумел; как скот был я пред Тобою.

23. Но я всегда с Тобою: Ты держишь меня за правую руку;

24. Ты руководишь меня советом Твоим и потом примешь меня в славу.

25. Кто мне на небе? и с Тобою ничего не хочу на земле.

25. «Кто мне на небе?» Что мне может дать небо, если я не буду там с Богом? — «И с тобою ничего не хочу на земле» — кроме Тебя ничего иного не хочу на земле. Смысл всего выражения — кроме Бога писатель не желает иметь никаких других привязанностей, так как кроме Него ничто не может дать ему удовлетворения.

26. Изнемогает плоть моя и сердце мое: Бог твердыня сердца моего и часть моя вовек.

27. Ибо вот, удаляющие себя от Тебя гибнут; Ты истребляешь всякого отступающего от Тебя.

28. А мне благо приближаться к Богу! На Господа Бога я возложил упование мое, чтобы возвещать все дела Твои (во вратах дщери Сионовой).

27–28. Так как вне Бога живущие гибнут, то истинное благо — приближаться к Нему. Тогда человек получает «часть во век» (26), т. е. вечную, неотъемлемую награду, которая остается и после его смерти, или — вечную жизнь.

Псалом 73

Учение Асафа.

Еврейский народ по этому псалму представляется отринутым Богом (1), святилище, т. е. храм, разрушенным (3), на земле всюду господствуют враги (4), самый храм сожжен (7), среди народа нет пророков, как вестников воли Божией (9), всюду царит насилие (20). Такие черты состояния еврейского народа нашли полное осуществление после нападения и разрушения Иерусалима Навуходоносором, когда вся земля была опустошена, храм сожжен, всюду царили халдеи и пророка у евреев не было. По надписанию еврейской Библии писателем псалма был Асаф, конечно, не современник Давида, но один из его благочестивых потомков, на котором тяжело отзывалось народное бедствие и гибель святыни.

Вспомни, Господи, народ, Тобою издревле избранный, который теперь Ты отринул (1–3). Враги все уничтожили, всем завладели, разрушили и сожгли святилище и места собраний, У нас нет пророка (4–9). Доколе, Господи, Ты будешь отклонять руку Твоей помощи (10–12)? Ты освободил их из рабства, чудесно охранял потом от гибели. В Твоей власти все моменты времени и вся земля (13–17). Вспомни об угнетенном народе и защити его от грозных врагов, избавь от посмеяний (18–23).

1. Для чего, Боже, отринул нас навсегда? возгорелся гнев Твой на овец пажити Твоей?

1. «Отринул нас навсегда» — не в смысле полного и вечного отчуждения Бога от своего народа, а в смысле продолжительности ниспосланного на него испытания. Обычная гипербола, употребляемая писателями поэтами. Можно понимать «навсегда» и буквально, суживая заключающийся здесь смысл до указания на вечное уже лишение еврейского народа его святыни — Кивота Завета, который с разрушением храма исчез навсегда.

Вспомни сонм Твой, который Ты стяжал издревле, искупил в жезл достояния Твоего, — эту гору Сион, на которой Ты веселился.

2. «Сонм» — собрание людей, народ. «Стяжал» — приобрел. Еврейский народ был приобретен Богом издревле, еще со времени избрания Авраама, которому Он покровительствовал и от которого произвел целый народ. — «Искупил в жезл достояния», точнее «искупил в колено достояния», т. е. Господь сделал еврейский народ своим особым достоянием, поколением людей, которых Он любил и на которых изливал многочисленные милости.

3. Подвигни стопы Твои к вековым развалинам: все разрушил враг во святилище.

3. «Подвигни стопы Твои к вековым развалинам», разумеется — Иерусалима и храма. Название этих развалин «вековыми» свидетельствует, что псалом написан не тотчас после разрушения Иерусалима и храма, но значительное время спустя, тогда пред писателем псалма ясно обнаружилась непоправимость бедствия силами тех немногих из евреев, которые еще оставались здесь. Очевидно, над несчастной и опустошенной Палестиной само время сказывалось разрушительно. Храм Соломона представлял обширные сооружения и обладал громадными ценностями, поэтому понятно, что «все разрушил враг во святилище», не только взял его ценности, но уничтожил все постройки около храма.

4. Рыкают враги Твои среди собраний Твоих; поставили знаки свои вместо знамений наших ;

4. Под «собраниями» нужно разуметь те религиозно-просветительные учреждения наподобие пророческих школ, которые давно существовали у евреев и из которых может быть к началу вавилонского плена начали вырабатываться, развиваться зачатки будущих синагог. Среди этих собраний «враги рыкают», как хищные звери. Они враждебно относятся к этим молитвенно-просветительным кружкам, может быть подозревая в них кружки политического характера, скрывающие свои стремления к восстановлению нации. Как завоеватели, вавилоняне поставили «знаки свои вместо знамений наших», т. е. не только ввели свои учреждения и свое управление, но и уничтожили все, что напоминало прежние священные изображения. Вместо них они ввели свои знаки.

5. показывали себя подобными поднимающему вверх секиру на сплетшиеся ветви дерева;

6. и ныне все резьбы в нем в один раз разрушили секирами и бердышами;

7. предали огню святилище Твое; совсем осквернили жилище имени Твоего;

7. Сожжение храма указывает, что описанное в псалме опустошение храма нельзя относить к Антиоху Епифану, когда были уничтожены только его ворота. — «Осквернили жилище» — издевались над святостью места и святынями Израиля самыми разнообразными и грубыми средствами, что было в обычаях того времени.

8. сказали в сердце своем: «разорим их совсем», — и сожгли все места собраний Божиих на земле.

9. Знамений наших мы не видим, нет уже пророка, и нет с нами, кто знал бы, доколе это будет.

9. «Нет знамений наших», всего того, что напоминало культ Иеговы — жертвенника, священнослужений и Божественных откровений. «Нет пророка». Пророки были глашатаями Божественной воли народу, посредникам» между ними и Богом, выяснявшими народу и указывавшими задачи его ближайшей деятельности. Теперь этого нет. Пророк Иеремия уже умер в Египте (псалом написан значительное время спустя после разрушения Иерусалима, см. 3 ст.; пророк же Иеремия вскоре после этого события был уведен в Египет, где, по преданию, умер через 4 года); пророк Даниил выступил на служение не в Палестине, а гораздо позже, при том, его пророчества не касались специально еврейского народа и не давали последнему руководство на данное время; пророк Иезекииль тоже жил в плену и тоже не сообщал руководственных наставлений палестинским евреям. Бедствия же опустошения так грозны и лишения так велики, что удрученный писатель сетует: нет никого, кто сказал бы, как долго продолжится такое состояние разоренности, какое он наблюдает кругом себя сейчас. Неужели не настанет хотя незначительного улучшения? Понимать это «доколе» в смысле незнания продолжительности вавилонского плена, нельзя, так как писатель не мог не знать предсказания пророка Иеремии о семидесятилетнем порабощении Вавилону.

10. Доколе, Боже, будет поносить враг? вечно ли будет хулить противник имя Твое?

11. Для чего отклоняешь руку Твою и десницу Твою? Из среды недра Твоего порази их.

11. «Из среды недра Твоего порази» врагов. Недро — пазуха, близкое место к сердцу. Порази от сердца, по желанию и полной заслуженности кары, так как враги, осквернивши святыню, являются врагами и Господа, оскорбляющими Его.

12. Боже, Царь мой от века, устрояющий спасение посреди земли!

13. Ты расторг силою Твоею море, Ты сокрушил головы змиев в воде;

14. Ты сокрушил голову левиафана, отдал его в пищу людям пустыни, (Ефиопским);

15. Ты иссек источник и поток, Ты иссушил сильные реки.

13–15. «Расторг… море» — Чермное, при переходе через него евреев. — «Сокрушил головы змиев в воде» — потопил египтян, так же губивших евреев непосильными работами, как укушения змей убивают людей; «сокрушил голову левиафана», т. е. крокодила. Разумеется фараон, гнавшийся за евреями. — «Отдал его в пищу людям пустыни» — трупы потонувших египтян, когда волны выбросили их на берега, сделались пищей зверям пустыни, в частности шакалам. Название «народом» стай хищных зверей в Библии употребляется, напр., в кн. Притчей собрание муравьев, зайцев, называется народом (Притч XXX:25–26). — «Иссек источник и поток» — чудесное взведение воды в пустыне; «иссушил сильные реки» — реку Иордан при И. Навине.

16. Твой день и Твоя ночь: Ты уготовал светила и солнце;

17. Ты установил все пределы земли, лето и зиму Ты учредил.

16–17. Указание на другие дела божественного всемогущества, состоящие в установлении законов смены дня и ночи и времени года.

18. Вспомни же: враг поносит Господа, и люди безумные хулят имя Твое.

18. «Безумные», вероятно, халдеи, оскорблявшие и поносившие имя Иеговы.

19. Не предай зверям душу горлицы Твоей; собрания убогих Твоих не забудь навсегда.

19. Зверями называются тоже халдеи за их жестокое отношение к евреям. «Горлицей» — народ еврейский. Образ одинокости и беззащитности.

20. Призри на завет Твой; ибо наполнились все мрачные места земли жилищами насилия.

20. В Палестине много гор и пещер, где легко укрываться всяким грабителям. По разрушении Иерусалима свободно могли образоваться такие шайки и из скрытых мест выслеживать себе добычу.

21. Да не возвратится угнетенный посрамленным; нищий и убогий да восхвалят имя Твое,

21. «Да не возвратится угнетенный посрамленным», пусть молитва угнетенного народа об освобождении из плена и восстановлении прежнего величия Палестины будет услышана Тобою, Господи.

22. восстань, Боже, защити дело Твое, вспомни вседневное поношение Твое от безумного;

23. не забудь крика врагов Твоих; шум восстающих против Тебя непрестанно поднимается.

Псалом 74

Псалом написан Асафом, точнее одним из его потомков, живших в позднейшее от Давида время. Содержание псалма отвечает времени царя Езекии, когда нападение Сеннахирима Ассирийского на Иерусалим уже было близко, но когда царь не терял надежды на защиту со стороны Бога. На это именно время указывает то беспокойное волнение, которое, по псалму, переживала Иудея (4), полная беззащитность евреев, нападение врагов направлялось на Иудею с севера (5), они отличались заносчивостью и пренебрежением к Иегове (5). Такие черты совпадают с положением Иудеи при нападении Сеннахирима на Иерусалим.

Близка Твоя помощь, Господи (2). Ты сам обещаешь назначить время для суда над врагами (3–4). Поэтому я говорю нечестивым, чтобы они не оскорбляли Бога, так как Он напоит их из чаши гнева, а праведник будет тогда восхвалять Господа (5–11).

1. Начальнику хора. Не погуби. Псалом Асафа. Песнь.

2. Славим Тебя, Боже, славим, ибо близко имя Твое; возвещают чудеса Твои.

2. Приближение врагов и начало осады Иерусалима было встречено евреями торжественными гимнами в честь Бога, где они «возвещали» Его чудеса в прошлой истории своего народа. Такой же помощи от Бога они ожидали и в настоящей близкой опасности, почему говорили, «что имя Господне близко», что близок день, когда Он чудесно проявит свою помощь над народом.

3. «Когда изберу время, Я произведу суд по правде.

4. Колеблется земля и все живущие на ней: Я утвержу столпы ее».

В 3–4 ст. представляется говорящим Бог. Он произнесет Свой суд в назначенное Им время и суд справедливый, когда воздастся каждому то, что он заслуживает. На кого должна излиться кара Божия, видно из последующих слов, «Земля колеблется», т. е. все жители Иерусалима пришли в трепет при появлении грозных и многочисленных полчищ Сеннахирима. Господь «утвердит столпы ее», не даст врагам расшатать могущество и силу Идеи. Так как «столпами» Иудеи, на которых покоилось ее величие и значение, было имя Иеговы, то утвердить столпы, значит — не дать в посмеяние этого великого имени и держащихся его. Известно, что Рапсак, полководец Сеннахирима, издевался над верой евреев в Иегову.

5. Говорю безумствующим: «не безумствуйте», и нечестивым: «не поднимайте рога,

5. «Безумствующие» — ассирияне, богохульно относившиеся к Иегове. — «Не поднимайте рога» — не думайте много о своей силе и непобедимости. Рог символ силы.

6. не поднимайте высоко рога вашего, (не) говорите (на Бога) жестоковыйно»,

7. ибо не от востока и не от запада и не от пустыни возвышение,

8. но Бог есть судия: одного унижает, а другого возносит;

7–8. Вера евреев в получение защиты («возвышение») покоится не на ожидании человеческой помощи от народов, живущих от Иудеи на восток, запад или на пустыню (точнее можно бы перевести «не от скал пустыни», т. е. от Идумеи), а на вере в одного Господа, от Которого только и зависит «унижение или возвышение». При перечислении стран света не упоминается север потому, что отсюда-то и шли ассирияне. Ожидать евреям защиты от каких-либо соседних народов невозможно было, потому что последние всегда враждебно относились к ним и эти чувства, конечно, не изменились с нападением ассириян.

9. ибо чаша в руке Господа, вино кипит в ней, полное смешения, и Он наливает из нее. Даже дрожжи ее будут выжимать и пить все нечестивые земли.

9. Под «чашей смешения» — чашей вина с подмесями разных пряностей, которые на Востоке обычно добавляли к вину для усиления опьяняющего его свойства, разумеется чаша Господнего гнева, которой он напоит врагов Иерусалима, т. е. ассириян. Враги выпьют даже «дрожжи», отстой в чаше, самый крепкий и одуряющий.

10. А я буду возвещать вечно, буду воспевать Бога Иаковлева,

11. все роги нечестивых сломлю, и вознесутся роги праведника.

10–11. От этой чаши сломится их сила («роги нечестивых»), а праведник вознесется.

Действительно, гибель врагов под Иерусалимом сделало имя Иеговы и еврейского народа грозным, и многие языческие народы приносили тогда дары Езекии (2 Пар XXXII:23).

Псалом 75

Этот псалом является прямым дополнением предыдущего. В первом налагалась угроза врагам Иерусалима, а здесь описывается исполнение этой угрозы, когда Господь сделался «ведом» всюду, имя Его стало великим (2), когда многочисленные враги погибли (6–7) и земля успокоилась (9) благодаря чудесной помощи Бога (10). Описания псалма совпадают с описанием гибели под Иерусалимом ассириян, изложенным в 4 Цар 19 гл. У 70-ти и в Вульгате в надписании сделана прибавка «к Ассириянину».

Велико имя Бога иудеев: Он сокрушил грозных врагов, которые от повеления Его погибли (2–7). Он страшен в возвышенном с небес повелении, когда восстал на защиту своего народа. Враги погибли и земля успокоилась (8–11). Да воздадут Ему поклонение все народы (12–13).

1. Начальнику хора. На струнных орудиях. Псалом Асафа. Песнь.

2. Ведом в Иудее Бог; у Израиля велико имя Его.

2. «Ведом в Иудее Бог», сделалось известным имя Того, который в Иудее управляет и покровительствует ей, т. е. имя Иеговы сделалось повсюду известным.

3. И было в Салиме жилище Его и пребывание Его на Сионе.

3. «Салим» — название древнее Иерусалима, где Господь постоянно пребывает во Святом Святых храма.

4. Там сокрушил Он стрелы лука, щит и меч и брань.

5. Ты славен, могущественнее гор хищнических.

5. «Могущественнее гор хищнических». Тора» — образ несокрушимости. Горы хищнические — ассирияне, нападавшие на Иерусалим в надежде богатой добычи. Среди тогдашних народов Востока они были самыми грозными врагами, но Господь показал, что Он «могущественнее их».

6. Крепкие сердцем стали добычею, уснули сном своим, и не нашли все мужи силы рук своих.

6. «Крепкие сердцем» — мужественные и храбрые враги. — «Уснули сном своим» — непробудным, т. е. мертвым. — «Не нашли все мужи силы рук своих» — гибель их была неожиданной и непредотвратимой, у них не было средств бороться с нею, и их личная отвага и военное искусство оказались бесплодными в борьбе с повелением Господа. В эту ночь погибло 185 тыс. ассириян.

От прещения Твоего, Боже Иакова, вздремали и колесница и конь.

8. Ты страшен, и кто устоит пред лицем Твоим во время гнева Твоего?

8. «Устоять пред лицем гнева Божия» — бороться с Богом никто не в силах.

9. С небес Ты возвестил суд; земля убоялась и утихла,

9. «Земля убоялась и утихла», страшная кара, постигшая врагов, наполнила ужасом все сердце иудеев, и вместе с тем внесла успокоение в жизнь страны.

10. когда восстал Бог на суд, чтобы спасти всех угнетенных земли.

11. И гнев человеческий обратится во славу Тебе; остаток гнева Ты укротишь

11. «Гнев человеческий обратится во славу Тебе», гнев на Бога со стороны человека не только не может причинить Ему какой-либо вред, но служит к Его славе. В лице Рапсака враги издевались над Иеговою и угрожали евреям, но эта угроза закончилась поражением их самих и увеличением славы Иеговы. — «Остаток гнева Ты укротишь». Ты не дашь всецело излиться Твоему гневу на врагов, т. е., хотя гибель ассириян была и ужасной, но она не явилась полным выражением того гнева Иеговы, который они заслуживали, Бог был к ним милостив.

Понимают и так: Ты, Господи, сохранил остаток гнева, чтобы излить его на врагов, в случае новых нападений с их стороны, т. е. навсегда сохранить от них.

12. Делайте и воздавайте обеты Господу, Богу вашему; все, которые вокруг Него, да принесут дары Страшному;

12. «Все, которые вокруг Него» — разумеются языческие народы, живущие вокруг Палестины. Возрастающее военное могущество Ассирии и самостоятельность этих народов являлись постоянной угрозой, а потому гибель под стенами Иерусалима военной силы Ассирии должна внести успокоение в них и наполнить их чувством благоговейной благодарности пред Богом еврейским.

13. Он укрощает дух князей, Он страшен для царей земных.

Псалом 76

Псалом написан при тяжелых обстоятельствах (3), которыми потрясен автор (5). Он не видит помощи Божией; события же совершаются одно грознее другого, так что писатель с недоумением ужаса спрашивает: «неужели навсегда отринул Господь и навсегда перестала милость Его?» (3–9). Так как в писании ничего не говорится о разрушении храма, главной святыни и ценности Иерусалима и всей Иудеи, о чем автор непременно упомянул бы, если бы это событие имело место в его время, то написание псалма нужно относить к периоду до разрушения Иерусалима. Вероятнее всего псалом написан во времена царя Иоакима, когда уже Иудея пережила целый ряд грозных событий, напр., пленение Манассии, гибель Иосии в борьбе с фараоном Нехао, двукратное движение по Иудее Навуходоносора. Все эти события сопровождались опустошениями и разорениями Иудеи, и писатель псалма мог быть свидетелем, как постепенно учащались эти бедствия, а надежды на прекращение или предотвращение их ни откуда не виделось. Писателем был певец из фамилии Асафа, назначивший свой псалом для исполнения хором Идифума.

В день великих бедствий я обращаюсь с молитвой ко Господу. Я лишился сна и отдаюсь размышлениям: неужели Господь навсегда отвернулся от своего народа и уже не будет изливать на него своих милостей (2–11)? Тогда я стал вспоминать о Твоих великих делах, проявленных над народом еврейским в его прошлом (12–13). Ты, Святый, тогда являл Свое всемогущество над народами, избавлял Иакова и Иосифа, Твоим повелением облака изливали воду и земля содрогалась от гроз. Ты провел свой народ через море и, как стадо, охранял рукою Моисея и Аарона (14–21).

1. Начальнику хора Идифумова. Псалом Асафа.

2. Глас мой к Богу, и я буду взывать; глас мой к Богу, и Он услышит меня.

2. «Я буду взывать» — буду постоянно молить Бога об оказании помощи своему народу. — «Он услышит меня» — писатель питает надежду, что его искренняя молитва вызовет благоволение Божие. Этой верой определяется дальнейшее содержание псалма, когда автор от изображения тяжелых событий своего времени переходит к указанию благодеяний Бога в прошлом еврейской жизни и перечислением этих благодеяний заканчивает псалом. Его вопль, поэтому, не вопль отчаяния и безнадежности, а горькая, но согретая надеждой молитва.

3. В день скорби моей ищу Господа; рука моя простерта ночью и не опускается; душа моя отказывается от утешения.

3. «Рука моя простерта ночью, и не опускается» — молитвенное положение с воздеванием рук к Богу. Эта молитва постоянна («рука не опускается»). — «Душа моя отказывается от утешения» означает, что автор или подавлен настолько горем, что ничто не может оторвать его внимания в другою сторону, или что автор, при самом внимательном наблюдении хода событий, нигде не видит ничего отрадного, никакого проблеска на лучшее будущее (сл. 11 ст.).

4. Вспоминаю о Боге и трепещу; помышляю, и изнемогает дух мой.

5. Ты не даешь мне сомкнуть очей моих; я потрясен и не могу говорить.

6. Размышляю о днях древних, о летах веков минувших;

7. припоминаю песни мои в ночи, беседую с сердцем моим, и дух мой испытывает:

7. «Дух мой испытывает» — исследует все, что совершается, и на основании этого старается предугадать ход событий.

8. неужели навсегда отринул Господь, и не будет более благоволить?

9. неужели навсегда престала милость Его, и пресеклось слово Его в род и род?

10. неужели Бог забыл миловать? Неужели во гневе затворил щедроты Свои?

8–10. Результат этого пытливого отношения к действительности — самый грустный: он видит полную оставленность Богом еврейского народа. Отсюда возникает недоумение: «неужели навсегда отринул Господь?» «Неужели навсегда… пресеклось слово Его в род и род?» Под «словом» здесь разумеется не откровение Бога народу, так как таковое тогда сообщалось в проповеди пророка Иеремии, но, в согласии с последующим содержанием, перечисляющим факты чудесной помощи Бога своему народу, слово означает вообще Божественное благоволение, Божественную защиту и помощь.

11. И сказал я: «вот мое горе — изменение десницы Всевышнего».

11. «Вот мое горе — изменение десницы Всевышнего», изменение отношений Бога к своему народу. Это изменение предполагается не одним каким-либо фактом, несчастным событием в жизни народа, но целой серией их. Автор горюет не о случайном явлении, хотя бы и грозном, а о постоянном попущении Богом изливаться над евреями одному бедствию за другим. Последнее-то и страшит писателя.

Так как наличная жизнь не представляла для автора ничего отрадного, то он хотел найти успокоение в прошлом и оттуда почерпнуть себе источник утешения. Этот последний он видел в чудесном водительстве Богом своего народа, почему кратко сообщает некоторые из подобных фактов.

12. Буду вспоминать о делах Господа буду вспоминать о чудесах Твоих древних;

13. буду вникать во все дела Твои, размышлять о великих Твоих деяниях.

14. Боже! свят путь Твой. Кто Бог так великий, как Бог (наш)!

15. Ты — Бог, творящий чудеса; Ты явил могущество Свое среди народов;

16. Ты избавил мышцею народ Твой, сынов Иакова и Иосифа.

17. Видели Тебя, Боже, воды, видели Тебя воды и убоялись, и вострепетали бездны.

18. Облака изливали воды, тучи издавали гром, и стрелы Твои летали.

19. Глас грома Твоего в круге небесном; молнии освещали вселенную; земля содрогалась и тряслась.

20. Путь Твой в море, и стезя Твоя в водах великих, и следы Твои неведомы.

20. Изображается чудесный переход евреев через Чермное мора. — «Стезя Твоя в водах великих» — след Твоего всемогущества, проявление последнего — в разделении глубоких вод; «следы Твои неведомы» — обыкновенным образом, естественными силами подобный факт необъясним, он — дело непостижимой Твоей силы.

21. Как стадо, вел Ты народ Твой рукою Моисея и Аарона.

Указание автором чудесной помощи Бога своему народу в прошлом, видимо, успокаивает писателя и вселяет веру, что искреннее обращение евреев к Богу явится источником для ниспослания на них милости Господа и в настоящее время. Этим и объясняется, что автор псалма в его начале сказал: «он услышит меня».

Псалом 77

Учение Асафа.

Псалом написан с целью найти в фактах из прошлой жизни еврейского народа объяснение некоторых событий настоящего времени (67–72) и руководство для будущего (4–8). Из таких фактов писатель останавливается на вероломстве колена Ефремова, его неблагодарности пред Господом (10–12). Заканчивает указанием, что в этом пренебрежении заповедей Иеговы и недостоинств Ефрема заключается причина, почему Господь его отверг, а избрал Иуду, гору Сион и царя Давида для правления народом (67–71). Последние слова указывают на апологетическую цель псалма — оправдать необходимость и полезность избрания для столицы горы Сион, перенесения туда Кивота Завета и избрания Давида не из племени Ефремова, а из колена Иуды. Многолюдное, богатое и гордое колено Ефремово пользовалось до Давида громадным влиянием на весь еврейский народ. Лишение его святыни Ковчега Завета при Давиде, равно как избрание царя из другого племени вызывало среди ефремлян недовольства и являлось, вероятно, источником некоторых внутренних усобиц. Для предотвращения и уничтожения последних писатель написал означенный псалом. Отсюда должно заключить, что он был современником Давида, тем Асафом, который пользовался среди народа великим авторитетом, как «прозорливец» и который был одним из начальников хоров Давидовых.

Внимай весь народ моему слову, в котором я сообщу узнанное от отцов для нашего научения и передачи потомкам, чтобы не забывать Бога и не походить на упорных и мятежных отцов (1–8). Сыны Ефремовы не сохранили Завета Божия, забыли его многочисленные чудеса при выходе и после выхода из Египта (9–16). Они продолжали раздражать Господа и в пустыне, требуя себе пищи, какой им хотелось. Господь чудесно питал их и они гибли от пресыщения (17–31). Они все-таки продолжали грешить. Когда же Господь посылал на них бедствия, и они взывали к Нему, Он спасал их (32–40). По избавлении они снова оскорбляли Господа и не помнили тех великих милостей, которыми Он осыпал их с изведения из Египта и после поселения в Палестине (41–55). И на этой земле они оскорбляли Его своими высотами, почему Он и отверг жилище в Силоме и отдал в плен Кивот Завета (56–66). Тогда-то Господь отверг колено Ефремово, а избрал Иуду, гору Сион и царя Давида, чистого сердцем и кроткого (67–72).

1. Внимай, народ мой, закону моему, приклоните ухо ваше к словам уст моих.

1. «Внимай, народ», «приклоните ухо» — внимательно слушайте, так как сообщаемое автором имеет большую важность. Таковым и является содержание псалма, которое, кроме важности своих религиозно-нравственных наставлений, направлялось к умиротворенно общества и всего народа, на котором спор из-за перенесения Кивота Завета в Иерусалим и избрания Давида в цари отзывался очень тяжело.

Открою уста мои в притче и произнесу гадания из древности.

2. «Притча» — краткое изречение; «гадание» — тоже краткая, за своей образностью не сразу понятная речь. Но автор не выдержал своего обещания: последующее содержание псалма хотя и состоит в кратком указании фактов, но не представляет ничего замысловатого.

3. Что слышали мы и узнали, и отцы наши рассказали нам,

4. не скроем от детей их, возвещая роду грядущему славу Господа, и силу Его, и чудеса Его, которые Он сотворил.

5. Он постановил устав в Иакове и положил закон в Израиле, который заповедал отцам нашим возвещать детям их,

5. «Он постановил устав в Иакове, положил закон в Израиле» — Бог издал законы для всего еврейского народа не с целью их постоянного изменения, но для непреложного и точного исполнения.

6. чтобы знал грядущий род, дети, которые родятся, и чтобы они в свое время возвещали своим детям, —

7. возлагать надежду свою на Бога и не забывать дел Божиих, и хранить заповеди Его,

8. и не быть подобными отцам их, роду упорному и мятежному, неустроенному сердцем и неверному Богу духом своим.

8. Предлагаемые ниже писателем факты из прошлой истории еврейского народа имеют поучающее значение: они сообщают то дурное из жизни предков, что потомки должны избегать.

9. Сыны Ефремовы, вооруженные, стреляющие из луков, обратились назад в день брани;

10. они не сохранили завета Божия и отреклись ходить в законе Его;

11. забыли дела Его и чудеса, которые Он явил им.

9–11. К таким поучительным фактам относится поведение ефремлян, отрекавшихся от Бога, несмотря на все многочисленные чудеса, совершенные Им. Это отрицание, однако, как видно из фактов обращения того же Ефрема к Богу в минуты бедствий, было не теоретическим, сознательным отвержением истин Богооткровенного закона, а недостатком живой и деятельной веры, было — практическим неверием.

12. Он пред глазами отцов их сотворил чудеса в земле Египетской, на поле Цоан:

12. «Поле Цоан» — главный город Нижнего Египта, где Моисей совершал пред фараоном свои многочисленные чудеса.

13. разделил море, и провел их чрез него, и поставил воды стеною;

14. и днем вел их облаком, а во всю ночь светом огня;

15. рассек камень в пустыне и напоил их, как из великой бездны;

16. из скалы извел потоки, и воды потекли, как реки.

17. Но они продолжали грешить пред Ним и раздражать Всевышнего в пустыне:

18. искушали Бога в сердце своем, требуя пищи по душе своей,

18. Несмотря на чудесное освобождение из Египта, ефремляне и в пустыне «искушали Бога в сердце» — обнаруживали глубокое неверие в Иегову, когда сомневались в Его силе накормить их.

19. и говорили против Бога и сказали: «может ли Бог приготовить трапезу в пустыне?»

20. Вот, Он ударил в камень, и потекли воды, и полились ручьи. «Может ли Он дать и хлеб, может ли приготовлять мясо народу Своему?»

21. Господь услышал и воспламенился гневом, и огонь возгорелся на Иакова, и гнев подвигнулся на Израиля

22. за то, что не веровали в Бога и не уповали на спасение Его.

23. Он повелел облакам свыше и отверз двери неба,

24. и одождил на них манну в пищу, и хлеб небесный дал им.

25. Хлеб ангельский ел человек; послал Он им пищу до сытости.

24–25. Манна называется «хлебом небесным», так как была послана с неба. — «Хлеб ангельский ел человек», т. е. манну. Называется она хлебом ангельским не потому, чтобы в ней нуждались ангелы, духи бесплотные, а потому, что она «подаваема была ангелами» (блаж. Феодорит), как ближайшими исполнителями воли Божией. Название ангельской, поэтому, указывает на сверхъестественность происхождения манны.

26. Он возбудил на небе восточный ветер и навел южный силою Своею

27. и, как пыль, одождил на них мясо и, как песок морской, птиц пернатых;

27. «Как пыль, одождил на них мясо, и, как песок морской, птиц пернатых» — обилие крастелей, посланных Богом евреям в пустыне.

28. поверг их среди стана их, около жилищ их, —

29. и они ели и пресытились; и желаемое ими дал им.

30. Но еще не прошла прихоть их, еще пища была в устах их,

31. гнев Божий пришел на них, убил тучных их и юношей Израилевых низложил.

32. При всем этом они продолжали грешить и не верили чудесам Его.

33. И погубил дни их в суете и лета их в смятении.

34. Когда Он убивал их, они искали Его и обращались, и с раннего утра прибегали к Богу,

34. Как только евреев постигали бедствия, они «с раннего утра», тотчас же обращались к Богу. Их преданность Господу была нетвердой и непостоянной.

35. и вспоминали, что Бог — их прибежище, и Бог Всевышний — Избавитель их,

36. и льстили Ему устами своими и языком своим лгали пред Ним;

36. «Льстили Ему устами своими и языком лгали пред Ним», означает не то, что молитва евреев пред Господом в моменты опасностей и бедствий была сознательно лицемерной, так как Господь, как Всеведущий, знал бы это и не принял бы ее, как оскорбление, а то, что моменты покаяния были непродолжительны, являлись кратковременной вспышкой, за которой, по миновании опасности, наступал снова период своеволия и забвения Бога.

37. сердце же их было неправо пред Ним, и они не были верны завету Его.

38. Но Он, Милостивый, прощал грех и не истреблял их, многократно отвращал гнев Свой и не возбуждал всей ярости Своей:

39. Он помнил, что они плоть, дыхание, которое уходит и не возвращается.

40. Сколько раз они раздражали Его в пустыне и прогневляли Его в стране необитаемой!

41. и снова искушали Бога и оскорбляли Святаго Израилева,

42. не помнили руки Его, дня, когда Он избавил их от угнетения,

43. когда сотворил в Египте знамения Свои и чудеса Свои на поле Цоан;

44. и превратил реки их и потоки их в кровь, чтобы они не могли пить;

45. послал на них насекомых, чтобы жалили их, и жаб, чтобы губили их;

46. земные произрастания их отдал гусенице и труд их — саранче;

47. виноград их побил градом и сикоморы их — льдом;

48. скот их предал граду и стада их — молниям;

49. послал на них пламень гнева Своего, и негодование, и ярость и бедствие, посольство злых ангелов;

49. «Посольство злых ангелов» — не по природе злых, а исполнителей грозной воли Бога над греховными людьми.

50. уравнял стезю гневу Своему, не охранял души их от смерти, и скот их предал моровой язве;

51. поразил всякого первенца в Египте, начатки сил в шатрах Хамовых;

52. и повел народ Свой, как овец, и вел их, как стадо, пустынею;

53. вел их безопасно, и они не страшились, а врагов их покрыло море;

54. и привел их в область святую Свою, на гору сию, которую стяжала десница Его;

55. прогнал от лица их народы и землю их разделил в наследие им, и колена Израилевы поселил в шатрах их.

56. Но они еще искушали и огорчали Бога Всевышнего, и уставов Его не сохраняли;

57. отступали и изменяли, как отцы их, обращались назад, как неверный лук;

58. огорчали Его высотами своими и истуканами своими возбуждали ревность Его.

59. Услышал Бог в воспламенился гневом и сильно вознегодовал на Израиля;

60. отринул жилище в Силоме, скинию, в которой обитал Он между человеками;

61. и отдал в плен крепость Свою и славу Свою в руки врага,

60–61. «Отринул жилище в Силоме… и отдал в плен крепость Свою», т. е. Ковчег Завета, который для евреев служил знаком присутствия среди них Господа и с которым они выходили на войну. Здесь разумеется факт взятия филистимлянами Ковчега Завета в Азот (см. 1 Цар IV:21; V:1).

62. и предал мечу народ Свой и прогневался на наследие Свое.

63. Юношей его поедал огонь, и девицам его не пели брачных песен;

63. «Девицам его не пели брачных песен» — в этой несчастной войне с филистимлянами так много погибло юношей, что не за кого было выходить замуж.

64. священники его падали от меча, и вдовы его не плакали.

64. «Священники его падали от меча» — разумеется смерть Офни и Финееса.

65. Но, как бы от сна, воспрянул Господь, как бы исполин, побежденный вином,

66. и поразил врагов его в тыл, вечному сраму предал их;

67. и отверг шатер Иосифов и колена Ефремова не избрал,

68. а избрал колено Иудино, гору Сион, которую возлюбил.

67–68. Такое поведение Ефремова колена было причиной отвержения его Господом, избравшим для Своего обитания гору Сион и колено Иудино.

69. И устроил, как небо, святилище Свое и, как землю, утвердил его навек,

69. «Устроил, как небо, святилище Свое». Скиния, построенная Давидом на Сионе, своей красотой, размерами и богатством превосходила скинию в Силоме, почему она и называется писателем сравнительно с первой — небесной. Пребывание Господа на Сионе — вечно, поэтому ни одно колено не должно мечтать о перенесении Кивота Завета когда-либо в другое место.

70. и избрал Давида, раба Своего, и взял его от дворов овчих

71. и от доящих привел его пасти народ Свой, Иакова, и наследие Свое, Израиля.

72. И он пас их в чистоте сердца своего и руками мудрыми водил их.

70–72. В личности Давида отмечается простота его прежней жизни («взял от дворов овчих»), чистота нравственная («чистота сердца») и мудрость («руками мудрыми водил евреев»). Эти свойства противоположны тому, что обнаруживал Ефрем своим поведением — гордостью, непослушанием Господу и заботой о своем внешнем преобладании и властвовании над всем народом, почему избран и предпочтен ему Давид, умевший служить народу и понимавший, в чем его истинное благо.

Псалом 78

Псалом Асафа.

Этот псалом, как и 73, написан после взятия Иерусалима Навуходоносором и после опустошения им земли Иудейской. Храм здесь представляется оскверненным, Иерусалим — в развалинах (1), всюду лежат непогребенные трупы убитых евреев (2), которые сделались посмешищем в глазах соседних народов (4). Писателем был один из потомков Асафа прозорливца.

Боже! Язычники опустошили страну, разрушили Иерусалим, залили землю кровью людей еврейских, над ними смеются и издеваются соседние народы (1–4). Пролей гнев Твой на народы за опустошение земли Иакова: не помяни наших грехов и избавь нас (5–9). Не дай язычникам издеваться над Твоим именем, накажи их за поношение Тебя, а мы будем возвещать в род и род хвалу Тебе (10–19).

1. Боже! язычники пришли в наследие Твое, осквернили святый храм Твой, Иерусалим превратили в развалины;

2. трупы рабов Твоих отдали на съедение птицам небесным, тела святых Твоих — зверям земным;

2. «Тела святых Твоих» — евреев, как народа Богоизбранного, предназначенного быть народом святым и служителем истинного Бога.

3. пролили кровь их, как воду, вокруг Иерусалима, и некому было похоронить их.

3. «Пролили кровь их, как воду» — обилие убитых.

4. Мы сделались посмешищем у соседей наших, поруганием и посрамлением у окружающих нас.

4. Завоеванный народ становился добычею врага, которой он распоряжался по своему капризному желанию, подвергая его всевозможным насилиям и насмешкам. Этот обычай отношения к покоренному врагу в древнее время был всеобщим и зависел от той глубокой замкнутости жизни народов, которая почти не допускала никаких сношений даже с соседним племенем. Каждый народ, потому, обособлялся в своем языке, правах, обычаях и религиозных верованиях и к другому народу относился лишь как к своему врагу, гибель которого для него служила предметом искренних вожделений. Этим объясняются те поругания, которым подвергались побежденные от победителя.

5. Доколе, Господи, будешь гневаться непрестанно, будет пылать ревность Твоя, как огонь?

6. Пролей гнев Твой на народы, которые не знают Тебя, и на царства, которые имени Твоего не призывают,

7. ибо они пожрали Иакова я жилище его опустошили.

8. Не помяни нам грехов наших предков; скоро да предварят нас щедроты Твои, ибо мы весьма истощены,

8. «Не помяни нам грехов предков» — не вменяй и не подвергай нас ответственности за грехи, унаследованные нами от предков. Эта молитва указывает, что степень нравственного разложения еврейского народа, вызвавшая такой строгий суд от Господа, не была временным упадком высоты жизни еврейского народа, но продолжительной порочной наклонностью.

9. Помоги нам, Боже, Спаситель наш, ради славы имени Твоего; избавь нас и прости нам грехи наши ради имени Твоего.

9. «Помоги нам… ради славы имени Твоего; избавь нас… ради имени Твоего». При господстве среди древних народов религиозных воззрений, влиявших на строй их гражданской жизни, быта семейного и общественного и определявших отношение к другим народам, значение и сила каждого племени определялась силой его национального бога. Победа одного народа над другим обозначала, что бог победителя выше бога побежденного племени, над которым считали вправе смеяться. Той же участи подвергался и еврейский народ после победы над ним вавилонян; еврейский Бог являлся в глазах победителей слабее их национального бога, почему и поношения еврейского Бога были естественны. Писатель скорбит о таком унижении истинного Бога и молит помочь своему народу для того, чтобы Его имя не хулилось язычниками.

10. Для чего язычникам говорить: «где Бог их?» Да сделается известным между язычниками пред глазами нашими отмщение за пролитую кровь рабов Твоих.

10. «Где Бог их?» Вопрос иронический. Язычники победители спрашивают — где же тот Бог, на силу Которого надеялись иудеи?

11. Да придет пред лице Твое стенание узника; могуществом мышцы Твоей сохрани обреченных на смерть.

11. «Да придет пред лице Твое стенание узника» — взгляни милостью, не отворачивайся от Твоего народа, который теперь лишен политической самостоятельности, который в узах рабства.

12. Семикратно возврати соседям нашим в недро их поношение, которым они Тебя, Господи, поносили,

12. «Семикратно возврати соседям нашим». Число семь — круглое, означающее полноту вообще. Воздай врагам, Господи, полностью то, что они заслужили своими поношениями Тебя; не ослабляй Своей справедливости снисхождением.

13. А мы, народ Твой и Твоей пажити овцы, вечно будем славить Тебя и в род и род возвещать хвалу Тебе.

Псалом 79

Псалом назначен для исполнения на музыкальном инструменте наподобие лилии (шошанним — лилия). «Едуф» — записки, объявление, указывающее на особенное внимание, которое должно быть обращено современниками на этот псалом ввиду его важности.

Псалом написан певцом из поколения Асафа. Писатель молится за царство Израильское, над которым просит Бога проявить Свое благоволение (2–6). Евреи подвергаются унижениям со стороны соседних народов (7), которые свободно опустошают их страну (13–14). Писатель молит об охранении своего народа от угрожающих опасностей (15–18).

Вероятнее всего псалом написан уже после разрушения царства Израильского ассириянами (почему у 70 прибавлено: «на ассириянина»), когда уже и Иудее стала угрожать близкая гибель, хотя она еще существовала, так как в псалме совершенно нет указаний на разрушение храма и Иерусалима. Таким временем состояния Иудеи нельзя считать время царствования Езекии, так как тогда она (Иудея), несмотря уже на пленение Израильского царства, находилась в довольно цветущем положении, особенно после гибели под стенами Иерусалима войск Сеннахирима. Указанные опасения писателя псалма за возможную гибель царства Иудейского могли основываться только на целом ряде событий зловещих и тяжелых в жизни своего народа: эти события начинаются особенно с царствования Манассии и с особенной силой проясняются во времена Иоакима (см. указание их в ст. 13–14).

Пастырь Израиля! Прояви свою силу над Ефремом, Вениамином и Манассией. Восстанови нас и спасемся (2–4). Надолго ли Ты оставил нас? Ты напитал нас слезами и сделал посмешищем для врагов (5–8). Ты перенес из Египта виноградную лозу, которая глубоко пустила корни и широко распростерла ветви. Но Ты разрушил ее ограждение, звери объедают ее (9–14). Обратись же, Господи, и защити Своей силой Твою отрасль! Да будет над нею десница Твоя и мы не отступим от Тебя (15–20).

1. Начальнику хора. На музыкальном орудии Шошанним-Эдуф. Псалом Асафа.

2. Пастырь Израиля! внемли; водящий, как овец, Иосифа, восседающий на Херувимах, яви Себя.

2. Отношения Бога к израильскому народу изображаются как отношение пастыря к овцам, которых первый оберегает и питает. — «Восседающий на херувимах». Изображения последних находим над крышкой Ковчега Завета. Так как херувим служит символом быстроты, то молитва «яви Себя» означает — поспеши придти со Своею помощью.

3. Пред Ефремом и Вениамином и Манассиею воздвигни силу Твою, и приди спасти нас.

3. Колено Ефремово было самым многочисленным, богатым и влиятельным в царстве Израильском, почему часто именем Ефрема обозначается вообще десятиколенное царство. До Давида и после разделения царства Еврейского оно имело преобладающее значение и влияние в ходе жизни сначала всего народа, а потом Израиля. Манассия упоминается здесь как родоначальник колена, происшедшего от брата Ефремова. Вениаминово колено по воцарении Давида разделилась; одна часть признавала его царем, другая — нет, и впоследствии, после Соломона, одна половина этого колена вошла в состав царства Израильского. Молитва за Израиля указывает, что последний был беспомощен помочь себе. Здесь нужно понимать гибель этого царства от ассириян.

4. Боже! восстанови нас; да воссияет лице Твое, и спасемся!

4. Припев, повторяющийся в псалме три раза — в ст. 4, 8 и 20. — «Восстанови» — молитва писателя от лица Израиля и за Израиля, который представляется потерявшим силу и значение, утративший свою самобытность, о восстановлении которой и молит автор.

5. Господи, Боже сил! доколе будешь гневен к молитвам народа Твоего?

5. «Гневен к молитвам» — не исполняешь прошений, выраженных в молитвах.

6. Ты напитал их хлебом слезным, и напоил их слезами в большой мере,

6. «Напитать хлебом слезным, напоить слезами» — не давать просвета в жизни, осыпать только несчастиями.

положил нас в пререкание соседям нашим, и враги наши издеваются над нами.

8. Боже сил! восстанови нас; да воссияет лице Твое, и спасемся!

9. Из Египта перенес Ты виноградную лозу, выгнал народы и посадил ее;

9. «Виноградной лозой» называется еврейский народ, выведенный из Египта. — «Выгнал народы, посадил ее» — разумеется завоевание евреями Палестины, очищение последней от населявших ее языческих племен и упрочение здесь политического значения и силы евреев.

10. очистил для нее место, и утвердил корни ее, и она наполнила землю.

11. Горы покрылись тенью ее, и ветви ее как кедры Божии;

12. она пустила ветви свои до моря и отрасли свои до реки.

11–12. Евреи в Палестине размножились и границы их владений были обширны; «горы покрылись тенью», они касались гор идумейских с юга; «ветви ее как кедры», которые росли преимущественно на Ливане, северной границе Иудейского царства. «Ветви свои до моря» Средиземного, западная граница; «отрасли свои до реки» — Евфрата — восточная граница.

13. Для чего разрушил Ты ограды ее, так что обрывают ее все, проходящие по пути?

14. Лесной вепрь подрывает ее, и полевой зверь объедает ее.

13–14. Под проходящими по пути, лесным вепрем и полевым зверем разумеются враждебные соседние народы, достоянием которых стала делаться Палестина. Так, напр., Израиль в царствование Езекии погиб от ассириян, которые произвели значительные опустошения и в Иудее; при Манассии те же ассирияне напали на Иудею и отвели в плен самого царя; при Иосии было опустошение от фараона, а при преемниках Иосии стали учащаться нападения вавилонян.

Враги сравниваются с «лесным вепрем», с диким кабаном, который производил громадные опустошения в виноградниках подкапыванием лоз. Достаточно одному кабану попасть туда, и он в одну ночь губил большой виноградник.

15. Боже сил! обратись же, призри с неба, и воззри, и посети виноград сей;

15. «Обратись» — взгляни милостиво, защити.

16. охрани то, что насадила десница Твоя, и отрасли, которые Ты укрепил Себе.

16. «Отрасли», — т. е. народ еврейский, как отросток от корня, избранного Богом, т. е. Авраама.

17. Он пожжен огнем, обсечен; от крещения лица Твоего погибнут.

18. Да будет рука Твоя над мужем десницы Твоей, над сыном человеческим, которого Ты укрепил Себе,

18. «Муж десницы» — излюбленный муж, стоящий подле правой руки, был «Вениамин» (см. Втор XXXI:12). Вениамин здесь берется для обозначения всего Израильского царства. «Сын человеческий» — весь иудейский народ. Название сына ему было дано Богом еще в Египте (см. Исх VI:22; пр. Ос XI:1).

— «Которого Ты укрепил Себе» — избрал для Своего особенного руководства. Это руководство и покровительство, действительно, оказывалось Богом всему народу еврейскому за время его жизни и поселения в Палестине. Это же покровительство было источником той политической и внешней силы, которую евреи приобрели в глазах всех соседних языческих народов.

Всему еврейскому народу писатель молит Господа послать «руку», т. е. помочь.

19. и мы не отступим от Тебя; оживи нас, и мы будем призывать имя Твое.

19. «Оживи». Это выражение относятся к Израилю, который изображается мертвым, конечно, в политическом смысле, так как он был отведен в плен ассириянами. Эта гибель царства Израильского была злым предзнаменованием для Иудеи, уже умиравшей во время жизни писателя, почему он и молит о «милостивой руке Господа», которая бы оживила и воскресила это царства.

20. Господи, Боже сил! восстанови нас; да воссияет лице Твое, и спасемся!

Псалом 80

Псалом написан, вероятно, во времена Давида его современником пророком Асафом и представляет пасхальную песнь. На последнее указывает напоминание автора о выходе из Египта, по каковому поводу и была установлена Пасха (6), равно также и указание на пшеницу (17), что напоминает то постановление закона Моисея, по которому на Пасху должно было приносить Богу начатки плодов земных (Лев XXIII:5–11), так как к этому времени созревала первая жатва. Указание 7 ст. на новомесячие не препятствует данному пониманию, потому что оно касается первого дня месяца Нисана, в который совершалась Пасха, и который, составляя начало церковного года, так же праздновался и возвещался трубою, как первый день месяца Тисри, начального месяца гражданского года.

Празднуйте торжественно и радостно праздник, который установил Господь, когда вывел вас из земли Египетской, совершил многочисленные чудеса и заповедал верно служить только Себе (2–11). Но народ не слушал Господа, не покорялся Ему. Если бы он слушал Его, то Господь смирил бы всех врагов его и насытил бы евреев туком пшеницы и медом из скалы (12–17).

1. Начальнику хора. На Гефском орудии. Псалом Асафа.

2. Радостно пойте Богу, твердыне нашей; восклицайте Богу Иакова;

3. возьмите псалом, дайте тимпан, сладкозвучные гусли с псалтирью;

4. трубите в новомесячие трубою, в определенное время, в день праздника нашего;

3–4. Музыка обычно употреблялась евреями при богослужениях (о музыкальных инструментах см. во введении к Псалтири).

5. ибо это закон для Израиля, устав от Бога Иаковлева.

6. Он установил это во свидетельство для Иосифа, когда он вышел из земли Египетской, где услышал звуки языка, которого не знал:

6. «Он установил это во свидетельство». Праздник Пасхи установлен Богом для свидетельствования о том поворотном пункте в жизни евреев, который совершен Его сверхъестественной силой. Празднование Пасхи, поэтому, всегда должно было напоминать евреям о Боге и укреплять веру в Него, как своего единственного и всемогущего защитника.

«Я снял с рамен его тяжести, и руки его освободились от корзин.

8. В бедствии ты призвал Меня, и Я избавил тебя; из среды грома Я услышал тебя, при водах Меривы испытал тебя.

8. «Из среды грома Я услышал тебя» — можно разуметь ниспослание Господом на египтян грозы с сильным градом, уничтожившим всю растительность (Исх IX:23–25).

9. Слушай, народ Мой, и Я буду свидетельствовать тебе: Израиль! о, если бы ты послушал Меня!

10. Да не будет у тебя иного бога, и не поклоняйся богу чужеземному.

11. Я Господь, Бог твой, изведший тебя из земли Египетской; открой уста твои, и Я наполню их».

11. «Открой уста твои, и Я наполню их». Если бы евреи, оставаясь верными Иегове, обратились к Нему с какой-либо молитвой, то она была бы услышана.

12. Но народ Мой не слушал гласа Моего, и Израиль не покорялся Мне;

13. потому Я оставил их упорству сердца их, пусть ходят по своим помыслам.

14. О, если бы народ Мой слушал Меня и Израиль ходил Моими путями!

15. Я скоро смирил бы врагов их и обратил бы руку Мою на притеснителей их:

16. ненавидящие Господа раболепствовали бы им, а их благоденствие продолжалось бы навсегда;

17. Я питал бы их туком пшеницы и насыщал бы их медом из скалы.

13–17. Бог оставил евреев ходить по «упорству сердца их», по своим помыслам. Так как евреи не хотели сами добровольно подчиниться и слушаться водительства Божия, то Господь предоставил их жизнь ее естественному течению. Последнее же сопровождалось тяжелыми для них последствиями — неудачами в борьбе с врагами, ослаблением благоденствия и недородами на полях (15–17). — «Мед из скалы» (17) — мед пчел, гнездившихся в трещинах скал.

Псалом 81

Псалом Асафа.

При общности содержания псалма в нем нет препятствий считать его писанным во время Давида его современником и певцом Асафом. В псалме осуждается несправедливость судей. При начале царствования Давида факты последнего рода не могли быть редкостью, так как эпоха царствования Саула, особенно в последние его годы, когда и сам царь в своих отношениях к Давиду грубо попирал элементарные требования справедливости, могла только развращать судей, давая свободу проявляться их произволу, почему их решения не могли стоять на должной и требуемой законом высоте и беспристрастии.

Подобные явления могли совершаться и в последующе годы царствования Давида, на что указывает факт распространения в народе Авессаломом жалобы на несправедливость судей. Очевидно Авессалом имел под руками несколько подобных фактов, которыми воспользовался неумеренно, обобщив случайные явления до размеров господствующего и санкционированного царем направления судейской деятельности, т. е., создал клевету. К какому времени — началу ли царствования Давида или ко времени восстания Авессалома нужно относить написание псалма, точно установить нельзя.

Бог стал среди богов и грозно обличал последних в лицеприятии на суд, так как от этого колеблются основы внутренней жизни народа. За это судьи, не смотря на высоту своего служения, погибнут, как и всякий простой человек (1–7), Писатель молит Господа восстать для этого суда не только над евреями, но и над всею землею (8).

1. Бог стал в сонме богов; среди богов произнес суд:

1. «Бог стал в сонме богов». Под богами, как видно из контекста, разумеются люди, занимающиеся судебными делами, т. е. судьи: они допускают лицеприятие, как обыкновенные люди (2–4); не понимают и не знают возложенной на них ответственности; также подлежат смерти, как и всякий человек (5–7). Если же они называются богами, то по тому назначению, которое им дано Господом (6). Имя богов прилагается к судьям (как видно из Исх XXI:6) потому, что в их решениях должна слышаться воля Божия, приговоры их должны отличаться беспристрастием, согласованностью с Законом Бога, так что они являются как бы наместниками Бога на земле и через них говорит Сам Бог (Втор I:17). Бог представляется по псалму выступившим среди земных судей для оценки их деятельности и нашедшим, что последняя подлежит осуждению («произнес суд»).

доколе будете вы судить неправедно и оказывать лицеприятие нечестивым?

3. Давайте суд бедному и сироте; угнетенному и нищему оказывайте справедливость;

4. избавляйте бедного и нищего; исторгайте его из руки нечестивых.

3–4. При назначении решения должно руководиться не имущественным или общественным положением человека, но существом расследуемого дела, поэтому пред судьями должны быть одинаковы — богач и бедняк, знатный и незнатный.

5. Не знают, не разумеют, во тьме ходят; все основания земли колеблются.

5. «Не знают, не разумеют, во тьме ходят» — не в смысле непонимания закона или трудности расследуемого дела, а в смысле намеренного уклонения от закона, сознательного лицеприятия, которое приводит к колебаниям земли, к потрясению основ внутренней жизни, к уничтожению законности, а через то — к самоуправству и насилиям в отношениях людей между собою. Если бы такие проступки судей являлись бессознательными и случайными, то Господь не осудил бы их.

6. Я сказал: вы — боги, и сыны Всевышнего — все вы;

6. «Вы боги и сыны Всевышнего» в смысле — представители и ближайшие исполнители на земле воли Бога в судейских решениях.

но вы умрете, как человеки, и падете, как всякий из князей.

7. Высота положения судьи среди народа и священная важность его служения не могут предотвратить тяжелой ответственности за дурное ведение дела: несправедливый судья умрет и падет (будет низложен), как простой князь или простой человек.

8. Восстань, Боже, суди землю, ибо Ты наследуешь все народы.

8. О восстановлении правосудия писатель молит Бога не только для земли Иудейской, но и по всему миру, так как «все народы» — наследие Божие, в Его власти.

Псалом 82

Из содержания видно, что псалом написан по поводу нападения на евреев союза враждебных им народов под главенством «сынов Лотовых» (9), т. е. аммонитян и моавитян, как происшедших от сыновей Лота. Такой эпохой в жизни еврейского народа было царствование Иосафата, при котором напали на него моавитяне и аммонитяне с некоторыми из страны «Маонитской» и обитателями горы Сеир (2 Пар XX:1–2, 10). Гора же Сеир, или гора Идумейская, в разных своих частях имела населения разных племен, куда входили, напр., Идумеяне («сыны Едомовы»), амаликитяне и гевап, обитавшие на северном склоне Сеирского хребта, к югу от Мертвого моря. Под упоминаемыми в кн. Пар «Маонитянами» можно разуметь Аравитян, к которым принадлежали измаильтяне и агаряне, указанные в псалме.

Упоминаемые в псалме филистимляне, всегда враждебно настроенные по отношению к иудеям, легко могли принять участие в коалиции этих народов, равно как и тиряне, мирные отношения которых за смертью Соломона совершенно прекратились. Таким образом со временем Иосафата совпадают указания псалма на народы, которые тогда теснили евреев. Название имени Асафа в надписании псалма тоже отвечает данному времени. Когда жители иудеи молились пред Господом о спасении от врагов, то пророк Иозиил (из потомков Асафа) получил откровение от Бога, ободрившее евреев обещанием чудесной помощи (2 Пар XX:14–17). Он-то, вероятно, и был писателем этого псалма.

Боже! Защити нас от врагов, соединившихся для полного нашего уничтожения (2–5). Сговорились единодушно многочисленные племена под главенством сынов Лотовых (6–9). Порази их, как Ты поразил некогда хананеев и мадианитян, развей их как пыль, сожги, как огонь сжигает все, да постыдятся они, погибнут и да познают Тебя, единого над всею землею (10–19).

1. Песнь. Псалом Асафа.

2. Боже! Не премолчи, не безмолвствуй и не оставайся в покое, Боже,

2. Смысл образных выражений — не замедли, Господи, своей помощью нам.

3. ибо вот, враги Твои шумят, и ненавидящие Тебя подняли голову;

4. против народа Твоего составили коварный умысел и совещаются против хранимых Тобою;

4. «Составили коварный умысел» — в смысле скрытый, так как нападение их на Иудею было для Иосафата совершенно неожиданным (2 Пар XX:2).

5. сказали: «пойдем и истребим их из народов, чтобы не вспоминалось более имя Израиля».

5. Нападение являлось тем более грозным, что враги задавались целью полного уничтожения народа Божия — «чтобы не вспоминалось более имя Израиля» (2 Цар XX:11).

6. Сговорились единодушно, заключили против Тебя союз:

6. «Сговорились единодушно», т. е. была составлена коалиция, союз, и нападение было одновременным. Указание на союз свидетельствует, что псалом не может быть относим ни ко времени Давида, ни ко времени плена вавилонского, ни ко временам Маккавейским, так как ни в одно из этих времен не было такого союза и с таким составом племен.

селения Едомовы и Измаильтяне, Моав и Агаряне,

8. Гевал и Аммон и Амалик, Филистимляне с жителями Тира.

9. И Ассур пристал к ним; они стали мышцею для сынов Лотовых.

7–9. См. введение к псалму.

10. Сделай им то же, что Мадиаму, что Сисаре, что Навину у потока Киссона,

11. которые истреблены в Аендоре, сделались навозом для земли.

12. Поступи с ними, с князьями их, как с Оривом и Зивом и со всеми вождями их, как с Зевеем и Салманом,

10–12. Навин был царь хананейский, Сисара — его полководец, уничтоженные судьею Вараком. Мадианитяне с царями Зевеем и Салманом и полководцами Оривом и Зивом были разбиты Гедеоном. Аендор лежал недалеко от Фавора, вблизи места победы Барака.

13. которые говорили: «возьмем себе во владение селения Божии».

13. «Возьмем себе во владения селения Божии» — завладеем и поселимся в стране народа, которому покровительствует Бог. Богатая добыча, которая досталась Иосафату после гибели врагов, указывала, что движение их на Иудею было переселением со всем своим имуществом и семьями. Очевидна, враги были уверены в победе и стремились не только к завоевательным целям для расширения своего политического влияния и обогащения, но и к полному уничтожение Иудейского царства.

14. Боже мой! Да будут они, как пыль в вихре, как солома перед ветром.

15. Как огонь сжигает лес, и как пламя опаляет горы,

16. так погони их бурею Твоею и вихрем Твоим приведи их в смятение;

17. исполни лица их бесчестием, чтобы они взыскали имя Твое, Господи!

18. Да постыдятся и смятутся на веки, да посрамятся и погибнут,

19. и да познают, что Ты, Которого одного имя Господь, Всевышний над всею землею.

Псалом 83

Надписание приписывает псалом сынам Кореевым, левитам, в согласии с чем находятся З и 11 стихи, где писатель выражает желание быть не в самом святилище, куда имели доступ только священники, но во дворе храма, забота о котором лежала на левитах. Псалом указывает на вынужденное удаление от храма вместе с левитами и помазанника Божия (10 ст.). Под последним можно разуметь царя, так как со времени помазания Саупа на царство термин «помазанник» стал преимущественно прилагаться к царям (1 Цар XII:3, 5; XXVI:9; 2 Цар I:14; Пс XVII:51; Пс XIX:7). Царь по изображению псалма, благочестив, принадлежит к числу «ходящих в непорочности» (12 ст.). Таким царем нужно считать Давида, а обстоятельствами написания псалма — бегство его из Иерусалима во время гонений от Авессалома, когда Давида сопровождали любившие его и сочувствовавшие ему левиты. Последние хорошо понимали состояние Давида в его удалении от скинии, что и изобразили в псалме. — «На Гефском орудии», т. е. инструменте, заимствованном из филистимского города Гефа, Содержание псалма представляет изображение тяжелого душевного состояния праведника, вынужденного жить вне привычной и излюбленной им сферы близкого единения с Богом в месте особенного Его присутствия, т. е. в скинии.

Как дороги Твои жилища, Господи, к которым стремится моя душа и которые для меня тоже, что гнездо для птенцов птицы (2–4). Блаженны те, которые живут в доме Твоем или те, которые направляются к нему укрепляясь в силе по мере приближения к Сиону (5–8). Услышь нас, Боже, и призри на Твоего помазанника. При дворах Твоих один день лучше тысячи вне их, так как Господь есть солнце и щит изливающий блага на непорочных (9–13).

1. Начальнику хора. На Гефском орудии, Кореевых сынов. Псалом.

2. Как вожделенны жилища Твои, Господи сил!

3. Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце мое и плоть моя восторгаются к Богу живому.

4. И птичка находит себе жилье, и ласточка гнездо себе, где положить птенцов своих, у алтарей Твоих, Господи сил, Царь мой и Бог мой!

5. Блаженны живущие в доме Твоем: они непрестанно будут восхвалять Тебя.

2–5. «Как вожделенны жилища Твои» — как дороги и приятны для меня Твои, Господи, селения! Под селениями разумеется не только святилище, но и двор храма со всеми относящимися сюда сооружениями. Я, говорит писатель, душою и телом взвываю, страдаю по ним («истомилась душа моя»). Мне бы хотелось быть там, где Ты, Господи, обитаешь, и радоваться близости к Тебе. Для птицы местом покоя к защиты служит ее гнездо, таким же местом успокоения для каждого страждущего праведника являются селения Господни, где он может в богослужении, жертвах и молитве почерпать ободрение и силы.

6. Блажен человек, которого сила в Тебе и у которого в сердце стези направлены к Тебе.

7. Проходя долиною плача, они открывают в ней источники, и дождь покрывает ее благословением;

8. приходят от силы в силу, являются пред Богом на Сионе.

6–8. Но не лишен будет блаженства и тот, кто свою силу черпает в Тебе, хотя бы и был далеко от храма: из долины слез, которая ему назначена от Бога, т. е. от места своего изгнания, он стремится выйти, подняться на гору, на которой стоял Кивот Завета, т. е. Сион. Такое искреннее, сердечное влечение ко храму Господь благословит: все изгнанники укрепятся и явится им в Сионе Господь, т. е. они будут возвращены и их изгнание окончится.

9. Господи, Боже сил! Услышь молитву мою, внемли, Боже Иаковлев!

10. Боже, защитник наш! Приникни и призри на лице помазанника Твоего.

11. Ибо один день во дворах Твоих лучше тысячи. Желаю лучше быть у порога в доме Божием, нежели жить в шатрах нечестия.

11. Сознание удаленности от храма, невозможность принимать участие в богослужении так глубоко чувствовалась изгнанниками, что они предпочитали «один день» при скинии тысяче вне ее, желали быть самыми последними, презираемыми («у порога в доме Божием»), но только быть во дворе храма, чем жить среди грешных людей внешне счастливой жизнью.

12. Ибо Господь Бог есть солнце и щит, Господь дает благодать и славу; ходящих в непорочности Он не лишает благ,

13. Господи сил! Блажен человек, уповающий на Тебя!

12–13. Писатель уверен, что его желание возвратиться «во дворы Господни» исполнится, потому что Господь «солнце и щит», т. е. награждает («благодать и славу дает») «ходящих в непорочности», какими и были эти невольные изгнанники. Сознание же своей невинности и сила веры в Бога создает уверенность в получении защиты, а потому писатель и называет таких людей блаженными, счастливыми.

Псалом 84

Первый стих ясно указывает на время и повод написания псалма. Это — возвращение евреев из плена вавилонского. В какое же время после плена он написан, точно сказать нельзя. Из того, что в 5–8 ст. изображается довольно бедственное положение возвратившихся из плена, а в ст. 10–14 выражается уверенность в получении от Бога милости, можно предположить, что написан псалом во время служения пророков Аггея и Захарии, когда евреи испытывали неурожаи за свое небрежение к построению храма и когда вдохновенные речи пророков наполнили их энтузиазмом и решимостью отдаться этому делу, а отсюда возникла и уверенность, что Господни милости не отойдут от них. Благодарение Бога за освобождение от плена, молитва об избавлении от настоящих бедствий и уверенность в получении просимого составляют основное содержание этого, полного толкования, псалма.

Ты, Господи, возвратил нас из плена и отвратил лютость гнева (2–4). Восстанови к нам и прежнюю Твою милость и Твое спасение (5–9). На это Господь ответит ниспосланием мира своему народу, если последний «не впадет в безрассудство», и тогда «милость и истина сретятся, правда и мир облобызаются», тогда благо и правда утвердятся на земле (9–14).

1. Начальнику хора. Кореевых сынов. Псалом.

2.Господи! Ты умилосердился к земле Твоей, возвратил плен Иакова;

3. простил беззаконие народа Твоего, покрыл все грехи его,

4. отъял всю ярость Твою, отвратил лютость гнева Твоего.

2–4. Еврейский народ полон благодарного чувства к Богу за свое освобождение из тяжелого плена. Самый факт возвращения на родину свидетельствует, что Господь «простил» их грехи, не вменяет («покрыл») и тех преступлении, какие он делал во время плена. Пребывание евреев в плену, лишение своей земли, их бесправное и необеспеченное экономическое и гражданское состояние свидетельствовали о силе гнева на них со стороны Бога, возвращение же земли и прав самостоятельного народа указывало уже на прекращение этого гнева.

5. Восстанови нас, Боже спасения нашего, и прекрати негодование Твое на нас.

6. Неужели вечно будешь гневаться на нас, прострешь гнев Твой от рода в род?

7. Неужели снова не оживишь нас, чтобы народ Твой возрадовался о Тебе?

8. Яви нам, Господи, милость Твою, и спасение Твое даруй нам.

5–8. Еврейский народ молит Бога о продолжении Его милостей и в данный момент. «Восстанови наше благосостояние и не простирай навсегда гнева Твоего. Дай народу возможность радоваться пред Тобою». «Восстановить», «снова оживить», в согласии с 10–12 ст. указывают на желание возвращения таких милостей от Бога, какими еврейский народ пользовался в лучшие моменты своей допленной жизни, когда на земле царили правда и мир, и когда Господь изливал на народ обильные блага. Такой же цветущей эпохой жизни евреев была эпоха Давидова царствования.

9. Послушаю, что скажет Господь Бог. Он скажет мир народу Своему и избранным Своим, но да не впадут они снова в безрассудство.

10. Так, близко к боящимся Его спасение Его, чтобы обитала слава в земле нашей!

11. Милость и истина сретятся, правда и мир облобызаются;

12. истина возникнет из земли, и правда приникнет с небес;

13. и Господь даст благо, и земля наша даст плод свой;

14. правда пойдет пред Ним и поставит на путь стопы свои,

9–14. Такая искренняя молитва вселяет уверенность, что Господь ответит на нее удовлетворением просьбы народа, Господь изольет милости («мир») на всех праведных («избранным») пред Ним, на всех, сердечно обращающихся к Нему. Такими избранниками были все евреи по самому своему происхождению от Авраама, призванного от язычников, и по своему освобождению из плена, чем Господь выделил из ряда всех других народов. «Милость» — вообще милостивое отношение Бога к евреям, имеющее выражением удовлетворение предмета их молитвы; «истина» — истинное, благочестиво-покаянное и деятельное возрождение еврейского народа; (можно понимать под «истиной», как и понимают некоторые, верность Бога своим обетованиям об освобождении евреев из плена); «правда» — оправдание, прощение Богом грехов народа, «мир» — примирение с Богом, а отсюда и покойная, довольная и мирная жизнь. Эта «истина» на земле возникнет, появится среди людей, среди евреев, а «оправдание», очищение от грехов будет дано с неба Богом. Таким объединением «милости и истины», «правды и мира» обеспечится дарование всяких благ от Бога, обеспечится и плодородие земли. Оправдание («правда») всегда будет идти пред Богом, т. е. еврейский народ обещается быть верным Богу, почему эта милость Божия будет упрочена за еврейским народом («поставит на путь стопы свои» — будет твердо ступать, жить среди народа).

Такая полнота благ может быть дарована еврейскому народу под условием, если он «не впадет снова в безрассудство», за которое и был наказан пленом, т. е. не будет отвергать Господа, не будет оскорблять Его непослушанием Его заповедям, не будет устроять жизнь по своим только влечениям.

11–14 стихи изображают полноту духовных и внешних, материальных благ, которые может получить еврей при соблюдении указанного выше условия — невпадения в безрассудство. Самый факт возвращения из плена и внешнего возрождения евреев указывает, что состояние плена вызвало в евреях сознание своих грехов и исправление своего поведения, при полном же их подчинении и послушании Богу, Господь изольет на них и полноту своих милостей; тогда «истина возникнет из земли», из среды людей, а «правда приникнет с небес», т. е. с неба будет дано прощение их грехов и через его — примирение с Ним. Это сжатое, но сильное изображение внутреннего смысла факта возвращения евреев из плена, равно как и ожидание писателем псалма полного примирении с Богом, у св. Отцов (св. Афанасий) применяется ко Христу и Его служению. В Его земной жизни и смерти обнаружилась милость Бога к греховному человеческому роду; через Его смерть всякий человек был оправдан и примирен с Богом; Христос — истина, воссиял от земли, родился на земле от Приснодевы.

Псалом 85

Молитва Давида.

Этот псалом содержит молитву Давида к Богу об избавлении от переживаемых им опасностей при преследовании врагов. Общность описания своего состояния и отсутствие каких-либо точных исторических указаний на время происхождения псалма дают одинаковое основание считать его написанным или в гонения от Саула, или от Авессалома. Последнее вероятней, так как восставших на него Давид называет «скопищем мятежников», каковыми были все его враги в восстание Авессалома, так как они шли против своего законного царя.

Услышь и защити, Господи, меня уповающего только на Твою милость, так как Ты благ ко всем призывающим Тебя (1–6). В день скорби я обращаюсь к Тебе, как единому истинному Богу, пред которым преклонятся все народы (7–10). Наставь меня, Господи, следовать истине Твоей и я восхвалю Тебя за Твое спасение (11–13). Враги мятежные восстали на меня и я обращаюсь к Тебе многомилостивому: помилуй, спаси меня и устыди врагов (14–17).

1. Приклони, Господи, ухо Твое и услышь меня, ибо я беден и нищ.

1. «Беден и нищ» — нахожусь в бедственном, материально-обездоленном положении и беззащитном.

Сохрани душу мою, ибо я благоговею пред Тобою; спаси, Боже мой, раба Твоего, уповающего на Тебя,

3. Помилуй меня, Господи, ибо к Тебе взываю каждый день.

4. Возвесели душу раба Твоего, ибо к Тебе, Господи, возношу душу мою,

4. Дай мне веселье, спаси меня от врагов. Ищу защиты от Тебя, так как только Тебе одному я посвятил свою жизнь («к Тебе возношу душу мою») и Тебе ее вверяю.

5. ибо Ты, Господи, благ и милосерд и многомилостив ко всем, призывающим Тебя.

6. Услышь, Господи, молитву мою и внемли гласу моления моего.

7. В день скорби моей взываю к Тебе, потому что Ты услышишь меня.

7. Так как моя надежда на Тебя искренняя и глубокая, то я уверен, что Ты услышишь мою молитву.

8. Нет между богами, как Ты, Господи, и нет дел, как Твои.

9. Все народы, Тобою сотворенные, приидут и поклонятся пред Тобою, Господи, и прославят имя Твое,

10. ибо Ты велик и творишь чудеса, — Ты, Боже, един Ты.

8–10. Содержат ясное и точное исповедание веры Давида — Ты, Господи, единый и истинный Бог, неизмеримо превосходящий языческих божеств. Эта истина, содержимая сейчас только евреями, со временем сделается достоянием всего мира и всех народов.

11. Наставь меня, Господи, на путь Твой, и буду ходить в истине Твоей; утверди сердце мое в страхе имени Твоего.

11. «Настави мя, Господи, на путь Твой» (слав.) — научи следовать Твоим заповедям. — «Утверди сердце мое в страхе имени Твоего» — пусть благоговение пред Тобою будет главным основанием моей внутренней жизни. В этих немногих словах ярко выражена благочестивая настроенность Давида, полагающего счастье и радость жизни в постоянной и непрерывающейся благочестивой настроенности.

Выражение «утверди» дает основание предполагать, что Давид не всегда был «тверд», т. е. иногда отступал от заповедей Бога. Намек на преступление с Вирсавией и косвенное подтверждение происхождения псалма из эпохи гонений от Авессалома.

12. Буду восхвалять Тебя, Господи, Боже мой, всем сердцем моим и славить имя Твое вечно,

13. ибо велика милость Твоя ко мне: Ты избавил душу мою от ада преисподнего,

13. «Избавил душу мою от ада» — спас, или точнее, спасал несколько раз мою жизнь от гибели.

14. Боже! гордые восстали на меня, и скопище мятежников ищет души моей: не представляют они Тебя пред собою.

14. «Не представляют они Тебя пред собою» — см. Пс LIII:5.

15. Но Ты, Господи, Боже щедрый и благосердный, долготерпеливый и многомилостивый и истинный,

16. призри на меня и помилуй меня; даруй крепость Твою рабу Твоему, и спаси сына рабы Твоей;

16. «Даруй крепость» — силу перенести преследования. «Даруй» эта сила есть дар Божий, а не заслуг Давида.

17. покажи на мне знамение во благо, да видят ненавидящие меня и устыдятся, потому что Ты, Господи, помог мне и утешил меня.

83, 84 и 85 псалмы составляют содержание 9-го часа, посвященного воспоминанию смерти Спасителя. Крестная смерть Спасителя освободила человека от власти диавола и греха, вывела из «долины плача» (LXXXIII:7), из плена греха (LXXXIV:2), даровав ему новозаветные милости и блага (LXXXIV:11). Великое дело искупления человека будет сопровождаться обращением к Богу всех язычников (LXXXV:9) и будет достойно восхваляться «во век» (LXXXV:12). Эти псалмы, выяснением на примере евреев, выведенных из плена, значения жертвы Христовой, имеющей быть принесенной на литургии, служат хорошим руководством для создания соответственного настроения в молящемся и присутствующем на литургии.

Псалом 86

По надписанию в еврейской, греческой и латинской Библиях псалом принадлежит сынам Кореевым. В псалме говорится о той великой славе, которая выпадет на долю Иерусалима: он сделается предметом прославления среди всех народов настолько, что славой для человека будет значиться в списках родившихся в нем и Господь особенно укрепит и будет покровительствовать ему (3, 5–6). Эта вера в будущее величие Иерусалима покоится на фактах современной писателю действительности: он сейчас может указать Раав, Вавилон, Тигр и Эфиопию среди уже воздающих ему почести (4). Такая слава Иерусалима, опиравшаяся на покровительство ему Господа и сделавшая его известным, относится ко временам Езекии, когда после чудесного уничтожения под Иерусалимом войска Синнахерима, слава о нем распространилась среди языческих народов и вызвала знаки большого внимания к нему. Тогда были посольства из Вавилона, из Тира, а Египет находился в дружественных отношениях к Иуде (2 Пар XXXII:23).

Господь любит Сион и славное будущее возвещается ему (2–3). Сейчас можно назвать несколько народов, знающих Иегову и настанет время, когда особенно почетным будет числиться среди рожденных в Иерусалиме, из которого будут исходить источники всех радостей (4–7).

1. Сынов Кореевых. Псалом. Песнь

2. Основание его [[5]] на горах святых, Господь любит врата Сиона более всех селений Иакова.

2. «Основание его на горах святых». Иерусалим расположен на вершинах гор Сион и Мориа. Последние называются святыми потому, что на них находился Кивот Завета, при Давиде — на Сионе во дворце, а при Соломоне перенесен в храм на горе Мориа, «брата Сиона» — весь Иерусалим, часть вместо целого (синекдоха). — «Более всех селений Иакова». Селения Иакова — другие города Иудеи, опустошенные ассириянами при Езекии, когда неразрушенным оставался один Иерусалим.

3. Славное возвещается о тебе, град Божий!

4. Упомяну знающим меня о Рааве [[6]] и Вавилоне; вот Филистимляне и Тир с Ефиопиею, — скажут  — «такой-то родился там».

4. Речь ведется от Иерусалима. Его ожидает блестящее будущее. Уже сейчас он может указать несколько народов, поклоняющихся ему. Так, напр., Раав. Это слово значит — гордость, упорство, и им обыкновенно назывался Египет, как страна, где водятся чудовища, вроде гиппопотама и крокодила, непобедимые и гордые, почему они и служили символами этой страны. Царь этой страны Тиргака находился тогда в союзе с Езекией и не мог не сочувствовать и не выражать своего внимания к подобному факту. Из Вавилона было посольство от царя. Правда, оно относится ко времени чудесного выздоровления Езекии, но так как последнее было в один год с гибелью Сеннахерима, то последний факт не мог не быть известен вавилонянам и, может быть, послужил даже и первоначальной причиной снаряжения посольства. В числе народов, которые будут благоговеть пред Иерусалимом, писатель указывает Тир, торговый город, на острове Средиземного моря, соседний евреям народ филистимлян, и Эфиопию, страну среднего Египта. Может быть, что и эти народы, которым угрожали ассирияне в случае гибели Иерусалима, были в числе приветствовавших Езекию. Все эти народы будут восхвалять того, о котором скажут, что он «родился там», т. е. в Иерусалиме. Родословные таблицы у евреев имели большое значение и ценность, как документальные свидетельства о знатности и древности рода. Но эти таблицы утратят свое значение: достоинство лица будет определяться не знатностью и древностью рода, а новым мерилом — местом рождения. Только рожденные в Иерусалиме велики и знатны.

5. О Сионе же будут говорить: «такой-то и такой-то муж родился в нем, и Сам Всевышний укрепил его».

6. Господь в переписи народов напишет: «такой-то родился там».

5–6. Так как «Сам Всевышний укрепил его», т. е. Иерусалим, то это показывает, что Господь покровительствует ему и рожденный в Иерусалиме тем самым становится покровительствуемым Богом. Но для последнего, как Царя всего мира, конечно, важно не самое место рождения лица, не физическая связь его с Иерусалимом только по месту происхождения, а нравственная, духовная близость к Богу, почему данное выражение является предуказанием такого будущего состояния Иерусалима, когда он сделается местом религиозно-нравственного обновления и рождения людей, источником новой жизни в Боге и союза с Ним. А так как Бог Иегова есть единый и истинный Бог, то быть записанным в книге Его подданных, значит получить право на блага в Его царстве. Из факта возвышения Иерусалима во времена Езекии писатель доходит до пророчества о будущем обращении к истинному Богу всех язычников.

И поющие и играющие, — все источники мои в тебе.

7. Пение и игры, как выражение радостного настроения духа и довольства будут исходить из Иерусалима, так как он один явится центром новой жизни. То, что для писателя этого псалма было предметом отдаленной мечты, теперь нашло историческое осуществление со времен Мессии — Христа, когда из Иерусалима раздаюсь учение новой жизни, быстро распространившееся по всему миру и до сих пор распространяющееся. В этом учении и в подданстве царю Христу, — залог вечного блага, самый высокий и достойный предмет искания человеком истинного счастья. Значиться рожденным в Иерусалиме то же, что и обновиться для другой высшей жизни, а быть записанным в книге — сделаться наследником небесного царства и вечного блаженства.

Псалом 87

«Песнь. Псалом» — указывает на музыкально-вокальное исполнение «сынов Кореевых», «учение Емана Езрахита» указывает на писателя Емана, левита из фамилии Кореев, современника Давида и начальника над хором. Называется он езрахитянином потому, что долгое время жил среди потомков Зары из колена Иудова. — «Учение» — это произведение представляет размышление по поводу переживаемых событий. «На Махалаф» — слово, за утратой его первоначального значения, оставлено без перевода. Предполагают, что этим словом начиналась какая-то на родная песнь, а потому надписание указывает характер напева — по образцу песни, начинающейся этим словом.

Данный псалом — самый грустный, безотрадный в Псалтири по той степени скорби и тяжелого чувства, которые изображены здесь писателем. Трудно указать время и повод его написания. Так как писателем был Еман, современник Давида, преданный ему и разделявший с ним его жизненные злоключения, то можно думать, что он написан по поводу какого-то тяжелого бедствия, переживаемого Давидом, может быть — гонения от Авессалома, что и подтверждается содержанием псалма, где Давид изображается оставленным друзьями, им гнушались, он в бедствиях, из которых не видит выхода; все это согласно с положением Давида во времена восстания Авессалома. Псалом полон жалобы на безвыходность положения писателя, на близость гибели от врагов и на сознание своей полной беззащитности.

Услыши мою молитву, Господи, так как я покрыт скорбями и бедствиями, угрожавшими мне смертью (1–7). Ты изливаешь на меня свой гнев: удалил от меня моих друзей; истомил от ожидания Твоей помощи (8–10). Если я умру, то могу ли славить Тебя в шеоле? (11–13). Я постоянно взываю к Тебе, так как Твои бедствия сокрушили меня, я оставлен даже самыми близкими друзьями (14–19).

1. Песнь. Псалом, Сынов Кореевых. Начальнику хора на Махалаф, для пения. Учение Емана Езрахита.

2. Господи, Боже спасения моего! днем вопию и ночью пред Тобою:

2. «Днем вопию и ночью пред Тобою» — постоянно, неусыпно писатель взывал к Богу о помощи ввиду тяжелого и безвыходного своего положения.

3. да внидет пред лице Твое молитва моя; приклони ухо Твое к молению моему

4. ибо душа моя насытилась бедствиями, и жизнь моя приблизилась к преисподней.

4. «Ибо душа моя насытилась бедствиями, и жизнь моя приблизилась к преисподней» — я полон страданий как духовных, так и телесных. Под «душевными» страданиями можно разуметь или внутреннее терзание Давида за свое преступление с Вирсавией, бывшее причиною неурядиц его семейной жизни в лице восставшего Авессалома, или, что вероятнее (так как писателем был Еман, непричастный этому греху), вообще душевное, угнетенное состояние от переживаемых им бедствий. Под «телесными» — внешние, физические бедствия Давида, прежде всего его болезнь.

5. Я сравнялся с нисходящими в могилу; я стал, как человек без силы,

6. между мертвыми брошенный, — как убитые, лежащие во гробе, о которых Ты уже не вспоминаешь и которые от руки Твоей отринуты.

5–6. «Я сравнялся с нисходящими в могилу» — я, по-видимому, должен разделить судьбу с теми, кто близок к смерти, шеолу. Я беспомощен «между мертвыми брошенный» — безнадежно покинутый, приговоренный к смерти. Я Тобою оставлен «как убитые, лежащие во гробе», которых Ты оставил и не посещаешь Своей милостью. Пребывание и жизнь в шеоле есть по этому воззрению пребывание вне милости Бога, находящимся там Он не покровительствует и оставляет вне Своего попечения.

Ты положил меня в ров преисподний, во мрак, в бездну.

8. Отяготела на мне ярость Твоя, и всеми волнами Твоими Ты поразил [меня].

9. Ты удалил от меня знакомых моих, сделал меня отвратительным для них; я заключен, и не могу выйти.

10. Око мое истомилось от горести: весь день я взывал к Тебе, Господи, простирал к Тебе руки мои.

7–10. Ты, Господи, присудил меня к смерти, обильно наливаешь на меня свой гнев («ярость и волны») в многочисленных моих страданиях; сделался я одиноким, оставленным даже друзьями («удалил знакомых»). Сношения со мною они считают осквернением («сдепал меня отвратительным для них»), что, вероятно, указывает на какую-то тяжелую болезнь Давида, считавшуюся другими заразительной и гнусной, наподобие проказы.

Вероятно, это та же болезнь, о какой говорил Давид в 37 псалме (6–9), почему можно считать псалом написанным в то же время, т. е. во время начавшегося восстания Авессалома. Я заключен в этих бедствиях и не вижу из них выхода. — «Око мое истомилось от горести» — глаза ослабели от бедствий, страданий или в смысле, что зрение физически притупилось от слез Давида о своем положении, или образно — в том, что его страдания так продолжительны, что его зрение притупилось от ожидания, высматривания помощи от Бога.

11. Разве над мертвыми Ты сотворишь чудо? Разве мертвые встанут и будут славить Тебя?

12. или во гробе будет возвещаема милость Твоя, и истина Твоя — в месте тления?

13. разве во мраке познают чудеса Твои, и в земле забвения — правду Твою?

11–13. Молитва писателя об освобождении от бедствий принимает здесь иной характер. Если человек умер, то он исчез безвозвратно для земного существования, ушел в тот мир, где Господь уже не творит чудес. Умершего не может исцелить врачебное искусство, чтобы он мог жить и прославлять Бога в шеоле («во мраке, в земле забвения» — т. е. лишенной физического света и как бы забытой Богом) никто не может знать о совершаемых Богом чудесах и делах Его великого правосудия. Значит, умерший безвременно, не естественной смертью, как того опасается и для себя писатель псалма, не может осуществить цели назначения человека на земле — воспевать дела Господни и благоговейно чтить Его имя.

14. Но я к Тебе, Господи, взываю, и рано утром молитва моя предваряет Тебя.

15. Для чего, Господи, отреваешь душу мою, скрываешь лице Твое от меня?

14–15. Сознание того, что Господь не допустит человека умереть, не давши ему исполнить своего назначения, ободряет писателя и дает ему силы снова просить Бога о милости и спрашивать Бога — зачем Ты, Господи, «отреваешь душу мою» — зачем не исполняешь желаний моей души, моей молитвы о Твоей помощи?

16. Я несчастен и истаеваю с юности; несу ужасы Твои и изнемогаю.

16. «Я несчастен и истаеваю с юности» — я с юности страдаю. Это можно понимать в отношении к Давиду в гонения от Саула, когда он был юношей. Эти бедствия не оставляют его и теперь, в переживаемые гонения от Авессалома. Указаниями на степень и глубину своих бедствий писатель и заканчивает псалом.

17. Надо мною прошла ярость Твоя, устрашения Твои сокрушили меня,

18. всякий день окружают меня, как вода: облегают меня все вместе.

19. Ты удалил от меня друга и искреннего; знакомых моих не видно.

Этот псалом — четвертый в шестопсалмии. Ночной мрак напоминает ад, сон — смерть. Назначением этого псалма в утреннем богослужении, перед наступлением дня, Церковь напоминает человеку о необходимости усилий с его стороны избежать отвержения от Бога, что возможно только при помощи Бога и молитвы к Нему (5, 14), чтобы не подвергнуться вечной ночи, вечной гибели.

Псалом 88

В Вульгате, еврейской и греческой Библиях псалом приписывается Ефаму Езрахитянину. Ефам или Идифум был современник Давида и начальником над одним из его хоров (см. о нем подробнее в вводных сведениях). Временем жизни Ефама определяется и время написания псалма. В псалме изображается бедствие, постигшее одного из потомков Давида, это нападение на Иудею врагов и расхищения, произведенные ими в Иерусалиме (39–46). Таким событием нужно считать нападение на Иудею и Иерусалим Сусакима, фараона египетского бывшее в пятый год царствования Ровоама. Тогда он вошел в Иерусалим, ограбил сокровища храма и дворца, и только покаяние Ровоама пред Богом спасло его (3 Цар XIV:25–26; 2 Пар XII:1–12). Ефам, выступивший на свое служение при Давиде, мог дожить до времени Ровоама, быть свидетелем этого события и по его поводу написать псалом.

Господи, я буду вечно восхвалять Тебя за милость, дарованную Давиду в обетовании, что Ты навек утвердишь его семя (2–5). Это обетование будут восхвалять на небе и ангелы за его непреложность, так как оно (обетование) непременно будет исполнено, потому что Ты, Господи, всемогущ: Тебе подчиняются моря. Ты низложил Раава, и вся земля в Твоей власти (6–15). Блажен тот народ, который верен Тебе, так как только Ты единственная и верная его защита (16–19). Некогда Ты дал обетование о Давиде, что сделаешь его грозным для врагов, расширишь его власть над народами и морями, сделаешь его первенцем между всеми царями. Если же сыновья его оставят Тебя, Ты накажешь их, но не лишишь Давида дарованного Тобою ему обетования (20–33). Но ныне Ты лишил помазанника Твоего своей милости: его расхищают враги, он унижен и сделался посмешищем у народов (39–46). Доколе, Господи, будет продолжаться Твой гнев? Вспомни о краткости жизни человека, снизойди милостью к поруганным людям и Твоему помазаннику (47–52),

1. Учение Ефама Езрахита.

2. Милости [ Твои ], Господи, буду петь вечно, в род и род возвещать истину Твою устами моими.

2. Под милостью и истиной, как видно из последующего содержания псалма, нужно разуметь великие обетования, данные Богом Давиду о вечном благоволении и милости к нему и его потомку, и верность, непреложность исполнения этих обетований.

3. Ибо говорю: навек основана милость, на небесах утвердил Ты истину Твою, когда сказал:

3. Истина «утверждена на небесах». Выражение образное: небо для человека, существа слабого и непостоянного, недоступно, а потому и все, основанное на нем, не может подвергаться никаким изменениям или колебаниям, т. е. эта истина, обетование будет исполнено.

4. «Я поставил завет с избранным Моим, клялся Давиду, рабу Моему:

5. навек утвержу семя твое, в род и род устрою престол твой».

4–5. Изложенное здесь обетование то самое, которое было сообщено Давиду через пророка Нафана (см. 2 Цар VII:12–14).

6. И небеса прославят чудные дела Твои, Господи, и истину Твою в собрании святых.

7. Ибо кто на небесах сравнится с Господом? кто между сынами Божиими уподобится Господу?

6–7. «Небеса», «собрание святых», «сыны Божии» означают ангелов, благоговеющих пред величием данного Давиду обетования.

8. Страшен Бог в великом сонме святых, страшен Он для всех окружающих Его.

9. Господи, Боже сил! кто силен, как Ты, Господи? И истина Твоя окрест Тебя.

10. Ты владычествуешь над яростью моря: когда воздымаются волны его, Ты укрощаешь их.

11. Ты низложил Раава, как пораженного; крепкою мышцею Твоею рассеял врагов Твоих.

11. «Раав» — обозначение Египта (см. Пс LXXXVI:4). Упоминается о чудесном изведении из Египта, как проявлении всемогущества и благоволения Господа по отношению к евреям.

12. Твои небеса и Твоя земля; вселенную и что наполняет ее, Ты основал.

13. Север и юг Ты сотворил; Фавор и Ермон о имени твоем радуются.

13. «Фавор и Ермон о имени Твоем радуются». Эти горы, находящиеся в Палестине, служат символом всей этой гористой страны. Горы радуются, т. е. все обитатели Палестины полны благодарного чувства к Богу за Его благодеяния, обильно на них изливаемые за время обитания в этой стране.

14. Крепка мышца Твоя, сильна рука Твоя, высока десница Твоя!

15. Правосудие и правота — основание престола Твоего; милость и истина предходят пред лицем Твоим.

16. Блажен народ, знающий трубный зов! Они ходят во свете лица Твоего, Господи,

17. о имени Твоем радуются весь день и правдою Твоею возносятся,

16–17. Если Господь так милостив к евреям и всемогущ, то тот народ, который слушает «трубного звука» — блажен. Труба употреблялась у евреев для собрания народа к молитве. Слушаться трубы — точно исполнять Божественные предписания о благоговейном отношении к Нему и исполнении Его заповедей. «Возноситься правдою» Божьею — пользоваться Его покровительством и защитой, а через то и славой у всех народов за праведное хождение пред Ним.

18. ибо Ты украшение силы их, и благоволением Твоим возвышается рог наш.

19. От Господа — щит наш, и от Святаго Израилева — царь наш.

18–19. «Благоволением Твоим возвышается рог наш», «от Господа — щит наш» — выражения синонимические. Могущество («рог») еврейского народа, его защита («щит») не в военной силе, не в отваге войск и опытности полководцев, но в благоволении к нему Господа. «Святый Израилев» — Господь.

20. Некогда говорил Ты в видении святому Твоему, и сказал: «Я оказал помощь мужественному, вознес избранного из народа.

20. Под святым, т. е. человеком, здесь разумеется пророк Нафан, через которого Господь дал обетование Давиду. Это то же обетование, только в более пространном изложении, как и находящееся во 2 Пар VII:8–16, приводится далее.

21. Я обрел Давида, раба Моего, святым елеем Моим помазал его.

22. Рука Моя пребудет с ним, и мышца Моя укрепит его.

23. Враг не превозможет его, и сын беззакония не притеснит его.

24. Сокрушу пред ним врагов его и поражу ненавидящих его.

25. И истина Моя и милость Моя с ним, и Моим именем возвысится рог его.

26. И положу на море руку его, и на реки — десницу его.

26. «Море» — Средиземное, находившееся на западе, «реки» — Тигр и Евфрат, на восток от Палестины. Две части света берутся здесь для обозначения всего мира, т. е. Давиду предсказывается распространение его владычества по всей Вселенной. Так как вечность завета Бога с Давидом касается «семени» от него, то последнему, т. е. семени принадлежит такая всесветная власть. Под этим семенем разумеется Мессия.

27. Он будет звать Меня; Ты отец мой, Бог мой и твердыня спасения моего,

28. И Я сделаю его первенцем, превыше царей земли,

27–28. Отношения между Богом и человеком не были отношениями раба к своему господину, основанными на рабском и слепом послушании, но являлись полными любви, как отношения отца к детям. «Первенец», первый сын пользовался особенною любовью у родителей и особенными правами, соединенными с этим первородством. Таким первенцем среди царей языческих является Давид, которою Господь особенно любит и которого предпочитает пред всеми другими правителями народов.

29. вовек сохраню ему милость Мою, и завет Мой с ним будет верен.

30. И продолжу вовек семя его, и престол его — как дни неба.

31. Если сыновья его оставят закон Мой и не будут ходить по заповедям Моим;

32. если нарушат уставы Мои и повелений Моих не сохранят:

33. посещу жезлом беззаконие их, и ударами — неправду их;

34. милости же Моей не отниму от него, я не изменю истины Моей.

35. Не нарушу завета Моего, и не переменю того, что вышло из уст Моих.

36. Однажды Я поклялся святостью Моею: солгу ли Давиду?

37. Семя его пребудет вечно, и престол его, как солнце, предо Мною,

38. вовек будет тверд, как луна, и верный свидетель на небесах».

37–38. Солнце и луна представлялись древним вечными и неизменными, так же вечно и неизменно обетование, данное Богом Давиду. — «Верный свидетель на небесах» — т. е. Бог Господь клянется Сам Собою, так как для Него нет другого более высшего предмета клятвы.

39. Но ныне Ты отринул и презрел, прогневался на помазанника Твоего;

40. пренебрег завет с рабом Твоим, поверг на землю венец его;

40. «Поверг на землю венец» — сбросил корону с головы потомка Давида. Образ Ровоама, который должен был смириться пред фараоном Сусакимом.

41. разрушил все ограды его, превратил в развалины крепости его.

42. Расхищают его все проходящие путем; он сделался посмешищем у соседей своих.

43. Ты возвысил десницу противников его, обрадовал всех врагов его;

44. Ты обратил назад острие меча его и не укрепил его на брани;

45. отнял у него блеск и престол его поверг на землю;

46. сократил дни юности его и покрыл его стыдом.

45–46. «Отнял… блеск» — блеск самостоятельного, независимого царствования. — «Сократил дни юности» — уменьшил, уничтожил дни беспечальной и беспечной жизни. Мы указывали, что Ровоама спасло покаяние пред Богом, т. е. искреннее и строгое осуждение своего прежнего неосмотрительного, беззаботного и нечестивого поведения. Время беспечной юности сократилось.

47. Доколе, Господи, будешь скрываться непрестанно, будет пылать ярость Твоя, как огонь?

48. Вспомни, какой мой век: на какую суету сотворил Ты всех сынов человеческих?

49. Кто из людей жил — и не видел смерти, избавил душу свою от руки преисподней?

48–49. При недостаточной ясности учения о загробном существовании, преимущественное внимание древнего еврея сосредоточивалось на благоустроении земной жизни. Бедствия и испытания, переживаемые человеком на земле, усиливают тяжесть его кратковременного существования, поэтому писатель молит Господа избавить от настоящих бедствий нашествия Сусакима, не сокрушать их жизни насланием страданий и преждевременной насильственной смерти: каждый из живущих и так не минует шеола.

50. Где прежние милости Твои, Господи? Ты клялся Давиду истиною Твоею.

51. Вспомни, Господи, поругание рабов Твоих, которое я ношу в недре моем от всех сильных народов;

51. «Носить поругание от народов в недре» — глубоко болеть за потерю престижа, значения своей родины, своего царства в глазах соседних языческих царств и народов. Эта скорбь писателя — скорбь истинного патриота, страдающего как за каждого из своих соплеменников (см. 48–49 ст.), так и за весь народ.

52. как поносят враги Твои, Господи, как бесславят следы помазанника Твоего.

53. Благословен Господь вовек! Аминь, аминь.

53. Литургическая прибавка, заканчивающая третий сборник Псалтири.

Псалом 89

Молитва Моисея, человека Божия.

Этот псалом принадлежит Моисею, известному вождю и законодателю еврейского народа, как видно из присоединения к этому имени эпитета «человека Божия», преимущественно еще с глубокой древности усвоенного именно Моисею (см. Втор XXXIII:1; Нав XIV:6; Дан IX:11 и др.). В этом псалме Моисей, исповедуя сначала необыкновенное величие Божие, изображает далее ничтожество и греховность человека пред Ним, говорит о заслуженных бедствиях, пережитых евреями и молит Бога быть к ним милостивым. Из содержания псалма можно заключить, что написан он при конце жизни Моисея, после сорокалетнего странствования, пред вступлением евреев в Палестину, когда они уже понесли наказание от Бога за свое неверие к Нему.

Ты, Господи, вечен и неизменяем: Ты существовал раньше образования гор; поколения людей сменяются, тысячи лет пред Тобою, как один день, но Ты один и тот же (1–6). Мы исчезаем от Твоего гнева за грехи свои: жизнь наша сократилась (7–11). Научи нас, Господи, мудрости, умилосердись и излей на нас Твое благоволение (12–17).

1. Молитва Моисея, человека Божия.

2. Господи! Ты нам прибежище в род и род,

2. «Прибежище в род и род» — Господь, начиная со времени избрания Авраама, всегда был благосклонен к евреям, а так как один Бог вечен, то прочную и постоянную защиту можно найти только в Нем.

3. Прежде нежели родились горы, и Ты образовал землю и вселенную, и от века и до века Ты — Бог.

4. Ты возвращаешь человека в тление и говоришь: «возвратитесь, сыны человеческие!»

4. Человек пред Ним — полное ничтожество. Господь «возвращает человека в тление» — по закону Бога человек со смертью снова возвращается в ту землю, из которой он и взят.

5. Ибо пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел, и как стража в ночи.

6. Ты как наводнением уносишь их; они — как сон, как трава, которая утром вырастает, утром цветет и зеленеет, вечером подсекается и засыхает;

5–6. Господь вечен, пред Ним тысяча лет, как вчерашний день, т. е. бесследно, а потому незаметно исчезнувший момент; как «стража в ночи» (охрана ночная), делившаяся на три части (смены), которые для спящего проходят совершенно незамеченными. Годы человеческой жизни поэтому ничтожны пред вечностью Бога; жизнь человека можно сравнить с травой, которая утром появляется, а к вечеру высыхает. Человеческие поколения уничтожаются, они уносятся как бы от наводнения.

ибо мы исчезаем от гнева Твоего и от ярости Твоей мы в смятении.

8. Ты положил беззакония наши пред Тобою и тайное наше пред светом лица Твоего.

9. Все дни наши прошли во гневе Твоем; мы теряем лета наши, как звук.

10. Дней лет наших — семьдесят лет, а при большей крепости — восемьдесят лет; и самая лучшая пора их — труд и болезнь, ибо проходят быстро, и мы летим,

7–10. От лица народа Моисей исповедует пред Богом греховность и заслуженность посылаемых на него бедствий и лишений. Народ погибал от божественного гнева (вероятно, разумеется здесь гибель евреев за время сорокалетнего странствования по пустыне); потому что Господь знает как все их поступки («беззакония наши пред Тобою»), так даже и мысли и чувства («тайное наше пред светом лица Твоего» — наша жизнь ясна, открыта пред Тобою). Следствием грехов евреев и кары за них от Бога была бедность, непрочность их внешнего благополучия и сокращение продолжительности жизни. Жизнь их обеднела и сократилась; она стала такой же кратковременной сравнительно с жизнью предшествующих поколений, как короток звук. Продолжительность жизни определяется теперь 70-ю годами, до 80-ти доживает более сильный. Но и эта, конечная пора человеческой жизни, которая должна бы быть самым лучшим временем, так как здесь человек должен бы пользоваться спокойно плодами своей предшествующей трудовой жизни, однако, характеризуется полною слабостью, беспомощностью и болезнями («труд и болезнь»).

11. Кто знает силу гнева Твоего, и ярость Твою по мере страха Твоего?

12. Научи нас так счислять дни наши, чтобы нам приобрести сердце мудрое.

11–12. Народ еврейский вызывал ранее своим поведением Божественный гнев и если он не исправится и теперь, то «кто знает силу гнева Твоего, и ярость Твою по мере страха Твоего?» Кто может знать, в чем еще проявится Твой гнев над ним? Кто может предсказать и заранее пересчитать виды бедствий? Чтобы избежать возможных в будущем бедствий, Моисей молит Бога научить «счислять дни» — дорожить днями жизни для приобретения благочестия и укрепления в мудром и достойном следовании Его заповедям.

13. Обратись, Господи! Доколе? Умилосердись над рабами Твоими.

14. Рано насыти нас милостью Твоею, и мы будем радоваться и веселиться во все дни наши.

15. Возвесели нас за дни, в которые Ты поражал нас, за лета, в которые мы видели бедствие.

13–15. Теперь Моисей молит Бога услышать молитву народа о милости, чтобы Господь наполнил их последующую жизнь своим благословением взамен тех бедствий, какие они пережили до сего времени.

16. Да явится на рабах Твоих дело Твое и на сынах их слава Твоя;

17. и да будет благоволение Господа Бога нашего на нас, и в деле рук наших споспешествуй нам, в деле рук наших споспешествуй.

В богослужении этот псалом употребляется на 1-м часе. Как вступление в Палестину было для евреев началом новой жизни, так восход солнца начинает собою новый день жизни человека: как тогда Моисей молился за слабых евреев перед Богом, так и в православном богослужении Церковь его словами молит Бога за благополучие верующего в наступающем дне, сознавая слабость его сил в деле устроения спасения.

Псалом 90

(Хвалебная песнь Давида).

Этот псалом в евр. Библии не имеет обозначения имени писателя но по некоторым чертам его содержания можно определенно указать повод и время написания. В 1–4 стих. рисуется праведник, живущий только упованием и надеждой на Бога, сохраняющей его от многочисленных врагов, чудесно гибнущих вокруг праведника (7–8). Этому праведнику Господь чудесно удлиняет жизнь (16). Все эти черты приложимы к Езекии, который при нападении ассириян искал помощи только у Бога, погубившего 185 тысяч войска врагов. Жизнь Езекии, как известно, была чудесно продлена на 15 лет. Псалом нужно считать написанным во время царствования Езекии, но кем, неизвестно, может быть и самим царем. Надписание над псалмом у 70-ти (и в слав. и русской Библиях) должно понимать, поэтому, как указание, что псалом написан в подражание хвалебным песням Давида. Как написанный уже после оказанной Богом помощи благочестивому царю, псалом содержит восхваление праведника, живущего только верой и надеждой на Бога, в которых (вере и надежде) залог спасения от всех мелких и крупных несчастий жизни.

Тот, кто живет верой и надеждой на Бога, найдет в Нем защитника, который спасет от всех несчастий и зол жизни (1–6). Даже военные нападения врагов не принесут вреда: враги все погибнут (7–8). Так как ты избрал Бога своим прибежищем, то Он будет охранять Тебя своими Ангелами (9–13). Всякая молитва такого праведника будет услышана Господом, который прославит его и «долготою дней насытит» (14–16).

1. Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится,

1–2. «Живущий под кровом Всевышнего» — живущий надеждой на Бога, настолько глубокой, что только от Него одного ищет заступления, тот «под сенью Всемогущего покоится» — будет пользоваться Его кровом, защитой. Сравнение взято из обычая древневосточного гостеприимства, когда иностранец, вступивший в шатер туземца, находил полный в нем покой и защиту.

говорит Господу: «прибежище мое и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю!»

3. Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы,

4. перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение — истина Его.

5. Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем,

6. язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень.

7. Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится:

8. только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым.

3–8. Как бы ни были разнообразны, многочисленны и велики угрожающие этому праведнику бедствия, Господь от всех их избавит его. Он избавит «от сети ловца» — вообще от всякой опасности, причиняемой хитростью; «от гибельной язвы» — от всего, что доставляет гибель, вред. Господь защитит его с такой же предупредительной любовью, с какою наседка принимает под крылья своих детенышей, где они чувствуют себя в полной безопасности («под крыльями Его будешь безопасен»). Это потому, что «истина Его» будет охранным орудием для человека. Так как Бог любит истину, то и защитит того, кто пред Ним истинен. «Ужасы ночи» — скрытые тайные нападения; от «стрелы, летящей днем» — от нападений явных; от «язвы, ходящей во мраке» — от действий, скрывающихся во тьме происков, интриг; («от сряща» слав. библ. — случайного недуга); от «заразы, опустошающей в полдень» — от действий южного жгучего ветра, иссушающего всякую растительность. Если бы на праведника напали враги в необыкновенно большом количестве, то их погубит Господь «тысячу и десять тысяч» (круглые цифры) — в громадном количестве, однако ни одно из посылаемых Богом на врагов губительных бедствий не коснется праведника.

9. Ибо ты сказал: «Господь — упование мое»; Всевышнего избрал ты прибежищем твоим;

10. не приключится тебе зло, и язва не приблизится к жилищу твоему;

10. «Не приключится тебе зло» — бедствие не коснется ни тебя лично, «язва не приблизится к жилищу твоему» — ни твоего имущества. Все это исполнилось на Езекии при нападении ассириян.

11. ибо Ангелам Своим заповедает о тебе — охранять тебя на всех путях твоих:

12. на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею;

13. на аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона.

14. «За то, что он возлюбил Меня, избавлю его; защищу его, потому что он познал имя Мое.

15. Воззовет ко Мне, и услышу его; с ним Я в скорби; избавлю его и прославлю его,

16. долготою дней насыщу его, и явлю ему спасение Мое».

11–16. Господь будет охранить своего праведника чудесной силой. Он пошлет ему ангела хранителя, который как бы на руках будет переносить его через опасности. Аспид и василиск (роды ядовитых змей, василиск — очковая змея) не причинят ему вреда; не причинят ему вреда ни лев, ни дракон (вероятно, удав или боа), так как за то, что праведник любит Меня, Господь всегда его услышит. Господь исполнит его «долготою дней» — не только не лишит преждевременно жизни, но продлит ее чудесно за пределы естественной ее продолжительности, что и было с Езекией.

Так как ранее говорилось о чудесной защите Богом праведника, то под «долготою дней» можно разуметь не естественную, обыкновенную продолжительность человеческой жизни, а чудесное ее удлинение.

В данном псалме речь писателя часто меняется: то он говорит вообще о праведнике, то обращается к нему лично (3–8 ст.), то сливается с ним в молитве пред Богом.

Этот псалом — заключительный псалом 6-го часа, Наставив предшествующими двумя псалмами этого часа каждого верующего к должному присутствованию на литургии, здесь Церковь словами этой песни обещает им за то такую же награду от Бога, какую за свою веру в Него получил Езекия. Ему обещается и «дарование спасения» (16), получаемое через достойное принятие в себя Христа в евхаристии.

Псалом 91

Этот псалом не имеет надписания имени автора. При общности же его содержания нет точных данных, по которым можно было бы его отнести с положительностью к какому-либо времени, почему о последнем можно только догадываться.

Псалом указывает на гибель многочисленных врагов (8–10), на спасение от них праведника и его возвышение (11–13), и на чудесный характер этой защиты (14). Такие указания псалма и радостно-благодарное чувство к Богу, проникающее его, очень сближает псалом с 90, где высказывается то же самое (см. XC:1, 7–10, [16]), почему можно думать, что и написан он по тому же поводу и в то же время, как и 90 псалом, т. е. во время Езекии, по поводу, чудесного уничтожения под Иерусалимом войск Сеннахерима. Кто был его писателем, точно указать нельзя, может быть и сам Езекия.

Надписание «песнь на день субботний» указывает на время богослужебного исполнения псалма в храме по субботам. Такое назначение псалма сохраняется у евреев и доныне.

Как отрадно славить Господа и весь день воспевать его милости (2–4)! Ты наполнил меня весельем от Твоих дивных дел, которые часто недоступны пониманию человека (5–6). Нечестивые умножаются и цветут, но для того, чтобы погибнуть, а праведника Ты возносишь, подобно пальме и кипарису (7–13). Как эти деревья плодовиты и сочны даже в старости, так и праведник, насажденный в доме Господнем, всегда будет восхвалять Тебя.

1. Псалом. Песнь на день субботний.

2. Благо есть славить Господа и петь имени Твоему, Всевышний,

3. возвещать утром милость Твою и истину Твою в ночи,

2–3. «Благо есть славить». Прославление Бога, составление и воспевание Ему хвалебно-благодарственных песней, доставляет писателю душевную отраду. Он полон религиозно-восторженного чувства, и выражение последнего в словах и песнях — есть его жизнь и счастье. «Возвещать утром… и… в ночи» — постоянно, целый день быть полным такого настроения.

4. на десятиструнном и псалтири, с песнью на гуслях.

5. Ибо Ты возвеселил меня, Господи, творением Твоим; я восхищаюсь делами рук Твоих.

6. Как велики дела Твои, Господи! дивно глубоки помышления Твои!

7. Человек несмысленный не знает, и невежда не разумеет того.

8. Тогда как нечестивые возникают, как трава, и делающие беззаконие цветут, чтобы исчезнуть на веки, —

9. Ты, Господи, высок во веки!

10. Ибо вот, враги Твои, Господи, — вот, враги Твои гибнут, и рассыпаются все делающие беззаконие;

11. а мой рог Ты возносишь, как рог единорога, и я умащен свежим елеем;

12. и око мое смотрит на врагов моих, и уши мои слышат о восстающих на меня злодеях.

13. Праведник цветет, как пальма, возвышается подобно кедру на Ливане.

5–13. Такое чувство и настроение писателя питается величием и недосягаемостью для человеческого понимания дел, совершаемых Богом. Многие события по естественному человеческому пониманию могут вселять в него опасения и тревогу, тогда как они приводит к иному результату и концу. Так, напр., умножение и процветание нечестивых является угрозой праведнику, на самом же деле они гибнут по воле Божией, а праведник возносится, чем ясно указывается, как неведомы и глубоки дела и помышления Господа. Писатель здесь разумеет, вероятно, те опасения и тот страх, который навели на евреев и Езекию многочисленные и богохульствующие над его верой в Бога полчища Сеннахерима. По естественному соображению гибель Езекии и Иерусалима казалась неминуемой, по Божественному же определению и воздействию погибли враги, а «рог праведника» вознесся, и через это нападение врагов, значение Езекии не только не умалилось, но имя его сделалось настолько известным среди других народов и положение Еврейского государства так упрочилось, как славна на Востоке за свою плодовитость пальма или как прочен кедр, краса и гордость лесов Ливана.

14. Насажденные в доме Господнем, они цветут во дворах Бога нашего;

14. «Насажденными в доме Господнем» являются праведники, живущие верой в Иегову и цветущие от этой веры. Здесь указание на то, что каждый праведник, как в данном случае Езекия, прибегающий искренне к Божественной помощи, не бывает оставлен Им, а получает от Него неожиданную и сверхъестественную помощь. Так было с ассириянами, в одну ночь по воле Бога погибшими в количестве 185 тысяч.

15. они и в старости плодовиты, сочны и свежи,

16. чтобы возвещать, что праведен Господь, твердыня моя, и нет неправды в Нем,

Псалом 92

(Хвалебная песнь Давида. В день предсубботний, когда населена земля).

Вся группа псалмов с 92 по 99 в еврейской Библии не имеет надписания имени автора, в греческой же Библии и в Вульгате семь последовательных псалмов, начиная с 92 и кончая 98, приписываются Давиду, 99-й же псалом и в этих Библиях надписания имени автора не имеет. Во всех этих псалмах нет никаких исторических указаний на время их написания. Но между ними много общего, это — благодарственно-хвалебный тон изложения, воспевание величия Бога, изображение ожидаемого наступления Его царства и, отсюда, обращение к людям о следовании и послушании Ему. Все это указывает на происхождение псалмов из одной эпохи и заставляет предполагать одного и автора их. Из того, что содержание псалмов представляет большое сходство с пророчествами Исаии, изложенными в последней части (40–66 гл.) его книги (см. об этом у свящ. Вишнякова: Происхождение Псалтири (с. 441–442), написание псалмов нужно относить ко времени, близкому пророку Исаии. В псалмах нигде не говорится о разрушении Иерусалима, опустошении Иудеи языческими народами, разрушении храма, это — с одной стороны, с другой — в писателе псалмов виден подъем религиозного чувства, соединенный с верой в наступление царства Господа, каковую (веру) он проповедует всенародно, с целью вселить и привить ее своим соотечественникам и тем содействовать их духовному возрождению; из всего этого можно думать, что временем написания псалмов могла быть такая эпоха, когда еще признаков близкой гибели Иудеи не было видно и когда в религиозно-нравственной жизни народа замечался подъем, вызвавший и сделавший возможным появление означенных псалмов. Такой же эпохой была лишь одна, это — время царствования Иосии, при котором был найден и читан всенародно автограф закона Моисеева, с проповедью которого ходил пророк Иеремия в народ, и при котором усиленные заботы царя были направлены на восстановление истинного богослужения и религиозно-нравственное возрождение народа. Для благочестивых поэтов это время было самым благоприятным для псалмопения и составления гимнов.

92 псалом по греческому тексту, равно как и в Вульгате, называется предсубботним, что указывает на время его богослужебного исполнения. Псалом и теперь в молитвенниках иудейских стоит как утренняя молитва в пятницу. Дальнейшее продолжение надписания — «когда населена земля», — указывающее, по-видимому, на связь содержания псалма с библейским повествованием о пятом дне творения мира, когда появился и венец творения — человек, на самом деле такой связи не имеет.

Господь всемогущий и вечный — есть царь мира, поэтому Вселенная «не подвигнется» (1–2). Реки и моря поднимают свои волны, но они ничтожны пред Богом (3–4). Все обетования Его исполнятся и дом Божий не сокрушится (5).

1. Господь царствует; Он облечен величием, облечен Господь могуществом (и) препоясан: потому вселенная тверда, не подвигнется.

2. Престол Твой утвержден искони; Ты — от века.

1–2. Господь изображается могущественным Царем Вселенной, которая существует и управляется по Его непреложным законам. Никто этих законов, кроме самого Господа, изменить не может, поэтому Вселенная «тверда». Она не может «подвигнуться», никаких изменений на ней не может произвести никакое ограниченное существо, если на то не будет воли Господа, а так как при своем всемогуществе Господь и вечен, то такой порядок строения жизни мира тоже вечен и неизменен (2).

3. Возвышают реки, Господи, возвышают реки голос свой, возвышают реки волны свои.

4. Но паче шума вод многих, сильных волн морских, силен в вышних Господь.

3–4. Под возвышениями волн речных и волн морей нужно понимать враждебные движения во время царя Иосии и которые могли угрожать многими опасностями и военными столкновениями с ними и Иудее. Иосия сознавал слабость своих военных сил для отражения врага и успешной борьбы с ним, но вера в помощь Господа подкрепляла его и эту веру он хотел привить в лице автора псалма всему народу, когда говорил, что Господь «силен паче шума волн», что при Божественной помощи евреям нечего бояться многочисленных и сильных врагов.

5. Откровения Твои несомненно верны. Дому Твоему, Господи, принадлежит святость на долгие дни.

5. Если евреи будут верны завету с Богом, то враги не в состоянии причинить зло как самому народу, так и святому храму. Это потому, что Господь верный своим обетованиям, данным евреям, обладает, как всемогущий, и силой всегда их исполнить; силы же врагов — ничто пред Ним.

Псалом 93

(Псалом Давида в четвертый день недели).

По надписанию, псалом пелся в четвертый день недели, т. е. в среду. Слова закона Моисеева, прочитанные пред Иосиею и народом, исполнили этого благочестивого царя ревностным желанием восстановить среди своих подданных жизнь, согласную с заповедями Господа, грубо попираемыми и забытыми к данному времени. Неизвестный писатель этого псалма проникнут тою же святою ревностью, почему и обращается к евреем со словами обличения и увещания.

Восстань, Господи, на суд над нечестивыми, производящими насилие над слабыми и беспомощными в надежде, что Господь их не видит (1–7). Такая надежда — невежественна: неужели Бог, давший человеку зрение, слух и разум, не знает суетных мыслей нечестивых и не видит их дел (8–11)? Блажен тот, кто слушает обличения Господа, за это он получит награду, а нечестивый погибнет (12–13). Если народ будет жить в согласии с законом, то он не будет отринут Господом, любящим правду (14–15). Да и на кого, кроме Господа, может быть возлагаема надежда? Если бы не Он, то гонимый праведник погиб бы. При увеличении бедствий даже утешительные обетования Господа способны подкрепить праведника (16–19). Там же, где Господь явится на защиту, исчезнут все противящиеся Его закону. В Нем праведник найдет твердую опору, а нечестивых за их злодейство Он истребит (20–23).

1. Боже отмщений, Господи, Боже отмщений, яви Себя!

1. Писатель молит Господа явить себя пред нечестивыми «Богом отмщения», т. е. не попускать более их делам, не снисходить к нечестивцам, но явиться пред ними мстителем за постоянно попираемую ими правду.

Восстань, Судия земли, воздай возмездие гордым.

3. Доколе, Господи, нечестивые, доколе нечестивые торжествовать будут?

4. Они изрыгают дерзкие речи; величаются все делающие беззаконие;

5. попирают народ Твой, Господи, угнетают наследие Твое;

3–5. Нечестивые главенствуют на земле, они не знают препятствий для выражений и проявления своих хищных и греховных наклонностей, так что все наследие Божие, т. е. праведники, страждет от них.

6. вдову и пришельца убивают, и сирот умерщвляют

7. и говорят; «не увидит Господь, и не узнает Бог Иаковлев».

6–7. Над бедными и беззащитными («вдову и пришельца») они чинят насилия, причем верят в свою безнаказанность, отрицая Божественное всеведение и действие Его суда на земле. Они говорят «не увидит и не узнает Господь».

Нечестивые здесь представляются знающими закон о вдовах и пришельцах, данный через Моисея, поэтому под ними нужно разуметь не языческие народы, угнетавшие евреев, как иногда толкуется это место и на основании такого понимания псалом относят ко временам наступления плена вавилонского, но развращенных евреев, которые сознательно попирали закон Божий. Это нечестие было сильно распространено и являлось главным злом, подрывавшим спокойствие внутренней жизни еврейского народа.

8. Образумьтесь, бессмысленные люди! когда вы будете умны, невежды?

9. Насадивший ухо не услышит ли? и образовавший глаз не увидит ли?

10. Вразумляющий народы неужели не обличит, — Тот, Кто учит человека разумению?

11. Господь знает мысли человеческие, что они суетны.

8–11. Писатель обращается со строгим словом вразумления к таким нечестивцам. Они рассчитывают на безнаказанность в своих действиях потому, что думают, будто Господь не увидит их поступков. Такое рассуждение показывает только их крайнее невежество. Человек обладает зрением, слухом и разумом, которыми он пользуется как средствами и орудиями познания мира и соответственно с добытым знанием располагает свою жизнь и поступки. Если же человек знает, видит и понимает все, его окружающее, то разве можно думать, что Господь, давший ему эти средства познания, не видит и не знает, что делает его творение?

12. Блажен человек, которого вразумляешь Ты, Господи, и наставляешь законом Твоим,

13. чтобы дать ему покой в бедственные дни, доколе нечестивому выроется яма!

12–13. Вера в то, что Господь все видит и знает, вселяет в писателя уверенность, что преобладание на земле нечестивых — временно, как временно и страдание праведников, что настанут на земле бедствия, как выражение гнева и суда Божия, и тогда нечестивый погибнет, а праведник будет в покое, т. е. награжден Богом.

14. Ибо не отринет Господь народа Своего и не оставит наследия Своего.

15. Ибо суд возвратится к правде, и за ним последуют все правые сердцем.

15. «Суд возвратится к правде». Значение суда на земле в том, чтобы проповедовать правду в своих решениях и защищать невинных. При главенстве на земле нечестивых это значение суда исказилось: в нем нет правды. Когда же придет Господь, то Он возвратит суду попранную правду наказанием нечестивых и установлением на земле господства благочестивых, которые тогда и сделаются достойными судиями и проводниками ее.

16. Кто восстанет за меня против злодеев? кто станет за меня против делающих беззаконие?

17. Если бы не Господь был мне помощником, вскоре вселилась бы душа моя в страну молчания.

17. На своем примере писатель доказывает проявление Божественного действия в мире: если бы Господь не помогал ему, то он давно бы погиб, («вселиться в страну молчания» — снизойти в шеол, т. е. умереть). Очевидно, писатель был ревностным обличителем нечестивых, за что с их стороны вызывал постоянные преследования и покушения на его жизнь. Свое спасение от них он приписывает непосредственной защите Господа, которая является для него фактическим доказательством, что Господь управляет жизнью и следит за ее ходом. Если же это действительно так, то и возможно и непременно будет восстановлена на земле правда и истинный суд, о котором он говорил ранее (см. 15 ст.).

18. Когда я говорил: «колеблется нога моя», — милость Твоя, Господи, поддерживала меня.

19. При умножении скорбей моих в сердце моем, утешения Твои услаждают душу мою.

19. «Утешения Твои услаждают душу мою» — обетования, данные Богом в законе о том, что нечестивый непременно будет наказан, а праведник награжден, служили писателю подкреплением и ободрением во время усилившихся его бедствий.

Эту веру свою в восстановление на земле правды и суда он старается вселить и в других, когда в последующих стихах говорит, что Господь истребит всех, живущих злодейством.

20. Станет ли близ Тебя седалище губителей, умышляющих насилие вопреки закону?

21. Толпою устремляются они на душу праведника и осуждают кровь неповинную.

22. Но Господь — защита моя, и Бог мой — твердыня убежища моего,

23. и обратит на них беззаконие их, и злодейством их истребит их, истребит их Господь Бог наш.

Псалом 94

(Хвалебная песнь Давида).

Этот псалом в евр. Библии не имеет надписания, на что указано и в славянской Библии, причем добавление «хвала песни Давиду», как мы увидим, должно быть понимаемо в смысл: хвалебная песнь по образцу Давидовых.

В псалме изображается необыкновенное народное ликование религиозного характера, выражавшееся в пении хвалебных и благодарственных гимнов Богу. Сущность и причина торжества заключалась в откровении Божественной воли всему народу (см. конец 7 и 8 ст.). Такой подъем в народе религиозного энтузиазма можем найти только во время Иосии, когда он восстановил истинное богопочтение и когда найденный первосвященником Хелкией автограф закона Моисеева был прочитан всенародно. Со временем Давида (как думают некоторые) содержание псалма не имеет связи: тогда, не было всенародного откровения воли Божией и такого общего, чисто религиозного ликования по этому поводу. Кто был писателем псалма, точно не известно, может быть сам Иосия.

Весь псалом — хвалебно-благодарственная песнь Богу за откровение Его воли народу, причем последний приглашается автором к сердечному и постоянному следованию Его заповедям.

Придите для славословия Господа, царя над всеми богами, творца земли, гор и морей (1–5). Будем молиться пред этим великим Господом, который есть Бог наш, а мы — овцы его паствы (6–7). Если бы нам сейчас послушать Его зова: «не оказывайте мне непослушания, как то было в пустыне, когда Я осудил вас на сорокалетнее странствование!»

1. Приидите, воспоем Господу, воскликнем [Богу], твердыне спасения нашего;

2. предстанем лицу Его со славословием, в песнях воскликнем Ему,

1–2. Полный религиозного воодушевления автор приглашает всех евреев торопиться исповедывать, восхвалять Бога гимнами в торжественном славословии.

3. ибо Господь есть Бог великий и Царь великий над всеми богами.

4. В Его руке глубины земли, и вершины гор — Его же;

5. Его — море, и Он создал его, и сушу образовали руки Его.

6. Приидите, поклонимся и припадем, преклоним колени пред лицем Господа, Творца нашего;

7. ибо Он есть Бог наш, и мы — народ паствы Его и овцы руки Его. О, если бы вы ныне послушали гласа Его:

3–7. Предмет воспевания велик: это — Бог, Творец всего мира и его Господин. Он же и Бог преимущественно евреев, которых пасет, как пастух овец. Такое отношение Бога к еврейскому народу открывается из всей его предыдущей истории, равно из дарования закона, данного только ему, чем ясно свидетельствуется, насколько Господь любит и выделяет евреев из всех других народов.

8. «не ожесточите сердца вашего, как в Мериве, как в день искушения в пустыне,

9. где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, и видели дело Мое.

10. Сорок лет Я был раздражаем родом сим, и сказал: это народ, заблуждающийся сердцем; они не познали путей Моих,

11. и потому Я поклялся во гневе Моем, что они не войдут в покой Мой».

8–11. По указанной причине еврейский народ должен дорожить благоволением такого великого Существа, и («о, если бы вы ныне послушали гласа Его») когда услышит чтение закона, то усвоить его глубоко, и покорно подчиниться указаниям Божественной воли, но не поступать по образцу предков, оказавшихся грубыми, маловосприимчивыми («не ожесточите сердца») к Его словам, а потому и прогневлявших Его своими поступками после исхода из Египта (разумеется их неоднократный ропот на Моисея и на Бога), когда Господь совершал им много чудес («видели дело Мое»). «Мерива» — название местности, где был бунт евреев в пустыне Рефидиме (Исх XVII:1–7), которую Моисей назвал «Мерива», что значит — ропот. Господь осудил их на сорокалетнее странствование и назначил погибнуть всем, которые «заблуждаются сердцем», постоянно обнаруживали недостаток веры. Относительно последних Господь произнес суровый, но справедливый и вынужденный их поведением приговор — не войти им в Палестину («что они не войдут в покой Мой»), назначенную местом для их постоянного, покойного и самостоятельного существования.

Наследование Палестины обуславливалось точным и постоянным соблюдением евреями всего закона Моисеева. Всенародное чтение закона при Иосии давало возможность каждому еврею ознакомиться с волей Бога и уже от желания его зависело — следовать ей или нет, а вместе с тем — наследовать Палестину, или быть лишенным ее. В Послании к Евр. (III:7–11) означенному факту придается мессианский смысл. Во всенародной проповеди Иосии заключается предизображение благодатных времен христианской эры, когда учение Христа всенародно оглашается, когда каждый может знать волю Господа, а соответственно отношению к этой воле — наследовать или потерять место покоя, новозаветную Палестину — блаженство с Богом, рай.

Псалом 95

(Хвалебная песнь Давида. На построение дома).

Означенный псалом с значительными вариантами приводится в 1 Пар XVI:3–36, как петый Давидом во время перенесения Ковчега Завета. По окончании псалма народ ответил: «аллилуия». Последний термин известен стал только из кн. Паралипоменон, где он в первый раз и приводится, в богослужебное же употребление у евреев он вошел не ранее, как только перед временем плена вавилонского, если даже не во время самого плена. Последнее обстоятельство указывает, что народ на молитву Давида не мог ответить подобным выражением, т. е. кн. Паралипоменон в данном случае не отличается буквальной достоверностью свидетельства, а посему и переданная выше молитва Давида, представляющая такое большое сходство с Пс 95, не может служить непреклонным доказательством, что он (95 Пс) есть непременно произведение Давида, особенно тоже ввиду его большого сходства с кн. пророка Исаии (см. XCV:1–Ис XLII:10; XCV:8–Ис XLII:12; XCV:10–Ис XLIII:15; LII:7; XCV:11–12–Ис XLII:10–11; XLIX:13; LV:12–13) и ввиду того, что пред ним нет слова «сие» (заменяющего выражение — «следующее»), обычно употребляемое пред подлинными словами какого-либо лица. Может быть, что писатель Паралипоменон (вероятно, Ездра) приведением содержания этого восторженно-хвалебного псалма хотел лишь указать на характер славословия Давида, как и приписыванием народу произнесения аллилуиа свидетельствовал только об энтузиастическом настроении последнего. Поэтому надписание греч. и латинской Библий, называющих Давида автором, можно понимать как указание, что составитель этого псалма подражал хвалебно-благодарственным песням Давида. Дальнейшие слова надписания «на построение дома» (в Вульгате и у 70-ти добавлено «по пленении») указывают лишь на особенно усиленное употребление псалма после плена при построении второго храма. Впрочем это надписание приложимо и ко временам Иосии царя, при котором тоже произошло возобновление и восстановление правильного порядка богослужения при храме, как бы новое его построение.

Вся земля приглашается писателем воспевать и восхвалять Господа, как единого и истинного Бога, пред Которым ничтожны идолы язычников. К этой хвале Господу приглашаются и все племена и все народы (1–7). Несите дары Господу во святилище и возвестите народам, что Господь воцарился, а с Ним вместе — правда (8–10). Пусть, поэтому радуется вся земля, дубравы, моря и поля, так как Господь идет судить землю (11–13).

1. Воспойте Господу песнь новую; воспойте Господу, вся земля;

1. Под «песнью новой», к которой приглашает писатель псалма всех евреев, нужно разуметь хвалебно-благодарственные. Новы они потому, что наполняют евреев новым радостным настроением, вселяя веру в лучшее будущее. Эта вера является началом новой жизни, жизни в согласии с Божественным законом, который был забыт ранее, а теперь, с воцарением Иосии, стал проповедоваться и проводиться в жизнь.

пойте Господу, благословляйте имя Его, благовествуйте со дня на день спасение Его;

3. возвещайте в народах славу Его, во всех племенах чудеса Его;

4. ибо велик Господь и достохвален, страшен Он паче всех богов.

5. Ибо все боги народов — идолы, а Господь небеса сотворил.

6. Слава и величие пред лицем Его, сила и великолепие во святилище Его.

2–6. Знакомство с этим законом, равно как с историей прошлой жизни евреев, раскрывает наглядно пред людьми величие обетований Божиих своему избранному племени, а вместе с тем и бесчисленные факты чудесного водительства, которые показывают, как велик Господь и как Он любит свой народ. От истинного еврея теперь требуется «благовествовать», провозглашать об этих делах («спасение») Господа, среди всех народов возвещать Его чудеса, так как последние ясно свидетельствуют, что Иегова единый, истинный и страшный по могуществу Бог, тогда как боги других народов — простые изделия человеческих рук, безжизненные идолы. Вера и преданность этому великому Богу обеспечит покойное существование народа и вызывает в писателе приглашение к новым песням, к новому настроению не грустному и опасливому за свое поэтическое благосостояние и самостоятельность, а полному веры в Бога и хвалебному.

Воздайте Господу, племена народов, воздайте Господу славу и честь;

7. Уверенность, что Бог защитит свой народ, побуждает писателя приглашать к добровольному подчинению Богу и благоговейному отношению к Нему и все языческие народы.

8. воздайте Господу славу имени Его, несите дары и идите во дворы Его;

9. поклонитесь Господу во благолепии святыни. Трепещи пред лицем Его, вся земля!

10. Скажите народам: Господь царствует! потому тверда вселенная, не поколеблется. Он будет судить народы по правде.

11. Да веселятся небеса и да торжествует земля; да шумит море и что наполняет его;

12. да радуется поле и все, что на нем, и да ликуют все дерева дубравные

13. пред лицем Господа; ибо идет, ибо идет судить землю. Он будет судить вселенную по правде, и народы — по истине Своей.

11–13. Так как Господь есть царь всего мира, то тогда, когда Он придет судить весь мир, на земле будет восстановлена правда, теперь попираемая людьми и народами. Писатель ожидает и молит Бога об этом пришествии и свою радость приглашает разделить и всю природу: моря, реки, поля, леса. Такое приглашение говорит о необыкновенной глубине и силе чувства, переживаемого писателем.

Все это радостное и бодрое содержание псалма отвечает времени царя Иосии, когда открытый и прочитанный им автограф закона Моисея наполнил его с одной стороны чувством огорчения при виде нестроения настоящей жизни своих подданных, далекой от нарисованного в законе идеала, с другой — преисполнил его ревностью об очищении жизни, вселял уверенность, что Господь не даст погибнуть этому кающемуся и исправляющемуся пред Ним народу.

Псалом 96

(Псалом Давида, когда устраивалась земля его).

96 псалом представляет большое сходство с Пс 94 и 95 как в содержании, так и в тоне изложения, полном восторженной хвалы Богу. Сходство его с содержанием кн. пророка Исаии, указывает на его зависимость от первой и определяет время происхождения псалма не ранее написания пророком последней части его. Так как здесь не говорится о разрушении Иерусалима и храма, то написан он до времени наступления плена вавилонского. Псалом полон торжественного ликования, подъема религиозного чувства, что говорит за соответствующие радостные факты из религиозной жизни в народе. Таким временем было царствование Иосии, восстановившего истинное богослужение, и надписание «об устроении земли» можно понимать как устроение религиозное, а не политическое.

Господь — царь всего мира. Да радуются все народы. Окрест Его — мрак; правда — основание Его престола (1–2). Он уничтожит всех своих врагов, пред Ним трепещет вся земля (3–5). Небеса возвещают Его правду, видимую всеми народами (5–7). Народ еврейский радуется величию Господа над всеми богами (8–9). Все должны любить Бога, так как Он источник всякого блага (10–12).

1. Господь царствует: да радуется земля; да веселятся многочисленные острова.

1. Господь есть царь над всеми богами и всем миром. Этому должны радоваться не только евреи, но и «острова», все языческие народы, часто обозначаемые этим образом.

Облако и мрак окрест Его; правда и суд — основание престола Его.

3. Пред Ним идет огонь и вокруг попаляет врагов Его.

4. Молнии Его освещают вселенную; земля видит и трепещет.

5. Горы, как воск, тают от лица Господа, от лица Господа всей земли.

6. Небеса возвещают правду Его, и все народы видят славу Его.

7. Да постыдятся все служащие истуканам, хвалящиеся идолами. Поклонитесь пред Ним, все боги [[7]].

2–7. Описание необыкновенного величия Господа. «Облако и мрак окрест Его». Он живет в облаках и тучах, обыкновенных образах явления Бога древнему человеку, указывающих на непостижимость Его существа; «правда и суд основание престола Его» — правосудие и определение — основание Его власти («престола»), т. е., в основании Его господствования лежит должное каждому мздовоздаяние, которое строго определено и не может быть отменяемо. — «Пред Ним идет огонь» — огонь обладает свойством все уничтожать, вместе с тем он является и символом очищения, т. е. Господь уничтожит всех своих врагов, но только тех, которые того заслуживают, уничтожит все нечистое, противное Ему. Одним из проявлений такой силы и суда Бога над противниками своими является молния и гроза, от которой содрогалась земля. Горы таяли от Него, вероятно, разумеются сильные потоки дождя с горы, сносившие с собою много каменьев. — «Все народы видят славу Его» — явление грозы, как выражение Божественного Правосудия («небеса возвещают правду Его») было известно всем людям. Эти явления наглядно показывали всемогущество Бога и Его достоинство; пред Ним ничтожны идолы, почему писатель и приглашает все народы признать и исповедывать только Единого Бога Иегову. К воздаянию поклонения Единому Богу писатель приглашает вместе с людьми и богов. Под богами разумеются цари и князья народов. У 70-ти приглашаются к поклонению Ангелы. Так как ангелы, как существа бесплотные, непрестанно и невидимо всегда служат Богу и покланяются Ему, то под поклонением, о котором говорит псалмопевец, нужно разуметь поклонение видимое, пред всем миром, а это будет только при Страшном Суде. Отсюда данное место псалма в понимании его писателя расширяет свой смысл, получая пророческий характер: могущество Бога над миром, проявляемое в грозах, заключает прообраз общего суда Бога над всем миром и всеми Его противниками.

8. Слышит Сион и радуется, и веселятся дщери Иудины ради судов Твоих, Господи,

9. ибо Ты, Господи, высок над всею землею, превознесен над всеми богами.

8–9. Такое чудесное проявление Божественной помощи евреям, обнаружившееся в грозных явлениях природы над их врагами язычниками, о чем свидетельствует их история, дарованием им победы, наполняло весь Сион необыкновенной радостью, в которой принимали участие и девушки составлением и исполнением хвалебно-благодарственных песен. (Под Сионом можно разуметь еще Иерусалим, а под дочерями — другие города Палестины, т. е. радость была всеобщая).

10. Любящие Господа, ненавидьте зло! Он хранит души святых Своих; из руки нечестивых избавляет их,

11. Свет сияет на праведника, и на правых сердцем — веселие.

12. Радуйтесь, праведные, о Господе и славьте память святыни Его.

10–12. Из этих фактов Божественного покровительства писатель псалма делает соответствующее нравоучение: все праведные (может быть здесь разумеются только евреи, как в то время единственный народ, сохранивший истинное боговедение) должны любить Бога, быть Ему верными, так как в этом залог их счастья («свет сияет»); описанные же случаи чудесной помощи, как памятники Божественной святости («память святыни») и ничтожества идолов должны быть воспеваемы («славьте»).

Очевидно, что чтение при Иосии истории еврейского народа, полной фактами чудесного водительства и защиты его со стороны Бога, наполнило писателя восторженным чувством благоговения и дало содержание этому псалму.

Псалом 97

(Псалом Давида).

Этот псалом, почти повторяющий 95-й, представляет хвалебную и благодарственную песнь Богу за какую-то Его милость. По 2 ст. эта милость представляется уже оказанной («явил Господь спасение Свое, открыл пред очами народов правду Свою»), но по 9 ст. эта правда, восстановления которой желал писатель и о которой он молил и в 95 Пс, здесь рисуется как ожидаемое только благо, но еще не пришедшее («идет судить землю… Будет судить… народы»). Вероятно, писатель псалма настолько был уверен в непреложности Божественных обетований и проникнут ожиданием близости наступления царства Господа, что будущее рисовалось ему как бы уже осуществляющимся.

1. Воспойте Господу новую песнь, ибо Он сотворил чудеса. Его десница и святая мышца Его доставили Ему победу.

2. Явил Господь спасение Свое, открыл пред очами народов правду Свою.

3. Вспомнил Он милость Свою (к Иакову) и верность Свою к дому Израилеву. Все концы земли увидели спасение Бога нашего.

4. Восклицайте Господу, вся земля; Торжествуйте, веселитесь и пойте;

5. пойте Господу с гуслями, с гуслями и с гласом псалмопения;

6. при звуке труб и рога торжествуйте пред Царем Господом.

7. Да шумит море и что наполняет его, вселенная и живущие в ней;

8. да рукоплещут реки, да ликуют вместе горы

9. пред лицем Господа, ибо Он идет судить землю. Он будет судить вселенную праведно и народы — верно.

Псалом 98

(Псалом Давида).

Неизвестный писатель псалма старается возбудить в народе благоговение пред Иеговою и преданность Ему указанием, как на Его величие и правосудие, так и на Его милостивое отношение к людям.

Господь, восседающий на херувимах, есть царь над всем миром и всеми народами, почему все люди должны восхвалять Его (1–3). Он правосуден и делами Его справедливости полна история жизни Иакова (4–5). Господь внимал избранникам Своим, покровительствовал всему народу, прощал его, но и наказывал, когда последний возбуждал Его гнев. Так вечен и милостив Господь, и достоин хвалы и превозношения (6–9).

1. Господь царствует: да трепещут народы! Он восседает на Херувимах: да трясется земля!

1. Народ еврейский — народ Богоизбранный, находящийся под Его особенным покровительством. Господь, как царь всего мира, только тех людей награждает в любви, кто принадлежит к Его подданным, кто признает Его власть и исповедует Его царем и Богом. Из всех народов таков — только один еврейский, в храме которого Господь восседает на херувимах Ковчега Завета. Остальные народы, не признающие Его своим Богом, не могут ждать от Него себе милости: они должны трепетать в ожидании кары.

Господь на Сионе велик, и высок Он над всеми народами.

3. Да славят великое и страшное имя Твое: свято оно!

3. Имя Божие — «великое и страшное» по тем делам, которые Господь совершает в мире, когда по Его воле исчезают целые народы и гибнут грозные враги Иакова. История последнего подтверждает это многочисленными фактами.

4. И могущество царя любит суд. Ты утвердил справедливость; суд и правду Ты совершил в Иакове.

4. «Могущество царя любит суд». В действиях Бога нет произвола, как бывает в делах людей: Он любит суд, Его решения опираются на строгой справедливости, о чем также свидетельствует история Иакова.

5. Превозносите господа, Бога нашего, и поклоняйтесь подножию Его: свято оно!

5. «Подножие Его» — Кивот Завета, крышка на нем (каппорет) и литые изображения херувимов, на которых восседает Господь.

6. Моисей и Аарон между священниками и Самуил между призывающими имя Его взывали к Господу; и Он внимал им.

7. В столпе облачном говорил Он к ним; они хранили Его заповеди и устав, который Он дал им.

6–7. Господь милостиво и внимательно относится ко всякой искренней молитве обращающегося к Нему. Молитвы Моисея, Аарона и Самуила принимались Богом и исполнялись потому, что они «хранили Его заповеди и устав». То же ожидает всякого, кто стал бы поступать, как означенные лица.

Моисей здесь называется «между священниками» за то, что он по повелению Бога не раз приносил жертвы (см. Исх XXIV:6; 29, 25; Лев VIII:6). Самуил также призывал Господа и приносил Ему жертвы (1 Цар VII:9–10) и еще отроком служил пред Господом, надевая льняной ефод (1 Цар II:18).

8. Господи, Боже наш! Ты внимал им; Ты был для них Богом прощающим и наказывающим за дела их.

8. Под людьми, которых Господь «прощал и наказывал» вероятнее всего нужно разуметь еврейский народ, так как по отношению к Самуилу, Библия не указывает случаев, когда бы последний вызвал на себя гнев Бога и был бы Им наказан.

9. Превозносите Господа, Бога нашего, и поклоняйтесь на святой горе Его, ибо свят Господь, Бог наш.

9. Если Господь так велик, праведен и многомилостив, то естественно, чтобы народ еврейский ревностно служил только Ему одному и воздавал Ему поклонение на святой горе Его.

Весь этот псалом — восторженный призыв еврейского народа к духовному покаянию и служению Единому Иегове, оплоту его силы и счастья.

Псалом 99

Псалом (Давида) хвалебный.

В еврейской, греческой и латинской Библиях этот псалом не имеет надписания имени автора. По близкой связи его содержания с предшествующими псалмами, начиная с 92, его нужно считать написанным одновременно с последними, т. е. во время царя Иосии.

Воспевайте Господа и служите пред Ним (1–2). Убедитесь, что Он — наш Творец и Пастырь, а потому входите в Его храм для прославления Его великого имени, так как от служения и верности Ему зависит и вечность Его великих обетований над своим народом (3–5).

1. Воскликните Господу, вся земля!

2. Служите Господу с веселием; идите пред лице Его с восклицанием!

2. «Идите пред лице Его с восклицанием» — идите к Его алтарю с хвалебными гимнами.

3. Познайте, что Господь есть Бог, что Он сотворил нас, и мы — Его, Его народ и овцы паствы Его.

3. «Познайте, что… мы… Его народ и овцы паствы Его», т. е. из всей истории Божественного водительства убедитесь, что Он нам особенно благоволит и особенно печется о вас, как пастух заботится о своих овцах.

4. Входите во врата Его со славословием, во дворы Его — с хвалою. Славьте Его, благословляйте имя Его,

5. ибо благ Господь: милость Его вовек, и истина Его в род и род.

5. Господь непреложен и неизменен в великих обетованиях, данных своему народу. Неисполнение их зависит не от Бога, а от человека. Если последний всегда будет верен Ему, то его благополучие обеспечено, неотъемлемо.

Здесь, как и в предшествующем псалме, писатель, полный религиозного энтузиазма и веры в Иегову, приглашает народ слиться с ним в верности Его закону и благоговения пред Его великим именем. Постоянство такого настроения в народе явится источником его благополучия на земле и оплотом его могущества.

Псалом 100

Псалом Давида.

В псалме Давид рисует образ своего будущего правления, идеал своего царствования, с изображением мучительно тоскующего настроения, от ожидания «когда Ты, Господи, придешь ко мне?» (2 ст. ) Содержание псалма согласуется с обстоятельствами перенесения Давидом Кивота Завета в Иерусалим. Известно, что гибель Озы, прикоснувшегося без должного благоговения к Ковчегу, опечалила Давида, не решавшегося далее везти его. Ковчег был поставлен в доме Аведдара. В гибели Озы Давид видел указание, что он не достоин милости Бога, что Господь не может сейчас придти в Иерусалим, вероятно, за какой-то нравственной нечистотой последнего. Поэтому Давид в псалме дает обет пред Богом позаботиться об очищении Иерусалима, чтобы сделать его местом, достойным для пребывания в нем всесвятейшего Существа.

1. Милость и суд буду петь; Тебе, Господи, буду петь.

1. Давид обещается воспевать Божественные милости, Его суд, т. е. ту правду, которая дана в Его законе. Так как все содержание псалма представляет раскрытие общих оснований будущей преобразовательной деятельности Давида, то выражение «милость и суд» будет значить: я, Господи, позабочусь об очищении и возвышении внутренней, нравственной стороны («милость») жизни Иерусалима, равно также и о просвещении народа в заповедях закона и о согласовании жизни их с указаниями Твоей воли. В менее логической, но не противоречащей связи со всем содержании псалма, будет и такое понимание: я буду знакомить и поучать народ в привязанности к Тебе раскрытием пред ним тех многочисленных благодеяний («милости»), которые Ты изливал на него за всю его жизнь, чтобы тем самым расположить его следовать Твоим заповедям («суд буду петь»).

Буду размышлять о пути непорочном: «когда ты придешь ко мне?» Буду ходить в непорочности моего сердца посреди дома моего.

2. «Буду размышлять о пути непорочном» — буду заботиться сделать свои поступки чистыми, чтобы узнать, когда я буду достоин принять Ковчег Завета («когда ты придешь ко мне?»). Буду заботиться (прошедшие времена вместо будущих) о пути непорочном не только в смысле зоркости по отношению к своим мыслям и чувствам, но и по отношению к своим поступкам как частного человека, так и правителя народа.

3. Не положу пред очами моими вещи непотребной; дело преступное я ненавижу: не прилепится оно ко мне.

3. Все преступное буду ненавидеть («не положу пред очами» — не буду любоваться, подражать), равно как и людей преступных.

4. Сердце развращенное будет удалено от меня; злого я не буду знать.

5. Тайно клевещущего на ближнего своего изгоню; гордого очами и надменного сердцем не потерплю.

4–5. «Сердце развращенное будет удалено от меня» — гордого сердца не будет во мне; не будет действий, подсказанных личным, своенравным желанием, напротив, буду смиренно руководиться указаниями Твоей воли; буду очищать город от клеветников и не входить в близкие сношения с людьми, презирающими других и ненасытными честолюбцами, т. е. Давид обещает возвышать и приближать к себе только достойных.

6. Глаза мои на верных земли, чтобы они пребывали при мне; кто ходит путем непорочности, тот будет служить мне.

7. Не будет жить в доме моем поступающий коварно; говорящий ложь не останется пред глазами моими.

8. С раннего утра буду истреблять всех нечестивцев земли, дабы искоренить из града Господня всех делающих беззаконие.

6–8. Все благоволение Давида будет к тем, кто верует в Бога, благочестив («верные земли»), чист в поступках («кто ходит путем непорочности»). — «Говорящий ложь не останется пред глазами моими» — не будет прав, не будет поощряем и награждаем мною. — «С раннего утра» — с возможной и полной быстротой («утро») и неуклонностью буду заботиться об очищении города от всех беззаконников.

Этой молитвой Давида заканчиваются псалмы 1-го часа. Здесь в дополнение к Пс 5 и 8 Церковь предлагает человеку общие указания для руководства в своей деятельности при наступающем дне.

Псалом 101

Первый стих представляет общее указание на содержание псалма, как молитву праведного, обращенную к Богу в период его бедствий. Под праведником здесь разумеется не отдельное лицо и под бедствиями — не лишения и жизненные неудачи частного человека, но первый берется для обозначения целого народа, является собирательным лицом, а потому и бедствия его — бедствия и страдания целого народа. Последний же по псалму изображается одиноким и покрытым поношениями от врагов (ст. 7–9). Сион представляется разрушенным и народ еврейский может только оплакивать его камни, но не может приступить к его восстановлению, о каковом и молит Господа (14–15). Такая картина состояния еврейского народа и Иерусалима указывает на время плена вавилонского, когда евреи жили среди других народов и когда близились уже назначенное пророком Иеремией время окончания его. Писатель псалма неизвестен.

Господи, услышь меня в день моей скорби и тяжелых бедствий (2–3), которые иссушили меня. Я одинок, как пеликан, и враги мои — мною клянут. Пища моя растворяется слезами (4–10). Вследствие Твоего гнева я иссох, как трава (11–12). Восстань, Господи, умилосердись над Сионом, камни которого оплакиваются нами; пошли Твою помощь, которой настало время, чтобы народы убоялись Твоего имени (13–16). Господь услышит молитву узников и возвратит их на Сион, чтобы они возвещали имя Господне пред всеми народами (17–23). Хотя это спасение из плена несомненно произойдет, но писатель опасается, что его поколение, изнуренное бедствиями, не доживет и не увидит этого счастливого времени. Для Бога вечного не имеет значения течение времени, но не так с человеком, жизнь которого коротка, а в тяжелых условиях плена еще более может сократиться. Писатель и молит Бога вечного и всещедрого, дать ему увидеть время спасения, когда сыны рабов Его начнут новую жизнь (24–29).

1. Молитва страждущего, когда он унывает и изливает пред Господом печаль свою.

2. Господи! услышь молитву мою, и вопль мой да придет к Тебе.

3. Не скрывай лица Твоего от меня; в день скорби моей приклони ко мне ухо Твое; в день, (когда) воззову (к Тебе), скоро услышь меня;

4. ибо исчезли, как дым, дни мои, и кости мои обожжены, как головня;

4. С этого стиха и кончая 6, — общее описание тяжести положения, переживаемого автором. «Дни исчезли, как дым» — жизнь прошла в бесплодных стенаниях и ожиданиях Божественной милости, как дым бесследно исчезает в воздухе, «кости мои обожжены, как головня». Бедствия писателя и всего народа настолько тяжелы и изнурительны, что его мускулы, кожа прилипли к костям и он напоминает головню, высохшую и обожженную огнем.

5. сердце мое поражено, и иссохло, как трава, так что я забываю есть хлеб мой;

5. «Сердце мое поражено» — праведник потерял мужество. — «Кости мои прильпнули» — см. ст. 4.

6. от голоса стенания моего кости мои прильпнули к плоти моей.

7. Я уподобился пеликану в пустыне; я стал как филин на развалинах;

С 7 ст. идет конкретное описание того положения, которое испытывал праведник. Он походит на «пеликана в пустыне или филина на развалинах». Первая птица любит пустынные места и избегает обитаемые местности. Филин — ночная и одинокая птица. Сравнение указывает на то одинокое положение, которое занимал еврейский народ в плену вавилонском. Сродниться с другими народами, подвластными той же Вавилонской монархии, он не мог, так как этому сближению мешали особенности его религиозных верований, его быта, культуры. Да кроме того, для истинного еврея плен вавилонский является не заключительной стадией его политической жизни, а временным явлением, по окончании которого должен наступить период новой и обновленной жизни в дорогой для него Палестине. Заботиться в этом случае об упрочении и благоустроении своего внешнего положения являлось бесполезным и бессмысленным, что еще более содействовало разобщенности племени еврейского от других народов. Он являлся «пеликаном и филином».

8. не сплю и сижу, как одинокая птица на кровле.

8. «Одинокая птица на кровле» — вероятно, так называемый синий дрозд, устраивающий свои гнезда на верху жилищ и утесов.

9. Всякий день поносят меня враги мои, и злобствующие на меня клянут мною.

9. «Клянут мною». Трагическая судьба еврейского народа сделала последнего предметом клятвы для других. Когда кому-либо желают высказать зложелания, то ничего не находят более выразительного, как сказать «пусть будет с тобою, как совершилось с евреями».

10. Я ем пепел, как хлеб, и питье мое растворяю слезами,

11. от гнева Твоего и негодования Твоего, ибо Ты вознес меня и низверг меня.

10–11. Есть хлеб, растворенный слезами, значит всегда быть в угнетенном настроении. — «Вознес меня и низверг меня». Когда-то еврейский народ, пользуясь покровительством ему Господа, достиг необычайного величия среди народов Востока, теперь же его положение — полно унижения. Можно видеть в этом выражении и такое сравнение: насланные Господом на евреев бедствия были вихрем, который крутил их и вертел, а потом разбросал по всему Востоку, как разбрасывается пыль.

12. Дни мои — как уклоняющаяся тень, и я иссох, как трава.

12. «Дни мои — как уклоняющаяся тень». Тень не имеет определенной величины, так и жизнь пленного еврея не имеет устойчивости: в окружающих его бедствиях она так же легко может исчезнуть и прекратиться, как исчезает тень предмета, когда случайное облачко набежит и закроет солнце.

13. Ты же, Господи, вовек пребываешь, и память о Тебе в род и род.

13. Помилование Богом праведника есть снисхождение к последнему. Бог вечен, Его обетования о спасении из плена несомненно исполнятся, но праведник еврейский, в частности то поколение людей, которое сейчас в плену, не вечно, жизнь их ограничена. Писатель и молит Господа исполнить свои обетования над этим поколением людей, исстрадавшихся в плену.

14. Ты восстанешь, умилосердишься над Сионом, ибо время помиловать его, — ибо пришло время;

14. «Пришло время» помиловать евреев. Это место указывает, что псалом был написан незадолго до окончания плена, предсказанного пророком Иеремией, вероятно, во время уже мидо-персидского владычества, когда лучшие из евреев, напр., пророк Даниил, задумывались над судьбою, ожидающей их народа (кн. Дан IX:2, 18–20).

15. ибо рабы Твои возлюбили и камни его, и о прахе его жалеют.

16. И убоятся народы имени Господня, и все цари земные — славы Твоей.

16. Народ, прежде служивший предметом клятвы, как отверженный Богом, с возвращением из плена и помилованием, дарованным ему Господом, снова возвысится в глазах всех племен Востока. Исполнение над ним предсказанного Богом покажет величие Его имени и вызовет у народов страх пред Ним, как существом всемогущим.

17. Ибо созиждет Господь Сион и явится во славе Своей;

18. призрит на молитву беспомощных и не презрит моления их.

19. Напишется о сем для рода последующего, и поколение грядущее восхвалит Господа,

20. ибо Он приникнул со святой высоты Своей, с небес призрел Господь на землю,

21. чтобы услышать стон узников, разрешить сынов смерти,

22. дабы возвещали на Сионе имя Господне и хвалу Его — в Иерусалиме,

23. когда соберутся народы вместе и царства для служения Господу.

17–23. Писатель верит в исполнение Божественных обетований и уже воспевает ожидаемый великий момент обновления Израиля. По восстановлении Иерусалима из него «соберутся народы вместе и царства для служения Господу». Ожидание писателем всесветного владычества Иеговы и всемирного величия Иерусалима показывает, насколько глубоко изучены им книги пророков, которые рисуют обыкновенно послепленный период жизни евреев как начало новой эры жизни мира, когда совершится объединение всех народов под властью Мессии и распространится мир по всему миру, Такими ожиданиями напр., полны пророчества Исаии (гл. 2, 9, 11, 40–66), пророка Иеремии (XXXI гл.) и др. пророков.

24. Изнурил Он на пути силы мои, сократил дни мои.

25. Я сказал: Боже мой! не восхити меня в половине дней моих. Твои лета в роды родов.

26. В начале Ты, (Господи,) основал землю, и небеса — дело Твоих рук;

27. они погибнут, а Ты пребудешь; и все они, как риза, обветшают, и, как одежду, Ты переменишь их, и изменятся;

28. но Ты — тот же, и лета Твои не кончатся.

26–28. Возвышенное учение о вечности и неизменяемости Бога. Господь — Творец всего мира. Он изначален, не имеет времени и начала происхождения. Все же существующее в мире, как и сам мир, обязаны своим происхождением Богу, получили начало своего бытия от Него. Как ограниченный своим происхождением, он ограничен и продолжительностью своего существования: все, что получило начало во времени, имеет и временное существование, а потому мир может и непременно погибнет. Ограниченный во времени, мир ограничен и в силах, а потому подвержен постоянным переменам: он, как одежда, ветшает и изменяется. Господь же, существующий до вечно, не имеет и конца Своего существования, а как существующий вне пределов времени, он и не подлежит изменениям, налагаемым на все предметы мира тем же временем: Он самобытен, вечен и неизменяем.

Означенное величественное исповедание самобытности, вечности и неизменяемости Господа, в связи с указанием на ничтожество, кратковременность и непостоянство человеческого существования (см. ст. 24–25), является кроткой молитвой к Богу, ниспослании милости изведением из плена писателя и его поколения.

29. Сыны рабов Твоих будут жить, и семя их утвердится пред лицем Твоим.

29. Будущая, послепленная жизнь рисуется писателю в чертах осуществления того идеального назначения, к которому призывался пророками еврейский народ. — «Семя их (рабов Твоих) утвердится пред лицем Твоим» — будет твердо веровать в Тебя, неуклонно исполнять Твои заповеди, а потому и постоянно пользоваться Твоим благоволением. История жизни еврейского народа показывает, что он уклонился от своего идеального назначения, и слава, ожидаемая для него писателем псалма, перешла к новому Израилю, — христианам.

Псалом 102

Псалом Давида.

Эти псалмы, равно как 18 и 19, 69 и 70 и др. называются парными, так как при принадлежности их одному писателю они отличаются и одинаковостью содержания, взаимно дополняя друг друга.

102 псалом принадлежит Давиду, как видно из надписания еврейской, греческой и латинской Библий и говорит о Промысле Божием в жизни человека и мире нравственном, 103 же псалом — о промысле в мире физическом. Поэтому оба псалма, отличающиеся единством содержания и способа изложения мыслей, принадлежат одному писателю Давиду, хотя имя его и не поставлено над 103 псалмом в еврейской Библии, но есть в Вульгате и у LXX.

Когда написаны эти псалмы, указать с точностью невозможно. Нужно предполагать, что в более покойное, мирное время своего царствования, когда Давид мог отдаться созерцанию человеческой жизни и жизни природы, что могло быть в последние годы его жизни и правления.

Благословляй, душа моя, Господе, очищающего твои духовные недуги и осыпающего тебя внешними благами (1–5). Господь милостив: Он защищает обиженных, не гневается до конца и не воздает нам по всей заслуженной нами строгости (6–10). Его милость к нам — непомерна: Он, как отец, снисходит к нам, слабым и бессильным (11–16). Милости Его вечны к боящимся Его (17–18). Да благословят Его, Царя всего мира, все Ангелы, все твари во всех местах земли (19–22).

1. Благослови, душа моя, Господа, и вся внутренность моя — святое имя Его.

2. Благослови, душа моя, Господа и не забывай всех благодеяний Его.

3. Он прощает все беззакония твои, исцеляет все недуги твои;

4. избавляет от могилы жизнь твою, венчает тебя милостью и щедротами;

5. насыщает благами желание твое: обновляется, подобно орлу, юность твоя.

1–5. Давид побуждает себя к достойному восхвалению Господа. — «Внутренность моя» — все мое существо. Благодеяния Божии к человеку велики и многообразны: Он очищает беззакония (грехи) человека, исцеляет его от духовных болезней («недуги»), чем спасает от временной и вечной гибели («от могилы»), награждает человека духовными и материальными благами, всякое доброе желание Он исполняет и, как у орла, который по древним воззрениям через каждые 10 лет совершенно обновлялся и делался юным, сохраняет и поддерживает в человеке духовную бодрость и физическую крепость. Вероятно, в последнем выражении Давид имел в виду примеры долголетия патриархов, отличавшихся бодростью духовной и физической крепостью до глубокой старости.

6. Господь творит правду и суд всем обиженным.

7. Он показал пути Свои Моисею, сынам Израилевым — дела Свои.

6–7. Свои блага Господь изливает на всех людей, всем обиженным Он дает защиту («правду и суд»). Данный Им закон через Моисея, где Он указал, как нужно жить еврею и с чем согласовать свою волю («пути»), равно также совершенные тогда чудеса, есть выражение любви и заботливости Бога о человеке. Этим законом Он оградил слабых от самоуправства и безграничного произвола сильных, а своей чудесной помощью поддерживал и питал привязанность к Себе.

8. Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив:

9. не до конца гневается, и не вовек негодует.

10. Не по беззакониям нашим сотворил нам, и не по грехам нашим воздал нам;

11. ибо как высоко небо над землею, так велика милость (Господа) к боящимся Его;

12. как далеко восток от запада, так удалил Он от нас беззакония наши;

13. как отец милует сынов, так милует Господь боящихся Его.

8–13. Господь щедр, долготерпелив и многомилостив. Его гнев никогда не бывает вечным по отношению к виновному человеку, наоборот, посылаемые Им наказания всегда слабее вызвавшего их проступка. Как велико расстояние между небом и землею, так обильны благодеяния Божии над благоговеющими пред Ним, и как далек Восток от Запада, так далеко от Бога наказание человека за каждый его грех, или — так глубоко прощает, не вменяет человеку Бог многих его недостатков. Поэтому отношение Бога к человеку можно назвать отношениями отца к своим детям.

14. Ибо Он знает состав наш, помнит, что мы — персть.

15. Дни человека — как трава; как цвет полевой, так он цветет.

16. Пройдет над ним ветер, и нет его, и место его уже не узнает его.

17. Милость же Господня от века и до века к боящимся Его,

18. и правда Его на сынах сынов, хранящих завет Его и помнящих заповеди Его, чтобы исполнять их.

19. Господь на небесах поставил престол Свой, и царство Его всем обладает.

14–19. Человек слаб и беспомощен по самой своей природе: его можно сравнить с однодневным цветком, к вечеру уже иссыхающим. Небольшое дуновение, ветер («пройдет ветер») — и он гибнет. Человек быстро бы погибал, если бы его не поддерживал Бог, милость Которого к человеку вечна и неизменна. Помощь от Него — несокрушимая поддержка, так как Он — Царь всего мира — Царь и над небом и над всем существующим на земле.

20. Благословите Господа, [все] Ангелы Его, крепкие силою, исполняющие слово Его, повинуясь гласу слова Его;

21. благословите Господа, все воинства Его, служители Его, исполняющие волю Его;

22. благословите Господа, все дела Его, во всех местах владычества Его. Благослови, душа моя, Господа!

20–22. Такого царя должны прославлять и ангелы, более человека «крепкие силою» в слушании и исполнении Его воли; они лучше человека знают Бога, так как через них, как ближайших своих слуг, Он проявляет свою силу в мире. «Крепкие силою», «воинства Его», «служители Его» — Ангелы Божии. Может быть, что разные наименовании их указывают на разные степени и виды их служения, на деление их на несколько чинов, представление о которых было не чуждо верованию евреев. Этого царя и должен восхвалять весь мир, все творение.

Изображение милостивого отношения Бога к человеку отличается здесь необыкновенной трогательностью.

Псалом 103

(Псалом Давида о сотворении мира).

Непосредственно за искренним, воодушевленным и трогательным изображением Промысла Божия в судьбе человека, в нравственном мире, Давид рисует и высоко поэтическую картину промыслительной деятельности Бога в жизни мира физического.

Благослови, душа моя, Господа, благого Творца и Промыслителя над миром. Ты сотворил свет, облако, огонь и все стихии физического мира (первый и второй дни творения, 1–4); образовал воду и землю, и той и другой назначил пределы (5–9); Ты произвел источники, растения и животных (10–13); Ты создал нужное для питания скота и человека, и всему существующему назначил соответствующие места обитания (14–18). Днем и ночью воды и земли полны жизни и движении (19–26) и все существующее живет и питается Твоими дарами и поддерживается Твоей милостивой силой (27–32). Буду всегда петь Господа и да не будет более беззаконных на земле (33–35).

1. Благослови, душа моя, Господа! Господи, Боже мой! Ты дивно велик, Ты облечен славою и величием;

2. Ты одеваешься светом, как ризою, простираешь небеса, как шатер;

3. устрояешь над водами горние чертоги Твои, делаешь облака Твоею колесницею, шествуешь на крыльях ветра.

4. Ты творишь ангелами Твоими духов, служителями Твоими — огонь пылающий.

1–4. Господь велик во всем своем творении; все предметы видимого мира говорят о Его «величии и славе», т. е. своим существованием, красотою и разнообразием они безмолвно восхваляют Господа, являясь величественным внешним выражением Его силы. Свет — является как бы Его одеянием, небо — шатром, раскинутым над всей землей; Ты обитаешь над водами («горние чертоги» — верхняя комната, самая почетная в еврейских домах); управляешь облаками, по которым ходишь (древние в тучах видели образ явления Бога), как и по ветрам так, как человек по земле. Стихии мира, напр., ветер и огонь, являются такими же быстрыми и точными исполнителями Твоей воли, как и ангелы. Здесь указания на многочисленные чудеса, совершаемые Богом при посредстве внешней природы, напр., через землетрясения, грозы, огонь и т. п.

5. Ты поставил землю на твердых основах: не поколеблется она во веки и веки.

6. Бездною, как одеянием, покрыл Ты ее, на горах стоят воды.

7. От прещения Твоего бегут они, от гласа грома Твоего быстро уходят;

8. восходят на горы, нисходят в долины, на место, которое Ты назначил для них.

9. Ты положил предел, которого не перейдут, и не возвратятся покрыть землю.

5–9. Изображается кратко история творения земли. Земля утверждена Богом непоколебимо: ничто уничтожить и обратить ее в прежнее хаотическое состояние не может, хотя в начале миросоздания твердая масса земли была окружена «бездною, как одеянием», так что вершины гор закрыты были водою. По творческому же повелению («от прещения», «от гласа грома» — образы силы Божественного приказания) воды отошли от земли, обнаружились горы, и появились поля в назначенных им местах; воды же сосредоточились в определенных пределах, из которых они сами собой не могут вылиться.

10. Ты послал источники в долины: между горами текут (воды),

11. поят всех полевых зверей; дикие ослы утоляют жажду свою.

12. При них обитают птицы небесные, из среды ветвей издают голос.

13. Ты напояешь горы с высот Твоих, плодами дел Твоих насыщается земля.

10–13. Но земля не лишилась совершенно воды. В долинах и среди гор появились источники, дающие воду живущим там всяким зверям и диким ослам. Последние были многочисленны на Востоке и любили жить среди гор. Около водных источников появились и деревья, а на них гнездятся разноголосые птицы, оживляющие своим пением все горы и долины.

14. Ты произращаешь траву для скота, и зелень на пользу человека, чтобы произвести из земли пищу,

15. и вино, которое веселит сердце человека, и елей, от которого блистает лице его, и хлеб, который укрепляет сердце человека.

16. Насыщаются древа Господа, кедры Ливанские, которые Он насадил;

17. на них гнездятся птицы; ели — жилище аисту,

18. высокие горы — сернам; каменные утесы — убежище зайцам.

14–18. Земля производит хлеб, вино и елей человеку; на ней же появляются и сады при долинах, и роскошные кедры на Ливане; там же селятся птицы, выше всех гнездо свивает аист; на горах же живут серны, а среди камней укрываются зайцы. Таким образом — всюду жизнь и движение.

19. Он сотворил луну для указания времен, солнце знает свой запад.

20. Ты простираешь тьму и бывает ночь: во время нее бродят все лесные звери;

21. львы рыкают о добыче и просят у Бога пищу себе.

22. Восходит солнце, (и) они собираются и ложатся в свои логовища;

23. выходит человек на дело свое и на работу свою до вечера.

24. Как многочисленны дела Твои, Господи! Все соделал Ты премудро; земля полна произведений Твоих.

19–24. Солнце и луна исполняют данное Богом назначение, служить указателями времени, и солнце знает свой срок («знает запад» — знает свой закат, когда перестает светить). Когда солнце прекращает светить, настает ночь, вместе с тем начинается и особенная жизнь; тогда хищные звери (львы) и все, селящиеся в дубравах (лесах и рощах) выходят искать себе соответственной их инстинктам и физическому строению пищи. С восходом же солнца они скрываются в логовищах; тогда выступает со своими дневными занятиями человек. Как величествен и премудр весь мир, так устроенный Богом и полный кипучей и разнообразной жизни в каждый момент дня и ночи!

25. Это — море великое и пространное: там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими;

26. там плавают корабли, там этот левиафан, которого Ты сотворил играть в нем.

25–26. Не безжизненно и море: там невозможно пересчитать всех гадов и разнообразных животных от малых до великих; там плавают корабли по поверхности воды, как громадные чудовища, свидетельствующие о великой силе творческого ума человека, а под водою играет левиафан (крокодил, см. 40 гл. кн. Иова), для которого не страшны ни другие обитатели вод, ни самая бездна морей.

27. Все они от Тебя ожидают, чтобы Ты дал им пищу их в свое время.

28. Даешь им — принимают, отверзаешь руку Твою — насыщаются благом;

29. скроешь лице Твое — мятутся, отнимешь дух их — умирают и в персть свою возвращаются;

30. пошлешь дух Твой — созидаются, и Ты обновляешь лице земли.

27–30. Все это многообразие тварного нуждается в Боге, все ждут от Него пищи себе в нужное время, ее и дает им Господь. Но весь этот мир тварей неминуемо гибнет, когда Господь «сокроет лице», не дает им пищи, и возрождается, когда Господь «посылает свой дух», когда снова возвращает всему живущему свою милость.

Здесь выражено возвышенное учение о постоянном промышлении Бога над миром, своей силой и ниспосылаемыми Им дарами поддерживающего и питающего все тварной.

31. Да будет Господу слава во веки; да веселится Господь о делах Своих!

32. Призирает на землю, и она трясется; прикасается к горам, и дымятся.

33. Буду петь Господу во всю жизнь мою, буду петь Богу моему; доколе есмь.

34. Да будет благоприятна Ему песнь моя; буду веселиться о Господе.

35. Да исчезнут грешники с земли, и беззаконных да не будет более. Благослови, душа моя, Господа! Аллилуия!

31–35. Пусть будет слава Богу от всего Его творения, которое да радует Его своим благоговением («да веселится») к Нему, как всемогущему существу, второе так заботится («призирает») о нем (тварном) и Который так всемогущ, что может сотрясти и уничтожить землю и воздымить горы, т. е. образовать вулканы. Давид заключает псалом желанием, чтобы это слабое изображение величия Божия было угодно Ему, и чтобы нечистое, греховное исчезло с земли и не оскверняло святости творения.

102-й псалом — пятый в шестопсалмии. Указавши и раскрывши ранее (87 Пс) тяжесть и гибельность отверженного от Бога состояния, Церковь здесь побуждает человека дорожить и заботиться о своем спасении, указывая словами этого псалма на великую любовь Бога к человеку, на Его долготерпение и снисхождение, дающее возможность каждому грешнику надеяться и искать Божественной помощи.

103-й псалом называется предначинательным, так как им полагается начало вечерни. Указанием на величие миросоздания и Промысл Божий над ним, всякий молящийся располагается к серьезному и внимательному отношению ко всему содержанию богослужения, как руководству для него со стороны Великого, всемогущего и любвеобильного Существа.

По силе языка, его точности, яркости и образности выражений, а отсюда и особенной рельефности изображения предмета речи, этот псалом многими древними и современными исследователями его считается выдающимся по своей художественности эпическим произведением во всей мировой литературе.

«Иов, пророки, Экклезиаст, и особенно псалмы, наполнены величественными описаниями». Псалом «Благослови, душа моя, Господа»… представляет шедевр этого рода… Гораций остается далеко позади этой поэзии (Шатобриан). «Можно сказать, что 103 псалом заключает в себе единственный эскиз мира» (А. Гумбольт).

Псалом 104

Означенный псалом в еврейской Библии не имеет никакого надписания, у 70-ти же и в Вульгате надписывается богослужебным термином «аллилуия», вошедшим в употребление не ранее времени последних царей Иудейских. Этот псалом излагает историю водительства Богом еврейского народа, заканчивая ее изложением факта изведения из Египта. Следующий, 105 псалом, начиная с последнего факта, продолжает дальнейшую историю описанием странствования евреев по пустыне, завоевания Палестины, поселения в ней и дальнейшей его судьбы до того момента, когда евреи были рассеяны среди народов, от какового рассеяния писатель и молит Бога освободить свой народ. Таким образом 105 Пс является по своему содержанию продолжением 104 Пс; если же к этому прибавить, что и язык, слог обоих псалмов одинаков, то писателем должно быть признано одно лицо. О времени происхождения псалма довольно ясно свидетельствуют и места из содержания 105 Пс, где, напр., писатель молит Господа «посетить спасением народ» еврейский (CV:4) и «собрать его от народов», среди которых он был рассеян (CV:47). Такое же рассеяние было одно — время вавилонского плена Так как еврейский народ изображается здесь хотя и плененным, но ожидающим себе милость Господа (CV:44–45), то и написан псалом, вероятно, тогда, когда надежда на возвращение евреев подновилась в народе: может быть, что это было при наступлении мидо-персидского владычества. Свидетельство кн. Паралипоменон (1 Пар XVI:8 и сл. ст.), которая приводит первые 15 стихов 104 Пес некоторым их вариантом, как петые Давидом при перенесении Кивота Завета, как мы уже говорили (см. введение к Пс 95), не может быть понимаемо как точное историческое свидетельство и потому не опровергает происхождения этого псалма в указанное нами время.

Кто был писателем псалма, точно указать нет данных.

Славьте Господа среди народов и всегда ищите лица Его (1–4). Вспоминайте сыны Иакова, о тех знамениях и чудесах, которые Он изливал на семя Авраамово (5–7). Он хранит и блюдет завет, данный Аврааму и всему Израилю когда назначил в удел им землю Ханаанскую (8–11). Когда за своей малочисленностью они, патриархи, вели кочевой образ жизни, Господь никому не позволял обижать их (12–16). Во время наступившего голода, когда преданный в Египет Иосиф был поставлен над всем владением фараона, переселился Иаков в землю Хамову (17–23). Бог размножил народ Свой, но египтяне стали теснить его и Господь послал Моисея, который грозными чудесами устрашил притеснителей, они отпустили евреев (24–38). В дальнейшем странствовании Господь неоднократно совершал чудесные дела для них и вселил их в землю народов, чтобы они «соблюдали уставы Его и хранили законы Его» (39–45).

1. Славьте Господа; призывайте имя Его; возвещайте в народах дела Его;

2. воспойте Ему и пойте Ему; поведайте о всех чудесах Его.

3. Хвалитесь именем Его святым; да веселится сердце ищущих Господа.

3. «Хвалиться именем» Божиим — то же, что и восхвалять дивные проявления Его всемогущества в мире и в истории еврейского народа, т. е. воспевать Его, как великого и единого истинного Бога. — «Да веселится сердце ищущих Господа». Сознание, что Бог еврейский есть всемогущий, истинный Бог, должно наполнять радостью сердце всякого кто стремится приблизиться к Нему, так как в этом приближении залог всяких благ.

4. Ищите Господа и силы Его, ищите лица Его всегда.

4. Стремитесь сделаться достойными Его божественного покровительства, чтобы заслужить проявления над собой Его всемогущей силы, неуклонно следуйте Его заповедям и служите пред Ним.

5. Воспоминайте чудеса Его, которые сотворил, знамения Его и суды уст Его,

5. Вспоминайте «суды уст Его» — вспоминайте и всегда руководитесь определениями, произнесенными Богом, т. е. Его заповедями.

Дальнейшее содержание псалма посвящено изображению верности Бога обетованию, данному народу еврейскому в лице его патриархов о постоянном покровительстве ему Господа и о назначении в его удел Палестины.

6. вы, семя Авраамово, рабы Его, сыны Иакова, избранные Его.

7. Он Господь Бог наш: по всей земле суды Его.

8. Вечно помнит завет Свой, слово, [которое] заповедал в тысячу родов,

9. которое завещал Аврааму, и клятву Свою Исааку,

10. и поставил то Иакову в закон и Израилю в завет вечный,

11. говоря: «тебе дам землю Ханаанскую в удел наследия вашего».

12. Когда их было еще мало числом, очень мало, и они были пришельцами в ней

13. и переходили от народа к народу, из царства к иному племени,

14. никому не позволял обижать их и возбранял о них царям:

15. «не прикасайтесь к помазанным Моим, и пророкам Моим не делайте зла».

15. Счастливая судьба Авраама, принужденного кочевать среди земель многочисленных и враждебных ему народов, есть дело Промысла над ним Господа, соблюдавшего свое обетование: «не прикасайтесь к помазанным Моим». Помазанными называется не один патриарх Авраам, равно также не только пророки, но весь Богоизбранный народ, как выделенный Господом для служения Ему и проповедования Его имени среди языков.

16. И призвал голод на землю; всякий стебель хлебный истребил.

17. Послал пред ними человека: в рабы продан был Иосиф.

18. Стеснили оковами ноги его; в железо вошла душа его,

19. доколе исполнилось слово Его: слово Господне испытало его.

20. Послал царь, и разрешил его владетель народов и освободил его;

21. поставил его господином над домом своим и правителем над всем владением своим,

22. чтобы он наставлял вельмож его по своей душе и старейшин его учил мудрости.

23. Тогда пришел Израиль в Египет, и переселился Иаков в землю Хамову.

23. «Земля Хамова» — Египет, так как Мезраим, второй сын Хама, считается основателем Египта.

24. И весьма размножил Бог народ Свой и сделал его сильнее врагов его.

25. Возбудил в сердце их ненависть против народа Его и ухищрение против рабов Его.

26. Послал Моисея, раба Своего, Аарона, которого избрал.

27. Они показали между ними слова знамений Его и чудеса (Его) в земле Хамовой.

28. Послал тьму и сделал мрак, и не воспротивились слову Его.

29. Преложил воду их в кровь, и уморил рыбу их.

30. Земля их произвела множество жаб даже в спальне царей их.

31. Он сказал, и пришли разные насекомые, скнипы во все пределы их.

32. Вместо дождя послал на них град, палящий огонь на землю их,

33. и побил виноград их и смоковницы их, и сокрушил дерева в пределах их.

34. Сказал, и пришла саранча и гусеницы без числа;

35. и съели всю траву на земле их, и съели плоды на полях их.

36. И поразил всякого первенца в земле их, начатки всей силы их.

28–36. Перечисление казней Египетских.

37. И вывел Израильтян с серебром и золотом, и не было в коленах их болящего.

38. Обрадовался Египет исшествию их; ибо страх от них напал на него.

39. Простер облако в покров [им] и огонь, чтобы светить (им) ночью.

40. Просили, и Он послал перепелов, и хлебом небесным насыщал их.

41. Разверз камень, и потекли воды, потекли рекою по местам сухим,

42. ибо вспомнил Он святое слово Свое к Аврааму, рабу Своему,

43. и вывел народ Свой в радости, избранных Своих в веселии,

44. и дал им земли народов, и они наследовали труд иноплеменных,

45. чтобы соблюдали уставы Его и хранили законы Его. Аллилуия!

44–45. Господь передал в руки евреев богатую и плодородную Палестину с тем, чтобы они оставались верны Его завету и оказались бы достойными Его помазанниками. Верность или неверность соблюдения ими своего назначения определяла и дальнейшую судьбу или процветания их в Палестине, или изгнания из нее.

Псалом 105

Аллилуия.

Закончив подробное изложение истории еврейского народа его выходом из Египта, писатель продолжает излагать особенно выпуклые события дальнейшей его истории странствования и поселения в Палестине.

Славьте Господа за все Его милости, которые неисчислимы (1–3). Вспомни, обо мне, Господи, и дай увидеть благоденствие Твоих избранников, спасенных от народов (4–5). Мы постоянно грешили пред Тобою. Народ возмутился пред Чермным морем, но Ты иссушил его, провел посуху Твой народ, а врагов потопил (6–12). Но это благодеяние скоро было забыто. В пустыне, при ропоте, Бог чудесно ниспослал пищу, но вместе с тем и наказал ропщущих («гробы похотения»). Возмутившиеся против Моисея и Аарона были поглощены землей. Народ оскорбил Бога поклонением тельцу у Хорива, но по заступничеству Моисея Господь помиловал его (13–23). Они согрешили неверием при возвращении соглядатаев, за что Господь возвестил им наказание (24–27). Достигши восточной Иорданской долины они отдались идолопоклонству, за что были наказаны, а ревнитель Иеговы Финеес награжден. У вод Меривы они снова прогневали Господа и даже Моисей, погрешивший устами своими, был наказан (ему не дано войти в Палестину) (28–33). Много раз по овладению Палестиной они оскорбляли Бога уклонением к идолопоклонству, за что Господь насылал на них врагов, а при покаянии — спасал их (33–46). Спаси нас и теперь, Боже, от рассеяния среди народов, чтобы славить имя Твое (47).

1. Славьте Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его.

Первый стих представляет, вероятно, употребительную литургическую прибавку, как и в 104 Пс.

2. Кто изречет могущество Господа, возвестит все хвалы Его?

3. Блаженны хранящие суд и творящие правду во всякое время!

2–3. Вопрос второго стиха — риторический. Ответ на него вытекает из всего изложения в предыдущем псалме истории водительства Богом еврейского народа и тех многочисленных чудес, которые Он совершал для них: всех великих дел Божиих невозможно пересказать, а потому нет меры и той хвале, которая должна быть воздаваема Ему. — «Хранящие суд и творящие правду» — всегда следующие предписаниям Его закона.

4. Вспомни о мне, Господи, в благоволении к народу Твоему; посети меня спасением Твоим,

5. дабы мне видеть благоденствие избранных Твоих, веселиться веселием народа Твоего, хвалиться с наследием Твоим.

4–5. Писатель молит Господа спасти его народ и дать ему вместе с последним радоваться проявленному Его благоволению. Народ представляется здесь находящимся в тяжелом положении и нуждающимся в спасении. По сопоставлению с 47 ст. уясняется, что молимое «спасение» есть собрание из рассения среди языческих народов, т. е. возвращение из плена вавилонского.

6. Согрешили мы с отцами нашими, совершили беззаконие, соделали неправду.

7. Отцы наши в Египте не уразумели чудес Твоих, не помнили множества милостей Твоих, и возмутились у моря, у Чермного моря.

7. Евреи «не уразумели чудес» — не в том смысле, что не видели во всем, совершаемом Богом по отношению к египтянам, непосредственной помощи Его, но что они, забитые ранее египетским игом, беспомощные пред надвигавшимися войсками фараона, считали свое положение безвыходным и тем обнаруживали недостаток веры в Иегову, неуверенность в постоянстве Его им покровительства и всемогущей силы.

8. Но Он спас их ради имени Своего, дабы показать могущество Свое.

9. Грозно рек морю Чермному и оно иссохло; и провел их по безднам, как по суше;

10. и спас их от руки ненавидящего и избавил их от руки врага.

11. Воды покрыли врагов их, ни одного из них не осталось.

12. И поверили они словам Его, (и) воспели хвалу Ему.

12. Евреи походили на детей в своей вере в Бога: при всякой помощи, оказанной им Богом, они приходили в восторженный экстаз, как то было после потопления египтян, при неудаче же и тяжелых обстоятельствах — впадали в уныние и обнаруживали недоверие Иегове.

13.  Но скоро забыли дела Его, не дождались Его изволения;

14. увлеклись похотением в пустыне, и искусили Бога в необитаемой.

15. И Он исполнил прошение их, но послал язву на души их.

16. И позавидовали в стане Моисею и Аарону, святому Господню.

17. Разверзлась земля, и поглотила Дафана и покрыла скопище Авирона.

18. И возгорелся огонь в скопище их, пламень попалил нечестивых.

19. Сделали тельца у Хорива и поклонились истукану;

20. и променяли славу свою на изображение вола, ядущего траву.

20. Во время пребывания Моисея на Синае евреи слили себе золотого тельца, которому и поклонялись. Этот телец напоминал им Бога египтян Аписа, с культом почитания которого они хорошо были знакомы во время своего долголетнего пребывания в Египте. Когда наверху Синая составлялись заповеди десятисловия, между которыми была и та, что ни на небе, ни на земле, ни вообще во всех предметах видимого мира не может быть подобия Божия, евреи покланялись изделиям своих рук, как истинному Богу. Истинный Бог, сделавший имя евреев славным, был заменен волом. Здесь указывается характерная черта евреев, как и вообще народов семитов, его склонность к чувственно-осязаемому даже в области религиозных верований.

21. Забыли Бога, Спасителя своего, совершившего великое в Египте,

22. дивное в земле Хамовой, страшное у Чермного моря.

23. И хотел истребить их, если бы Моисей, избранный Его, не стал пред Ним в расселине, чтобы отвратить ярость Его, да не погубит [их].

23. «Моисей… стал пред Ним в расселине» — образ гнева Божия, который хотел погубить свой народ, как стрелок из-за скал убивает нужного ему зверя, на которого охотится. Моисей умолил Господа, и кара, заслуженная евреями, миновала последних (см. Исх XXXII; 10, 31–35).

24. И презрели они землю желанную, не верили слову Его;

24. «Презрели они землю желанную, не верили слову Его». Указывается тот факт, что по возвращении соглядатаев, которые вместе с рассказом о плодородии Палестины говорили и о грозных исполинах, обитателях ее, евреи испугались предстоящей им и, по их мнению, непосильной борьбы, и Палестина потеряла ценность страны желанной. В этом факте — выражение неверия тому обетованию, которое Бог дал им относительно завоевания Палестины.

25. и роптали в шатрах своих, не слушались гласа Господня.

26. И поднял Он руку Свою на них, чтобы низложить их в пустыне,

27. низложить племя их в народах и рассеять их по землям.

28. Они прилепились к Ваалфегору и ели жертвы бездушным,

28. «Они прилепились к Ваалфегору…» богу аммонитян. Это было после победы над мадианитянами, когда евреи вызвали недовольство Моисея тем, что не избили женщин Мадиамских, так как последние, по совету Валаама, явились орудием, отвлекшим, сынов Израилевых от Господа. — «Ели жертвы бездушным» — ели жертвенные мяса, приносимые идолам.

29. и раздражали Бога делами своими, и вторглась к ним язва.

30. И восстал Финеес и произвел суд, — и остановилась язва.

30. Ревность Финееса, внука Аарона, послужила источником прекращения гнева Божия на евреев за их увлечение Ваал-Фегором (см. Чис XXV:1–14).

31. И это вменено ему в праведность в роды и роды во веки.

31. За родом Елеазара, к которому принадлежал Финеес, оставалось первосвященство до Илия, и от Соломона до Маккавеев, что было наградой за обнаруженную им ревность.

32. И прогневали Бога у вод Меривы, и Моисей потерпел за них,

33. ибо они огорчили дух его, и он погрешил устами своими.

34. Не истребили народов, о которых сказал им (Господь,

35. но смешались с язычниками и научились делам их;

36. служили истуканам их, которые были для них сетью,

37. и приносили сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам;

38. проливали кровь невинную, кровь сыновей своих и дочерей своих, которых приносили в жертву идолам Ханаанским, — и осквернилась земля кровью;

39. оскверняли себя делами своими, блудодействовали поступками своими.

40. И воспылал гнев Господа на народ Его, и возгнушался Он наследием Своим

41. и предал их в руки язычников, и ненавидящие их стали обладать ими.

41. «Предал их в руки язычников» — вероятно, здесь разумеется пленение вавилонянами.

42. Враги их утесняли их, и они смирились под рукою их.

43. Много раз Он избавлял их; они же раздражали (Его) упорством своим, и были уничижаемы за беззаконие свое.

44. Но Он призирал на скорбь их, когда слышал вопль их,

45. и вспоминал завет Свой с ними и раскаивался по множеству милости Своей;

45. Господь «раскаивался» не в смысле сознания ошибочности Своих действий, так как у Господа заблуждений не может быть, но в смысле — снизошел к евреям, отменил проявление Своего праведного на них гнева.

46. и возбуждал к ним сострадание во всех, пленявших их.

47. Спаси нас, Господи, Боже наш, и собери нас от народов, дабы славить святое имя Твое, хвалиться Твоею славою.

48. Благословен господь, Бог Израилев, от века и до века! И да скажет весь народ: аминь! Аллилуия!

48. Литургическая прибавка.

Псалом 106

(Аллилуия).

Весь этот псалом представляет благодарственную песнь Господу за изведение евреев из рассеяния между всеми народами (3). Обстоятельства, при которых он был написан, указаны в 36–38 ст. Евреи были озабочены восстановлением разрушенных городов, разведением виноградников, засеванием полей и получили от своих трудов богатый урожай. Во всем псалме не видно разочарования или горестного чувства, не говорится также о построении храма и препятствиях в этом деле. Отсюда можно заключить, что псалом написан по возвращении из плена вавилонского еще до времени построения второго храма, когда козни самарян и некоторые нестроения во внутренней жизни самих евреев не успели обнаружиться. Имя писателя неизвестно.

В псалме хвалебное обращение к Богу, повторяемое четыре раза, делит весь псалом на пять частей 2–7; 9–14; 16–20; 23–30; 33–43.

Да восхвалят Господа избавленные от врага и собранные ото всех стран света! Там они терпели всякие лишения, но Господь услышал их зов и повел их к месту поселения (2–7). За то, что они не покорялись Господу, Он смирил их бедствиями, и по обращении к Нему, вывел их от уз их (9–14). Тяжесть бедствия была такова, что угрожала им полной гибелью, но покаяние пред Богом спасло их (16–20). Пребывание в плену походило на состояние моряков во время бури, когда волны угрожают затопить корабль и погубить всех, кто на нем. По воле и милости Господа буря умолкает и они пристают к желаемому месту (23–30). Прежде превращенная в пустыню и опустошенная, теперь страна снова заселяется, обстраивается городами, обрабатываются поля и виноградники, принося обширную жатву. Жители ее размножаются, а прежние их поработители гибнут. При виде такой судьбы праведник радуется, а нечестивый заграждает свои уста; всякий мудрый видит это и понимает оказанную милость Господа (33–43).

1. Славьте Господа, ибо Он благ; ибо вовек милость Его!

2. Так да скажут избавленные Господом, которых избавил Он от руки врага,

3. и собрал от стран, от востока и запада, от севера и моря.

3. Под «морем» здесь разумеется Чермное море, через которое прошли евреи по выходе из Египта. Во всем стихе указываются четыре страны света для обозначения всех мест рассеяния Израиля, из которых он собран снова в Палестину.

4. Они блуждали в пустыне по безлюдному пути и не находили населенного города;

4. Предлагаемая здесь картина странствования евреев по пустыне должна пониматься как образ угнетенного нравственного состояния евреев в плену, из которого они стремились к родной Палестине так же, как путник из пустыни к обитаемым местам. — «Не находили населенного города» — точнее можно передать — не находили и не искали места для постоянного поселения, так как из пророчеств они знали, что плен не вечен, равно также зависимая обстановка жизни от владетелей язычников и пребывание среди язычников вызывала жажду восстановления прежней самостоятельности и независимой жизни как в религиозном, так в гражданском и политическом отношениях, которую они утратили вместе с изведением из родной земли. При таком положении в плену и настроении, привлекали и прикрепляли к себе не Вавилонские равнины, а горы Палестины.

5. терпели голод и жажду, душа их истаевала в них.

6. Но воззвали к Господу в скорби своей, и Он избавил их от бедствий их,

7. и повел их пряным путем, чтобы они шли к населенному городу.

7. Господь даровал евреям прямой путь возвращения на родину с воцарением Кира, дозволившего и содействовавшего возвращению евреев в Палестину.

8. Да славят Господа за милость Его и за чудные дела Его для сынов человеческих:

9. ибо Он насытил душу жаждущую и душу алчущую исполнил благами.

9. Радостное чувство возвращения на родину сравнивается с чувством удовлетворения жаждущим своей жажды и алчущим своего голода.

10. Они сидели во тьме и тени смертной, окованные скорбью и железом;

11. ибо не покорялись словам Божиим и небрегли о воле Всевышнего.

12. Он смирил сердце их работами; они преткнулись, и не было помогающего.

13. Но воззвали к Господу в скорби своей, и Он спас их от бедствий их;

14. вывел их из тьмы и тени смертной, и расторгнул узы их.

15. Да славят Господа за милость Его и за чудные дела Его для сынов человеческих:

16. ибо Он сокрушил врата медные и вереи железные сломил.

17. Безрассудные страдали за беззаконные пути свои и за неправды свои;

18. от всякой пищи отвращалась душа их, и они приближались ко вратам смерти.

19. Но воззвали к Господу в скорби своей, и Он спас их от бедствий их;

20. послал слово Свое и исцелил их, и избавил их от могил их.

19–20. Пребывание в плену сравнивается с заключением в мрачную тюрьму, где заключенные осуждены погибнуть, если бы их не спасло «слово Господа», т. е. обетование, данное еврейскому народу, по которому Господь обещал возвратить его из плена в случае его покаяния, что Он и исполнил теперь. Рассчитывать своими силами возвратить потерянную самостоятельность евреи, конечно, не могли за своею малочисленностью, неорганизованностью и бессилием.

21. Да славят Господа за милость Его и за чудные дела Его для сынов человеческих!

22. Да приносят Ему жертву хвалы и да возвещают о делах Его с пением!

23. Отправляющиеся на кораблях в море, производящие дела на больших водах,

24. видят дела Господа и чудеса Его в пучине:

25. Он речет, — и восстанет бурный ветер и высоко поднимает волны его:

26. восходят до небес, нисходят до бездны; душа их истаевает в бедствии;

27. они кружатся и шатаются, как пьяные, и вся мудрость их исчезает.

28. Но воззвали к Господу в скорби своей, и Он вывел их из бедствия их.

29. Он превращает бурю в тишину, и волны умолкают.

30. И веселятся, что они утихли, и Он приводит их к желаемой пристани.

23–30. Бесправность плененных евреев и необеспеченность существования и жизни, предоставленных капризному своеволию восточных языческих владык, не привыкших считаться с потребностями и нуждами своих подданных, особенно пленных, уподобляло евреев матросам на кораблях, едущим в бурю по взволнованному морю, когда каждый вал последнего легко мог и угрожал потопить их слабое судно. Но Господь спас их из этой пучины и благополучно доставил до желанной пристани, до Палестины.

31. Да славят Господа за милость Его и за чудные дела Его для сынов человеческих!

32. Да превозносят Его в собрании народном и да славят Его в сонме старейшин!

33. Он превращает реки в пустыню и источники вод — в сушу,

34. землю плодородную — в солончатую, за нечестие живущих на ней,

33–34. Картина состояния опустошенной войнами и врагами Палестины. По обычаям ведения войны в древнем мире вся неприятельская страна с ее источниками, полями, лесами, колодцами, а не только одни воины, подвергались опустошенно, а потому там, где прежде кипела жизнь, были обработанные поля и источники, после нападения врагов появлялась пустыня, не имевшая ни источников, ни колодцев, культурные растения, без поддержки со стороны человека, погибали, а вырастали солончаковые и т. п.

35. Он превращает пустыню в озеро, и землю иссохшую — в источники вод;

36. и поселяет там алчущих, и они строят город для обитания;

37. засевают поля, насаждают виноградники, которые приносят им обильные плоды.

38. Он благословляет их, и они весьма размножаются, и скота их не умаляет.

34–38. Совершенно обратное происходит теперь, когда водворились здесь прежние владельцы, начавшие с любовью и упорством обрабатывать заброшенные поля: Палестина снова зацвела и Господь наградил тружеников обильным урожаем.

39. Уменьшились они и упали от угнетения, бедствия и скорби, —

40. он изливает бесчестие на князей и оставляет их блуждать в пустыне, где нет путей.

41. Бедного же извлекает из бедствия и умножает род его, как стада овец.

42. Праведники видят сие и радуются, а всякое нечестие заграждает уста свои.

43. Кто мудр, тот заметит сие и уразумеет милость Господа.

39–43. Прежние поработители, т. е. вавилоняне гибнут, а праведник, т. е. еврейский народ, восстановляется. Во всей этой истории пленения и изведения из плена ясно видна рука Господа, покровительствующего благочестивым, поэтому при наблюдении за ходом исторических событий как из жизни евреев, так и современных языческих монархий, праведник радуется, а нечестивый молчит, и кто мудр, тот но может не видеть здесь проявлений Божественной милости.

Псалом 107

В еврейской, греческой и латинской Библиях 107 псалом надписывается именем Давида. Все содержание его подтверждает указание надписания, так как псалом состоит из повторений содержания псалмов 56 и 59, принадлежащих Давиду. Первые шесть стихов псалма взяты из псалма LVI:8–12, а все прочие — из псалма LIX:7–14. См. объяснение означенных псалмов.

1. Песнь. Псалом Давида.

2. Готово сердце мое, Боже, [готово сердце мое]; буду петь и воспевать во славе моей.

3. Воспрянь, псалтирь и гусли! Я встану рано.

4. Буду славить Тебя, Господи, между народами; буду воспевать Тебя среди племен,

5. ибо превыше небес милость Твоя и до облаков истина Твоя.

6. Будь превознесен выше небес, Боже; над всею землею да будет слава Твоя,

7. дабы избавились возлюбленные Твои: спаси десницею Твоею и услышь меня.

8. Бог сказал во святилище Своем: «восторжествую, разделю Сихем и долину Сокхоф размерю;

9. Мой Галаад, Мой Манассия, Ефрем — крепость главы Моей, Иуда — скипетр Мой,

10. Моав — умывальная чаша Моя, на Едома простру сапог Мой, над землею Филистимскою восклицать буду».

11. Кто введет меня в укрепленный город? Кто доведет меня до Едома?

12. Не Ты ли, Боже, Который отринул нас и не выходишь, Боже, с войсками нашими?

13. Подай нам помощь в тесноте, ибо защита человеческая суетна.

[14. С Богом мы окажем силу: Он низложит врагов наших. Начальнику хора.]

Псалом 108

Начальнику хора. Псалом Давида.

В еврейский, греческой и латинской Библиях псалом приписывается Давиду и нет ни в содержании псалма, ни построении его и языке оснований, по которым бы могло оспариваться происхождение от указанного в надписании лица.

Давид в псалме указывает на несправедливость преследования со стороны врагов и на их жестокость (3–4); особенно же выделяет из среды их одного, который занимает видное положение надзирателя («епископа» — 8 ст. в греческой Библии и Вульгате) и на которого он молит от Бога суда. Под указанным лицом можно разуметь Доика, идумеянина, надзирателя над стадами Саула, лицо, к нему близкое, прославившееся доносами на Давида и убившего священников в Номве, где скрывался Давид (см 1 Цар XXII), т. е. псалом написан во время гонения от Саула. Весь псалом представляет изображение Давидом тяжести своего положения, как несправедливо и жестоко преследуемого праведника, и молитву к Богу как о возмездии Доику, за его предательство и предумышленную жестокость отношений к невинным страдальцам, так и о своем спасении.

Боже! Услышь мою молитву о помощи, так как отовсюду меня окружают враги коварные, неблагодарные и беспричинно восставшие (1–5). Накажи и суди моего врага по его делам: пусть жизнь его сократится, дети останутся сиротами и нищенствуют (6–10). Пусть не будет сострадающего ему и потомство его погибнет, да взыщутся с него грехи его родителей, пусть он будет лишен милости, так как сам не оказывал ее, пусть проклятие, которое он посылал другим, придет на него. Таково воздаяние от Господа всем врагам моим (11–20). Меня же, Господи, бедного, оставленного, изнемогшего от преследований, спаси чтобы враги знали, что это Ты сделал. Пусть они будут постыжены, а праведник возрадуется и восхвалит Господа за оказанное ему спасение (21–31).

1. Боже хвалы моей! не премолчи,

1. «Боже, хвалы моея не премолчи» (слав.) — Господи, предмет моего воспевания! Не откажи мне сейчас в помощи ввиду незаслуженных, многочисленных и злостных преследований.

2. ибо отверзлись на меня уста нечестивые и уста коварные; говорят со мною языком лживым;

3. отвсюду окружают меня словами ненависти, вооружаются против меня без причины;

4. за любовь мою они враждуют на меня, а я молюсь;

5. воздают мне за добро злом, за любовь мою — ненавистью.

6. Поставь над ним нечестивого, и диавол да станет одесную его.

7. Когда будет судиться, да выйдет виновным, и молитва его да будет в грех;

6–7. Среди врагов особенной ненавистью к Давиду отличался один, о строгом суде над которым он и молит Бога. — «Поставь над ним нечестивого, и диавол да станет одесную» — пусть против него свидетельствуют грешник и диавол. Свидетельству грешника здесь придается особенное значение ввиду того, что он, в силу своей испорченности, может открыть в поступках человека, против которого свидетельствует, дурное там, где праведный, неиспорченный и не искусившийся в дурном, не мог бы за своей чистотой предположить худых побуждений или действий. Диавол же, как источник и родоначальник греха, знает все уклонения человека к дурному, а потому может представить на суд поведение человека за всю его жизнь. Требование Давидом такого свидетельства против Доика в основании своем имеет желание строгого суда над ним и полного. — «Молитва его да будет в грех». Давид уверен в осуждении Доика. Кара, предстоящая ему, может вызвать в нем молитву о помиловании. Пусть эта молитва, как подсказанная чувством страха, а потому неискренняя, лицемерная, как вынужденная, не только не будет принята Богом, но и зачтется ему в большую вину: он только здесь вспомнил о Боге, но не для того, чтобы исправить свое поведение пред Ним, а чтобы избежать заслуженной кары от Него, Такая молитва только усиливает его виновность.

8. да будут дни его кратки, и достоинство его да возьмет другой;

8. «Да будут дни его кратки и достоинство его да возьмет другой». Пусть Господь сократит его жизнь, пошлет преждевременную смерть, а его почетное положение передаст более достойному. Заведование стадами Саула было видным положением, так как в руках такого человека сосредоточивалась вся материальная сторона содержания царя, он был близок к царю и мог влиять на последнего. В кн. Деяний 1 гл. это место приводится при избрании диакона Матфия вместо погибшего Иуды, как уже предуказание в Ветхом Завете этого события. Таким образом, здесь Доик является прообразом Иуды, тоже заведовавшего хозяйственной стороной в общине Иисуса и предавшего Его также, как и Доик предательски выдал Давида Саулу. Вероятно, Доик, как можно заключить из свидетельства кн. Деяний, был лишен своего звания, как и Иуда после предания Христа перестал быть Его апостолом и заменен позже новым лицом.

9. дети его да будут сиротами, и жена его — вдовою;

10. да скитаются дети его и нищенствуют, и просят хлеба из развалин своих;

11. да захватит заимодавец все, что есть у него, и чужие да расхитят труд его;

12. да не будет сострадающего ему, да не будет милующего сирот его;

13. да будет потомство его на погибель, и да изгладится имя их в следующем роде;

14. да будет воспомянуто пред Господом беззаконие отцов его, и грех матери его да не изгладится;

9–14. Наказание Доика пусть отразится на членах его семьи и их внешнем благосостоянии: пусть его дети и жена, потерявши весь свой достаток, который перейдет в руки заимодавцев, будут переходить из дома в дом и жить или подаянием, или той случайной платой за работу, которую они будут выполнять для других в качестве слуг их. Пусть никто не окажет защиты не только Доику, но и его детям, которые да не оставят после себя потомства, чтобы память («имя») о нем исчезла в одном поколении. Пусть Господь с него взыщет не только за его грехи, но и за грехи его родителей, Такая ответственность за грехи предков понятна: воспитание у древних отличалось родовым характером, т. е., отцы воспитывали своих детей не только в роде жизни и занятиях своих предков, но и передавали и прививали им свои, чисто личные воззрения, так что сын являлся копией своего отца (Сир XXX:4–6 «умре отец его, и аки не умре!»), а потому пороки отца переходили и к сыну, и были в нем не внешними и мимолетными порывами, а выражением его личности, почему они и отвечали за грехи предков, точнее — за свои, усвоенные от предков.

15. да будут они всегда в очах Господа, и да истребит Он память их на земле,

16. за то, что он не думал оказывать милость, но преследовал человека бедного и нищего и сокрушенного сердцем, чтобы умертвить его;

17. возлюбил проклятие, — оно и придет на него; не восхотел благословения, — оно и удалится от него;

18. да облечется проклятием, как ризою, и да войдет оно, как вода, во внутренность его и, как елей, в кости его;

19. да будет оно ему, как одежда, в которую он одевается, и как пояс, которым всегда опоясывается.

15–19. Такая жестокая кара Доика и его семьи есть применение к нему заповеди закона — «око за око, зуб за зуб», закона соответственного возмездия. Так как Доик любил проклинать других, то пусть и сам будет под клятвой, он не хотел другим делать добро («благословения»), то да не получит его и сам. Он и не думал кому-либо оказывать милости, наоборот, он гнал слабых и убогих, преследовал безобидных и кротких («сокрушенного сердцем», может быть разумеются здесь и номвийские священники). Пусть же Божественное Правосудие окружит его бедствиями со всех сторон, как обхватывает человека его одежда, и так плотно, как плотно опоясывает его пояс.

20. Таково воздаяние от Господа врагам моим и говорящим злое на душу мою!

20. Такова судьба всех клевещущих и злоумышляющих на меня, говорит Давид, пред Господом!

21. Со мною же, Господи, Господи, твори ради имени Твоего, ибо блага милость Твоя; спаси меня,

22. «Сердце мое уязвлено во мне» — я потерял мужество и болею сердцем от незаслуженности преследований и злодейских поступков нечестивых.

22. ибо я беден и нищ, и сердце мое уязвлено во мне.

23. Я исчезаю, как уклоняющаяся тень; гонят меня, как саранчу

24. Колени мои изнемогли от поста, и тело мое лишилось тука.

23–24. «Гонят меня, как саранчу». В постоянных преследованиях, каким подвергался Давид, он был так беспомощен, как кузнечик, которого легко раздавить. Означенное выражение может означать и ту степень усиленных преследований и озлобления, какие выпали на долю Давида. Его гнали так же беспощадно и стремились совсем его уничтожить, как будто он был зловреден для людей, как гибельна саранча, уничтожение которой является великим общественным благодеянием. От частого голодания он настолько ослабел, что ноги его не двигались; самый вид его изменился за отсутствием елея, которым умащали на Востоке свое тело, чем делали кожу эластичнее, менее сухой и труднее поддающейся тресканью от солнечного жара. В противном же случае на теле от жара образовывались трещины, куда попадала пыль, причинявшая сильную боль и изменявшая внешний вид человека, что и случилось в данном случае с Давидом.

25. Я стал для них посмешищем: увидев меня, кивают головами (своими).

26. Помоги мне, Господи, Боже мой, спаси меня по милости Твоей,

27. да познают, что это — Твоя рука, и что Ты, Господи, соделал это.

28. Они проклинают, а Ты благослови; они восстают, но да будут постыжены; раб же Твой да возрадуется.

29. Да облекутся противники мои бесчестьем и, как одеждою, покроются стыдом своим.

30. И я громко буду устами моими славить Господа и среди множества прославлять Его,

31. ибо Он стоит одесную бедного, чтобы спасти его от судящих душу его.

Давид заканчивает псалом молитвой о помощи с обетом воспеть Бога среди народа в своих песнях за оказанное ему спасение.

Псалом 109

Псалом Давида.

Псалом 109 — пророчески-мессианский. Все его содержание не может быть отнесено ни к какому историческому лицу, так как предмет псалма здесь изображается обладающим Божественной природой и свойствами. Так как каждое откровение дается Богом в связи и по поводу каких-либо исторических событий, то таким поводом к написанию псалма могли быть следующие. В первых трех стихах псалма Господь изображается победителем всех врагов, а в последних четырех — как первосвященник. В соответствии с содержанием псалма поводами к написанию его первой части могла быть какая-либо победа, одержанная Давидом, а второй — обетование о происхождении от него великого Потомка, призванного в служение человеческому роду. Мысли Давида от конкретных исторических фактов перенеслись в область далекого будущего и здесь нашли ясные и точные ответы на вопросы о служении и конечном результате служения своего Потомка. Слова 1 ст. прямо Христом прилагаются к Себе (Мф XXII:44; Мк XII:36), к Нему же относят их и другие писатели (Деян II:34; Евр V:6)

Господь сказал другому Господу: «Я даю Тебе власть над врагами. Господь пошлет Тебе Свой жезл с Сиона для господства и народ появится пред Тобою в день Твоей силы во благолепии; Ты, как роса, рожден от Меня» (1–3). Господь назначает Тебя быть священником по чину Мелхиседека Всех Твоих врагов Он сокрушит. Этот Господь по чину Мелхиседека будет прославлен (4–7).

1. Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих.

1. Один Бог сказал другому Богу: седи одесную. Сидеть «одесную», значит пользоваться не только одинаковым почетом, но и властью. — «Доколе положу врагов». По самому содержание данного места выражение «доколе» означает неопределенное, или вернее — бесконечное расстояние времени: если один Господь даст другому одинаковую с Собою власть в то время, когда она оспаривается врагами, то естественно, что после поражения этих врагов, когда никто уже не в состоянии будет даже угрожать отнятием власти, последняя остается навсегда за Ним же. «Доколе» и в Библии часто употребляется в значении бесконечной продолжительности (Иов XXVII:3–4; Быт VIII:7).

2. Жезл силы Твоей пошлет Господь с Сиона: господствуй среди врагов Твоих.

2. «Жезл силы» — жезл — символ власти, т. е. первый Господь передает второму Господу власть над всеми врагами.

3. В день силы Твоей народ Твой готов во благолепии святыни; из чрева прежде денницы подобно росе рождение Твое [[8]].

3. «День силы» — день торжественного обнаружения Твоей власти и силы над миром. — «Народ твой готов во благолепии святыни», т. е. народ или будет встречать Тебя в торжественных, священных облачениях и в торжественно-религиозной церемонии, или — обнаружит «святое благолепие», большую нравственную высоту, свидетельствующую о глубоком и сердечном искании и служении Тебе. Победа и должна принадлежать Тебе: Ты рожден из существа («из чрева») Бога прежде появления света («денницы»), т. е. прежде создания мира. Как роса содержит в себе все свойства влаги, из которой она произошла, так и рожденный имеет в себе природу Родившего. Последнее выражение указывает, что второй Господь есть истинный Бог по самой своей природе; но он — не отдельный и самостоятельный Бог, но Сын Божий, Второе лицо Единого Бога. Под «днем силы» тогда можно разуметь момент Страшного Суда, когда все враги Господа будут уничтожены, а праведники пред всем миром получат награду. Этот суд будет торжественным проявлением и признанием власти этого Господа над всем миром. Как видно из последних стихов псалма эта победа и главенство Сына Божия дается Ему в Его человеческой природе.

4. Клялся Господь и не раскается; Ты священник вовек по чину Мелхиседека,

4. «Клялся Господь, и не раскается» — Господь дает клятву, которую не отменяет, т. е. Господь дает не отменяемое определение, постановление. Оно — в назначении Сына Божия быть священником «во век по чину Мелхиседека», служение Сына должно быть первосвященническим по образу Мелхиседека. Последний был служителем истинного Бога, был царем Салима (впоследствии Иерусалима), как и Сын Божий исполнял волю Единого Истинного Бога, и есть царь Иерусалима небесного, где под Его властью соберутся все верующие в Него. Ап. Павел в Послании к Евр 7 гл. очень пространно выясняет прообразовательное значение Мелхиседека и превосходство пред его служением служения Иисуса Христа.

5. Господь одесную Тебя. Он в день гнева Своего поразит царей;

6. совершит суд над народами, наполнит землю трупами, сокрушит голову в земле обширной.

5–6. Под «днем гнева» — разумеется всеобщий суд, когда все цари и народы увидят над собою проявление власти Сына Божия и о чем пространно говорят евангелисты (Мф XXV гл. XIII:49, 50; Лк VIII:27–30).

7. Из потока на пути будет пить, и потому вознесет главу.

7. «Из потока на пути будет пить». «Путь» — деятельность; пить на пути от потока — подкрепляться в деятельности для достижения цели своего служения. Можно понимать и как указание на страдания Христа, потому что и Он Сам в Гефсиманском саду молился к Отцу: «аще возможно, да мимоидет чаша сия», разумея под чашей предстоящие Ему страдания. — «Сего ради вознесет главу» (слав.) — или как естественное следствие подкрепления, когда силы прибывают и одерживается потому победа, или — как противоположение (при втором понимании): за то, что Он перенесет страдания, Господь «вознесет Его», даст Ему победу, возвысит над всем миром и народами. То и другое понимание данного места нашло точное осуществление в деятельности Мессии — Христа: Он неуклонно осуществлял Свое назначение, получая подкрепление от Отца (голос с неба: «прославил и еще прославлю» Ин 12 гл.), явление Ему при преображении Моисея и Илии, или Ангела в Гефсиманском саду; за свое униженное служение на земле и позорную смерть удостоен славы — сидения с Богом на престоле, распространения Его учения и впоследствии суда над всем миром.

Псалом 110

Аллилуия.

Означенный псалом, как и последующий 111, алфавитный. Все содержание псалма — радостное, от воспоминаний о тех великих благодеяниях, которые Господь ранее обильно изливал на свой народ и от того «избавления», которое этот народ получил теперь. Под последним нужно видеть избавление от плена вавилонского. Последний стих псалма представляет тему, подробно раскрытую в следующем псалме, что указывает на тесную связь этих псалмов между собою на происхождение их от одного автора и в одно время. Так как тот образ благочестивого человека, который нарисован в псалме 111, вполне осуществлен в личном характере и деятельности Неемии, то, принимая во внимание как это, так и указание на избавление (CX:9), означенные псалмы можно считать написанными во время Неемии кем-либо из благочестивых евреев, пожелавших в деятельности этого ревностного поборника благочестия и служителя Иеговы указать пример для подражания всем евреям.

Славлю Господа за все великие дела, проявленные Им над народом еврейским. Он щедр, тверд в своих обетованиях, прав и истинен. Он избавил Свой народ и сделал Свое имя страшным (1–9). Пред ним должно благоговеть, и страх Господень есть начало мудрости, проявляющейся в исполнении Его заповедей (10).

1. Славлю (Тебя), Господи, всем сердцем (моим) в совете праведных и в собрании.

1. «Совет праведных» — вероятно, синагогальные собрания, которые упрочились у евреев по выходе из плена В этих собраниях преимущественно принимали участие ревнители благочестия и книжники. «Собрание» — народное собрание, собрание всех евреев. Писатель приглашает восхвалять Господа везде, где только будут люди.

2. Велики дела Господни, вожделенны для всех, любящих оные.

2. «Дела Господни вожделенны» — приятны, желательны, как материал, ознакомление и изучение которого даст возможность приобрести ясное познание о Боге.

3. Дело Его — слава и красота, и правда Его пребывает вовек.

4. Памятными соделал Он чудеса Свои; милостив и щедр Господь.

4. В жизни еврейского народа Господь творил много чудес, не только таких, которые имели для них временное значение, удовлетворяли временным потребностям, но и таких, которые служили поворотными пунктами их истории. За важностью последних событий они сделались «памятными», народ их не забудет, так как они даже увековечены в его праздниках, напр., празднике Пасхи, Пятидесятницы, Кущей и др.

5. Пищу дает боящимся Его; вечно помнит завет Свой.

6. Силу дел Своих явил Он народу Своему, чтобы дать ему наследие язычников.

6. Разумеется не только чудесное завоевание Палестины, но и то, что все чудесные события имели целью передать евреям «в наследие» всех язычников, сделать Свой народ главою последних, руководителем их, конечно, в деле познания истинного Бога.

7. Дела рук Его — истина и суд; все заповеди Его верны,

8. тверды на веки и веки, основаны на истине и правоте.

9. Избавление послал Он народу Своему; заповедал на веки завет Свой. Свято и страшно имя Его!

9. несмотря на постоянные отступления евреев от Своего Господа, Он был к ним милостив, и теперь послал избавление из вавилонского плена. Вся прошлая история евреев ясно свидетельствует, что имя Господне «страшно» для его оскорбителей и свято, почему требует от своих чтителей чистоты жизни и благоговейного к Себе отношения.

10. Начало мудрости — страх Господень; разум верный у всех, исполняющих заповеди Его. Хвала Ему пребудет вовек.

10. «Разум верный у всех, исполняющих заповеди Его». Истинное познание Господа не у того, кто теоретически в Него верует, но кто живет согласно Его заповедей: теория и практика, вера и жизнь должны быть объединены.

Псалом 111

Аллилуия.

Блаженством будет пользоваться тот, кто боится Господа и крепко любит Его заповеди. Как его самого, так и потомков его, наградит Господь, даст обилие внешних благ, поможет в несчастьях (1–4). Истинный чтитель Господа — милостив к другим, честен в слове, не боится молвы, тверд в вере, и Господь наградит его вечной памятью. Нечестивый, при виде его блаженства, заскрежещет зубами и истает от зависти (5–10).

1. Блажен муж, боящийся Господа и крепко любящий заповеди Его.

2. Сильно будет на земле семя его; род правых благословится.

2. «Сильно будет на земле семя его» — потомство его будет пользоваться прочным благом, так как Господь изливает свои милости обильно и на потомство любящих Его.

3. Обилие и богатство в доме его, и правда его пребывает вовек.

3. «Правда его пребывает во век» — или в том смысле, что за праведность предка обильно награждаются и его потомки, т. е. милость Господа обильна и продолжительна, или в том, что праведность награждается вечным блаженством и за гробом.

4. Во тьме восходит свет правым; благ он и милосерд и праведен.

4. «Тьма» — бедствия. Во время бедствий Господь поможет ему.

5. Добрый человек милует и взаймы дает; он даст твердость словам своим на суде,

5. «Даст твердость словам своим на суде» — давать правдивые свидетельства, которые являются основанием для приговора судей.

6. Он вовек не поколеблется; в вечной памяти будет праведник.

6. Истинный праведник никогда не отступает от начал своей жизни, он «непоколебим» во весь век, во всю продолжительность своей жизни. Он будет «в вечной памяти» — память о нем сохранится в потомстве и истории. Можно здесь видеть, как и в 3 ст., указание на вечную близость с Богом, т. е. на вечную жизнь и загробную награду.

7. Не убоится худой молвы: сердце его твердо, уповая на Господа.

7. Он не боится худой молвы, в своей деятельности не прислушивается к суждениям других лиц и к их порицанию. Руководством его жизни служит не отзыв людей, а вечный и неизменный закон Господа, который и неизменяем то за свою непогрешимость и непреложную высоту, тогда как вкусы и потребности людей, а отсюда и их отзывы, не отличаются постоянством и устойчивостью.

8. Утверждено сердце его: он не убоится, когда посмотрит на врагов своих.

8. Вера в Господа и сознание правоты своей делает его храбрым и не боящимся происков врагов. Он верит, что Господь его защитит.

9. Он расточил, роздал нищим; правда его пребывает во веки; рог его вознесется во славе.

9. «Он расточил» — обильно помогал всем нуждающимся. — «Рог его вознесется» — его духовное величие, его нравственная сила будет вознесена, непременно будет награждена.

10. Нечестивый увидит это и будет досадовать, заскрежещет зубами своими и истает. Желание нечестивых погибнет.

10. «Желание нечестивых погибнет» — стремление нечестивых своими происками повредить праведнику не удастся.

Описанный здесь праведник очень подходит к Неемии с его широкой просветительной деятельностью среди возвратившихся из плена евреев, с его благотворительностью, прямотою и теми интригами, которые велись против него при персидском дворе.

Псалом 112

Аллилуия.

Вся серия последующих псалмов, начиная с 112 и кончая 116, представляет связное содержание и раскрытие одной и той же темы, это — водительство Богом еврейского народа, в чем писатель почерпает силы и уверенность, что и настоящая его молитва, к которой он призывает весь народ, будет Господом услышана и Он поможет им при настоящих тяжелых обстоятельствах (112 и 113 псалмы), что действительно и исполнилось, почему песнь автора переходит в хвалебно-благодарственный гимн (псалмы 114–116). Указанное здесь содержание псалмов очень подходит ко времени после возвращения из вавилонского плена, когда евреи приступили к построению второго храма и здесь встречали противодействие со стороны самарян, интриговавших пред персидским двором. Эта интрига была раскрыта и обличена, и дело построения храма и восстановления Иерусалима закончилось. Поэтому-то первые псалмы, в соответствие с обстоятельствами их происхождения, отличаются просительным содержанием, а вторые, по устранении препятствий, уже благодарственным, т. е. время написания псалмов нужно относить к эпохе деятельности Неемии.

Сто двенадцатым псалмом у евреев начинается галлел (т. е. аллилуйные псалмы), обнимающий псалмы 112–117 и употреблявшийся при богослужении в новомесячие. Он же употреблялся на пасхальной еврейской вечери, причем делился на две части — первая (112 Пс и 113, 1–8 ст.) при начале вечери, а вторая (Пс 113, 8 ст. — 117 Пс) при конце ее.

Рабы Господа, прославляйте Его имя всегда и по всей земле (1–3). Господь главенствует над всеми народами. С неба, места Своего обитания, Он призирает на землю, чтобы возвысить нищего из праха и посадить его с князьями, чтоб дать неплодной радоваться о своих детях (4–9).

1. Хвалите, рабы Господни, хвалите имя Господне.

1. «Рабы Господни, хвалите имя Господне». Приглашаются к чествованию и восхвалению Господа только Его рабы, верующие в Него и исполняющие Его волю люди, так как всякий другой своими нечистыми устами только оскорбляет Высочайшее семейство и недостоин и не может достойно восхвалять Его.

2. Да будет имя Господне благословенно отныне и вовек.

3. От восхода солнца до запада да будет прославляемо имя Господне.

4. Высок над всеми народами Господь; над небесами слава Его.

4. «Высота» Господа над всеми народами означает Его главенство, власть над последними. Ничто в истории жизни этих народов не может совершиться без Его воли.

5. Кто, как Господь, Бог наш, Который, обитая на высоте,

6. приклоняется, чтобы призирать на небо и на землю;

5–6. Местом особенного обитания Господа является небо, удаленное от земли на неизмеримое для человека расстояние. Как высоко небо над землею, так неизмеримо высок Господь над всем земным и человеком. Однако Господь не оставляет земли без своего попечения, Он и «призирает на землю», чтобы ниспослать слабому и беспомощному человеку разнообразные блага. В этом — выражение Его необыкновенной милости и любви.

7. из праха поднимает бедного, из брения возвышает нищего,

8. чтобы посадить его с князьями, с князьями народа его;

9. неплодную вселяет в дом матерью, радующеюся о детях? Аллилуия!

7–9. Указаны действия Божественной милости: Он из ничтожества («брения») возвышает и поставляет с князьями, неплодной дает детей. Вероятно, здесь разумеются не только частные случаи такой милости Божией, проявленной над отдельными людьми, вроде исцеления Иова, возвышения Давида, Моисея, Даниила и др., или, напр., разрешение неплодия Сары, Рахили, Анны, но этот образ приложим ко всему еврейскому народу, сначала ничтожному и малочисленному, загнанному и забитому в Египте, а потом размножившемуся и сделавшемуся обладателем Палестины и имевшему значительный политический вес в глазах древних языческих монархий и народов.

Псалом 113

(Аллилуия).

Начиная с 22 ст. 9 псалма в еврейской Библии начинается новый псалом так что 10 псалом греческой Библии в еврейской занумеровывается цифрой 11, и счет на один псалом вперед сравнительно с греческим счетом 70-ти идет до псалма 113. Этот псалом, по греческому счету 113, а по еврейскому 114, в еврейской Библии разделяется на два псалма, так что, начиная с 9 ст. там идет уже 115 псалом, а 114 псалом греческой Библии считается в еврейской Библии уже 116, т. е. опережает счет на два псалма.

Когда вышел Израиль из Египта, то сделался святынею Господа. Пред ним бежало море и, как агнцы, прыгали горы. Вся земля да трепещет пред Господом, превращающим камень в источник воды (1–8). Помоги нам, Господи, чтобы высоко чтилось Твое имя, чтобы язычники не смеялись: где же Бог их? (9–10). Бог наш велик и всемогущ: Он на небесах и на земле творит все, что хочет. Идолы же язычников — только безжизненные изделия человеческих рук. Они не видят, не слышат, не ходят, хотя и имеют сделанными все органы человеческого тела (11–15). Да сделаются подобно идолам бессильными и почитатели последних (16). Ты же, дом Ааронов, дом Израилев и все боящиеся Господа, уповайте на Него, благословляющего всех, боящихся Его (17–21). Да ниспошлет Господь милость нам и детям нашим, чтобы нам при жизни восхвалять и благословлять Его (22–26).

1. Когда вышел Израиль из Египта, дом Иакова — из народа иноплеменного,

1. «Народ иноплеменный» — египтяне, происшедшие от Хама, сына Ноева, тогда как евреи своим родоначальником имеют Сима.

2. Иуда сделался святынею Его, Израиль — владением Его.

2. «Сделаться святынею Господа, владением Его» — выражения синонимические, обозначающие, что Господь выделил евреев из ряда всех других народов для особенного руководства и покровительствования ему, что засвидетельствовано всей историей его жизни.

3. Море увидело и побежало; Иордан обратился назад.

3. Проявления чудесного Божественного благоволения к евреям — переход по сухому дну Чермного моря при Моисее и переход через Иордан при И. Навине.

4. Горы прыгали, как овны, и холмы, как агнцы.

5. Что с тобою, море, что ты побежало, и [с тобою], Иордан, что ты обратился назад?

6. Что вы прыгаете, горы, как овны, и вы, холмы, как агнцы?

7. Пред лицем Господа трепещи, земля, пред лицем Бога Иаковлева,

8. превращающего скалу в озеро воды и камень в источник вод.

4–8. «Скакание гор» — землетрясение, сопровождавшее синайское законодательство: превращение камня в источник — чудесное изведение в пустыне воды из камня.

9. Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу, ради милости Твоей, ради истины Твоей.

10. Для чего язычникам говорить; «где же Бог их»?

9–10. Молитва писателя о ниспослании милости евреям есть ревность по славе имени Иеговы. Тяжелое положение евреев в означенное время, неудачи, постигшие их при устроении своей жизни по возвращении из плена и при построении второго храма, и зависимое положение от иноземных правителей могли возбудить у язычников пренебрежение к Богу, как бессильному защитить и поддержать своих чтителей. Такой вывод от гражданско-политической слабости народа к суждению о слабости и бессилии бога этого народа, было обычным на Востоке, где военные удачи и политическое могущество народа объясняюсь степенью силы его национального Бога. Таким национальным богом евреев язычники считали Иегову.

11. Бог наш на небесах (и на земле); творит все, что хочет.

12. А их идолы — серебро и золото, дело рук человеческих.

13. Есть у них уста, но не говорят; есть у них глаза, но не видят;

14. есть у них уши, но не слышат; есть у них ноздри, но не обоняют;

15. есть у них руки, но не осязают; есть у них ноги, но не ходят; и они не издают голоса гортанью своею.

12–15. Описание бессилия языческих идолов очень напоминает такое же описание в послании пророка Иеремии, написанном вскоре после наступления плена вавилонского. Можно думать, что оно заимствовано из означенного источника.

16. Подобны им да будут делающие их и все, надеющиеся на них.

16. Как беспомощны и бессильны идолы, так да будут бессильны их почитатели. т. е. язычники, сейчас, при писателе, главенствующие над евреями.

17. (Дом) Израилев! уповай на Господа: Он наша помощь и щит.

18. Дом Ааронов! уповай на Господа: Он наша помощь и щит,

18. Дом Ааронов, т. е. священники, происходящие из племени и рода Аарона, брата Моисея.

19. Боящиеся Господа! уповайте на Господа: Он наша помощь и щит.

20. Господь помнит нас, благословляет (нас), благословляет дом Израилев, благословляет дом Ааронов;

21. благословляет боящихся Господа, малых с великими.

21. Господь «благословляет… малых с великими», изливает свои милости на весь народ, на знатных и богатых в нем, как и на незнатных и бедных. Означенное указание, как и слова 22 ст., есть призыв всех евреев объединиться на основе веры в милость Иеговы для устроения жизни и благополучия всего народа.

22. Да приложит вам Господь более и более, вам и детям вашим.

23. Благословенны вы Господом, сотворившим небо и землю.

24. Небо — небо Господу, а землю Он дал сынам человеческим.

25. Ни мертвые восхвалят Господа, ни все нисходящие в могилу;

26. но мы (живые) будем благословлять Господа отныне и вовек. Аллилуия.

25–26. Писатель уверен, что Господь услышит молитву своего народа и ниспошлет милости, так что они «живые будут благословлять Его», т. е. при своей жизни, а не в отдаленном будущем, увидят исполнение Его обетований над собою и будут наслаждаться довольством и спокойствием, за что и восхвалят Господа.

Псалом 114

(Аллилуия).

К этому псалму в еврейской Библии присоединяется следующий по счету 70-ти 115 псалом, и таким образом с 116 псалма по греческой Библии, а по еврейской 117, восстанавливается прежний счет на один псалом вперед.

То чувство радости, которое изображается в этом и следующих двух (115–116) псалмах, показывает, что они написаны после уже получения помощи от Господа.

Я радуюсь, так как Господь помогает мне, когда я воззвал к Нему при гнетущих меня обстоятельствах (1–4). Господь милостив и помогает всем простодушным пред ним (5–6). Я покоен, так как Господь осушил мои слезы и дал мне при жизни увидеть ниспосланные Им блага.

1. Я радуюсь, что Господь услышал голос мой, моление мое;

2. приклонил ко мне ухо Свое, и потому буду призывать Его во все дни мои.

3. Объяли меня болезни смертные, муки адские постигли меня; я встретил тесноту и скорбь.

4. Тогда призвал я имя Господне: Господи! избавь душу мою.

5. Милостив Господь и праведен, и милосерд Бог наш.

6. Хранит Господь простодушных! я изнемог, и Он помог мне.

6. Господь «хранит простодушных» — т. е. тех, кто просто и глубоко, как дети, веруют в Него, или беспомощных, как дети, а потому нуждающихся в защите со стороны. Такими простодушными по вере и беспомощными, как дети, были евреи данного времени, возвратившиеся из плена, так как жили верой и ожиданиями исполнения предсказанных пророками обетований, они же были и беспомощны, так как им самим, без всякого стороннего содействия и при нищете приходилось начинать снова устроение своей земли как в политическом и религиозном, так в гражданском и экономическом отношениях.

7. Возвратись, душа моя, в покой твой, ибо Господь облагодетельствовал тебя.

7. «Возвратись, душа моя, в покой твой» — период страданий и опасностей миновал, настало время довольства и благоприятного течения жизни, так как Господь «облагодетельствовал».

8. Ты избавил душу мою от смерти, очи мои от слез и ноги мои от преткновения.

9. Буду ходить пред лицем Господним на земле живых.

9. «Ходить пред лицом Бога» — служить Ему своей жизнью; на «земле живых» на земле людей своего народа, теперь довольного и осчастливленного.

Псалом 115

(Аллилуия).

В сильном смущении от тяжелых обстоятельств, я сказал, что человек — ложь (1–2), а потому прибегал только к Твоей, Господи, помощи. Что я могу воздать Тебе за твои благодеяния? Буду возносить Тебе возлияния и исполнять свои обеты (3–5). Смерть святых дорога пред Тобою. Ты разрешил мои узы, избавил от гибели, за что я буду восхвалять Тебя в дому Господнем (6–10).

1. Я веровал, и потому говорил; я сильно сокрушен.

2. Я сказал в опрометчивости моей; всякий человек ложь.

1–2. Жалоба писателя на свое сокрушение пред Господом служит показателем его глубокой веры. В своей «опрометчивости» (точнее передать — в исступлении), в тяжелых стеснительных обстоятельствах своей жизни, когда он не видел ниоткуда помощи, но встречал только противодействие и обманы со стороны людей, он сказал, что «всякий человек ложь», т. е. что надежда на помощь человека не только обманчива, но что люди и живут даже намеренными и сознательными обманами других. Очень может быть, что писатель здесь делает намек на интриги самарян пред персидским двором. Эта беспомощность писателя своими силами выйти из тяжелых обстоятельств вызвала в нем молитвенное обращение к Богу за помощью, являясь выражением его веры, что только один Господь истинен и только в Нем одном можно найти защиту.

3. Что воздам Господу за все благодеяния Его ко мне?

4. Чашу спасения прииму и имя Господне призову.

4. «Чаша спасения» — благодарственная чаша, которую евреи выпивали на пасхальной вечери (тогда пили три чаши: чашу горечи, чашу веселья и чашу благословения). Здесь разумеется не пасхальная чаша благословения, т. е. не отнесение воздаяния благодарения Господу до праздника Пасхи, а назначение особой благодарственной чаши сейчас, наподобие той, какая выпивалась на Пасху.

5. Обеты мои воздам Господу пред всем народом Его.

6. Дорога в очах Господних смерть святых Его!

6. «Дорога в очах Господних смерть святых Его!» Господь дорожит смертью святых, посылает ее тогда, когда это нужно, а потому избавляет праведников от тяжелого и, по-видимому, безвыходного положения, в которое они попадают (см. 114 Пс 3 ст.). Таков смысл этого выражения по контексту речи и по параллели с 114 Пс. С этим не стоит в противоречии и обычное понимание, что Господь любит праведников и дорожит ими при их смерти, т. е. Господь по смерти принимает праведников к Себе и награждает их. Здесь тогда заключается ясное учение о загробном мздовоздаянии и бессмертии человеческой души.

7. О, Господи! я раб Твой, я раб Твой и сын рабы Твоей; Ты разрешил узы мои.

8. Тебе принесу жертву хвалы, и имя Господне призову.

9. Обеты мои воздам Господу пред всем народом Его,

10. во дворах дома Господня, посреди тебя, Иерусалим! Аллилуия.

Псалом 116

(Аллилуия).

Означенный псалом является продолжением предыдущих двух, 114 и 115: там писатель благодарит и восхваляет Господа от лица всего народа в своей молитве, которая является молитвой всего Израиля, здесь же, пораженный и умиленный оказанной ему помощью от Господа, он приглашает и все племена уже языков, чужих народов, принять участие в восхвалении и благодарении Бога. Это приглашение писателя, этот его призыв язычников свидетельствует о такой глубине его веры в истинного Господа, о такой ясности представления и понимания того, что совершающиеся события жизни с очевидностью свидетельствуют о действии Его промысла в мире, что для него не оставалось сомнения, чтобы язычники не узнали Его и не поняли ложности своих богов. Этот период несомненного для писателя, но неопределенного по времени исполнения обращении к истинному Богу язычников, он желает ускорить своим настоящим обращением к ним. Поэтому-то Ап. Павел (Рим XV:11) видит здесь пророчество об обращении язычников.

1. Хвалите Господа, все народы, прославляйте Его, все племена;

2. ибо велика милость Его к нам, и истина Господня (пребывает) вовек. Аллилуия.

Псалом 117

(Аллилуия).

Псалом представляет еврейский народ ликующим вследствие полученной им свободы (5 ст.), освобождения от врагов (10–13) и особенно от чудесного окончания постройки, какая была завершена, несмотря на тяжелые обстоятельства (22–23). Все указанное совпадает со временем возвращения евреев из плена вавилонского и окончанием построения второго храма, по поводу освящения которого, вероятно, и написан псалом.

Да славят Господа все классы и весь Израиль за Его милость (1–4). Из тесноты я воззвал к Господу и Он освободил меня. Если Господь — мой защитник, то кого мне бояться (5–9)? Все народы теснили меня, но я низложил их именем Господним, Которому — и песнь моя (11–14). Слышен голос ликования в жилищах праведников, благодарящих Господа за Его суд и спасение (15–18). Отворите врата правды, чтобы взойти в здание, законченное при благоволении Господа. Будем благословлять этот день и праздновать его жертвенными приношениями и славословиями Господу (19–29).

1. Славьте Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его.

2. Да скажет ныне (дом) Израилев: [Он благ,] ибо вовек милость Его.

3. Да скажет ныне дом Ааронов: [Он благ,] ибо вовек милость Его.

4. Да скажут ныне боящиеся Господа: [Он благ,] ибо вовек милость Его.

1–4. Неизвестный писатель псалма приглашает весь еврейский народ к исповеданию и воспеванию великой милости бога, о которой говорится во всем последующем содержании.

5. Из тесноты воззвал я к Господу, — и услышал меня, и на пространное место вывел меня Господь.

5. «Из тесноты» — из тяжелого положения, разумеется плен вавилонский. «Услышал меня» — вывел в пространное место, т. е. на свободу из плена, дал возможность управляться и жить по своему закону.

6. Господь за меня — не устрашусь: что сделает мне человек?

7. Господь мне помощник; буду смотреть на врагов моих,

8. Лучше уповать на Господа, нежели надеяться на человека.

9. Лучше уповать на Господа, нежели надеяться на князей.

8–9. Вся допленная история жизни еврейского народа, пытавшегося заключением союзов с соседними языческими народами отстоять свою политическую независимость, показывала, насколько неудачны эти попытки. Горький опыт вынудил у евреев признание, что для упрочения своего благополучия лучше надеяться на Бога, чем на человеческую помощь или военную силу («князья» — предводители).

10. Все народы окружили меня, но именем Господним я низложил их;

11. обступили меня, окружили меня, но именем Господним я низложил их;

12. окружили меня, как пчелы [сот], и угасли, как огонь в терне: именем Господним я низложил их.

13. Сильно толкнули меня, чтобы я упал, но Господь поддержал меня,

14. Господь — сила моя и песнь; Он соделался моим спасением.

10–14. Плодотворность такой веры оправдалась и при настоящих обстоятельствах построения храма. — «Все народы окружили меня». Известно, что постройке храма, кроме бедности возвратившихся евреев, много мешали и самаряне, представившие пред персидскими правителями сооружение храма, как сооружение цитадели, крепости, с целью отложиться от персов и вести с ними войну. Только проповедь пророков, воодушевлявшая строителей, и вера в свою правоту и защиту от Бога поддерживала строителей и увенчалась успехом. — «Сильно толкнули меня, чтоб я упал» — всеми оставленный евр. народ считал себя близким к гибели, но Господь спас его, как из плена, так и помог в настоящем случае построения храма. Поэтому писатель и говорит: «Господь — сила моя и песнь».

15. Глас радости и спасения в жилищах праведников: десница Господня творит силу!

16. Десница Господня высока, десница Господня творит силу!

17. Не умру, но буду жить и возвещать дела Господни.

15–17. По-видимому, далее писатель изображает картину общенародного ликования. Раздаются голоса в селениях праведных, т. е. среди еврейского народа, как единственного тогда чтителя Единого и Истинного Бога: «Господь чудесно спас меня». Это вселяет в меня уверенность, что и в будущем я не погибну, сохраню политическую и религиозную независимость («буду жить»), чтобы всегда восхвалять Господа.

18. Строго наказал меня Господь, но смерти не предал меня,

19. Отворите мне врата правды; войду в них, прославлю Господа.

20. Вот врата Господа; праведные войдут в них.

21. Славлю Тебя, что Ты услышал меня и соделался моим спасением.

22. Камень, который отвергли строители, соделался главою угла:

23. это — от Господа, и есть дивно в очах наших.

24. Сей день сотворил Господь: возрадуемся и возвеселимся в оный!

22–24. Видимое проявление Божественной помощи открывается в построении храма. Над материалом («камнем»), из которого он делался, смеялись даже строившие его, но храм все-таки был закончен. Ясно, что помогал Сам Бог, а потому будем восхвалять Господа в этот торжественный день окончания постройки. При строении второго храма, видевшие и помнившие еще первый, богатый храм Соломона, плакали при виде малых размеров и бедности материала, из которого созидался второй храм, считая это за знак отвержения евреев от Господа, что подрывало энергию строителей. Но значение храма, как религиозного центра, а потому и политически объединительного пункта, вероятно, если не сознавалось ясно, то все-таки чувствовалось многими, и ликование их при окончании постройки — понятно.

25. О, Господи, спаси же! О, Господи, споспешествуй же!

26. Благословен грядущий во имя Господне! Благословляем вас из дома Господня.

26. Здесь изображается процессия, идущая к храму и воспевающая: «благословен грядущий во имя Господне», на что священники отвечают: «благословляем…»

27. Бог — Господь, и осиял нас; вяжите вервями жертву, ведите к рогам жертвенника,

28. Ты Бог мой: буду славить Тебя; Ты Бог мой: буду превозносить Тебя, [буду славить Тебя, ибо Ты услышал меня и соделался моим спасением].

29. Славьте Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его.

27–29. Господь явился нам — дал возможность окончить постройку храма. Писатель приглашает торжественно отпраздновать этот день обилием жертв, возлагая мяса, назначенные в жертву, на рога жертвенника, что и требовалось законом, а затем приглашает всех вообще воспевать Господа.

Образ «камня» (22 стих) Иисус Христос прилагает к Себе Самому (Мф XXI:42; Мк XII:14; Лк XX:17) и к Нему же относят это выражение и другие писатели (Деян IV:11; 1 Пет II:7). Под храмом, стены которого соединяет камень, нужно разуметь церковь, основанную на Христе, Который примирил человека с Богом; разумеют и два естества в Иисусе Христе, как две стены здания объединяются на одном камне. Можно этот образ понимать и как указание, что с пришествием Христа Ветхий Завет нашел в Его жизни, учении и страданиях свое завершение, началась новая жизнь, создалось новое здание. Псалом — прообразовательный.

Псалом 118

(Аллилуия).

В еврейской Библии этот псалом не имеет надписания, в греческой же и Вульгате он, как и все псалмы, начиная с 110, надписывается— «аллилуия». Псалом — алфавитный, причем каждой буквой еврейской азбуки начинается не один стих, как в тех псалмах, которые уже встречались у нас, а строфа в 8 стихов, а потому всех стихов в псалме 176, строф же 22, по числу знаков еврейской азбуки. Псалом можно считать написанным во время Ездры и Неемии, так как указания псалма на нестроения жизни, вроде враждебных отношений к иудеям правительства (23, 46), появление среди самих иудеев отступников (21, 53, 150), равно также многочисленные указания, что праведник боролся и находил защиту и подкрепление только в вере в Господа и следовании Его закону (ст. 1–8, 14, 20, 24 и др.) совпадают с положением евреев в эпоху деятельности Ездры и Неемии, когда персидские цари мешали евреям по проискам самарян устроению их гражданской, политической и религиозной жизни, когда евреи за свою верность закону подвергались прямым даже преследованиям, напр., при Артаксерксе 3, его военачальник Вагоз обложил жертвоприношения податью; известный Артаксеркс Лонгиман издал даже повеление по проискам царедворца об истреблении иудеев (Есф III:8–14). В это время у евреев было много отступников от веры отцов.

Содержание псалма посвящено уяснению высоты содержания закона Божия и выяснению его благодетельного значения для человека. (Несмотря на обширность псалма и кажущуюся повторяемость многих мыслей, он, однако, по выражению преосв. Феофана (см. толкование на этот псалом, введение к нему), полон разнообразия или в уяснении свойств закона, или разных его оттенков, так что для углубляющегося в его чтение представляет неистощимый материал для назидания. Указанный труд преосв. автора ознакомит желающего с деталями, оттенками содержания псалма, в его правовоспитательном понимании, мы же здесь остановимся лишь на тех местах, которые за некоторой темнотою нуждаются в выяснении прямого, буквального смысла.

1. Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем.

2. Блаженны хранящие откровения Его, всем сердцем ищущие Его.

3. Они не делают беззакония, ходят путями Его.

4. Ты заповедал повеления Твои хранить твердо.

5. О, если бы направлялись пути мои к соблюдению уставов Твоих!

6. Тогда я не постыдился бы, взирая на все заповеди Твои:

7. я славил бы Тебя в правоте сердца, поучаясь судам правды Твоей.

8. Буду хранить уставы Твои; не оставляй меня совсем.

1–8. Закон Божий здесь именуется разными названиями, при единстве своего внутреннего содержания выясняющими разнообразное его проявление, выражение и значение. «Закон» — общее указание, основное родовое понятие, указывающее на те непреложные нормы, которым подчиняется в своем строении и деятельности как природа физическая, так и духовная жизнь человека, «Откровение» — особые повеления, сообщенные Богом человеку для его духовного возрастания. Они «откровенны», т. е. не человеком выработаны, почему могут не иметь обязательной силы и быть ошибочными, но безгрешны и святы, так как открыты, сообщены Самим Господом, а потому и общеобязательны. Этот закон есть «путь», указывает направление деятельности человека для достижения определенной ему цели его существования на земле. «Повеления» —частные предписания, дающие указания направлению деятельности в разных видах жизни — семейной, общественной, религиозной и др. «Уставы», т. е. предписания, которые устанавливают известные отношения человека к Богу, принимаемые первым обязательства, нарушение которых влечет за собой кару, в виде разных бедствий и нестроений жизни, за это нарушение. «Заповеди», т. е. пределы, указывающие границы того, что дозволено и полезно, в каковых границах и должна быть заключена воля человека и его деятельность. С греч. и лат. под «заповедями» разумеются «оправдания», т. е. повеления Господа, при сохранении и следовании им делающие человека святым и правым пред Богом. «Суд» — в смысле беспристрастия и непогрешимости его решений: в законе нет ничего, потворствующего страстям человека или двусмысленного, там одна правда. Писатель псалма восхваляет и считает блаженным того, кто не отступал от этого закона и неуклонно следовал ему, и молит Бога дать и ему силы для такого же исполнения этих повелений, так как только в последнем — условие душевного спокойствия и нравственного удовлетворения.

9. Как юноше содержать в чистоте путь свой? — Хранением себя по слову Твоему.

9. По сопоставлению с 8 ст. под юношей здесь нужна разуметь писателя псалма, на что указывает и 100 ст. Этим указанием можно отчасти объяснить самую обширность псалма, в которой (обширности) нельзя не видеть пытливого старания писателя понять и уяснить себе все содержание закона и его великое значение для человека, уяснить его даже в частностях; это первая проба сознательной мысли и стремления определить и наметить себе путь жизни. Вместе с тем в псалме мы увидим много указаний, где его писатель проникнут жаждой подвига и горячим, порывистым негодованием на всех, не следующих закону. Последняя черта, черта горячего желания подвигов и намерения неуклонно и прямолинейно следовать тому, что признается высоким, особенность и свойство преимущественно молодого возраста. Если писатель псалма был юношей, то тем самым устраняются те многочисленные предположения, которые приписывают происхождение его Давиду, написавшему псалом своему сыну Соломону для его обучения: Давид, когда у него родился Соломон, не был юношей, но зрелым и многоопытным мужем. «Словом» называется здесь тот же закон Божий, как сообщенный человеку от Господа через Моисея и пророков путем слова, речи. Следованием этому слову юноша сохранит свою чистоту, так как в этом законе предлагаются наставления, возвышающие человека, облагораживающие его душу и святые.

10. Всем сердцем моим ищу Тебя; не дай мне уклониться от заповедей Твоих.

11. В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою.

11. «Сокрыть в сердце» — полюбить, глубоко усвоить, так, чтобы внешнее поведение являлось выражением внутреннего настроения. В таком же согласии внутренней жизни и ее внешнего выражения — полнота личной жизни и определенности ее направления.

12. Благословен Ты, Господи! научи меня уставам Твоим.

13. Устами моими возвещал я все суды уст Твоих.

13. Как результат глубокого проникновения закона в сердце писателя является то, что он постоянно говорит об этом законе, проповедует его, так как другого, более для него высшего и ценного предмета нет.

14. На пути откровений Твоих я радуюсь, как во всяком богатстве.

14. «На пути откровений Твоих я радуюсь», я радуюсь, когда следую Твоим заповедям, потому что здесь нахожу удовлетворение своим влечениям. Это следование заповедям не означает теоретического только изучения закона, а многообразное проявление его в деятельности, которая во всех своих видах и направлениях была осуществлением и фактической, практической проповедью уставов Господа.

15. О заповедях Твоих размышляю, и взираю на пути Твои.

16. Уставами Твоими утешаюсь, не забываю слова Твоего.

17. Яви милость рабу Твоему, и буду жить и хранить слово Твое.

18. Открой очи мои, и увижу чудеса закона Твоего.

18. «Увидеть чудеса закона Божьего» — понять все высокое содержание его, оценить ту преобразующую его силу, которая из грешного человека делает праведника, из слабого волей — великого подвижника, из ничтожного — героя. Таких свидетельств чудесного преобразования человека под действием закона история указывает целые тысячи: все пророки были мучениками за закон и непоколебимыми его проповедниками, в истории же христианской церкви таких фактов великого подвижничества и мученичества невозможно и пересчитать. Понять и узнать такую силу и действие закона Божия на человека можно тогда, когда «открыты очи», когда не отворачиваются от него с предвзятым убеждением, а внимательно, сосредоточенно, «с открытыми очами», изучают его.

19. Странник я на земле; не скрывай от меня заповедей Твоих.

19. Жизнь на земле есть «странствование», путешествие, совершаемое человеком для достижения своего отечества и постоянного, вечного местопребывания. Очевидно, последнее — не на земле, а за гробом. Если же так, то земная жизнь должна быть подготовлением к загробной и к ней может привести только безошибочно избранный на земле путь. Как и где найти последний? Этот путь указан в заповедях закона. Кто не следует им, тот заблуждается и не достигнет загробной обители, т. е. загробного успокоения, как награды за понесенные труды к его достижению. Здесь довольно ясное учение о цели земного существования, бессмертии человеческой души и загробном мздовоздаянии.

20. Истомилась душа моя желанием судов Твоих во всякое время.

21. Ты укротил гордых, проклятых, уклоняющихся от заповедей Твоих.

22. Сними с меня поношение и посрамление, ибо я храню откровения Твои.

23. Князья сидят и сговариваются против меня, а раб Твой размышляет об уставах Твоих.

21–23. В этих стихах — указание того положения еврейского народа во времена Ездры и Неемии, когда они встречали противодействие как со стороны отступников от веры отцов из евреев, так и со стороны самарян. Последние называются уклонившимися от заповедей Бога потому, что самаряне признавали только Пятикнижие Моисея, а остальные священные книги евреев отвергали, вследствие чего уклонялись и от соблюдения сообщенного в этих книгах откровения. Самаряне интриговали против евреев пред персидскими правителями, и князья персов, доверяя их доносам, издавали указы, стесняющие деятельность евреев, вроде, напр., запрещения постройки храма и Иерусалима. Такие запрещения являлись незаслуженным поношением и посрамлением евреев, заботившихся только при этих постройках об удовлетворении своих религиозных нужд, а не о политическом отложении, как ложно доносили на них их враги.

24. Откровения Твои — утешение мое, [и уставы Твои] — советники мои.

25. Душа моя повержена в прах; оживи меня по слову Твоему.

25. «Душа моя повержена в прах» — я измучен, истерзан до того, что близок к смерти, обращен в пыль, в ничто — указание на то, что современные писателю настроения действовали на него удручающе, он близок был к отчаянно. — «Оживи меня по слову Твоему» — помоги Своим всемогущим содействием.

26. Объявил я пути мои, и Ты услышал меня; научи меня уставам Твоим.

27. Дай мне уразуметь путь повелений Твоих, и буду размышлять о чудесах Твоих.

28. Душа моя истаевает от скорби: укрепи меня по слову Твоему.

29. Удали от меня путь лжи, и закон Твой даруй мне.

29. «Удали от меня путь лжи» — сохрани меня от ложных и дурных поступков. Может быть писатель в целях ослабить интриги самарян временно останавливался на мысли, воздействовать на персидский двор непрямыми средствам, но потом, сознавая, что такой способ, являясь нечистым, может повлечь за собою целый ряд подобных же, развить в человеке безразличие к нравственной стороне поступков, сделав мерилом достоинства последних лишь внешнюю их выгодность, испугался своей мысли и с молитвой покаяния обратился к Господу, чтобы он утвердил Его в следовании лишь правде, Его закону (см 30 ст.).

30. Я избрал путь истины, поставил пред собою суды Твои.

31. Я прилепился к откровениям Твоим, Господи; не постыди меня.

32. Потеку путем заповедей Твоих, когда Ты расширишь сердце мое.

33. Укажи мне, Господи, путь уставов Твоих, и я буду держаться его до конца.

34. Вразуми меня, и буду соблюдать закон Твой и хранить его всем сердцем.

35. Поставь меня на стезю заповедей Твоих, ибо я возжелал ее.

36. Приклони сердце мое к откровениям Твоим, а не к корысти.

37. Отврати очи мои, чтобы не видеть суеты; животвори меня на пути Твоем.

38. Утверди слово Твое рабу Твоему, ради благоговения пред Тобою.

33–38. Сознание писателем высоты закона, его святости и своей слабости и неопытности, вызывает в нем, при его решении неуклонно следовать указаниям закона, молитву к Господу о том, чтобы Он не оставлял его Своим постоянным вразумлением и руководством в самых разнообразных обстоятельствах и положениях жизни.

39. Отврати поношение мое, которого я страшусь, ибо суды Твои благи.

39. «Поношение» — разумеется со стороны Бога за грех человека, т. е. за отступление от Его заповедей. Это поношение выражается в лишении человека величайшего блага — близости к Господу. Такое «поношение» для благочестивого человека есть величайшее бедствие, самое тяжелое наказание, которого он страшится и от которого, в случае нарушения Божественных заповедей, он молит благость Господа помиловать его.

40. Вот, я возжелал повелений Твоих; животвори меня правдою Твоею.

41. Да придут ко мне милости Твои, Господи, спасение Твое по слову Твоему, —

42. и я дам ответ поносящему меня, ибо уповаю на слово Твое.

42. Обыкновенная, обыденная мера, прилагаемая к оценке достоинства разных направлений жизни есть, большею частью, узкоматериалистическая: достоинство измеряется степенью выгоды и количеством практических удобств. В таком положении находился писатель псалма с своей глубокой верой в плодотворность закона Божия для хранящих его. Вера его была глубока, но внешнее положение было бедственно. Это вызывало насмешки над ним со стороны как врагов еврейского народа, язычников, так и его единоплеменников, неустойчивых в своей вере и отступников от нее. Так как поношение упований праведника переходило в поношение самого Господа, бессильного, будто бы, наградить и избавить от бедствий Своих чтителей, то писатель молит Его (см. 40 и 41 ст.) о ниспослании милостей для верующих в Него, чтобы тем самым дать фактическое опровержение лжи поносителей.

43. Не отнимай совсем от уст моих слова истины, ибо я уповаю на суды Твои

43. «Не отнимай совсем от уст моих слова истины». «Совсем» значит навсегда, постоянно, точнее бы с евр. «никогда», т. е. дай мне никогда не отступать от Твоих повелений.

44. и буду хранить закон Твой всегда, во веки и веки;

45. буду ходить свободно, ибо я взыскал повелений Твоих;

46. буду говорить об откровениях Твоих пред царями и не постыжусь;

46. «Говорить об откровениях Твоих пред царями» — разменять истинный смысл того, что созидалось евреями по возвращении из плена, не опасаясь никаких ложных истолкований и недоверия со стороны правителей (см. 29 ст.).

47. буду утешаться заповедями Твоими, которые возлюбил;

48. руки мои буду простирать к заповедям Твоим, которые возлюбил, и размышлять об уставах Твоих.

49. Вспомни слово (Твое) к рабу Твоему, на которое Ты повелел мне уповать:

50. это — утешение в бедствии моем, что слово Твое оживляет меня.

51. Гордые крайне ругались надо мною, но я не уклонился от закона Твоего.

51. ст. сл. 42

.

52. Вспоминал суды Твои, Господи, от века, и утешался.

53. Ужас овладевает мною при виде нечестивых, оставляющих закон Твой.

53. Под нечестивыми, «оставляющими закон Божий», разумеются не язычники, которые этого закона не держались, но евреи, отступившие от него.

54. Уставы Твои были песнями моими на месте странствований моих.

55. Ночью вспоминал я имя Твое, Господи, и хранил закон Твой.

55. «Ночь» — время бедствий. В тяжелые минуты жизни писатель утешался только силой своей веры в Закон Божий и изложенные там обетования для всех чтителей Иеговы.

56. Он стал моим, ибо повеления Твои храню.

57. Удел мой, Господи, сказал я, соблюдать слова Твои.

58. Молился я Тебе всем сердцем: помилуй меня по слову Твоему.

59. Размышлял о путях моих и обращал стопы мои к откровениям Твоим.

60. Спешил и не медлил соблюдать заповеди Твои.

61. Сети нечестивых окружили меня, но я не забывал закона Твоего.

61. «Сети нечестивых», вероятно, происки самарян.

62. В полночь вставал славословить Тебя за праведные суды Твои.

63. Общник я всем боящимся Тебя и хранящим повеления Твои.

64. Милости Твоей, Господи, полна земля; научи меня уставам Твоим.

65. Благо сотворил Ты рабу Твоему, Господи, по слову Твоему.

66. Доброму разумению и ведению научи меня, ибо заповедям Твоим я верую.

67. Прежде страдания моего я заблуждался; а ныне слово Твое храню.

67. Бедствия, пережитые евреями во время плена, показали им, что сила и могущество их народа заключается не в устроении жизни по своему усмотрению, а по указанию Господа. Хотя о последнем постоянно слышалась проповедь пророков, предвещавшая тяжелые бедствия за отступление от Бога, но народ не верил и «заблуждал» до момента наступления предвозвещенной пророками кары, в виде вавилонского плена. Теперь, за время плена, еврей научился, сознал, что его благополучие зависит от хранения «слова Божия». Писатель псалма здесь является выразителем общего настроения благочестивых израильтян.

68. Благ и благодетелен Ты, [Господи]; научи меня уставам Твоим.

69. Гордые сплетают на меня ложь; я же всем сердцем буду хранить повеления Твои.

70. Ожирело сердце их, как тук; я же законом Твоим утешаюсь.

69–70. Под «гордыми» можно разуметь или вообще языческих князей, пренебрежительно относившихся к евреям, или тех из евреев, которые обращали все свои усилия только на свое материальное обеспечение, не заботясь об общенародных нуждах и своей нравственной чистоте. Для всех них еврей, преданный своему народу и благочестивый, был помехой, которую им хотелось устранить.

71. Благо мне, что я пострадал, дабы научиться уставам Твоим.

72. Закон уст Твоих для меня лучше тысяч золота и серебра.

73. Руки Твои сотворили меня и устроили меня; вразуми меня, и научусь заповедям Твоим.

74. Боящиеся Тебя увидят меня — и возрадуются, что я уповаю на слово Твое.

75. Знаю, Господи, что суды Твои праведны и по справедливости Ты наказал меня.

76. Да будет же милость Твоя утешением моим, по слову Твоему к рабу Твоему.

77. Да придет ко мне милосердие Твое, и я буду жить; ибо закон Твой — утешение мое.

78. Да будут постыжены гордые, ибо безвинно угнетают меня; я размышляю о повелениях Твоих.

79. Да обратятся ко мне боящиеся Тебя и знающие откровения Твои.

80. Да будет сердце мое непорочно в уставах Твоих, чтобы я не посрамился.

81. Истаевает душа моя о спасении Твоем; уповаю на слово Твое.

82. Истаевают очи мои о слове Твоем; я говорю: когда Ты утешишь меня?

83. Я стал, как мех в дыму, ко уставов Твоих не забыл.

81–83. Изображение тяжести переживаемых писателем нестроений жизни. — «Мех в дыму», точнее, мех на морозе, который от того твердеет, ломается и делается от него дым. «Мороз» здесь образ бедствий евреев, изнуривших последних.

84. Сколько дней раба Твоего? Когда произведешь суд над гонителями моими?

85. Яму вырыли мне гордые, вопреки закону Твоему.

86. Все заповеди Твои — истина; несправедливо преследуют меня: помоги мне;

87. едва не погубили меня на земле, но я не оставил повелений Твоих.

88. По милости Твоей оживляй меня, и буду хранить откровения уст Твоих.

89. На веки, Господи, слово Твое утверждено на небесах;

90. истина Твоя в род и род. Ты поставил землю, и она стоит.

91. По определениям Твоим все стоит доныне, ибо все служит Тебе.

92. Если бы не закон Твой был утешением моим, погиб бы я в бедствии моем.

93. Вовек не забуду повелений Твоих, ибо ими Ты оживляешь меня.

94. Твой я, спаси меня; ибо я взыскал повелений Твоих.

94. «Твой я» — только Тебе одному предан и только от Тебя жду помощи и защиты.

95. Нечестивые подстерегают меня, чтобы погубить; а я углубляюсь в откровения Твои.

96. Я видел предел всякого совершенства, но Твоя заповедь безмерно обширна.

96. «Я видел предел всякого совершенства». Все дела и начинания человека, ограничивающие их содержание и ценность пределами земной жизни могут быть совершенны и закончены, «заповедь же Господа безмерно обширна», она не может быть, закончена человеком, никто не может сказать, что он достиг совершенства в законе, ибо заповеди последнего такой высоты, что мерилом, пределом их может быть только полное богоуподобление человека, т. е. бесконечное его развитие не на земле только, но и за гробом.

97. Как люблю я закон Твой! весь день размышляю о нем.

98. Заповедью Твоею Ты соделал меня мудрее врагов моих, ибо она всегда со мною.

99. Я стал разумнее всех учителей моих, ибо размышляю об откровениях Твоих.

100. Я сведущ более старцев, ибо повеления Твои храню.

98–100. Руководство заповедью Господа делает юношу разумнее учителей, сведущее старцев и мудрее врагов. Здесь указание, что псалом написан после устранения некоторых препятствий, какие встречались евреям во времена Ездры. Оставаясь преданными закону Бога, веруя в его помощь, истинные и благочестивые ревнители о благе народа не прекращали заботы о благоустроении его жизни и эти заботы часто увенчивались успехом, хотя встречали прямое противодействие со стороны врагов самарян и неодобрение со стороны учителей-старцев (см. Агг 1 гл.), которые подрывали энергию строителей второго храма и в некоторых нестроениях жизни видели знаки отвержения своего народа Богом, почему предвещали неудачу всем их предприятиям.

101. От всякого злого пути удерживаю ноги мои, чтобы хранить слово Твое;

102. от судов Твоих не уклоняюсь, ибо Ты научаешь меня.

103. Как сладки гортани моей слова Твои! лучше меда устам моим.

104. Повелениями Твоими я вразумлен; потому ненавижу всякий путь лжи.

105. Слово Твое — светильник ноге моей и свет стезе моей.

106. Я клялся хранить праведные суды Твои, и исполню.

107. Сильно угнетен я, Господи; оживи меня по слову Твоему.

108. Благоволи же, Господи, принять добровольную жертву уст моих, и судам Твоим научи меня.

109. Душа моя непрестанно в руке моей, но закона Твоего не забываю.

109. «Душа моя непрестанно в руке моей», — т. е. открыта всякому, доступна действию врага, или — в постоянной опасности. Вероятно, под рукой разумеется здесь открытая и прямая деятельность писателя псалма для восстановления народного благополучия и эта то деятельность была неприятна врагам еврейского народа, которые старались в ней найти основание для осуждения писателя, может быть, путем клеветы пред персидским правительством. Но писатель не смущался враждебным к нему отношением, а непреклонно шел к исполнению и восстановлению законного служения среди своего народа.

110. Нечестивые поставили для меня сеть, но я не уклонился от повелений Твоих.

111. Откровения Твои я принял, как наследие на веки, ибо они веселие сердца моего.

112. Я приклонил сердце мое к исполнению уставов Твоих навек, до конца.

113. Вымыслы человеческие ненавижу, а закон Твой люблю.

114. Ты покров мой и щит мой; на слово Твое уповаю.

115. Удалитесь от меня, беззаконные, и буду хранить заповеди Бога моего.

116. Укрепи меня по слову Твоему, и буду жить; не посрами меня в надежде моей;

117. поддержи меня, и спасусь; и в уставы Твои буду вникать непрестанно.

116–117. Хотя вера писателя в слово Божие была глубока, но тяжелые условия, среди которых ему приходилось действовать, ставили ему такие непреодолимые препятствия, что он прибегал к помощи Божией и взывал к Его непосредственному содействию. Показателем силы его веры здесь служит та черта, что и в минуты некоторого упадка духа он ищет поддержки не от людей, а от Господа.

118. Всех, отступающих от уставов Твоих, Ты низлагаешь, ибо ухищрения их — ложь.

119.  Как изгарь, отметаешь Ты всех нечестивых земли; потому я возлюбил откровения Твои.

120. Трепещет от страха Твоего плоть моя, и судов Твоих я боюсь,

120. «Трепещет от страха Твоего плоть моя», писатель находится в трепете, в боязливом ожидании того, каково будет определение Господа относительно успеха его деятельности, он опасается, что по суду Божественной правды еврейский народ может оказаться недостойным Его милости, а вместе с тем и восстановления благополучия. Это опасение и заставляет его трепетать.

121. Я совершал суд и правду; не предай меня гонителям моим.

122. Заступи раба Твоего ко благу его, чтобы не угнетали меня гордые.

121–122. Деятельность во имя народного блага создала автору много врагов, которые не только презрительно относятся к нему, но и «гонят», преследуют его разными способами, которые сильно вредят успеху его благих начинаний. О прекращении этих нападок он молит Господа.

123. Истаевают очи мои, ожидая спасения Твоего и слова правды Твоей.

124. Сотвори с рабом Твоим по милости Твоей, и уставам Твоим научи меня.

125. Я раб Твой: вразуми меня, и познаю откровения Твои.

126. Время Господу действовать: закон Твой разорили.

126. Над нечестивыми отступниками от закона писатель молит Господа произнести свой суд. Их безнаказанность и благополучие вредны тем, что в колеблющихся душах вселяют недоверие к деятельности в духе указаний закона к тому, что именно только последняя увенчается успехом и вызовет благоволение со стороны Бога. Пример благополучия нечестивых как будто говорит иное. Чтобы укрепить колеблющихся, обличить отступников и ободрить благочестивых, писатель молит Бога произнести Свой суд.

127. А я люблю заповеди Твои более золота, и золота чистого.

128. Все повеления Твои — все признаю справедливыми; всякий путь лжи ненавижу.

129. Дивны откровения Твои; потому хранит их душа моя.

130. Откровение слов Твоих просвещает, вразумляет простых.

131. Открываю уста мои и вздыхаю, ибо заповедей Твоих жажду.

132. Призри на меня и помилуй меня, как поступаешь с любящими имя Твое.

133. Утверди стопы мои в слове Твоем и не дай овладеть мною никакому беззаконию;

134. избавь меня от угнетения человеческого, и буду хранить повеления Твои;

134. Избавление от «угнетения человеческого» является условием всецелого и постоянного служения Господу и исполнения Его закона. Внешние бедствия не имеют силы подорвать веру человека в Бога, но могут препятствовать такому распорядку времени и своего поведения, которое бы являлось и направлялось всегда к служению Господу, отвлекая силы и внимание к устранению их.

135. осияй раба Твоего светом лица Твоего и научи меня уставам Твоим.

136. Из глаз моих текут потоки вод оттого, что не хранят закона Твоего.

136. Так как писатель везде проповедует о необыкновенно возвышающем действии закона на душу человека, равно так же и о том, что следование уставам Господа является верным источником и внешнего благополучия человека на земле, то на него должно было действовать удручающе всякое нарушение повелений Божиих, которое он где-либо видел: он с горьким сожалением оплакивает таких заблуждающихся людей.

137. Праведен Ты, Господи, и справедливы суды Твои.

138. Откровения Твои, которые Ты заповедал, — правда и совершенная истина.

139. Ревность моя снедает меня, потому что мои враги забыли слова Твои.

140. Слово Твое весьма чисто, и раб Твой возлюбил его.

141. Мал я и презрен, но повелений Твоих не забываю.

141. Писатель псалма не был видным по положению среди еврейского народа («мал я и презрен»), но он был одним из тех верных евреев, которые искренно любили свой народ, были преданы служению Господу и горячо стремились к восстановлению истинного богопочтения и благочестивой жизни. Может быть, что писатель псалма был одним из благочестивых левитов.

142. Правда Твоя — правда вечная, и закон Твой — истина.

143. Скорбь и горесть постигли меня; заповеди Твои — утешение мое.

144. Правда откровений Твоих вечна: вразуми меня, и буду жить.

145. Взываю всем сердцем [моим]: услышь меня, Господи, — и сохраню уставы Твои.

146. Призываю Тебя: спаси меня, и буду хранить откровения Твои.

147. Предваряю рассвет и взываю; на слово Твое уповаю.

147. «Предваряю рассвет и взываю», т. е. с раннего утра «до наступления» появления рассвета, я молюсь и взываю к Тебе о защите и помощи.

148. Очи мои предваряют утреннюю стражу, чтобы мне углубляться в слово Твое.

149. Услышь голос мой по милости Твоей, Господи; по суду Твоему оживи меня.

150. Приблизились замышляющие лукавство; далеки они от закона Твоего.

151. Близок Ты, Господи, и все заповеди Твои — истина.

152. Издавна узнал я об откровениях твоих, что Ты утвердил их на веки.

153. Воззри на бедствие мое и избавь меня, ибо я не забываю закона Твоего.

154. Вступись в дело мое и защити меня; по слову Твоему оживи меня.

155. Далеко от нечестивых спасение, ибо они уставов Твоих не ищут.

156. Много щедрот Твоих, Господи; по суду Твоему оживи меня.

157. Много у меня гонителей и врагов, но от откровений Твоих я не удаляюсь.

158. Вижу отступников, и сокрушаюсь, ибо они не хранят слова Твоего.

159. Зри, как я люблю повеления Твои; по милости Твоей, Господи, оживи меня.

160. Основание слова Твоего истинно, и вечен всякий суд правды Твоей.

161. Князья гонят меня безвинно, но сердце мое боится слова Твоего.

162. Радуюсь я слову Твоему, как получивший великую прибыль.

163. Ненавижу ложь и гнушаюсь ею; закон же Твой люблю.

164. Семикратно в день прославляю Тебя за суды правды Твоей.

164. «Семикратно в день прославляю Тебя за суды правды Твоей». — Семикратно — в смысле часто. — «Суды правды» — проявления Божественного гнева на врагах благочестивого писателя и всех верных евреев. Можно видеть здесь указание на то, что действия врагов еврейского народа не всегда были успешны: интриги их удавалось обличить, наступало улучшение и эти моменты жизни наполняют писателя благодарно-восторженным чувством.

165. Велик мир у любящих закон Твой, и нет им преткновения.

166. Уповаю на спасение Твое, Господи, и заповеди Твои исполняю.

167. Душа моя хранит откровения Твои, и я люблю их крепко.

168. Храню повеления Твои и откровения Твои, ибо все пути мои пред Тобою.

169. Да приблизится вопль мой пред лице Твое, Господи; по слову Твоему вразуми меня.

170. Да придет моление мое пред лице Твое; по слову Твоему избавь меня.

171. Уста мои произнесут хвалу, когда Ты научишь меня уставам Твоим.

171. Вместо «когда» точнее можно бы перевести «так как». Смысл тот: так как только от Тебя, Господи, происходит, научение закону, то я и полон хвалы к Тебе.

172. Язык мой возгласит слово Твое, ибо все заповеди Твои праведны.

173. Да будет рука Твоя в помощь мне, ибо я повеления Твои избрал.

174. Жажду спасения Твоего, Господи, и закон Твой — утешение мое.

175. Да живет душа моя и славит Тебя, и суды Твои да помогут мне.

176. Я заблудился, как овца потерянная: взыщи раба Твоего, ибо я заповедей Твоих не забыл.

176. «Заблудившаяся овца» — затерянный, угнетенный писатель, как и всякий истинный в данное время чтитель Иеговы, что указывает на общее тяжелое тогдашнее положение еврейского народа.

Содержание псалма представляет мало указаний на внешнее положение писателя, более же всего говорит о том, какие чувства и мысли вызываются в нем при чтении закона. В нем одном он находит отраду и успокоение, почерпает веру в торжество правды и энергию для своей деятельности. Таков содержание псалма ясно свидетельствует о том, что враждебные действия ненавистников евреев ставили последним препятствия, которые останавливали и тормозили их начинания. Но тяжесть такого положения не без просвета: писатель находил возможность радоваться и благодарить Господа за проявление Его судов (ст. 164), т. е. бывали моменты, когда деятельность врагов его была бесплодной. Общий угнетенный тон содержания псалма с проблесками света и радости в писателе подтверждает высказанное в начале псалма предположение о времени его происхождения в эпоху Ездры, когда против евреев велась интрига при дворе, вызвавшая запрещение евреям постройки храма и другие преследования и когда руководителям еврейского народа усиленно приходилось разоблачать ложь и клеветы врагов и частично вызывать проблески благоволения персидского правительства.

Псалом 119

Песнь восхождения.

Под названием «песнь восхождения» или с греч. «песнь степеней» известна целая серия псалмов, начиная с 120 и кончая 133. Большинство из этих псалмов написано или во время плена вавилонского или вскоре после него. Название свое они получили потому, что обыкновенно эти псалмы в поспепленное время пелись левитами, стоявшими в два ряда на ступенях храма в то время, когда первосвященник в золотом сосуде нес в храм воду из Силоамского источника, т. е. «песни степеней» пелись на ступенях храма. Еврейское название «песнь восхождения» изъясняют в смысле указания, что псалмы с таким надписанием пелись или евреями при возвращении из плена, т. е. из Вавилона, расположенного в равнине, при подъеме их на горы иудейские, или вообще пилигримами, подходящими и поднимающимися на Сионскую гору в большие годовые священные праздники еврейского народа.

119 псалом можно считать написанным во время плена, пред его окончанием, когда евреи полны были ожиданиями возвращения на родину. На пребывание в плену указывает 5 ст.

Когда я взывал к Господу, Он выслушивал мою молитву. Избавь меня и теперь от лукавого врага (1–2). Что лукавство может принести врагу? Только стрелы Сильного и угли дрока (3–4). Мне тяжело жить среди чужих. Я мирен, но чтобы я ни заговорил, моя речь вызывает враждебные действия с их стороны (5–7).

1. К Господу воззвал я в скорби моей, и Он услышал меня,

1. Утешением для пленного еврея служили воспоминания о тех многочисленных милостях, которые Господь оказывал евреям в моменты их бедствий, если они обращались к Нему с молитвой. Это вселяет в него уверенность, что и в настоящем положении его молитва к Господу будет услышана.

2. Господи! избавь душу мою от уст лживых, от языка лукавого.

2. «Устами лживыми» и «языком лукавым» называются языческие народы, окружающие евреев. Они лживы и лукавы потому, что не могли сочувствовать евреям в их мечтах о возвращении на родину, так как в этом могли видеть угрозу распадения своей сильной монархии, а потому в сношениях с евреями могли быть недоверчивыми и фальшивыми.

3. Что даст тебе и что прибавит тебе язык лукавый?

4. Изощренные стрелы сильного, с горящими углями дроковыми.

3–4. Писатель спрашивает, какая польза от лжи для его врагов? Что она может дать им? Не иное что, как вызвать гнев Сильного, т. е. Господа, который пошлет на них кару («стрелы») с углями дрока. Дрок — кустарниковое растение в Палестине. Угли его отличаются свойством медленно истлевать, почему долго поддерживают огонь и жар. Угли дрока здесь — образ продолжительных бедствий, которые за «ложь» будут посланы Богом.

5. Горе мне, что я пребываю у Мосоха, живу у шатров Кидарских.

5. Мосок или Моски, местность в Армении, около Черного моря. «Шатры Кидарян» — кочевое племя, по одним — бродившее между Месопотамией и Каменистой Аравией, по другим — жившее в Египте. В этом стихе указание, что писатель изображает в псалме состояние евреев, еще находившихся в рассеянии среди разных языческих народов.

6. Долго жила душа моя с ненавидящими мир.

7. Я мирен: но только заговорю, они — к войне.

6–7. Евреи жалуются, что они долго уже жили среди «ненавидящих мир», т. е. среди язычников; отсюда время происхождения псалма можно относить к концу плена. — «Я мирен; но только заговорю, они к войне» — общее указание на положение еврейского народа в плену: все поступки и слова плененного еврея встречались враждебно и истолковывались его врагами в дурную сторону, почему служили причиной неприязненных действий с их стороны.

Псалом 120

Песнь восхождения.

120 псалом можно считать написанным евреями во время плена: словами этого псалма они молились, обратившись к Сиону.

Я постоянно обращаюсь к родным горам и жду помощи только от Господа, Творца неба и земли (1–2). Господь, твой хранитесь, не дремлет над тобой: Он сохранит Израиля от всякого зла, во всех делах его (3–8).

1. Возвожу очи мои к горам, откуда придет помощь моя.

2. Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю.

1–2. Еврей в плену молитвенно обращался к горам родной Иудеи и оттуда от Сиона, от Бога, Творца и Господа всего мира, ожидал себе помощи.

3. Не даст Он поколебаться ноге твоей, не воздремлет хранящий тебя;

4. не дремлет и не спит хранящий Израиля.

3–4. «Не даст Он поколебаться ноге твоей». Молящегося и унывающего пленника писатель ободряет. Он советует не колебаться в вере в Бога, не отчаиваться в надежде на спасение из плена, так как над ним бодрствует Бог, Который не даст ему погибнуть.

5. Господь — хранитель твой; Господь — сень твоя с правой руки твоей.

6. Днем солнце не поразит тебя, ни луна ночью.

6. «Господь сохранит от всяких бедствий» — солнце не сожжет днем, а луна — ночью. Луна здесь считается источником часто жгучего на востоке ночного холода (ср. Быт XXX:40).

7. Господь сохранит тебя от всякого зла; сохранит душу твою (Господь).

8. Господь будет охранять выхождение твое и вхождение твое отныне и вовек.

8. «Господь будет охранять выхождение твое и вхождение твое» — сохранит Израиля, где бы он ни был — в доме ли или вне его. Весь псалом представляет молитву к Богу о подкреплении во время плена и об освобождении из него.

Этот псалом употребляется на полуночнице, имеющей в основе своего происхождения притчу Иисуса Христа о Женихе, пришедшем в полночь, и о десяти девах. Эта притча указывает на неожиданность наступления Страшного Суда, почему Церковь внушает верующим бодрствование о своем поведении, постоянную молитву к Богу и веру только в Него одного.

Псалом 121

Песнь восхождения Давида.

По надписанию еврейской Библии (в Вульгате и у 70-ти имени автора не указано) этот псалом принадлежит Давиду. Написание его должно относить к тому времени, когда Кивот Завета был уже перенесен во вновь построенную скинию в Иерусалим, когда этот город обстроился и когда начались и были установлены путешествия евреев к этой национальной святыне, каковое путешествие поддерживалось и поощрялось Давидом. Место этого псалма среди той группы их, большинство из которых написано во время плена или вскоре после него, не противоречит надписанию, так как этот псалом, как общенародная песнь, мог употребляться евреями особенно усиленно во время возвращения из плена и после плена при путешествиях в Иерусалим. Считать же его написанным в позднейшую эпоху (плена или после него) не дозволяют те места содержания псалма, где говорится о полном благоустроении и величии Иерусалима, об установлении в нем суда и укреплении дома Давидова (сл. 2–5), чего тогда не было, а было много нестроений. Название скинии «домом Господним» не противоречит происхождению псалма от Давида, так как последний часто это название прилагает к скинии и даже Моисеевой (ср. Пс V:8; XXII:6; XXVI:4 и др.)

Я возрадовался, когда сказали мне идти в дом Господень (1). Вот мы стоим в воротах Иерусалима, города сплошь застроенного, где стоит престол Давида и куда стекаются все колена (2–6). Просите мира и процветания Иерусалиму ради братьев моих и ради дома Господа, Бога нашего (7–9).

1. Возрадовался я, когда сказали мне: «пойдем в дом Господень».

1. Указание на обычай «троекратного в продолжение года хождения в Иерусалим на великие праздники для поклонения Господу». Этот обычай, соблюдавшийся даже во время Судей, был с особенной силой восстановлен во времена Давида. Слова эти могли, конечно, повторяться и евреями, возвращавшимися из плена или даже пред окончанием его, когда они исполнены были пламенного желания возвратиться в родную Палестину и увидеть священные места.

2. Вот, стоят ноги наши во вратах твоих, Иерусалим, —

3. Иерусалим, устроенный как город, слитый в одно,

2–3. Город Иерусалим представляется обнесенным оградой с сооруженными в ней воротами; он — слит в одно, т. е. застроен зданиями, тесно примыкавшими друг к другу. Таким Иерусалим не был при возвращении и значительное время спустя после возвращения из плена, когда его стены и дома были в развалинах.

4. куда восходят колена, колена Господни, по закону Израилеву, славить имя Господне.

4. Указание псалма на коленное разделение еврейского народа тоже говорить за раннейшее, чем время плена, написание псалма; при Давиде коленное разделение еще существовало, после же Ровоама, а особенно во время плена, такое разделение исчезло.

5. Там стоят престолы суда, престолы дома Давидова.

5. «Престолы суда, престолы дома Давидова». Давид установил строгое правосудие по вступлении на престол, и для объединения всех своих подданных под своей властью, он даровал право каждому, недовольному решением своего дела начальниками колен, апеллировать к царю в Иерусалим через что Иерусалим сделался в глазах народа городом истинного «суда». С Давида же начинается новый царский род и престол стал переходить к его потомкам, там стоят «престолы дома Давидова».

6. Просите мира Иерусалиму: да благоденствуют любящие тебя!

7. Да будет мир в стенах твоих, благоденствие — в чертогах твоих!

8. Ради братьев моих и ближних моих говорю я: «мир тебе!»

9. Ради дома Господа, Бога нашего, желаю блага тебе.

6–9. Крепость, сила и красота Иерусалима, мир в нем, как центральном и главном городе иудеев, являются основаниями благоденствия всей Иудеи, всего народа, почему каждый паломник молит Бога о сохранении за Иерусалимом указанных милостей как ради своих единоплеменников евреев, так и «ради дома Господа», ради сохранения святости и величия этого места, как залога и показателя верности народа своему Господу.

Псалом 122

Песнь восхождения.

Содержание псалма составляет изображение того напряженно-молитвенного ожидания, каким были полны евреи пред временем окончания плена и пред возвращением на родину.

Только к Тебе, Господи, Живущему на небесах, мы обращаемся с молитвою, и только от Тебя ждем милости, как раб или рабыня ждут награды от своих господ (1–2). Мы ждем от Тебя помилования, так как за долгое время пребывания в плену уже насыщены презрением от надменных и гордых наших поработителей (3–4).

1. К Тебе возвожу очи мои, Живущий на небесах!

2. Вот, как очи рабов обращены на руку господ их, как очи рабы — на руку госпожи ее, так очи наши — к Господу, Богу нашему, доколе Он помилует нас.

3. Помилуй нас, Господи, помилуй нас, ибо довольно мы насыщены презрением;

4. довольно насыщена душа наша поношением от надменных и уничижением от гордых.

Псалом 123

Песнь восхождения Давида.

Точно так же, как и псалом 121, этот псалом имеет в надписании имя Давида только в еврейской Библии, в Вульгате же и у 70-ти такого надписания нет. В согласии с надписанием можно думать, что псалом написан Давидом во время войны, вероятно, с сирийцами, когда на южные пределы Иудеи произведено было нападение идумеян.

Если бы не Господь был с нами, мы погибли бы в потоке бедствий (1–5). Благословен Господь, ниспославший нам помощь; в имени Его наша защита (6–8).

1. Если бы не Господь был с нами, — да скажет Израиль, —

2. если бы не Господь был с нами, когда восстали на нас люди,

3. то живых они поглотили бы нас, когда возгорелась ярость их на нас;

Известно, что при борьбе с Сирией, куда привлечены были все способные носить орудие, южные пределы Иудеи остались беззащитными. Идумеи, напавшие на Иудею, не встречали себе никакого противодействия и, если бы пожелали, легко могли бы окружить и отрезать Давида от Иерусалима и истребить его войска. Такое опасное свое положение псалмопевец справедливо сравнивает с угрозой быть поглощенным (3 ст.).

4. воды потопили бы нас, поток прошел бы над душею нашею;

5. прошли бы над душею нашею воды бурные.

4–5. «Воды» — образ обилия бедствий, «воды бурные» — сильные бедствия, способные потопить, совершенно уничтожить.

6. Благословен Господь, Который не дал нас в добычу зубам их!

7. Душа наша избавилась, как птица, из сети ловящих: сеть расторгнута, и мы избавились.

7. «Душа наша избавилась, как птица, из сети ловящих» — наша жизнь, которой угрожала гибель, избежала последней через заступничество Господа.

8. Помощь наша — в имени Господа, сотворившего небо и землю.

8. «Помощь наша — в имени Господа» — наша сила в твердости упования на Господа, Который только один может спасти от самых сильных опасностей и, по человеческому пониманию, безвыходного положения.

Псалом 124

Песнь восхождения.

Псалом можно считать написанным по возвращении из плена, при первых заботах возвратившихся о благоустроении города, храма и своей жизни, когда еще препятствия, встречавшиеся на этом пути, не являлись непреодолимыми, когда в еврейском народе преобладающим настроением было — настроение радости от возвращения из плена и надежды на помощь Божию в дальнейшем благоустроении своей жизни.

1. Надеющийся на Господа, как гора Сион, не подвигается: пребывает вовек.

2. Горы окрест Иерусалима, а Господь окрест народа Своего отныне и вовек.

1–2. Надеющийся на Господа находит в Нем такую же твердую защиту, какую Иерусалим в окружающих его с трех сторон горах от нападений врагов, он так же тверд, как гора Сион, твердая и неподвижная. Сравнение указывает на то, что надежда на Господа никогда не обманет того, кто надеется на Него. Это испытали на себе евреи, попавшие в плен, из которого освободиться своими силами они никогда не могли и которых извела оттуда надежда их на Господа.

3. Ибо не оставит (Господь) жезла нечестивых над жребием праведных, дабы праведные не простерла рук своих к беззаконию.

3. Как бы велики ни были бедствия, посылаемые Господом на праведного, последний не останется Им не вознагражденным: Господь его спасет, помилует и не доведет праведника до отчаяния, которое могло бы побудить его искать помощи и защиты у беззаконных. Таковы были и бедствия плена, тяжелые для евреев, но не гибельные для их веры, а имевшие характер очищения ее.

4. Благотвори, Господи, добрым и правым в сердцах своих;

5. а совращающихся на кривые пути свои да оставит Господь ходить с делающими беззаконие. Мир на Израиля!

Псалом 125

Песнь восхождения.

Первый стих псалма ясно указывает на время его написания — при возвращении из плена, когда еврейский народ был полон самых радостных чувств и ожиданий.

При возвращении из плена мы были полны веселья и благодарения Богу за великое дело освобождения (1–3). Возврати, Господи, из плена всех, еще оставшихся там. Мы надеялись, что Господь обильно вознаградит наши труды на родных полях ниспосланием обильного урожая (4–6).

1. Когда возвращал Господь плен Сиона, мы были как бы видящие во сне:

1. Возвращавшиеся из плена были «как бы видящие во сне», т. е. им рисовались картины необыкновенного довольства и благополучия, какие они надеялись найти на родной земле. Так как возвращение из плена было делом милости Божией, которому удивлялись и язычники (3 ст.), то евреи могли мечтать, что эти милости обильно будут изливаться на них особенно в их стране благословения, и потому возвращавшиеся из плена были полны грез, мечтаний, были как бы во сне.

2. тогда уста наши были полны веселья, и язык наш — пения; тогда между народами говорили; «великое сотворил Господь над ними!»

3. Великое сотворил Господь над нами: мы радовались.

4. Возврати, Господи, пленников наших, как потоки на полдень.

4. Из плена возвратились не все евреи, а только беднейшая часть из этого народа, большинство же оставалось жить среди язычников. О возвращении последних и молят те, кто вышел из плена: возврати, Господи, всю ту массу единоплеменников, какая осталась в чужих странах так же, как Ты возвращаешь воду на землю через южные ветры (полдень), которые с моря приносят обильную и нужную для земли влагу.

5. Сеявшие со слезами будут пожинать с радостью.

6. С плачем несущий семена возвратится с радостью, неся снопы свои.

5–6. Содержание грез, мечтаний евреев. У возвратившихся из плена было очень недостаточное количество семян для своих полей, почему производимые ими посевы обнимали незначительную площадь земли, с которой по обычному хозяйственному расчету мог получиться только незначительный сбор урожая, но евреи надеялись, что Господь вознаградит их труд далеко выше их ожиданий, почему «с плачем несущий семена» в землю при посеве, «возвратится с радостью» при жатве.

Псалом 126

Песнь восхождения Соломона.

Только в еврейской Библии этот псалом имеет указание имени автора Соломона, в Вульгате же и у 70-ти последнего добавления нет, что можно объяснить тем, что 70 переводчиков затруднялись поставить имя Соломона, как писателя, над тем псалмом, который внесен в разряд «песней восхождения», писанных при возвращении или по возвращении из вавилонского плена. Между тем содержание псалма, где писатель проповедует о полной покорности человека Богу и жизни по Его руководству, а не по расчетам на свои силы, вполне согласно с содержанием произведений Соломона (Притч и Еккл), где последний в основание поведения человека полагает «страх Господень» и где доказывает бессмысленность привязанности человека к земле. Внесение же этого псалма, писанного Соломоном, в разряд песней восхождения составителями канона, обьясняется вероятно, тем, что этот псалом, проповедовавший полную преданность Господу, чаще всего употреблялся возвратившимися из плена евреями в то время, когда они занимались постройкой второго храма и когда на этом пути встречали многочисленные препятствия, непреодолимые их силами и когда потому их стойкость в деле и уверенность в окончании его могла питаться только верой и надеждой на Бога, о чем и говорит означенный псалом.

Если Господь не будет оказывать благоволения человеку, то тщетны все его попытки и старания упрочить свое благополучие; спокойствие и мир Господь дает только тому, кого Он любит (1–2). Вот выражение Божественного благоволения — дети, которые являются для родителей такими же защитниками, какими для стрелка его стрелы, с которыми он будет противостоять во вратах города врагам народа (3–5).

1. Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его; если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж.

2. Напрасно вы рано встаете, поздно просиживаете, едите хлеб печали, тогда как возлюбленному Своему Он дает сон.

1–2. Слова этих стихов имеют особенный смысл в устах Соломона, прославившегося своими грандиозными сооружениями храма и дворцов, над постройкой которых работали многие зодчие и мастера того времени, почему казалось бы, что настойчивость и старания человека всегда увенчиваются успехом. Соломон же говорит обратное. Смысл его слов тот, что всякое дело человека, начатое с благословения Господа, увенчается успехом, сооружаемое же не по благословению, а особенно вопреки Его воле, каковы бы ни были усилия человека, кончатся неудачей. Пример последнего представляет построение Вавилонской башни после потопа, являющееся выразительным памятником не того, как велико старание человека и как плодотворен его гений, но того, как безрезультатны все его усилия, если последние направлены против Бога или вызывают Его гнев. — «Возлюбленному своему Он дает сон» — не в смысле, что кого любит Господь, тот может ничего не делать, но в том, что созидающий в согласии с волей Бога и по Его повелению может быть покоен за благополучное окончание своего дела, так как находит себе покровительство во Всемогущем Существе. По отношению к положению евреев после плена при их заботах о построении второго храма эти слова могли наполнять их уверенностью, что как бы ни были велики препятствия, которые они встречали на своем пути, дело постройки закончится удачей, так как оно согласно с волей Бога, а потому евреи почерпали здесь силу и энергию для его продолжения.

3. Вот наследие от Господа: дети; награда от Него — плод чрева.

4. Что стрелы в руке сильного, то сыновья молодые.

5. Блажен человек, который наполнил ими колчан свой! Не останутся они в стыде, когда будут говорить с врагами в воротах.

5. В обилии детей древние евреи видели знак Божественного благоволения. Писатель выясняет значение, в чем заключается внешнее благо при многочадии и в чем здесь видно Божественное благоволение: дети являются охраной своих родителей, дети же являются и охраной города и отечества от врагов, когда выступают на защиту тех и других при нападениях.

Псалом 127

Песнь восхождения.

Те неудачи, которые постигали евреев в их предприятиях по возвращении из плена, как напр., со стороны самарян, притеснения от язычников, недостаточные урожаи, подрывали в них энергию в деле построения храма и могли вызывать некоторое опасение, что Господь лишает их своей милости, вследствие же последнего в них могла вселяться некоторая холодность отношения к делу и попытки сближением с язычниками улучшить свое внешнее положение. Все это являлось угрозой, как бы евреи не оставили истинного Бога и тем окончательно не погубили себя, как народ Богоизбранный. Вселить в них веру в Бога, воодушевить к делу продолжения постройки храма и воссозданию прежнего своего величия, как народа святого и богоизбранного, являлось потребностью переживаемого момента и служило предметом проповеди пророков Аггея, Малахии и Захарии. С содержанием речей этих пророков настоящий псалом имеет близкое сходство.

Ходящий по заповедям Господа будет награжден Им успехом в своих трудах и семейным счастьем (1–4). Его благословит Господь увидеть благоденствие Иерусалима и своих внуков (5–6).

1. Блажен всякий боящийся Господа, ходящий путями Его!

2. Ты будешь есть от трудов рук твоих: блажен ты, и благо тебе!

3. Жена твоя, как плодовитая лоза, в доме твоем; сыновья твои, как масличные ветви, вокруг трапезы твоей;

3. Жена сравнивается с плодовитой «лозой в доме твоем». Евреи имели обыкновение, как и сейчас делают на Востоке, виноградные лозы садить около жилищ, так что ветки их обвивались вокруг самого здания.

4. так благословится человек, боящийся Господа!

5. Благословит тебя Господь с Сиона, и увидишь благоденствие Иерусалима во все дни жизни твоей;

5. Благословит тебя Господь с Сиона, т. е. с священной горы Иерусалима. Указание на Сион служило предостережением — не увлекаться языческими культами, а строго следовать заповедям Господа, которому созидается Храм на Сионе, т. е. истинному Богу.

6. увидишь сыновей у сыновей твоих. Мир на Израиля!

Псалом 128

Песнь восхождения.

Для той же цели — религиозного воодушевления Израиля и внедрения в него веры в Бога могло служить не только обетование благ в будущем, как то мы видели в 127 Пс, но и указания на факты его прошлой жизни, из которых ясно видно, что Господь награждал евреев за преданность Ему. Поэтому означенный псалом, как дополнение 127, нужно считать написанным тоже во время послепленное, во время деятельности пророков Аггея, Захарии и Малахии, во время или около времени деятельности Ездры и Неемии.

Много теснили меня враги, но Господь рассек узы нечестивых и спас меня (1–4). Да будут постыжены и теперь все враги мои, да обратятся они в засохшую траву и пусть не услышат благожелания успеху своего дела (5–8).

1. Много теснили меня от юности моей, да скажет Израиль:

1. Под «юностью» разумеется здесь прежняя жизнь еврея допленного периода и особенно первоначальная его жизнь после выхода из Египта, когда он, как народ молодой, преданный Богу, часто пользовался Его чудесной помощью в тяжелые минуты жизни.

2. много теснили меня от юности моей, но не одолели меня.

3. На хребте моем орали оратаи, проводили длинные борозды свои.

3. «На хребте моем орали оратаи» — образ тяжелых бедствий, которые приходилось переживать еврейскому народу, когда на его хребте сидели враги и гнули его к земле, т. е. заставляли сильно страдать. Можно здесь разуметь и вавилонский плен, время гражданского бесправия евреев. Под хребтом некоторые разумеют гору Сион и Иерусалим, который был разрушен вавилонянами.

4. Но Господь праведен: Он рассек узы нечестивых.

4. «Рассек узы нечестивых» — вывел из плена.

5. Да постыдятся и обратятся назад все ненавидящие Сион!

5. «Постыдиться и обратиться назад» — не иметь успеха. Пусть и в настоящее время все преследования со стороны врагов кончатся неудачей.

6. Да будут, как трава на кровлях, которая прежде, нежели будет исторгнута, засыхает,

7. которою жнец не наполнит руки своей, и вяжущий снопы — горсти своей;

6–7. Писатель молит Бога, чтобы Он обратил врагов в засохшую траву на кровлях. На плоских крышах еврейских домов, как и теперь у жителей Востока, часто насыпался небольшой, тонкий слой земли, на котором появлялась трава, быстро выраставшая и быстро высыхавшая, которую, поэтому нельзя было жать. Пусть, как эта трава, будут обессилены враги евреев, пусть они обратятся в порошок и будут развеяны ветром.

8. и проходящие мимо не скажут: «благословение Господне на вас; благословляем вас именем Господним!»

8. Каждому работающему обычно говорят пожелания успеха его трудам. Пусть деятельность врагов еврейского народа будет настолько неудачна, что никто не выразит им пожеланий и благословений от Господа.

Псалом 129

Песнь восхождения.

Этот псалом — тоже молитва к Богу евреев, находящихся в плену, из которого они жаждали освобождения и об этом усердно молили Господа.

1. Из глубины взываю к Тебе, Господи.

1. «Из глубины» — разумеется бедствий плена и отвержения от Бога, выражением чего он и являлся.

2. Господи! услышь голос мой. Да будут уши Твои внимательны к голосу молений моих.

3. Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит?

3. Пленники просят от Бога снисхождения к своим грехам. Нет на земле ни одного человека безгрешного; если бы Господь стал карать каждого за совершенный им поступок, то никто не избежал бы Его осуждения («если ты, Господи, будешь замечать беззакония, кто устоит?»). Но Господь может очистить от грехов и потом помиловать, о чем и молит писатель (4 ст.).

4. Но у Тебя прощение, да благоговеют пред Тобою.

5. Надеюсь на Господа, надеется душа моя; на слово Его уповаю.

6. Душа моя ожидает Господа более, нежели стражи — утра, более, нежели стражи — утра.

5–6. «На слово Его уповаю», т. е. я верю, что Ты, Господи, исполнишь те обетования, которые даны Тобою через пророков об освобождении из плена; по Твоей милости наши беззакония будут прощены и мы с большим желанием и напряжением ожидаем освобождения, чем с каким ночной сторож ожидает наступления утра, конца его ответственного и тяжелого вида служения.

7. Да уповает Израиль на Господа, ибо у Господа милость и многое у Него избавление,

8. и Он избавит Израиля от всех беззаконий его.

7–8. Вера в милосердие Господа создает в писателе уверенность, что Он пошлет «многое избавление», т. е. полное освобождение из плена, и что он не вменит еврейскому народу его беззаконий, и эта уверенность дает бодрый и радостный тон всему содержанию псалма.

Псалом употребляется на вечерне, пред временем наступления ночи (с чем можно сравнить времена Ветхого Завета), когда верующий молится к Богу о сохранении его в благополучии и о снисхождении к сделанным им во время дня «беззакониям».

Псалом 130

Песнь восхождения Давида

По надписанию в еврейской, греческой и латинской Библиях этот псалом приписывается Давиду. Поводом к его написанию из обстоятельств жизни этого царя можно считать его ответ на порицание Мелхолы при перенесении Кивота Завета в скинию Сионскую. Последняя в плясании царя пред этой святыней видела унижение его царского достоинства, которое, очевидно, полагала в строго рассчитанных и методически важных поступках царя, а не в таком простом, искреннем и безыскусственном поведении, каким отличался здесь Давид. Ответ его Мелхоле (см. 2 Цар VI:20–22) очень близок к содержанию данного псалма, где Давид говорит о своем смирении.

Господи, я никогда не был горд и искусственно надменен: это мне чуждо. Я как дитя, смиренно отдавался воле Господа. Да уповает также и Израиль на Него (1–3).

1. Господи! не надмевалось сердце мое и не возносились очи мои, и я не входил в великое и для меня недосягаемое.

1. «Я не входил в великое и до меня недосягаемое» — то же, что «не надмевалось сердце мое», т. е. я не старался искусственно поддерживать свое достоинство, показывать в себе не то, что есть, а что хотелось бы видеть другим в возвышении моего достоинства. Давид всегда жил тем, что в нем было, так и в данном случае, искренно радуясь перенесению Ковчега Завета, он свою радость показывал в безыскусственных действиях.

2. Не смирял ли я и не успокаивал ли души моей, как дитяти, отнятого от груди матери? душа моя была во мне, как дитя, отнятое от груди.

2. Ребенок, отнятый от груди и матери, привыкший к другой пище, спокойно сидит на ее руках, ничего от нее не требуя. С таким ребенком сравнивает себя Давид, с полной верой полагавшийся на помощь Божию и не предъявлявший к Нему никаких требований.

3. Да уповает Израиль на Господа отныне и вовек.

3. Вероятно, представляет литургическую прибавку позднейшего времени.

Псалом 131

Песнь восхождения.

Означенный псалом можно считать написанным Соломоном при перенесении Кивота Завета из скинии Давидовой во вновь сооруженный им храм. На это событие указывает, напр., 8 ст., где писатель обращается к Господу с молитвой стать с Ковчегом на «место покоя», чем Господь покажет благоволение к своему помазаннику «ради Давида» (10 ст.). Стихи 8–10, кроме того, приводятся в содержании молитвы Соломоновой при освящении храма (см. 2 Пар VI:41–42). Да и все содержание псалма представляет торжественную песнь, более всего соответствующую указанному времени.

Господи, вспомни все сокрушение Давида, озабоченного построением скинии, которая тогда стояла на полях Иарима (1–6). Теперь пойдем все к подножию места постоянного пребывания Господа и пусть все радуются (7–9). Не отврати, Господи, Твоего Лица от помазанника Твоего, из потомства Давида, которому Ты обещал Свое благоволение, если оно будет верно Тебе (10–12). Вот Господь избрал Сион Своим жилищем навеки и будет изливать Свое благоволение на всех людей. Он возрастит рог Давида и постыдит всех его врагов (13–18).

1. Вспомни, Господи, Давида и все сокрушение его:

1. «Сокрушение» — сетование Давида по тому погоду, что он не видел Ковчега Завета, этой величайшей Святыни еврейского народа, в жилище, достойном его, и об устроении достойного Иеговы помещения он и сокрушался.

2. как он клялся Господу, давал обет Сильному Иакова:

3. «не войду в шатер дома моего, не взойду на ложе мое;

4. не дам сна очам моим и веждам моим — дремания,

5. доколе не найду места Господу, жилища — Сильному Иакова».

3–5. Указывают на неусыпное старание Давида в отыскании достойного Иеговы места сооружения Ему скинии.

6. Вот, мы слышали о нем в Ефрафе, нашли его на поляк Иарима.

6. Ефрафа — название города в области Кариафиаримской, а Иарим, с евр. Иахар, что значит «лес», местечко около Кариафиарима, из которого Давидом был перенесен Кивот Завета в Иерусалим.

7. Пойдем к жилищу Его, поклонимся подножию ног Его.

7. «Подножие ног Его» — Кивот Завета, на котором невидимо присутствовал сам Господь и который, потому, являлся подножием Его ног.

8. Стань, Господи, на место покоя Твоего, — Ты и ковчег могущества Твоего.

8. «Место покоя» — место постоянного пребывания Господа (сл. 14 ст.). — «Ковчег могущества» — Кивот Завета, с которым евреи выходили на сражение и с которого Господь оказывал евреям чудесную помощь.

9. Священники Твои облекутся правдою, и святые Твои возрадуются.

9. Пусть священники Твои будет всегда глашатаями правды, неуклонно следующими Твоим повелениям, и этой правде, этому ведению закона да научают весь народ своим словом, путем его разъяснения, а жизнью — да показывают пример достойного исполнения закона. — «Святые» — весь еврейский народ, призванный быть народом святым. Они «возрадуются» так как будучи научены своими пастырями знанию закона и проводя жизнь в согласии с заповедями Господа, они вызовут с Его стороны излияние на себя богатых милостей.

10. Ради Давида, раба Твоего, не отврати лица помазанника Твоего.

10. «Помазанник» — Соломон. Выражение, чтобы Господь не отвратил от него своих милостей «ради Давида» показывает необыкновенное смирение Соломона, по которому он не считает себя так ценным пред Богом, чтобы мог указывать на какие-либо заслуги пред Ним и за них просить награды, как платы; этих милостей для себя он просит ради заслуг своего отца.

11. Клялся Господь Давиду в истине, и не отречется ее: «от плода чрева твоего посажу на престоле твоем.

12. Если сыновья твои будут сохранять завет Мой и откровения Мои, которым Я научу их, то и их сыновья во веки будут сидеть на престоле твоем».

11–12. Клятва Господа «в истине, которой Он не отречется», состоит в обетовании Давиду происхождения от него непрерывного ряда царей. Но это обетование Божие обусловливается постоянством и прочностью привязанности потомков Давида к Господу, т. е. обязательство Бога покоится не на внешней верности своему обетованию, а на нравственной ценности тех, кому оно дается. История еврейского народа прекрасно иллюстрирует это обетование, когда показывает, что Господь награждал всех верных Ему потомков Давида и поддерживал их на престоле, но потом, когда они отступили от Него, царский род Давида прекратился.

13. Ибо избрал Господь Сион, возжелал (его) в жилище Себе.

14. «Это покой Мой на веки: здесь вселюсь, ибо Я возжелал его.

14. Иерусалим — «покой Божий на веки», на все время верности Ему еврейского народа, которому Он будет изливать свои милости. Выражение «на веки» имеет и другой смысл. С отвержением древнего Израиля и заменой его новозаветным, Иерусалим явился священным городом в глазах всех христиан и, пока христианство живо и действенно, а оно, по обетованию Христа, вечно, дотоле этот город является священным местом для всего мира, местом явления и рождения новой жизни, местом, прославленным делами, учением и смертью Спасителя мира.

15. Пищу его благословляя благословлю, нищих его насыщу хлебом;

16. священников его облеку во спасение, и святые его радостью возрадуются.

16. сл. ст. 9.

17. Там возращу рог Давиду, поставлю светильник помазаннику Моему.

17. «Рог» — символ силы, крепости. Рог Давида заключался, конечно, не в тех военных удачах, которыми он обезопасил и сделал свой народ грозным для соседей язычников, и не внутренние реформы, внесшие порядок и спокойствие в жизнь народа, так как то и другое имело лишь временное значение и переходящую ценность, а под рогом нужно разуметь его вечную силу и вечную ценность. Последняя же состояла в происхождении от него Мессии, основателя нового царства, несокрушимого ни для каких сил ада и происков людей, и внесшего в жизнь новый свет, привлекший к себе весь мир. В этом смысле Ап. Петр применяет слова означенного псалма прямо ко Христу (Деян II:30).

18. Врагов его облеку стыдом, а на нем будет сиять венец его».

Псалом 132

Песнь восхождения Давида.

В еврейской, греческой и латинской Библиях псалом приписывается Давиду. Происхождение его можно относить ко времени перенесения Кивота Завета в Иерусалим, когда последний делался не только административным центром для всего еврейского народа, но и религиозным, долженствовавшим служить связующим звеном для всех колен и тем сплотить весь еврейский народ в сильную и могучую нацию. Такое значение Иерусалима с перенесением в него Кивота Завета Давид хорошо понимал и написанный им псалом был не только выяснением этого значения, но и приглашением всех недовольных перенесением сюда Ковчега (а такие были см. Пс LXVII:16–17 см. объяснение) к братскому единению.

1. Как хорошо и как приятно жить братьям вместе!

1. Жизнь в единении между братьями так же хороша и благодетельна, как елей, вылитый на голову Аарона, или как роса Ермона, оживляющая Сион.

2.  Это — как драгоценный елей на голове, стекающий на бороду, бороду Ааронову, стекающий на края одежды его;

2. При посвящении Аарона в первосвященники на его голову было излито миро в таком количестве (Лев VIII:12), что оно стекало на края одежд. Под последними разумеются, вероятно, нижние полы, что отвечает смыслу образа: как миро, излитое на Аарона, стекая с его головы дошло до нижнего края одежд, так и Иерусалим объединяет между собою самые разъединенные и удаленные части народа еврейского.

3. как роса Ермонская, сходящая на горы Сионские, ибо там заповедал Господь благословение и жизнь на веки.

3. С горы Ермон очень богатой влагой и сильными росами, последние часто доносились ветрами и до Сиона, освежая и поддерживая на последнем растительность. Как ценно миро на главе Аарона, как благодетельна роса Ермонская, так ценно и благодетельно объединение всех евреев около Иерусалима, нового центра религиозной и административной жизни.

Псалом 133

Песнь восхождения.

По возвращении из плена евреи позаботились о восстановлении правильного богослужения по закону Моисея. Благочестивый писатель и побуждает левитов и священников к достойному выполнении обязанностей служения при храме. Видом этого служения должна быть и ночная молитва пред Богом, за каковое ревностное служение Господь наградит достойно Его чтущих (1–3 ст.). В словах «благословите Господа во время ночи», призывающий к постоянному бодрствованию и славословию Бога, основание к употреблению его на полуночнице.

1. Благословите ныне Господа, все рабы Господни, стоящие в доме Господнем, (во дворах дома Бога нашего,) во время ночи.

2. Воздвигните руки ваши к святилищу, и благословите Господа.

3. Благословит тебя Господь с Сиона, сотворивший небо и землю. Аллилуия.

Псалом 134–135

Аллилуия.

1. Хвалите имя Господне, хвалите, рабы Господни,

2. стоящие в доме Господнем, во дворах дома Бога нашего.

3. Хвалите Господа, ибо Господь благ пойте имени Его, ибо это сладостно,

4. ибо Господь избрал Себе Иакова, Израиля в собственность Свою.

5. Я познал, что велик Господь, и Господь наш превыше всех богов.

6. Господь творит все, что хочет, на небесах и на земле, на морях и во всех безднах;

7. возводит облака от края земли, творит молнии при дожде, изводит ветер из хранилищ Своих.

8. Он поразил первенцев Египта, от человека до скота,

9. послал знамения и чудеса среди тебя, Египет, на фараона и на всех рабов его,

10. поразил народы многие и истребил царей сильных:

11. Сигона, царя Аморрейского, и Ога, царя Васанского, и все царства Ханаанские;

12. и отдал землю их в наследие, в наследие Израилю, народу Своему.

13. Господи! имя Твое вовек; Господи! память о Тебе в род и род.

14. Ибо Господь будет судить народ Свой и над рабами Своими умилосердится.

15. Идолы язычников — серебро и золото, дело рук человеческих:

16. есть у них уста, но не говорят; есть у них глаза, но не видят;

17. есть у них уши, но не слышат, и нет дыхания в устах их.

18. Подобны им будут делающие их и всякий, кто надеется на них.

19. Дом Израилев! благословите Господа. Дом Ааронов! благословите Господа.

20. Дом Левиин! благословите Господа. Боящиеся Господа! благословите Господа.

21. Благословен Господь от Сиона, живущий в Иерусалиме! Аллилуия!

Псалом 135

Означенные псалмы — одинакового содержания, хотя 134-м псалмом заканчивается у евреев малый галлел (Пс 112–117), а 135 Пс начинается большой галлел. Оба псалма представляют торжественный гимн Богу с перечислением Его многочисленных благодеяний, оказанных евреям во время всей их исторической жизни и до последнего момента, когда были составлены эти псалмы. Господь воспевается в них как Творец мира, Покровитель евр. народа, совершавший разнообразные чудеса, чудесно избавивший их от ига египетского и давший им в наследие Палестину. Он — Бог живой и всемогущий; идолы язычников пред Ним — ничто, а потому к воспеванию Его приглашаются все израильтяне.

Такой торжественный тон содержания псалмов, возвышенное и хвалебно-благодарное чувство, каким они проникнуты предполагают и событие высокой важности, послужившее поводом написания их. Этим событием могло считать построение и освящение второго Иерусалимского храма.

Оба псалма называются полиелейными потому, что употребляются при совершении полиелея при великих праздниках. Важности праздника вполне отвечает торжественный тон содержания псалмов.

1. Славьте Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его,

2. Славьте Бога богов, ибо вовек милость Его.

3. Славьте Господа господствующих, ибо вовек милость Его;

4. Того, Который один творит чудеса великие, ибо вовек милость Его;

5. Который сотворил небеса премудро, ибо вовек милость Его;

6. утвердил землю на водах, ибо вовек милость Его;

7. сотворил светила великие, ибо вовек милость Его;

8. солнце — для управления днем, ибо вовек милость Его;

9. луну и звезды — для управления ночью, ибо вовек милость Его;

10. поразил Египет в первенцах его, ибо вовек милость Его;

11. и вывел Израиля из среды его, ибо вовек милость Его;

12. рукою крепкою и мышцею простертою, ибо вовек милость Его;

13. разделил Чермное море, ибо вовек милость Его;

14. и провел Израиля посреди его, ибо вовек милость Его;

15. и низверг фараона и войско его в море Чермное, ибо вовек милость его;

16. провел народ Свой чрез пустыню, ибо вовек милость Его;

17. поразил царей великих, ибо вовек милость Его;

18. и убил царей сильных, ибо вовек милость Его;

19. Сигона, царя Аморрейского, ибо вовек милость Его;

20. и Ога, царя Васанского, ибо вовек милость Его;

21. и отдал землю их в наследие, ибо вовек милость Его;

22. в наследие Израилю, рабу Своему, ибо вовек милость Его;

23. вспомнил нас в унижении нашем, ибо вовек милость Его;

24. и избавил нас от врагов наших, ибо вовек милость Его;

25. дает пищу всякой плоти, ибо вовек милость Его.

26. Славьте Бога небес, ибо вовек милость Его.

Псалом 136

(Давида).

В еврейской Библии псалом не имеет надписания имени автора, в латинской же и греческой стоит имя Давида. Последнее указание нельзя считать правильным: содержание псалма (1–3 ст.) — представляет воспоминание о плене вавилонском уже по его окончании и возвращении евреев на родину, свидетелем каковых событий Давид не мог быть. Самый характер изложения есть живой и трогательный рассказ автора о пережитом им, что тоже не могло быть испытано Давидом. Более точное определение времени написания псалма можно найти в указании 8 и 9 ст., где Вавилон представляется грозным и еще не опустошенным. Из сопоставления содержания первых трех стихов псалма и последних двух можно заключить, что псалом написан вскоре по возвращении евреев из плена при Кире Персидском до опустошения Вавилона в 517 г. в 6 год Дария Гистаспа, значит прежде окончания и освящения второго храма.

В плену вавилонском замолкли наши песни и арфы висели на деревьях (1–2). Притеснители наши просили нас пропеть из Сионских песней. Да иссохнет мой язык и рука, если буду петь и играть в чужой стране и если я забуду тебя, Иерусалим (3–6)! Господи, отмсти Едому за его злобу к Иерусалиму. Блажен тот, кто разобьет о камень и твоих детей, дочь Вавилона, опустошительница (6–9).

1. При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;

1. «При реках Вавилона» — разумеются реки Тигр и Евфрат, с их притоками и искусственными каналами, проведенными вавилонянами для орошения своих полей.

2. на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.

2. «На вербах». По берегам многочисленных рек и притоков вавилонской низменности росло множество ив, или верб. Берега рек были любимым местом посещения пленников.

3. Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».

3. Еврейский народ был одним из самых музыкальных народов древнего Востока. Евреи славились как обилием поэтических произведений, так и развитием инструментальной музыки. Но музыка и поэзия еврейского народа носила религиозный характер: она касалась воспевания Бога и Сиона и имела молитвенное содержание. Она тесно была привязана к Палестине, храму и разнообразным проявлениям водительства Богом еврейского народа. Пение этих песней имело, поэтому, священное значение и национальное. Просьба вавилонян, чтобы евреи пропели им из священных Сионских песен, была лишь простым любопытством, развлечением, и исполнение этой просьбы плененными евреями являлось в глазах последних профанацией, оскорблением святости содержания своей поэзии и своего религиозного чувства, почему она с негодованием отвергалась.

4. Как нам петь песнь Господню на земле чужой?

5. Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;

6. прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.

5–6. «Забудь меня десница» — перестань действовать, т. е. высохни. — «Прилипни язык» — тоже высохни. «Поставить Иерусалим во главе веселья» — радоваться только тому, что является радостью для всего Иерусалима. Во время же плена евреев Иерусалим был опустошен и находился в развалинах. Его заселение и восстановление прежнего значения для еврейского народа и было для пленников единственной мечтой и заглавной радостью.

7. Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили! «разрушайте, разрушайте до основания его».

7. Едом или идумеяне, родственный народ евреям, всегда был враждебно настроен к своему собрату, и во всех печальных событиях его жизни принимал деятельное и злое участие. Так было и при разрушении Иерусалима вавилонянами, когда идумеи радовались этому национальному бедствию (см. Ам I:11; Авд 11–15 ст.).

8. Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!

9. Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!

8–9. У пророка Исаии (XIII,16–18) предсказана тяжелая судьба Вавилона именно теми чертами, которые указаны в этом псалме. Тяжесть этого приговора — непреложная воля Господа, которая непреложно же осуществится и найдет своего исполнителя. Последний называется писателем псалма блаженным, так как им осуществляется одно из предначертаний Божественных, а потому справедливых и благодетельных, хотя бы они казались в глазах человека жестокими и тяжкими.

Весь псалом прекрасно передает то грустно-покаянное настроение, каким жили евреи в плену, их тоску по родине и мечту о своем национальном возрождении.

Псалом 137

Давида

В древних еврейских изданиях Библии этот псалом имеет надписание имени Давида; также надписывается он и в Вульгате и у 70-ти, у последних с дополнением Захарии и Иеремии. Последнее надписание указывает, что этот псалом особенно усиленно был употребляем благочестивыми евреями при жизни во время деятельности этих пророков. Когда написан псалом Давидом, точных указаний в псалме нет. Но его общее благодарственно-хвалебное содержание за особенно великие милости Господа к Давиду, дающие последнему основание ожидать обращения к Господу всех царей земных (4 ст.), дает основание предполагать, что псалом написан после обетования Давиду о происхождении от него Великого и Вечного Потомка.

Славлю Тебя, Господи, пред всеми богами, за Твои ко мне милости (1–2). Ты помогал и спасал меня во время бедствий, и даровал мне великую милость. Твое имя сделается славным и все цари будут поклоняться Тебе (3–5). Господь защитит смиренного: он погубит врагов и спасет его без усилий с его стороны. Не оставляй, Господь, дел рук Твоих (6–8).

1. Славлю Тебя всем сердцем моим, пред богами [[9]] пою Тебе, (что Ты услышал все слова уст моих).

1. Под «богами», (с греч. и латин. «ангелами»), разумеются священники (см. Исх XXII:23 ст. с евр.; Мал II:7). Давид выступает с своим благодарственно-хвалебным словом пред всем народом.

2. Поклоняюсь пред святым храмом Твоим и славлю имя Твое за милость Твою и за истину Твою, ибо Ты возвеличил слово Твое превыше всякого имени Твоего.

2. «Возвеличил слово Твое превыше всякого имени Твоего» — Ты дал великое обетование, которое наполняет меня таким благодарным чувством к Тебе, которое превосходит, превышает все, что я ранее получал от Тебя и что служило к восхвалению Твоего имени, т. е. выше прежних Твоих благодеяний и милостей. Под таким благодеянием, милостью, самою ценною и дорогою для Давида, нужно разуметь обетование о происхождении от него Мессии.

3. В день, когда я воззвал, Ты услышал меня, вселил в душу мою бодрость.

4. Прославят Тебя, Господи, все цари земные, когда услышат слова уст Твоих

5. и воспоют пути Господни, ибо велика слава Господня.

4–5. Великое обетование, данное Богом Давиду, сделается достоянием всего мира. Все цари узнают его и поймут, что с исполнением его наступят новые пути жизни, которые обновят всех людей и весь мир, и эти пути они будут восхвалять. Здесь краткое указание того, что более подробно раскрыто у пророка Исаии (см. 2 гл. 1–4 ст.).

6. Высок Господь: и смиренного видит, и гордого узнает издали.

7. Если я пойду посреди напастей, Ты оживить меня, прострешь на ярость врагов моих руку Твою, и спасет меня десница Твоя.

8. Господь совершит за меня! Милость Твоя, Господи, вовек: дело рук Твоих не оставляй.

6–8. Господь всегда покровительствует слабому и защищает его. Как бы ни велики были опасности он сохранит и Своей силой защитит его.

Высказанная здесь вера праведника в постоянство помощи и защиты от Господа могла служить утешением для благочестивого еврея в тяжелые времена жизни при пророках Иеремии и Захарии и быть постоянной молитвой в его устах, чем и можно объяснить прибавку в надписании псалма к имени Давида имени означенных пророков.

Псалом 138

Начальнику хора. Псалом Давида

По надписаниям еврейской, греческой и латинской Библий псалом принадлежит Давиду. Точных указаний на время и повод его написания в содержании псалма нет. Потому, что содержание псалма проникнуто чувством благоговения пред всеведением Господа и выражает горячую веру и преданность Давида Господу, можно допустить, что он написан около времени перенесения Кивота Завета в Иерусалим, когда это религиозное торжество наполнило его высоким благоговейным чувством и укрепляло в преданности Господу. Добавление у 70-ти к имени Давида имени Захарии указывает на время последнего пророка как такое, когда этот псалом находил особенно сильное употребление среди еврейского народа.

Господи, Ты знаешь все мои помышления, слова и поступки, и Твое возведение вызывает во мне благоговение (1–6). Куда бы я ни направился — в шеол ли, на небо, на конец Вселенной, укрывался ли бы тьмою, Ты все видишь и знаешь (7–12). Ты соткал меня во чреве матери, дивно устроил меня и все время моей жизни записано в книге Твоей (13–16). Как все чудно Тобой устроено и как дивны все проявления Твоей творческой мысли, которых не пересчитать (17–18)! Твое величие вызывает во мне ненависть ко всем нечестивым, осмеливающимся порицать Твое имя (19–22). Испытай меня, Боже, и не дай мне уклониться от Тебя (23–24).

1. Господи! Ты испытал меня и знаешь.

2. Ты знаешь, когда я сажусь и когда встаю; Ты разумеешь помышления мои издали.

1–2. «Испытал» в смысле — исследовал, изучил, а потому знаешь все, что я могу подумать, сказать или сделать. — «Ты знаешь, когда я сажусь, и когда встаю», т. е. факты моей обыденной, повседневной жизни. — «Разумеешь помышления мои издали» — наперед, еще прежде чем мысли сформировались и уяснились мне самому, Ты знаешь их.

3. Иду ли я, отдыхаю ли — ты окружаешь меня, и все пути мои известны Тебе.

4. Еще нет слова на языке моем, — Ты, Господи, уже знаешь его совершенно.

5. Сзади и спереди Ты объемлешь меня, и полагаешь на мне руку Твою.

3–5. «Иду, отдыхаю, пути мои» — проявления моей внешней деятельности вне дома — они известны Тебе. Ты наперед знаешь мои будущие слова, мою речь. — «Сзади и спереди Ты объемлешь меня» — или в смысле — Ты всесторонне изучил меня, или в смысле — Ты знаешь не только все, что я сейчас делаю, но и мое прошедшее и будущее.

6. Дивно для меня ведение (Твое), — высоко, не могу постигнуть его!

6. Твое ведение настолько всеобъемлюще и глубоко, что невольно вызывает благоговейное чувство пред Тобою и сознание невозможности для человека его постигнуть.

7. Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу?

7. Ты, Господи, всеведущ и вездесущ. Ничто, нигде и никогда не может укрыться от Тебя.

8. Взойду ли на небо — Ты там; сойду ли в преисподнюю — и там Ты.

9. Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря, —

10. и там рука Твоя поведет меня, и удержит меня десница Твоя.

11. Скажу ли: «может быть, тьма скроет меня, и свет вокруг меня сделается ночью»;

12. но и тьма не затмит от Тебя, и ночь светла, как день: как тьма, так и свет.

8–12. Если бы вздумал человек скрыться от Тебя в высоких сферах неба или в преисподней, в шеоле — Ты там. «Взять крылья зари» — двигаться с необыкновенной быстротой, наподобие того, как быстро лучи восходящего солнца освещают всю землю от востока до запада. — «Край моря» — Средиземное море, находившееся на западе от Палестины. По представлению и пониманию древних жителей Востока водами этого моря ограничивался весь древний мир с запада. «Рука Твоя поведет меня и удержит меня десница Твоя» — тоже, что и в 5 ст. «Ты… полагаешь на мне руку Твою», т. е. знаешь, что я сделаю, увидишь, что я буду поступать по тому направлению, какое известно Тебе по предвидению, т. е. человек во всякое время, во всяком месте и во всех своих делах является исполнителем предначертаний о нем Господа не в смысле принуждения Богом человека, а в смысле свободного избрания им того пути, который предвидел Он. — «Тьма скроет меня» — если бы я вздумал скрытно действовать, это бесполезно: Тебе все известно, ночь для Тебя также ясна и светла, как день для человека.

13. Ибо Ты устроил внутренности мои и соткал меня во чреве матери моей.

14. Славлю Тебя, потому что я дивно устроен. Дивны дела Твои, и душа моя вполне сознает это.

15. Не сокрыты были от Тебя кости мои, когда я созидаем был в тайне, образуем был во глубине утробы.

16. Зародыш мой видели очи Твои; в Твоей книге записаны все дни, для меня назначенные, когда ни одного из них еще не было.

13–16. «Устроил внутренности» — Тебе известна моя природа, мой состав как душевный, психический, так и внешний, физический. — «Соткал меня во чреве матери» — организм человека со всеми его членами представляется стройным и сложным в своем строении наподобие хитрых и узорных тканей, где каждая нитка и линия служат общему рисунку и прочности ткани. Тебе известны мои «кости, когда я был созидаем во глубине утробы». Твое знание меня — полно и глубоко, оно обнимает не только мое внешнее строение, мой внешний вид, но и внутренние мои органы, мои кости еще с самого момента их образования и развития в утробе матери. — «Зародыш мой видели очи Твои» — Ты знаешь мой первоначальный состав, который, как зерно для растения, заключает в себе его будущий вид и ценность, т. е. Ты знаешь все, что из меня должно произойти. — «В Твоей книге записаны все дни, для меня назначенные» — Ты знаешь срок, продолжительность моей жизни еще ранее, чем я родился.

17. Как возвышенны для меня помышления Твои, Боже, и как велико число их!

17. «Помышления» Господа — все многообразие тварного по своему составу, силам, назначению поражает человека и непосильно для полного изучения ему; Богу же все известно в совершенстве, так как каждое его творение обязано ему своим происхождением и является носителем и осуществителем той мысли Божией, с которой оно создано; можно сказать, что каждое творение имеет свой идеал, к осуществлению которого оно награждено соответственными силами. Понять эти мысли, идеалы и узнать их человеку за их возвышенностью и бесконечным разнообразием невозможно. Они многочисленнее песка и каждое утро, каждый день писателя, когда он отдается изучению творения Божия, обнаруживает все разнообразие последнего и творческую силу Бога, так что он всегда с Ним. Смысл тот, что писатель псалма всегда и всюду находит новые проявления великих мыслей Господа в его творениях, всегда видит Его (16 ст.).

18. Стану ли исчислять их, но они многочисленнее песка; когда я пробуждаюсь, я все еще с Тобою.

19. О, если бы Ты, Боже, поразил нечестивого! Удалитесь от меня, кровожадные!

20. Они говорят против Тебя нечестиво; суетное замышляют враги Твои.

21. Мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя, Господи, и не возгнушаться восстающими на Тебя?

22. Полною ненавистью ненавижу их; враги они мне,

19–22. Если в писателе псалма развито так глубоко понимание величия Божия во всем тварном, то все, «кто говорит против Него нечестиво», кто оскорбляет и унижает Господа, является его врагом, с которым он не желает иметь никакого общения.

23. Испытай меня, Боже, и узнай сердце мое; испытай меня и узнай помышления мои;

24. и зри, не на опасном ли я пути, и направь меня на путь вечный.

23–24. Эти стихи — вывод из всего содержания псалма Если Господь все содержит в Своей власти, то истинное поведение человека должно выражаться в преданности Ему и Его водительству, почему писатель молит Господа испытать его и направить его на надлежащий путь, если он в чем-либо уклонился от последнего.

Псалом представляет яркое и художественное изображение Божественного всеведения и вездеприсутствия.

Псалом 139

Псалом.

Псалом по надписанию в еврейской, греческой и латинской Библиях принадлежит Давиду. Его содержание сходно с псалмами 57 и 63. Заключение во всех трех псалмах почти по букве одинаково. Изображение в псалме врагов Давида коварными, притеснителями, составляющими козни и злословящими его, сходно с теми чертами, которые мы уже неоднократно встречали в псалмах из эпохи гонений Авессалома, почему и этот псалом нужно считать писанным в данное время, когда еще Давид не убежал из Иерусалима, но видел все то, что предпринимали против него его враги.

Сохрани меня, Господи, от врага, льстивого в речах, злого в сердце, моего притеснителя, который разложил на меня сети и тенета (2–6). Покрой меня от него и да погибнет мой враг, как бы в огне (7–11). Я верю, что Господь не даст торжествовать нечестивому, защитит невинных и непорочные найдут в Нем покровительство (12–14).

1. Начальнику хора. Псалом Давида.

2. Избавь меня, Господи, от человека злого; сохрани меня от притеснителя:

3. они злое мыслят в сердце, всякий день ополчаются на брань,

3. «Всякий день ополчаются на брань» — каждый день проводят во вражде ко мне и преследованиях кознями.

4. изощряют язык свой, как змея; яд аспида под устами их.

4. Указание средств, которыми пользовались враги против Давида. Они возбуждали против него народ клеветой и льстивыми заискиваниями пред ним.

5. Соблюди меня, Господи, от рук нечестивого, сохрани меня от притеснителей, которые замыслили поколебать стопы мои.

6. Гордые скрыли силки для меня и петли, раскинули сеть по дороге, тенета разложили для меня.

7. Я сказал Господу: Ты Бог мой; услышь, Господи, голос молений моих!

8. Господи, Господи, сила спасения моего! Ты покрыл голову мою в день брани.

8. «Сила спасения моего» — в Тебе моя сила, только от Тебя, а не от человека, жду помощи и защиты. «Покрыть голову в день брани» — защитить от удара врага, спасти.

9. Не дай, Господи, желаемого нечестивому; не дай успеха злому замыслу его: они возгордятся.

9. Так как враги мои делают зло, то пусть последнее покроет их головы, т. е. пусть мои враги понесут заслуженное ими: как моя правда явится мне защитой от них, так их злые поступки да погубят их.

10. Да покроет головы окружающих меня зло собственных уст их.

11. Да падут на них горящие угли; да будут они повержены в огонь, в пропасти, так, чтобы не встали.

12. Человек злоязычный не утвердится на земле; зло увлечет притеснителя в погибель.

12. Вера Давида в гибель своих врагов покоится на вере в торжество правды: зло не может быть награждено Богом, а потому злоязычные мои враги непременно погибнут.

13. Знаю, что Господь сотворит суд угнетенным и справедливость бедным.

14. Так: праведные будут славить имя Твое; непорочные будут обитать пред лицем Твоим.

14. «Обитать пред лицем» Господа значит или пользоваться всегда Его защитой, как бы жить под кровлей жилища Его, или — благодарить Его за оказанную защиту молитвой пред местом Его обитания, пред Кивотом Завета, в Его скинии.

Псалом 140

Псалом Давида.

Можно относить написание этого псалма Давидом ко времени гонения от Авессалома. На это указывает изображение Давидом себя преследуемым от врагов, причем он нигде не говорит о своей полной невинности пред Богом, а только о том, что неприязненность действий врагов не вызвана поступками с его стороны, которые бы оправдывали силу этой неприязненности. Наоборот, его молитва к Богу о том, чтобы Он сохранил его от всего дурного и слова «пусть накажет мя праведник» дают возможность предполагать, что Давид не всегда следовал Богу, и что он получил обличение от праведника. Такое понимание данных слов псалма указывает на известное преступление Давида с Вирсавией и обличение его пророком. Следствием же указанного преступления Давида, были, как мы говорили ранее, семейные нестроения и, в частности, восстание Авессалома.

В еврейской, греческой и латинской Библиях псалом приписывается Давиду.

Поспеши, Господи, ко мне со Своею помощью; да направится к Тебе молитва моя, как фимиам вечерней жертвы (1–2). Сохрани меня от дурных слов и лукавых мыслей; пусть меня обличает праведник, но я всегда против злодейств (3–5). Враги жестоко преследуют нас, как бы плугом рассекают землю, я же невиновен пред ними и кроток (6–7). Я надеюсь на Тебя и верую, что Ты защитишь, а враги нечестивые падут (8–10).

1. Господи! к тебе взываю: поспеши ко мне, внемли голосу моления моего, когда взываю К Тебе.

2. Да направится молитва моя, как фимиам, пред лице Твое, воздеяние рук моих — как жертва вечерняя.

2. Псалом представляет молитву к Богу о спасении от врагов. Да будет моя молитва так же угодна Тебе, Господи, как угодна вечерняя жертва и фимиам, приносимые пред Тобою по закону Моисея. Давид, очевидно, находился вне Иерусалима, когда не мог приносить Богу узаконенной жертвы и место последней занимают теперь его устная молитва и воздеяние рук к Господу.

3. Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих;

4. не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных вместе с людьми, делающими беззаконие, и да не вкушу я от сластей их.

5. Пусть наказывает меня праведник: это милость; пусть обличает меня: это лучший елей, который не повредит голове моей; но мольбы мои — против злодейств их.

3–5. «Положи Господи охрану устам моим и огради двери уст» — не дай мне преступить Твои заповеди словом, дай мне силы к достойному пользованию даром речи, направляя его к служению Тебе. Сохрани меня, сбереги от уклонения в сторону лукавых, соблазнительных и преступных по греховности речей, сохрани мой путь прямым, не допусти «уклониться… к словам лукавым для извинения дел греховных» — измышлять, прибегать к извинениям, изворачиваться в отыскивании искусственных оправданий, как то делают люди нечестивые; да не буду считаться в числе избранных их, их соучастникам. Пусть всякий мой поступок будет обличаем праведником; это обличение благодетельно и полезно, как елей на голове. Фактическим подтверждением служит обличение Давида пророка Нафаном, вызвавшее в нем глубокое покаяние и послужившее к его нравственному возрождению и примирению с Богом. — «Мольбы мои — против злодейств их» — я не только не желаю быть соучастником злых, но молю Тебя прекратить, остановить злодеяния их.

6. Вожди их рассыпались по утесам и слышат слова мои, что они кротки.

7. Как будто землю рассекают и дробят нас; сыплются кости наши в челюсти преисподней.

6–7. «Вожди их рассыпались по утесам» — вожди нечестивых моих врагов всюду следят да мною, они рассеялись даже по всем холмам и скалам. — «Слышат слова мои, что они кротки» — мои увещевания к ним кротки и слышались ими. Злоба врагов не вызывалась моим отношением к ним: я был кроток, они же стремились так уничтожить нас, как раздробляют землю для посевов.

8. Но к Тебе, Господи, Господи, очи мои; на Тебя уповаю, не отринь души моей!

9. Сохрани меня от силков, поставленных для меня, от тенет беззаконников.

10. Падут нечестивые в сети свои, а я перейду.

8–10. Давид здесь указывает, что преследующие его не могут найти в нем ничего злобного, дурного, за что бы его должно гнать так, как они. Такое злобное преследование Давида с их стороны найдет должную кару от Бога. Господь накажет их тяжелым, конечным исходом их жизни, отвержением от Себя. Вера в свою правоту и сознание греховности действий врагов вселяют в Давида уверенность, что они погибнут в тех кознях («силки, тенета»), которые ставят для него; он же, Давид, останется невредим («я перейду»). Эта вера Давида, как показывает исход Авессаломовых гонений, оправдалась.

Псалом 141

Учение Давида. Молитва его, когда он был в пещере.

По надписанию псалом в еврейской, греческой и латинской Библиях принадлежит Давиду и изображает то его состояние, которое он переживал в вертепе. Здесь разумеется пребывание Давида в Одолламской пещере. (1 Цар XXII:1) во время гонений от Саула.

Во время бедствий я взывал ко Господу и только в Нем искал защиты, так как около меня не было никакого защитника (1–4). Я взывал ко Господу: внемли моему воплю, избавь от притеснителей, и тогда праведные соберутся вокруг меня (5–7).

1. Голосом моим к Господу воззвал я, голосом моим к Господу помолился;

2. излил пред Ним моление мое; печаль мою открыл Ему.

2. «Излил… моление» — указывает на постоянную усиленную молитву Давида к Богу.

3. Когда изнемогал во мне дух мой, Ты знал стезю мою. На пути, которым я ходил, они скрытно поставили сети для меня.

4. Смотрю на правую сторону, и вижу, что никто не признает меня: не стало для меня убежища, никто не заботится о душе моей.

5. Я воззвал к Тебе, Господи, я сказал: Ты прибежище мое и часть моя на земле живых.

6. Внемли воплю моему, ибо я очень изнемог; избавь меня от гонителей моих, ибо они сильнее меня.

3–6. «Изнемогал… дух» — когда я терял мужество, Ты, Господи, «знал стезю мою» — полюбил, одобрил мои действия, оказывал мне защиту и благоволение. — «Никто не признает меня» — не было никого из людей, кто бы был ко мне близок, от меня все сторонились. — «Не стало для меня убежища» — мне некуда было бежать, чтобы укрыться от врагов, почему я только в Тебе и ищу защиты.

7. Выведи из темницы душу мою, чтобы мне славить имя Твое. Вокруг меня соберутся праведные, когда Ты явишь мне благодеяние.

7. «Выведи из темницы душу мою» — избавь меня от тяжелых бедствий, от стесненного положения, чтобы я мог славословить Тебя. Ко мне тогда (по миновании бедствий) присоединятся все праведники, которые ждут, наблюдают за ходом моей судьбы, чтобы, когда Ты «явишь мне благодеяние» — защитишь меня и воздашь должное моим врагам, присоединиться ко мне для Твоего восхваления.

140 и 141 псалмы употребляются на вечерне. Как и в 129 псалме здесь излагается молитва к Богу о спасении от бедствий, об исправлении молитвы на подобие «жертвы вечерней» (140, 2 ст.) и об избавлении из всеми оставленного положения, беззащитного, каким бывает человек во время сна — (образ Ветхого Завета).

Псалом 142

Псалом Давида, (когда он преследуем был сыном своим Авессаломом).

Написанный, согласно надписаниям греческой и латинской Библий, во время гонений от Авессалома, псалом представляет молитву к Богу о возможно скорой помощи и внутреннем просвещении гонимого писателя.

Господи! Услышь меня и не входи в суд с рабом Твоим (1–2). Враг преследует меня; я теряю мужество и успокаиваюсь только размышлением о делах Твоих (3–5). Я жду от Тебя помощи, как жаждущая земля дождя. Даруй мне Твою милость и избавь от врагов (6–9). Научи меня исполнять Твою волю и истреби врагов моих (10–12).

1. Господи! услышь молитву мою, внемли молению моему по истине Твоей; услышь меня по правде Твоей

2. и не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается пред Тобой ни один из живущих.

1–2. «Внемли молению моему по истине Твоей», «услышь меня по правде Твоей». Защити, Господи, меня, несправедливо преследуемого и накажи гонителей, как поступающих нечестиво, так как Ты, Господи, защитник правды.

3. Враг преследует душу мою, втоптал в землю жизнь мою, принудил меня жить во тьме, как давно умерших, —

3. «Втоптал в землю жизнь мою» — опасность угрожает мне смертью, нисхождением в землю, во гроб.

4. и уныл во мне дух мой, онемело во мне сердце мое.

5. Вспоминаю дни древние, размышляю о всех делах Твоих, рассуждаю о делах рук Твоих.

5. «Вспоминаю дни древние, размышляю о всех делах Твоих, рассуждаю о делах рук Твоих». В тяжелых обстоятельствах преследований Давид вспоминал о необыкновенной милости, которую Господь оказывал в истории еврейского народа, размышлял, насколько позволяли обстоятельства, о всем, что Он делал, размышлял и о всем Его творении. Очевидно, эти размышления успокоительно действовали на Давида, так как открывали необыкновенную любовь Бога ко всему тварному, почему в следующих стихах Давид продолжает обращаться к Нему с молитвой о скорой помощи (6–7 ст.).

6. Простираю к Тебе руки мои; душа моя — к Тебе, как жаждущая земля.

7. Скоро услышь меня, Господи; дух мой изнемогает; не скрывай лица Твоего от меня, чтобы я не уподобился нисходящим в могилу.

8. Даруй мне рано услышать милость Твою, ибо я на Тебя уповаю. Укажи мне, (Господи,) путь, по которому мне идти, ибо к Тебе возношу я душу мою.

9. Избавь меня, Господи, от врагов моих; к Тебе прибегаю.

10. Научи меня исполнять волю Твою, потому что Ты Бог мой; Дух Твой благий да ведет меня в землю правды.

8–10. «Рано услышать милость» — увидеть скорую помощь. — «Укажи мне путь, по которому мне идти», «научи меня исполнять волю Твою», «Дух Твой благий да ведет меня в землю правды» — выражения синонимические. Научи меня, Господи, неуклонному следованию Твоим заповедям, чтобы мне быть достойным обитать в той земли (Палестине), которую Ты назначил только для праведных.

11. Ради имени Твоего, Господи, оживи меня; ради правды Твоей выведи из напасти душу мою.

11. «Ради имени Твоего, Господи, оживи меня» — для того, чтобы быть достойным восхвалять Твое имя, оживи меня оправданием, внутренним очищением от моих недостатков. Здесь — признание Давидом некоторой своей нечистоты пред Богам во время бегства его от врагов, — один из признаков происхождения псалма в гонения от Авессалома, о чем мы говорили выше.

12. И по милости Твоей истреби врагов моих и погуби всех, угнетающих душу мою, ибо я Твой раб.

Этот псалом последний в шестопсалмии. Укрепивши человека в надежде на получение спасения (102 Пс), Церковь от лица верующих молит Бога указать ему путь деятельности (8 ст.), научить исполнять Его волю и удостоить его «земли правды» (10).

Псалом 143

Давида. (Против Голиафа).

В греческой и латинской Библиях сравнительно с еврейским надписанием к имени Давида еще добавлено «против Голиафа», чем указывается на повод написания псалма. В содержании псалма нет ничего, что бы могло стоять в противоречии с этим указанием надписания, а потому его можно считать молитвой пред единоборством с Филистимским богатырем, написанной только уже по одержании победы.

В псалме много мест, которые встречались нам ранее в других псалмах, напр., в 8, 17, 37, 101 и др.

Благословен Господь, мой щит и моя крепость (1–2). Господи, человек ничтожен пред Тобою, жизнь его, как тень, но Ты помнишь о нем (3–4). Господи! Приклони небеса, блесни молниею, простри руку Твою и спаси меня от иноплеменных, которые полны лжи (5–8). За спасение мое я буду петь Тебе новую песнь, равно как и за избавление своего народа от иноплеменников (9–11). Пусть настанет жизнь в моем народе полная как семейного счастья, так и внешнего, материального изобилия (12–15).

1. Благословен Господь, твердыня моя, научающий руки мои битве и персты мои брани,

1. Давид свою победу над Голиафом приписывает Божественной помощи, о которой он и молил пред вступлением в битву.

2. милость моя и ограждение мое, прибежище мое и Избавитель мой, щит мой, — и я на Него уповаю; Он подчиняет мне народ мой.

3. Господи! что есть человек, что Ты знаешь о нем, и сын человеческий, что обращаешь на него внимание?

3. Избрание Давида и помазание его пророком Самуилом в цари над Израилем наполнило Давида чувством благоговения пред Богом, Который его, ничтожного из людей, удостоил, однако, великого избрания и назначения. В последнем — проявлении великой милости Бога к Давиду. Победа Давида над Голиафом сделала имя его самым популярным среди еврейского народа. В честь его составляли песни и ставили его выше Саула. Сердца евреев заметно склонялись к Давиду, что замечал и Давид и в чем он видел начало исполнения над ним Божественного назначения быть царем над Израилем, почему и говорит, что Господь «подчиняет ему народ».

4. Человек подобен дуновению; дни его — как уклоняющаяся тень.

4. Может быть, что слова этого стиха относятся к Голиафу, который, при уверенности в своей силе и победе над Давидом, не предполагал, как близка к нему гибель.

5. Господи! Приклони небеса Твои и сойди; коснись гор, и воздымятся;

6. блесни молниею и рассей их; пусти стрелы Твои и расстрой их;

7. простри с высоты руку Твою, избавь меня и спаси меня от вод многих, от руки сынов иноплеменных,

5–7. Господь всемогущ: ему подчиняются и пред Ним трепещут горы, Он сыплет молнии. Окажи и мне защиту в борьбе со врагом, пошли с неба чудесную помощь мне («простри с высоты руку Твою»).

8. которых уста говорят суетное и которых десница — десница лжи.

8. Характеристика филистимлян. Евреи вели с ними частые войны и для полного обезопашения своих пределов от их нападений недостаточно было одной победы Давида над Голиафом, но нужно было полное рассеяние всего этого народа. Давид и молит Господа помочь ему рассеять врагов, столь враждебных для евреев и коварных в отношении к ним.

9. Боже! новую песнь воспою Тебе, на десятиструнной псалтири воспою Тебе,

10. дарующему спасение царям и избавляющему Давида, раба Твоего, от лютого меча.

11. Избавь меня и спаси меня от руки сынов иноплеменных, которых уста говорят суетное и которых десница — десница лжи.

12. Да будут сыновья наши, как разросшиеся растения в их молодости; дочери наши — как искусно изваянные столпы в чертогах.

13. Да будут житницы наши полны, обильны всяким хлебом; да плодятся овцы наши тысячами и тьмами на пажитях наших;

14.  да будут волы наши тучны; да не будет ни расхищения, ни пропажи, ни воплей на улицах наших.

15. Блажен народ, у которого это есть. Блажен народ, у которого Господь есть Бог.

12–15. Давид желает, чтобы с победой над филистимлянами для евреев открылась новая эра счастливой и довольной жизни.

Псалом 144

Хвала Давида.

Согласно надписаний еврейской, греческой и латинской Библий псалом принадлежит Давиду. Время и повод его написания неизвестны. Можно только догадываться на основании благодарственно-хвалебного его содержания, что он написан по поводу вообще великих милостей, оказанных ему за время его жизни.

Псалом алфавитный, не хватает только одного стиха, или вернее одного двустишия (пропущена буква «нун»), которое восполнено в Вульгате и у 70-ти в дополнении к 13 ст.

Буду восхвалять и превозносить имя Господа всякий день за Его величие, дела и могущество (1–7). Господь щедр и милостив, царство Его — вечно (8–14). Господь поддерживает всех падающих, по Своему благоволению насыщает каждого, близок ко всем, призывающим Его, сохраняет любящих Его, а нечестивых истребит. Да благословляет Господа всякая плоть (15–21).

1. Буду превозносить Тебя, Боже мой, Царь [мой], и благословлять имя Твое во веки и веки.

1. «Благословлять имя Твое во веки и веки» — всегда, вечно. Давид восхвалял Господа во все продолжение своей жизни, а его псалмы, ставшие достоянием церкви, непрестанно раздаются в ней и ныне, и будут слышаться во все время, доколе существует церковь, т. е. вечно.

2. Всякий день буду благословлять Тебя и восхвалять имя Твое во веки и веки.

3. Велик Господь и достохвален, и величие Его неисследимо.

4. Род роду будет восхвалять дела Твои и возвещать о могуществе Твоем.

5. А я буду размышлять о высокой славе величия Твоего и о дивных делах Твоих.

6. Будут говорить о могуществе страшных дел Твоих, и я буду возвещать о величии Твоем.

7. Будут провозглашать память великой благости Твоей и воспевать правду Твою.

7. «Провозглашать память благости» Божией — возвещать, постоянно говорить о тех чудесных делах Господа, в которых проявилась Его благость к Давиду и всему живущему.

8. Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив.

9. Благ Господь ко всем, и щедроты Его на всех делах Его.

10. Да славят Тебя, Господи, все дела Твои, и да благословляют Тебя святые Твои;

11. да проповедуют славу царства Твоего, и да повествуют о могуществе Твоем,

12. чтобы дать знать сынам человеческим о могуществе Твоем и о славном величии царства Твоего.

13. Царство Твое — царство всех веков, и владычество Твое во все роды. (Верен Господь во всех словах Своих и свят во всех делах Своих.)

14. Господь поддерживает всех падающих и восставляет всех низверженных.

15. Очи всех уповают на Тебя, и Ты даешь им пищу их в свое время;

16. открываешь руку Твою и насыщаешь все живущее по благоволению.

15–16. Означенные стихи составляют молитву пред обедом. «Даешь им пищу их в свое время» — в нужное время, все живущее получает от Тебя необходимое для поддержания своего существования. — «Насыщаешь… по благоволению» — это насыщение есть дело Твоей милости к существующему.

17. Праведен Господь во всех путях Своих и благ во всех делах Своих.

18. Близок Господь ко всем призывающим Его, ко всем призывающим Его в истине.

19. Желание боящихся Его Он исполняет, вопль их слышит и спасает их.

20. Хранит Господь всех любящих Его, а всех нечестивых истребит.

21. Уста мои изрекут хвалу Господню, и да благословляет всякая плоть святое имя Его во веки и веки.

Псалом 145

Аллилуия.

Вся последующая группа псалмов, начиная с 145 и кончая 150, хвалебные, аллилуйные, посвященные Господу за дарованные Им милости еврейскому народу. Все они тесно примыкают друг к другу и взаимно дополняют себя. Так 145 Пс говорит о возвращении евреев из плена (7 ст.), 146, 147 — о восстановлении и укреплении Иерусалима (CXLVI:2; CXLVII:2–3), 149 — о восстановлении еврейской национальности, почему приглашаются все народы, вся природа и все иудеи к возможно торжественному прославлению великих Его дел (149–150 Пс). Написание этих псалмов нужно относить ко времени окончания евреями построения второго храма и Иерусалима, когда они, сознавая ясно все великое значение совершившегося с ними, были преисполнены самых лучших надежд на свою будущую жизнь под сенью Бога и когда среди них, верующих в сказания пророков о счастливой жизни после плена, могли зародиться мысли и об отмщении вcем языческим народам. Эта месть была бы осуществлением над ними Божественной кары.

Буду всю жизнь восхвалять Господа. Не надейтесь на человека, жизнь которого кратковременна, а силы слабы, а надейтесь на Господа, всемогущего Творца всего существующего, милостивого к человеку слабому и вечного, Сион, твоего царя (2–10).

1. Хвали, душа моя, Господа.

2. Буду восхвалять Господа, доколе жив; буду петь Богу моему, доколе есмь.

3. Не надейтесь на князей, на сына человеческого, в котором нет спасения.

4. Выходит дух его, и он возвращается в землю свою: в тот день исчезают [все] помышления его.

5. Блажен, кому помощник Бог Иаковлев, у кого надежда на Господа Бога его,

6. сотворившего небо и землю, море и все, что в них, вечно хранящего верность,

7. творящего суд обиженным, дающею хлеб алчущим. Господь разрешает узников,

8. Господь отверзает очи слепым, Господь восставляет согбенных, Господь любит праведных.

9. Господь хранит пришельцев, поддерживает сироту и вдову, а путь нечестивых извращает.

10. Господь будет царствовать во веки, Бог твой, Сион, в род и род. Аллилуия.

Псалом 146

(Аллилуия).

К этому псалму, который в еврейской Библии считается 147, присоединяется тот, который у LXX обозначается цифрой 147, так что счет псалмов в еврейской Библии на один вперед теперь прекращается и делается, начиная с 148 Пс и до конца Псалтири, одинаковым как в еврейской, так и греческой Библиях. Связь псалмов 146 и 147 (по нумерации греческой Библии) ясно видна в Вульгате, где хотя 147 псалом (по греческому счету) и стоит под отдельным номером, но счет стихов особенный: 146 псалом заканчивается стихом 11; у LXX 147 псалом начинается со стиха 1-го, а в Вульгате не с 1-го, а с 12-го, являясь, таким образом, прямым продолжением счета стихов 146-го псалма.

Хвалите Господа, созидающего Иерусалим, собирающего изгнанников и врачующего скорби их (1–3). Ему подчинен весь звездный мир, Он производит все растения и посылает Свои особенные милости только боящимся Его (4–11).

1. Хвалите Господа, ибо благо петь Богу нашему, ибо это сладостно, — хвала подобающая.

1. Восхваление Господа в гимнах и песнопениях со стороны еврейского народа есть «хвала подобающая», должная. Она вызывается теми проявлениями Божественного благоволения, которые обильно изливаются на еврейский народ, начинаясь с факта возвращения его из плена. Это «восхваление» не есть, однако, холодное, только внешнее воздаяние Богу благодарения; оно наполняет все существо писателя, согрето чувством и есть выражение глубоко тронутого сердца, которому «благо и сладостно» изливаться в этих благодарственных гимнах.

2. Господь созидает Иерусалим, собирает изгнанников Израиля.

3. Он исцеляет сокрушенных сердцем и врачует скорби их;

2–3. Повод к восхвалению Господа — возвращение из плена еврейского народа и восстановление Иерусалима. Эти события, являясь началом новой, национально самобытной эры жизни, исцеляют те скорби в евреях, которые были последствием сознания, что в плену они — рабы, потерявшие политическую и гражданскую самостоятельность, о которой сетовали и которой страстно желали. Теперь эти сетования закончились и желания евреев осуществились.

4. исчисляет количество звезд; всех их называет именами их.

5. Велик Господь наш и велика крепость [Его], и разум Его неизмерим.

4–5. Небо усеяно неисчислимым количеством светил. Пересчитать последние человеку невозможно. У Бога же они все сосчитаны, что указывает на неизмеримость и всеобьемлемость божественного ведения. «Называть именами» — давать определенное назначение. Бог не только знает, сколько звезд на небе, но и каждая их них отправляет и исполняет свою определенную службу по Его воле, а потому «разум Его неизмерим», Его действий в мире человек никогда не познает и не обнимет своим ограниченным умом.

6. Смиренных возвышает Господь, а нечестивых унижает до земли.

6. «Смиренные» — евреи, возвращением из плена «возвышенные» как в глазах древних народов, по отношение к которым они снова явились самостоятельной политической величиной, так и в очах Господа, Который теперь приблизил их к Себе. «Нечестивые» — языческие народы, политическое могущество которых непрочно и непостоянно: прежние повелители делаются рабами — вавилоняне порабощены мидянами, которые подпали под власть персов (смена восточных мировых монархий происходила на глазах евреев).

7. Пойте поочередно славословие Господу! пойте Богу нашему на гуслях.

7. «Петь поочередно» — или отдельными группами хоров, или по сословиям и классам народа.

8. Он покрывает небо облаками, приготовляет для земли дождь, произращает на горах траву (и злак на пользу человеку);

9. дает скоту пищу его и птенцам ворона, взывающим к Нему.

10. Не на силу коня смотрит Он, не к быстроте ног человеческих благоволит, —

11. благоволит Господь к боящимся Его, к уповающим на милость Его.

10–11. Величие человека и целого народа зависит не от обилия его военной силы («конь» — символ военной крепости, так как количеством колесниц и коней на древнем Востоке измерялась сила врага), физической ловкости и выносливости воина («ноги человеческие», — т. е. уменье быстро, долго и сильно бегать, что очень важно на войне), а степени веры в Бога. Последнее оправдалось на евреях. Они — народ не военный и не боевой — были в плену бесславными и бесправными рабами у могущественных язычников, но получили свободу и независимость не успешной внешней борьбой со своими врагами, а по милости Господа, на Которого одного надеялись.

Псалом 147

(Аллилуия).

2 и 3 стихи ясно указывают, что псалом написан по поводу восстановления Иерусалима по возвращении из плена, когда уже были поставлены городские ворота, т. е. заканчивалось его построение и когда полевые работы евреев окупались обильными жатвами.

Хвали, Иерусалим, Господа, укрепляющего тебя. Господь утвердил мир в пределах твоих. Господь велик и всесилен: холод, жар, дождь и град происходят по Его воле. И этот Господь дал закон Иакову, но не другому какому народу (1–9).

1. Хвали, Иерусалим, Господа; хвали, Сион, Бога твоего,

1. Призывается весь еврейский народ к восхвалению Господа, как особенного Попечителя и Покровителя только евреев (ср. 9 ст.).

2. ибо Он укрепляет вереи ворот твоих, благословляет сынов твоих среди тебя;

3. утверждает в пределах твоих мир; туком пшеницы насыщает тебя;

2–3. Указание ближайшего повода к восхвалению Господа — укрепление «верей ворот», т. е. завершение постройки Иерусалима и «благословение сынов» Сиона (т. е. евреев вообще), т. е. покойное и беспечальное состояние обитателей Иерусалима, которым не угрожали ни внешние враги, ни недостаток материальных средств к существованию (ср. 1 гл. Агг).

4. посылает слово Свое на землю; быстро течет слово Его;

4. Изображение Божественного всемогущества. «Слово» — Божие повеление; «течь быстро» — неуклонно и немедленно исполняться. Все повеления Господа, как Миродержца, немедленно осуществляются, касаются ли они жизни народов, или внешней природы.

5. дает снег, как волну; сыплет иней, как пепел;

6. бросает град Свой кусками; перед морозом Его кто устоит?

7. Пошлет слово Свое, и все растает; подует ветром Своим, и потекут воды.

5–7. Снег, белый как шерсть вымытых пред стрижкой овец; иней, густой, как пепел от костра; сильный мороз, губящий растительность зимой и опасный для здоровья человека; лед зимой и ручьи весной — все это совершается по воле Господа.

8. Он возвестил слово Свое Иакову, уставы Свои и суды Свои Израилю.

9. Не сделал Он того никакому другому народу, и судов Его они не знают. Аллилуия.

8–9. Иаков (евр. народ) должен всегда благоговеть пред Ним и благодарить Его, так как Господь, Всемогущий Повелитель Вселенной, только еврейскому народу оказывает особенное благоволение. Выражением последнего служит дарованный ему через Моисея и пророков закон, которого не имеет никакой другой народ. «Слово, уставы, суды» см. в объясн. 118 Пс.

Псалом 148

(Аллилуия).

Этот псалом является выражением необыкновенного восторженно-благодарного подъема чувств еврейского народа, приглашающего с собою как бесплотных Ангелов (1–2 ст.), все светила небесные (3–6), так и все, находящееся на земле — силы и явления природы, растительный и животный мир (7–10), всех людей и все народы (11–12) — восхвалять Господа за возвышение Им своего избранника, свой народ (13–14).

1. Хвалите Господа с небес, хвалите Его в вышних.

2. Хвалите Его, все Ангелы Его, хвалите Его, все воинства Его.

1–2. «Хвалить с небес», «хвалить в вышних» — восхвалять Господа призываются Ангелы, как ближайшие Его слуги, обитающие преимущественно на небе. — «Воинства» — разнообразные чины Ангелов, составляющих как бы войско Царя небесного.

3. Хвалите Его, солнце и луна, хвалите Его, все звезды света.

4. Хвалите Его, небеса небес и воды, которые превыше небес.

5.Да хвалят имя Господа, ибо Он (сказал, и они сделались,) повелел, и сотворились;

6. поставил их на веки и веки; дал устав, который не прейдет.

5–6. Все светила на небе исполняют дела, предназначенные им Господом. Закон, определяющий течение и движение светил, «не прейдет» — неизменен, как данный Существом всеведущим и всемогущим, в делах и повелениях Которого не может быть ничего ошибочного, несовершенного и, поэтому, нуждающегося в исправлении или отмене.

7. Хвалите Господа от земли, великие рыбы и все бездны,

8. огонь и град, снег и туман, бурный ветер, исполняющий слово Его,

8. Движение ветра, так непонятое человеку со стороны законов своего происхождения и действий, и, по-видимому, совершенно свободное, исполняет «слово Его», т. е. подчинено воле Господа так же, как и все другие силы и явления природы.

9. горы и все холмы, дерева плодоносные и все кедры,

10. звери и всякий скот, пресмыкающиеся и птицы крылатые,

11. цари земные и все народы, князья и все судьи земные,

12. юноши и девицы, старцы и отроки

13. да хвалят имя Господа, ибо имя Его единого превознесение, слава Его на земле и на небесах.

13. Весь земной и небесный мир приглашаются хвалить Господа, так как Он — Единый Истинный Господь, и все, существующее на небе и на земле обязано Ему своим происхождением и разумным устройством, чем и свидетельствует о Его славе.

14. Он возвысил рог народа Своего, славу всех святых Своих, сынов Израилевых, народа, близкого к Нему. Аллилуия.

14. «Рог» — символ силы. Возвысить «рог» евреев — даровать им силу и значение, которые признаются и ценятся другими народами. Возвращение евреев из плена, построение Иерусалима и новая, независимая жизнь началась для них именно с момента поселения в Палестине. Этот момент наполняет их таким радостным чувством и настолько он знаменателен в их глазах, что к благодарению Господа приглашается вместе с евреями и весь мир.

Псалом 149

(Аллилуия).

Да воспевает Израиль Господа новыми песнями с тимпанами и гуслями за проявление к нему Его благоволения (1–5). Да будут уста Израиля всегда полны славословия Богу, а руки да готовят меч, чтобы совершить над народами «суд писанный» (6–9).

1. Пойте Господу песнь новую; хвала Ему в собрании святых.

1. Во время вавилонского плена песни евреев, соответственно их покаянному настроению и внешне тяжелому и бесправному положению, носили характер грустный. Теперь же, по возвращении из плена и восстановлении Иерусалима, их положение изменилось; изменились и песни — вместо печальных они стали торжественно-хвалебными и радостными. «Собрание святых» — собрание евреев в храме.

2. Да веселится Израиль о Создателе своем; сыны Сиона да радуются о Царе своем,

3. да хвалят имя Его с ликами, на тимпане и гуслях да поют Ему,

3. «Хвалить с ликами» — хвалить хором.

4. ибо благоволит Господь к народу Своему, прославляет смиренных спасением.

4. «Смиренные» — евреи во время плена, который они переносили в покаянном настроении, с полным пониманием его заслуженности и в смирении (см. кн. пророка Варуха), за что и было даровано им от Господа «спасение» и освобождение.

5. Да торжествуют святые во славе, да радуются на ложах своих.

5. Пусть имя евреев сделается славным в глазах всех народов, да торжествуют первые над последними, да будет жизнь их мирной и покойной, чтобы они могли в безопасности предаваться отдыху («на ложах своих»).

6. Да будут славословия Богу в устах их, и меч обоюдоострый в руке их,

7. для того, чтобы совершать мщение над народами, наказание над племенами,

8. заключать царей их в узы и вельмож их в оковы железные,

9. производить над ними суд писанный. Честь сия — всем святым Его. Аллилуия.

6–9. «Да будут славословия Богу в устах их», т. е. да останутся евреи всегда первыми чтителями своего Господа. В этом — основное условие их земного величия, силы и непобедимости. Тогда меч в их руках будет грозным для их врагов, языческих народов, которые не устоят пред ними, но будут побеждены и обращены в рабов. Под условием верности и преданности Иегове евреи явятся орудиями в руках Господа для совершения того суда над народами, который написан в книгах закона и возвещен через Моисея (Втор XXXII:35). Эта честь — быть судьей над язычниками — принадлежит всем «святым Его», т. е. евреям, под указанным условием. Но, как известно, еврейский народ не сохранил верности своему Господу, чем и лишил себя этого права и чести, которые перешли и осуществляются уже новым Израилем — христианами, и не в форме грубого, военного преобладания, а в виде отсечения и уничтожения среди язычников их ложных верований и грубочувственного строения жизни.

Псалом 150

(Аллилуия).

Хвалите Бога, пребывающего во святыне на тверди, за все Его могущество и величие (1–2). Все живущее да хвалите Его на псалтири, гуслях, тимпанах, кимвалах и в ликах! (3–6).

1. Хвалите Бога во святыне Его, хвалите Его на тверди силы Его.

1. «Святыня» Господа — святое место, где Он пребывает, т. е. в храме или на небе, как местах особенного Его присутствия.

2. Хвалите Его по могуществу Его, хвалите Его по множеству величия Его.

3. Хвалите Его со звуком трубным, хвалите Его на псалтири и гуслях,

4. Хвалите Его с тимпаном и ликами, хвалите Его на струнах и органе.

5. Хвалите Его на звучных кимвалах, хвалите Его на кимвалах громогласных.

3–5. О музыкальных инструментах, их значении и употреблении см. во введении к Псалтири.

6. Все дышащее да хвалит Господа! Аллилуия.

Псалом 151

(Псалом Давида на единоборство с Голиафом [[10]]).

Этот псалом — неканонический: его нет в еврейской Библии, но есть у LXX, что указывает на древность его происхождения. Кто был писателем псалма — неизвестно. Гебраисты (Евальд) первоначальным языком псалма считают еврейский. Можно предполагать, что он написан каким-либо благочестивым певцом из левитов, был широко известен среди народа, почему LXX и внесли его в переведенную ими Псалтирь.

Речь в псалме ведется от лица Давида.

Я был младшим среди братьев, пас овец и играл на сделанной мною псалтири (1–2). Я ничем не был известен, но Господь выделил меня из моих братьев (3–5). Я вышел на Голиафа, обезглавил его и спас тем сынов Израилевых (6–7).

1. Я был меньший между братьями моими и юнейший в доме отца моего; пас овец отца моего.

2. Руки мои сделали орган, персты мои настраивали псалтирь.

3. И кто возвестил бы Господу моему? — Сам Господь, Сам услышал меня.

4. Он послал вестника своего и взял меня от овец отца моего, и помазал меня елеем помазания Своего.

5. Братья мои прекрасны и велики, но Господь не благоволил избрать из них.

6. Я вышел навстречу иноплеменнику, и он проклял меня идолами своими.

7. Но я, исторгнув у него меч, обезглавил его и избавил сынов Израилевых от поношения.)

Весь псалом очень верно передает отличительную черту Давида — его смирение. Свое избрание Господом он приписывает не своим — каким-либо достоинствам или заслугам, но Его благоволению. Победа над Голиафом изображается здесь не личным подвигом блестящей силы и ловкости Давида, но смиренным и покорным исполнением возложенной на него Господом миссии, победа принадлежит не Давиду, но — Богу. Все в псалме из жизни и деятельности Давида приписывается благоволению Господа. Писатель псалма правильно понял и умело отметил эту черту смирения Давида и его преданности Божественному водительству.

Примечания к Псалтири

1. 6-й стих по переводу 70-ти: Аз же поставлен есмь Царь от Него над Сионом, горою святою Его.

2. Открыл мне уши — по переводу 70-ти: уготовил мне тело.

3. Евфрат.

4. В славянском переводе: Прежде солнца пребывает имя Его.

5. Иерусалим.

6. О Египте.

7. По переводу 70-ти: все Ангелы Его.

8. По переводу 70-ти: Из чрева прежде денницы Я родил тебя.

9. В переводе 70-ти: Пред ангелы.

10. У Евреев псалма сего нет; он переведен с греческого.

О КНИГЕ ПРИТЧЕЙ СОЛОМОНОВЫХ

Книга Притчей Соломоновых в еврейской Библии помещается в третьей части библейского канона среди так называемых кетубим или агиографов и в ряду их занимает второе место — после книги псалмов и пред книгой Иова. Еврейское название книги Притчей: Мишле-Шеломо или обычнее просто Мишле как и греческое LXX-ти: Παροιμιαι Σαλωμώντοσ, и латинское Вульг.: Parabolae Salomonis или liber prorerbiorum и под. указывают на преобладающую форму изложения этой священной книги, содержание которой составляют именно притчи, т. е. в большинстве случаев отрывочные, афористические, иногда же связные, в последовательном порядке (обнимающем целые отделы) изложенные изречения, в которых предлагаются то умозрительные истины — главным образом религиозного свойства напр. о Боге, Его свойствах, Его мироуправлении, о Божественной (Ипостасной) Премудрости и проч., то — чаще всего — разнообразные правила практической мудрости, благоразумия и благоповедения в жизни религиозно-нравственной, общественной, семейной, трудовой, хозяйственной и т. д., то — иногда — опытные наблюдения над ходом жизни, дел и судеб человека и мира; словом «притчи» обнимают или захватывают всю совокупность вопросов знания и жизни представлявшихся наблюдению и размышлению древнего еврея — теократа, в своем духовном складе определявшегося законом Моисеевым и своеобразным характером древнееврейской ветхозаветной истории. Основное значение еврейского машал: «сравнение», «подобие», т. е. речь не с буквальным только смыслом, но и с переносным, речь, в которой явление, например, нравственного миропорядка уясняется через сравнение с явлением мира физического (ср. Иез XVII:2; XXIV:3; Притч XXV:11). Сравнение при этом принимает неодинаковые формы, откуда и получаются различные виды притчей: 1) притчи синонимические; вторая половина стиха повторяет мысль первой, только в несколько другой форме (Притч XI:15, XV:23 и др.); 2) антитетические, в них второе полустишие выражает обратную сторону данной в первой строке истины, или прямую противоположность ее (X:1, [4]; XVIII:14); 3) притчи параболические, соединяющие в себе элементы притчи синонимической и антитетической: они представляют нечто сходное в совершенно различных родах явлений особенно явлении этических и физических, причем первая строка стиха представляет какой-либо штрих из картин природы, а вторая — какую-нибудь этическую истину, первое полустишие представляет, так сказать, аллегорическую картину, а второе — объяснительную подпись к ней (напр. XI:22; XXV:11).

Из такой искусственной формы притчей само собой следует, что они отнюдь не могут быть отожествляемы или сближаемы с народными пословицами, каких много бывает у всякого народа (у греков: собрание притчей семи мудрецов, поэтов и Пифагора; у римлян — Катона, Ю. Цезаря), особенно же было много у народов древнего Востока, напр. у арабов (собрания притчей, как произведений народной мудрости, у арабов были известны под именем — Абу абайда и Майдани). Напротив, в собрании притчей Соломоновых даны опыты именно одного или нескольких мудрецов — обнять истины религии или общие мудрости в применении к возможным многоразличным частным случаям жизни и выразить их в кратких, остроумных и удобозапоминаемых изречениях (ср. Толков. Библ. т. II, с. 383), которые, не имея тесной логической связи между собой, располагаются лишь во внешней связи друг с другом.

Хотя бесспорно, что «притчи» суть, в некотором смысле, продукт субъективного творчества мудреца, продукт самодеятельного упражнения мудреца в законе, но однако совершенно недопустима мысль некоторых западных библеистов, будто мудрость книги Притчей не имеет связи с религией народа Божия, даже стоит в противоречии с нею; напротив, религия составляет основную почву всех изречений книги Притчей, закон Моисеев — основное предположение всех нравоучительных и других идей этой книги: откровение Божественное — неизменный источник всей богопросвещенной мудрости священного приточника. Отсюда притчи Соломоновы от других восточных притчей отличаются именно своим религиозным направлением и отпечатлевшимся на них характером откровения, из которого они проистекают, а вследствие этого — характером чистоты, определенности и безошибочности, с какими здесь поняты все отношения жизни и возведены к познанию определенного Богом назначения человека.

Совокупность изречений, содержащихся в книге Притчей, составляет так называемую «мудрость», евр. хокма. Эта мудрость, изрекаемая разными мудрецами, есть самостоятельная и самодеятельная Сила, говорящая через мудрецов, дающая им и всем ведение откровенной истины (XXIX:18; «без откровения свыше народ не обуздан, а соблюдающий закон блажен»). Все учение книги Притчей есть слово Иеговы или закон Иеговы: частнее, оно исходит от лица вечной Премудрости сотворившей мир (VIII:27–30; сн. III:19), и еще до творения мира бывшей у Бога (VIII:22–26), всегда близкой к сынам человеческим (VIII:31), в Израиле же нарочито всенародно проповедующей во всех местах общественных собраний (I:20–21; VIII:1–4), выслушивающей молитвы просящих (I:28), изливающей дух мудрости на принимающих ее (I:23), словом — личной или ипостасной Премудрости Божией.

Существенный характер мудрости, которой научает книга Притчей, как и вся так называемая хокмическая священная библейская письменность (некоторые псалмы: XXXVI, XLIX, LXXII…, книга Иова, кн. Екклезиаста, кн. Иисуса, сына Сирахова), слагается из двух основных черт. Эта мудрость, во-первых, всецело зиждется на религиозной основе и есть в существе своем истинное боговедение и богопочтение: «начало мудрости — страх Господень» (I:7); «начало мудрости — страх Господень, и познание Святаго — разум» (IX:10). Мудрость эта, во-вторых, имеет прежде всего и главным образом практический характер: тогда как в пророческих писаниях весьма много места уделяется речам о судьбах народа Божия, о его верованиях и пр., в книге Притчей весь этот теоретический элемент является лишь основой, предположением всех суждений свящ. писателя, главный же предмет его речи всегда образует практическая жизнь теократического общества и отдельного члена его по руководству закона Иеговы. Существует путь Господень и этот путь — твердыня для непорочного, и страх для делающих беззаконие (X:29). Источник всякой истинной мудрости — в законе Иеговы: «От Господа направляются шаги человека; человеку же как узнать путь свой?» (XX:24). Соответственно тому, следуют ли люди пути Иеговы или уклоняются от него, все человечество разделяется на мудрых и глупых, т. е. расположенных к принятию закона Божия и следованию путем его, — людей благочестивых, и пытающихся на место общей для всех воли Божией поставить свою частичную волю и тем нарушающих гармонию мира, — людей нечестивых и грешных (см., напр., X:23). При этом неизбежным, по суду Божьему, следствием добродетели является благо и счастье, а нечестия и греха — всякого рода бедствия (см., напр., XII:21; XXI:18). Из этого основного принципа истекают все многочисленные наставления книги Притчей, обнимающие все разнообразие жизненных и житейских отношений человека. В целом совокупность изречений книги Притчей представляет собой как бы особенное нравственное законодательство, параллельное законодательству Моисея. Но если книги Моисея, по самому назначению своему в качестве законоположительных книг, обращают преимущественное внимание на развитие национальных форм гражданской и религиозной жизни евреев, как исключительно богоизбранного народа, то законодательство книги Притчей стоит на универсальной точке зрения (в целой книге ни разу не упомянуто имя Израиля) и ставит целью, рядом с специфическими чертами библейского еврейства, развивать еще и общечеловеческие стороны духовной жизни, общее гуманитарное направление к истине и добру. Понятие мудрости — в смысле книги Притчей — не ограничивается одними религиозностью, набожностью, благочестием, но обнимает жизнь еврея-теократа во всем разнообразии, по всем направлениям и во всех отношениях, так, например, в понятие мудрости необходимо входят: рассудительность, проницательность, осмотрительность, художественные дарования и мн. др. Сходясь в отношении преобладающего законодательного содержания с книгами закона Моисеева и отличаясь этим от писаний исторических и пророческих, книга Притчей имеет то сходство с последними, что моральный элемент в ней, как и у пророков, решительно преобладает над богослужебнообрядовым, культовым. Но ни о каком якобы враждебном отношении философии книги Притчей к закону Моисееву (что допускал напр. I. F. Bruch, Weishertslehre der Hebraer. En Beitrag zur Geschichte der Philos. Strassburg. 1851) не может быть речи. Напротив, закон Моисея в моральном законодательстве кн. Притчей нашел новую точку опоры, поскольку развитие общечеловеческих гуманных добродетелей должно было смягчать жестоковыйный дух народа и располагать его к исполнению и заповедей закона, притом решение моральных вопросов книга Притчей дает только в духе закона. Справедливо, поэтому, иудейская традиция (Мидраш на кн. Песн III:2) утверждала, что Соломон, переходя постепенно от изречения к изречению, от сравнения к сравнению, этим путем исследовал тайны торы, и даже, что до Соломона никто не понимал надлежащим образом слов торы [[1]]. Если же в Притч XXI:3, [27] правосудие и добрые дела ставятся выше жертвы, то это отнюдь не есть протест против Моисеева закона (авторитет которого, напротив, всячески охраняется в книге Притчей, см. XXVIII:9: «кто отклоняет ухо свое от слушания закона, того и молитва — мерзость»), а лишь уяснение его смысла — такое же, какое во всей силе и неоднократно находим у пророков (см. 1 Цар XV:22; Ис I:10–20; Ос VI:6). Так как по воззрению самой книги Притчей, для уразумения ее наставлений и советов требуются: известная мудрость, развитой смысл и чувство человеческого достоинства, то законодательство кн. Притчей, как и наша морально-христианская философия, первоначально назначалось собственно для интеллигенции народа, прежде всего для самих правителей народа (как видно из многих мест книги, уроками ее назидались прежде и более всего наследники Соломона).

Судя по всему содержанию книги Притчей, как учению о мудрости, равно как уже по самому надписанию книги гл. I, ст. 2–6, в котором она называется между прочим мудростью и словами мудрых, следует считать древним названием книги, параллельным общепринятому «Притчи», евр. Мишле, другое: «книга мудрости или премудрости», евр. сефер Хокма. С таким именем книга эта была известна уже в древнееврейском предании (в Талмуде см. тосефту к тр. Baba batra 14b), а оттуда имя это перешло и в христианское, древне-церковное предание. Хотя Ориген употребляет только название «Притчи», когда передает евр. Мишле греческой транскрипцией Μισλώθ, но более обычным у древних церковных учителей названием нашей книги были σοφία, πανάρετος σοφία. Так, св. Климент Римский (1 Поcл. к Кор LXVII:3), приводя место Притч I:23–33, выражается: ούτως γάρ λέγει ή πανάρετος σοφία. Мелитон Сардийский (у Евсевия Кесарийского, Церковная История, кн. IV, гл. 26, § 13) приводит оба названия книги, как равно употребительные: Σολομώνογ παροιμίαι, ή καί Σοφία. По свидетельству церковного историка Евсевия (Ц. Ист. кн. IV, гл. 22, § 9), не только цитируемые им Мелитон Сардийский, Егезипп и св. Ириней Лионский, но и вся древность христианская называла притчи Соломоновы всесовершенной мудростью, πανάρετος σοφία (ό πάγ τών αρχαίων χορός πανάρετος σοφία τας Σολομώνος παροιμίας εκάλουν) и, по мнению Евсевия, такое название происходило «из неписанного иудейского предания» (έξ Ιουδαϊκής άγραφου παραδόσεος). Название «книга Премудрости», без сомнения, более приличествует книге Притчей Соломоновых, чем двум неканоническим учительным книгам: «Книга Премудрости Соломона» и «Книга Премудрости Иисуса сына Сирахова». И даже в сравнении с двумя каноническими книгами — книгой Иова и книгой Екклезиаста, обыкновенно причисляемыми к хокмической библейской письменности, т. е. содержащей в себе раскрытие учения о премудрости, — книга Притчей имеет преимущество полноты, цельности и законченности раскрытия учения о мудрости.

В греческой, славянской и русской Библии, как и в Вульгате, книга Притчей принадлежит к седьмерице свящ. книг — кн. Иова, Псалтирь, Притчи Соломоновы, Екклезиаст, Песнь Песней, Премудрость Соломона и Премудрость Иисуса сына Сирахова, — которые по своему содержанию именуются учительными книгами (Православный Катехизис) или премудростными, понеже в них разуму и истинней премудрости научаемся (Предисл. к первопечатной Слав. Библии), а по форме своего изложения стихотворными (свв. Григорий Богослов, Кирилл Иерусалимский, Иоанн Дамаскин и др.), т. е. в широком смысле поэтическими, частнее в изложении своем всюду представляющими так называемый параллелизм членов (о видах этого параллелизма в книге Притчей мы сказали выше).

Происхождение и состав книги Притчей. Творцом притчей в Притч I:1 называется царь Соломон. И христианская древность признавала книгу Притчей единым произведением одного Соломона, как книга псалмов известна была с именем Давида. В пользу авторства Соломона в отношении книги Притчей говорят как внешние библейские свидетельства, так и внутренний характер приточной мудрости кн. Притчей. По 3 Цар IV:32, Соломон изрек три тысячи притчей (и песней его было тысяча и пять). Иисус, сын Сирахов, прославляя мудрость Соломона, между прочим, взывает к нему «душа твоя покрыла землю, и ты наполнил ее загадочными притчами… за песни и изречения, за притчи и изъяснения тебе удивлялись страны» (XLVII:17, 19). Слава о мудрости Соломона, и по свидетельству 3-ей книги Царств (IV:34; X:1 сл.), распространилась очень далеко, и мудрость его, служа предметом удивления окрестных народов, впоследствии сделалась у них сюжетом для разного рода легенд и сказочных произведений поэзии. Правда, те 3000 притчей, которые, по 3 Цар IV:32, изрек Соломон, не могут быть отождествляемы с канонической книгой Притчей, ни по количеству своему, ни по самому характеру и содержанию, в целой книге Притчей не более 915 стихов, и следовательно большинство из 3000 притчей Соломона не могли войти в книгу Притчей: притом, судя по 3 Цар IV:34, притчи и вообще мудрость Соломона, выражались более всего в познании природы и отдельных ее явлений и под.; напротив, в книге Притчей притчей такого рода не имеется, а преобладают жизненно-практические и особенно религиозно-нравственные мотивы. Не лишено, поэтому, значения предположение, что в книгу Притчей вошла лишь некоторая, избранная часть всех притчей Соломона, характера преимущественно религиозно-нравственного. Трижды повторяемое в книге Притчей надписание «Притчи Соломона» (I:1; X:1; XXV:1) представляет, во всяком случае, важное свидетельство в пользу происхождения, по крайней мере, большей части книги Притчей от Соломона. Некоторые частные черты и указания содержания книги Притчей своим соответствием личности и обстоятельствам жизни Соломона свидетельствуют в пользу происхождения от него кн. Притчей. Здесь, напр., весьма часто повторяется совет уклоняться от распутной женщины и распутства, вообще остерегаться от увлечений женщиной (V:18, [20]; VI:24–35; IX:16–18; XVIII:23). Советы эти напоминают читателю историю падения Соломона через женщин (3 Цар XI:1 сл.): естественно видеть в этих советах предостережение от той же опасности, какой подвергся сам мудрый приточник. В книге Притчей, далее, весьма много говорится о царской власти, о благах правления мудрого царя (XXVIII:16), помазанника Божия и провозвестника правды Божией (XXI:1; XVI:10–12), милости и истины (XX:28), о гневе его на нечестивых и о благодеяниях для праведных (XIX:12; XX:2; XXII:11); о правителях мудрых и глупых, об их советниках и характере их правления (XI:11–14; XIV:28; XXV:1–8; XXVIII:2; 15–16). И здесь можно видеть плод государственного опыта мудрого еврейского царя — Соломона, всецело преданного народоправлению и опытно познавшего как светлые, так и темные стороны царского служения. Равным образом, свидетельство Приточника о себе самом, как о любимом сыне отца и матери, как сыне, которого отец тщательно научал закону Божьему (IV:3–4), точно приложимо к Соломону: о научении Давидом Соломона хранению закона говорит 3 Цар III:2 (см. Толков. Библ. т. II (Спб., 1905) с. 368).

Но наряду с указанными внешними и внутренними свидетельствами происхождения книги Притчей от Соломона, имеется другой ряд данных, тоже то внешних, то внутренних, наличность которых требует ограничения писательства Соломона только известной, хотя бы и самой значительной, частью книги. Именно, в книге Притчей, кроме общего надписания в начале книги (I:1), имеется еще шесть других надписаний, которыми книга разделяется на несколько неодинакового объема характера — отделов, и некоторые из этих отделов, по-видимому, не принадлежат Соломону, как писателю, а произошли позднее Соломона и от других лиц. На этих других писателей есть некоторое указание уже в начале книги I:6, где упомянуты «слова мудрецов и загадки их» (дибре — хакамим вехидотам) в качестве одной из составных частей содержания книги Притчей. Затем в гл. X, ст. [1] по еврейскому масоретскому тексту, и латинскому переводу блаж. Иеронима, как и по русскому синод. и архим. Макария, имеется надпись «Притчи Соломона»: этой надписью, по-видимому, отмечается новый период в приточном творчестве Соломона, причем новый отдел с X:1 по XXII:16 — заметно отличается от первого раздела книги гл. I–IX: если в первом отделе изложено связной периодической речью учение о мудрости и побуждениях к ней, то во втором отделе речь приточника построена в форме кратких, афористических суждений по принципу, большей частью, антитетического параллелизма. Многие западные библейские комментаторы (во главе с известным Евальдом), на основании такой афористической формы речи в отделе X, I–XXII:16, почитали этот отдел древнейшей частью книги Притчи, принадлежавшей перу самого Соломона, тогда как первый отдел гл. I–IX с его необычайно планомерным развитием мыслей, западной библейской экзегетикой считается самой поздней частью книги, не только по характеру и содержанию, но и хронологически близкой к книге Иисуса сына Сирахова. Но различие формы речи, само по себе, не дает основания считать первый и второй отделы книги разновременными и принадлежащими разным писателям; гений Соломона естественно располагал многообразием форм выражения мыслей: оставаясь на библейской почве, мы, во всяком случае, должны признать всю часть книги гл. I–XXII:16 Соломоновым произведением. Иначе обстоит дело с последующими отделами книги. Так, отделы: третий, XXII:17 (слав. 18) — XXIV:22 и четвертый, XXIV:23–34, судя по надписаниям, принадлежат каким-то, не названным по имени, мудрецам; возможно, что эти мудрецы были современниками Соломона, даже принадлежали к его школе, в роде упомянутых в 3 Цар IV:31 Ефана, Емана, Халкола и Дарды. Пятый отдел книги или третью главную ее часть образуют, гл. XXV–XXIX, «притчи Соломона, которые собрали (евр.: ге'тику. LXX: έξεγράψαντο, Vulg.: transtulerunt) мужи Езекии царя Иудейского», (XXV:1), в которых обычно видят пророка Исаию, а также Елиакима, Севну и Иоаха (4 Цар XVIII:26); таким образом в этом отделе заключаются притчи, хотя и происходящие от Соломона, но настоящий вид получившие лишь спустя 300 лет после Соломона — от ученой коллегии богопросвещенных мужей Езекии, собравшей эти притчи из архивных записей (соответственно чтению LXX-ти) или даже из устного предания. В XXX гл., по еврейскому надписанию, заключаются притчи Aгypa, сына Иакеева, к некиим Ифиилу и Укалу (ст. 1). У LXX эти имена переданы нарицательно, отчего значение надписания стих 1-й гл. XXX утратил. Блаж. Иероним тоже передает евр. надписание нарицательно: Verba congregantis filii vomentis, причем под первым разумеется Соломон, как собиратель мудрости, а под вторым Давид, отрыгавший слово благо (Пс XLIV:2). Но нарицательное понимание собственного имени лица, притом имеющего отчество («Иакеева»), едва ли допустимо. Соломон же даже и в аллегорическом его названии Екклезиаст, назван сыном Давида (Еккл I:1); остается видеть в Агуре неизвестного мудреца. Гл. XXXI, ст. 9 заключает наставление некоего царя Лемуила, преподанные ему матерью его. В этом имени обычно видят символическое имя или Соломона (блаж. Иероним) или Езекии (Абен — Ездра, проф. Олесницкий). Ст. 10–31 заключают алфавитно (акростихом) составленную похвалу добродетельной жене. Ввиду свидетельства 3 Цар IV:32, что Соломон написал более 1000 песней, и очевидного сходства «песни» добродетельной жене с несомненно Соломоновыми притчами (напр. ср. ст. 10 и XII:4; XI:16; XIV:1; XVIII:23; ст. 20 и XIX:17; XXII:9; ст. 22 и VII:16; ст. 30 и XI:22), естественно считать эту похвалу происходящею от Соломона, только положение ее в конце книги, по-видимому, говорит за более позднее происхождение этого отдела.

Таким образом, из надписаний книги — этих самосвидетельств книги о себе самой — узнаем, что писателями ее были Соломон, Агур, Лемуил и некоторые другие, не названные по имени, мудрецы. Если же на основании общего надписания I:1 книгу Притчей называют именем Соломона, то эта надпись и это название — метонимия, так как с именем мудрости всегда соединялось, как и теперь у нас, имя Соломона, мудрейшего из людей; книга Притчей должна или может называться Соломоновой в том же смысле, как и всю Псалтирь называли и называют Давидовой, т. е. в смысле преимущественного и главнейшего авторства Соломона в этой области. Весь состав нынешней книги Притчей существовал уже ко времени царя Езекии, общество друзей которого, по свидетельству XXV:1, издало в свет всю книгу Притчей, — по неточному выражению Талмуда (Bababatra 15а), написало книгу Притчей, — точнее, редактировало ее, придало ей настоящий вид, придав к собранным, быть может, самим Соломоном (мнение св. Кирилла Иерусалимского и блаж. Иеронима) гл. I–XXIV последние семь глав книги, XXV–XXXI, причем внесли сюда притчи, не вошедшие в собрание самого Соломона. Отцы и учители Церкви, не придавая значения вопросу о происхождении настоящей редакции книги, видели и прославляли в ней мудрость Соломона. Действительно, на понимании книги вопрос об участии в ее составлении наряду с Соломоном и других писателей нисколько не отражается, лишь бы сохранялась вера в богодухновенность книги.

Против богодухновенности и канонического достоинства книги Притчей высказывались отдельные голоса как среди иудеев, так и среди христиан. Первых смущало кажущееся противоречие притчей ст. 4 и 5 гл. XXVI, и якобы неуместное в священной книге пластичное описание распутной жены гл. VII:10–27. Оба эти возражения были выставлены на Ямнийском иудейском соборе (ок. 100 г. по Р. Х.) но там же получили удовлетворительное разрешение, и книга в целом составе была признана канонической. В христианской Церкви раздавались одинокие голоса (в древности, напр., Феодора Мопсуетского, в новое время — Клерика, Мейера и др.), будто книга Притчей заключает в себе лишь земную, чисто человеческую мудрость Соломона, имевшую в виду земное же благополучие человека. Но хотя правила, предписания и наставления книги Притчей о снискании мудрости, не достигают еще совершенства и идеальной чистоты нравственного учения Господа Иисуса Христа и Его апостолов, однако богодухновенность и канонический авторитет этот утверждается уже многократными ссылками на книгу Притчей в Новом Завете. Напр. Притч I:16 сл. цитируются в Рим III:15–17; Притч III:11–12 — в Евр XII:6; Притч III:34 — в Иак IV:6; 1 Пет V:5. Мужи апостольские часто цитировали книгу Притчей, как боговдохновенное ветхозаветное писание (ап. Варнава, посл. гл. V, св. Климент Римский, 1 Кор гл. XIV, XXI, Игнатий Богоносец, Еф V, Поликарп Смирнский, Филип. гл. VI). В апостольских правилах (пр. 85) и во всех канонических соборных исчислениях Православной Церкви книга Притчей всегда помещалась в числе 22-х канонических книг Ветхого Завета.

Христианская православная Церковь свое высокое уважение к книге Притчей свидетельствует широким употреблением чтений из этой книги в церковном богослужении. Чтения или паримии из этой книги встречаются в церковных службах чаще, чем из других ветхозаветных книг: от преимущественного употребления в церковном богослужении книги Притчей, по греч. «паримий», последнее название сделалось общим для всех, взятых из священных книг, церковных чтений. Паримии из книги Притчей предлагаются ежедневно за исключением суббот и недель, на вечернях св. Четыредесятницы, как лучшее назидательное чтение в эти дни поста и покаяния (в течение св. Четыредесятницы прочитываются почти целиком 24 первых главы, и гл. XXXI:8–31). Несколько чтений паримий из кн. Притчей положено на праздники (из гл. III — 10 июля, 1 августа, 13 и 14 сентября: из гл. VIII — 1 января и 25 марта, из гл. IX — в богородичные праздники и т. д.) и в дни памяти святых, как бы сопоставляя советы премудрости с примерами благочестия, наглядно представляемого жизнью святых.

О цели книги Притчей св. Григорий Нисский говорит: «как трудящиеся в телесных упражнениях в училище готовятся через сие к понесению больших трудов в действительных борьбах, так и приточное учение кажется мне неким упражнением, обучающим души наши и делающим их гибкими в духовных подвигах» (Св. Григорий Нисский, Точн. истолков. на Еккл I:1). Подобную же цель и подобный же характер имели и две неканонические учительные книги: книга Иисуса сына Сирахова и кн. Премудрости Соломона.

По составу содержания своего книга Притчей, как было уже упомянуто, представляет три главные части, причем вторая и третья части имеют некоторые добавления. Первую часть составляет собрание увещательных речей, обнимаемых первыми девятью главами I–IX: это — по преимуществу книга Мудрости, изображаемой в качестве высшего блага и единственно достойного предмета стремлений человека. Часть первая может быть подразделена на три отдела, по три главы в каждом; в первом отделе содержатся: отрицательные и положительные побуждения к мудрости (гл. I), свойства премудрости и благие плоды и последствия ее для жизни человека (гл. II), и частные обнаружения мудрости в отношении к Богу и ближним (гл. III); во втором отделе (гл. IV–Vl) частнее и подробнее излагаются побуждения к снисканию мудрости и требования, предъявляемые ею человеку (гл. IV), затем предлагаются увещания — избегать сладострастия и любопытства (гл. V), а также быть осторожным, честным, добросовестным в исполнении гражданских, общежитейских и иных обязанностей (гл. VI); в третьем отделе изображаются глупость и мудрость, как мыслящие, живые образы или лица, каждая с своими отличительными внутренними свойствами и действиями: в противовес обольщениям глупости, олицетворяемой в виде блудницы (гл. VII), выступает олицетворенная мудрость с авторитетными призывами к людям, чтобы они следовали за нею, как за единым истинным благом (гл. VIII–IX).

Вторую часть книги образуют «Притчи Соломона» (гл. X–XXII:16), с двумя прибавлениями: «слов мудрых» — XXII:17 — XXIV:23–34. Здесь, на основании изложенных в первой части книги общих понятий о мудрости и благочестии, предлагаются частные многоразличные правила и наставленья для религиозно-нравственного поведения и общежитейских отношений людей. Третью часть книги составляют притчи Соломоновы, которые собрали и вписали в книгу друзья Езекии, царя Иудейского (гл. XXV–XXIX), здесь преобладают притчи политические (о царе и его управлении и под.) и практические (в отношении к гражданской и общественной жизни). Заключение книги состоит из двух прибавлений к притчам Соломоновым (гл. XXX–XXXI): а) притчей некоего Агура, в весьма искусственной и замысловатой форме научающей истинной мудрости и проведению ее в жизнь (гл. XXX), и б) наставлений матери Лемуила царя (XXXI:1–9) и похвалы добродетельной жене (ст. 10–31).

Общие вводные сведения о книге Притчей см. в «Обозрении книги Притчей Соломоновых» синопсисов Св. Афанасия Великого Александрийского (Христ. Чтен. 1841, ч. 4 с. 355 и дал.) и Св. Иоанна Златоуста (Беседы на разные места Св. Писания, русск. перев. Спб. 1861, с. 537 дал.), извлечение святоотеческого материала о книге Притчей можно читать в кн. проф. А. А. Олесницкого, Руководственные о священном Писании Ветхого и Нового Завета сведения из творений св. оо. и учит. Церкви (Спб., 1894, с. 67 след.). Ученые исследования о книге Притчей — русские 1) того же проф. А. А. Олесницкого Книга Притчей Соломоновых и ее новейшие критики (Труды Киевск. Дух. Академии. 1883, №№ 11–12), 2) Епископа Михаила, Библейская Наука. Учительные книги Ветхого Завета (Тула, 1900), с. 86 след., и 3) Проф. П. А. Юнгерова Происхождение книги Притчей (Православн. Собеседн. 1906, октябрь, с. 161 след.), 4) учебные руководства X. М. Орды († еп. Иринея), Киев, 1871. Д. Афанасьева, Ставрополь, 1838 и др. Заслуживает внимания русск. перевод (с еврейского) кн. Иова, сделанный Архим. Макарием (Глухаревым), М. 1861. Толкование на большую часть кн. Притчей представил покойный преосв. епископ Виссарион (Нечаев) в своем «Толковании на паримии» т. II, (изд. 2, Спб., 1894). Из иностранных комментариев на книгу Притчей назовем Ф. Mercenus (Genf 1573), F. Umbrert (Heidelberg, 1826), Е. Berteau (Leipzig, 1847), F. Hitzig (Zurich, 1858). F. Keil. Delitzsch (1873), Н. Ewald (1867), J. Lange — O. Zockler (1867), новейший W. Frankenberg (in Nowack's Handkommentar) Gotting, 1898. Взгляды иудейской традиции на содержание кн. Притчей выразились, напр., в мидраше на эту книгу, см. Der Midrasch Mischle, ubertr v A. Wunische Leipz., 1885, отчасти — в D. Israelitische Bibel, III (1859) v L. Philippson.

КНИГА ПРИТЧЕЙ СОЛОМОНОВЫХ

Глава I

1–6. Введение в книгу: писатель ее; цель, общее содержание и основной характер книги. 7. Основное начало мудрости благочестия. 8–9. Об авторитете родителей в научении благочестию — мудрости. 10–19. Предостережение от соблазнов со стороны нечестивцев. 20–23. Увещательная и обличительная проповедь премудрости

1. Притчи Соломона, сына Давидова, царя Израильского,

1. Стих первый и последующие, по 6-й ст. включительно, образуют надписание книги Притчей. Имя Соломона, стоящее в ст. 1, обозначает ближе всего составителя первых девяти глав книги, но, как уже говорили мы, метонимически и вся книга может быть названа произведением Соломона. Мидраш jalkut к Притч (§ 929) обращает внимание на прописное начертание первой буквы стиха (мем), и, основываясь на числовом значении этой буквы — 40, видит здесь указание на то, что Соломон, испрашивая у Бога мудрости (3 Цар III:9), постился, подобно Моисею на горе законодательства (Исх XXXIV:28), сорок дней (Midrasch Mischle ubertr v. A. Wunsche. S. 1); здесь выражается взгляд иудейской традиции на мудрость и вообще все содержание книги Притчей как на истолкование Торы или Закона Моисеева. — Касательно словопроизводства и значения славяно-русского названия «Притча» нужно заметить, что оно обычно производится от корня течь (идти) или ткнуть (встретиться) в том и другом случае оно, по выражению Св. Василия Великого, означает припутное (соотв. греч. παροιμία = παρά οίμος) изречение, т. е. такое, которое служит указателем пути, руководствует человека на путях жизни, давая ему средства к благополучному течению по этим путям. Подобным образом объясняют смысл названия «Притча» Свв. Афанасий Великий и Иоанн: «Название Притчи» (παραμοι) произошло от того, что подобные изречения писались на всяком пути для вразумления и назидания проходящих по пути, писались же при пути для того, чтобы люди, не могущие заниматься словом истины, по крайней мере, мимоходом, замечали написанное, вникали в него, получали наставления. Посему некоторые и определяют их так: Притчи есть придорожное (παροδιον) изречение, переносящее мысль от чего-нибудь одного ко многому. В последних словах указана одна из основных особенностей притчи: приложимость высказываемой в притче мысли ко многим (аналогичным) случаям, типичность этой мысли. По другому мнению, русско-славянское «притча» происходит от гл. «притыкать», «притачивать» (напр., при тканье — на конце полосы разными по цвету нитями), — в таком случае название это будет указывать на украшающий, образный внешний способ выражения мысли в притчах. Внутренний и внешний характер притчей, составляющих содержание книги этого имени, уясняется в следующих стихах, ст. 2–6, уясняющих смысл и значение притчей, а вместе и цель и назначение самой книги.

2. чтобы познать мудрость и наставление, понять изречения разума;

2–6. Указывается как цель настоящего собрания притчей, — книги Притчей, так и свойство разных видов притчей, чем вместе сжато определяется целое содержание всей книги. И прежде всего притчи дают познание премудрости и учения (ст. 2а). «Так как язычники (еллины) утверждают, что они имеют мудрость, и еретики думают, что они имеют знание, то Соломон показывает в чем состоит истинная мудрость и истинное знание, чтобы кто-нибудь, увлекшись сходным названием мудрости, не впал в мудрования язычников и еретиков». Услышав его божественные изречения, всякий мудрый будет еще премудрее (Свв. Афан. Вел. и Ин. Злат.). Мудрость, евр хокма (LXX: σοφία, Vulg.: sapientia), по филологическому составу еврейского слова, означает (по Schultens'y): soliditas, твердость, основательность (собств. сгущенность, πυκνοτης), затем высшее разумение жизни и вещей в их существе, наконец, умение располагать жизнь свою сообразно с этим знанием, нормально определять отношения к Богу и ближнему и через то получить счастье жизни. Очевидно, «мудрость» шире всех следующих понятий и включает их в свой объем. Практическую сторону «мудрости» представляет «учение» или «наставление», слав. — наказание, евр. — мусар, LXX: παιδεία, Vulg.: disciplina — вся система воспитательных мер, не исключая и карательных.

По мидрашу, «мудрость» (хокма) и «учение» (мусар) неразрывно связаны друг с другом, причем второе является следствием первой. В книге Притчей, далее, заключается разумение словес или изречений мудрости евр. бина, LXX: δρόνησις, Vulg.: prudentia (евр. бина по коренному значению своему включает в себе момент различения — напр., между добром и злом (3 Цар III:9), мудростью и глупостью, высшим и низшим, полезным и вредным), т. е. (по свв. Афан. Вел. и Ин. Злат.) «приобретение познания о едином истинном Боге». Что касается язычников, то одни из них богом называли вещество, а другие уподобили его идолам; находятся, также, в заблуждении и еретики касательно истинного Бога. Против них-то Соломон и излагает истинное понятие о Боге, говорит о Его неизреченности (XXV:2); о промысле (XV:3–21, XXII:2; XXIII:13); о правосудии (XV:8–25), о миротворении говорит не просто, но утверждает, что Господь все сотворил Словом Своим и премудростью (III:19; VIII:26–27, [30]), так как свойство истинного Бога составляет то наипаче, что Он есть Отец Сына. В ст. 3 указываются первые плоды «мудрости» и «учения»: то и другое содействуют усвоению «правил благоразумия» (евр. мусар гаскел), правосудия (точнее — правды, цедек), суда (мишпат) и правоты (честности, мешарим), Vulg.: ad suscipiendam eruditionem doctrinae, justitiam et judicium et aequitatem. LXX иначе передают первую половину ст. 3-го: δέξαθσαι στροφάς λόγων, а по другим спискам (кодд. 68, 109, 147, 157, 161, 248) у Гольмеса, Комплют. Альд, еще +: καί λύσεις αίνιγμάτων. В слав. Острожской и Елисаветинской Библии, соответственно последней прибавке вся первая половина 3 ст. читается: прияти же извитие словес и разрешение гаданий. Извитие словес, поясняют свв. Афан. Вел. и И. Злат., суть «такие изречения, в которых открываем сокрытый в них смысл, вращая умом, или исследуя их размышлением (напр. X:5, XXVII:25)». Таким образом, притчи изощряют ум человека, делают его находчивым, способным к отгадыванию смысла загадочных речей.

3. усвоить правила благоразумия, правосудия, суда и правоты;

4. простым дать смышленость, юноше — знание и рассудительность;

5. послушает мудрый — и умножит познания, и разумный найдет мудрые советы;

4–5. Указанное в ст. 3 значение притчи имеют прежде всего для юношества, но затем и для людей взрослых, опытных и мудрых. Первым притчи дают «смышленность», евр. орма, собст. лукавство (Быт III:1), как и греч. πανουργία, лат. astutia; здесь в добром смысле (ср. VIII:5, [12]; XIII:16; XIV:15; XXII:3) — благоразумия или предусмотрительности, для избежания от сетей хитрых и злонамеренных (ср. Мф X:16), — а также вообще знание и рассудительность (евр. даат узимма, LXX: αίόθησιν κ. ένγοιαν, Vulg.: scientiam el intellectum). Но притчи, как готовые правила житейской и духовной мудрости, полезны и для людей зрелых и мудрых: мудрый слушая эти притчи становится еще мудрее, и разумный приобретет «искусство управлять» (особ. государством, сн. XI:14), евр. тахбулот. LXX: κυβερυγησις (управление кораблем). Vulg.: gubernacula, слав.: строительство, т. е. вообще искусство или навык к благоустроению жизни (сн. XX:18; XXIV:6). В ст. 6 говорится, что разумный при помощи притчей не только сумеет благоустроить жизнь свою (религиозную, нравственную семейную и общественную), но еще навыкнет понимать замысловатые и загадочные речи, евр. мелица вехидот, LXX: σκοτεινών λογον κ. αινίγματα. По-видимому, здесь разумеются такие специальные притчи загадочного свойства, какие особенно имеют место в гл. XXX. Древние, особенно жители Востока, высоко ценили искусство предлагать и отгадывать загадки (ср. Суд XIV:12–19). Царица Савская приходила в Иерусалим, из дальней страны чтобы испытать Соломона загадками и поучиться заключенной в них мудрости Соломона (3 Цар X:1). Впрочем, ввиду того, что в рассматриваемом ст. 6 выражении «замысловатая речь» (мелица) и «загадка» (хида) сопоставляются с более общими выражениями «притча» (машал) и «слова мудрых» (дибре хакамим), можно думать (свв. Афан. Вел. и И. Злат.), что в ст. 6 имеются в виду «не хитросплетенные слова, обольщающие видом правдоподобия, но точные, как бы познанные самими говорящими и выражающие как бы приговоры, произносимые ими» (напр., XV:13–14). Обыкновенно люди определяют дела по последствиям, премудрый же открывает причины действий, чтобы человек, зная причины зол, остерегался их, и представляет как бы краткий очерк движения души (напр., X:12; XIII:4; XIV:11) «…Если ты исследуешь каждое изречение книги ты найдешь, что оно сказано и написано для того чтобы слушающие познавая причины зол и благ, избегали худого, и творили доброе». Мидраш в целом стихе видит указание на Тору.

6. чтобы разуметь притчу и замысловатую речь, слова мудрецов и загадки их.

7. Начало мудрости — страх Господень; (доброе разумение у всех, водящихся им; а благоговение к Богу — начало разумения;) глупцы только презирают мудрость и наставление.

7. Не относится к надписанию (как думали Эвальд, Филиппсон, Берто, Кейль и др.), а начинает собой уже первую часть книги по девятую главу включительно. В слав. русск. Библии средина стиха (в русск. синод. перев. заключенная в скобки) читается только у LXX и представляет заимствование из Пс CX:10, хотя это добавление и хорошо подходит к содержанию стиха по текстам евр. и Вульг., служа пояснением его смысла.

Первые слова ст. 7 имеют значение эпиграфа или темы всей книги, преимущественно первой ее части (гл. I–IX). Страх Божий, благоговейный трепет пред Богом неразлучен с самым понятием Богопочтения и благочестия; именно страх Божий положен был в основание Завета Иеговы с Израилем (Втор IV:10). Страх Божий есть, вместе с тем, и начало истинного ведения и истинной премудрости — в том смысле, что в цепи знаний, нужных для приобретения премудрости, Богопочтение должно занимать первое начальное место, что оно должно быть главным и преимущественным предметом знания, равно как и в том отношении, что благочестие — постоянное благоговейное настроение в отношении к Богу — должно быть господствующим духовным настроением в искателе мудрости. В своем стремлении к приобретению мудрости он должен быть проникнут убеждением, что премудрость в строгом смысле принадлежит единому Богу, что Он есть источник премудрости (II:6 сн. Иак I:5 сл.), что без света Его откровения ум человеческий вечно блуждал бы во мраке невежества и заблуждений относительно главнейших истин (ср. 1 Кор I:20). Из этого убеждения проистекает для искателя мудрости обязанность искать благословения Божия на труды свои для приобретения знаний, служить этими трудами славе Божией и пользе ближних, совершать это служение с благоговейным опасением прогневать Господа ложной мудростью, и благодарить за успехи в мудрости (еп. Виссариона. Толкование на Паримии II, с. 9–10). И мудрость и благочестие отвергают, к своей погибели, нечестивые люди у которых нечестие помрачает здравый смысл (ср. Иер IV:22). Книга Притчей предназначена отнюдь не для них, и если о нечестии — безумии таких людей в ней весьма часто говорится, то это делается с целью вразумления разумных и благочестивых, так как страх Божий (и премудрость) с обратной своей стороны есть ненависть к неправде и греху (ср. VIII:13).

8. Слушай, сын мой, наставление отца твоего и не отвергай завета матери твоей,

9. потому что это — прекрасный венок для головы твоей и украшение для шеи твоей.

8–9. Уже в этом отделе предложены как положительные, так и отрицательные побуждения к мудрости — благочестию. Сказав о страхе Божием (ст. 7), как начале или основе истинной премудрости, Премудрый на втором месте, согласно последовательности заповедей в десятословии Моисеевом (Исх XX:12; Втор V:16, ср. Еф VI:1–3), поставляет учительный авторитет родителей — отца и матери (Талмуд понимает аб «отец», и эм «мать» в переносном смысле, разумея под отцом Бога, а под матерью общество Израилево, или, по другому мнению, мудрость, но это — уже перетолкование грамматико-исторического смысла обоих понятий в данном тексте), причем отцу усвояется наставление (слав.: наказание, греч. — παιδεία, лат. — discipline, евр. — мусар), — иногда соединявшееся с мерами и физического воздействия отца на сына (XXIII:13–14, сн. XXII:15), — матери же — только завет (русск.) или заветы (греч. — θεσμοί, лат. — Иex, евр. — тора). Того, к кому Соломон обращается (здесь как и в I:10; II:1; III:1) с наставлениями, он называет сыном, — отчасти прежде всего в физическом смысле (он мог иметь в виду Ровоама), а затем вообще юношество, по праву учительства, в знак отеческого участия и доброжелательства; о возрасте слушателей отсюда ничего нельзя заключать, во всяком случае, указанное интимное обращение не есть только литературный прием, хотя и не заключает еще в себе новозаветного представления о рождении в духовную жизнь, как у Апостола (1 Кор IV:15; Флм 10; Гал IV:19). Мидраш понимает ст. 8 в смысле увещания соблюдать все заповеданное на горе Синай относительно почтения к родителям. — Послушание родителям, их советам и заветам, служит лучшим украшением юноши — в роде прелестного венка на голове (ср. IV:9) и ожерелья на шее (III:3; VI:21).

10. Сын мой! если будут склонять тебя грешники, не соглашайся;

11. если будут говорить: «иди с нами, сделаем засаду для убийства, подстережем непорочного без вины,

12. живых проглотим их, как преисподняя, и — целых, как нисходящих в могилу;

13. наберем всякого драгоценного имущества, наполним домы наши добычею;

14. жребий твой ты будешь бросать вместе с нами, склад один будет у всех нас», —

15. сын мой! не ходи в путь с ними, удержи ногу твою от стези их,

16. потому что ноги их бегут ко злу и спешат на пролитие крови.

17. В глазах всех птиц напрасно расставляется сеть,

18. а делают засаду для их крови и подстерегают их души.

19. Таковы пути всякого, кто алчет чужого добра: оно отнимает жизнь у завладевшего им.

10–19. После общего обращения и увещания к ученику (ст. 8–9), Соломон предлагает ему частное увещание, конкретное предостережение от увлечений на зло со стороны «грешников» (ст. 10), евр. хаттаим, Vulg.: peccalores, LXX: άνδρες ασεβείς, слав. — мужие нечестивии — злодеи, для которых преступление сделалось обычаем (ср. Пс I:1, Притч XVI:29). Предостерегая ученика своего от гибельного влияния со стороны подобных злодеев, Соломон раскрывает подлинную суть и истинные мотивы их злодейских замыслов (11–14): посягая на собственность и жизнь ближнего, без всякой вины с его стороны, с величайшею наглостью и жестокостью злодеи пытались прельстить приглашаемого в сообщничество юношу мыслью о безнаказанности преступления (ст. 12) и о большой доле в предполагаемой добыче (13–14). Изобразив обольстительные и преступные намерения злодеев, Премудрый со ст. 15 (понижение периода) в положительной категорической форме предостерегает своего слушателя от следования по их «пути»; предостережение это и по содержанию и по форме речи напоминает начальные слова Псалтири: «блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста» (Пс I:1). Ст. 16, повторяемый пророком Исаиею (Ис LIX:7) и Ап. Павлом (Рим III:15), не имеется у LXX-ти: однако, считать этот стих в евр. Вульг. слав. русск., заимствованным у пророка Исаии, нет основания; скорее у пророка Исаии цитаты из более древних библейских книг не представляют чего-либо необычного; притом во многих кодд. LXX (23, 68, 157, 252, 254, 295, 296, 161, 248 и др. у Гольмеса, Комплют. Альд.) имеют в себе ст. 16. В ст. 17–19 слушатель ограждается от влияния обольстительных речей злодеев — указанием на ожидающее их наказание — конечную гибель, вопреки той безнаказанности на какую они рассчитывали.

20. Премудрость возглашает на улице, на площадях возвышает голос свой,

20–32. В противовес соблазнительным речами преступных людей (ст. 11–19), ищущих себе единомышленников, здесь выводится Премудрость также призывающая к себе учеников и побуждающая их к покаянию; но тогда как преступные речи злодеев ведутся под покровом глубокой тайны, вещания и облачения Премудрости раздаются во всеуслышание — «на улицах, на площадях,… в главных местах собраний» (20–21). Эта премудрость, судя по свойству Ее наставлений и вразумлений, как и по всему образу Ее выступления, не есть ограниченная сила человеческая, а всемощная сила Божия, которая одна может говорить с таким авторитетом, сила, в повиновении которой для людей заключено всякое благо и счастье, а в противлении — гибель. Совершенно произвольно и ошибочно мнение некоторых западных, усматривающих в изображении Премудрости в Притч I:20 сл., VIII:22 сл. влияние парсизма на библейскую письменность. В действительности понятие «Премудрости» выросло на чисто библейской, самобытной почве. В книге Иова (XV:7–8; XXVIII:12 сл.) Премудрость изображается весьма сходно с книгой Притчей. Самый образ выступления Премудрости (20–21 сл.) вполне напоминает проповедническую или учительную деятельность народных законоучителей (ср. 2 Пар XVII:7–9), а также пророков и — позже — апостолов (Мф X:27; Лк XIV:21), всех посланников той же Премудрости (Лк XI:49). Далее, со ст. 22, излагается самое содержание проповеди Премудрости.

21. в главных местах собраний проповедует, при входах в городские ворота говорит речь свою:

22. «доколе, невежды, будете любить невежество? доколе буйные будут услаждаться буйством? доколе глупцы будут ненавидеть знание?

Первую половину ст. 22 LXX и слав. («елико убо время незлобивии держатся правды, не постыдятся») передают не в обличительном смысле, как в евр. Вульг. русск., а в положительном — в смысле похвалы «незлобивым». Но с контекстом речи ст. 22 более согласуется обличительный смысл (подобно как в Пс IV:3): обличаются люди трех категорий: 1) невежды (простаки, евр. петаим), 2) буйные осмеятели кощунники, презрители всего святого (евр. лецим) и 3) глупцы — люди чуждые ведения тупые и всегда готовые духовно пасть (евр. кесилим), словом, все, с намерением или по неведению противящиеся истине. И в ст. 23 Премудрость от полноты своего духовного богатства желает пролить духа мудрости (ср. XVIII:4) всем без различия, нуждающимся в ней; мудрость и благочестие, по взгляду Премудрого, как и по учению всей Библии, не есть достояние лишь избранных натур, но обильно изливаются во всякий ум, душу и сердце, раз они открыты для воздействия свыше (ср. Ин VII:37–39).

23. Обратитесь к моему обличению: вот, я изолью на вас дух мой, возвещу вам слова мои.

24. Я звала, и вы не послушались; простирала руку мою, и не было внимающего;

25. и вы отвергли все мои советы, и обличений моих не приняли.

24–25. Но так как столь внушительные, трогательные и многократные вещания Премудрости успеха не имели, то речь ее меняет тон и характер: после продолжительных, но бесплодных, призывов к покаянию Божественная Премудрость грозно возвещает гибель всем упорно коснеющим во зле.

26. За то и я посмеюсь вашей погибели; порадуюсь, когда придет на вас ужас;

27. когда придет на вас ужас, как буря, и беда, как вихрь, принесется на вас; когда постигает вас скорбь и теснота.

28. Тогда будут звать меня, и я не услышу; с утра будут искать меня, и не найдут меня.

29. За то, что они возненавидели знание и не избрали для себя страха Господня,

30. не приняли совета моего, презрели все обличения мои;

31. за то и будут они вкушать от плодов путей своих и насыщаться от помыслов их.

26–31. Со всею наглядностью и полнотой изображается жалкое, отчаянное состояние людей, упорно презиравших веление Премудрости: внезапность гибели (ст. 27, сн. 1 Сол V:7), отсутствие сочувствия со стороны (ст. 26), бесплодность раскаяния (ст. 28) во всем этом нечестивые лишь пожнут естественные и неизбежные плоды своего нечестия (ст. 31, сн. Гал VI:7).

32. Потому что упорство невежд убьет их, и беспечность глупцов погубит их,

33. а слушающий меня будет жить безопасно и спокойно, не страшась зла».

В ст. 32–33 заключается выразительное противоположение гибельности состояния презрителей Премудрости и прочности счастья послушных гласу Ее. Последние всегда остаются спокойны потому что внешним успехам и лишениям, как и всей земной, временной жизни, не предают того исключительно важного значения, какое все это имеет в очах нечестивых. Воззрение же благочестивых на жизнь и ее блага, у Премудрого, как и у Апостола, определяют ее правилом: «благочестие на все полезно, имея обетование жизни настоящей и будущей» (1 Тим IV:8). В первой половине ст. 32 чтение русск. перев. «упорство… (у архим. Макария — непокорность) убьет их», точно передающее евр. чтение и соотв. — Вульгаты, следует предпочесть греч. и слав. «зане обидеша младенцев, убиени будут».

Глава II

Постоянное, серьезное искание мудрости, как путь к страху Божию и добродетели. Частнее. 1–9. После краткого увещания к вниманию (1–2), изображаются плоды мудрости, внутренние и внешние. 10–19. Из последних выделяется доставляемое мудростью предохранение от опасностей со стороны преступных людей, в частности от прелюбодейной жены. 20–22. Только удел добродетели — прочное счастье.

1. Сын мой! если ты примешь слова мои и сохранишь при себе заповеди мои,

2. так что ухо твое сделаешь внимательным к мудрости и наклонишь сердце твое к размышлению;

3. если будешь призывать знание и взывать к разуму;

4. если будешь искать его, как серебра, и отыскивать его, как сокровище,

5. то уразумеешь страх Господень и найдешь познание о Боге.

6. Ибо Господь дает мудрость; из уст Его — знание и разум;

7. Он сохраняет для праведных спасение; Он — щит для ходящих непорочно;

8. Он охраняет пути правды и оберегает стезю святых Своих.

9. Тогда ты уразумеешь правду и правосудие и прямоту, всякую добрую стезю.

1–9. Ст. 1–4 представляют повышение (протазис) имеющего в ст. 1–9 места условного периода, ст. 5 и дал. — понижение (аподозис) его. Высокое значение мудрости, как высшего блага, служащего предметом человеческих исканий, Премудрый выражает сравнением ее, ст. 4 (ср. VIII:11), с серебром (Вульг.: peсunia, деньги вообще) и вообще сокровищем (евр. маммон; по Гезениусу, от этого слова происходит греческое μαμμωνας, мамона, богатство), а настойчивое искание премудрости с неустанной работой рудокопов — этот образ в отношении Премудрости и искания человеком заключается и в книге Иова (гл. XXVIII). Если и искатели земных сокровищ не жалеют никаких усилий и жертв, чтобы обогатить себя, хотя обладание этими сокровищами непрочно, то тем больших усилий и жертв достойно приобретение мудрости, особенно потому, что с мудростью тесно соединено, отчасти в качестве источника мудрости (I:7; IX:10) отчасти же в качестве венца и завершения ее, — еще высшее благо страх Божий и познание Бога (ст. 5). Проникнутый страхом Божиим и имея веру в Бога и познание Его, но все это пока только в начатках — ревнитель мудрости, по мере преуспевания в ней, преуспевает и в страхе Божием, или благочестии, и в Богопознании. Источник такой, по существу религиозной, мудрости заключается в откровении. Сам Господь дает мудрость всякому ищущему ее, ст. 6 (ср. 3 Цар III:9, 12; Иов XXXII:8; Дан II:21; Прем VII:15) мудрость знание и разум исходит из уст Божиих (ср. Иов XXII:22; Прем VII:25), т. е. заключены в Откровенном слове Божием; в исключительных же случаях мудрость сообщается человеку через таинственное прикосновение к его уму и сердцу просвещающей благодати Святого Духа (LXX, слав. во второй половине ст. 6 вместо «из уст» имеют: «от лица», (άπο πρόσωπου — вследствие смешения евр. миллив, «из уст», со сл.: милланав, «от лица»; оба слова в евр. начертании отличаются лишь одной буквой нун стоящею во втором слове. Библейские параллели: Иов XXII:22; Прем VII:25 дают основание предпочесть чтение евр. масоретского текста ст. 6).

Божественное происхождение мудрости и та близость к Богу, какую доставляет человеку обладание мудростью, тем более должны делать ее предметом постоянного стремления человека, что с нею неотделимо соединены благословение в земной жизни, хранение среди опасностей: Господь есть щит и хранитель для благочестивых искателей мудрости. Он хранит их за их непорочность на всех путях жизни (ст. 7–8, сн. Пс LXXXIII:12; XC:11–12). Плодом следования путями Божественной премудрости явится для человека преуспевание во всех видах правды и праведности (сн. I:3).

10. Когда мудрость войдет в сердце твое, и знание будет приятно душе твоей,

11. тогда рассудительность будет оберегать тебя, разум будет охранять тебя,

12. дабы спасти тебя от пути злого, от человека, говорящего ложь,

13. от тех, которые оставляют стези прямые, чтобы ходить путями тьмы;

14. от тех, которые радуются делая зло, восхищаются злым развратом,

15. которых пути кривы, и которые блуждают на стезях своих;

16. дабы спасти тебя от жены другого, от чужой, которая умягчает речи свои,

17. которая оставила руководителя юности своей и забыла завет Бога своего.

18. Дом ее ведет к смерти, и стези ее — к мертвецам;

19. никто из вошедших к ней не возвращается и не вступает на путь жизни.

10–19. Мудрость и знание для ищущего и любящего их становятся как бы друзьями и советниками, которые, утверждая человека в добром направлении мысли и жизни, предохраняют его вместе с тем от злых путей человека развращенного (10–12), для которого делать зло — привычка и удовольствие (14, сн. VI:14; X:31–32; XVI:30; XXIII:33). Пути последнего рода людей — пути тьмы (ст. 13 сн., Еф V:11), так как тьма — родная стихия для порока (Ин III:19); эти пути вместе с тем — пути кривые (ст. 15), полные козней и ухищрений на счет людей неопытных.

Особенную опасность для юношей представляет обольстительное, но пагубное влияние со стороны развратных женщин (16–19, сн. V:3; VI:24; VII:17 и дал.). Жена прелюбодейная, оставляя руководителя (Вульг. ducem) или друга (евр. аллуф) юности своей, нарушает тем завет Бога своего (ст. 17): воззрение это весьма характерно для библейского представления, прежде всего, брака, а затем и завета с Богом (берит элогим). В отношении брака Ветхий Завет проводит то идеальное воззрение, что брак есть теснейший союз, союз дружбы и любви, заключенный между мужем и женой (Иоил I:8; Мал II:14), — заключенный притом пред Богом, т. е. с соблюдением известных религиозных обрядов (как справедливо утверждает Эвальд к ст. 17). Но затем этот союз, в силу нравственной высоты, в силу почивавшей на нем освящающей силы Божией, служит по библейскому представлению образом союза или завета Бога с Израилем (ср. Иер III гл.; Ос I–III).

Законный брак, таким образом, есть союз, заключенный не только пред Богом, но — в смысле таинственном и с Богом. Всем этим пренебрегает прелюбодейная жена (17), а потому удел ее и всех обольщенных ею — преждевременная гибель (вследствие истощения сил, от неумеренных плотских наслаждений и под.)

20. Посему ходи путем добрых и держись стезей праведников,

21. потому что праведные будут жить на земле, и непорочные пребудут на ней;

22. а беззаконные будут истреблены с земли, и вероломные искоренены из нее.

20–22. Тем настойчивее и убедительнее взывает Премудрый к здравому смыслу (ср. ст. 11) и к совести слушателя — идти в жизни путем правды и добра (ст. 20). Из следования по этому пути для праведников проистекает истинное и высшее благо, обозначаемое Премудрым (ст. 21), как и в псалмах (XXXVI:9), — согласно общей ветхозаветному библейскому еврейству любви к Обетованной земле или Ханаану — Палестине, — пребыванием или обитанием на земле (этот образ выражения из Ветхого Завета и в Евангелии — Мф V:5). Напротив, ожидающая нечестивых гибель представляется в конкретном образе истребления с земли (ср. Пс XXXVI:9; Иов XVIII:17).

Глава III

1–18. Более частное изображение свойств истинной мудрости в отношении к Богу и ближним; мудрость, как высочайшее благо. 19–26. Господь, Премудрый Творец и Промыслитель, охраняет и защищает жизнь мудрого и благочестивого. 27–35. Увещание быть милосердым и справедливым к ближним и предостережение от подражания насильникам и вообще беззаконным.

1. Сын мой! наставления моего не забывай, и заповеди мои да хранит сердце твое;

2. ибо долготы дней, лет жизни и мира они приложат тебе.

3. Милость и истина да не оставляют тебя: обвяжи ими шею твою, напиши их на скрижали сердца твоего,

4. и обретешь милость и благоволение в очах Бога и людей.

1–4. Предостерегая ученика своего («сын мой») от подражания людям развращенным (II:10–19), Премудрый, прежде всего, увещает его (ст. 1) не забывать его, учителя (море, меламмед, V:13) учения, закона (тора) и хранить все отдельные заповеди (мицвот) этого учения (разумеется, учение о мудрости и благочестии). Для поощрения же ученика к исполнению своих наставлений, Премудрый обещает ему награду за исполнение их — долгоденствие и благоденствие, подобно как и в Пятикнижии эти блага часто обещаются исполнителям закона Моисеева (напр., Исх XX:12; Втор VIII:1; XXX:16 и др.). Такая награда отчасти есть благодатный плод благословения Божия, почивающего на ревнителях истинной мудрости и чистого благочестия, отчасти же представляет отечественное следствие свойственного мудрым и благочестивым воздержания от всех пороков и страстей, расстраивающих внешнее благосостояние человека, подтачивающих его здоровье и сокращающих самую жизнь его. Определяя затем сущность закона или учения о мудрости — благочестии, Премудрый заповедует (ст. 3) хранить «милость и истину». евр.: хесед ве-эмет, греч.: 'ελεεμοσύνη και πίστις, Вульг.: misericordia et veritas. Оба понятия весьма часто в Ветхом Завете соединяются вместе (Быт XXXII:10; Пс XXIV:10; XXIX:11), так и в книге Притчей (III:3; XIV:22; XVI:6; XX:28 и др.) и могут обозначать как Божественную милость и благодать, и Божию верность завету с людьми, так и добродетели собственно человеческие: с одной стороны милосердие, сострадание к нуждающимся ближним, готовность помогать им в их нуждах, с другой стороны верность человека данным им обещаниям и обязательствам, готовность его воздавать каждому должное, — словом оба эти понятия, вместе взятые, выражают исполнение человеком своего морального долга в отношении ближнего, причем «милость» (хесед) основывается на чувстве братства всех людей и на сознании необходимости взаимной их солидарности как во внешней жизни, так и в деле духовного развития, а «истина» (эмет) означает внутреннюю устойчивость и правдивость, pectus rectum, прямо противоположную всякому лицемерию, мнимой святости, — стремление сообразовать всякую форму с существом дела. С точки зрения этих двух добродетелей определяется поведение человека в отношении ближних в последней части этой главы (ст. 27 дал.). Мысль о долге «милости и истины» должна быть постоянно присуща человеку. Заповеди эти, по образному выражению Премудрого, должны быть как бы повешенными на шее и написанными на сердце человека, подобно тому, как у библейских евреев был обычай носить на груди (на шнурке) печать с начертанием собственного имени и достоинства (Быт XXXVIII:18; Песн VIII:6), а позднейшие евреи с целью помнить заповеди закона Божия носили и носят на руках и на лбу так называемые филактерии или тефиллины, буквально понимая слова Моисея (Исх XIII:16; Втор VI:8; XI:15: Мф XXIII:5). Неуклонное хранение «милости и истины» будет иметь следствием милость Божию и любовь от людей (ср. 1 Цар II:26; Лк II:52) к человеку, всегда хранящему на скрижали сердца (по сердечному влечению, ср. Иер XXXI:33), а не по внешнему лишь повелению, долг любви и справедливости. Этот мотив нравственной деятельности человека — похвала и одобрение от Бога и людей — часто выставляется в книге Притчей. Но так как суждения людей могут быть и ошибочны, то Премудрый далее выше всего ставит всецелую преданность человека Богу, и требует от человека, во 1-х, внутреннего посвящения Богу в смирении (ст. 4–8), а затем и всецелой готовности жертвовать для Бога внешним достоянием и предавать в Его руки внешние судьбы свои (ст. 9–12).

5. Надейся на Господа всем сердцем твоим, и не полагайся на разум твой.

6. Во всех путях твоих познавай Его, и Он направит стези твои.

7. Не будь мудрецом в глазах твоих; бойся Господа и удаляйся от зла:

8. это будет здравием для тела твоего и питанием для костей твоих.

5–8. Кто истинно верует в Бога, Творца и Промыслителя мира, тот не может в своей деятельности полагаться только на свои силы; напротив, истинно верующего отличает прежде всего твердое упование на милость и благодать Божию, всецелая преданность и верность Богу (ст. 5), причем самонадеянность, желание обеспечить себе благоденствие одними своими силами, не может иметь места (ср. Иер IX:23; Пс XXXVI:3 сл., CXVIII:8–9). Только при условии смиренной преданности воле Божией человек может бодро встретить и все испытания житейские. Но для этого человек должен именно «знать» Бога во всех путях своих (ст. 6), т. е., быть всецело проникнут мыслью о Боге (ср. Пс I:6); тогда и Бог «направит» («уравняет» — по более точному перев. архим. Макария) все пути человека на служение нравственным целям, истине, правде, добру. Но такое направление человеческой воли возможно только в том случае, когда человек, совершенно отказываясь от всякого самомнения и самопревозношения (7а, сн. Еккл VII:16; Рим XII:16), в основу своей деятельности положит страх Божий и вытекающее из него уклонение от всякого зла (7б), в чем и заключается истинная мудрость жизни (ср. I:7; Иов XXVIII:23). Мудрость — благочестие, необходимо соединяющееся с страхом Божиим и удалением от зла, спасительно не только для души, но и для дела (ст. 8), поскольку страх Божий и опасение впасть в грех удерживают человека от разного рода излишеств, разрушительно действующих на тело.

9. Чти Господа от имения твоего и от начатков всех прибытков твоих,

10. и наполнятся житницы твои до избытка, и точила твои будут переливаться новым вином.

9–10. Честь Господу со стороны человека должна быть воздаваема не одним смирением, благоговением и страхом пред Ним, не одним удалением от греха, — вообще не одними лишь духовными средствами Богопочтения, но и материальными, внешними делами благоугождения Богу, к числу которых в Ветхом Завете относилась и обязанность каждого еврея посвящать Иегове первые произведения земли (Исх XXIII:19 сл., XXXIV:26; Лев XXIII:10–17; Чис XVIII:12–18; Втор XVIII:4 сл.; XXVI:2–10), равно как десятины от скота и всех произведений земли (Втор XIV:21 сл.; XXVI:12–14) и первородные из животных (Исх XXII. 29; Чис XVIII:15–18). Так как во все времена от исполнения этого закона о теократических приношениях святилищу могло удерживать евреев опасение оскудения вследствие щедрости (ср. Лев XXV. 20). — то Премудрый, имея в виду обетование благословения Божия за ниспослание этого закона (см. Лев XXV:21–22), обещает усердному жертвователю изобилие хлеба и вина (ст. 10). Если в других местах книги Притчей вообще мало говорится об обрядовом законе, то принесение Иегове первых произведений земли было столь естественным обнаружением благодарности Богу за Его дары (в силу этого принесение напр., десятины Богу было обычаем еще до Моисея (Быт XXVIII:22); равно как обычай жертвовать Богу первые и лучшие произведения был широко распространен и у др. древних народов), что Премудрый не мог обойти молчанием столь непосредственной формы выражения религиозного чувства, и увещает своего слушателя к ревности в соблюдении упомянутого закона, подобно как то же впоследствии делает пророк Малахия (Мал III:10–12).

11. Наказания Господня сын мой, не отвергай, и не тяготись обличением Его;

12. ибо кого любит Господь, того наказывает и благоволит к тому, как отец к сыну своему.

11–12. Научая слушателя своего выражать преданность Богу, Богопочтение, еще и терпеливым перенесением посылаемых Богом бедствий, Премудрый сравнивает эти бедствия с тяжелыми для питомца приемами человеческой ветхозаветной педагогики: как эта последняя, по воззрению Премудрого (Притч XIX:18; XXIII:13), неизбежно включает систему физических воздействий (таково значение евр. мусар; греч. παίδια; лат. disciplina, слав. русск. наказание), так и всякого рода бедствия в руках, посылающего их Бога имеют педагогическую цель — воспитание в народе Божием и всех его членах истинной преданности Богу и верности Его завету (ср. Втор VIII:5, I:31; Пс CXVII:18; Плач III:33).

Только дети безрассудные пренебрегают уроками родителей, воспитателей и наставников, не вразумляются их мерами строгости. Таким детям уподобляются те, которые, принимая от рук Божиих наказание за свои грехи, не вразумляются, даже озлобляются против Бога. Предостерегая слушателей или читателей своих от подобного настроения, Премудрый поучает (ст. 12) видеть в посылаемых Богом бедствиях знаки отеческой Его любви к человеку, желающей отвести его от пути неправды и наставить на путь правды и добродетели. Вторая половина стиха 12 — несколько иначе читается в евр. масор., Вульг. и русск.; укеав эт бен ирце, quasi pater in filio complacet sibi, и благоволит к тому, как отец к сыну, — чем у LXX и слав.: μασιγοι δέ πάντα ύιον, όν παραδέχεται, биет же всякаго сына, его же приемлет. Ввиду того, что при чтении LXX слав. гораздо лучше удерживается параллелизм обоих половин 12-го стиха чем, при чтении еврейск. масор. т., — чтение LXX-ти заслуживает предпочтения (аналогию ст. 12 представляет Иов V:17–18), тем более, что это чтение буквально воспроизведено и в послании к Евреям, гл. XII ст. 6. Приведя в Евр XII:5–6 слова Притч III:11–12, священный писатель послания к Евреям в пояснение слов Премудрого присоединяет: «Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами, ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания…, то вы незаконные дети, а не сыны» (Евр XII:7–8).

13. Блажен человек, который снискал мудрость, и человек, который приобрел разум, —

14. потому что приобретение ее лучше приобретения серебра, и прибыли от нее больше, нежели от золота:

15. она дороже драгоценных камней; (никакое зло не может противиться ей; она хорошо известна всем, приближающимся к ней,) и ничто из желаемого тобою не сравнится с нею.

16. Долгоденствие — в правой руке ее, а в левой у нее — богатство и слава; (из уст ее выходит правда; закон и милость она на языке носит;)

17. пути ее — пути приятные, и все стези ее — мирные.

18. Она — древо жизни для тех, которые приобретают ее, — и блаженны, которые сохраняют ееe!

13–18. Премудрый как бы поет целый гимн истинной мудрости, под которой здесь (ст. 13 и дал.), по связи с предыдущим (ст. 11–12), ближе всего разумеется опытное, основанное на терпеливом перенесении посылаемых Богом скорбей жизни, уразумение действия в них карающей, наказующей и вместе милующей руки Промысла Божия, — а затем вообще духовная и житейская опытность; источником и последним основанием такой мудрости служит и всегда остается всецелая преданность человека воле всеведущего и всеблагого Промыслителя — Бога. Мудрость (хокма, σοφία, sapientia) и благоразумие (тебуна, φρόνησις, prudentia) суть такие блага, для приобретения которых следует больше трудиться, чем сколько трудятся искатели золота и серебра, добывающие их в недрах земли и за дорогую цену покупающие местности, богатые золотыми и серебряными россыпями (ср. Иов XXVIII:15 cл.). Не могут идти в сравнение с благом мудрости и другие драгоценности, напр., драгоценные камни или что подобное, ценное лишь по внешнему блеску: все эти драгоценности украшают лишь тело человека, тогда как мудрость есть украшение души и духа. В средине ст. 15, а также в конце ст. 16 у LXX и в слав. имеются прибавки. В ст. 15 прибавка читается так: ούκ άντίτάσσεται αυτή ουδέν πονηρόν εύγωστόν εστίν πάσιν τοις έργάζουσιν αυτή, слав. не сопротивляется ей ничтоже лукаво, благознатна есть всем приближающымся ей. Хотя этой вставкой, по-видимому, несколько нарушается естественный параллелизм речи в ст. 15, однако общая мысль приведенных слов о превосходстве истинной мудрости пред всяким земным благом, приобретенным неправедно, — и о привлекательности близкого знакомства с мудростью, вполне и хорошо согласуется с учением книги Притчей о премудрости. Впрочем, в некоторых списках LXX-ти (напр., в Комплют.) приведенные слова не читаются.

В ст. 16, как и далее ст. 17 и 18, мудрость изображается олицетворенно, и именно, представляется раздаятельницею даров внешних, вещественных и внутренних, духовных. Мудрость — обильный источник тех и других. Она обеими руками, правой и левой, раздает ревнителям ее такие блага, как долголетие, богатство и славу, — причем, соответственно неодинаковому достоинству этих благ, они разделяются так: правой рукой мудрости содержится и дается более важное и существенное — благо долгоденствия (ср. ст. 2), а менее важные, почти лишь случайные принадлежности мудрости — богатство и слава — левой рукой. Далее, по тексту LXX-ти, в конце ст. 16 читаем: έκ του στόματος αυτής εκπορεύεται δικαιοσύνη, νόμαν δε καί 'ελεον επί γλώσσης φορεί, слав. от уст ея исходит правда, закон же и милость на языце носит. Эта речь о духовных, внутренних благах мудрости весьма уместна в дополнение к упоминанию о благах внешних: правда мудрости есть дар или способность во всем, а особенно на суде, действовать правомерно, беспристрастно и нелицеприятно; носить же закон и милость на языке значит изрекать подсудимым приговор не только согласный с правдой закона, но и проникнутый милостью и снисхождением по требованию духа закона. В целом весь ст. 16 прямо напоминает начальный момент царствования Соломона, имеет в виду его собственный пример. По вступлении на царство Соломон, как известно, просил себе у Бога мудрости на дело правления, и Господь даровал ему не только то, что он просил, но и то, чего не просил — богатство и славу (3 Цар III:6–13).

Внутренними плодами мудрости являются (cт. 17): особенная приятность жизни — успех в делах духовных и житейских, — и некоторый особенный мир жизни, поскольку мудрый избегает всего, что могло бы вовлечь его в какую-либо опасность или столкновение с ближними. Премудрый образно и чрезвычайно знаменательно называет мудрость «древом жизни» (ст. 18, ср. XI:30; XIII:12; XV:4), имея, конечно, в виду и известное из книги Бытия райское дерево жизни (Быт II:9; III:22): бывшее в раю древо жизни предохраняло человека от болезней и смерти; после грехопадения прародителей и изгнания их из рая, уже никакая человеческая мудрость не в силах спасти человека от смерти и даже всегда успешно врачевать болезни, но Премудрый, называя Богопросвещенную мудрость, основанную на страхе Божием (ср. I:7) и на откровении Божием, имеет в виду спасительное значение именно этой мудрости для человека — главным образом в отношении духовной жизни человека: мудрость эта удовлетворяет высшим запросам духа человеческого, питает его, как питало первого человека древо жизни в раю; она, эта мудрость, вместе с тем служит и залогом вечной блаженной жизни человека за гробом; равным образом и в земной жизни руководствующиеся правилами мудрости и благочестия чаще наслаждаются долгоденствием и благоденствием, чем неразумно, неумеренно предающиеся земным благам. Посему «блаженны, которые сохраняют» Премудрость (18б.), LXX: και τοις έπερειδομένοις έπ' αυτήν, ώς έπι κύριον, ασφαλής, слав.: И восклоняющымся на ню, яко на Господа, тверда. Надеющиеся на Господа, у Него ищущие Премудрости в Господе и Его Премудрости ищущие опоры и умудрения, всегда остаются тверды подобно непреступной Сионской крепости (ср. Пс CXXIV:1).

Сказанное в ст. 18 о Премудрости, как древе жизни, Церковь применила к древу креста Христова: «lignum vitae crux Christi», поскольку на кресте была распята сама воплотившаяся Премудрость (ср. Мф XI:19; Лк XI:49; 1 Кор I:24), и в событии распятия Христа Спасителя открылась высочайшая Премудрость Божия, нашедшая столь необычайное средство примирения людей с Богом. Поэтому отдел Притч III:11–18 читается в качестве паримии в праздники в честь креста Христова — 1 августа (происхождение честных древ Креста Христова) и 14 сентября (Воздвижение честного Креста).

19. Господь премудростью основал землю, небеса утвердил разумом;

20. Его премудростью разверзлись бездны, и облака кропят росою.

21. Сын мой! не упускай их из глаз твоих; храни здравомыслие и рассудительность,

22. и они будут жизнью для души твоей и украшением для шеи твоей.

23. Тогда безопасно пойдешь по пути твоему, и нога твоя не споткнется.

24. Когда ляжешь спать, — не будешь бояться; и когда уснешь, — сон твой приятен будет.

25. Не убоишься внезапного страха и пагубы от нечестивых, когда она придет;

26. потому что Господь будет упованием твоим и сохранит ногу твою от уловления.

19–26. Человек тем более должен стремиться к мудрости, что она не есть только человеческое качество, но сила присущая, — конечно, в бесконечной степени, Самому Богу: высочайшая мудрость составляет печать всей творческой и мироправящей деятельности Божией. Высочайшая премудрость Бога, так творца и промыслителя мира, выразилась в том, что «Господь премудростью (бехокма) основал землю, небеса утвердил разумом: Его Премудростью разверзлись бездны, и облака кропят росою» (ст. 19–20).

Под Премудростью, посредством которой Бог предначертал и затем осуществил идею мира, разумеется проявление свойства Божественной Премудрости, но вместе с тем и Ипостасная Премудрость Божия (Сын Божий в Его деятельности до воплощения) в миротворческой Ее деятельности (ср. Притч VIII:22; Прем IX:9; Сир XXIV:10; Ин I:3). Премудрость Божия, со всею очевидностью отобразившаяся в творении мира и всегда являющая себя в его сохранении, должна быть вечным образцом, идеалом для всех ищущих мудрости. Но и богопросвещенная мудрость человеческая — «здравомыслие и рассудительность» (евр. тушийя у-зимма, ст. 21), поскольку источником ее служит та же Премудрость Божия — должна быть предметом внимания и подражания юноши. Плоды мудрости, даже для одной внешней жизни человека, спасительны и разнообразны: правила мудрости, полагаемые в основу деятельности человека, делаются для него источником духовного питания, нравственной крепости, — словом истинной жизненности (ст. 22), мира, спокойствия и успеха во всех делах (ст. 23), безмятежного покоя и безопасности, как от внешних врагов, так и от внутреннего смятения (ст. 24–25, сн. Пс XC:5–6). Это потому, что мудрый во всех отношениях и обстоятельствах жизни возлагает упование свое на Господа, и надежда его никогда не обманет его (ст. 26; ср. Пс ХС:11–12).

27. Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда рука твоя в силе сделать его.

28. Не говори другу твоему: «пойди и приди опять, и завтра я дам», когда ты имеешь при себе. (Ибо ты не знаешь, что родит грядущий день.)

29. Не замышляй против ближнего твоего зла, когда он без опасения живет с тобою.

30. Не ссорься с человеком без причины, когда он не сделал зла тебе.

31. Не соревнуй человеку, поступающему насильственно, и не избирай ни одного из путей его;

27–31. С положительной и отрицательной сторон изображается образ поведения истинно мудрого и добродетельного в отношении ближних. На первом месте в понятии истинной праведности, по ветхозаветно библейскому представлению (ср. Втор XV гл. Ис LVIII гл. и др.) стоит добродетель милосердия и благотворения ближним, и Премудрый настоятельно советует не отказывать нуждающемуся (баал) в благодеянии (ст. 27, сн. Сир IV:2): характерно для ветхозаветно-библейского воззрения на милостыню самое название принимающего ее (баал) обладателем, тем, кому милостыня должна принадлежать по долгу или по праву (сн. XVI:22; XVII:7. См. у А. Глаголева, Древнееврейская благотворительность, Киев 1903 с. 33–34), причем в понятии нуждающегося, согласно с законом Моисеевым, мыслятся не только единоплеменник и единоверец, но и пришелец и иноверец, равным образом словами (27б) «когда рука твоя в силах сделать его» дается понять, что только крайняя бедность, отсутствие всяких средств к благотворению может освобождать человека от исполнения обязанности благотворения (ср. 2 Кор VIII:12). Имеющий возможность немедленно оказать помощь нуждающемуся не должен откладывать ее до другого дня, ст. 28; LXX добавляют в этом стихе слова (вероятно из Притч XXVII:1) ού γαρ οίδας, τί τέξεται ή έπιούσα, слав.: не веси бо, что породит день находяй, — слова, хорошо согласующиеся с контекстом речи, усиливая мысль о долге человека безотлагательно благотворить всякому нуждающемуся (ср. Сир IV:1 сл.; XII:1 сл.; XXIX:1 сл.; Иов XXXI:16). Ст. 29–30 изображают отрицательную сторону любви к ближнему — коварство и вероломство против доверчивого ближнего, сварливость и сутяжничество без всякого повода: от этих проявлений нелюбви к ближнему предостерегает Премудрый своего слушателя-ученика. Но так как для юноши в деле добра и зла имеет великую силу пример добродетельных и нечестивых, то Премудрый в ст. 31 предостерегает ученика своего от подражания или соревнования нечестивым, хотя бы внешняя жизнь их и была некоторое время благоуспешна (ср. Пс XXXVI:1; LXXII:3; Притч XXIV:19; XXIII:17).

32. потому что мерзость пред Господом развратный, а с праведными у Него общение.

33. Проклятие Господне на доме нечестивого, а жилище благочестивых Он благословляет.

34. Если над кощунниками Он посмевается, то смиренным дает благодать.

35. Мудрые наследуют славу, а глупые — бесславие.

32–35. Указывают основание — ближе всего сказанного в ст. 27–31, а затем и всех вообще увещаний гл. III. Изображается, ст. 32–34, прямо противоположное отношение Бога к праведникам и к грешникам. Прежде всего, духовное настроение грешника совершенно чуждо, противно и ненавистно Богу (32а), хотя бы с внешней стороны деяния его представлялись законными, напр., даже жертвы, совершаемые нечестивыми, лишь прогневляют Бога (ср. Ис LXVI:3; I:11), — и только праведные могут наслаждаться благодатной близостью к Богу (32б, сн. Пс XXIV:14). Затем и внешняя судьба нечестивого и праведника существенно различна: благоденствие первого всегда непрочно, над судьбой и домом нечестивого всегда тяготеет проклятие Божие (ст. 33а, сн. Втор XXVIII:15; Зах V:4; Мал II:2), между тем на жилище благочестивых почивает благословение Божие (33б, сн. IV:13 и др.).

Такое различное отношение Бога к нечестивым и праведным и такая различная судьба тех и других суть явления постоянные, составляют как бы закон нравственной жизни; поэтому в ст. 34–35 Премудрый выражает эти мысли еще раз в кратких, выразительных положениях, из которых данное в ст. 34 дважды цитируется (по переводу LXX-ти) в Новом Завете (Иак IV:6; 1 Пет V:5).

Глава IV

1–3. Премудрый будет поучать слушателей, как детей, точнее будет учить своих собственных детей и всех других тем наставлениями, которые некогда слышал от своих родителей, особенно от отца. 4–9. Сущность наставлений отца Премудрого — увещание к мудрости с указанием благ ее. 10–19. Предостережение от уклонений на путь нечестия. 20–27. Настойчивое увещание не забывать отеческих заповедей.

1. Слушайте, дети, наставление отца, и внимайте, чтобы научиться разуму,

2. потому что я преподал вам доброе учение. Не оставляйте заповеди моей.

3. Ибо и я был сын у отца моего, нежно любимый и единственный у матери моей,

1–3. Учение мудрости и благочестия, преподаваемое Премудрым, имеет тем большую силу истинности и обязательности, что оно не есть лишь достояние и произведение единичной личности учителя, но получено им в наследие от предков, ближе всего от его родителей, у которых он был нежно любимым сыном (ст. 3). Традиция (παράδοσις των πατέρων) возвышала авторитет всякого учения мудрости (ср. Иов VIII:8 сл.; XV:18 сл.; Сир VIII:9; XVI:5; XXXI:12). Тем более Соломон мог прибегнуть к такому приему увещания, что уже в начале речи (I:8) он упомянул о долге послушания заветам отца и матери. Здесь (ст. 1) и ниже (V:7 и VII:24) обращение не к «сыну», а к «детям», так как в своей воспитательного характера речи Премудрый ссылается на собственный пример и «сыном является сам Соломон» [[2]]. Чему учил Премудрого отец его, об этом говорится ниже со ст. 4.

4. и он учил меня и говорил мне: да удержит сердце твое слова мои; храни заповеди мои, и живи.

5. Приобретай мудрость, приобретай разум; не забывай этого и не уклоняйся от слов уст моих.

6. Не оставляй ее, и она будет охранять тебя; люби ее, и она будет оберегать тебя.

7. Главное — мудрость: приобретай мудрость, и всем имением твоим приобретай разум.

8. Высоко цени ее, и она возвысит тебя; она прославит тебя, если ты прилепишься к ней;

9. возложит на голову твою прекрасный венок, доставит тебе великолепный венец.

4–9. Увещания отца (Давида, по LXX, слав. — и матери: 'έλεγον και εδίδασκον με, иже глаголаша и учиша мя) Соломону, и по содержанию и по характеру сходны с увещаниями самого Соломона к юношеству, рассеянными по всей книге Притчей. Главным предметом речей и наставлений Давида Соломону (ст. 4 сл.; ср. 1 Пар XXVIII:9), как и самого Соломона слушателям его, был закон Божий, заключающийся в Пятокнижии Моисеевом; но затем, воспринятый умом человека. Закон должен быть прилагаем к его жизни и деятельности, а это требует особенной «мудрости» (хокма), особенного «разума» (бина) и отеческое наставление Соломону неоднократно завещает «наподобие выкликов торговца, предлагающего свой товар», по выражение Умбрейта (ст. 6; ср. ст. 8б), стремление к мудрости и неуклонную верность ей (ст. 5, 7; ср. III:14). Мудрец здесь сравнивается с любимой женой (ср. Сир XV:2), которая охраняет возлюбленного мужа от всяких бед; представляется высочайшим благом, ради которого надо жертвовать всеми иными благами: «главное — мудрость; приобретай мудрость, и всем имением твоим приобретай разум» (ст. 7). Ст. 8–9 говорят о благотворных и привлекательных плодах стяжания мудрости (ср. I:9).

10. Слушай, сын мой, и прими слова мои, — и умножатся тебе лета жизни.

11. Я указываю тебе путь мудрости, веду тебя по стезям прямым.

12. Когда пойдешь, не будет стеснен ход твой, и когда побежишь, не споткнешься.

13. Крепко держись наставления, не оставляй, храни его, потому что оно — жизнь твоя.

14. Не вступай на стезю нечестивых и не ходи по пути злых;

15. оставь его, не ходи по нему, уклонись от него и пройди мимо;

16. потому что они не заснут, если не сделают зла; пропадает сон у них, если они не доведут кого до падения;

17. ибо они едят хлеб беззакония и пьют вино хищения.

18. Стезя праведных — как светило лучезарное, которое более и более светлеет до полного дня,

19. Путь же беззаконных — как тьма; они не знают, обо что споткнутся.

10–19. Продолжая изображать блага следования путями премудрости, Давид теперь вместе с тем предостерегает Соломона от уклонения на пути нечестия (ст. 14–19).

Наставления о путях премудрости становятся более специальными — указывают самый характер жизненного следования путями премудрости; премудрость открывает для ревнителя ее долгоденствие (ст. 10) и правильное течение жизни — благоприятные жизненные условия (ст. 11) и отсутствие непреодолимых преград на жизненном пути (ст. 12). Переходя затем к новой группе наставлений — предостережений, Давид еще раз усиленно призывает (ст. 13) сына к неослабному хранению его наставлений мудрости, так как в них заключается истинная жизнь для соблюдающего их, — призывает ввиду опасных для юноши соблазнов. Дальнейшее изображение (ст. 14–17) пути нечестивых имеет не мало общих черт с характеристикой их в 1–19. Если пути нечестивых, способствуя безмерному расширению и усиленно низменных страстей человеческой природы, навсегда лишают человека мира душевного и спокойствия и на каждом шагу готовят ему всякие опасности (ст. 16–17, 19), то, напротив, путь праведных или нравственное поведение их сравнивается (ст. 18) со светом восходящего и постепенно приближающегося к полудню солнца (ср. Ис LX:3; LXII:1; II:5; Притч VI:23; XXVIII:5), как солнечный свет начинается с появления утренней зари, постепенно усиливается и к полудню достигает своего наивысшего напряжения, так, подобно этому, и жизнь праведных представляет ряд постепенных успехов в деле нравственного преуспеяния: по мере движения их на жизненном пути, жизнедеятельность их становится все чище и светлее (ср. Мф V:16), от низшей ступени нравственного совершенства они восходят к высшей, пока, наконец, не достигнут состояния, о котором предрек Спаситель: тогда праведницы просветятся, яко солнце, в царствии Отца их, Мф XIII:43 (см. у еп. Виссариона, с. 56–57).

20. Сын мой! словам моим внимай, и к речам моим приклони ухо твое;

21. да не отходят они от глаз твоих; храни их внутри сердца твоего:

22. потому что они жизнь для того, кто нашел их, и здравие для всего тела его.

23. Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни.

24. Отвергни от себя лживость уст, и лукавство языка удали от себя.

25. Глаза твои пусть прямо смотрят, и ресницы твои да направлены будут прямо пред тобою.

26. Обдумай стезю для ноги твоей, и все пути твои да будут тверды.

27. Не уклоняйся ни направо, ни налево; удали ногу твою от зла,

28 (потому что пути правые наблюдает Господь, а левые — испорчены.

29. Он же прямыми сделает пути твои, и шествия твои в мире устроит.)

20–29. Снова (ст. 20) слушатели побуждаются (ср. III:21; II:2 и др.) к особенно внимательному восприятию наставлений мудрости, которые для исполняющих их являются не только питающими и поддерживающими истинную жизнь духа, но также благотворными для самого тела (ст. 22: мысль подобная выраженной в словах Апостола, «благочестие на все полезно, имея обетование жизни настоящей и будущей», 1 Тим IV:8). Но чтобы человек получил надлежащую устойчивость в добре и неодолимость со стороны приражений зла, всякому ревнителю мудрости — благочестия необходимо со всею тщательностью, более всяких других сокровищ, хранить свое сердце (евр. лев): «потому что из него источники жизни» (евр. тоцео хаим, LXX: έξοδοι ζωής). Сердце, по библейскому представлению служит центром, средоточием как физически органической природы человека (Пс XXI:27, CI:5; Ис I:5; Иер IV:18), так и душевной и духовной жизни его (Пс LXXXIII:3; Иер XI:20 XVII:10), частнее — не только разного рода ощущений, чувств и эмоций (Притч XXXI:11; V:12; XIII:12; Суд XVI:15), но и высших обнаружений духа, как то: решений воли (1 Цар XIV:7, 3 Цар VIII:17 и др.), ведения и силы разумения (3 Цар X:2 Суд XVI:17; Притч XVII:16; XV:14; VII:7; IX:4), наконец, как центр и носитель нравственной жизни (Пс L:12; 3 Цар III:6; IX:4; Притч VII:10 и мн. др.). В этом последнем значении ветхозаветно-библейское «сердце» ближе всего подходит к христианскому понятию «совесть»; в этом смысле, в смысле чистого нравственного сознания (ср. новозаветное αγαθή συνείδησις 1 Тим I:5, 19; 1 Пет III:16), сердце употреблено и здесь Притч IV:23 (ср. Пс L:12; Иов XXVII:6; 1 Цар XXV:31), как показывают и дальнейшие стихи 24–25, предостерегающие от всякого лукавства, от всякого лицемерия и под. (ср. Притч VI:13; Х:10; XVI:30; Сир XXVII:25, сн. Мф VI:22–23), чем извращается нормальное течение нравственной жизни, регулируемой доброй совестью. Только при условии неповрежденности последней, пути нравственной жизни человека могут быть тверды (ст. 26. Сн. Пс CVIII:133; Евр XII:13). Ст. 27 представляет сжатое обобщение всех отеческих увещаний к пути мудрости и добродетели и по форме выражения напоминает подобное же увещание законодателя Моисея, Втор V:32. LXX удлиняют этот стих сравнительно с еврейским текстом словами: οδούς γάρ τάς έκ δεξιών οίδεν ό θεός, διεστραμμένοι δέ είσιν αί έξ αριστερών αυτός δέ όρθάς ποιήσει τάς τροχιάς σου, τάς δε πορείας σου έν ειρήνη προάχει. Прибавка эта имеется и в Вульгате, а равно и в славянском и русском — синодальном перев. кн. Притчей (в переводе архим. Макария слова эти отсутствуют). По мысли слова эти представляют повторение и развитие мысли ст. 26–27. Ввиду устойчивости разных код. греческого текста в передаче этого добавления, а также ввиду авторитета Вульгаты, можно думать, слова эти могли находиться и в том еврейском оригинале, с которого был сделан перевод LXX-ти (ср. Franz Delitzsch. Das Salomonische Spruchbuch. Leipzig. 1873, s. 39).

Глава V

1–6. Общее и предварительное предостережение против соблазнов нецеломудрия. 7–14. Нарочитое и подробное предостережение от обольщений нецеломудренности с изображением гибельных ее последствий. 15–20. Столь же подробное увещание к противоположной добродетели — супружеской верности и целомудрию вообще. 21–23. В заключение указывается на всеведение и высочайшее правосудие и мздовоздаяние Божие от которого не может безнаказанно сокрыться никакое преступное деяние.

1. Сын мой! внимай мудрости моей, и приклони ухо твое к разуму моему,

2. чтобы соблюсти рассудительность, и чтобы уста твои сохранили знание. (Не внимай льстивой женщине;)

3. ибо мед источают уста чужой жены, и мягче елея речь ее;

4. но последствия от нее горьки, как полынь, остры, как меч обоюдоострый;

5. ноги ее нисходят к смерти, стопы ее достигают преисподней.

6. Если бы ты захотел постигнуть стезю жизни ее, то пути ее непостоянны, и ты не узнаешь их.

1–6. Переходя теперь к новой группе увещаний, главным образом к убеждению бегать распутства и влияния распутных женщин, Премудрый здесь (ст. 1–2), как и ниже (VI:20; VII:1), где снова и снова возвращается к этому же предмету, с особенной напряженностью отеческой любви и доброжелательства, требует от слушателей особенного внимания к своим наставлениям и особенной тщательности в хранении дорогих и священных заветов, которые должны быть основой благоденствия слушателей. Стоящие в скобках слова «не внимай льстивой женщине» (ст. 2, по слав. т. — начало ст. 3) имеются только у LХХ-ти и в Вульгате (в некоторых кодд. LXX отсутствуют) и, по-видимому, являются позднейшею глоссой, поставленной в начале главы в качестве как бы указания темы речи гл. V. В ст. 3–6 Премудрый делает пока лишь косвенное предостережение своих слушателей от пагубного влияния «чужой жены», т. е. блудницы (II:16), изображая, с одной стороны, внешнюю привлекательность и обольстительность ее, с другой же — конечную бесславную гибель ее. Внешняя привлекательность этой женщины увлекательность ее речи выражается сравнением ее речей (как и невесты в книге Песнь Песней IV:11; V:16) с каплями лучшего сотового меда (3а) и с елеем (3б, ср. Пс LIV:22), но последствия увлечения ее ласками крайне пагубны: увлекшийся ими будет испытывать такое же горькое и мучительное чувство, какое испытывает вкусивший горькой полыни (евр. лаана. Vulg.: abstinthtum, — так назыв. в ботанике artemisia abstintium — обычный в Ветхом Завете образ горечи (Втор XXIX:18; Иер IX:15; Ам V:17; VI:12; Иер IX:14), у LXX слав. не точно: χολή, желчь) или получивший глубокую и широкую рану от обоюдоострого меча (ст. 4). Тем естественнее и понятнее неизбежная конечная гибель самой жены распутной: удел ее — смерть (ст. 5), сначала духовная, поскольку духовное начало в ней окончательно подавляется плотским, а затем ранняя и бесславная смерть телесная с последующими мучениями в шеоле — аде. Однако, при свойственном такой жене коварстве, увлекающемуся юноше нелегко бывает открыть истинное свойство и надлежащую цену ее поступков (ст. 6), так как она всегда умеет придать благовидную форму.

7. Итак, дети, слушайте меня и не отступайте от слов уст моих.

8. Держи дальше от нее путь твой и не подходи близко к дверям дома ее,

9. чтобы здоровья твоего не отдать другим и лет твоих мучителю;

10. чтобы не насыщались силою твоею чужие, и труды твои не были для чужого дома.

11. И ты будешь стонать после, когда плоть твоя и тело твое будут истощены, —

12. и скажешь: «зачем я ненавидел наставление, и сердце мое пренебрегало обличением,

13. и я не слушал голоса учителей моих, не приклонял уха моего к наставникам моим:

14. едва не впал я во всякое зло среди собрания и общества!»

7–14. Имея в виду свойственные юноше — способность увлечения и легкую возбудимость его чувственности со стороны всяких чувственных соблазнов, Премудрый советует своему слушателю ученику всячески избегать сколько-нибудь близкой встречи с распутной женой (ст. 6), так как всякий вид прелюбодеяния неизбежно ведет для виновника его — Премудрый говорит только о мужчине, виновнике прелюбодеяния, а не о женщине поскольку вообще обращает свои наставления главным образом даже почти исключительно только к мужской половине Израильского общества, — двоякого рода тяжелым последствиям: 1) к материальным потерям — частью из-за особенной требовательности самой жены распутной, частью вследствие вынужденной рабской службы в доме мужа обольстившей данного юношу женщины: удовлетворить гневу и жажде мщения оскорбленного мужа (ср. Притч VI:34) юноша мог рабской службой в его доме (ст. 9–10) [[3]], так что юноше пришлось бы работать на чужой дом (ст. 10); 2) к форменному общественному суду (ст. 14), результатом которого могла быть даже смертная казнь для виновников (ст. 14, сн. Лев XX:10; Втор XX:11, 22 гл.; Иез XVI:40). Тогда на долю несчастного юноши остается лишь позднее и бесплодное, и потому особенно мучительное раскаяние. Для человека, предававшегося разгулу и разврату, «наступит время, когда уже нельзя будет продолжать разгульную жизнь, когда истощенное распутством тело износится от времени и от болезней, сопровождающих разврат и жар плотской похоти потухнет» (еп. Виссарион, с. 62). Тогда начнется пора самообличения грешника (ст. 11–12).

15. Пей воду из твоего водоема и текущую из твоего колодезя.

16. Пусть (не) разливаются источники твои по улице, потоки вод — по площадям;

17. пусть они будут принадлежать тебе одному, а не чужим с тобою.

18. Источник твой да будет благословен; и утешайся женою юности твоей,

19. любезною ланью и прекрасною серною: груди ее да упоявают тебя во всякое время, любовью ее услаждайся постоянно.

20. И для чего тебе, сын мой, увлекаться постороннею и обнимать груди чужой?

15–20. В противовес искажениям семейного и полового инстинкта, Премудрый убеждает ученика своего довольствоваться благами супружеского союза с единой законной женой причем сравнивает ее с собственным домашним водоемом и родниковыми источниками. Для каждого домовладельца, особенно в бедных водой восточных странах, служит предметом особенного удовольствия иметь для своего житейского обихода собственный колодезь или цистерну и не обращаться за водой к соседям. С подобным удовольствием Премудрый сравнивает (ст. 15–16) обладание одной, законной женой, без нарушения чистоты супружества, своего или чужого. По связи речи с предыдущим (ст. 3 сл., 8 дал.), сравнение это имеет прежде всего такой же смысл, как изречение Апостола: «лучше бо есть женитися, нежели разжизатися» (1 Кор VII:9). Но это же сравнение (ст. 16–17) имеет и другую сторону: оно обозначает многочисленное потомство от законного, целомудренного супружества, поскольку и в других библейских местах (Чис XXIV 7; Ис XLVIII:1, LI:1–2) дети изображаются под образом вод, текущих из источника, т. е. от родителей. LXX, по-видимому, понимали и ст. 16 только в первом смысле — о пользовании удовольствиями супружества о одной женой, и потому прибавили в начале ст. 16 отрицание μή — μή ύπερεκχείσθω. Но многие греч. кодд. (29, 109, 147, 157, 161, 248, 252, 253, 254, 260, 295, 297 у Гольмеса, также Алекс., Альд. Комплют.) не имеют отрицания, нет его и в Вульгате и славян. Поэтому, кажется, следует предпочесть чтение евр. масор., хотя понимание ст. 16, даваемое у LXX-ти, согласуется с общим контекстом рассматриваемого места (ср. VII:12). В ст. 18 повторяется наставление ст. 15, но с прибавлением совета «утешайся женою юности твоей»; образ выражения прямо напоминает место из законодательства Втор XXIV:5 о новобрачных. Законная жена при этом выразительно сравнивается (ст. 19) с ланью или серною: обычный в восточной поэзии образ грациозности и миловидности женщины (ср. Песн II:9, 17; VIII:14). Напоминая мужу о долге супружеской верности Премудрый выражает желание, чтобы нежные отношения между мужем и женой установившиеся на первых порах их совместной жизни, не ослабевали с течением времени, чтобы взаимная привязанность супругов длилась всю жизнь, и для супруга не было надобности искать супружеских удовольствии на стороне (ст. 19–20).

21. Ибо пред очами Господа пути человека, и Он измеряет все стези его.

22. Беззаконного уловляют собственные беззакония его, и в узах греха своего он содержится:

23. он умирает без наставления, и от множества безумия своего теряется.

21–23. В качестве высшего и последнего мотива к избежанию всякого вида нецеломудренности указывается на всеведение Божие и на всеобъемлемость мироправящего промысла Божия (ср. Иов XXIV:23; XXXIV:21; XXXI:4, от которого тщетно бы думал укрыться предающийся распутству: по суду Божию, распутство, как всякое преступление вообще, влечет за собой частью естественные, частью нарочито посылаемые Богом гибельные последствия (ср. I:31–32; IX:5; XVIII:7; Пс VII:16 и мн. др.).

Глава VI

Наставления о целомудрии и предостережение против распутства, начатые Премудрым в V-й главе, продолжаются и в VI-й гл. ст. 20–35, и в VII-й. Только в ст. 1–19 одна связная речь прерывается другого содержания и характера наставлениями: 1–5. Зло необдуманного поручительства. 6–11. Гибельность лености и призыв к трудолюбию и прилежанию. 12–19. Богопротивность лукавства и коварства нечестивого в отношении ближних. Следующий раздел ст. 20–35 распадается на два меньших отдела: 20–24 — увещание к целомудрию, и 25–35 — предостережение от соблазнов прелюбодейной жены.

1. Сын мой! если ты поручился за ближнего твоего и дал руку твою за другого, —

2. ты опутал себя словами уст твоих, пойман словами уст твоих.

3. Сделай же, сын мой, вот что, и избавь себя, так как ты попался в руки ближнего твоего: пойди, пади к ногам и умоляй ближнего твоего;

4. не давай сна глазам твоим и дремания веждам твоим;

5. спасайся, как серна из руки и как птица из руки птицелова.

1–5. Частые наставления книги Притчей о вреде поручительства VI:1, XI:15; XIII:18; XX:16; XXII:26) объясняются тем, что, по воззрениям обычного (в законе Моисеевом не записанного) древнееврейского права, поручившийся за несостоятельного должника трактовался юридически заменявшим последнего и, при обычном жестокосердии кредиторов, нередко платился за своего клиента не только собственным имуществом (Сир VIII:16; XXIX:18–25), но и личной свободой (4 Цар IV:1; Мф XVIII:25. См. у Ewald'a Die Alterthummer des Volkes Israel. 3 A (1866), s. 246).

Но в данном случае Премудрый со всею настоятельностью предупреждает ученика своего собственно от необдуманного, поспешного и безрассудного принятия поручительских обязательств, что без сомнения было не редкостью у юношей того времени (охота принимать на себя поручительство за другого могла у юношей обращаться в особую страсть и превращаться в азарт, наподобие дуэли у европейских народов). Самое поручительство совершалось через рукобитие: поручитель давал руку заимодавцу и кредитору (ср. Притч XI:15; Иов XVII:3).

Указав, ученику своему великую опасность поручительства (ст. 1–2), Премудрый далее (ст. 3–5) советует ему всеми мерами освободиться от возможных неприятных последствии своего необдуманно принятого обязательства. В качестве такой меры рекомендуется (ст. 3) усиленно, даже униженно умолять должника немедленно возвратить долг заимодавцу; а затем — советуется с неослабной бдительностью — не давая сна глазам и веждам дремания (ст. 4 — по-видимому, древнееврейская пословица, ср. Пс CXXXI:4), во что бы то ни стало, хотя бы с затратой величайших усилий, освободиться, как иногда освобождается серна или птица из ловушки (ст. 5, сн. Пс CXXIII:7), из своего тягостного положения, созданного неблагоразумным поручительством. Вся речь о поручительстве имеет характер чисто житейской мудрости, указывая в качестве главного мотива деятельности — чувство самосохранения.

6. Пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его, и будь мудрым.

7. Нет у него ни начальника, ни приставника, ни повелителя;

8. но он заготовляет летом хлеб свой, собирает во время жатвы пищу свою. (Или пойди к пчеле и познай, как она трудолюбива, какую почтенную работу она производит; ее труды употребляют во здравие и цари и простолюдины; любима же она всеми и славна; хотя силою она слаба, но мудростью почтена.)

9. Доколе ты, ленивец, будешь спать? когда ты встанешь от сна твоего?

10. Немного поспишь, немного подремлешь, немного, сложив руки, полежишь:

11. и придет, как прохожий, бедность твоя, и нужда твоя, как разбойник. (Если же будешь не ленив, то, как источник, придет жатва твоя; скудость же далеко убежит от тебя.)

6–11. То же чувство самосохранения, по мысли Премудрого, должно побуждать человека к трудолюбию и отвлекать от лености, причем в 6–8 в пример трудолюбия указывается муравей (по LХХ ст. 8 — еще и пчела), а в ст. 9–11 приводятся гибельные последствия для человека от лености его. Муравей, трудящийся во всякое время по собственному, инстинктивному побуждению — без внешнего принуждения (ст. 7) и мудро собирающий себе запасы летом для зимы (ст. 8), является весьма пригодным и внушительным символом и уроком трудолюбия; в качестве такого символа или образца муравей весьма нередко встречается в поэзии арабской и персидской, а также в классической письменности (у Аристотеля, Вергилия, Горация, см. Zockler. Die Spruche Salomionis, s. 69). LXX (также слав. и русск. синод.) в ст. 8, кроме муравья, приводят в качестве образца трудолюбия и искусства еще пчелу (в Комплютенском изд. греч. текста речь о пчеле опущена): мед пчелы собираемый ею с величайшим искусством, употребляют во здравие не одни простолюдины, но и цари, и у всех пчела в почете. Хотя о пчеловодстве, как промысле, в Ветхом Завете не упоминается (только уже у Филона и в Мишне), под именем меда (евр. дебаш) (напр., в выражении: земля текущая молоком и медом) разумеется, главным образом, фруктовый мед (и теперь еще называемый в Сирии дибс), но и о пчелином меде библейские евреи несомненно знали (см. Втор I:44; Суд XIV:8; Пс CXVII:12; Ис VII:18), и потому LXX могли в имевшемся у них еврейском подлиннике читать это другое сравнение или олицетворение трудолюбия [[4]]. От сравнения Премудрый переходит (ст. 9 и сл.) к прямому обличению ленивца, беспечно почивающего непробудным сном. На приглашение проснуться (ст. 9, сн. Еккл IV:5; сн. Еф V:14), ленивец отвечает просьбой дать ему еще несколько поспать или подремать (ст. 10, сн. XXIV:33). Но Премудрый угрожает ему неизбежными последствиями беспечности и лености: нищетой бедностью, которая приходит быстро, нежданно, как прохожий как вооруженный разбойник (LXX: ωσπερ κακος όδοόπόρός ώσπερ 'αγαθος δρομευύς, Vulg.: quasi viator, quasi vir armatus), см. 11. В конце ст. 11 LXX, Vulg. (слав., русск.) имеют прибавку, выражающую обратную мысль той, какая высказана в первой половине стиха (в Комплют. Библ. прибавка отсутствует): прибавка имеет вид распространительной глоссы. В гл. XXIV ст. 33–34 повторяются стихи 10–11 рассматриваемой главы, но данной прибавки там не имеется.

12. Человек лукавый, человек нечестивый ходит со лживыми устами,

13. мигает глазами своими, говорит ногами своими, дает знаки пальцами своими;

14. коварство в сердце его: он умышляет зло во всякое время, сеет раздоры.

15. Зато внезапно придет погибель его, вдруг будет разбит — без исцеления.

16. Вот шесть, что ненавидит Господь, даже семь, что мерзость душе Его:

17. глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную,

18. сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к злодейству,

19. лжесвидетель, наговаривающий ложь и сеющий раздор между братьями.

12–19. В стихах 12–15 Премудрый предостерегает ученика своего от всех видов и проявлений лукавства и коварства, а в ст. 16–19 эти пороки и некоторые другие представляются особенно богопротивными. Уже и ранее (IV:24–25) предостерегал от лукавства и призывал к прямому и открытому образу действий. Здесь он делает то же, но при этом подробно обрисовывает хитрую мимику — глаз, ног, пальцев — коварного и лукавого человека (ст. 13), всегда замышляющего в сердце зло на ближнего и на общество (ст. 14, сн. II:12, [14], III:29): но конечная, неисцельная гибель злодея неизбежна (тс. 15. I:27; III:25; XXIV:22).

Затем, для возбуждения в ученике большего отвращения к порокам злобы, лукавства, коварства, Премудрый называет, ст. 17–19, семь (собственно 6) пороков, составляющих проявления общей порочности и испорченности сердца человеческого. У LXX (и в слав.) мысль о шести пороках в ст. 15 отсутствует. И в других местах кн. Притчей обличаются: гордые глаза (XXX:13), руки, проливающие кровь (I:11) и под., но здесь обличения эти сгруппированы полнее и выражены в особенной свойственной языку притчей форме числового параллелизма.

20. Сын мой! храни заповедь отца твоего и не отвергай наставления матери твоей;

21. навяжи их навсегда на сердце твое, обвяжи ими шею твою.

22. Когда ты пойдешь, они будут руководить тебя; когда ляжешь спать, будут охранять тебя; когда пробудишься, будут беседовать с тобою:

23. ибо заповедь есть светильник, и наставление — свет, и назидательные поучения — путь к жизни,

24. чтобы остерегать тебя от негодной женщины, от льстивого языка чужой.

25. Не пожелай красоты ее в сердце твоем, (да не уловлен будешь очами твоими,) и да не увлечет она тебя ресницами своими;

26. потому что из-за жены блудной обнищевают до куска хлеба, а замужняя жена уловляет дорогую душу.

27. Может ли кто взять себе огонь в пазуху, чтобы не прогорело платье его?

28. Может ли кто ходить по горящим угольям, чтобы не обжечь ног своих?

29. То же бывает и с тем, кто входит к жене ближнего своего: кто прикоснется к ней, не останется без вины.

30. Не спускают вору, если он крадет, чтобы насытить душу свою, когда он голоден;

31. но, будучи пойман, он заплатит всемеро, отдаст все имущество дома своего.

32. Кто же прелюбодействует с женщиною, у того нет ума; тот губит душу свою, кто делает это:

33. побои и позор найдет он, и бесчестие его не изгладится,

34. потому что ревность — ярость мужа, и не пощадит он в день мщения,

35. не примет никакого выкупа и не удовольствуется, сколько бы ты ни умножал даров.

20–35. Предполагая теперь возобновить нить рассуждений и наставлений о целомудрии и о вреде распутства, Премудрый здесь (ст. 20), как и в начале книги (I:8) делает нарочитое увещание к ученику — помнить заповеди и наставления родителей, которые по закону Моисееву (Втор VI:7) не только сами должны были хранить и исполнять заповеди Божии, но и детям возвещать о них. Такое общее вступление пред увещаниями к целомудрию совершенно аналогично подобным же введениям в V:1–2, a VII:1–5 к рассуждению о том же предмете. Ввиду особенной важности заветов о целомудрии, Премудрый настоятельно советует ученику своему — всегда неотложно иметь в мысли, как бы на сердце и шее (ст. 21, ср. III:3; VII:3) родительские заветы, которые и должны охранять юношу от соблазнов во всех положениях и отношениях житейских (ст. 22, сн. 23–24), ибо таково свойство, переданных родителями, заповедей Закона Божия, всегда служащего истинным светом и руководящим началом жизни человека (ст. 23, сн. Пс CXXIII:105), а потому, в частности, заповеди эти всегда сильны удержать неопытного юношу от преступного сближения со злой, т. е. прелюбодейной женой (ст. 24, сн. II:16; VII:5). Теперь, в ст. 25–35, с целью более решительного предохранения юноши от соблазнов прелюбодеяния Премудрый изображает внутреннюю — психологическую и внешнюю — фактической сторону прелюбодеяния, с указанием гибельных последствии последнего. Прежде всего, Премудрый предостерегает (ст. 25) от самого начала или корня греха прелюбодеяния: нужно остерегаться возникновения похоти или страстного влечения в сердце к блудной и вообще посторонней женщине под впечатлением красоты или кажущейся привлекательности ее наружности. В этом указании Премудрого на необходимость охранять первее всего сердце свое от похотения нельзя не видеть дальнейшего раскрытия заповеди десятословия «не пожелай жены» (Исх XX:17; Втор V:21) и подготовления евангельского возвышенного понимания этой исповеди (Мф V:28). Упомянув далее (ст. 26) о том, что блудница, существо презренное и ничтожное, однако, может погубить человека почтенного, который, впадая в распутство, теряет не только имущество (ср. Притч XXIX:3; Сир IX:6), но и честь и доброе имя, Премудрый далее (ст. 27–29) выражает ту мысль, что всякое соприкосновение с женой ближнего, совершаемое с нечистой целью, никоим образом не может оставаться невинным: подобно тому как невозможно сохранить в целости одежду, если взять в пазуху огонь, равным образом нельзя уберечь от обжога ноги, если пройти по горящим угольям (оба вопроса в ст. 27 и 28 предполагают безусловно отрицательный ответ, как и у Ам III:4–6), так немыслимо сохранить мужчине невинность, незапятнанное имя и безответственность по суду — при неосмотрительно и непозволительно близком общении с неверной женой другого.

В ст. 30–32 предлагается другой бытовой пример из которого выводится та же мысль о неизбежной ответственности человека, подпавшего греху жены любодейной: если вору не прощают его поступка, даже и при наличности смягчающих обстоятельств (голод), — напротив взыскивают всемеро (по закону Моисееву (Исх XXII:1–2)), собственно впятеро или вчетверо; «всемеро» здесь ст. 31, как и в Быт IV:15 — круглое число вместо неопределенного множества, ибо во второй половине стиха штраф определяется еще шире, т. е., даже все имение его дома, то тем более не заслуживает пощады участник прелюбодеяния, к которому ничто его не вынуждало. 33–35. Бесчестие, срам, побои от оскорбленного им мужа будут его уделом; позор останется незагладим тем более, что обесчещенный им муж неверной жены не захочет взять от него и денежного штрафа или выкупа. Но высшим и чувствительнейшим наказанием прелюбодея, по воззрениям Соломона, как и Сираха, является презрение со стороны общественного мнения, несмываемый позор пред обществом.

Глава VII

1–6. Вступительное увещание к хранению заповедей Божиих и вообще к стяжанию мудрости, как оплоту против обольщения женою прелюбодейною. 6–9. Образ неразумного юноши. 10–20. Блудница ласками и лукавыми обещаниями прельщает неразумного. 21–23. Последствия обольщения. 24–27. Заключительное увещание.

1. Сын мой! храни слова мои и заповеди мои сокрой у себя. (Сын мой! чти Господа, — и укрепишься, и кроме Его не бойся никого.)

2. Храни заповеди мои и живи, и учение мое, как зрачок глаз твоих.

3. Навяжи их на персты твои, напиши их на скрижали сердца твоего.

4. Скажи мудрости: «ты сестра моя!» и разум назови родным твоим,

5. чтобы они охраняли тебя от жены другого, от чужой, которая умягчает слова свои.

1–5. Общее введение к последующему увещанию против увлечений соблазнами распутной жены имеет и в содержании и в форме много общего с прежними подобными же вводными замечаниями Премудрого (I:8; II:1; VI:20; частнее ср. ст. 2 и IV:4; ст. 3 и III:3). В тексте LXX слав. в начале ст. 2 есть добавление: υιέ, τίμα τον Κύριον, καί ίσχύσεις, πλήν δέ αύτού μή φοβού άλλον, сыне, чти Господа, и укрепишися! кроме же Его не бойся иного. Хотя эти слова и не встречаются в других переводах, и, на первый взгляд, как бы несколько прерывают течение речи, однако, ввиду аналогичных мест книги Притчей (I:7; III:7), возможно что эти слова были и в еврейском оригинале, бывшем у LXX.

Наставление в ст. 4 — назвать мудрость сестрою, а разум — родным (свойственником) характерно как вообще для семитического образа представления отношений между лицами и предметами (напр., Иов XVII:14; ХХХ:29); но и особенно для ветхозаветно-библейского учения о премудрости (сн. Прем VIII:2; Сир XV:2): мудрость должна стать возлюбленным другом искателя ее, предметом его любви и вожделения. Цель мудрости, — без сомнения, благоустроение всей жизни человека, но здесь (ст. 5) указывается лишь одна из целей и одно из проявлений мудрости: мудрость дает возможность ревнителю ее устоять против обольщений прелюбодейной жены.

6. Вот, однажды смотрел я в окно дома моего, сквозь решетку мою,

7. и увидел среди неопытных, заметил между молодыми людьми неразумного юношу,

8. переходившего площадь близ угла ее и шедшего по дороге к дому ее,

9. в сумерки в вечер дня, в ночной темноте и во мраке.

6–9. Совершенно противоположен правилам мудрости образ действий юноши безумного: он вовсе не держится предписываемых мудростью правил — удалять путь свой от жены прелюбодейной и не приближаться к двери дома ее (V:8), или — изгонять из сердца всякое похотливое увлечение красивой внешностью блудницы (VI:5); напротив, он намеренно направляется к дому ее (VII:8), видимо исполненный похоти к ней и преступных намерений, удовлетворению которых (содействует случай предвиденной, быть может, встречи (ст. 9, по-видимому, указывает на то, что юноша усиленно искал приключений) с женой блудницею, обольстительные приемы которой сейчас изображаются, ст. 10–20.

10. И вот — навстречу к нему женщина, в наряде блудницы, с коварным сердцем,

11. шумливая и необузданная; ноги ее не живут в доме ее:

12. то на улице, то на площадях, и у каждого угла строит она ковы.

13. Она схватила его, целовала его, и с бесстыдным лицом говорила ему:

14. «мирная жертва у меня: сегодня я совершила обеты мои;

15. поэтому и вышла навстречу тебе, чтобы отыскать тебя, и — нашла тебя;

16. коврами я убрала постель мою, разноцветными тканями Египетскими;

17. спальню мою надушила смирною, алоем и корицею;

18. зайди, будем упиваться нежностями до утра, насладимся любовью,

19. потому что мужа нет дома: он отправился в дальнюю дорогу;

20. кошелек серебра взял с собою; придет домой ко дню полнолуния».

10–20. Если в гл. V беспорядочной прелюбодейной любви противопоставлялись блага любви к единой законной жене: если в гл. VI, ст. 20–35 преподавались увещания о подавлении главным образом внутренних нечистых сердечных движений, как корня и начала греха нецеломудрия, то здесь, гл. 10–20, дается подробное, конкретное изображение отвне приходящих соблазнов к нарушению седьмой заповеди десятословия, особенно же подробно изображается сама виновница мужских падений — прелюбодейная жена. Чрезвычайно конкретный образ ее смущал и еврейских и христианских толкователей книги Притчей, из которых первые даже склонялись, ввиду этого, к исключению книги Притчей из канона, а некоторые древние христианские толкователи пытались объяснять образ блудницы Притч VII в аллегорическом смысле — безумия, нечестия, в противоположность изображаемой в гл. VIII–IX Премудрости Божией. Но хотя и нельзя отрицать возможности этого аллегорического понимания, однако, и непосредственное буквальное понимание рассматриваемого отдела вполне согласимо с боговдохновенностью книги Притчей, ибо цель картины, ст. 10–20 гл. VII — поучительная: Премудрый путем этого конкретного образа желает возбудить в ученике своем отвращение к соблазнам прелюбодеяния и внушить стойкость в целомудрии. Прелюбодейная жена является на улице в одежде блудницы, с покрывалом (LXX: είδος έχουσα πορνικόν, Vulg.: omatu meretricio, ст. 10), чтобы не приняли за замужнюю женщину (ср. Быт XXXVIII:14 сл.; Толков. Библ. т. I, с. 216). Бесстыдство, коварство лукавство обнаруживаются во всех действиях и жестах жены (ст. 11–13); особенно же в словах ее. Желая придать приглашению своему невинный вид, она поводом к приглашению выставляет (ст. 14) религиозное торжество — принесение у нее мирной жертвы всегда соединявшейся с пиршеством (Лев VII:11 сл.). Затем, завлекая юношу в свои сети, говорит (ст. 15–18) о роскошной обстановке предстоящего пиршества и плотских удовольствий, а последнее возможное колебание юноши побеждает упоминанием о долговременной отлучке своего мужа из дома (ст. 19–20).

21. Множеством ласковых слов она увлекла его, мягкостью уст своих овладела им.

22. Тотчас он пошел за нею, как вол идет на убой, (и как пес — на цепь,) и как олень — на выстрел,

23. доколе стрела не пронзит печени его; как птичка кидается в силки, и не знает, что они — на погибель ее.

21–23. Хитрые речи блудницы, хорошо рассчитанные на податливость чувственной природы человека, особенно юноши, увенчиваются успехом; после некоторых колебаний юноша безвольно отдается в руки губительницы и предается животным наслаждениям, губящим и тело и душу.

24. Итак, дети, слушайте меня и внимайте словам уст моих.

25. Да не уклоняется сердце твое на пути ее, не блуждай по стезям ее,

26. потому что многих повергла она ранеными, и много сильных убиты ею,

27. дом ее — пути в преисподнюю, нисходящие во внутренние жилища смерти.

24–27. Тем убедительнее являются заключительные увещания избегать соблазна всякого вообще вида прелюбодеяния, конечные результаты которого всегда одни и те же; временная и вечная гибель.

Глава VIII

1–21. Учительная деятельность Божественной Премудрости: Премудрость Божия своею проповедью призывает всех, привлекая к себе богатством даров своих. 22–31. Миротворческая деятельность Премудрости Божественной. 32–36. Увещание к следованию учениям и постановлениям Премудрости, в послушании которым заключается жизнь а в противлении — смерть.

1. Не премудрость ли взывает? и не разум ли возвышает голос свой?

2. Она становится на возвышенных местах, при дороге, на распутиях;

3. она взывает у ворот при входе в город, при входе в двери:

1–3. Еще прежде, в начале книги гл. I, ст. 20–21 след., Премудрый вводил в речь свою проповедь Премудрости от собственного ее лица, а в III:19–20 упомянул об участии Премудрости в творении мира и промышлении. Теперь он делает то же значительно подробнее: почти целых две главы, VIII–IX, посвящены раскрытию учения самой Премудрости о себе самой, о достоинстве — Божеском или Божественной природе Премудрости, о миротворческой, миропромыслительной и мироспасающей деятельности, о высочайших свойствах и богатейших дарах ее, о значении для человечества и т. д. Священный писатель как бы намеренно в предыдущих главах (гл. IV–VII) сгруппировал и исчерпал все возможные виды и случаи соблазнов на пути благочестивой и мудрой жизни, чтобы здесь, в гл. VIII–IX, цельнее изобразить положительным образом истинную мудрость по учению самой же Ипостасной Премудрости. При этом, естественно, отсутствует всякое упоминание о том, что это учение дошло до Премудрого по преданию от предков (как в IV:3–4 и дал.). Даваемая чтением ст. 1 LXX и слав. форма обращения к слушателю: σύ τήν σοφίαν κηρύξεις, ίνα φρόνησις σοι ύπακούση, сыне, премудрость проповеждь, да разум послушает тебе, менее удобоприемлема, чем по чтению евр. масор. Вульг. и русск.: проповедующею выступает сама Премудрость Божия. Подобно всем проповедникам вещаний Божиих — пророкам, апостолам Премудрость проповедует во всех местах общественных собраний, равно вообще всюду, где только можно встретить слушателей: на возвышенностях, на дорогах, распутиях и перекрестках, при входе в город — у городских ворот, на улицах и при входе в дома (ст. 2–3). Как бы ни были шумны подобные народные собрания, но и среди сутолоки и шума празднословящих и спорящих людей, раздаются, подобно некоторому гимну, поучительные и назидательные речи из уст ревнителей и вестников Божественной мудрости.

4. «к вам, люди, взываю я, и к сынам человеческим голос мой!

5. Научитесь, неразумные, благоразумию, и глупые — разуму.

6. Слушайте, потому что я буду говорить важное, и изречение уст моих — правда;

7. ибо истину произнесет язык мой, и нечестие — мерзость для уст моих;

8. все слова уст моих справедливы; нет в них коварства и лукавства;

9. все они ясны для разумного и справедливы для приобретших знание.

10. Примите учение мое, а не серебро; лучше знание, нежели отборное золото;

11. потому что мудрость лучше жемчуга, и ничто из желаемого не сравнится с нею.

12. Я, премудрость, обитаю с разумом и ищу рассудительного знания.

13. Страх Господень — ненавидеть зло; гордость и высокомерие и злой путь и коварные уста я ненавижу.

4–13. Премудрость обращает призыв Свой решительно ко всем людям — к праведным и нечестивым, знатным и простолюдинам [[5]]; всех призывает, по руководству Божественной Премудрости, развивать свои умы и сердца (ст. 5), обогащая ум всякими полезными сведениями духовной и житейской мудрости (ср. I:4; Еккл I:13) и сообщая сердцу устойчивость в истинном добре (ср. Мф X:16). Вещает Премудрость нечто безмерно важное в жизни человеческой (ст. 6; ср. Мф VII:29), именно: чистую истину, подлинную правду, совершенную справедливость, все же противное тому Ей абсолютно чуждо: все эти наставления Премудрости, при всей своей высоте и глубине, однако вполне доступны разумению человека (ст. 7–9). Поэтому стяжание этих учений должно быть предметом больших вожделений и исканий человека, чем приобретение богатств и сокровищ (ст. 10–11, сн. III:14–15; Иов XXVIII:15–16; Прем VII:9). Сила совета и способность руководить мысль людей к достижению правильного решения в делах неизменно присущи Божественной Мудрости, основу же и самую сущность мудрости, сообщаемой Ею, составляет страх Божий и отвращение от зла (ст. 12–13, сн. I:7, IX:10).

14. У меня совет и правда; я разум, у меня сила.

15. Мною цари царствуют и повелители узаконяют правду;

16. мною начальствуют начальники и вельможи и все судьи земли.

17. Любящих меня я люблю, и ищущие меня найдут меня;

18. богатство и слава у меня, сокровище непогибающее и правда;

19. плоды мои лучше золота, и золота самого чистого, и пользы от меня больше, нежели от отборного серебра.

20. Я хожу по пути правды, по стезям правосудия,

21. чтобы доставить любящим меня существенное благо, и сокровищницы их я наполняю. (Когда я возвещу то, что бывает ежедневно, то не забуду исчислить то, что от века.)

14–21. Изображаются высокоценные дары и преимущества истинной мудрости, источник которой — в Мудрости Божественной. Все дела человеческие могут иметь прочный успех только при содействии Премудрости Божественной, так как только Она одна обладает в совершенстве светом, разумом и силой, нужными для осуществления Ее мероприятий, — к благу человека, — без Ее содействия мудрость человеческая бессильна (ст. 14). В частности цари, правители, всякие власти и законодатели могут мудро управлять подчиненными народами и обществами, могут издавать мудрые и полезные законы только при содействии Той же Божественной Премудрости (ст. 15–16, сн. Дан II:21). Все обилие благ, присущих Премудрости, Она всегда готова даровать любящим Ее и разумеющим истинную ценность Ее даров (ст. 17–21). Таковы дивные дары Премудрости. Но божественная природа и достоинство Ее разительнейшим образом выразились еще в участии Премудрости в деле творения мира, о чем и говорит теперь, ст. 22–31, Премудрый.

22. Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони;

23. от века я помазана, от начала, прежде бытия земли.

24. Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда еще не было источников, обильных водою.

25. Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов,

26. когда еще Он не сотворил ни земли, ни полей, ни начальных пылинок вселенной.

27. Когда Он уготовлял небеса, я была там. Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны,

28. когда утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны,

29. когда давал морю устав, чтобы воды не переступали пределов его, когда полагал основания земли:

30. тогда я была при Нем художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицем Его во все время,

31. веселясь на земном кругу Его, и радость моя была с сынами человеческими.

22–31. В этом отделе отцы и учителя Церкви не без основания усматривали под предвечной и миротворящей Премудростью ипостасную Премудрость, Второе Лицо Пресвятой Троицы, Сына Божия, сближая понятие о Ней с понятием о Слове Божием, которое, по учению Апост. и Евангелиста Иоанна Богослова, изначала было у Бога, само было Бог, через Которое «все произошло, и без Которого не начало быть ничто, что произошло» (Ин I:1–3, ср. Евр I:2; Откр III:14). Без сомнения, на ветхозаветной почве не могло быть такой ясности и раздельности, точности и определенности в учении о Логосе или Слове Божием, какую получило это понятие в учении св. Евангелиста Иоанна: для ветхозаветного, даже и боговдохновенного, мудреца миротворящая Премудрость Божия есть, прежде всего, идея мира, предсуществовавшая у Бога до творения, — есть то начало, которое явилось посредствующей орудной причиной всего творения, эта идея и начало изображаются здесь олицетворенно. Говорить же нарочито о Божественном достоинстве второй Ипостаси Премудрый не мог. Совершенно ошибочно, в IV веке по Р. X., во время христологических соборов, ариане на основании слов Премудрости: «Господь созда (LXX, έκτισε) мя начало путий Своих» (ст. 22) защищали свое лжеучение, что Сын Божий есть тварь. Против этого православные богословы указывали на еврейское чтение этого текста, понимая евр. гл. кана в смысле: приобрел (έκιήσαιο, как у Филона и Оригена, или έκτοσε με, как в кодд. 23, 252 у Гельмеса. Vulg: possedit me, русск. синод.: имел Меня началом…); или же относя понятие творчества собственно к вочеловечению сына Божия. Оба эти последние объяснения имеют свое значение и основание. Но следует, во всяком случае, помнить, что в Ветхом Завете не могло быть богословской точности в формулировке идеи Логоса, и потому понятие «создания» здесь могло быть приложено и к Премудрости Божественной. В книге Иисуса сына Сирахова, учение которой стоит под неоспоримым влиянием книги Притчей, Премудрость не раз называется созданной Богом: I:4: πρότερα πάντων εκτισται σοφιά; Ι:9: αύτος έκησεν αυτήν; XXIV:8: ό κτίσας με. Однако уже до-мирное существование Премудрости, утверждаемое в Притч VIII:22–31, составляет верное предвестие новозаветного учения о Слове или Сыне Божием. Вся речь Премудрости распадается на два отдела: ст. 22–26 и ст. 27–31, из которых в первом показывается до-мирное существование Премудрости, а во втором утверждается деятельное участие Премудрости в творении мира и отдельных видов сотворенного. Премудрость помазана была (ст. 23, ср. Пс II:6), т. е., была представлена Богом быть владычицею творений (ср. о Сыне Божием Откр III:14: 'η αρχή της κτίσεως τού θeoύ) еще прежде появления последних — прежде сотворения самой земли в ее первобытном виде (ст. 23), прежде появления великой мировой бездны, всяких водовместилищ, гор, холмов и начала всякой органической жизни (24–25, ср. Пс LXXXIX:2, Иов XXXVIII:6 и др.) существовала и именно была рождена Богом Премудрость (ст. 24–25). Рожденная прежде всякого творение (ср. о Сыне Божием: πρωτότοκος πάσης κτίσεως, Кол I:15), Премудрость отнюдь не была пассивной свидетельницей самого творения мира, напротив, во всем процессе миротворения (ст. 27–30, и ср. Иов XXVI:9; XXXVIII:10 и дал.) Она была неизменной участницей дела Божия, отпечатлевая свой небесный облик на делах творений Божиих. И как завершением и целью творения мира было создание человека (Быт I:26 сл.), так особенным предметом участия и радости Премудрости было также именно создание человека — венца творений Божиих, на котором, как на образе и подобии Божием, совершеннейшим образом отпечатлелась печать и Премудрости (ст. 30б-31а). Это особенное участие Премудрости в деле создания человека вполне отвечает библейскому сказанию о бывшем в Пресвятой Троице совете пред сотворением человека (Быт I:26, ср. Толков Библ. т. I, с. 11). Истинный, изначальный источник радования Ипостасной Премудрости или Логоса заключался именно в общении Его с Богом Отцом (Ин XVII:24), а радость Ее в творениях и особенно в людях является отобразом той премирной радости. Отдел Притч VIII:22–30 в качестве паримии и читается в храмах на богослужении в дни: Обрезания Господня (1 янв.), Благовещения Пресв. Богор., напоминая верующим о том, что воплотившийся Сын Божий от вечности существовал в общении с Богом Отцом.

32. Итак, дети, послушайте меня; и блаженны те, которые хранят пути мои!

33. Послушайте наставления и будьте мудры, и не отступайте от него.

34. Блажен человек, который слушает меня, бодрствуя каждый день у ворот моих и стоя на страже у дверей моих!

35. потому что, кто нашел меня, тот нашел жизнь, и получит благодать от Господа;

36. а согрешающий против меня наносит вред душе своей: все ненавидящие меня любят смерть».

32–36. К людям, как преимущественным носителям мудрости, запечатленной Творцом на всем творении, Премудрость обращается теперь с увещанием слушать и хранить наставления мудрости, так как в слушании и хранении их заключено все блаженство и вся жизнь человека (ст. 32, 34, 35, ср. Пс CXVIII:1–2; Лк XI:23), тогда как уклоняющиеся от общения с Премудростью, а тем более ненавидящие Ее, готовят себе временную и вечную смерть.

Глава IX

1–11. Божественная Премудрость как устроительница Царства Божия на земле. 12–18. Противоположная тому деятельность нечестия, олицетворяемого в образе блудницы.

1. Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его,

2. заколола жертву, растворила вино свое и приготовила у себя трапезу;

3. послала слуг своих провозгласить с возвышенностей городских:

1–3. Если в гл. VIII говорилось об участии Премудрости в деле миротворения и промышления Божия (ст. 27–31), и люди вообще призывались к послушанию Премудрости, то здесь в гл. IX говорится — под образом основанного Премудростью дома (ст. 1) — об устроении Ипостасной Премудростью Царства Божия или Церкви среди людей для их духовного питания, просвещения и освящения, и все люди нарочито приглашаются в этот дом Премудрости на приготовленную Ею трапезу. Премудрость божественная — эта великая художница или строительница (Притч VIII:30) с момента начала миротворения, — в исторические времена основала на земле великий дом Свой (там же ст. 34), который, конечно, вместе есть дом Божий (Пс LXXXIII:11). Дом Премудрости Божией есть, очевидно, Царство Божие или Церковь, основание которой Божественным Домостроительством было положено еще в раю; это Царство Божие, затем во многообразии священных библейских событий и лиц, теократических установлений и учреждений, под руководством Закона и пророков, раскрывалось в течение всего Ветхого Завета вплоть до явления Христа Спасителя, когда оно сменилось новозаветной Церковью или новозаветным Царством Божием (1 Тим III:15; Евр III:6; Откр III:12). Дом премудрости основан на семи столбах (ст. 1), т. е. согласно общему библейскому значению числа 7 в смысле полноты, законченности, совершенства (Быт IV:24; Пс XI:7; Мф XVIII:21–22). Царство Божие или Церковь Премудростью Божией снабжена многоразличными дарами и дарованиями — всем, что нужно для ее благоустройства, процветания и славы. Толкование числа семи столбов в точном значении дало большею частью неудачные опыты, таково древне-иудейское толкование — в смысле 7 небес, с которых сошла Тора и дарована людям (Midr. S. 25), еще менее в смысле 7 свободных искусств (Heidenheim) или 7 первых глав книги Притчей (Hitzig), наконец, 7 свойств вышней мудрости по исчислению Иакова (Иак III:17). Заслуживает лишь внимания христианско-церковное толкование семи столбов в смысле семи даров Св. Духа (Ис XI:2–3, сн. Откр I:4, 12; III:1; IV:5), затем — семь таинств и под.

Блага царства Божия, основанного Премудростью, изображаются здесь (ст. 2) под образом приготовленной Ею трапезы мяса мирной жертвы (евр.: тебах, LXX: θύματα, Vulg.: victimas) и растворенного — водой или пряностями — вина (ср. Ис V:22; Притч XXIII:30), как и в Евангелии Господь изображал блага Царства Божия на земле и Царства Небесного под образом трапезы (Мф XXII:1; сл. Лк XIV:16; сл. XXII:30). Частнее, при свете Нового Завета, под этой трапезой Премудрости, можно разуметь Евхаристию или таинство тела и крови Христовой. К этой Божественной трапезе Премудрость призывает людей через посланных Ею рабов (ст. 3), как и в евангельских притчах о званных на царскую вечерю гости приглашаются через рабов царских (Мф XXII, сл.; Лк XIV:16 сл.). Под этими рабами-глашатаями надо разуметь всех когда-либо посланных Богом и Его Премудростью — проповедников истины Божией для созидания среди людей Божественной теократии, в Ветхом Завете — пророков, в Новом Завете — апостолов (Ис LII:7; Рим X:15–18).

4. «кто неразумен, обратись сюда!» И скудоумному она сказала:

5. «идите, ешьте хлеб мой и пейте вино, мною растворенное;

6. оставьте неразумие, и живите, и ходите путем разума».

4–6. Люди, к которым обращается призыв посланников Премудрости, именуются здесь (ст. 4, 6) неразумными или скудоумными — не в абсолютном смысле, а в относительном — в смысле ненаученности высшим истинам и, главнее, нравственной неустойчивости и бесхарактерности (ст. 6, ср. VII:7; XIX:25; XXI:11). Такие люди, каких особенно много среди юношей, еще доступны научению и педагогическому воздействию (ср. Пс XVIII:8; CXVIII:130). А во время насаждения христианства именно такие, простые умом и сердцем люди, оказались особенно восприимчивыми к проповеди Евангелия (Мф XI:25; Лк Х:21; 1 Кор I:27). Потому-то Премудрость и призывает их на свою духовную трапезу (ст. 5), в свет истинного разумения и благочестия.

7. Поучающий кощунника наживет себе бесславие, и обличающий нечестивого — пятно себе.

8. Не обличай кощунника, чтобы он не возненавидел тебя; обличай мудрого, и он возлюбит тебя;

9. дай наставление мудрому, и он будет еще мудрее; научи правдивого, и он приумножит знание.

7–9. Здесь делается вводное замечание, имеющее целью ограничить круг людей, к которым обращена проповедь посланников Премудрости: бесцельно и напрасно учить мудрости людей, презрительно издевающихся над истиной, ненавистно относящихся к ней и к ее проповедникам (ср. Мф VII:6). Вместо бесполезной и небезопасной траты слов на вразумление кощунника, проповедник лучше должен обращать свое внимание на мудрого, т. е., по крайней мере, стремящегося к мудрости, которому проповедь мудрости всегда принесет существенную пользу (ср. Мф XIII:12). Понятно, впрочем, само собой, что и указанное ограничение, ст. 7–8, имеет лишь относительное и условное значение: им внушается не безусловное запрещение учить нечестивых истине, а лишь осмотрительность в обращении с хулителями истины. Любовь, высшее начало истинной жизни, обязывает всех обладателей истины всюду распространять добро и истину, заботясь о спасении всех, по образцу Самого Бога, хотящего спасения всех, не исключая и грешных (Иез XVIII:32; XXXIII:11; 2 Пет III:9; 2 Тим II:4).

10. Начало мудрости — страх Господень, и познание Святаго — разум;

11. потому что чрез меня умножатся дни твои, и прибавится тебе лет жизни.

10–11. Речь Премудрости заканчивается указанием того главного основания, на котором зиждется серьезное искание мудрости (ст. 10), — и благодатных плодов или спасительных последствий истинной мудрости для стяжавшего ее (ст. 11).

Началом мудрости является страх Божий (10а, сн. I:7) и благоговейное познавание Бога: «познание Святаго — разум» (10б). (Этот перевод следует, по закону параллелизма, предпочесть греческому LXX: Βουλή αγίων σύνεσίς, слав.: совет святых разум. Скорее можно бы принять перевод Вульг.: scientia sanctorum prudentia); LXX, слав. в конце ст. 10 имеют добавление: то γάρ γνώναι νόμον διανοίας εστίν αγαθης; слав.: разумети бо закон помысла есть благаго. Добавление это отсутствует во многих греческих кодексах (23, 68, 106, 109, 248, 252, 295 у Гольм., в Альд. Алекс., у Климента Александр.), не имеется и в Вульгате: по-видимому — позднейшая глосса, хотя и отвечающая контексту речи. Ст. 11 представляет одно из нередких в Книге притчей обещаний долголетия за исполнение уроков мудрости (сн. III:2, [16], [21]; IV:10, [15]; X:27).

Рассмотренный отдел Притч IX:1–11 читается в храмах в качестве паримии на Богородичные праздники, поскольку здесь предизображается Ипостасная Премудрость не в предвечном бытии Своем, а в состоянии воплощения; мысль же о воплощении Сына Божия неотделима от мысли о Богоматери, послужившей орудием воплощения Сына Божия (см. у еп. Виссариона, с. 103–104).

12. (Сын мой!) если ты мудр, то мудр для себя (и для ближних твоих); и если буен, то один потерпишь. (Кто утверждается на лжи, тот пасет ветры, тот гоняется за птицами летающими: ибо он оставил пути своего виноградника и блуждает по тропинкам поля своего; проходит чрез безводную пустыню и землю, обреченную на жажду; собирает руками бесплодие.)

12. В качестве побуждения к исполнению наставлений мудрости и к избежанию (изображаемых ниже) соблазнов безумия и распутства, Премудрый указывает здесь на то, что полезные следствия мудрости имеют силу собственно для самого держащегося мудрости, а не для Бога (мысль, аналогичная выраженной в Иов XXII:2–3), и не для ближних. LXX, слав., однако, добавляет: καί τοίς πλησίον, и искренним твоим. Кроме того LXX и еще имеют трехстрочное добавление к ст. 12, имеющееся также в сирск. и арабск. переводах, а также в славянск. и русск. синод. (в последнем эти добавления заключены в скобки). По-видимому, это позднейшие глоссы, хотя имеющие признаки происхождения из еврейского подлинника, перенесенные сюда из других мест кн. Притчей и других свящ. книг.

13. Женщина безрассудная, шумливая, глупая и ничего не знающая

14. садится у дверей дома своего на стуле, на возвышенных местах города,

15. чтобы звать проходящих дорогою, идущих прямо своими путями:

16. «кто глуп, обратись сюда!» и скудоумному сказала она:

17. «воды краденые сладки, и утаенный хлеб приятен».

18. И он не знает, что мертвецы там, и что в глубине преисподней зазванные ею. (Но ты отскочи, не медли на месте, не останавливай взгляда твоего на ней; ибо таким образом ты пройдешь воду чужую. От воды чужой удаляйся, и из источника чужого не пей, чтобы пожить многое время, и чтобы прибавились тебе лета жизни.)

13–18. Для усиления впечатления от увещаний Премудрости здесь подробно изображаются соблазны неразумия, идущие от жены распутной. По внешности призыв последней напоминает призыв мудрости, но отличающие жену распутную дерзость, безрассудство и подобные отрицательные качества (ст. 13–17), а главным образом гибельный конец увлекающихся ее соблазнами (ст. 18, сн. VII:27), должны, по мысли Премудрого, раз и навсегда предохранить ученика его от всяких увлечений распутства и безумия, как бы ни были подчас велики соблазн и искушение следовать им. — В конце ст. 18 у LXX имеется добавление, имеющее характер позднейшей глоссы (ее нет в Комплютенск. изд.).

Глава X

С гл. X начинаются «Притчи Соломона» (X:1) о характере общем содержании, назначении и цели которых было сказано в начале книги Притчей (гл. I, ст. 2–6). Если в гл. I–IX развитие мысли о значении мудрости шло последовательными и связными периодами, то отселе с гл. X по XXIX включительно идет ряд приточных изречений разнородного содержания, так что почти каждый стих есть самостоятельное целое, отдельная притча, не имеющая видимой связи ни с предыдущим ни с последующим. По содержанию своему эти приточные изречения относятся ко всевозможным отношениям и условиям жизни. Пред взором читателя, в свойственном жизни человеческой разнообразии здесь проходят попарно: богатый и бедный, мудрый и глупый, прилежный и ленивый, благочестивый и нечестивый, отец и сын, муж и жена, господин и раб, царь и подданный и под. Относясь каждая к отдельным явлениям жизни, все притчи в совокупности, однако, выражают цельное воззрение на жизнь, законченное мировоззрение свящ. писателя.

По форме своей притчи эти образуют двухстрочия, обе части которого находятся обыкновенно в отношении противоположности (в гл. X–XV) — исключительно или представляют собой так называемый антитетический параллелизм, в котором одно полустишие выражает обратную сторону истины выражаемой в другом (см. напр., еще в Пс II:6; Еккл II:14).

1. Притчи Соломона. Сын мудрый радует отца, а сын глупый — огорчение для его матери.

1. Такую именно форму имеет уже этот первый стих, имеющий, очевидно, отношение ко всему последующему собранию притчей. Частный оттенок мысли в противоположении отца и матери: печаль неудачного сына особенно глубоко воспринимает материнское сердце (ср. I:8; XV:20; XVII:25).

2. Не доставляют пользы сокровища неправедные, правда же избавляет от смерти.

3. Не допустит Господь терпеть голод душе праведного, стяжание же нечестивых исторгнет.

4. Ленивая рука делает бедным, а рука прилежных обогащает.

5. Собирающий во время лета — сын разумный, спящий же во время жатвы — сын беспутный.

6. Благословения — на голове праведника, уста же беззаконных заградит насилие.

7. Память праведника пребудет благословенна, а имя нечестивых омерзеет.

2–7. При всей разнородности содержания этих шести стихов, они несколько объединяются общею всем им мыслью о неодинаковом земном жребии праведного и нечестивого, разумного и неразумного, прилежного и ленивого. «Жизнь и смерть» (ст. 2) — типическое обозначение блага и бедствия жизни, проходящее чрез всю книгу Притчей. — «Сокровища неправедные» — нажитые неправдой, беззаконием, «не доставляют пользы» — бессильны спасти от смерти, а равно от всякого смертельного бедствия. Спасет от этого одна «правда» (евр. цедака), т. е. правота всех намерений и поступков человека, деятельное осуществление «мудрости», хокма (по традиционно-еврейскому толкованию, цедака, спасающая от смерти, есть милостыня). Мысль ст. 2 почти дословно повторяется в ст. 4 гл. XI. В ст. 3 противополагаются, во-первых, «душа» праведного, т. е. нормальное, уравновешенное психическое состояние (по LXX ψυχή δικαία) праведника — и «стяжание» или алчность (евр. гавва, ср. Мих III:7; по LXX ζωή, жизнь, в смысле средств к жизни) нечестивого; а, во-вторых, противоположная судьба одного и другого: Господь не попускает праведнику голодать (ср. Пс XXXII:19; XXXVI:25), напротив, злым и похотливым желанием нечестивца не дает осуществляться, тем более, что они часто бывают направлены ко злу ближних. Затем, в ст. 4–5, высказывается мысль, что благосостояние или материальная скудость стоят в зависимости и от собственной энергии или, напротив, бездействия, как уклонения от всеобщего закона труда (Быт III:19). В Вульгате к ст. 4 добавлено: qui nititur mendaciis, hic pascit ventos idem autem ipse sequitur aves volantes. LXX имеют прибавку в ст. 5, читаемую в славянск. Библии так: «спасется от зноя сын разумный, ветротленен же бывает на жатве сын беззаконный», т. е. благоразумный, вследствие своевременной уборки хлеба, не терпит вреда от знойного ветра, тогда как неразумный и беспорядочный человек пропускает время жатвы, и перезрелый хлеб в колосьях опустошает зной и ветер; общее, здесь как и в целых ст. 4–5, выражена мысль о необходимости благоразумного пользования временем для успеха в делах житейских и духовных. Ст. 6–7 говорят о добром имени, незапятнанной репутации праведного и — бесславии и гибели имени нечестивого, как при жизни их (ст. 6), так и по смерти того и другого (ст. 7) (ср. Пс CXI:6; Сир XLIV:13; сн. Мф XXVI:13).

8. Мудрый сердцем принимает заповеди, а глупый устами преткнется.

9. Кто ходит в непорочности, тот ходит безопасно; а кто превращает пути свои, тот будет наказан.

10. Кто мигает глазами, тот причиняет досаду, а глупый устами преткнется.

8–10. Противополагаются по характеру и последствиям действия мудрого и нечестивого в отношении к наставлениям мудрости (ст. 8), в поведении или жизненном пути, противоположном у одного и другого (ст. 9), и в самой манере речи — лукавой и криводушной у нечестивого, и прямой, хотя бы и резкой, у праведного (ст. 10). Последняя мысль рельефнее, чем в еврейском тексте, выражена в греч. переводе LXX второй половины ст. 10: ό δέ 'ελέγχων μετά παρρησίας είρηνοποιει; слав.: обличаяй же с дерзновением миротворит.

11. Уста праведника — источник жизни, уста же беззаконных заградит насилие.

12. Ненависть возбуждает раздоры, но любовь покрывает все грехи.

13. В устах разумного находится мудрость, но на теле глупого — розга.

14. Мудрые сберегают знание, но уста глупого — близкая погибель.

11–14. Продолжается изображение доброго и злого, мудрого и глупого — в отношении их обращения с ближними и влияния на них, преимущественно со стороны речи или способности и манеры пользоваться словом. Если вообще речь человеческая сравнивается с волнами и потоками вод (Притч XVIII:4; XX:5), то речь праведного — по ее прямоте и назидательности — называется здесь (ст. 11) источником жизни, тогда как из уст нечестивого выходит только насилие. Этому насилию и пагубному влиянию его на общество способствует именно наполняющая его ненависть. Напротив, «любовь покрывает все грехи» (ст. 12, ср. 1 Пет IV:8; Иак V:20; 1 Кор XIII:4), т. е. снисходит к ошибкам ближнего, не распространяет о нем худой молвы (ср. XVII:9), вообще всячески содействует миру. В ст. 13–14 новая противоположность мудрого и неразумного: первый восприимчив к простому наставлению мудрости, для второго требуется физическое воздействие (ст. 13); первый, уразумев истину, не спешит сообщать ее всем и каждому, напротив, соблюдает осторожность в речи, сообразуется с степенью восприимчивости слушателей; глупый, напротив, болтлив — к своей гибели (ст. 14).

15. Имущество богатого — крепкий город его, беда для бедных — скудость их.

16. Труды праведного — к жизни, успех нечестивого — ко греху.

17. Кто хранит наставление, тот на пути к жизни; а отвергающий обличение — блуждает.

18. Кто скрывает ненависть, у того уста лживые; и кто разглашает клевету, тот глуп.

19. При многословии не миновать греха, а сдерживающий уста свои — разумен.

20. Отборное серебро — язык праведного, сердце же нечестивых — ничтожество.

21. Уста праведного пасут многих, а глупые умирают от недостатка разума.

15–21. В этих семи стихах говорится главным образом о земных благах, ценности их и способе приобретения и употребления. Возвышающее самочувствие и самонадеянность человека, значение богатства и принижающее на человека действие бедности (ст. 15) — факт опыта. Премудрый этим изречением предостерегает — богатого от самонадеянности, порождаемой богатством, а бедного от лености, приводящей к бедности и нищете. При этом как богатство, так и бедность рассматриваются главным образом с нравственной точки зрения: богатство, предполагается, должно быть приобретено жизненной мудростью и средствами нравственно-безукоризненными и в свою очередь должно быть употребляемо на дела мудрости, любви и благочестия; напротив, бедность, являющаяся следствием лености и других пороков, может, в свою очередь, приводить к новым порокам. Что Премудрый рассматривает богатство и бедность главным образом с моральной точки зрения, показывает следующий стих — 16-й, где прямо говорится, что прочны лишь приобретения праведника, а стяжания нечестивого ведут ко греху, — а равно и ст. 17-й, где уже со всею определенностью выступает нравоучительное направление и содержание речи: говорится о спасительности хранения учения мудрости и о гибельности пренебрежения обличением (ср. XII:1): не принимающий обличения не только сам гибнет, но, через пагубную силу примера, губит и других (Мф XV:14). В следующих ст. 18–21 говорится преимущественно о правильном, спасительном и неправильном, гибельном пользовании даром слова: осуждается злоречие по адресу ближнего (ст. 18), вообще празднословие, неизбежно приводящее ко греху (ст. 19, ср. XIII:3; XXI:23; Еккл X:14; Сир XX:7; XXII:31; XXVIII:25; Мф XII:35), похваляется, напротив, обдуманное слово праведного (20а) как назидательное для многих (21а), в противоположность пустому, бессодержательному слову нечестивого (20б, 21б.)

22. Благословение Господне — оно обогащает и печали с собою не приносит.

23. Для глупого преступное деяние как бы забава, а человеку разумному свойственна мудрость.

24. Чего страшится нечестивый, то и постигнет его, а желание праведников исполнится.

25. Как проносится вихрь, так нет более нечестивого; а праведник — на вечном основании.

22–25. Соответственно неодинаковой настроенности безумного нечестивого и мудрого — праведного (ст. 23), неодинаковы и внешняя судьба того и другого: у праведника все спорится, все ему дается без труда, забот и тревоги, так как на жизни и делах его почивает благословение Божие (ст. 22, сн. Пс CXXVI:2 сл.), всякое желание его исполняется (ст. 24б); напротив, удел нечестивого — вечный страх за свое благополучие (ст. 24а, сн. Ис LXVI:4; Иов III:25), а конец его — внезапная и полная гибель, при полной непоколебимости праведника (ст. 25; сн. I:27; Иов I:19).

26. Что уксус для зубов и дым для глаз, то ленивый для посылающих его.

26. В этом стихе высказана, особняком здесь стоящая, мысль о вреде лености (ср. VI:6 сл.; XII:27; XIX:24).

27. Страх Господень прибавляет дней, лета же нечестивых сократятся.

28. Ожидание праведников — радость, а надежда нечестивых погибнет.

29. Путь Господень — твердыня для непорочного и страх для делающих беззаконие.

30. Праведник во веки не поколеблется, нечестивые же не поживут на земле.

27–30. Повторяются не раз высказанные мысли о различном до противоположности жребии праведных и нечестивых (ср. III:2; IX:11; сн. Иов VIII:13; Пс CIX:6).

31. Уста праведника источают мудрость, а язык зловредный отсечется.

32. Уста праведного знают благоприятное, а уста нечестивых — развращенное.

31–32. Об устах праведного и нечестивого и плодах их.

Глава XI

1–11. О значении справедливости в отношении ближних и о пагубности несправедливости. 12–15. Против болтливости, пристрастия к клевете, неразумии в советах и легкомысленных поручительств. 16–23. Различное поведение и противоположные плоды праведного и нечестивого. 24–26. Против скупости и несострадательности. 27–31. Прочны лишь плоды благочестия.

1. Неверные весы — мерзость пред Господом, но правильный вес угоден Ему.

2. Придет гордость, придет и посрамление; но со смиренными — мудрость. (Праведник, умирая, оставляет сожаление; но внезапна и радостна бывает погибель нечестивых.)

3. Непорочность прямодушных будет руководить их, а лукавство коварных погубит их.

4. Не поможет богатство в день гнева, правда же спасет от смерти.

5. Правда непорочного уравнивает путь его, а нечестивый падет от нечестия своего.

6. Правда прямодушных спасет их, а беззаконники будут уловлены беззаконием своим.

7. Со смертью человека нечестивого исчезает надежда, и ожидание беззаконных погибает.

8. Праведник спасается от беды, а вместо него попадает в нее нечестивый.

9. Устами лицемер губит ближнего своего, но праведники прозорливостью спасаются.

10. При благоденствии праведников веселится город, и при погибели нечестивых бывает торжество.

11. Благословением праведных возвышается город, а устами нечестивых разрушается.

1–11. Предостережение от применения неправильных весов и увещание к добросовестности в этом отношении (ст. 1, сн. XX:10), составляет повторение постановления закона (Втор XXV:13–16); нередкое повторение этого правила требовалось частыми случаями его нарушения особенно в торговле (Сир XXVI:27). Премудрый подкрепляет наставление свое мыслью о Всеведущем и Всеправедном Боге. О пагубности гордости (ст. 2) Премудрый говорит неоднократно (см. XVI:18; XVIII:12), равно как и о благе противоположной добродетели — смирения (сн. III:34), которое, по контексту данного места (ст. 2), есть вместе и мудрость и прославление. LXX делают здесь прибавку, — по-славянски: умираяй праведник остави раскаяние, удобна же бывает и посмеятелна нечестивых погибель, — выражающую ту мысль, что противоположное нравственное настроение праведного и нечестивого при жизни сопровождается или имеет следствием различный до противоположности характер самой смерти и посмертной памяти того и другого. Ст. 3 продолжает мысль ст. 2 о превосходстве прямодушия праведности пред коварством злобы — даже для одного внешнего благополучия человека. Ст. 4 усиливает мысль ст. 2 гл. Х-ой: не только богатство, собранное неправыми путями и средствами (X:2), но и вообще всякое богатство не принесет пользы нечестивому, спасение заключается лишь в правде, праведности, — спасение именно «в день гнева», т. е. Божественного гнева и суда Божия (ср. Иез VII:19; Соф I:18; Сир V:10). Ст. 5–6 совершенно параллельны как между собой, так и со ст. 3 (ср. также X:3; Прем V:15), выражая противоположность жизненного жребия праведного и нечестивого, соответствующую противоположной нравственной настроенности того и другого. Из особенностей духовного настроения праведного и нечестивого объясняется, по ст. 7–8, противоположная судьба того и другого, как при жизни, так и по смерти: праведник, выше всего ценящий благо общения с Богом, переходя в загробную жизнь, в этом самом убеждении своем имеет крепкую и благую надежду на милосердие Господа (ср. X:28); напротив, нечестивый, при жизни всею душой преданный земным благам и пренебрегавший благом общения с Богом, умирая, лишается благ земных, к которым страстно был привязан душой (Пс XLVIII:18), уразумевает, наконец, истинную цену благ духовных, и в этом позднем сознании — заключается для него источник новых мучений. Прижизненное спасение праведника от скорби, которая вместо него постигает нечестивого (ст. 8), — примеры часто бывали в библейской истории (по книге Есфирь, гибель, ожидавшая иудеев в Мардохее, в действительности постигла язычников и Амана гл. VII–IX; по кн. пророка Даниила, нечестивые клеветники этого пророка погибли вместо него, Дан VI:25), — составляло скорее благочестивое теократическое верование избранного народа Божия (ср. Ис XLIII:3), чем факт опыта, который (опыт) всегда даст гораздо более примеров противоположного свойства. На почве этого выражения могло создаваться убеждение, что общественное мнение всегда сорадуется счастью праведника и радуется гибели нечестивого (ст. 10–11, ср. Есф VIII:15; III:15), хотя действительность, конечно, предоставляет немало явлений и обратных тому. Во всяком случае, присутствие в городе людей праведных есть залог благополучия и общества (ср. Быт XVIII:24 сл.).

12. Скудоумный высказывает презрение к ближнему своему; но разумный человек молчит.

13. Кто ходит переносчиком, тот открывает тайну; но верный человек таит дело.

14. При недостатке попечения падает народ, а при многих советниках благоденствует.

15. Зло причиняет себе, кто ручается за постороннего; а кто ненавидит ручательство, тот безопасен.

12–15. Следует ряд изречений разнородного содержания, частью в отношении к личной нравственной жизни человека, (ст. 12–13), частью в связи с общественными (ст. 15) и государственными (ст. 14) отношениями. Именно, осуждается как горделивое, презрительное отношение к ближнему, обыкновенно служащее признаком глупости гордого (ст. 12а ср. XIV:21), так и легкомысленное отношение к чести и доброму имени ближнего, выражающееся в распространении слухов и речей, служащих к его опорочению (ст. 13а, ср. Лев XIX:16; Иер IX:3); похваляется, напротив, скромность, молчаливость (12б) и верность в хранении вверенной тайны (13б, ср. Сир XIX:10; XXVII:16–21). В отношении народного управления одобряется присутствие при царе многих советников (ст. 14, сн. XV:22; XXIV:6), разумеется, если они люди — глубокого ума и доброй совести. В ст. 15 повторяется, данное уже в Притч VI:1 предостережение против необдуманного поручительства, и одобряется житейская осторожность в этом отношении.

16. Благонравная жена приобретает славу (мужу, а жена, ненавидящая правду, есть верх бесчестия. Ленивцы бывают скудны), а трудолюбивые приобретают богатство.

17. Человек милосердый благотворит душе своей, а жестокосердый разрушает плоть свою.

18. Нечестивый делает дело ненадежное, а сеющему правду — награда верная.

19. Праведность ведет к жизни, а стремящийся к злу стремится к смерти своей.

20. Мерзость пред Господом — коварные сердцем; но благоугодны Ему непорочные в пути.

21. Можно поручиться, что порочный не останется ненаказанным; семя же праведных спасется,

22. Что золотое кольцо в носу у свиньи, то женщина красивая и — безрассудная.

23. Желание праведных есть одно добро, ожидание нечестивых — гнев.

16–23. Взаимное соотношение двух половин ст. 16-го по тексту евр.-масор. и Вульг представляется неясным и может быть понято лучше по тексту LXX (слав., русск. синод.), имеющему между этими двумя предложениями два других, из которых первое заключает в себе противоположение первой мысли стиха, а другое — второй его половине. Весь стих 16 по т. LXX читается так:Γυνή ευχάριστος εγείρει άνδρί δοξαν, θρόνος δε ατιμίας γυνή μισούσα δίκαια πλούτου οκνηροί ενδεείς γίνονται, οι δε ανδρείοι ερείδονται πλούτω. Слав. и русск. синод, дословно передают чтение LXX, причем слова, не имеющиеся в евр. т., в русск. заключены в скобки. Вместо этого антитетического параллелизма Вульгата ближе к т. евр. — дает параллелизм синтетический или сравнительный: mulier gratiosa inveniet gloriam et robusti habebunt divitias. Чтение LXX-ти ст. 16 заслуживает предпочтения пред т. масор. и Вульг. Мысль стиха: блага, даже внешние, приобретаются усилиями человека. В следующих стихах (17 и дал.) развивается мысль, что блага жизни достигаются именно нравственными усилиями, богоугодной религиозно-нравственной настроенностью человека. Именно источником благосостояния человека называется прежде всего благотворительность (ст. 17, сн. ст. 25), затем правда (ст. 18–19), благоговейная непорочность пред Богом (ст. 20–21). Вместе с тем противоположные пороки: немилосердие, коварство, жестокость, нечестие, являются источником гибели для повинных в тех пороках людей. Это, вообще, столь часто повторяющаяся, в книге Притчей, мысль о соответствии земного жребия человека его религиозно-нравственному достоинству (ср. Гал VI:8; 1 Тим IV:8). В ст. 22, соответственно тому, в образном сравнении высказывается мысль о непристойности благолепия или, общее, блага для нравственного безобразия, которое от присоединения к нему изящной обстановки еще нагляднее являет свое ничтожество (ст. 22-й — пример так называемой эмблематической притчи). Ст. 23 представляет как бы заключительное обобщение предыдущих мыслей — о противоположности жизненных стремлений и чаяний праведных и нечестивых.

24. Иной сыплет щедро, и ему еще прибавляется; а другой сверх меры бережлив, и однако же беднеет.

25. Благотворительная душа будет насыщена, и кто напояет других, тот и сам напоен будет.

26. Кто удерживает у себя хлеб, того клянет народ; а на голове продающего — благословение.

24–26. Высоко ценя щедрость и благотворительность, Премудрый устраняет здесь возможное у благотворителей опасение разорения, обеднения, — указывая на особое промышление Божие о благотворительных, у которых по мере большего развития щедрости увеличивается благосостояние (ст. 24–25, сн. Пс CXI:9; 2 Кор IX:9); напротив излишняя бережливость (ст. 24б), а особенно неумеренная скупость, соединенная с жестоким равнодушием к нужде ближнего (26а), не созидают благополучия человека. В ст. 26а имеется в виду случай народного голода, когда случается, что корыстолюбивый торговец намеренно задерживает, не пускает в продажу своих запасов хлеба, чтобы после иметь большой барыш: участь таких алчных и немилосердных людей — проклятие со стороны народа (ср. Сир V:4). В тексте LXX и слав. эта мысль усиливается посредством стоящего здесь в начале ст. 26 добавления: ό συνεχών σίτον ύπολείποιτο αυτόν τοις έθνεσι [[6]], слав.: удержаваяй пшеницу оставит ю языком, — т. е. при возможном вторжении в страну неприятелей алчные хлеботорговцы, отказывавшие своим соотечественникам в насущном хлебе, сделаются со всем имуществом своим жертвой грабежа иноплеменных поработителей

27. Кто стремится к добру, тот ищет благоволения; а кто ищет зла, к тому оно и приходит.

28. Надеющийся на богатство свое упадет; а праведники, как лист, будут зеленеть.

27–28. Мысль ст. 27 с небольшим изменением была высказана выше — в ст. 24 гл. Х-ой, а — ст. 28-го — в ст. 2 той же главы. Уподобление благосостояния праведника цветущему дереву (ст. 28) не раз встречается в Библии (Пс I:3; Пс XCI:13; Ис LXVI:14).

29. Расстроивающий дом свой получит в удел ветер, и глупый будет рабом мудрого сердцем.

29. «Получит в удел ветер», т. е. лишится (сн. Ис XXVI:18; Ос VIII:7), расточительный и безумный и, вследствие бедности и разорения (Лев XXV:39), принужден будет стать рабом более толкового, что, по мысли Премудрого, в порядке вещей (XVII:2).

30. Плод праведника — древо жизни, и мудрый привлекает души.

31. Так праведнику воздается на земле, тем паче нечестивому и грешнику.

30–31. Плоды праведности — жизнь с ее благами (ст. 30, сн. III:18) убеждают всякого в действительности нравственного миропорядка. Тем бесспорнее страшное возмездие нечестивому (ст. 31). Ст. 31 по чтению LXX буквально и повторяется в 1 Пет IV:18 в отношение к христианскому обществу.

Глава XII

1–3. О внутренней и внешней противоположности добра и зла вообще. 4–11. О счастье и несчастье домашней жизни и о причинах того и другого. 12–22. О положительных и отрицательных явлениях в жизни общественной, преимущественно в связи с должным или недолжным употреблением языка 23–26. О мудрости, правде и прилежании с их противоположностями.

1. Кто любит наставление, тот любит знание; а кто ненавидит обличение, тот невежда.

2. Добрый приобретает благоволение от Господа; а человека коварного Он осудит.

3. Не утвердит себя человек беззаконием; корень же праведников неподвижен.

1–3. Мысль о том, что путь к мудрости заключается в наставлении и тщательном внимании к нему (ст. 1), представляет повторение высказанного в Х:17; а мысль о прочности единой лишь праведности (ст. 3) выражена была ранее в X:25.

4. Добродетельная жена — венец для мужа своего; а позорная — как гниль в костях его.

5. Промышления праведных — правда, а замыслы нечестивых — коварство.

6. Речи нечестивых — засада для пролития крови, уста же праведных спасают их.

7. Коснись нечестивых несчастие — и нет их, а дом праведных стоит.

8. Хвалят человека по мере разума его, а развращенный сердцем будет в презрении.

9. Лучше простой, но работающий на себя, нежели выдающий себя за знатного, но нуждающийся в хлебе.

10. Праведный печется и о жизни скота своего, сердце же нечестивых жестоко.

11. Кто возделывает землю свою, тот будет насыщаться хлебом; а кто идет по следам празднолюбцев, тот скудоумен. (Кто находит удовольствие в трате времени за вином, тот в своем доме оставит бесславие.)

4–11. На первом месте в ряду благ домашней жизни человека поставляется доблестная жена, именуемая венцом мужа своего (4а) — так как ее труд, прилежание, толковость и под. приносят мужу богатство, честь и славу (ср. XXXI:10 след.); напротив, неизмеримо велик вред для мужа от злой жены: как червь подтачивает дерево, и оно сохнет и гибнет, так и злая жена подтачивает здоровье и благосостояние мужа и всей семьи (ср. Сир XXV:11 и след.). Затем, после общего противоположения благотворности мыслей, намерений, слов и дел праведников и зловредности всего этого у нечестивых (ст. 5–6) и указания противоположности внешней конечной судьбы нечестивого и праведного (ст. 7, ср. X:25), а также не одинакового отношения общественного мнения к словам и речам того и другого (ст. 8), похваляется трудолюбие незнатного бедняка и осуждается презрение к труду и бездеятельность человека тщеславного своим происхождением (ст. 9), частнее, похваляется труд земледельца и осуждается всякая праздность, приводящая к разным порокам, напр., к пьянству (ст. 11 по LXX-ти). К характеристике праведника принадлежит (ст. 10) и то, что он оказывает милосердие и к животным, повинуясь внушениям естественного чувства сострадания и следуя прямым предписаниям закона (Исх XX:10; XXII:4–5; Лев XXII:28; Втор XXV:4), предписывавшего еврею гуманное обращение и с животными.

12. Нечестивый желает уловить в сеть зла; но корень праведных тверд.

13. Нечестивый уловляется грехами уст своих; но праведник выйдет из беды. (Смотрящий кротко помилован будет, а встречающийся в воротах стеснит других.)

14. От плода уст своих человек насыщается добром, и воздаяние человеку — по делам рук его.

15. Путь глупого прямой в его глазах; но кто слушает совета, тот мудр.

16. У глупого тотчас же выкажется гнев его, а благоразумный скрывает оскорбление.

17. Кто говорит то, что знает, тот говорит правду; а у свидетеля ложного — обман.

18. Иной пустослов уязвляет как мечом, а язык мудрых — врачует.

19. Уста правдивые вечно пребывают, а лживый язык — только на мгновение.

20. Коварство — в сердце злоумышленников, радость — у миротворцев.

21. Не приключится праведнику никакого зла, нечестивые же будут преисполнены зол.

22. Мерзость пред Господом — уста лживые, а говорящие истину благоугодны Ему.

12–22. Желания, слова и дела нечестивого и праведного существенно различны, различен и плод, последствие их для того и другого, неудача и прямая гибель для нечестивого, и спасение для праведного (ст. 12–14, сн. XVIII:7; Пс LXI:13).

Затем противополагаются самомнение и нетерпеливость безумного и скромность (в принятии советов от ближних) и терпеливость и осторожность (при получении обид) мудрого (ст. 15–16), а также правдивость и истинность свидетельства мудрого и ложь, коварство и злоба свидетельства безумного и нечестивого (ст. 17-22). Будучи само по себе злом, которое всегда болезненно отзывается в сердце ближнего, как бы нанося ему рану (ст. 18), свидетельство или лжесвидетельство нечестивого и самому ему приносит гибель (ст. 19–20), главное — лишение милости Божией, которая неразлучна с правыми сердцем, словами и делами (ст. 22).

23. Человек рассудительный скрывает знание, а сердце глупых высказывает глупость.

24. Рука прилежных будет господствовать, а ленивая будет под данью.

25. Тоска на сердце человека подавляет его, а доброе слово развеселяет его.

26. Праведник указывает ближнему своему путь, а путь нечестивых вводит их в заблуждение.

27. Ленивый не жарит своей дичи; а имущество человека прилежного многоценно.

28. На пути правды — жизнь, и на стезе ее нет смерти.

23–28. Похваляются сдержанность в слове, присущая мудрому (ст. 23а), умение его — утешить словом печального (25а) и вообще преподаваемое им руководство ближнему (ст. 26), прилежание и трудолюбие (24а, 27б); напротив осуждаются противоположные пороки нечестивого. Общее заключение главы: путь правды ведет к истинной жизни и бессмертию (ст. 28).

Глава XIII

1–3. Вводные замечания о пользе для юноши слушания уроков мудрости. 4–12. Правильный взгляд на значение и употребление богатства. 13–17. О благе слова Божия. 18–25. Увещание к послушанию слову Божию.

1. Мудрый сын слушает наставление отца, а буйный не слушает обличения.

2. От плода уст своих человек вкусит добро, душа же законопреступников — зло.

3. Кто хранит уста свои, тот бережет душу свою; а кто широко раскрывает свой рот, тому беда.

1–3. Мысль о долге внимания юноши к урокам мудрости — излюбленная мысль Премудрого (ср. XV:12). Столь же обычны в книге Притчей мысли о ценности дара слова и об ответственности за злоупотребление этим даром (ст. 2–3, сн. XII:14; XVIII:21).

4. Душа ленивого желает, но тщетно; а душа прилежных насытится.

5. Праведник ненавидит ложное слово, а нечестивый срамит и бесчестит себя.

6. Правда хранит непорочного в пути, а нечестие губит грешника.

7. Иной выдает себя за богатого, а у него ничего нет; другой выдает себя за бедного, а у него богатства много.

8. Богатством своим человек выкупает жизнь свою, а бедный и угрозы не слышит.

9. Свет праведных весело горит, светильник же нечестивых угасает. (Души коварные блуждают в грехах, а праведники сострадают и милуют.)

10. От высокомерия происходит раздор, а у советующихся — мудрость.

11. Богатство от суетности истощается, а собирающий трудами умножает его.

12. Надежда, долго не сбывающаяся, томит сердце, а исполнившееся желание — как древо жизни.

4–12. Блага жизни бывают двоякие: духовные, религиозно-нравственные и материальные, часто связанные одни с другими; соответственно с этим в данном отделе совместно и попеременно говорится то о наблюдениях над внешнею жизнью людей (ст. 7–8) и о житейских требованиях материального благополучия, как то: об отвращении от лености и о прилежании (ст. 4), о бережливости (ст. 11) о силе и опасностях богатства (ст. 8), — то излагаются собственно истины нравоучения, как: о благотворности и славе праведности (5–6, 9, 12). В ст. 9 по тексту LXX имеется (не во всех кодексах) добавление: ψυχαί δόλιαι πλανώνται έν αμαρτιάις, δίκαιοι δε οικτιρούσι καί ελεούσι, слав: души льстивыя заблуждают во гресех, праведнии же щедрят и милуют (в русск. синод. перев. эти слова заключены в скобки). Слова эти, не имея непосредственной связи с предыдущими словами ст. 9, однако согласуются с общим моральным оттенком данного отдела.

13. Кто пренебрегает словом, тот причиняет вред себе; а кто боится заповеди, тому воздается.

14. (У сына лукавого ничего нет доброго, а у разумного раба дела благоуспешны, и путь его прямой.)

15. Учение мудрого — источник жизни, удаляющий от сетей смерти.

16. Добрый разум доставляет приятность, путь же беззаконных жесток.

17. Всякий благоразумный действует с знанием, а глупый выставляет напоказ глупость.

13–17. Здесь несколько подробнее раскрываются мысли о пользе или спасительности истинной мудрости, внимающей урокам слова Божия, и о вреде пренебрежения им (ср. I:24; X:11 и др.).

18. Худой посол попадает в беду, а верный посланник — спасение.

19. Нищета и посрамление отвергающему учение; а кто соблюдает наставление, будет в чести.

20. Желание исполнившееся — приятно для души; но несносно для глупых уклоняться от зла.

21. Общающийся с мудрыми будет мудр, а кто дружит с глупыми, развратится.

22. Грешников преследует зло, а праведникам воздается добром.

23. Добрый оставляет наследство (и) внукам, а богатство грешника сберегается для праведного.

24. Много хлеба бывает и на ниве бедных; но некоторые гибнут от беспорядка.

25. Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его.

26. Праведник ест до сытости, а чрево беззаконных терпит лишение.

19–26. Предлагается ряд разнообразных по содержанию суждений, объединяющихся лишь общим отношением к мудрости и ее значению в житейском обиходе. Так говорится о противоположных последствиях — внимания и невнимания к учению мудрости (ст. 19–20, евр. 18–19), о влиянии на человека со стороны того общества, в котором он обращается, (ст. 21, евр. 20), о личном и в потомстве счастье — праведника и несчастии — грешника (ст. 22–23, евр. 21–22), о жизненном довольстве первого и недостатках второго (ст. 24–26, евр. 23–25); здесь же (ст. 25, евр. 24), как и ниже (XXIII:13), делается замечание о необходимости применения в деле воспитания мер физического воздействия.

Глава XIV

1–7. О мудрости и глупости вообще. 8–19. Более частное изображение мудрых и глупых, главным образом со стороны различия их жизненного жребия. 20–27. О богатстве и бедности в их причинной связи с мудростью. 28–35. Параллельное изображение мудрых и глупых, богатых и бедных, наконец, господ и слуг.

1. Мудрая жена устроит дом свой, а глупая разрушит его своими руками.

2. Идущий прямым путем боится Господа; но чьи пути кривы, тот небрежет о Нем.

3. В устах глупого — бич гордости; уста же мудрых охраняют их.

4. Где нет волов, там ясли пусты; а много прибыли от силы волов.

5. Верный свидетель не лжет, а свидетель ложный наговорит много лжи.

6. Распутный ищет мудрости, и не находит; а для разумного знание легко.

7. Отойди от человека глупого, у которого ты не замечаешь разумных уст.

1–7. Конкретным проявлением мудрости является мудрая, созидающая дом жена, а таким же примером глупости — безумная жена, расстраивающая свой дом и все его благосостояние собственными руками (ст. 1, сн. XII:4). Далее противополагаются — страх Божий, ведущий человека прямыми путями, и дерзкое пренебрежение памятью о Боге, соединяющееся с хождением кривыми путями (ст. 2), — высокомерие речи безумных и скромность речи мудрых (ст. 3. Ср. XII:6), — свидетели истинный и ложный (ст. 5, сн. Исх XXIII:1; Притч XII:17), недоступность мудрости людям, лишенным страха Божия, и полная доступность ее для исполненных страха Божия и чистых сердцем (ст. 6), почему и дается совет устраняться от глупого, у которого нечему научиться (ст. 7). Вне видимой связи с общею мыслью рассматриваемого отдела стоит хозяйственная заметка ст. 4, имеющая, по-видимому, цель научить человека — не переоценивая значения богатства (ср. X:15; XIII:8), сообразовать попытки умножения имущества с распространением орудий производства и вообще жизненных средств.

8. Мудрость разумного — знание пути своего, глупость же безрассудных — заблуждение.

9. Глупые смеются над грехом, а посреди праведных — благоволение.

10. Сердце знает горе души своей, и в радость его не вмешается чужой.

11. Дом беззаконных разорится, а жилище праведных процветет.

12. Есть пути, которые кажутся человеку прямыми; но конец их — путь к смерти.

13. И при смехе иногда болит сердце, и концом радости бывает печаль.

14. Человек с развращенным сердцем насытится от путей своих, и добрый — от своих.

15. Глупый верит всякому слову, благоразумный же внимателен к путям своим.

16. Мудрый боится и удаляется от зла, а глупый раздражителен и самонадеян.

17. Вспыльчивый может сделать глупость; но человек, умышленно делающий зло, ненавистен.

18. Невежды получают в удел себе глупость, а благоразумные увенчаются знанием.

19. Преклонятся злые пред добрыми и нечестивые — у ворот праведника.

8–19. Здесь безраздельно и без строгого различия излагаются внутренние и внешние свойства и отношения мудрых — благочестивых и глупых — нечестивых. Противопоставляются — ведение мудрым пути своего и блуждание безумного на жизненном пути (ст. 8), кощунственное отношение последнего к идее греха и искупительной жертвы и благоволения во всех действиях этого рода у праведника (ст. 9), качество пути праведных и нечестивых и конечная судьба тех и других (ст. 11–12; 14–19). Попутно вставляются замечания: 1) о недоступности внутреннего мира человека, его радостей и горя, стороннему свидетелю или наблюдателю (ст. 10) и 2) безотрадное, почти пессимистическое наблюдение, что всякая радость, счастье таит в себе зародыш печали, несчастия (ст. 13).

20. Бедный ненавидим бывает даже близким своим, а у богатого много друзей.

21. Кто презирает ближнего своего, тот грешит; а кто милосерд к бедным, тот блажен.

22. Не заблуждаются ли умышляющие зло? (не знают милости и верности делающие зло;) но милость и верность у благомыслящих.

23. От всякого труда есть прибыль, а от пустословия только ущерб.

24. Венец мудрых — богатство их, а глупость невежд глупость и есть.

25. Верный свидетель спасает души, а лживый наговорит много лжи.

26. В страхе пред Господом — надежда твердая, и сынам Своим Он прибежище.

27. Страх Господень — источник жизни, удаляющий от сетей смерти.

20–27. Из двух стихов — 20 и 21, в первом указывается частое, хотя и не нормальное с нравственной точки зрения, явление — дружба лишь по видам корысти, — а во втором проводится моральное воззрение на этот пункт. Далее следуют сентенции: о гибельности злоумышления против ближнего и о благотворности доброжелательства (ст. 22), о пользе труда и о вреде празднослова (ст. 23), о богатстве, как уделе мудрых, и скудости, постигающей безумного (ст. 24), о спасительности истинного свидетельства и пагубности лжесвидетельства (ст. 25); наконец, в связи с последним, а вместе с содержанием целого отдела, говорится о страхе Божьем, как источнике всякого блага жизни и самой жизни (ст. 26–27).

28. Во множестве народа — величие царя, а при малолюдстве народа беда государю.

29. У терпеливого человека много разума, а раздражительный выказывает глупость.

30. Кроткое сердце — жизнь для тела, а зависть — гниль для костей.

31. Кто теснит бедного, тот хулит Творца его; чтущий же Его благотворит нуждающемуся.

32. За зло свое нечестивый будет отвергнут, а праведный и при смерти своей имеет надежду.

33. Мудрость почиет в сердце разумного, и среди глупых дает знать о себе.

34. Праведность возвышает народ, а беззаконие — бесчестие народов.

35. Благоволение царя — к рабу разумному, а гнев его — против того, кто позорит его.

28–35. Содержание отдела отчасти затрагивает область государственной жизни, указывается благо царя в многочисленности подданных его и несчастие — в малочисленности их (ст. 26); определяется основной закон возвышения и унижения народов — правда (ст. 34); царь представляется идеальной силой, как бы совестью народа, по справедливости награждающей благие деяния и карающей нечестие (ст. 35). С другой стороны и главным образом оттеняется значение и благо личной добродетели, и зло ее противоположности — нечестия, — так противопоставляются: долготерпение и раздражение (ст. 29), кротость и зависть (ст. 30), конечная гибель нечестивого и надежда на спасение у человека благочестивого (ст. 32). Высокое значение признается в особенности за делами милости, причем высказывается мысль, со всей ясностью повторяемая в Евангелии (Мф XXV:36), что милосердие или немилосердие человека к ближнему Бог благоволит принимать и вменять Себе Самому (ст. 31, сн. XVII:5).

Глава XV

1–7. Против грехов слова. 8–15. Бог отвращается и ненавидит всякое злое сердце. 16–33. С точки зрения истинной мудрости говорится о различных добродетелях и пороках, преимущественно в религиозной жизни.

1. (Гнев губит и разумных.) Кроткий ответ отвращает гнев, а оскорбительное слово возбуждает ярость.

2. Язык мудрых сообщает добрые знания, а уста глупых изрыгают глупость.

3. На всяком месте очи Господни: они видят злых и добрых.

4. Кроткий язык — древо жизни, но необузданный — сокрушение духа.

5. Глупый пренебрегает наставлением отца своего; а кто внимает обличениям, тот благоразумен. (В обилии правды великая сила, а нечестивые искоренятся из земли.)

6. В доме праведника — обилие сокровищ, а в прибытке нечестивого — расстройство.

7. Уста мудрых распространяют знание, а сердце глупых не так.

1–7. Предлагается наставление о кротости и осторожности в славе (ст. 1, 4), а вместе дается предостережение против гнева и безумной злобы (ст. 1–2), причем то и другие обосновывается указанием на всеведение Божие, от которого не может укрыться ни добро, ни зло (ст. 3), а затем развивается общая мысль о благотворности мудрости и вреде безумия (ст. 5–7).

8. Жертва нечестивых — мерзость пред Господом, а молитва праведных благоугодна Ему.

9. Мерзость пред Господом — путь нечестивого, а идущего путем правды Он любит.

10. Злое наказание — уклоняющемуся от пути, и ненавидящий обличение погибнет.

11. Преисподняя и Аваддон (открыты) пред Господом, тем более сердца сынов человеческих.

12. Не любит распутный обличающих его, и к мудрым не пойдет.

13. Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечной скорби дух унывает.

14. Сердце разумного ищет знания, уста же глупых питаются глупостью.

15. Все дни несчастного печальны; а у кого сердце весело, у того всегда пир.

8–15. В ст. 8–9 высказывается весьма часто повторяемая священными писателями мысль о том, что необходимым условием богоугодности жертвы, молитвы и всего внешнего богопочтения является чистое нравственное настроение и искреннее расположение человека, что, напротив, при отсутствии этих условий, жертвы и молитвы отвратительны пред Богом (Притч XXI:27; Ис I:11; LXVI:3; Иер VI:20; Oc V:6; VIII:13; Ам V:21–22 и др.). Бог любит только ищущего правды, нечестивцев же и презрителей мудрости отвращает, и их постигает гибель (ст. 9–10). Для предупреждения злых дел и даже нечистых помышлений, человеку надо всегда помнить о всеведении Божием, пред которым открыты недоступные человеческому глазу области: преисподняя, ад, евр. шеол и гибель, евр. Аваддон (ст. 11), т. е. область гибели и смерти (сн. Притч XXVII:20; Иов XXVI:6; XXVIII:22); в Апокалипсисе именем Аваддона, по-гречески Аполлиона (т. е. губителя) назван Ангел — царь бездны (Откр XI:9). Тем более открыты всеведению Божию все тайны человеческого сердца (ср. Пс CXXXVIII). Далее указано несколько нравственно-психологических черт характеристики мудрого и нечестивого (ст. 13–15).

16. Лучше немногое при страхе Господнем, нежели большое сокровище, и при нем тревога.

17. Лучше блюдо зелени, и при нем любовь, нежели откормленный бык, и при нем ненависть.

18. Вспыльчивый человек возбуждает раздор, а терпеливый угашает распрю.

19. Путь ленивого — как терновый плетень, а путь праведных — гладкий.

20. Мудрый сын радует отца, а глупый человек пренебрегает мать свою.

21. Глупость — радость для малоумного, а человек разумный идет прямою дорогою.

22. Без совета предприятия расстроятся, а при множестве советников они состоятся.

23. Радость человеку в ответе уст его, и как хорошо слово вовремя!

24. Путь жизни мудрого вверх, чтобы уклониться от преисподней внизу.

25. Дом надменных разорит Господь, а межу вдовы укрепит.

26. Мерзость пред Господом — помышления злых, слова же непорочных угодны Ему.

27. Корыстолюбивый расстроит дом свой, а ненавидящий подарки будет жить.

28. Сердце праведного обдумывает ответ, а уста нечестивых изрыгают зло. (Приятны пред Господом пути праведных; чрез них и враги делаются друзьями.)

29. Далек Господь от нечестивых, а молитву праведников слышит.

30. Светлый взгляд радует сердце, добрая весть утучняет кости.

31. Ухо, внимательное к учению жизни, пребывает между мудрыми.

32. Отвергающий наставление не радеет о своей душе; а кто внимает обличению, тот приобретает разум.

33. Страх Господень научает мудрости, и славе предшествует смирение.

16–33. Указывается на превосходство нравственных благ, мира и любви перед материальным довольствием, соединенным с отсутствием страха Божия и с ненавистью к ближним (ст. 16–17, сн. Пс XXXVI:16); в связи с последним осуждается сварливость и восхваляется миролюбие (ст. 18, сн. XXVI:21), а также показывается вред праздности и польза трудолюбия и мужества (ст. 19). Далее приводится не раз повторяемая мысль о том что дети, мудрые или неразумные — источник гордости или огорчения для своих родителей (ст. 20, сн. X:1; XVII:25), указывается различие, с точки зрения целесообразности, путей мудрого и нечестивого (ст. 21), и оттеняется благотворность совета многих мудрых людей (ст. 22, сн. XI:14) и сила обдуманного слова (ст. 23). Затем поведение истинного мудреца освещается высшим светом веры в загробную жизнь (ст. 24. сн. XI:7; XIV:32), а в самой жизни его различаются: черты внутренней его настроенности (мысли и слова, ст. 26, неподкупность, ст. 27, молитва, ст. 29, внимательность к урокам мудрости, ст. 32–32, особенно же страх Божий, ст. 33) и внешнего жизненного жребия, противоположного судьбе нечестивых (ст. 25, 27, 30).

Глава XVI

1–3. О Боге, как Владыке всех жизненных путей человека. 4–9. О премудром и праведном воздаянии Божием за дела человеческие, добрые и злые. 10–15. О царях как посредниках или орудиях мироуправления Божия. 16–26. Правда Божия — в отношении к мудрым и к глупым. 27–33. Неодинаковая судьба праведных и неправедных.

1. Человеку принадлежат предположения сердца, но от Господа ответ языка.

2. Все пути человека чисты в его глазах, но Господь взвешивает души.

3. Предай Господу дела твои, и предприятия твои совершатся.

1–3. Ввиду несомненного факта поразительной зависимости судеб человеческих от Бога (ст. 1, сн. Иер X:23), а также присутствия только у Бога истинной оценки действительного достоинства намерений и действий человека (ст. 2), Премудрый наставляет слушателей всецелой преданности Промыслу Божьему, обещая отсюда всякий успех предприятий (ст. 3, сн. Пс XXI:9; XXXVI:5).

4. Все сделал Господь ради Себя; и даже нечестивого блюдет на день бедствия.

5. Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем; можно поручиться, что он не останется ненаказанным. (Начало доброго пути — делать правду; это угоднее пред Богом, нежели приносить жертвы. Ищущий Господа найдет знание с правдою; истинно ищущие Его найдут мир.)

6. Милосердием и правдою очищается грех, и страх Господень отводит от зла.

7. Когда Господу угодны пути человека, Он и врагов его примиряет с ним.

8. Лучше немногое с правдою, нежели множество прибытков с неправдою.

9. Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его.

4–9. Из общего положения о том, что все сотворенное Богом имеет свои цели и назначение (ст. 4), выводимые, с указанием на гибельность высокомерия (ст. 5), образ положительного благоугождения человека Богу: милосердие и правда в отношении ближних (ст. 6а), соединенные с страхом Божьим (6б), последствием чего явится мир, даже примирение враждующих (ст. 7). Затем вновь повторяется мысль о том, что жизнь и намерения человека всецело зависят от Бога (ст. 9).

10. В устах царя — слово вдохновенное; уста его не должны погрешать на суде.

11. Верные весы и весовые чаши — от Господа; от Него же все гири в суме.

12. Мерзость для царей — дело беззаконное, потому что правдою утверждается престол.

13. Приятны царю уста правдивые, и говорящего истину он любит.

14. Царский гнев — вестник смерти; но мудрый человек умилостивит его.

15. В светлом взоре царя — жизнь, и благоволение его — как облако с поздним дождем.

10–15. Идет ряд притчей политико-общественного содержания: преимущественно относительно царской власти. Царь здесь, как и в других местах книги Притчей (XX:28; XXI:1; XXV:5) представляется идеальной нравственной силой, воплощением и охранителем нравственного миропорядка, орудием Божественного мироуправления. Царю прямо усвояется вышеестественная, как бы пророческая способность и сила, евр.: gesem, греч.: μαντειον, Vulg.: divinatio, слав.: пророчество (ст. 10): как ставленник и представитель Бога на земле, царь теократический, в делах управления и суда изрекает бесспорные и выше сомнений стоящие решения (ср. 3 Цар III:27 [[7]]).

В связи с этим замечается, что и все общественные отношения (напр., купля и продажа, должны быть проникнуты духом честности и справедливости (ст. 11, сн. XI:1). В ст. 12–13 — в первом с отрицательной стороны, а во втором с положительной — высказывается мысль о том, что царь есть непогрешимое мерило нравственной правоты, почему для него отвратительно всякое беззаконие, и он благоволит лишь к делающим правду и говорящим истину. Соответственно с тем, в ст. 14–15 характеризуется противоположное, то грозно карающее, то благоволительно-милующее отношение царя к явлениям зла и добра. Выражение «царский гнев — вестник смерти» (ст. 14) ближе всего объясняется из обычаев деспотических властителей Востока (ср. Есф VII:7).

16. Приобретение мудрости гораздо лучше золота, и приобретение разума предпочтительнее отборного серебра.

17. Путь праведных — уклонение от зла: тот бережет душу свою, кто хранит путь свой.

18. Погибели предшествует гордость, и падению — надменность.

19. Лучше смиряться духом с кроткими, нежели разделять добычу с гордыми.

20. Кто ведет дело разумно, тот найдет благо, и кто надеется на Господа, тот блажен.

21. Мудрый сердцем прозовется благоразумным, и сладкая речь прибавит к учению.

22. Разум для имеющих его — источник жизни, а ученость глупых — глупость.

23. Сердце мудрого делает язык его мудрым и умножает знание в устах его.

24. Приятная речь — сотовый мед, сладка для души и целебна для костей.

25. Есть пути, которые кажутся человеку прямыми, но конец их путь к смерти.

26. Трудящийся трудится для себя, потому что понуждает его к тому рот его.

16–26. Высокая оценка мудрости (ст. 16) встречается у Премудрого не раз (ср. III:14; VIII:10–19). В ряду отдельных проявлений мудрости на первом месте здесь (ст. 17) поставляется праведность, благочестие, уклонение от зла; особенно отличается (ст. 16) гибельность гордости, неизбежно влекущей за собой падение (сн. Есф III:1), и восхваляется смирение и кротость, обеспечивающие человеку мирное состояние духа и довольство. Это нравственное счастье обеспечивается частью разумным, обдуманным трудом жизни, главным же образом твердой надеждой человека на Бога: два эти фактора, человеческий и Божеский, взаимно предполагают друг друга (ст. 20). Далее указывается, что в деле научения мудрости имеет значение и сама внешняя форма, в которой преподается учение (ст. 21), отмечается высокая жизненная полезность мудрости (ст. 22), приятность и спасительность вместе — подобно меду, имеющему приятность и приносящему исцеление (ст. 24). После этого делается предостережение от самообольщения (ст. 25) и указывается побуждение к физическому труду — в чувстве самосохранения (ст. 26).

27. Человек лукавый замышляет зло, и на устах его как бы огонь палящий.

28. Человек коварный сеет раздор, и наушник разлучает друзей.

29. Человек неблагонамеренный развращает ближнего своего и ведет его на путь недобрый;

30. прищуривает глаза свои, чтобы придумать коварство; закусывая себе губы, совершает злодейство; (он — печь злобы).

31. Венец славы — седина, которая находится на пути правды.

32. Долготерпеливый лучше храброго, и владеющий собою лучше завоевателя города.

33. В полу бросается жребий, но все решение его — от Господа.

27–33. В ст. 27–30 дается характеристика трех типов злобы: человека, злоумышляющего против ближнего (ст. 27), клеветника, возмутителя и раздорника (ст. 28), и притеснителя, насильника (ст. 29), причем отмечается свойственная им мимика (ст. 30, сн. VI:12–13). В противоположность ожидающей всех таких гибели, удел праведных и благочестивых — честная старость и долголетие (ст. 31); высшее благонравственное самообладание, научиться владеть собой труднее, чем отличаться храбростью в битве и брать крепости (ст. 32). В Мишне (тр. Авот, гл. IV, § 1) на вопрос: кто силен? дается ответ: тот кто осиливает свой йецер (т. е. побуждение ко злу), ибо сказано: «долготерпеливый лучше храброго, а владеющий собою лучше завоевателя» (Притч XVI:32).

Заключительный стих (ст. 33), особенно вторая его половина, выражает главную мысль всей (XVI) главы.

Глава XVII

1–19. Увещание к умеренности в пользовании благами жизни и к благоразумному пользованию даром слова. 10–20. Увещание к миролюбию предостережение от высокомерия и склонности к спорам. 21–28. Притчи разного содержания, предостережение против болтливости.

1. Лучше кусок сухого хлеба, и с ним мир, нежели дом, полный заколотого скота, с раздором.

2. Разумный раб господствует над беспутным сыном и между братьями разделит наследство.

3. Плавильня — для серебра, и горнило — для золота, а сердца испытывает Господь.

4. Злодей внимает устам беззаконным, лжец слушается языка пагубного.

5. Кто ругается над нищим, тот хулит Творца его; кто радуется несчастью, тот не останется ненаказанным (а милосердый помилован будет).

6. Венец стариков — сыновья сыновей, и слава детей — родители их. (У верного целый мир богатства, а у неверного — ни обола.)

7. Неприлична глупому важная речь, тем паче знатному — уста лживые.

8. Подарок — драгоценный камень в глазах владеющего им: куда ни обратится он, успеет.

9. Прикрывающий проступок ищет любви; а кто снова напоминает о нем, тот удаляет друга.

1–9. Благо мира несравнимо ни с какими материальными благами: при мире в доме кусок сухого хлеба без вина и мяса, даже без уксуса (Руфь II:14) и воды (1 Цар XXV:11) приятнее обильных роскошных яств в домах полных несогласий и раздора (ст. 1). И благо мудрости, теоретической и практической, не привязано к внешнему положению человека, даже раб — при всем приниженном своем положении его и в древнееврейской семье — своею рассудительностью мог достигнуть исключительно высокого положения — даже преобладания, с ведома отца семьи, над родными его детьми (ст. 2). Подобно тому, как достоинство драгоценных металлов открывается в огне, так и избранные души ввергаются Господом в огонь испытаний, дающих им возможность очиститься от грехов и проявить бескорыстие и любовь свою к Богу (ст. 3). Напротив, человеку с нравственно испорченным сердцем свойственно лишь внимать всякой клевете и лжи, пагубной для ближнего, тогда как нравственно безупречный человек отвращается от всего подобного (ст. 4). В первой половине ст. 5 повторяется мысль XIV:31, во второй — мысль XI:21 и XVI:5. В ст. 6 выражена, присущая ветхозаветным библейским евреям высокая оценка значения семьи, потомства ветвистого родословного дерева (ср. Пс CXXVIII). В ст. 7–8 противоположение ничтожества глупости — нечестия и высокой ценности мудрости — благочестия: последняя здесь представляется в виде высокой награды или бесценного дара, подаваемого человеку. По ст. 9, признаком истинной мудрости и любви служит желание сокрыть узнанный грех ближнего (сн. Притч X:12), тогда как противоположный образ действий еще более расстраивает взаимные отношения людей (сн. XVI:28–29).

10. На разумного сильнее действует выговор, нежели на глупого сто ударов.

11. Возмутитель ищет только зла; поэтому жестокий ангел будет послан против него.

12. Лучше встретить человеку медведицу, лишенную детей, нежели глупца с его глупостью.

13. Кто за добро воздает злом, от дома того не отойдет зло.

14. Начало ссоры — как прорыв воды; оставь ссору прежде, нежели разгорелась она.

15. Оправдывающий нечестивого и обвиняющий праведного — оба мерзость пред Господом.

16. К чему сокровище в руках глупца? Для приобретения мудрости у него нет разума. (Кто высоким делает свой дом, тот ищет разбиться; а уклоняющийся от учения впадет в беды.)

17. Друг любит во всякое время и, как брат, явится во время несчастья.

18. Человек малоумный дает руку и ручается за ближнего своего.

19. Кто любит ссоры, любит грех, и кто высоко поднимает ворота свои, тот ищет падения.

20. Коварное сердце не найдет добра, и лукавый язык попадет в беду.

10–20. Отмечается присутствие высокого чувства собственного достоинства в разумном, и отсутствие этого чувства у глупого, чувствительность его лишь к физическому воздействию (ст. 10).

Указывается, что всякое возмущение против законно действующей силы вызывает возмездие Божие возмутителю, напр., в виде посольства карающих нечестивого ангелов (ст. 11, сн. Пс XXXIV:5–6; LXXVII:49). Образ ст. 12 для глупого, нечестивого и злого человека — медведица, потерявшая детей, след., отчаянно разъяренная, напоминает обратное изображение злой жены в книге Сираха (Сир XXV:16–22). В ст. 13 воспрещается воздавать злом за добро под угрозой проклятия на дом виновного в том (ср. III:33). Ст. 14 представляет развитие ссоры подобным прорыву плотины водой. В ст. 15 — по поводу всегда возможных злоупотреблений на суде высказывается категорическое осуждение оправдания виновного и осуждения правого (ср. Притч XXIV:24; Ис V:23). Ст. 16 утверждает бесполезность богатства в руках человека, лишенного разума. В ст. 17 высказывается добытая опытом жизни всего человечества истина, у классиков выраженная в изречении: amicus certus in re incerta cernitor; то же гласит и соответствующая арабская поговорка. Ст. 18 повторяет отрицательное суждение Премудрого о поручительстве, ср. VI:1–5; XI:15. В ст. 19 сварливость и высокомерие представляются источником греха и осуждения (ср. Сир XXVIII:9). Для ст. 20 ср. Притч VI:14.

21. Родил кто глупого, — себе на горе, и отец глупого не порадуется.

22. Веселое сердце благотворно, как врачевство, а унылый дух сушит кости.

23. Нечестивый берет подарок из пазухи, чтобы извратить пути правосудия.

24. Мудрость — пред лицем у разумного, а глаза глупца — на конце земли.

25. Глупый сын — досада отцу своему и огорчение для матери своей.

26. Нехорошо и обвинять правого, и бить вельмож за правду.

21–26. Группа притчей разнообразного содержания начинается часто повторяемой у Премудрого мыслью о том, что дети — или источник радости или причина великих огорчений для родителей (ст. 21, сн. X:1; XV:26; XXIII:24). Ст. 22 говорит о несомненном влиянии веселого или подавленного настроения духа человека на его тело (ср. XV:13). Ст. 23 — о подкупе в суде (ср. XXI:14). В ст. 24 противополагаются друг другу сосредоточенное изучение предмета разумным (ср. IV:25) и рассеянное блуждание глупца по разнообразным отдаленным предметам. Ст. 25 сн. ст. 21 и X:1. Ст. 26 осуждает противодействие злых людей праведным и вельможам или властям, как представителям законности.

27. Разумный воздержан в словах своих, и благоразумный хладнокровен.

28. И глупец, когда молчит, может показаться мудрым, и затворяющий уста свои — благоразумным.

27–28. Похвала умеренному употреблению дара слова. Ст. 27 напоминает X:19 (сн. Иак I:19). Мысль ст. 27 о том, что молчание — верное средство прослыть мудрым, даже и для глупца, — встречается напр., в Иов XIII:5.

Глава XVIII

1–10. Против немиролюбия, страсти к спорам и других проявлений негуманного и безрассудного настроения. 11–17. Семь притчей, поучающих преимущественно надежде на Бога и смирению, как путям, ведущим к истинной мудрости. 18–22. Против страсти к тяжбам и злоупотреблений даром слова. 23–25. О разных видах любви.

1. Прихоти ищет своенравный, восстает против всего умного.

2. Глупый не любит знания, а только бы выказать свой ум.

3. С приходом нечестивого приходит и презрение, а с бесславием — поношение.

4. Слова уст человеческих — глубокие воды; источник мудрости — струящийся поток.

5. Нехорошо быть лицеприятным к нечестивому, чтобы ниспровергнуть праведного на суде.

6. Уста глупого идут в ссору, и слова его вызывают побои.

7. Язык глупого — гибель для него, и уста его — сеть для души его.

8. (Ленивого низлагает страх, а души женоподобные будут голодать.)

9. Слова наушника — как лакомства, и они входят во внутренность чрева.

10. Нерадивый в работе своей — брат расточителю.

1–10. Осуждается эгоистическая замкнутость своенравного человека, лишающая его возможности услышать и осуществить какой-либо полезный совет (ст. 1–2), с замечанием о посрамлении нечестия вообще (ст. 3). Затем устанавливается глубокий взгляд на внутреннюю природу человеческой речи, преимущественно человека мудрого: речь его, прежде произнесения, слагается в глубине души его, подобно сокрытой в недрах земли, воде: глубина и обдуманность содержания, обилие ценных мыслей и животворность речи мудрого — таковы пункты сравнения ее с ключевой водой (ст. 4. Сн. XX:5; Еккл VII:24). Из отдельных сентенций здесь, прежде всего, осуждается всякое лицеприятие на суде (ст. 5): устранить это зло ставил своею целью среди Израиля библейского еще Моисей (Лев XIX:15; Втор X:17). Затем — против злоупотреблений даром слова, свойственных глупому и безрассудному (ст. 6–7), против клеветничества, лености, расточительности (8–10).

11. Имя Господа — крепкая башня: убегает в нее праведник — и безопасен.

12. Имение богатого — крепкий город его, и как высокая ограда в его воображении.

13. Перед падением возносится сердце человека, а смирение предшествует славе.

14. Кто дает ответ не выслушав, тот глуп, и стыд ему.

15. Дух человека переносит его немощи; а пораженный дух — кто может подкрепить его?

16. Сердце разумного приобретает знание, и ухо мудрых ищет знания.

17. Подарок у человека дает ему простор и до вельмож доведет его.

11–17. Указывается с одной стороны на непоколебимую твердыню имени Иеговы, как несомненного оплота для надеющихся на Него (ст. 11), с другой стороны — на обманчивость, призрачность надежд богатого на помощь богатства (ст. 12); если в X:15 говорилось о том горделивом приподнятом самомнении, какое внушает Богу обладание богатством — в противоположность угнетенному состоянию духа бедняка, то здесь (ст. 12; евр. 11) говорится о ничтожестве надежд богача, как факт опыта (правильно передает русск. перев — синод. и Архим. Макария — евр. бемаскито — «в его воображении». Принятый текст LXX и Vulg. не выдерживают этого значения). Ст. 13 сн. XVI:18 и XV:33. Указываемый в ст. 14 признак глупца — манера отвечать, не выслушав вопроса, — считался у древнееврейских мудрецов весьма типичным дли человека глупого и необразованного, тогда как противоположное свойство признавалось признаком ученого и мудрого (Сир XI:8; Мишна, Авот, V, 7). По ст. 15 дух человека может быть и источником силы, мужества для всего существа человека, но также — при унынии — источником слабости (по евр. т. в первой половине стиха руах, «дух», муж. р., а во второй — женск.). В ст. 16 (евр. 15) заключается указание на то, что учение мудрости, прежде всего, самая Тора, преподавалось всегда устно, и от степени внимания ученика зависела мера научения его мудрости (ср. XV:31; Авот VI, 5). Ст. 17 отмечает типичную черту восточных нравов, согласно которым без подарка нельзя ни представиться высшему лицу, ни выиграть дело в суде (ср. XIX:8).

18. Первый в тяжбе своей прав, но приходит соперник его и исследывает его.

19. Жребий прекращает споры и решает между сильными.

20. Озлобившийся брат неприступнее крепкого города, и ссоры подобны запорам замка.

21. От плода уст человека наполняется чрево его; произведением уст своих он насыщается.

22. Смерть и жизнь — во власти языка, и любящие его вкусят от плодов его.

18–22. Ст. 18 содержит, по-видимому, совет судье — не обольщаться показаниями одной из тяжущихся сторон (ср. Авот I, 8–9). По ст. 19 в спорах и тяжбах, при неимении другого выхода, решающим средством был жребий (ср. XVI:33). Смысл ст. 20 (евр., LXX., Vulg. — 19 ст.) иначе передается евр. т. и русск. (Синод. и Архим. Макария) — «брат, озлобленный («изменою», по архим. Макарию), неприступнее крепкого града», чем у LXX (αδελφός ύπο αδελφού βοηθούμενος, ώς πολις οχυρά και υψηλή), в Vulg. — (frater; qui adjuvatur a fratre, gnasi civrtas firma), и в слав.: «брат от брата помогаем, яко град тверд и высок». Хотя образ укрепленного города более обычно означает нечто защищающее, дающее надежное прибежище ищущим его, и потому мог бы быть принят смысл, даваемый LXX, Vulg., слав., но контекст речи данного места — ст. 18–19, ср. вторую половину ст. 20 — говорит в пользу евр.-русск. чтения. Ст. 21 сн. XII:14; XIII:2. Ст. 22. О важном значении языка, то благотворном, то гибельном (ср. Сир. XXXVIII:20–22), подобным образом, но гораздо подробнее говорит Апостол Иаков (Иак III:5–9).

23. Кто нашел (добрую) жену, тот нашел благо и получил благодать от Господа. (Кто изгоняет добрую жену, тот изгоняет счастье, а содержащий прелюбодейку — безумен и нечестив.)

24. С мольбою говорит нищий, а богатый отвечает грубо.

25. Кто хочет иметь друзей, тот и сам должен быть дружелюбным; и бывает друг, более привязанный, нежели брат.

23–25. Премудрый говорит здесь о разных видах любви и привязанности, и, прежде всего, признает великим даром Божиим и счастьем для человека обладание доброй женой (ст. 23, ср. XXXI:10 сл., Сир XXVI:1 сл.); затем, имея в виду отрицательным путем выразить долг любви и милосердия к нуждающимся, изображает смиренно молящую фигуру нищего с одной стороны, и грубую надменность и жестокосердие богача с другой (ст. 24, сн. XIV:21; XVII:5); наконец, говорит об идеальной дружеской любви, способной превысить силу любви братской (ст. 25).

Глава XIX

1–15. Притчи разнообразного содержания о богатстве и бедности, о благоразумии и глупости и т. д. 16–29. Притчи, по содержанию своему относящиеся к благотворительности, воспитанию и проч.

1. Лучше бедный, ходящий в своей непорочности, нежели (богатый) со лживыми устами, и притом глупый.

2. Нехорошо душе без знания, и торопливый ногами оступится.

3. Глупость человека извращает путь его, а сердце его негодует на Господа.

4. Богатство прибавляет много друзей, а бедный оставляется и другом своим.

5. Лжесвидетель не останется ненаказанным, и кто говорит ложь, не спасется.

6. Многие заискивают у знатных, и всякий — друг человеку, делающему подарки.

7. Бедного ненавидят все братья его, тем паче друзья его удаляются от него: гонится за ними, чтобы поговорить, но и этого нет.

8. Кто приобретает разум, тот любит душу свою; кто наблюдает благоразумие, тот находит благо.

9. Лжесвидетель не останется ненаказанным, и кто говорит ложь, погибнет.

10. Неприлична глупцу пышность, тем паче рабу господство над князьями.

11. Благоразумие делает человека медленным на гнев, и слава для него — быть снисходительным к проступкам.

12. Гнев царя — как рев льва, а благоволение его — как роса на траву.

13. Глупый сын — сокрушение для отца своего, и сварливая жена — сточная труба.

14. Дом и имение — наследство от родителей, а разумная жена — от Господа.

15. Леность погружает в сонливость, и нерадивая душа будет терпеть голод.

1–15. Ст. 1 почти дословно повторяется в XXVIII:6 — с тем отличием, что в этом последнем месте во второй половине стиха стоит слово «богатый» — ашир, а не «глупый» — кесил, как здесь. Контексту речи соответствует только чтение XXVIII:6, почему и чтение данного места XIX:1 должно быть исправлено соответственно ему, как и делают LXX, Vulg., слав. 2–3 ст. оттеняют ту мысль, что благосостояние возможно для человека лишь при благоразумии и рассудительности. Ст. 4, 6–7 отмечают всегда и везде имеющееся явление житейского опыта — факт всеобщего преклонения людей пред богатством и богатыми и пренебрежения к бедным (сн. XIV:20). Ст. 5 содержит вставочную мысль о преступности лжесвидетельства (ср. VI:19; XIV:5); о том же — и ст. 9. Ст. 10 имеет в виду нередкие, на древнем и новом востоке случаи мгновенного возвышения раба до положения властелина; такое явление Премудрый осуждает не само по себе, но постольку, поскольку рабство физические легко может соединяться с рабством духа, в частности с глупостью; мысль та, что к обладанию благами — богатства, власти и подобного — необходимо должна быть подготовка в виде воспитания. Ст. 11–15 содержат ряд опытных наблюдений из области частной, общественной и политической жизни.

16. Хранящий заповедь хранит душу свою, а нерадящий о путях своих погибнет.

17. Благотворящий бедному дает взаймы Господу, и Он воздаст ему за благодеяние его.

18. Наказывай сына своего, доколе есть надежда, и не возмущайся криком его.

19. Гневливый пусть терпит наказание, потому что, если пощадишь его, придется тебе еще больше наказывать его.

20. Слушайся совета и принимай обличение, чтобы сделаться тебе впоследствии мудрым.

21. Много замыслов в сердце человека, но состоится только определенное Господом.

22. Радость человеку — благотворительность его, и бедный человек лучше, нежели лживый.

23. Страх Господень ведет к жизни, и кто имеет его, всегда будет доволен, и зло не постигнет его.

24. Ленивый опускает руку свою в чашу, и не хочет донести ее до рта своего.

25. Если ты накажешь кощунника, то и простой сделается благоразумным; и если обличишь разумного, то он поймет наставление.

26. Разоряющий отца и выгоняющий мать — сын срамной и бесчестный.

27. Перестань, сын мой, слушать внушения об уклонении от изречений разума.

28. Лукавый свидетель издевается над судом, и уста беззаконных глотают неправду.

29. Готовы для кощунствующих суды, и побои — на тело глупых.

16–29. Во главе всех правил ставится хранение заповедей закона (Моисеева), в чем, согласно самому законодателю (Втор XXXI:15), указывается истинная жизнь, истинное благо и спасение для человека (ст. 16). Главной же заповедью, главной добродетелью является милосердие и благотворение бедным, в котором человек делает как бы должником себе самого Бога (ст. 17, ср. Пс XL:1; Мф Х:42; XXV:40). Вторым по важности — после милостыни и благотворения — делом долга для человека служит воспитание детей (ст. I:8–20), о чем нередко говорит Премудрый и в других местах (XIII:25; XXIII:13). Соответственно духу древности и Ветхого Завета, в системе воспитания Премудрым допускаются телесные наказания, но от крайностей и злоупотреблений в этом отношении Он предостерегает родителей (ст. 18) — подобным же образом делает это и апостол (Еф VI:4); тем настойчивее увещание к детям-воспитанникам (ст. 20). Ст. 21 обращает мысль человека, стремящегося к благоустроению своей жизни всеми мерами и средствами, к единому Владыке мира и жизни — Богу: человеческим планам, самым продуманными, свойственна изменчивость, неустойчивость; непреложно, неизменно лишь веление Божие (ср. Чис XXIII:19), которым Он управляет всем (ср. Притч XVI:1). Ст. 22 изображает внутреннюю сторону благотворения — чувство искреннего расположения благотворителя к бедному, тогда как выше (ст. 17) говорилось лишь о воздаянии за благотворение. Ст. 23 еще раз представляет напоминание об основной (в Ветхом Завете) добродетели — страхе Божием и его спасительности для человека (ср. XVI:27). Ст. 24 почти буквально повторяется ниже в XXVI:15 (ср. XII:27) и имеет в виду обычай востока — не употреблять вилок и ножей при принятии пищи. Заключительные стихи (25–29) говорят о нравственно неспособных воспринять учение мудрости слушателях и содержат предостережение от увлечения их примерами (ст. 27).

Глава XX

1–5. Увещания к благоразумию, воздержанию, честности, трудолюбию и избежанию противоположных пороков. 6–11. О всеобщей греховности людей и постоянной склонности их к падению. 12–19. Увещание к надежде на Бога, трудолюбию, скромности. 20–23. Против непочтения к родителям, хищения, мстительности и обмана. 24–30. Различные увещания к страху Божию и честности.

1. Вино — глумливо, сикера — буйна; и всякий, увлекающийся ими, неразумен.

2. Гроза царя — как бы рев льва: кто раздражает его, тот грешит против самого себя.

3. Честь для человека — отстать от ссоры; а всякий глупец задорен.

4. Ленивец зимою не пашет: поищет летом — и нет ничего.

5. Помыслы в сердце человека — глубокие воды, но человек разумный вычерпывает их.

1–5. Предостережение от излишнего употребления вина не раз встречается у Премудрого (см. XXIII:29 сл.); как и в других местах св. Писания (Ис XXVIII:7; Еф V:18), и здесь опьянение рассматривается в качестве неодолимого препятствия к ясности духа, сознания человека, — как зло, лишающее духовную жизнь человека ее нормального течения, в частности — духовной мудрости и нравственного совершенства. Ст. 2 сн. XIX:12; XVI:14: во всех этих, как и некоторых других местах книги Притчей, царь является идеальной силой, нравственным мерилом истинной законности. Затем указываются противоположные истинной мудрости качества: сварливость (ст. 3) и леность (ст. 4), а потом приводится положительное свойство мудрости — проницательность, способность проникать в сердца людей, при всей таинственности области внутренней жизни человека (ст. 5, сн. XVIII:4).

6. Многие хвалят человека за милосердие, но правдивого человека кто находит?

7. Праведник ходит в своей непорочности: блаженны дети его после него!

8. Царь, сидящий на престоле суда, разгоняет очами своими все злое.

9. Кто может сказать: «я очистил мое сердце, я чист от греха моего?»

10. Неодинаковые весы, неодинаковая мера, то и другое — мерзость пред Господом.

11. Можно узнать даже отрока по занятиям его, чисто ли и правильно ли будет поведение его.

6–11. Осуждается фарисейское самопревозношение человека делами милости и добродетелями (ст. 6, сн. Мф VI:2; Лк XVIII:8): истинное достоинство человека узнается лишь по смерти его, главным образом в детях его (ст. 7, сн. Сир XI:28); нелицеприятный, беспристрастный и авторитетный суд о человеке произносит также царь (ст. 3, сн. XVI:10; 3 Цар III:27). Ст. 9, выражая главную мысль отдела (ст. 6–11), высказывает то положение о всеобщей греховности человечества, которое (положение) принадлежит к наиболее часто возвещаемым в Ветхом Завете учениям веры (ср. Быт VI:5; 3 Цар VIII:46; Иов XIV:4; XV:14; Пс L:7; Еккл VII:20; Сир VII:5 и др.). Ст. 10 — частный и обыденный пример греховности — нечестность в торговле (сн. ниже, ст. [23]; XI:1). Ст. 11 служит развитием мысли ст. 9.

12. Ухо слышащее и глаз видящий — и то и другое создал Господь.

13. Не люби спать, чтобы тебе не обеднеть; держи открытыми глаза твои, и будешь досыта есть хлеб.

14. «Дурно, дурно», говорит покупатель, а когда отойдет, хвалится.

15. Есть золото и много жемчуга, но драгоценная утварь — уста разумные.

16. Возьми платье его, так как он поручился за чужого; и за стороннего возьми от него залог.

17. Сладок для человека хлеб, приобретенный неправдою; но после рот его наполнится дресвою.

18. Предприятия получают твердость чрез совещание, и по совещании веди воину.

19. Кто ходит переносчиком, тот открывает тайну; и кто широко раскрывает рот, с тем не сообщайся.

12–19. Указание на божественное всеведение (ст. 12) приводится в качестве побуждения к страху Божию и надежде на Бога (сн XV:5; Пс XCIII:9). Из ряда жизненно практических изречений (ст. 13–14, 17) выделяется похвала разумным устам (ст. 15), напоминающая похвалу мудрости вообще (III:14–15; VIII:11). Наставления против поручительства (ст. 16) повторяют сказанное у Премудрого ранее (VI:1–6), то же надо сказать и о запрещении клеветничества и сплетней (ст. 19 сн. XI:13; XIII:3).

20. Кто злословит отца своего и свою мать, того светильник погаснет среди глубокой тьмы.

21. Наследство, поспешно захваченное вначале, не благословится впоследствии.

22. Не говори: «я отплачу за зло»; предоставь Господу, и Он сохранит тебя.

23. Мерзость пред Господом — неодинаковые гири, и неверные весы — не добро.

20–23. Запрещение злословия отца и матери, тяжко наказываемого законом, (Исх XX:12; XXI:17; Лев XX:9), здесь (ст. 20) сопровождается образным представлением (ср. XIII:9) ранней смерти непочтительного к родителям. В связи с непочтительностью к родителям, ставится и также осуждается мотовство, расточительность недостойного наследника в отношении к наследству родителей (ст. 21, сн. XIX:26). Негодование на разного рода злодеев, учит Премудрый, не должно служить основанием мщения (ст. 22), так как отмщение принадлежит Богу (Притч XXIV:29 сн. Втор XXXII:35). Ст. 23 повторяет мысль ст. 10.

24. От Господа направляются шаги человека; человеку же как узнать путь свой?

25. Сеть для человека — поспешно давать обет, и после обета обдумывать.

26. Мудрый царь вывеет нечестивых и обратит на них колесо.

27. Светильник Господень — дух человека, испытывающий все глубины сердца.

28. Милость и истина охраняют царя, и милостью он поддерживает престол свой.

29. Слава юношей — сила их, а украшение стариков — седина.

30. Раны от побоев — врачевство против зла, и удары, проникающие во внутренности чрева.

24–30. Мысль о том, что пути человека управляются Богом (ст. 24, сн. XVI:9; Пс XXXVI:23), стоит в связи с ветхозаветным и древне-иудейским убеждением, что Бог наказывает злодея и награждает благочестивого; однако библейские и позднейшие евреи отнюдь не делали отсюда вывода о безответственности человека за свои поступки, хорошие и дурные. Человек, напротив, всегда отвечает и должен отвечать за свои действия; отсюда — неодобрение поспешных, необдуманных обетов (ст. 25).

Ст. 26 сн. [7] и 28. — Ст. 27 сн. Иов XXXII:8. Смысл ст. 29 тот, что каждый возраст имеет свои преимущества, и что поэтому ни один возраст не заслуживает пренебрежения. Ст. 30 говорит о внутренне преобразующем влиянии суровой педагогии на питомца, нуждающегося в физическом воздействии.

Глава XXI

1–3. Всеобщность Промысла Божия, управляющего путями мира и человека. 4–8. Против высокомерия, жадности, обманов и насилий. 9–18. Против немилосердия и других пороков в отношении ближних. 19–26. Наставления подобного же нравоучительного содержания. 27–31. Мздовоздаяние от Господа праведным и грешным.

1. Сердце царя — в руке Господа, как потоки вод: куда захочет, Он направляет его.

2. Всякий путь человека прям в глазах его; но Господь взвешивает сердца.

3. Соблюдение правды и правосудия более угодно Господу, нежели жертва.

1–3. Образ «потоков (или каналов) вод» (ст. 1) заимствован из обычая Египта, Сирии, Палестины, Халдеи — удобрять землю для хлебов, фруктов и овощей посредством искусственного полеорошения — посредством орошения небольших каналов в садах, огородах и на полях. Мысль сравнения та, что, подобно тому, как каналы эти всецело в направлении своем зависят от усмотрения устроителя их, так и сердце царя в его мероприятиях на пользу народа не предоставлено собственному произволу, но получает внушения от Премудрого Мироправителя Бога. Вместе с тем, упоминание о потоке вод дает мысль о благотворности царской власти (ср. Пс I:3; Ис XXXII:2), — мысль вполне согласующаяся с идеальным понятием о ней у Премудрого (ср. XX:2, [8], [28] и др.). Ст. 2 сн. XVI:2, [25]). Мысль ст. 3 о предпочтительности пред Богом дел правды и правосудия пред жертвоприношениями (сн. XV:8) обща учительным книгам (см. напр., Пс XLIX:7 сл.) с пророческими (Мих VI:6–8, Ис I:11сл. сн. 1 Цар XV:22) и составляет предвестие учения Спасителя, что «вящшая закона — суд, милость и вера» — (Мф XXIII:23).

4. Гордость очей и надменность сердца, отличающие нечестивых, — грех.

5. Помышления прилежного стремятся к изобилию, а всякий торопливый терпит лишение.

6. Приобретение сокровища лживым языком — мимолетное дуновение ищущих смерти.

7. Насилие нечестивых обрушится на них, потому что они отреклись соблюдать правду.

8. Превратен путь человека развращенного; а кто чист, того действие прямо.

4–8. Осуждается высокомерие и гордость (ст. 4), плоды которой объявляются сплошным грехом (славянский перевод «светило», соответств. греч. λαμπτήρ, лат. lucerna, евр. Нир или Нер, точнее русск. синод. «отличающие»; у архим. Макария лучше, «светильник»), с практической точки зрения одобряется результат деятельности человека рассудительного и прилежного, и осуждается поведение нерадивого (ст. 5, ср. XIX:2), но с нравственной точки зрения сейчас же осуждается стяжание неправедное (ст. 6) с указанием на ожидающий нечестивых суд Божий и гибель (ст. 7–8).

9. Лучше жить в углу на кровле, нежели со сварливою женою в пространном доме.

10. Душа нечестивого желает зла: не найдет милости в глазах его и друг его.

11. Когда наказывается кощунник, простой делается мудрым; и когда вразумляется мудрый, то он приобретает знание.

12. Праведник наблюдает за домом нечестивого: как повергаются нечестивые в несчастие.

13. Кто затыкает ухо свое от вопля бедного, тот и сам будет вопить, — и не будет услышан.

14. Подарок тайный тушит гнев, и дар в пазуху — сильную ярость.

15. Соблюдение правосудия — радость для праведника и страх для делающих зло.

16. Человек, сбившийся с пути разума, водворится в собрании мертвецов.

17. Кто любит веселье, обеднеет; а кто любит вино и тук, не разбогатеет.

18. Выкупом будет за праведного нечестивый и за прямодушного — лукавый.

9–18. По мысли Премудрого (ст. 9), не раз высказываемой им (XVII:1) и вообще в учительной ветхозаветной письменности (Сир XXV:18), нравственные блага семейной жизни: любовь, мир и под. стоят выше всех благ материальных; отсюда и сожительство с злой женой не может быть покрыто никаким внешним довольством жизни. Ст. 10. С злыми вообще не следует вступать в какое-либо дружество. 11. Сн. XIX:25; IX:9. Далее говорится: о противоположной внешней судьбе праведного и нечестивого (ст. 12, 18), о грехе немилосердия к ближнему (ст. 13, сн. Мф XXV:41 сл. XVIII:23–35), о правосудии и уклонениях от него (ст. 14–15, ср. XVII:8; XIX:6), об уклонении от пути истинной мудрости и печальной судьбе уклоняющихся (ст. 16: русск. синод. перев. «в собрании мертвецов», у архим. Макария — точнее: «в обществе Рефаимов», LXX: έν συναγωγή γιγάντων, Vulg.: in coetu gigantum, слав.: «в сонмищи исполинов», ср. Быт VI:4; Притч II:18; IX:18), наконец о вреде роскошной и невоздержной жизни (ст. 17, сн. XXIII:29 сл.).

19. Лучше жить в земле пустынной, нежели с женою сварливою и сердитою.

20. Вожделенное сокровище и тук — в доме мудрого; а глупый человек расточает их.

21. Соблюдающий правду и милость найдет жизнь, правду и славу.

22. Мудрый входит в город сильных и ниспровергает крепость, на которую они надеялись.

23. Кто хранит уста свои и язык свой, тот хранит от бед душу свою.

24. Надменный злодей — кощунник имя ему — действует в пылу гордости.

25. Алчба ленивца убьет его, потому что руки его отказываются работать;

26. всякий день он сильно алчет, а праведник дает и не жалеет.

19–26. В ст. 19 один из часто повторяющихся образов или сравнений в кн. Притчей в отношении злых жен (сн. ст. 9, XXV:24; ср. Сир XXV:21). Ст. 20 сн. ст. 17. Ст. 21 сн. XIX:17. Мысль ст. 22 о превосходстве мудрости перед силой встречается еще в Еккл IX:16. О хранении языка и дара слова — ст. 23 — говорилось выше: XIII:3, XIX:6; Мф XII:36. Изображение в ст. 24 дерзкого и кощунника сходно с Авв II:5. В ст. 25–26 противопоставление ленивого с одной стороны, прилежного, праведного и милостивого — с другой (ср. Пс XXXVI:26).

27. Жертва нечестивых — мерзость, особенно когда с лукавством приносят ее.

28. Лжесвидетель погибнет; а человек, который говорит, что знает, будет говорить всегда.

29. Человек нечестивый дерзок лицом своим, а праведный держит прямо путь свой.

30. Нет мудрости, и нет разума, и нет совета вопреки Господу.

31. Коня приготовляют на день битвы, но победа — от Господа.

27–31. Мысль о неугодности Богу жертвы нечестивых (27а), уже ранее (XV:6) высказанная, теперь усиливается прибавлением, что жертва эта обычно соединяется «с лукавством» (27б, евр. безимма), т. е. по нечистым побуждениям, даже с преступными целями (LXX: παρανόμως, Vulg.: ex scelere), ср. Сир XXXIV:18 сл. Мал I:3. Далее — речь о бесстыдном, ложном свидетеле и о свидетеле правдивом (ст. 23–29, сн. XIX:5), об отсутствии истинной мудрости у нечестивого (ст. 30, сн. Иез XXVIII:5; Иов V:13), наконец, о том, что источник всякой мудрости и силы — в Боге и Его помощи (ст. 31, сн. Пс XIX:8–9; Пс XXXII:17).

Глава XXII

1–16. Увещания к приобретению и хранению доброго имени. 17–21. Призыв внимать словам мудрых. 22–29. Наставления частью нравоучительного, частью практического свойства.

1. Доброе имя лучше большого богатства, и добрая слава лучше серебра и золота.

2. Богатый и бедный встречаются друг с другом; того и другого создал Господь.

3. Благоразумный видит беду, и укрывается; а неопытные идут вперед, и наказываются.

4. За смирением следует страх Господень, богатство и слава и жизнь.

5. Терны и сети на пути коварного; кто бережет душу свою, удались от них.

6. Наставь юношу при начале пути его: он не уклонится от него, когда и состарится.

7. Богатый господствует над бедным, и должник делается рабом заимодавца.

8. Сеющий неправду пожнет беду, и трости гнева его не станет. (Человека, доброхотно дающего, любит Бог, и недостаток дел его восполнит.)

9. Милосердый будет благословляем, потому что дает бедному от хлеба своего. (Победу и честь приобретает дающий дары, и даже овладевает душею получающих оные.)

10. Прогони кощунника, и удалится раздор, и прекратятся ссора и брань.

11. Кто любит чистоту сердца, у того приятность на устах, тому царь — друг.

12. Очи Господа охраняют знание, а слова законопреступника Он ниспровергает.

13. Ленивец говорит: «лев на улице! посреди площади убьют меня!»

14. Глубокая пропасть — уста блудниц: на кого прогневается Господь, тот упадет туда.

15. Глупость привязалась к сердцу юноши, но исправительная розга удалит ее от него.

16. Кто обижает бедного, чтобы умножить свое богатство, и кто дает богатому, тот обеднеет.

1–16. Охранение своего доброго имени рекомендуется у Премудрого (ст. 1 дал.) в том же смысле — безусловного превосходства этого нравственного блага пред ценностями материальными (Сир XLI:15, ср. Еккл VII:1). Доброе имя приобретается более всего деятельной любовью к ближнему, благотворительностью ему: отсюда на первом месте ставится долг богатого помогать бедному, причем мотивом благотворительности указывается то, что и богатый, и бедный — равно создания одного Бога (ст. 2, сн. XIV:31; XVII:5; Иов XXXI:15), и Им поставлены на одном жизненном пути. Воздается хвала жизненному благоразумию (ст. 3 и 5) с осуждением неразумия, но особенно превозносится смирение и страх Божий — с указанием благодетельных плодов того и другого в самой внешней жизни человека (ст. 4). Затем, в ст. 6–12 раздельно называются добродетели, которыми охраняется и созидается доброе имя. Здесь, прежде всего, оттеняется громадная важность воспитания и обучения юноши именно с самого раннего возраста (ст. 6). В Мишнич. трактате Авот (IV, 20), в соответствии с этим говорится: «Кто учит ребенка, чему подобен? — пишущему чернилами на новой бумаге; а кто учит старого, чему подобен? — пишущему чернилами на чищенной (от прежнего письма) бумаге». Затем, упомянув о различии в житейском быту богатых и бедных (ст. 7), Премудрый указывает что богатством и вообще благосостоянием можно пользоваться как к добру так и к злу. В последнем отношении называются: страсть к раздорам и деланию всякого рода зла (ст. 8, «сеять неправду, зло», как и «сеять правду» — обычный библейский образ: Иов IV:8; Притч XI:18; Ос Х:12), кощунство (ст. 10) и вероломство (ст. 12). На другой стороне ставятся — благотворительность (ст. 9), чистосердечие (ст. 11) и разумность (ст. 12).

Наконец, отрицательную сторону речи о добром имени составляет предупреждение от пороков лености (ст. 13 — здесь дан образец бессмысленной отговорки ленивого, сн. XXVI:13), распутства (ст. 14, сн. II:16; V:3; VI:24, глупости (ст. 15) и жадности, соединенной с притеснением бедных (ст. 16).

17. Приклони ухо твое, и слушай слова мудрых, и сердце твое обрати к моему знанию;

18. потому что утешительно будет, если ты будешь хранить их в сердце твоем, и они будут также в устах твоих,

19. Чтобы упование твое было на Господа, я учу тебя и сегодня, и ты помни.

20. Не писал ли я тебе трижды в советах и наставлении,

21. чтобы научить тебя точным словам истины, дабы ты мог передавать слова истины посылающим тебя?

22. Не будь грабителем бедного, потому что он беден, и не притесняй несчастного у ворот,

23. потому что Господь вступится в дело их и исхитит душу у грабителей их.

24. Не дружись с гневливым и не сообщайся с человеком вспыльчивым,

25. чтобы не научиться путям его и не навлечь петли на душу твою.

26. Не будь из тех, которые дают руки и поручаются за долги:

27. если тебе нечем заплатить, то для чего доводить себя, чтобы взяли постель твою из-под тебя?

28. Не передвигай межи давней, которую провели отцы твои.

29. Видел ли ты человека проворного в своем деле? Он будет стоять перед царями, он не будет стоять перед простыми.

17–29. Ст. 17–21 образуют введение к новой группе или новому собранию притчей, обнимающему вторую половину гл. XXII, и главы XXIII и XXIV. Притчи этого отдела отличаются пространностью, обнимая нередко несколько строк (3 стиха в XXIII:1–3, 6–8, 5 ст. — в XXIII:31–35; XXIV:30–34). Во введении, ст. 17–21, высказывается увещание к вниманию словам мудрых (ст. 17), отмечается их достоинство (ст. 18), главное значение — возбуждение надежды на Бога (ст. 19), и идейная сущность (ст. 20–21). В ст. 22–29 в трех двустишных притчах: а) осуждается и запрещается притеснение бедных (ст. 22–23); б) делается предостережение от близости и содружества с человеком гневливым (ст. 24–25); и в) снова настойчивое предупреждение против поручительств (ст. 26–27, сн. Притч VI:1 сл.; XVII:18; XX:16).

Преступление перенесения межи ближнего, не необычное в древнее время, считалось одним из самых позорных (ср. Втор XIX:14; Притч XXIII:10). В ст. 29 указан редкий, но возможный в положении трудящегося случай — возвышение до степени ближайшего служения царю.

Глава XXIII

1–8. Предостережение от жадности в пище и от обращения с людьми недоброжелательными. 9–11. От общения с глупыми. 12–18. Увещание к нравственному воспитанию детей. 19–25. Предостережение от излишества в пище. 25–28. От увлечения соблазнами нецеломудрия. 29–35. От пьянства и его гибельных последствий.

1. Когда сядешь вкушать пищу с властелином, то тщательно наблюдай, что перед тобою,

2. и поставь преграду в гортани твоей, если ты алчен.

3. Не прельщайся лакомыми яствами его; это — обманчивая пища.

1–3. По связи речи с последним (29) стихом предыдущей главы, человеку, благодаря трудолюбию достигшему высокого положения при дворе царя, советуется и в новом положении (а также вообще на обедах у знатных) сохранять умеренность в пище, как и вообще в пользовании внешними благами (сн. Сир XXXI:13).

4. Не заботься о том, чтобы нажить богатство; оставь такие мысли твои.

5. Устремишь глаза твои на него, и — его уже нет; потому что оно сделает себе крылья и, как орел, улетит к небу.

4–5. В ряду этих благ на первом месте называется богатство, и при этом с особенном силой отмечается его скоропереходность и ненадежность (ср. 1 Тим VI:17), — даже богатства, приобретенного и честными путями.

6. Не вкушай пищи у человека завистливого и не прельщайся лакомыми яствами его;

7. потому что каковы мысли в душе его, таков и он; «ешь и пей», говорит он тебе, а сердце его не с тобою.

8. Кусок, который ты съел, изблюешь, и добрые слова твои ты потратишь напрасно.

9. В уши глупого не говори, потому что он презрит разумные слова твои.

6–9. В выборе знакомств и в искании доброжелательства у людей следует обращать внимание на степень искренности оказывающих гостеприимство (ср. Сир XIV:10).

10. Не передвигай межи давней и на поля сирот не заходи,

10. сн. XXII:28.

11. потому что Защитник их силен; Он вступится в дело их с тобою.

12. Приложи сердце твое к учению и уши твои — к умным словам.

13. Не оставляй юноши без наказания: если накажешь его розгою, он не умрет;

14. ты накажешь его розгою и спасешь душу его от преисподней.

15. Сын мой! если сердце твое будет мудро, то порадуется и мое сердце;

16. и внутренности мои будут радоваться, когда уста твои будут говорить правое.

17. Да не завидует сердце твое грешникам, но да пребудет оно во все дни в страхе Господнем;

18. потому что есть будущность, и надежда твоя не потеряна.

12–18. Обращается особенное внимание на необходимость хорошего домашнего воспитания и при этом указывается (ст. 13) как и ранее указывалось (XIII:25), на необходимость физического наказания в системе воспитания, как средства педагогического и вполне целесообразного (ст. 14).

В последующем увещании к мудрости выдвигается на вид способность мудрости делать человека счастливым (ст. 15–16), а первым проявлением мудрости представляется отсутствие зависти благоденствующим грешникам (ст. 17, сн. XXIV:1), присутствие напротив страха Божия и надежды на воздаяние — здесь и за гробом (ст. 10); в данном случае, как и в других (Притч XI:7; XIV:32), выражается вера Премудрого в бессмертие души человека и посмертное воздаяние праведным и грешникам.

19. Слушай, сын мой, и будь мудр, и направляй сердце твое на прямой путь.

20. Не будь между упивающимися вином, между пресыщающимися мясом:

21. потому что пьяница и пресыщающийся обеднеют, и сонливость оденет в рубище.

22. Слушайся отца твоего: он родил тебя; и не пренебрегай матери твоей, когда она и состарится.

23. Купи истину и не продавай мудрости и учения и разума.

24. Торжествует отец праведника, и родивший мудрого радуется о нем.

25. Да веселится отец твой и да торжествует мать твоя, родившая тебя.

19–25. Для занятий мудростью необходимо прежде всего устранить стоящие на пути препятствия — страсть к пьянству и распутству (ст. 19–21). Затем настойчивое увещание держаться мудрости, истины, разумения (ст. 23) предваряется (ст. 22) и заканчивается увещанием почитать авторитет отца и матери (ст. 24–27) (ср. Притч X:1; XV:20 и др.).

26. Сын мой! отдай сердце твое мне, и глаза твои да наблюдают пути мои,

27. потому что блудница — глубокая пропасть, и чужая жена — тесный колодезь;

28. она, как разбойник, сидит в засаде и умножает между людьми законопреступников.

26–28. Весьма важно указание на то, что для усвоения мудрости ученик должен был отдать всего себя на волю и распоряжение учителя. Предостережение от соблазнов жены-блудницы (ст. 27, 28) напоминает прежние речи Премудрого и тот же предмет (V:20; VI:24; VII:5).

29. У кого вой? у кого стон? у кого ссоры? у кого горе? у кого раны без причины? у кого багровые глаза?

30. У тех, которые долго сидят за вином, которые приходят отыскивать вина приправленного.

31. Не смотри на вино, как оно краснеет, как оно искрится в чаше, как оно ухаживается ровно:

32. впоследствии, как змей, оно укусит, и ужалит, как аспид;

33. глаза твои будут смотреть на чужих жен, и сердце твое заговорит развратное,

34. и ты будешь, как спящий среди моря и как спящий на верху мачты.

35. (И скажешь:) «били меня, мне не было больно; толкали меня, я не чувствовал. Когда проснусь, опять буду искать того же».

29–35. В редкой по изобразительности форме изложена картина гибельных следствий пьянства (ср. Ис LVI:12).

Глава XXIV

1–2. Предостережение от подражания людям нечестивым. 3–6. Похвала мудрости и ее благотворным следствиям. 7–10. Против глупости, коварства и под. 11–12. Увещание защищать приговоренных к смерти. 13–14. Увещание стремиться к мудрости. 15–18. Против коварства и злорадства. 19–22. Призыв к великодушию и предостережение от сообщества с мятежниками. 23–29. Предостережение против лицеприятия, пристрастий и неправды. 30–34. Изображение гибельности, лености и ее последствий.

1. Не ревнуй злым людям и не желай быть с ними,

2. потому что о насилии помышляет сердце их, и о злом говорят уста их.

1–2. Мысль этих стихов представляет раскрытие ст. 17 гл. XXIII.

3. Мудростью устрояется дом и разумом утверждается,

4. и с уменьем внутренности его наполняются всяким драгоценным и прекрасным имуществом.

5. Человек мудрый силен, и человек разумный укрепляет силу свою.

6. Поэтому с обдуманностью веди войну твою, и успех будет при множестве совещаний.

3–6. В противоположность нечестию мудрость благочестие для обладателей ее соединяется с разного рода вещественными благами — в быту домашнем (ст. 3–4) и общественном, напр., в воинском деле (ст. 5–6).

7. Для глупого слишком высока мудрость; у ворот не откроет он уст своих.

8. Кто замышляет сделать зло, того называют злоумышленником.

9. Помысл глупости — грех, и кощунник — мерзость для людей.

7–9. Глупый и нечестивый, напротив бессилен и беспомощен в том случае, когда ему предстоит выступить в какой-либо общественной деятельности; вся его энергия обращена на коварные замыслы (ст. 8) и вся исчерпывается греховными пред Богом и мерзкими пред людьми деяниями (ст. 9).

10. Если ты в день бедствия оказался слабым, то бедна сила твоя.

11. Спасай взятых на смерть, и неужели откажешься от обреченных на убиение?

12. Скажешь ли: «вот, мы не знали этого»? А Испытующий сердца разве не знает? Наблюдающий над душею твоею знает это, и воздаст человеку по делам его.

10–12. Мудрость же владеет искусством спасать себя (ст. 10) и других, даже из крайних бедствий (ст. 11), причем устраняется, опровергается всегда возможная эгоистическая отговорка черствого сердца «я не знаю такого-то, следовательно, свободен от обязанностей в отношении к нему» — указанием на всевидящий и всеобъемлющий Промысл Божий, пред которым не оправдается никто, допускающий погибнуть своим собратьям. В объяснение наставления стиха 11 некоторые указывали на раввино-талмудические правила, обязывавшее всякого человека, знавшего что-либо в оправдание осужденного на смерть, непременно выступить со своим показанием (Мишна, Сан-хедрин VI, 1). Но едва ли обычай этот имел уже место в библейскую эпоху; притом наставление ст. 11 относится не только к судебным делам, но имеет и более широкий объем, относясь ко всевозможным случаям смертной опасности ближних.

13. Ешь, сын мой, мед, потому что он приятен, и сот, который сладок для гортани твоей:

14. таково и познание мудрости для души твоей. Если ты нашел ее, то есть будущность, и надежда твоя не потеряна.

13–14. Мудрость по спасительным плодам своим подобна сладости и пользе меда; и плоды эти не только сказываются в настоящем, но достигают и пределов будущего (ст. 14, сн. XXIII:18).

15. Не злоумышляй, нечестивый, против жилища праведника, не опустошай места покоя его,

16. ибо семь раз упадет праведник, и встанет; а нечестивые впадут в погибель.

17. Не радуйся, когда упадет враг твой, и да не веселится сердце твое, когда он споткнется.

18. Иначе, увидит Господь, и неугодно будет это в очах Его, и Он отвратит от него гнев Свой.

15–18. Внушается при несчастиях праведников и нечестивых обращать внимание на конечный исход, неодинаковый для одних и других страданий (ст. 16). Вместе с тем делается предостережение от злорадства врагу при его несчастии, так как это неугодно Господу (ст. 17–18, сн. XVIII:5).

19. Не негодуй на злодеев и не завидуй нечестивым,

20. потому что злой не имеет будущности, — светильник нечестивых угаснет.

21. Бойся, сын мой, Господа и царя; с мятежниками не сообщайся,

22. потому что внезапно придет погибель от них, и беду от них обоих кто предузнает?

19–22. Повторяется (ср. ст. 1) наставление — не завидовать нечестивым (см. 19), так как конечная участь их будет безотрадна (ст. 20, сн. XIII:9). В заключение указывается на страх Божий, но при этом с собственно страхом Божиим предписывается и страх перед царем, как представителем правления Божия в обществе людей (ст. 21–23, сн. 1 Пет II:17; Рим XIII:2).

23. Сказано также мудрыми: иметь лицеприятие на суде — нехорошо.

24. Кто говорит виновному: «ты прав», того будут проклинать народы, того будут ненавидеть племена;

25. а обличающие будут любимы, и на них придет благословение.

26. В уста целует, кто отвечает словами верными.

27. Соверши дела твои вне дома, окончи их на поле твоем, и потом устрояй и дом твой.

28. Не будь лжесвидетелем на ближнего твоего: к чему тебе обманывать устами твоими?

29. Не говори: «как он поступил со мною, так и я поступлю с ним, воздам человеку по делам его».

23–29. Новая группа изречении «мудрых» начинается осуждением лицеприятия (ст. 23–24), за которое угрожается проклятием народов: извращение правды и справедливости на суде всюду служит источником гибели благосостояния народов. Напротив, высоко одобряется неподкупность и верность в словах, суждениях и делах (ст. 25–25, сн. 28). Два других наставления этого отдела — одно практического свойства: прежде внутреннего благоустройства дома и семьи необходимо устроить самую внешнюю сторону жизни — полевое и домашнее хозяйство (ст. 27), другие — чисто нравоучительного, и притом с характером евангельской чистоты и высоты: не должно воздавать злом за зло (ст. 29, сн. XVII:13).

30. Проходил я мимо поля человека ленивого и мимо виноградника человека скудоумного:

31. и вот, все это заросло терном, поверхность его покрылась крапивою, и каменная ограда его обрушилась.

32. И посмотрел я, и обратил сердце мое, и посмотрел и получил урок:

33. «немного поспишь, немного подремлешь, немного, сложив руки, полежишь, —

34. и придет, как прохожий, бедность твоя, и нужда твоя — как человек вооруженный».

30–34. Пагубные последствия лености изображаются на примере состояния поля и виноградника ленивого. Это — не аллегория духовной распущенности, как полагали некоторые толкователи, а прямое изображение порока лености с гибельными ее следствиями — урок, почерпнутый Премудрыми из опытного наблюдения (ст. 32). Ст. 33–34 представляют воспроизведение ст. 10–11 главы VI.

Глава XXV

1. Надписание новой группы притчей. 2–5. О царях их необходимых качествах и обязанностях. 6–7. Предостережение от высокомерия в обращении с царями и знатными. 8–10. Против сварливости и болтливости. 11–15. О мудрости в слове, верности долготерпении. 16–20. Против неумеренности, навязчивости, лжесвидетельства, легковерия и легкомыслия. 21–22. О благотворительности врагам. 23–28. Против страсти к раздорам, недостатка самообладания, и проч.

1. И это притчи Соломона, которые собрали мужи Езекии, царя Иудейского.

1. Группа притчей, обнимаемая главами XXV–XXIX, обозначается (ст. 1), как собрание, произведенное трудами некоторых «мужей царя Езекии» (ст. 1); под последними, очевидно, разумеются мудрецы — законоведы времен этого царя Иудейского: в этих мужах Езекии раввины видели членов так наз. «великой синагоги».

2. Слава Божия — облекать тайною дело, а слава царей — исследывать дело.

3. Как небо в высоте и земля в глубине, так сердце царей — неисследимо.

4. Отдели примесь от серебра, и выйдет у серебряника сосуд:

5. удали неправедного от царя, и престол его утвердится правдою.

2–5. О царской власти Премудрый и здесь, как во многих других местах, говорил с идеальной точки зрения и вместе с тем дает практические советы для укрепления власти царя.

6. Не величайся пред лицем царя, и на месте великих не становись;

7. потому что лучше, когда скажут тебе: «пойди сюда повыше», нежели когда понизят тебя пред знатным, которого видели глаза твои.

6–7. В связи с этим здесь говорится о благоприличии пред царями и вельможами, причем требуемая скромность на званых пиршествах здесь (ст. 17) мотивируется тем же соображением, какое приводится и в Евангелии (Лк XIV:8–10) по аналогичному же поводу.

8. Не вступай поспешно в тяжбу: иначе что будешь делать при окончании, когда соперник твой осрамит тебя?

9. Веди тяжбу с соперником твоим, но тайны другого не открывай,

10. дабы не укорил тебя услышавший это, и тогда бесчестие твое не отойдет от тебя. (Любовь и дружба освобождают: сбереги их для себя, чтобы не сделаться тебе достойным поношения; сохрани пути твои благоустроенными.)

8–10. Ввиду вредных последствии сварливости и болтливости, делается предупреждение против обеих.

11. Золотые яблоки в серебряных прозрачных сосудах — слово, сказанное прилично.

12. Золотая серьга и украшение из чистого золота — мудрый обличитель для внимательного уха.

13. Что прохлада от снега во время жатвы, то верный посол для посылающего его: он доставляет душе господина своего отраду.

14. Что тучи и ветры без дождя, то человек, хвастающий ложными подарками.

15. Кротостью склоняется к милости вельможа, и мягкий язык переламывает кость.

11–15. В ст. 11–12 та же мысль раскрывается в образной и притом положительной форме. Затем в образах же палестинской природы — обычай приготовлять прохладительное питье при помощи снега или льда летом и обычные в Палестине безводные облака летом (ст. 13–14) — изображаются верный посол и человек лживый. В ст. 15 замечание о силе кротости напоминает ст. 1 гл. XV.

16. Нашел ты мед, — ешь, сколько тебе потребно, чтобы не пресытиться им и не изблевать его.

17. Не учащай входить в дом друга твоего, чтобы он не наскучил тобою и не возненавидел тебя.

18. Что молот и меч и острая стрела, то человек, произносящий ложное свидетельство против ближнего своего.

19. Что сломанный зуб и расслабленная нога, то надежда на ненадежного (человека) в день бедствия.

20. Что снимающий с себя одежду в холодный день, что уксус на рану, то поющий песни печальному сердцу. (Как моль одежде и червь дереву, так печаль вредит сердцу человека.)

18–20. Образно характеризуются три рода людей: ложные свидетели, ложные друзья, покидающие друзей в несчастии, и люди безучастные к бедствию ближних.

21. Если голоден враг твой, накорми его хлебом; и если он жаждет, напой его водою:

22. ибо, (делая сие,) ты собираешь горящие угли на голову его, и Господь воздаст тебе.

21–22. Увещание благотворить нуждающемуся врагу есть развитие мысли законодателя Исх XXIII:4–5, в несколько сокращенной форме оно приводится и у Апостола (Рим XII:20; сн. Мф XXV:35).

23. Северный ветер производит дождь, а тайный язык — недовольные лица.

24. Лучше жить в углу на кровле, нежели со сварливою женою в пространном доме.

25. Что холодная вода для истомленной жаждой души, то добрая весть из дальней страны.

26. Что возмущенный источник и поврежденный родник, то праведник, падающий пред нечестивым.

27. Как нехорошо есть много меду, так домогаться славы не есть слава.

28. Что город разрушенный, без стен, то человек, не владеющий духом своим.

23–28. В ст. 23 неприятные последствия тайных разговоров и сплетен — подозрения и под. — сравниваются с действием северного, точнее северо-западного (в Палестине) ветра, приносящего тучи. Ст. 24, сн. XXI:9; ст. 25, сн. XV:30. 26 ст. говорит о нравственной слабости праведного пред нечестивым, напр., в виде уступчивости первого в отношении суждений второго, — или о физическом страдании праведника со стороны грешника: то и другое, как явление печальное, Премудрый сравнивает с мутным, только обманывающим путника, источником. Ст. 27 труден для понимания и вызвал много толкований. По-видимому, здесь следует видеть указание на то, что даже в таком почтенном деле, как искание истины, исследование высоких предметов, должно соблюдать меру. Подобный смысл дает перевод Вульгаты: qui scrutator est majestatis, opprimetur a gloria. Ст. 28, резюмируя сказанное в предыдущих стихах, в отрицательной форме высказывает мысль о необходимости и пользе самообладания для человека: не владеющий собою человек, не могущий полагать узду своим страстям, открыт всем внешним влияниям и соблазнам для его свободы и нравственности, и в этом отношении подобен городу с разрушенными стенами (ср. 2 Пар XXXII:5; Неем II:13).

Глава XXVI

1–12. Против безумия, его проявлений и следствий. 13–16. Против лености. 17–19. Против неумеренной шутливости 20–28. Против хитрости, лжи и коварства.

1. Как снег летом и дождь во время жатвы, так честь неприлична глупому.

2. Как воробей вспорхнет, как ласточка улетит, так незаслуженное проклятие не сбудется.

3. Бич для коня, узда для осла, а палка для глупых.

4. Не отвечай глупому по глупости его, чтобы и тебе не сделаться подобным ему;

5. но отвечай глупому по глупости его, чтобы он не стал мудрецом в глазах своих.

6. Подрезывает себе ноги, терпит неприятность тот, кто дает словесное поручение глупцу.

7. Неровно поднимаются ноги у хромого, — и притча в устах глупцов.

8. Что влагающий драгоценный камень в пращу, то воздающий глупому честь.

9. Что колючий терн в руке пьяного, то притча в устах глупцов.

10. Сильный делает все произвольно: и глупого награждает, и всякого прохожего награждает.

11. Как пес возвращается на блевотину свою, так глупый повторяет глупость свою.

12. Видал ли ты человека, мудрого в глазах его? На глупого больше надежды, нежели на него.

1–12. Неестественность снега летом и дождя во время жатвы (в Палестине) берется (ст. 1) образом непристойности и как бы неестественности почета и славы для глупца. Затем образно представлены — бессилие клятвы или проклятия, изрекаемого глупцом (ст. 2), а также — необходимость физического воздействия для его вразумления (ст. 3). В ст. 4–5 раввины усматривали прямое противоречие, но это противоречие мнимое: в ст. 4 имеется в виду один момент проявления глупости, когда всякие увещания и обличения глупцу бесполезны (ст. 4б), — в ст. 5 — предписывается разоблачать глупость, чтобы предупредить превозношение глупца мнимой мудростью; в одном случае ничтожество глупца само собой очевидно; в другом оно требует нарочитого разоблачения. Далее, глупость освещается со стороны — полного неискусства и неспособности глупого ни к какому полезному делу (ст. 6–9), — незаслуженного счастья (ст. 10), коснения в своем неразумии (ст. 11), и снова — самопревозношения и самонадеянности (ст. 12). Выражение ст. 11 приводится во 2 Пет II:22.

13. Ленивец говорит: «лев на дороге! лев на площадях!»

14. Дверь ворочается на крючьях своих, а ленивец на постели своей.

15. Ленивец опускает руку свою в чашу, и ему тяжело донести ее до рта своего.

16. Ленивец в глазах своих мудрее семерых, отвечающих обдуманно.

13–16. В изображении здесь лености повторяются дословно черты, ранее высказанные Премудрым, см. ст. 13 и XXII:13; ст. 15 и XIX:24.

17. Хватает пса за уши, кто, проходя мимо, вмешивается в чужую ссору.

18. Как притворяющийся помешанным бросает огонь, стрелы и смерть,

19. так — человек, который коварно вредит другу своему и потом говорит: «я только пошутил».

17–19. В ст. 18 образно — посредством сравнения — высказывается мысль о крайнем вреде неуместных шуток и забав.

20. Где нет больше дров, огонь погасает, и где нет наушника, раздор утихает.

21. Уголь — для жара и дрова — для огня, а человек сварливый — для разжжения ссоры.

22. Слова наушника — как лакомства, и они входят во внутренность чрева.

23. Что нечистым серебром обложенный глиняный сосуд, то пламенные уста и сердце злобное.

24. Устами своими притворяется враг, а в сердце своем замышляет коварство.

25. Если он говорит и нежным голосом, не верь ему, потому что семь мерзостей в сердце его.

26. Если ненависть прикрывается наедине, то откроется злоба его в народном собрании.

27. Кто роет яму, тот упадет в нее, и кто покатит вверх камень, к тому он воротится.

28. Лживый язык ненавидит уязвляемых им, и льстивые уста готовят падение

20–28. В образной и прямой речи (ст. 20–21) высказывается вред раздоров и ссор. Ст. 24–25 — предостережение против опасности со стороны лицемерия; в ст. 26 — мотив к воздержанию от злобы и ненависти: неминуемость открытия тайной ненависти. Ст. 26 дает обобщение предыдущих наставлений.

Глава XXVII

1–6. Против самохвальства, ревности и лицемерия. 7–14. Похвала умеренности истинной дружбе и разумности. 15–16. О сварливой жене. 17–32. О проницательности, заботливости; об алчности. 22–27. Увещание к разумному и бережливому ведению хозяйства.

1. Не хвались завтрашним днем, потому что не знаешь, что родит тот день.

2. Пусть хвалит тебя другой, а не уста твои, — чужой, а не язык твой.

3. Тяжел камень, весок и песок; но гнев глупца тяжелее их обоих.

4. Жесток гнев, неукротима ярость; но кто устоит против ревности?

5. Лучше открытое обличение, нежели скрытая любовь.

6. Искренни укоризны от любящего, и лживы поцелуи ненавидящего.

1–6. Мысль ст. 1 о неуместности со стороны человека всяких решительных предположений о завтрашнем дне подробнее выражена у Апостола Иакова (IV:13–15). Нравоучение ст. 2 о непристойности собственной похвалы сделалось ходячею истиной даже житейской мудрости. В ст. 3–4 явления нравственного мира — гнев и ревность — сравниваются то с физическими предметами (камень, песок), то с моральным же (гнев, ревность). Мысль ст. 5–6 о превосходстве искреннего обличения любви перед лицемерными ласками скрытой ненависти встречается еще ниже в XXVIII:23.

7. Сытая душа попирает и сот, а голодной душе все горькое сладко.

8. Как птица, покинувшая гнездо свое, так человек, покинувший место свое.

9. Масть и курение радуют сердце; так сладок всякому друг сердечным советом своим.

10. Не покидай друга твоего и друга отца твоего, и в дом брата твоего не ходи в день несчастья твоего: лучше сосед вблизи, нежели брат вдали.

11. Будь мудр, сын мой, и радуй сердце мое; и я буду иметь, что отвечать злословящему меня.

12. Благоразумный видит беду и укрывается; а неопытные идут вперед и наказываются.

13. Возьми у него платье его, потому что он поручился за чужого, и за стороннего возьми от него залог.

14. Кто громко хвалит друга своего с раннего утра, того сочтут за злословящего.

7–14. Притчи данного отдела не раз повторяют уже ранее высказанные Премудрым мысли, сн. ст. 11 с XXIII:15; ст. 13 с XX:16.

15. Непрестанная капель в дождливый день и сварливая жена — равны:

16. кто хочет скрыть ее, тот хочет скрыть ветер и масть в правой руке своей, дающую знать о себе.

15–16. Сравнение ст. 15 для сварливой жены встречалось уже выше XIX:13, а ст. 16 усиливает мысль новым сравнением.

17. Железо железо острит, и человек изощряет взгляд друга своего.

18. Кто стережет смоковницу, тот будет есть плоды ее; и кто бережет господина своего, тот будет в чести.

19. Как в воде лицо — к лицу, так сердце человека — к человеку.

20. Преисподняя и Аваддон — ненасытимы; так ненасытимы и глаза человеческие. (Мерзость пред Господом дерзко поднимающий глаза, и неразумны невоздержанные языком.)

21. Что плавильня — для серебра, горнило — для золота, то для человека уста, которые хвалят его. (Сердце беззаконника ищет зла, сердце же правое ищет знания.)

22. Толки глупого в ступе пестом вместе с зерном, не отделится от него глупость его.

17–22. Изречение ст. 18 имеет широкий смысл но ближе всего может обозначать проницательность и энергию во взаимных отношениях друзей (ср. Евр X:24). В ст. 18–19 взаимные отношения людей рисуются с новой стороны. Ст. 20 имеет то же сравнение, какое и ранее (XV:11) было употреблено, но оно имеет здесь более частный смысл, означая страстность, особенно алчность человеческого сердца (ср. Сир XIV:9). Равным образом сравнение ст. 21 встречалось уже в XVII:3. Ст. 22 представляет полушуточное выражение той мысли, что глупость обычно как бы срастается с самим существом человека, имевшего несчастие подпасть ее влиянию.

23. Хорошо наблюдай за скотом твоим, имей попечение о стадах;

24. потому что богатство не навек, да и власть разве из рода в род?

25. Прозябает трава, и является зелень, и собирают горные травы.

26. Овцы — на одежду тебе, и козлы — на покупку поля.

27. И довольно козьего молока в пищу тебе, в пищу домашним твоим и на продовольствие служанкам твоим.

23–27. В заключительных словах главы даются советы прилежать двум главным родам занятий древних евреев — скотоводству (ст. 23, 24) и земледелию (ст. 25), а вместе ввиду текучести и изменяемости богатства (ст. 24), советуется простота и умеренность пищи и образа жизни (ст. 27).

Глава XXVIII

1–5. О контрастах праведных и нечестивых (насильников). 6–12. Против угнетения бедных и всякого вообще беззакония. 13–18. Против тайного служения греху насилий власти и кровожадности. 19–28. Против страсти к приобретению, насильничества и проч.

1. Нечестивый бежит, когда никто не гонится за ним; а праведник смел, как лев.

2. Когда страна отступит от закона, тогда много в ней начальников; а при разумном и знающем муже она долговечна.

3. Человек бедный и притесняющий слабых то же, что проливной дождь, смывающий хлеб.

4. Отступники от закона хвалят нечестивых, а соблюдающие закон негодуют на них.

5. Злые люди не разумеют справедливости, а ищущие Господа разумеют все.

1–5. Во главе изображения нечестивого и праведного ставится противоположное душевное состояние того и другого: совесть нечестивого всегда мучит его, преследует при отсутствии всякой внешней опасности (ст. 1а, сн. Лев XXVI:36; Втор XXVIII:25). Ст. 2. высказывает опытно оправданную, напр., в истории Израильского и Иудейского царства, истину, что крепость и благосостояние государства возможны лишь при твердой власти одного законного царя (как было в Иудейском царстве), а не при множестве узурпаторов царской власти (в Израильском царстве). В ст. 3 стремление нового народного начальника быстро обогатиться на счет народа приравнивается к гибельному действию проливного дождя, от которого в тропических странах обычно образуются чрезвычайно стремительные потоки, быстро затем исчезающие и оставляющие за собой гибельную засуху. В ст. 4–5 заключается резкое противоположение нарушителей и хранителей закона (ср. Ис V:20).

6. Лучше бедный, ходящий в своей непорочности, нежели тот, кто извращает пути свои, хотя он и богат.

7. Хранящий закон — сын разумный, а знающийся с расточителями срамит отца своего.

8. Умножающий имение свое ростом и лихвою соберет его для благотворителя бедных.

9. Кто отклоняет ухо свое от слушания закона, того и молитва — мерзость.

10. Совращающий праведных на путь зла сам упадет в свою яму, а непорочные наследуют добро.

11. Человек богатый — мудрец в глазах своих, но умный бедняк обличит его.

12. Когда торжествуют праведники, великая слава, но когда возвышаются нечестивые, люди укрываются.

6–12. Ст. 6 повторяет мысль XIX:1; ст. 7 сн. XXIII:20; XXIX:3; ст. 8 сн. XIII:22; Иов XXVII:16–17; ст. 9 сн. XV:8; ст. 10 сн. XXVI:27; ст. 11 сн. XXVI:16. Мысль ст. 12 о благотворности возвеличения праведников и гибельности возвышения грешников повторяется и ниже XXIX:2.

13. Скрывающий свои преступления не будет иметь успеха; а кто сознается и оставляет их, тот будет помилован.

14. Блажен человек, который всегда пребывает в благоговении; а кто ожесточает сердце свое, тот попадет в беду.

15. Как рыкающий лев и голодный медведь, так нечестивый властелин над бедным народом.

16. Неразумный правитель много делает притеснений, а ненавидящий корысть продолжит дни.

17. Человек, виновный в пролитии человеческой крови, будет бегать до могилы, чтобы кто не схватил его.

18. Кто ходит непорочно, то будет невредим; а ходящий кривыми путями упадет на одном из них.

13–18. В ст. 13 высказывается та, общая Ветхому и Новому Завету (Пс XXXI:5; I Ин I:9) истина, что свободное чистосердечное исповедание человеком своих грехов приносит ему прощение грехов от Бога, тогда как упорное сокрытие человеком грехов своих или непризнание их такими ведет лишь к осуждению. Ст. 14 высказывает в качестве побуждения к покаянию и исповеданию грехов пред Богом — страх и благоговение пред Богом, боязнь прогневить Его правосудие нарушением Его воли. Ст. 15–16, как и ст. 2–3, говорит об отрицательном и положительном типах носителей власти; очевидно, что здесь уже не идеальная точка зрения на царскую власть, а заимствованная из наблюдений опыта. Ст. 17–18 говорят о нечистой запятнанной и чистой, непорочной совести, и о различных путях и судьбах той и другой.

19. Кто возделывает землю свою, тот будет насыщаться хлебом, а кто подражает праздным, тот насытится нищетою.

20. Верный человек богат благословениями, а кто спешит разбогатеть, тот не останется ненаказанным.

21. Быть лицеприятным — нехорошо: такой человек и за кусок хлеба сделает неправду.

22. Спешит к богатству завистливый человек, и не думает, что нищета постигнет его.

23. Обличающий человека найдет после большую приязнь, нежели тот, кто льстит языком.

24. Кто обкрадывает отца своего и мать свою и говорит: «это не грех», тот — сообщник грабителям.

25. Надменный разжигает ссору, а надеющийся на Господа будет благоденствовать.

26. Кто надеется на себя, тот глуп; а кто ходит в мудрости, тот будет цел.

27. Дающий нищему не обеднеет; а кто закрывает глаза свои от него, на том много проклятий.

28. Когда возвышаются нечестивые, люди укрываются, а когда они падают, умножаются праведники.

19–28. Предлагаемые в ст. 19 похвала труду и порицание праздности высказывались уже в XI:11. В ст. 20 восхваляется истинность и справедливость человека и, по контрасту с тем, осуждается излишнее стремление человека к быстрому обогащению, как само по себе, так и потому, что такое стремление обычно соединяется с нравственно не безупречными средствами приобретения (ср. XX:21; XXI:5). Лицеприятие на суде осуждалось не раз и прежде: XVIII:5; XXIV:23, осуждается и здесь — ст. 21. Ст. 22 восполняет сказанное в ст. 21, указывая на последствия неумеренной страсти к приобретению. Указываемое в ст. 24 преступление заклеймено, как позорнейшее, еще в Притч XIX:26, а особенно в словах Спасителя (Мф XV:5; Мк VII:11). Высокомерие и самонадеянность ст. 25 — осуждались еще в XXI:4; сн. XIII:10; XV:18; XXIV:22. Ст. 26 в противоположность тому указывает мудрость в отсутствие самонадеянности и в надежде на Бога. Ст. 27 осуждает немилосердие к бедным (ср. Втор XV:7; 2 Кор IX:9). Ст. 28 повторяет мысль ст. 12.

Глава XXIX

1–7. Против разных видов нравственной нечувствительности и ожесточенности. 8–11.Против страсти к раздорам, кровожадности и гневливости. 12–17. Увещание правителям к справедливому и милостивому правлению, а воспитателям — к серьезному и строгому воспитанию детей. 18–23. Против беззакония, необузданности, гневливости и высокомерия. 24–27. Против общения с нечестивыми в их преступлениях, против человекоугодничества: поучение страху Божию и благочестию.

1. Человек, который, будучи обличаем, ожесточает выю свою, внезапно сокрушится, и не будет ему исцеления.

2. Когда умножаются праведники, веселится народ, а когда господствует нечестивый, народ стенает.

3. Человек, любящий мудрость, радует отца своего; а кто знается с блудницами, тот расточает имение.

4. Царь правосудием утверждает землю, а любящий подарки разоряет.

5. Человек, льстящий другу своему, расстилает сеть ногам его.

6. В грехе злого человека — сеть для него, а праведник веселится и радуется.

7. Праведник тщательно вникает в тяжбу бедных, а нечестивый не разбирает дела.

1–7. В ст. 1 осуждается глубокая нераскаянность человека, не внимающего никаким вразумлениям откуда бы ни исходили призывы к исправлению: это так часто обличаемая в Пятикнижии, «жестоковыйность» (Исх XXXII:9; XXXIII:3; XXXIV:9; Втор IX:6; XXXI:27 и др.), ср. XXVIII:14. Ст. 2 сн. XXVIII:12, [28]. Ст. 3 сн. VI:26; XXVIII:7. В ст. 4–7 проявлением нравственного огрубения представляется в особенности неправосудие (ст. 4, 7) и лесть (ст. 5).

8. Люди развратные возмущают город, а мудрые утишают мятеж.

9. Умный человек, судясь с человеком глупым, сердится ли, смеется ли, — не имеет покоя.

10. Кровожадные люди ненавидят непорочного, а праведные заботятся о его жизни.

11. Глупый весь гнев свой изливает, а мудрый сдерживает его.

8–11. Здесь идет речь об обнаружениях греховности и злобы человеческой в жизни.

12. Если правитель слушает ложные речи, то и все служащие у него нечестивы.

13. Бедный и лихоимец встречаются друг с другом; но свет глазам того и другого дает Господь.

14. Если царь судит бедных по правде, то престол его навсегда утвердится.

15. Розга и обличение дают мудрость; но отрок, оставленный в небрежении, делает стыд своей матери.

16. При умножении нечестивых умножается беззаконие; но праведники увидят падение их.

17. Наказывай сына твоего, и он даст тебе покой, и доставит радость душе твоей.

12–17. В ст. 12–14 продолжается изображение явлений социальной и, отчасти, политической жизни, а в ст. 15 и 17 говорится о необходимости здравого охранения и надлежащей постановки и самого основания общественной жизни — воспитания детей (ср. XXIII:13).

18. Без откровения свыше народ необуздан, а соблюдающий закон блажен.

19. Словами не научится раб, потому что, хотя он понимает их, но не слушается.

20. Видал ли ты человека опрометчивого в словах своих? на глупого больше надежды, нежели на него.

21. Если с детства воспитывать раба в неге, то впоследствии он захочет быть сыном.

22. Человек гневливый заводит ссору, и вспыльчивый много грешит.

23. Гордость человека унижает его, а смиренный духом приобретает честь.

18–23. Ст. 18 утверждает необходимость живого пророческого слова в разъяснении и охранении закона; бедность такого слова, а тем, более полное отсутствие его в известные времена (ср. 1 Цар III:1; Ос III:4; Ам VIII:12; Пс LXXIII:9) сопровождается упадком истинной религии и нравственности в народе (ср. Исх XXXII:25). Ст. 19 заключает приложение ветхозаветной педагогики с ее физическими мерами воздействия к системе отношений господ к рабам. Ст. 20, сн. XXVI:12. Ст. 21 дополняет мысль ст. 19, ср. Сир XXXIII:21. Ст. 22 сн. XV:18. Ст. 23 сн. XV:33; XVI:18.

24. Кто делится с вором, тот ненавидит душу свою; слышит он проклятие, но не объявляет о том.

25. Боязнь пред людьми ставит сеть; а надеющийся на Господа будет безопасен.

26. Многие ищут благосклонного лица правителя, но судьба человека — от Господа.

27. Мерзость для праведников — человек неправедный, и мерзость для нечестивого — идущий прямым путем.

24–27. Воспроизводя и углубляя требования закона, Премудрый внушает (ст. 24) слушателям своим всячески избегать какого-либо сообщества с нечестивыми в их преступлениях, даже простым сокрытием последних (ср. Лев V:1). К такому сокрытию может побуждать человека человекоугодничество и страх перед людьми (ст. 25); но для человека верующего и благочестивого, по учению Премудрого, выше всего должно стоять чувство страха Божия (ст. 25а), и лишь у Бога, как всеправедного Судьи, человек должен искать истины и правды (ст. 26). Заканчивается глава (XXIX), а вместе и вся группа Притчей в гл. XXV–XXIX, мыслью о глубокой нравственной противоположности и полной разъединенности и отчуждении праведников и нечестивых (ст. 27, сн. XI:20; XXVIII:4).

Глава XXX

1. Надписание. 2–6. Введение к последующему, с размышлениями о необъятности мироздания, о величии и всемогуществе Божием и о значении и непреложности слова Божия. 7–10. Молитва приточника к Богу о сохранении его от крайностей в обладании материальными благами и от соблазнов неверия и нечестия; в связи с предыдущим — наставление (ст. 10), запрещающее злословить раба при его господине. 11–14. Четыре притчи о разных видах нечестия. 15–16. О ненасытимости разных видов. 17. Вставочное суждение о тяжести треха непочтительности к родителям. 18–20. Непонятное в мире физическом и человеческом. 21–23. Нечто трудно переносимое в силу кажущейся неестественности. 24–26. Малое по видимости и вместе великое по значению. 29–31. Аналогии царя в царстве животных. 32–33. Предостережение от высокомерия и гневливости.

1. Слова Агура, сына Иакеева. Вдохновенные изречения, которые сказал этот человек Ифиилу, Ифиилу и Укалу:

1. Смысл и значение данного надписания, как и надписания ст. 1 гл. XXXI, в древности и в новое время понимались неодинаково, в зависимости от того, принималось ли еврейское Agur за собственное имя, имя нарицательное или еще иначе. Таргум признает это слово собственным именем неизвестного царя, Мидраш, напротив, считает таким же аллегорическим именем Соломона, как Когелет или Екклезиаст, тоже и многие раввины, а также блаж. Иероним, видящий в Агуре Соломона, а в Иакее Давида, verba congregantis filii vomentis (Vulg.). LXX же в своем переводе устраняют самую мысль о каком-либо Агуре-царе. Слав.: «сия глаголет муж верующим Богови, и почиваю!». В новое время многие западные толкователи готовы были видеть в Агуре как затем и в Лемуиле, царя или вообще правителя Идумейской области Масса (Быт XXV:14; 1 Пар I:30), имея в виду употребленное в обоих случаях — XXX:1 и XXXI:1 — евр. масса; при этом оба эти лица, Агур и Лемуил, почитаются или язычниками или прозелитами иудейства. Со всей точностью и бесспорностью вопрос едва ли может быть решен. Однако более основательно считать оба названия собственными именами каких-то учителей мудрецов, из которых Лемуил был несомненно царем (XXX:1, [4]), вероятно, правителем упомянутой Масса. Об Агуре этого прямо не говорится — евр. масса в XXX:1 имеет нарицательное значение: «изречение». Вполне допустимо предположение, что в изречениях Агура (гл. ХXХ) и Лемуила (XXXI:1–9) мы имеем произведение или по крайней мере отзвук интеллектуальной культуры «сынов востока» — арабов, идумеев и др., как и в книге Иова (Иов I:3), но под определяющим и преобразующим влиянием библейско-еврейским, так что ни по содержанию, ни по форме речи оба отдела не разнятся от остальных частей книги. Имя Ифиил встречается, как имя лица, в Неем XI:7. Как и имя Агура, Ифиил и Укал должны обозначать известных лиц, — быть может, слушателей учеников Агура.

2. подлинно, я более невежда, нежели кто-либо из людей, и разума человеческого нет у меня,

3. и не научился я мудрости, и познания святых не имею.

4. Кто восходил на небо и нисходил? кто собрал ветер в пригоршни свои? кто завязал воду в одежду? кто поставил все пределы земли? какое имя ему? и какое имя сыну его? знаешь ли?

2–4. Во главу угла своего приточного учения, Агур полагает решительное признание совершенней ограниченности разумения и познаний (ст. 2–3) его собственных, а конечно, и вообще людей, — признание, полное истинно религиозного смирения (ср. Пс LXXII:22), а вместе свойственное истинной философии (припомнить можно Сократовское: «я знаю только то, что ничего не знаю»). Вопросы ст. 4, подобно вопросам речи Иеговы в книге Иова (гл. XXXVIII), суть ораторский, поэтический образ выражения той мысли, что никто из людей не в состоянии проникнуть в тайны миротворческой и Миропромыслительной деятельности Божией: человек — совершенный невежда в разумении чудес природы; явления атмосферы, дождя, снега, ветра, облаков составляют лишь предмет изумления для человека, образуя собственную, недосягаемую для смертного, область владычества Творца. Тем не менее, конечно, может сам собой узнать о существе самого Творца, или — особенно в ветхозаветные времена — Сына Его (сказанное в Притч VIII:22 сл. о миротворческой деятельности Ипостасной Премудрости Божией — Сына Божия видимо составляло скорее неясное предощущение бытия и деятельности Сына Божия, чем определенное понятие о Нем, что сделалось возможным лишь в Новом Завете).

5. Всякое слово Бога чисто; Он — щит уповающим на Него.

6. Не прибавляй к словам Его, чтобы Он не обличил тебя, и ты не оказался лжецом.

5–6. Вместо бесплодных и небезопасных умствований о внутренней жизни Божества и о недоступных человеческому разумению тайнах творения, человек должен тщательно и свято хранить откровенное слово Божие, возвещающее человеку все нужное для его блага и спасения. Слово Бога чисто (ст. 5, сн. Пс XI:7; XVII:31), т. е. очищено и свободно от примесей человеческих умствований; и таким оно должно оставаться: человек не должен ничего ни прибавлять к нему, ни убавлять от него (ст. 6, сн. Втор IV:2; ср. Откр ХХII:18–19), потому что то и другое было бы искажением для святыни слова Божия, а повинный в искажении его оказался бы лжецом. Связь между ст. 4 с одной стороны и 5–6 с другой, таким образом, характеризуется переходом от природы к откровению, от сомнения и скепсиса к положительной вере и уверенности в истине.

7. Двух вещей я прошу у Тебя, не откажи мне, прежде нежели я умру:

8. суету и ложь удали от меня, нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом,

9. дабы, пресытившись, я не отрекся Тебя и не сказал: «кто Господь?» и чтобы, обеднев, не стал красть и употреблять имя Бога моего всуе.

7–9. В своеобразной числовой форме (ср. Притч VI:16) притчи обращающийся к Богу с молитвой приточник указывает две главных причины греха богохульства и богоотступничества: это, во-первых, всякого рода суета и ничтожество и в особенности ложь разного рода, и, во-вторых, соблазны крайней нищеты и чрезмерного богатства (ст. 8), взамен чего Агур просит у Бога даровать ему умеренный достаток насущного хлеба (ср. Мф VI:11). Что действительно излишнее богатство и крайняя бедность могут располагать человека к тем религиозно-нравственным проступкам, о которых говорится в ст. 9 рассматриваемой главы, это утверждается и другими библейскими местами, по которым излишнее пресыщение благами мира легко приводит к забвению Бога — так, например, было не раз с целым народом Божиим (Втор VIII:12–14; XXXII:15 сл.); в свою очередь и крайняя нужда озлобляет людей вызывая их на злословие, ропот и даже на богохульство (Ис VIII:21).

10. Не злословь раба пред господином его, чтобы он не проклял тебя, и ты не остался виноватым.

10. Вне связи с предыдущим и последующим запрещается принимать участие в спорах господина и раба, чтобы отягчение вины последнего не имело неприятных последствий для лица, вмешавшегося в их взаимные отношения.

11. Есть род, который проклинает отца своего и не благословляет матери своей.

12. Есть род, который чист в глазах своих, тогда как не омыт от нечистот своих.

13. Есть род — о, как высокомерны глаза его, и как подняты ресницы его!

14. Есть род, у которого зубы — мечи, и челюсти — ножи, чтобы пожирать бедных на земле и нищих между людьми.

11–14. В этом четверостишии каждый стих служит темой для последующего раскрытия. Так, мысль ст. 11, говорящего о тяжести греха непочтения к родителями (ср. Притч XX:20; Исх XXI:17), повторяется с большею силой в ст. 17; мысль ст. 12 о нравственной нечистоте человека, мнящего себя чистым, более конкретно раскрыта ниже в ст. 18–20; о высокомерии не только говорит ст. 13, но и подробнее говорится в ст. 21–23; упоминание в ст. 14 о вносимом насильниками расстройстве нормальной социальной жизни служит как бы поводом для подробного раскрытия мысли о благе общественного и государственного благоустройства — в ст. 24–31.

Тогда как в стихах 11, 13, 14 бичуемые приточником пороки названы прямо по имени, в ст. 12 половая распущенность обозначается общим и собственно метафорическим названием — «нечистота», евр. ира, собственно: кал, помет (4 Цар XVIII:27; Ис XXXVI:12), всякий экскремент (Ис XXVIII:8), а затем уже — нравственная распущенность женщин (Ис IV:4) и мужчин.

15. У ненасытимости две дочери; «давай, давай!» Вот три ненасытимых, и четыре, которые не скажут: «довольно!»

16. Преисподняя и утроба бесплодная, земля, которая не насыщается водою, и огонь, который не говорит: «довольно!»

15–16. В этом двустишии на примере никогда ненасытимых: преисподней, утробы бесплодной раскаленной жаждущей земли и огня (ст. 16) — раскрывается мысль о безграничности алчности, ненасытимости. Идея эта символически представлена в имени алука (ст. 15). LXX передают это название словом: βδέλλη, Вульгата — sanguisuga, слав. «пиявица». В этом названии толкователи видят указание на некое женское демоническое существо — привидение (подобное упомянутому в Ис XXXIV:14 лилит), — одно из тех, которыми народная вера и суеверие евреев (особенно позднейших) и других народов Востока (арабов, индусов, персов) населяла пустыни и области жилищ человеческих; судя по словозначению (алука от алак, локоть), словом алука обозначалось именно высасывающее у людей кровь демоническое чудовище (в роде вампира западных верований), чему соответствует латинское «sanguisuga» и слав.: «пиявица». Не невероятно предположение (Цекклера и др.) о заимствовании как названия алука, так и всего изречения ст. 15–16 из иностранных верований (индийских и др.), следы которых естественнее всего находить среди изречений Агура, как и в книге Иова (см. О. Zokler in Lange Bibelwerk. Diе Sprьche Salomonis. s.s. 211–212. Ср. у А. Глаголева, Ветхозаветное библейское учение об ангелах. Киев 1900. с. 626).

17. Глаз, насмехающийся над отцом и пренебрегающий покорностью к матери, выклюют вороны дольные, и сожрут птенцы орлиные!

17. Сн. XX:20; XXIII:22.

18. Три вещи непостижимы для меня, и четырех я не понимаю:

19. пути орла на небе, пути змея на скале, пути корабля среди моря и пути мужчины к девице.

20. Таков путь и жены прелюбодейной; поела и обтерла рот свой, и говорит: «я ничего худого не сделала».

18–20. В этом трехстишии главная его мысль, представляющая раскрытие мысли ст. 12-го, высказана в ст. 20: это — мысль об омерзительности и бесстыдстве прелюбодеяния. Но эта мысль в ст. 18–19 подготовляется четырьмя сравнениями: сравниваются — 1) путь орла на небе; 2) путь змеи на скале; 3) путь корабля среди моря; 4) и путь мужчины к девице. Пункт сравнения всех этих предметов — частью неприметность движения их, главным же образом — их загадочность, непонятность. Первая черта связывает с этими стихами и стих 20-й, примыкающий теснее всего к последнему сравнению ст. 19-го. Евр. алма, передаваемое у LXX-ти обычно: παροενος, по коренному значению — puelta nubilis, virgo matara, девица, достигшая половой зрелости (см. Быт XXIV:43; Исх II:8; Ис VII:14; Пс LXVII:26; Песн VI:8).

21. От трех трясется земля, четырех она не может носить:

22. раба, когда он делается царем; глупого когда он досыта ест хлеб;

23. позорную женщину, когда она выходит замуж, и служанку, когда она занимает место госпожи своей.

21–23. Здесь развивается мысль ст. 13 о пагубности высокомерия и гордости, причем оттеняется еще особая несносность гордости в том случае, когда люди низкого состояния достигают высокого экономического и общественного положения. Все случаи этого рода, названные в ст. 22–23, представляются приточнику ненормальными, нарушающими нравственный миропорядок в отношениях человеческих, а так как в связи с человеческим миром стоит и мир природы, то те аномалии человеческой жизни, о которых говорится в ст. 22–23, по словам ст. 21 невыносимы и для самой земли, и она от них трясется (ср. Ам VII:11).

24. Вот четыре малых на земле, но они мудрее мудрых:

25. муравьи — народ не сильный, но летом заготовляют пищу свою;

26. горные мыши — народ слабый, но ставят домы свои на скале;

27. у саранчи нет царя, но выступает вся она стройно;

28. паук лапками цепляется, но бывает в царских чертогах.

24–28. Мысль о внутренней ценности предметов, по видимости, малых, здесь развивается исключительно в сравнениях из мира животных и насекомых, на примере которых показывается необходимость и польза мудрости, энергии, стройной субординации и настойчивости в достижении целей. В ст. 28 еврейское слово семамит, переданное в русск. синод. «паук», традицией еврейской, подтверждаемой и данными археологии, понималось: «ящерица» (см. у проф. А. А. Олесницкого. Ветхозаветный храм, с. 854), LXX: καλαβώτης, Vulg.: Stellio).

29. Вот трое имеют стройную походку, и четверо стройно выступают:

30. лев, силач между зверями, не посторонится ни перед кем;

31. конь и козел, (предводитель стада,) и царь среди народа своего.

29–31. Только в конце этого трехстишия высказывается мысль о важности и значении царской власти для благоустройства общества, — мысль в ст. 30 и 31а высказанная лишь образно. А связь с предыдущим отделом (ст. 24–28) такова: если и при отсутствии власти частная инициатива мудрости, энергии, сплоченности может давать благоприятные результаты, то при наличии твердой царской власти польза всего этого чрезвычайно возрастает.

32. Если ты в заносчивости своей сделал глупость и помыслил злое, то наложи руку на уста;

33. потому что, как сбивание молока производит масло, толчок в нос производит кровь, так и возбуждение гнева производит ссору.

32–33. Увещание к восстановлению нарушенного мира представляет развитие XV:18.

Глава XXXI

1–9. Наставления царям царя Лемуила, преподанные ему его матерью. 10–31. Похвала добродетельной жене.

1. Слова Лемуила царя. Наставление, которое преподала ему мать его:

1. Имя Лемуила евр. Лемуил (ст. 1) или Лемоил (ст. 4), подобно имени Агура (XXX), традиция понимала тоже в смысле нарицательного («Deo deditus») и считала его символическим именем Соломона. Но в новое время обычно видят в нем собственное имя царя области Масса в Идумее (Быт XXV:14).

2. что, сын мой? что, сын чрева моего? что, сын обетов моих?

3. Не отдавай женщинам сил твоих, ни путей твоих губительницам царей.

4. Не царям, Лемуил, не царям пить вино, и не князьям — сикеру,

5. чтобы, напившись, они не забыли закона и не превратили суда всех угнетаемых.

6. Дайте сикеру погибающему и вино огорченному душею;

7. пусть он выпьет и забудет бедность свою и не вспомнит больше о своем страдании.

8. Открывай уста твои за безгласного и для защиты всех сирот.

9. Открывай уста твои для правосудия и для дела бедного и нищего.

2–9. Наставления матери царя (очевидно нежно им любимой и также его любившей, (ст. 2) заключают в себе, так сказать, наказ царского служения в самой сжатой форме. Подобно Моисееву закону о царе (Втор XVII:14 сл.), наказ этот заповедует царю осмотрительность и воздержание от двух источников духовно-телесного расслабления: пристрастия к женщинам (ст. 3) и к вину (ст. 4–5); взамен чего заповедуется выше всего иметь попечение о правосудии царском вообще и о правосудии и милосердии особенно при разбирательстве дел бедных (гл. 8–9), 6–7. Если вино царям и правителям способно приносить лишь вред, помрачая их сознание и лишая их возможности правильного употребления и отправления важнейших сторон своего звания, напр., судейской (ст. 5), то вино — в силу присущей ему веселящей сердце человека силы (Пс III:15) — имеет благодетельное влияние для всякого рода огорченных душой, поскольку, между прочим, дает скорбящему временно забыть удручающую его печаль. Это изречение ст. 6–7 позднейшее иудейство применило к казнимым, которым во время страданий давали пить вино — для утоления несносной жажды и для притупления сознания; это дело сострадания было применено и к страждущему на кресте Спасителю (Мф XXVII:34). В ст. 8–9 царю не только заповедуется строго держаться правосудия, особенно в отношении к бедным, по смыслу закона Моисеева (сн. Втор I:17; XXVII:19), но советуется и большее: быть для беспомощного бедняка на суде не только правдивым судьей, но вместе и защитником, адвокатом, — развивать на суде не одну формальную правду, но и высшую милость, как подобное о себе свидетельствовал Иов (Иов XXIX:15–16).

10. Кто найдет добродетельную жену? цена ее выше жемчугов;

10–31. Алфавитная речь этих 22 стихов, содержащая похвалу добродетельной жене, матери семейства и хозяйке дома, составляет, по удачному выражению одного исследователя (Дедерлейна) «золотую грамоту женщин». И, действительно, здесь полнее всего и типичнее выразился возвышенный взгляд библейских евреев на достоинство и положение женщины в семье, на отношение ее к мужу, детям и домочадцам. Параллельной или подобной этой похвале мы не найдем во всей всемирной литературе древности, образ «добродетельной жены» Притчей превзойден лишь в Новом Завете образом жены христианки. Как и в других алфавитных библейских произведениях (Пс XXXIII, CXVIII и др. Плач. гл. I–IV), в рассматриваемом отделе отдельные стихи не тесно примыкают друг к другу, однако все объединены общею темой: совершенства жены добродетельной здесь раскрываются с определенных сторон — неутомимой деятельности, всеобъемлющей заботливости, милосердия, разумности.

11. уверено в ней сердце мужа ее, и он не останется без прибытка;

12. она воздает ему добром, а не злом, во все дни жизни своей.

13. Добывает шерсть и лен, и с охотою работает своими руками.

14. Она, как купеческие корабли, из далека добывает хлеб свой.

15. Она встает еще ночью и раздает пищу в доме своем и урочное служанкам своим.

16. Задумает она о поле, и приобретает его; от плодов рук своих насаждает виноградник.

17. Препоясывает силою чресла свои и укрепляет мышцы свои.

18. Она чувствует, что занятие ее хорошо, и — светильник ее не гаснет и ночью.

19. Протягивает руки свои к прялке, и персты ее берутся за веретено.

20. Длань свою она открывает бедному, и руку свою подает нуждающемуся.

21. Не боится стужи для семьи своей, потому что вся семья ее одета в двойные одежды.

22. Она делает себе ковры; виссон и пурпур — одежда ее.

10–22. Добродетельная жена (ср. XV:4) изображается сначала со стороны домашней ее деятельности (ст. 11–22), а затем со стороны содействия и помощи ее мужу в общественной деятельности его (ст. 23 и дал.). Первое достоинство добродетельной жены — полное доверие ей ее мужа (ст. 11); при этом здесь, как и в последующей речи, на первом плане стоит хозяйственная деятельность жены. По любви к мужу (ст. 12), жена-хозяйка дома берет на себя все разнообразные хозяйственные обязанности и исполняет их совершеннейшим образом. Прежде всего, по обычаю древности, собственноручно приготовляет материалы — шерсть и лен — для одежды членам семьи (ст. 13), как затем — изготовляет ткани и для продажи за границу (ст. 24). Равным образом, предметом особой заботливости жены является добывание и раздача членам семьи пищи, пищу служанкам заботливая хозяйка раздает еще в глубокое утро (ст. 14–15), давая им собственный пример деятельности и трудолюбия. Xoзяйственнaя дeяτeльнocть доблестнoй жeны, не ограничиваясь пределами дома, простирается и далее — на приобретение новых участков земли для насаждения хлеба и виноградника (ст. 16). В своем труде она чувствует себя крепкой, и имеет во всем успех (ст. 17–18). Работа, напр., прядение, у жены-хозяйки нередко идет и ночью (ст. 19). Всем своим достатком доблестная жена удовлетворяет не только домашних, но делится и с бедными, протягивая руку помощи всякому нуждающемуся в ней; так что и в отношении благотворительности, как и в других отношениях жена добродетельная является образцовой. Домашним такой хозяйки не страшна зима и стужа, так как все члены семьи у нее одеты не только достаточно тепло, но и красиво (ст. 21–22).

23. Муж ее известен у ворот, когда сидит со старейшинами земли.

24. Она делает покрывала и продает, и поясы доставляет купцам Финикийским.

25. Крепость и красота — одежда ее, и весело смотрит она на будущее.

26. Уста свои открывает с мудростью, и кроткое наставление на языке ее.

27. Она наблюдает за хозяйством в доме своем и не ест хлеба праздности.

23–27. Муж доблестной жены, не отвлекаемый заботами о домашних и хозяйственных делах, особенно же благодаря создаваемой трудом жены доброй славе всего дома, приобретает почетную известность в народе, всецело посвящает себя общественной деятельности — на востоке сосредоточенной у городских ворот — и занимает место в ряду старейшин (ст. 23). Жена-хозяйка производит своими руками столь много изделий прядильного и ткаческого мастерства, что их остается ей на продажу финикиянам (ст. 24). Имея успех в прошлом и настоящем (ст. 18а), даровитая и трудолюбивая женщина бодро смотрит и в будущее (ст. 25). Не только каждое дело, но и всякое слово свое жена обдумывает, и говорит лишь полезное и назидательное (ст. 26). В доме своем она поддерживает строгий порядок, чтобы все члены семьи, по примеру ее, трудились и трудом приобретали пищу (ст. 27).

28. Встают дети и ублажают ее, — муж, и хвалит ее:

29. «много было жен добродетельных, но ты превзошла всех их».

30. Миловидность обманчива и красота суетна; но жена, боящаяся Господа, достойна хвалы.

31. Дайте ей от плода рук ее, и да прославят ее у ворот дела ее!

28–31. Плодом и наградой великих достоинств добродетельной жены является глубокая признательность ей мужа и детей восторженно прославляющих ее разнообразные совершенства. В ряду последних особенно оттеняется страх Божий, отличающий добродетельную жену и составляющий ее истинную ценность. Славу своей достойной супруги и матери они выносят к сведению всего общества (ст. 31).

Профессор Киевской Духовной Академии, магистр богословия, священник А. А. Глаголев.

Примечания

1. По иудейскому преданию, приводимому у одного паломника IV века, Соломон писал книгу Притчей в одной из камер храма. См. у проф. А. А. Олесницкого. Ветхозаветный храм (Спб., 1889), с. 851.

2. Соломон не был «единственным» сыном матери своей, т. е. Вирсавии: по 1 Пар III:5 у Давида от Вирсавии было четыре сына (включая Соломона). Отсюда во многих древних еврейских кодексах (у Кенник, и Росси) выражение ст. 3: лифне-имми, пред лицом матери моей, заменяется другим выражением: ливне-имми, сыновьям матери моей, т. е. братьям или среди братьев, причем и сл. яхид будет обозначать не единственного (как в Вульг. и русск.). а «возлюбленный», LXX: 'αγαπώμενος.

3. Нужно, впрочем, заметить, что принятое некоторыми западными учеными комментаторами (Эвальд, Умбрейт, Берто), это мнение о наказании виновника нарушения целости супружества, рабством оскорбителя оскорбленному не подтверждается никаким свидетельством закона Моисеева и библейской истории и является лишь предположением, против которого основательно возражает, напр., Делич (s. 97).

4. Впрочем, по филологическим основаниям, Лагард, Гитциг Евальд, Делич и др. считают всю речь о пчеле собственно греческой интерполяцией.

5. Мидраш объясняет различие обращений в ст. 4 — «люди» или «мужи» (ишим) и — «сыны человеческие» (бене-адам) так: «если будете достойны и сохраните закон, то будете называться, подобно Аврааму, Исааку и Иакову — «мужами», ишим, а если нет, то — «сынами человеческими», бене — адам, подобно Адаму, который не сохранил Закона и потому был изгнан из рая» (Midr. s. 21).

6. Дальнейших слов: διμιουλκών σΐτον δημοκάταρτος — в принятом греч. тексте нет, но они имеются в кодд. II:23, 161 у Гольмеса, у св. Вас. Вел. и И. Злат.

7. Мидраш (5, 50) здесь справедливо видит указание на мудрость мудрейшего из царей — Соломона.

О КНИГЕ ЕККЛЕЗИАСТА

Книга Екклезиаста, как видно из ее начала, содержит в себе слова Екклезиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме. Так как лишь один сын Давида был царем, именно Соломон, то очевидно, что этот последний и назван здесь Екклезиастом. Соломон отличался великой мудростью и, как творец многих назидательных притчей, был учителем народа. С таким характером он выступает и в данной книге. Он «был мудр, он учил еще народ знанию», замечает писатель книги в 12:9. Соответственно этой черте Соломону дано еврейское название Когелет. Оно происходит от корня kahal, который в глагольной форме значит: созывать, собирать (= греч. έκκαλέο) ср. Лев 8:3; [[1]] Числ 1:18; [[2]] Втор 4:10 [[3]] и др., в форме существительного имени (как греч. έκκλησία; [[4]] собрание вообще, религиозное собрание в частности, напр., Числ 10:7; [[5]] Пс 21:23; [[6]] 34:18; [[7]] Неем 5:7 [[8]] и др.

Отсюда евр. koheleth, как и греч. έκκλησιαστής значит: созывающий собрание, говорящий в собрании, церковный оратор, проповедник. К такому наименованию Соломона мог дать частный повод в высшей степени знаменательный факт, описанный в 3 Цар 8 (ср. 2 Пар 5–6 [[9]]), когда Соломон при освящении своего храма созвав (jakhel) израильтян, произнес свою замечательнейшую молитву о ниспослании милости Божией всем приходящим во храм, как народу еврейскому, так и иноплеменникам, затем благословив собрание (kehal) обратился к нему с речью, в которой молил Бога о том, чтобы Он направил сердце народа на сохранение уставов и соблюдение заповедей. Здесь таким образом в наглядной, осязательной форме Соломон явился тем, чем он был для своего народа и во все последующие времена, т. е. когелетом, проповедником.

Женская форма еврейского имени указывает или на подразумеваемое существительное chokma (мудрость), или, вероятнее, на официальную миссию Соломона, как народного учителя, так как имена, означающие должность, часто принимали у евреев форму женского рода. Вероятно таким путем образовавшееся символическое имя Соломона — Когелет — (Екклезиаст) дало название и самой книге.

Все содержание книги Екклезиаста служит как бы ответом на вопрос: в чем счастье на земле, возможно ли для человека полное, совершенное счастье (1:3; [[10]] 3:9; [[11]] 5:15; [[12]] 6:11 [[13]])? На этот вопрос Екклезиаст самым решительным образом дает отрицательный ответ. Ithron — так называет он совершенное счастье — в отличие от временных и скоропреходящих радостей — невозможно для человека. Ничто в мире и в жизни человека не может дать такого счастья. Отсюда все суетно, все ничтожно и бесполезно.

Суета сует, все суета. Вот вывод, к которому пришел Екклезиаст путем долгих и тяжелых исканий, и который он одинаково решительно высказывает как в начале, так и в конце книги (1:2; [[14]] 12:8 [[15]]). Но почему недостижимо абсолютное счастье, почему все оказывается в этом смысле бесполезным и суетным? Причина этого в том, что все в мире подчинено неизменным и в то же время однообразным законам и вследствие этого находится в постоянном круговращении, не дающем ничего нового, ничего такого, что могло бы хотя в будущем обеспечить достижение Ithron (1:4–11). Движение не вперед, а вокруг, беспрогрессивное круговращение наблюдается не только во внешней природе, но и в жизни человеческой, где психические явления чередуются с той же последовательностью, как и явления природы, столь же мало зависят от воли человека, где также есть всему свое время (3:1–8 [[16]]).

Эта неотвратимость естественного хода вещей, бессилие человеческой воли изменить его направление, подчинить себе, делают счастье, доступное человеку, непрочным, непостоянным, случайным, скоропреходящим. Человек ни за одну минуту не может поручиться, что счастье не изменит ему. Конечно такое счастье не есть Ithron. Исследуя затем частные случаи из собственной жизни и жизни людей, Екклезиаст еще более убеждается в том, что ничто не может дать человеку истинного счастья.

Мудрость? — Но она приносит людям мучение, обнажая и в мире и в человеке безобразие и ничтожество, прикрывающееся видимой красотой и целесообразностью, рождая в человеке тяжелое сознание ограниченности его ума и непостижимости всего существующего (1:13–18 [[17]]).

Беспечное веселье, пользование всякими удовольствиями и развлечениями? — Но оно оставляет в душе человека мучительное ощущение пустоты и бессодержательности (2:1–2 [[18]]).

Радости труда, разнообразной деятельности? — Но они меркнут от сознания ничтожности и случайности результатов труда (2:4–11 [[19]]). Последние зависят не столько от самого человека, его талантов и энергии, сколько от времени и случая (9:11 [[20]]). Не зависит от человека и то благо, чтобы есть и пить (2:24 [[21]]). Богатство? — Но оно принадлежит собственно не человеку, а жизни. При смерти обладателя оно переходит к наследнику, который может оказаться глупым и злоупотребить наследством (2:18–19 [[22]]). Да и при жизни богатые часто чувствуют себя одинокими, мучатся завистью, раздорами, жадностью (4:4–8; [[23]] 6:1–6 [[24]]) или внезапно теряют богатство (5:10–16 [[25]]).

Но над всеми этими человеческими скорбями и превратностями царит величайшее зло — смерть, которая одинаково поражает и мудрых и глупых (2:14–16 [[26]]), и праведных и нечестивых (9:1–3 [[27]]) уничтожая таким образом всякое различие между людьми и делая счастье их призрачным. А то, что следует за смертью, состояние в шеоле, есть жизнь без знания, размышления, без любви, надежды и ненависти, жизнь, по сравнению с которой даже печальное земное существование есть благо, так как и псу живому лучше, чем мертвому льву (9:4–6, [10] [[28]]). Где царствует смерть, там не может быть счастья. Но что же отсюда следует?

Должен ли человек придти к мрачному унынию, к сознательному отвращению к жизни, столь безжалостно разбивающей все мечты о счастье? Нет!

Там, где по-видимому беспросветным туманом должен был нависнуть крайний пессимизм, для Екклезиаста заблестела живая надежда на возможность некоторого счастья, вера в некоторую ценность жизни. Ithron — совершенное счастье для Екклезиаста по-прежнему оставалось недостижимым, но он нашел в жизни сравнительное благо, относительное счастье, то, о чем с уверенностью можно сказать, что это нечто лучшее. На место недостижимого Ithron является возможное для человека Tob.

Что такое это Tob? Чтобы понять и суметь достичь это Tob, для этого необходимо взглянуть на мир и жизнь человека с совершенно новой точки зрения, с точки зрения религиозной, надо на место миросознания поставить богосознание, живое сознание действующей в мире Божественной силы. Все в мире подчинено известным неизменным законам, но эти законы суть ни что иное, как выражение Божественной воли.

Человек зависит не от слепого рока, а от Божественного провидения. Все от руки Божией. Без него человек не может даже есть и пить (2:24–26 [[29]]).

Человек не в состоянии препираться с Богом (6:10 [[30]]), изменить то, что делает Бог (3:14; [[31]] ср. 7:13 [[32]]). Он не знает путей Божиих (3:16–17 [[33]]), не знает ни будущего, ни целей настоящего (3:11; [[34]] 11:5; [[35]] 7:14 [[36]]). Хотя пути Божии непостижимы, они не могут быть несправедливы. Бог воздаст каждому по заслугам, наградит боящихся Его и накажет нечестивых (8:12–13 [[37]]). Как только человек начинает взирать на мир с религиозной точки зрения, коренным образом изменяется его настроение. Убедившись в том, что судьба человека в руках Божиих (9:1 [[38]]), он оставляет все беспокойные заботы и боязливые ожидания будущего, всякое раздражение, огорчение и досаду (5:16 [[39]]), которые, ни к чему не приводя, портят настоящее, отравляют всякие радости, и наиболее верное средство к обеспечению будущего видит в приобретении милости Божией сердечной молитвой, благоговейным исполнением обрядов, соблюдением заповедей и обетов (4:17; [[40]] 5:4 [[41]]). Спокойный за будущее он безмятежно наслаждается теми радостями, какие посылает ему Бог (7:14 [[42]]). Он с весельем ест хлеб свой, пьет в радости вино свое, считая то и другое за дар Божий (9:7; [[43]] 3:13 [[44]]). Он наслаждается жизнью с женой своей, которую дал ему Бог на все суетные дни под солнцем (9:9 [[45]]). Во всякое время одежды его светлы, и елей не оскудевает на голове его (9:8). Сладок ему свет и приятно ему солнце (11:7 [[46]]). Если Бог посылает ему несчастье, он размышляет (7:14) и примиряется с ним, вполне убежденный в целесообразности и справедливости Божественного промысла, в воспитывающей и очищающей силе страданий. Зная, что при печали лица сердце ублажается (7:3 [[47]]), он намеренно ищет того, что возбуждает печаль. Он предпочитает день смерти дню рождения, дом плача дому пира, сетование смеху, обличения мудрых песням глупых (7:1–6 [[48]]). В отношении к людям он проникается чувством незлобия, снисходительности, доброжелательства. Он ищет нравственного единения с людьми, зная, что двоим лучше, чем одному (4:9–10 [[49]]).

Уверенный, что от судьбы других людей зависит и его судьба, он всячески содействует их благополучию, щедро раздавая свое имущество (11:1–2 [[50]]).

Таковое состояние духа, когда человек, всецело вручив себя Божественному провидению, безмятежно наслаждается жизнью, спокойно и благополучно перенося все посылаемые ему испытания, и есть единственно возможное для него счастье, его Tob. Но это счастье не полное, оно не может вполне удовлетворить вложенному в человека стремлению к вечному счастью (3:10–11 [[51]]). Ithron недостижимо. Все суета и томление духа. Вот результат, к которому пришел Екклезиаст. С его учением о шеоле, [[52]] с его неопределенным представлением о суде Божием, с его полным незнанием воскресения мертвых Екклезиаст не мог придти к иному выводу. Он искал совершенного счастья «под солнцем», т. е. в пределах земного бытия, но там его не могло быть.

Ниже можно изложить одну из версий (небесспорную, конечно) о происхождении и времени написания Книги Екклезиаста.

Книга Екклезиаста в надписании своем (1:1) усвояется Соломону. Но само по себе надписание книги не решает окончательно и безусловно вопроса о ее писателе. В древности было в обычае воспроизводить мысли и чувства замечательных исторических лиц в разговорной или поэтической форме. Это было своего рода литературным приемом, особой литературной формой, в которой автор, заботясь о тожестве духа, а не о тожестве буквы, брал из истории лишь общую мысль, подвергая ее самостоятельной разработке. Пример такого своеобразного изложения речей пророческих, можно находить в книгах Царств и Паралипоменон. Некоторые особенности книги Екклезиаста убеждают в том, что и в ней мы имеем дело с подобным литературным приемом.

Прежде всего язык книги с несомненностью показывает, что она явилась уже после плена вавилонского, когда еврейский язык потерял свою чистоту и получил сильную арамейскую окраску. Книга Екклезиаста переполнена арамеизмами даже в большей степени, чем книги Ездры и Неемии и другие послепленные произведения, заключает в себе множество отвлеченных и философских выражений и даже имеет кое-что общее с талмудическим словоупотреблением (см. особенности языка у Кейля Bibl. comment. ub. d. poet. B. A. T. IV B; 5 197–206 и М. Олесницкого, Книга Екклезиаста, стр. 156–157).

Прав один исследователь, сказавший, что если бы Соломон написал книгу Екклезиаста, то не было бы истории еврейского языка. Во всяком случае тогда нельзя было бы усвоять Соломону книгу Притчей. И в самом содержании книги мы найдем немало признаков ее позднейшего редактирования. Екклезиаст говорит о себе: Я был царем над Израилем в Иерусалиме (1:12). По 2:3–9 [[53]] представляется, что Соломон предавался винопитию и разнообразной созидательной и накопительской деятельности ради философских экспериментов по идеальным мотивам. Говоря о религиозных недостатках современного общества, наша книга совершенно умалчивает об идолопоклонстве, а отмечает фарисейское, бездушное исполнение обрядов (4:17; [[54]] 5:1 [[55]] и д.) Именно в расцвет правления Соломона приходится максимальное прославление Бога-Вседержителя, о котором часто говорит пророк Малахия. Непонятно для времени Соломона и предостережение от составления и чтения многих книг (12:12 [[56]]). Самое содержание книги, жалобы на суетность всего, общее чувство неудовлетворенности, увещание не поддаваться мрачному унынию, довольствоваться немногим в жизни. Этим вероятно выражается общее недовольство послепленного времени, общее утомление в постоянной борьбе с тяжелыми политическими и социально-экономическими условиями жизни. Не говори, отчего это прежние дни были лучше нынешних, наставляет Екклезиаст. Ни в одну эпоху это так часто не говорилось, как после плена. Все это побуждает признать, что книга Екклезиаста отредактирована лицом, жившим в послепленное время. Уже м. Филарет допускал некоторое сомнение в принадлежности ее Соломону. «К сожалению, писал он, обращение Соломона не столь достоверно, как его заблуждение. Книга Екклезиаста, по-видимому, есть памятник его покаяния» (Начерт. церковно-библ. истории. Изд. 9. стр. 230–231).

Как видно из содержания книги и из исторических обстоятельств ее появления, цель, какую ставил себе ее писатель, состояла в том, чтобы утешить впадавших в уныние современников, с одной стороны, выяснив суетность и тленность всего земного, с другой стороны, указав средство и при существовавших тяжелых условиях создать более или менее сносное существование. Это средство заключалось в том, чтобы жить, трудиться, наслаждаться всякими доступными радостями, ежеминутно, так сказать, ощущая свою зависимость от Божественного провидения и в нем почерпая для себя источник нравственного мужества и душевного спокойствия. Такая задача книги, как и все ее содержание, вполне согласное с богооткровенным ветхозаветным учением, не дают никаких оснований сомневаться в каноническом достоинстве книги.

КНИГА ЕККЛЕЗИАСТА

Глава 1

1–3. Основная мысль книги. 4–11. Круговращение мировых стихий. 12–15. Личный опыт Екклезиаста. 16–18. Суетность мудрости.

1. Слова Екклезиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме.

1. Сравнивая надписание книги Притчей и книги Екклезиаста, некоторые толкователи не без основания находят в последней признаки несоломоновского происхождения. Не совсем понятно, почему Соломон не назван здесь своим собственным именем, как это в книге Притчей, если бы действительно он был писателем книги Екклезиаста. Не выступает ли здесь исторический Соломон простым символом, как и самое имя Когелет?

Мало понятно также выражение царя в Иерусалиме. В исторических книгах Соломон называется обыкновенно царем израильским (напр., 4 Цар 23:13; [[57]] 3 Цар 4:1 [[58]] и др.), но никогда просто царем в Иepyсaлиме. Последнее выражение указывает по-видимому на то время, когда Израиль перестал составлять самостоятельное царство и не имел уже своего царя в Иерусалиме.

2. Суета сует, сказал Екклезиаст, суета сует, — все суета!

Суета сует. Евр. hebel от халдейского habal — дымиться, испаряться значит: дым, пар, дыхание, в переносном смысле: ничтожество, бесполезная вещь, тленность, суетность. Этим именем называются языческие боги (Втор 32:21; [[59]] Иер 14:22 [[60]]), как не приносящие никакой пользы человеку (Иер 16:19 [[61]]), всякая бесполезная вещь, тщетное, напрасное действие (Ис 30:7; [[62]] 49:4 [[63]]), фантастические мысли (Пс 93:11 [[64]]), безрадостная, скорбная жизнь (Иов 7:16 [[65]]). Выражение «суета сует» указывает на высшую степень ничтожности, бесполезности. Ничтожным по Екклезиасту является все. Но в 3 и след. стихах это «все» ограничивается существующим и происходящим «под солнцем», т. е. в пределах земного, конечного бытия. Да и в этом случае понятие суетности у Екклезиаста нуждается в некотором ограничении. Все вещи и явления по планам провидения имеют свои цели, осуществляя которые оне не могут быть признаны бесполезными, ничтожными (ср. 3:11: все соделал Он прекрасным в свое время). Ничтожными они являются в сознании Екклезиаста лишь в отношении к той цели человеческих стремлений, которая заключается в достижении совершенного, абсолютного счастья — Ithron.

По отношению к этой цели все в мире ничтожно, бесполезно, тщетно. Ничто не в состоянии дать человеку непреходящего счастья.

3. Что пользы человеку от всех трудов eгo, которыми трудится он под солнцем?

Что пользы человеку. Еврейское слово Ithron в Библии ни paзу ни встречается. По мнению гебраистов оно значит: остающееся, непреходящее. Блаженный Иероним вопрос 3 стиха передает словами: quid superest, т. e. что остается? Григорий Нисский выражает его еще яснее: «какое из видимых благ пребывает всегда тем же?» Словом Ithron таким образом обозначается счастье постоянное, устойчивое, вечное — в отличие от счастья временного, скоропреходящего, призрачного. Свой вопрос, приводят ли к какому-либо прочному счастью все усилия людей, Екклезиаст оставляет здесь без ответа. Но этот ответ был уже дан самым решительным образом во втором стихе, в признании суетности всего.

4. Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки.

Невозможность прочного человеческого счастья выражается уже в неустойчивости и постоянной смене человеческих поколений при неизменности и прочности неодушевленной природы. «Что суетнее той суеты, говорит блаженный Иероним, что земля, созданная для людей, пребывает, а сам человек, господин земли, мгновенно распадается в прах?»

5. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит.

Но и в жизни природы, так же как в жизни человечества, происходит постоянная сменяемость. И здесь все движется, все течет, но только не вперед, а вокруг, следовательно, всегда по одному и тому же пути, вечно по одному и тому же шаблону. Таково прежде всего движение солнца.

Спешит к месту своему, точнее с еврейского: «задыхаясь спешит к месту своему». Выражение указывает на утомление от вечно однообразного движения.

6. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кpyжитcя, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои.

По-видимому самая свободная из стихий — воздух в действительности вечно повторяет одно и то же движение, движение по одной и той же окружности. Следует заметить, что однообразие в движении ветра было особенно заметно для жителя Палестины. Там с осеннего равноденствия до ноября господствует северо-западный ветер; с ноября до февраля — западный и юго-западный ветры, с февраля до июня — восточный, с июля — северный в перемежку с другими.

7. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь.

Постоянному и однообразному движению подвержены и реки, причем это движение не производит никаких чрезвычайных перемен в мире. Сколько бы ни текли реки в море, море никогда не переполнится и не зальет собою земли. К тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. Этот перевод не точен, хотя и удачно выражает мысль о круговращении. ש значит «где», а не: «откуда». Точно также בש значит: «там», «туда», а не: «оттуда». Правильный перевод этого места должен быть, таков: «к тому месту, куда реки текут, туда они всегда опять текут». Священно-писатель говорит лишь о течении рек всегда по одному и тому же направлению, а не о круговом движении водной стихии, хотя и в то время уже знали, что вода, испаряясь и образуя облака, снова падает на землю (Иов 36:27 [[66]] и д.).

8. Все вещи — в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием.

Все вещи в труде. Еврейское dabar имеет два значения: вещь и слово. То и другое значение встречается и в книге Екклезиаста. Это дает основание многим переводчикам и толкователям начало восьмого стиха переводить: все слова слабы, бессильны (передать однообразное движение вещей). Так передает греческий и славянский перевод: Вся словеса трудно, не возможет муж глаголати: и не насытится око зрети, и не исполнится ухо слышания. Трудно сделать выбор из этих двух пониманий, так как оба они вполне отвечают контексту. Постоянное, однообразное движение вещей столь велико, что могло бы дать бесконечный материал для человеческой способности говорить, видеть и слышать.

9. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем.

Постоянное, однообразное движение вещей в одном и том же направлении, движение по своей окружности, конечно не может произвести ничего нового. Результаты его всегда одни и те же.

10. Бывает нечтo, о чем говорят: «смотри, вот это нoвoe»; но это было уже в векax, бывших прежде нас.

Если иногда и думают, что произошло нечто новое, сделан шаг вперед, то на самом деле и здесь мы имеем дело с повторением старого.

11. Нет памяти о прежнем; да и о тoм, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после.

Ошибка в этом случае происходит от недостатка исторической памяти, оттого, что о прежних поколениях забывают последующие. Вместо о прежнем и о том, что будет, следует переводить «о прежних» и «о позднейших», так как множественное число мужского рода в еврейском тексте указывает очевидно на людей. В славянском — Несть память первых, и последним бывшим не будет их память с будущими на последок.

12. Я, Екклезиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме;

Бесцельное круговращение мировых стихий само по себе не доказывает еще, что невозможно высшее счастье для человека. Человеческая жизнь сложнее, чем жизнь природы, идет своим самостоятельным путем и потому может быть таит в себе особые задатки для удовлетворения человеческого стремления к вечному счастью. Поэтому писатель считает нужным от наблюдения над внешней природой обратиться к психологическому опыту. Соломон, в котором с мудростью соединялись, по-видимому, все дары счастья, более всех других имел основание ответить на вопрос о возможности личного счастья; в его богатом жизненном опыте произведена оценка всем благам с точки зрения совершенного счастья, фактически проверено то, что писатель книги решает теоретически. Понятно, насколько полезно было ему воспользоваться опытом Соломона.

13. и предал я сердце мое тому, чтоб исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем.

Цель опыта Екклезиаста заключалась в исследовании всего, что делается под небом, с точки зрения вопроса о счастье. Первым результатом, к которому пришел Екклезиаст в своих исследованиях, было сознание, что уже само стремление людей познать и оценить дела человеческие, составляет тяжелое, мучительное занятие, которое, будучи вложено самим Богом в природу человека, как бы против его воли овладевает им. Некоторые толкователи выражение «тяжелое занятие» относят не к исследованию дел человеческих, а к самим делам. Но едва ли оно соответствует выражению: «все, что делается под небом». Тяжелым, мучительным занятием исследование дел человеческих является вследствие крайней неутешительности его результатов.

14. Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, все — суета и томление духа!

Вывод, к которому пришел Екклезиаст в своих исследованиях, был тот, что все суета и томление духа. К своему излюбленному выражению hebel Екклезиаст присоединяет новое — reuth ruaсh. Это выражение переводится различно. Одни (пер. халдейский, сирийский, Вульгата), производя встречающееся лишь у Екклезиаста слово reuth от raah — бушевать, разламывать, переводят: волнение, томление духа (как русский).

Другие (Акила, Феодотион и Симмах), производя от raah — пасти, переводят: пасение ветра. Третьи, производя от того же глагола с значением домогаться, переводят: стремление ветра, затея ветряная (LXX — προαίρεσις πνεϋμαίος) или погоня за ветром. Последние два понимания более соответствуют контексту и имеют весьма близкое параллельное место в книге пр. Осии 12:1, в словах: Ефрем пасет ветер (raah ruaсh) и гоняется за восточным ветром. Назвав все дела человеческие пасением ветра или погоней за ветром, Екклезиаст указывает на ничтожность, призрачность их результатов в смысле достижения прочного счастья.

15. Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, того нельзя считать.

15. В этом стихе объясняется причина безрезультатности человеческой деятельности. Последняя не в состоянии изменить существующий порядок, исправить все недостатки и несовершенства во внешней природе и в природе человека, пересоздать ту и другую.

16. Говорил я с сердцем моим так: вот, я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце мое видело много мудрости и знания.

Если все дела и стремления человеческие ничтожны и безрезультатны, как дым, как погоня за ветром, вследствие неустранимых недостатков и несовершенств мира, то само собою понятно, что исследование их мудростью и самая мудрость не могут дать нравственного удовлетворения человеку. Под выражением больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом некоторые толкователи разумеют не царей, так как до Соломона был лишь один царь в Иерусалиме — Давид, а вообще израильтян. Однако предлог «над» (аl) заключает в себе понятие господства и может указывать, следовательно, лишь на царей иерусалимских. Екклезиаст приписывает себе обладание мудростью, как религиозным и нравственно-практическим познанием, и вообще знанием, как теоретическим, научным постижением вещей.

17. И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; узнал что и это — томление духа;

18. потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.

Екклезиаст на собственном опыте убедился, что приобретение мудрости и знания оказалось такой же суетой, такой же погоней за ветром, как и все в человеческой жизни. Оно не только не доставило ему счастья, но напротив увеличило его страдания, показав всю призрачность человеческих надежд, всю безрезультатность человеческих стремлений, обнажив ничтожество всего земного.

Глава 2

1–11. Суетность мирского веселия. 12–17. Одинаковая участь мудрого и глупого. 18–23. Суетность труда. 24–26. Пища, как дар Божий.

1. Сказал я в сердце моем: «дай, испытаю я тебя весельем, и насладись добром»; но и это — суета!

Убедившись в том, что познание истины усиливает внутреннюю неудовлетворенность, лишает человека спокойствия и повседневных радостей, Екклезиаст решает взглянуть на жизнь беспечными глазами, со всей беззаботностью отдаться веселью, искать счастья не в духовных, а в чувственных наслаждениях. Слав. виждь во блазе значит: испытай на опыте наслаждения.

2. О смехе сказал я: «глупость»! а о веселье: «что оно делает»?

Но и эта попытка кончилась неудачей. Беспечная веселость, забавляющаяся в сущности ничтожными и пошлыми вещами, не более как глупость и не может дать чего-нибудь положительного для человеческого счастья. Смех и веселье представляются здесь в образе лиц, к которым Екклезиаст обращается с речью. Следует переводить: «смеху сказал я: глупость! и веселью: что оно делает». Слав. — Смеху рекох: погрешение, и веселию: что се твориши.

3. Вздумал я в сердце моем услаждать вином тело мое и, между тем, как сердце мое руководилось мудростью, придержаться и глупости, доколе не увижу, что хорошо для сынов человеческих, что должны были бы они делать под небом в немногие дни жизни своей.

Екклезиаст отдавался чувственным удовольствиям (в частности — винопитию) не по естественному влечению сердца, а с критической целью, как исследователь, философ; решая придержаться глупости, т. е. беспечного и легкомысленного веселья, он не переставал руководиться мудростью, философски взвешивать, насколько действительно испытываемое им счастье.

4. Я предпринял большие дела: построил себе домы, посадил себе виноградники,

Домы, т. е. собственные жилища Соломона, но не храм, построенный им. О виноградниках Соломона упоминается лишь в Песни Песней (8:11 [[67]]).

5. устроил себе сады и рощи и насадил в них всякие плодовитые дерева;

О существовании царских садов в Иерусалиме говорится в 4 Цар 21:18, 26; [[68]] 25:4; [[69]] Иер 39:4; [[70]] 52:7; [[71]] Неем 3:15. [[72]]

6. сделал себе водоемы для орошения из них рощей, произращающих деревья;

О царском водоеме упоминается в Неем 2:14 [[73]] (ср. Ис 22:, 11 [[74]]). О том, что этот водоем построен был Соломоном, говорит лишь книга Екклезиаста. Иудейское предание также усвояет его Соломону. В настоящее время по дороге от Иерусалима к Хеврону на расстоянии 2 1/2 часов пути находятся так называемые пруды Соломона. По свидетельству Иосифа Флавия вода из прудов Соломона была проведена в Иерусалим для нужд храма и всего города. Это свидетельство заслуживает полного доверия, так как пруды эти стоят выше площади Харама, на которой стоял храм Соломонов, приблизительно на 130 футов, и так как теперь еще сохранились остатки водопроводов, соединяющих пруды Соломона с Иерусалимом.

7. приобрел себе слуг и служанок, и домочадцы были у меня; также крупного и мелкого скота было у меня больше, нежели у всеx, бывших прежде меня в Иерусалиме;

Домочадцы, т. е. рожденные от рабов в доме господина.

8. собрал себе серебра и золота и драгоценностей от царей и областей; завел у себя певцов и певиц и услаждения сынов человеческих — разные музыкальные орудия.

О получении даров от царей говорится в 3 Цар 4:21; [[75]] 10:15. [[76]] Под областями разумеются 12 округов, на которые Соломон разделил всю свою страну (3 Цар 4:7 [[77]] и д.).

Услаждения сынов человеческих — разные музыкальные орудия. Еврейское слово sсhiddah и множ. sсhiddoth переводится различно. LXX, Вульгата, Иероним (в толковании) и славянский перевод, производя от халд. sсheda, переводят «виночерпцы и виночерпицы». Другие, как русский перевод, производя слово от арабского корня, переводят: «разные музыкальные орудия». Третьи производя от sсhadad — господствовать, переводят: «госпожу и госпож». Некоторые, наконец, производя от араб. sсhadid (полнота) или евр. sсhadah (течь), переводят: «полноту и обилие наслаждений сынов человеческих», т. е. множество жен и наложниц. Слово sсhidah встречается лишь у Екклезиаста. Поэтому с уверенностью определить значение его нельзя. Однако, по-видимому, следует отдать предпочтение двум последним пониманиям, так как, выражаясь словами Михаэлиса, «почти невероятно, чтобы Соломон в рассказе о своих чувственных удовольствиях мог забыть о женщинах». Как видно из 3 Цар 11:3 [[78]] у Соломона было 700 жен и 300 наложниц.

9. И сделался я великим и богатым больше всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; и мудрость моя пребыла со мною.

И мудрость моя пребыла со мною. Екклезиаст не забывал о конечной цели своих опытов исследовать сущность истинного счастья и вместе с тем смысл человеческой жизни (ст. 3).

10. Чего бы глаза мои не пожелали, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселья, потому что сердце мое paдовалось во всех трудах моих, и это было моею долею от всех трудов моих.

Радости и увеселения Екклезиаста не были развлечениями ленивого и бездеятельного человека. Они были отдыхом и наградой за тяжелые труды и по-видимому должны были бы дать ему полное нравственное удовлетворение.

11. И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их: и вот, все — суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем!

Надежда Екклезиаста не сбылась. Радости труда не удовлетворили его стремление к счастью. Он увидел, что нет полного счастья (Ithron) на земле.

12. И обратился я, чтобы взглянуть на мудрость и безумие и глупость: ибо что может сделать человек после царя сверх того, что уже сделано?

Опыт Екклезиаста дал ему полную возможность сделать сравнительную оценку мудрости и глупости с точки зрения счастья. Более других одаренный мудростью и изведавший все, чем довольствуется глупость, он лучше других мог знать различие мудрости и глупости. После него никто не мог бы прибавить чего-либо к его выводам. Так следует понимать вторую половину 12 стиха. Слова: «ибо что человек, который будет идти после царя» (точный перевод), многие экзегеты понимают в связи с ст. 18–19 [[79]], где выражается сомнение Екклезиаста относительно того, каков будет его преемник, мудрый и глупый, и переводят таким образом: «ибо что за человек, который будет идти после царя, по сравнению с тем, кого давно сделали (царем)». Но в таком случае вторая половина стиха нисколько не объясняла бы первой, т. е. непонятно было бы, почему именно Екклезиаст счел себя авторитетным в вопросе о мудрости и глупости. Русский перевод 12 ст., хотя и не буквален, однако правильно передает мысль подлинника. Славянский перевод: яко кто человек, иже п о йдет в след совета, елика сотвори в нем, как и у LXX, не имеет смысла, благодаря порче текста. Вместо τής βουλης следует читать τοϋ βασιλέως, вместо «совета» — «царя».

13. И увидел я, что преимущество мудрости пред глупостью такое же, как преимущество света перед тьмою:

Екклезиаст не отрицает громадного превосходства мудрости перед глупостью, как света перед тьмой.

14. у мудрого глаза его — в голове его, а глупый ходит во тьме; но узнал я, что одна участь постигает их всех.

Но освещая все, что для глупого остается во мраке, мудрость не может изменить естественного порядка вещей. Перед ним она столь же бессильна, как и глупость. Неустранимая власть естественного миропорядка над мудростью особенно обнаруживается в том, что и мудрый и глупый одинаково подвержены смерти.

15. И сказал я в сердце моем: «и меня постигнет та же участь, как и глупого: к чему же я сделался очень мудрым?» И сказал я в сердце моем, что и это — суета;

Если смерть одинаково царствует над мудрым и глупым, оставляя в удел тому и другому жизнь в шеоле, лишенную размышления, знания и мудрости (9:10 [[80]]), то значение мудрости ничтожно. Она не может дать человеку счастья.

16. потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни все будет забыто, и увы! мудрый умирает наравне с глупым.

Мудрый не может утешить себя и так называемым историческим бессмертием. С течением времени и он, подобно глупому, будет забыт. Смерть одинаково тяжела и для мудрого и для глупого.

17. И возненавидел я жизнь, потому что противны стали мне дела, которые делаются под солнцем; ибо все — суета и томление духа!

Факт смерти, господствующей одинаково над мудрыми и глупым, настолько поразил сознание и нравственное чувство Екклезиаста, что жизнь потеряла в его глазах свою ценность, свой смысл, стала для него предметом ненависти и отвращения. Не важно то, пережил ли Екклезиаст такое состояние в действительности или пришел к этому выводу теоретически, путем наблюдения и размышления; несомненно то, что человек, ищущий полного счастья в границах земного бытия, ставящий себе идеалы в пределах эмпирических фактов, неизбежно приходит к полному разочарованию и в конце концов к крайнему пессимизму. Эмпирическое, чувственное миросозерцание не в состоянии вместить в себе вечных идеалов человечества и потому рождает в нем ощущение ничтожества, бесцельности существования. Все эти идеалы неумолимо разрушаются уже одним фактом смерти.

18. И возненавидел я весь труд мой, которым трудился под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет после меня.

19. И кто знает: мудрый ли будет он, или глупый? А он будет распоряжаться всем трудом моим, которым я трудился и которым показал себя мудрым под солнцем. И это — суета.

С мыслью о смерти до некоторой степени могла бы примирить человека уверенность, что созданное им не умрет, но послужит основанием, на котором последующие поколения возведут прочное здание человеческого счастья. Но и этой уверенности нет у человека, так как он не знает, какой будет его наследник и преемник, продолжит ли он или разрушит его дело.

20. И обратился я, чтобы внушить сердцу моему отречься от всего труда, которым я трудился под солнцем,

Это обстоятельство отнимает у труда всякую ценность, всякий смысл. Екклезиаст отрекается от труда, от всякой надежды найти в нем удовлетворение.

21. потому что иной человек трудится мудро, с знанием и успехом, и должен отдать все человеку, не трудившемуся в том, как бы часть его. И это — суета и зло великое!

Уже одно то, что плодом трудов одного пользуется другой, не принимавший в них никакого участия, является вопиющей несправедливостью, величайшим злом.

22. Ибо что будет иметь человек от всего труда своего и заботы сердца своего, что трудится он под солнцем?

23. Потому что все дни его — скорби, и его труды — беспокойство; даже и ночью сердце его не знает покоя. И это — суета!

Для самого же трудящегося труд не дает ничего действительно ценного. Его постоянные сопутники — скорби и беспокойства.

24. Не во власти человека и то благо, чтоб есть и пить и услаждать душу свою от труда своего. Я увидел, что и это от руки Божией;

25. потому что кто может есть, и кто может наслаждаться без Него.

26. Ибо человеку, который добр пред лицем Его, Он дает мудрость и знание и радость; а грешнику дает заботу собирать и копить, чтобы после отдать доброму пред лицем Божиим. И это — суета и томление духа!

Результат труда настолько ничтожен, что не может вполне обеспечить человеку даже самые элементарные блага. Екклезиаст из жизненного опыта убедился, что даже такие блага, как вкушение пищи и питье, зависят от Божественного промысла, который отнимает их у глупых и дает мудрым. Этот порядок вещей, который между деятельностью человека и ее результатом вводит новое начало, делает счастье человека на земле еще более непрочным, неустойчивым, увеличивая суетность земного блага. Не во власти человека и то благо, чтобы есть и пить. Русский перевод этого места не точен. Буквальный перевод еврейского текста должен быть таков: «нет счастья (tob) человеку есть и пить». LXX придали этому месту такой смысл: «нет счастья человеку, который ест и пьет». Однако такой смысл был бы в противоречии со многими местами книги Екклезиаста, особенно с 3:1, [22]; [[81]] 8:15; [[82]] где прямо выражается мысль, что нет ничего лучшего (tob), как есть и пить. Вульгата переводит в форме вопроса: «не лучше ли для человека есть, пить». Но в таком сочетании слово tob не встречается в книге. Всего вероятнее, это место по аналогии с паралелльными местами (3:1, [22]; 8:15) следует понимать так: «нет ничего лучшего (или счастья), как есть и пить» (т. е. прибавить частицу מ). Так читают некоторые греческие кодексы, Сирийский пер., Таргум, Иероним в своем толковании (nisi). Кто может наслаждаться без него. По теперешнему еврейскому тексту вместо «без него» следовало бы перевести: «без меня» (mimeni), т. е. более меня, как я. Так переводят Вульгата, Лютер и некоторые экзегеты. Но, во-первых, выражение «без меня» нельзя еще понимать в смысле: «как я», во-вторых, выраженная таким образом мысль стояла бы вне всякой связи с предшествующим и последующим стихами, где говорится о зависимости материальных благ от Бога. Вместо теперешнего mimeni следует читать mimenu, как читали LXX, сирийский и др. переводчики.

Глава 3

1–15. Зависимость человеческой жизни от божественного миропорядка. 16–22. Скотоподобный конец людей, живущих без Бога.

1. Всему свое время, и время всякой вещи под небом:

2. время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное;

3. время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить;

4. время плакать, и время смеяться: время сетовать, и время плясать;

5. время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий;

6. время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать;

7. время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить;

8. время любить, и время ненавидеть; время войне и время миру.

В конце второй главы Екклезиаст подошел к главной причине неосуществимости человеческого стремления к счастью. Между человеческим хотением и его выполнением стоит Некто, Кто может отнять хлеб у одного и дать другому. Теперь в 3 главе он углубляется в эту мысль и распространяет ее на всю сферу человеческой жизни. И здесь Екклезиаст находит тоже беспрогрессивное круговращение, тоже неустранимое влияние законов, и здесь все человеческие желания и предприятия стоят в постоянной зависимости от времени и обстоятельств и, подобно явлениям внешней природы, проходят в строгой последовательности. Всему свое время, и время всякой вещи под небом. «Hephez» значит «собственно»: склонность, намерение, предприятие. Екклезиаст говорит здесь не о предметах природы, а о деятельности человеческой, о явлениях человеческой жизни, как это видно и из дальнейшего развития мысли. Он хочет сказать, что факты человеческой жизни не суть продукты вполне свободной воли человека, лежат вне пределов его сознательных желаний.

9. Что пользы работающему от того, над чем он трудится?

В этой зависимости человеческой жизни от посторонних влияний, неустранимых волею человека, лежит главная причина бесплодности человеческих усилий, неосуществимости человеческого стремления к счастью.

10. Видел я эту заботу, которую дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в том.

А между тем человек не может погасить в себе жажды высшего блага. Его стремление к счастью, вложенное в него Самим Богом, постоянно и неудержимо толкает его на новые труды, на новые искания.

11. Все соделал Он прекрасным в свое время, и вложил мир в сердце их, хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до конца.

Мир полон гармонии, и дух человека носит на себе печать вечности; однако Божественный миропорядок остается непостижимым для человека и не может быть приведен в гармонию с человеческой волей. Все соделал Он прекрасным в свое время, т. е. все, созданное Богом, прекрасно в свое время и в своем месте, в общей системе мирового бытия.

И вложил мир в сердце их. Еврейское слово olam в переводах передается различно: «вечность» (LXX), «мир» (Вульгата и перевод), «разум», «покров» и т. д. Но так как это слово вообще в Библии и в частности в книге Екклезиаста (1:10; 2:16; 3:14; 9:16 и др.) значит «вечность», то и в данном месте следует держаться этого значения. Лишь в послебиблейской литературе словом olam стал обозначаться и мир, как бесконечно продолжающийся. «Вложить в человека вечность» значит одарить его богоподобными свойствами, наложить на человеческую природу отпечаток вечности, божественности. Стремление человека к высочайшему благу, к вечному счастью, служит выражением его богоподобности.

12. Познал я, что нет для них ничего лучшего, как веселиться и делать доброе в жизни своей.

13. И если какой человек ест и пьет, и видит доброе во всяком труде своем, то это — дар Божий.

Глубокое противоречие, скрытое в природе человека, с одной стороны стремление к вечности, с другой — ограниченность его разума, являются главной причиной неудовлетворенности человеческого духа, его всегдашних разочарований. Чтобы более или менее избежать последних, человек должен примириться раз навсегда с мыслью о том, что высшее счастье (Ithron) под солнцем невозможно. Он должен, так сказать, понизить свои требования к жизни и, отбросив искание высочайшего блага, удовольствоваться относительным благом, тем, что сравнительно хорошо, что «лучше» (tob). Если высшее благо — Ithron невозможно, то относительное благо Tob вполне доступно человеку. В чем же заключается это Tob?

Познал я, что нет для них ничего лучшего (Tob), как веселиться и делать доброе в жизни своей. Благой труд и спокойное наслаждение земными радостями — вот единственно доступное для человека счастье. Пока человек стремится к абсолютному счастью на земле, он осужден на постоянные разочарования. Даже и лучшие моменты его жизни отравляются мыслью о непрочности счастья, удручающей заботой о будущем.

Напротив, человек, отказавшийся от искания полного счастья, бывает доволен и тем немногим, что дает ему жизнь, радуется, веселится без заботы о завтрашнем дне. Он, как дитя, отдается всякой радости посылаемой Богом, отдается полным своим существом, непосредственно, не разрушая ее анализом, критикой, бесцельными сомнениями. И эти малые радости, соединенные с добрым трудом и чистой совестью, делают жизнь приятной, относительно счастливой. Стихи 12–13 нисколько не выражают эвдемонистического взгляда на жизнь, который ставит целью жизни одно наслаждение. Во-первых, рядом с земными радостями Екклезиаст ставить другое необходимое условие относительно счастливой жизни, именно «делание добра»: во-вторых, пользование земными благами соединяется с сознанием зависимости от воли Божией, с благодарной мыслью, что «это дар Божий». Таким образом то наслаждение жизнью, к которому призывает Екклезиаст, покоится на религиозном миросозерцании, предполагает, как свое необходимое условие, веру в Божественный промысл.

14. Познал я, что все, что делает Бог, пребывает вовек: к тому нечего прибавлять и от того нечего убавить, — и Бог делает так, чтобы благоговели пред лицем Его.

В начале 3 главы Екклезиаст говорил о постоянстве и неизменности законов, управляющих человеческой жизнью. Теперь он говорит о них определеннее. Законы эти являются выражениями вечной и неизменной воли Божией. Человек бессилен что-либо прибавить к ним или отбавить от них. В том и заключается цель Божественного промысла, чтобы показать людям их полную зависимость от Бога и таким образом научить их страху Божию.

15. Что было, то и теперь есть, и что будет, то уже было, — и Бог воззовет прошедшее.

Бог воззовет прошедшее. LXX и сирийский переводят: Бог взыщет преследуемого (слав. «гонимого»). Но согласно с контекстом лучше понимать в среднем роде: прогнанное, удаленное, прошедшее.

16. Еще видел я под солнцем: место суда, а там — беззаконие; место правды, а там — неправда.

17. И сказал я в сердце своем: праведного и нечестивого будет судить Бог; потому что время для всякой вещи и суд над всяким делом там.

Промысл Божий обнаруживается не только в естественных явлениях, но и в нравственной жизни человека. В человеческом суде живут неправда и беззаконие. Но над судом людей есть суд Божий, который воздаст должное праведным и нечестивым. Для этого суда, как и для всякой вещи, настанет свое время. Праведного и нечестивого будет судить Бог, потому что время для всякой вещи и над всяким делом там. Слово «там» (sсham) не совсем ясно. Вульгата передает его словом «тогда» (tunс), Иероним — «во время суда» (in tempore judiсii), но евр. sсham есть наречие не времени, а места. Вероятно оно значит здесь: на суде Божием, в параллель слову «там» в ст. 16 для обозначения суда человеческого.

Некоторые экзегеты вместо sсhara (מש) читают sam (מש) и переводят: всeму (Бог) назначил свое время. Мысль совершенно согласна с контекстом, но действительно ли повреждена здесь еврейская пунктуация, сказать трудно.

18. Сказал я в сердце своем о сынах человеческих, чтоб испытал их Бог, и чтобы они видели, что они сами по себе — животные;

19. потому что участь сынов человеческих и участь животных — участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества пред скотом, потому что все — суета!

20. Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах.

21. Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?

Эти стихи подробнее выясняют цель божественного промысла, кратко указанную уже в словах 14 ст.: «чтобы благоговели пред лицом Его». Зависимость человека от Божественного провидения имеет целью научить людей тому, что сами по себе, с своими естественными силами, естественной волей и разумением, думая жить без Бога, вне Божественного промышления, они подобны животным и не могут иметь никаких оснований к уверенности в бессмертии своего духа. Если факты естественного сознания с непобедимой силой убеждают человека в том, что и человек и животное одинаково умирают, теряют дыхание и источник жизни, превращаясь в прах, то живя без Бога, не признавая Божественного промысла, откуда он может знать, что дух животного снисходит вниз, а дух человека восходит вверх? В ст. 18–21, как видно, не выражается собственный взгляд Екклезиаста на человеческое существо, его личное сомнение в духовности и бессмертии человеческой природы. Это противоречило бы 12:7, [[83]] где прямо говорится, что не все в человеке идет в одно место, но что в прах превращается лишь тело, а дух возвращается к Богу, Который дал его. В приведенных стихах Екклезиаст выясняет, как должен смотреть на себя человек, живущий «сам по себе», руководящийся лишь естественной точкой зрения, не признающий Божественного провидения.

Сказал я — о сынах человеческих. Русский перевод не точен. Следует перевести: «сказал я — (это) для сынов человеческих». Для пользы людей установлен тот порядок вещей, в силу которого человеческая жизнь стоит в постоянной зависимости от Божественного промысла и суда.

Чтобы испытал их Бог. barar значит: выделить, испытать, очистить, (ср. Дан 11:35 [[84]]: пострадают некоторые и из разумных для испытания (lebarer) их, очищения и убеления к последнему времени). Цель Божественного промысла — довести людей до сознания собственного ничтожества и таким образом очистить их.

Все идет в одно место, не в шеол, как думают некоторые экзегеты, а в землю, как видно из дальнейших слов.

22. Итак увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими, потому что это — доля его; ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него?

Выяснив цель Божественного промысла, Екклезиаст возвращается к своему прежнему выводу, сделанному уже в ст. 12–13. Если человек во всем зависит от Божественного провидения, если сам по себе он бессилен и ничтожен, то должно отказаться от мысли о полном счастье на земле и удовольствоваться радостями богоугодного труда.

Наслаждаться человеку делами своими. В этом выражении Екклезиаст объединяет два условия относительного счастья: наслаждение жизнью и добрую деятельность (ст. 12), так как то и другое по нему неразрывно. Ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него. Здесь речь не о будущей, загробной жизни человека, как в ст. 21, а о том, что будет «после него», т. е. как сложится жизнь на земле после его смерти. Человек не должен обременять себя и отравлять доступные ему радости излишними беспокойными заботами о далеком будущем.

Глава 4

1. Печальные явления в жизни людей. 2–3. Притеснения. 4–6. Зависть и беспокойство. 7–12. Одиночество и скупость. 13–16. Непрочность человеческой привязанности. 17. Поведение богобоязненного человека.

В предшествующих главах, доказывая суетность человеческой жизни, Екклезиаст исходил главным образом из общих оснований. Теперь он подтверждает свою мысль на частных фактах, делающих счастье человека неустойчивым, временным, случайным.

1. И обратился я и увидел всякие угнетения, какие делаются под солнцем: и вот слезы угнетенных, а утешителя у них нет; и в руке угнетающих их — сила, а утешителя у них нет.

2. И ублажил я мертвых, которые давно умерли, более живых, которые живут доселе;

3. а блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал, кто не видал злых дел, какие делаются под солнцем.

Насилие, угнетение сильных и богатых над слабыми и бедными до такой степени проникли во все общество и заразили весь общественный строй, что нравственно чуткий и впечатлительный Екклезиаст почувствовал отвращение к жизни и счел мертвых более счастливыми, чем живых, и еще более счастливыми тех, кто никогда не существовал и не был свидетелем злых дел на земле. Екклезиаст конечно не возводит в принцип превосходство небытия над бытием, но подавленный созерцанием нравственного зла изливает лишь свои чувства глубокого негодования и отвращения, подобно Иову (3:10–13 [[85]]) и Иеремии (20:18 [[86]]). В другом месте, спокойно рассуждая, он говорит напротив, что лучше псу живому, чем мертвому льву (9:4).

4. Видел я также, что всякий труд и всякий успех в делах производит взаимную между людьми зависть. И это — суета и томление духа!

Даже лучшее, что есть в жизни, труд и радости труда служат источником зла, вызывая в людях зависть и вражду.

5. Глупый сидит, сложив свои руки, и съедает плоть свою.

Глупый человек вместо того, чтобы трудиться по мере сил, сидит сложа руки и снедается завистью и злостью.

6. Лучше горсть с покоем, нежели пригоршни с трудом и томлением духа.

Лучше горсть, приобретенная с душевным спокойствием, чем пригоршни, соединенные с беспокойными заботами и суетливою хлопотливостью.

7. И обратился я и увидел еще суету под солнцем:

8. человек одинокий, и другого нет; ни сына, ни брата нет у него, а всем трудам его нет конца, и глаз его не насыщается богатством. «Для кого же я тружусь и лишаю душу мою блага?». И это — суета и недоброе дело!

9. Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их:

10. ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его.

11. Также, если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться?

12. И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него: и нитка, втрое скрученная, не скоро порвется.

Екклезиаст отмечает новую черту в современном ему обществе, разрушающую человеческое благополучие, именно внутреннее обособление людей, их нравственное разъединение. Человек богат, но он одинок; нет у него «другого», т. е. искреннего друга, ни сына, ни брата. Он не знает, для кого он трудится и лишает себя благ. А между тем жизнь вдвоем имеет много преимуществ, так как дает каждому нравственную и материальную поддержку.

13. Лучше бедный, но умный юноша, нежели старый, но неразумный царь, который не умеет принимать советы;

14. ибо тот из темницы выйдет на царство, хотя родился в царстве своем бедным.

15. Видел я всех живущих, которые ходят под солнцем, с этим другим юношею, который займет место того.

16. Не было числа всему народу, который был перед ним, хотя позднейшие не порадуются им. И это — суета и томление духа!

Екклезиаст приводит случай, доказывающий изменчивость и непостоянство человеческого счастья. Бедный, но умный юноша занимает место неразумного царя, не умеющего принимать советы. Все переходят на сторону юноши, но, увы, последующее поколение будет холодно и равнодушно к нему.

Лучше (tob) бедный, но умный юноша. Слово tob следует понимать в смысле «счастливее». Но это счастье непродолжительно. Оно — суета и погоня за ветром. Многие комментаторы видели в этих стихах намек на определенные исторические лица, одни на Иосифа, другие на Саула и Давида, третьи на Иеровоама и Равоама и т. п. Но вероятнее всего Екклезиаст имел здесь в виду просто возможный случай, чтобы сильнее показать превратность человеческого счастья.

17. Наблюдай за ногою твоею, когда идешь в дом Божий, и будь готов более к слушанию, нежели к жертвоприношению; ибо они не думают, что худо делают.

До сих пор Екклезиаст рассуждал, знакомил читателя со своими наблюдениями и выводами; теперь он обращается к нему с положительными советами и увещаниями применительно к высказанным ранее положениям. Он подробно описывает настроение человека, ищущего счастья, в добром труде и чистых радостях. Такой человек должен тщательно следить за собой во время богослужения, избегая всего, что может нарушить благочестивое расположение духа, сообразуя с ним даже свое внешнее поведение. Его благочестие должно выражаться не столько в механических жертвоприношениях без веры и покаяния, сколько в благоговейном слушании и исполнении слова Божия.

Ибо они не думают, что худо делают. Екклезиаст говорит о своих современниках, жертвы которых, чуждые веры и благоговения, были «мерзостью пред Господом» (ср. Притч 21:27 [[87]]).

Глава 5

1–6. О молитве и обетах. 7–8. Особенности деспотического управления. 9–16. Суетность богатства. 17–19. Достоинство чистых радостей.

С богослужением неразрывны молитва и обеты. Екклезиаст дает наставления и по этим предметам.

1. Не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово пред Богом; потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немноги.

Он предостерегает читателя от торопливой и многоречивой молитвы. Сознание величия Бога, живущего на небе, и ничтожности человека, живущего на земле, должно побуждать последнего взвешивать каждое свое слово, говорить от глубины сердца, с смирением и благоговением. И в Новом Завете Спаситель предостерегает от многословной и неблагоговейной молитвы (Мф 6:7–8 [[88]]).

2. Ибо, как сновидения бывают при множестве забот, так голос глупого познается при множестве слов.

Как излишняя беспокойная озабоченность вызывает множество сновидений, нарушающих покой спящего, так глупая суетливость во время молитвы рождает бессмысленное и бесцельное многословие.

3. Когда даешь обет Богу, то не медли исполнить его, потому что Он не благоволит к глупым: что обещал, исполни.

4. Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить.

Обязательно исполнение обетов, но не самые обеты. «Если же ты не дал обета, то не будет на тебе греха». (Втор 23:22).

5. Не дозволяй устам твоим вводить в грех плоть твою, и не говори пред Ангелом (Божиим): «это — ошибка!» Для чего тебе делать, чтобы Бог прогневался на слово твое и разрушил дело рук твоих?

Вводить в грех плоть значит или — возбуждать к греху чувственность (ср. Иак 3:6 и д.) или подвергать тело испытанию, наказанию. Вернее последнее понимание, так как выражение «вводить в грех тело» не вполне соответствует библейскому словоупотреблению, по которому грешит не тело и даже не плоть, но воля человеческая. Ангел или посланник означает здесь священника, которому поручено было надзирать за обетами. В таком же смысле употреблено это слово и у Мал 2:7. [[89]]

6. Ибо во множестве сновидений, как и во множестве слов, — много суеты; но ты бойся Бога.

Греческий и сирийский перевод вместо «перед Ангелом» читают: «перед Богом» (слав. «пред лицем Божиим»). Они или имели в данном месте другое еврейское чтение или понимали выражение «Ангел» в смысле самооткровения Божия. Екклезиаст предостерегает, в случае неисполнения обета, говорить священнику: «это — ошибка», т. е. грех слабости, так как такое лицемерное самооправдание навлечет на виновного гнев Божий и наказание.

7. Если ты увидишь в какой области притеснение бедному и нарушение суда и правды, то не удивляйся этому, потому что над высоким наблюдает высший, а над ними еще высший;

Чтобы понять связь 7 стиха с предшествующими, следует припомнить, что в кодексе обычной еврейской мудрости рядом с заповедью о страхе к Богу стояли заповедь о почтении к царю (ср. Притч 24:21 [[90]]). Екклезиаст хочет сказать здесь, что несправедливости и притеснения не должны уменьшать почтения к царю, так как они вполне естественны там, где много правителей. Слово «область» (medinah) встречается лишь в книгах позднейшего времени (2 и 3 Цар, кн. Плач, кн. Иез., Дан, Ездры и Неем) и обозначает провинции азиатских царств, в частности царства персидского. В кн. Ездры (5:8 [[91]]) и Неемии (1:2; [[92]] 7:6; [[93]] 11:3 [[94]]) так называется Палестина, как персидская провинция. В этом смысле вероятно употреблено слово «область» и в книге Екклезиаста. А над ними еще высший, буквально с еврейского «высшие». Под последним словом многие комментаторы разумеют Бога, видя во множественном числе указание на величие Божие. Смысл стиха такой: не удивляйся несправедливости, так как над высшими надзирает сам Бог, Который восстановит правду (ср. 3:16–17 [[95]]).

Однако такое понимание второй половины 7 стиха не вполне соответствует контексту. Екклезиаст предупреждает здесь не возмущение и ропот при виде несправедливостей, а просто удивление. Он предлагает следовательно не утешение, а объяснение факта. Существование же суда Божия нисколько не объясняет несправедливости суда человеческого. Сверх того и 8 ст., в котором говорится о преимуществе страны, управляемой царем, с трудом связывается с таким пониманием. Более оснований в 7 ст. видеть указание на особенности деспотического царства, именно персидского, где начальство над областью поручалось сатрапу, над сатрапом надзирал особый инспектор, над ними обоими стоял царь с его многочисленным двором. Этой сложностью управления деспотического царства, в котором каждый начальник преследует свои интересы, и объясняются несправедливости и притеснения.

8. превосходство же страны в целом есть царь, заботящийся о стране.

Деспотическому государству противопоставляется патриархальное царство с царем, который самолично управляет народом и заботится о благосостоянии его. Точный перевод стиха должен быть таков: «Преимущество же страны всегда в царе, преданном полю». Выражение «полю» (lesadeh) указывает на земледелие, как главное занятие народа и главный предмет заботливости патриархального царя.

9. Кто любит серебро, тот не насытится серебром, и кто любит богатство, тому нет пользы от того. И это — суета!

Сребролюбец не в силах утолить своей жажды к богатству и потому всегда остается неудовлетворенным и несчастливым.

10. Умножается имущество — умножаются и потребляющие его; и какое благо для владеющего им: разве только смотреть своими глазами?

11. Сладок сон трудящегося, мало ли, много ли он съест; но пресыщение богатого не дает ему уснуть.

Потребляющие его. По мнению одних, здесь разумеются члены фамилии, по мнению других — слуги и компаньоны, расточающие богатство хозяина. В том и другом случае богатому приходится не столько пользоваться своим богатством, сколько смотреть, как пользуются им другие.

12. Есть мучительный недуг, который видел я под солнцем: богатство, сберегаемое владетелем его во вред ему.

13. И гибнет богатство это от несчастных случаев: родил он сына, и ничего нет в руках у него.

14. Как вышел он нагим из утробы матери своей, таким и отходит, каким пришел, и ничего не возьмет от труда своего, что мог бы он понесть в руке своей.

15. И это тяжкий недуг: каким пришел он, таким и отходит. Какая же польза ему, что он трудился на ветер?

16. А он во все дни свои ел впотьмах, в большом раздражении, в огорчении и досаде.

Екклезиаст приводит случай, когда богатство не только не дает счастья, но и делает человека положительно несчастным. Неожиданная потеря богатства, в особенности когда есть дети, есть величайшее несчастье, которое гораздо тяжелее всегдашней бедности.

17. Вот еще, что я нашел доброго и приятного: есть и пить и наслаждаться добром во всех трудах своих, какими кто трудится под солнцем во все дни жизни своей, которые дал ему Бог; потому что это его доля.

18. И если какому человеку Бог дал богатство и имущество и дал ему власть пользоваться от них и брать свою долю и наслаждаться от трудов своих, то это — дар Божий.

19. Не долго будут у него в памяти дни жизни его; поэтому Бог и вознаграждает его радостью сердца его.

Показав суетность богатства, Екклезиаст возвращается к своему выводу, что самое лучшее в жизни — наслаждаться добрым трудом и пользоваться земными благами в той мере, в какой посылает их Бог, не обременяя себя мучительными заботами о приумножении богатства. Мысль Екклезиаста в сущности та же, что и в словах Спасителя: не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы. (Мф 6:34).

Глава 6

1–9. Неуменье пользоваться богатством. 10–12. Бессилие человека и суетность жизни.

1. Есть зло, которое видел я под солнцем, и оно часто бывает между людьми:

2. Бог дает человеку богатство и имущество и славу, и нет для души его недостатка ни в чем, чего ни пожелал бы он; но не дает ему Бог пользоваться этим, а пользуется тем чужой человек: это — суета и тяжкий недуг!

3. Если бы какой человек родил сто детей, и прожил многие годы, и еще умножились дни жизни его, но душа его не наслаждалась бы добром и не было бы ему и погребения, то я сказал бы: выкидыш счастливее его,

4. потому что он напрасно пришел и отошел во тьму, и его имя покрыто мраком.

5. Он даже не видал и не знал солнца: ему покойнее, нежели тому.

6. А тот, хотя бы прожил две тысячи лет и не наслаждался добром, не все ли пойдет в одно место?

Екклезиаст продолжает развивать свою излюбленную мысль о неуменьи людей пользоваться богатством и вообще жизнью. Очень часто случается, что люди, обладающие большими богатствами, не извлекают из них никаких радостей. На их долю приходятся лишь труды и заботы, а жизненные радости достаются другим. Эти богачи, не видевшие при жизни ни света, ни радости, несчастнее выкидышей, так как они сходят в шеол с горьким сознанием бессмысленно проведенной жизни. Не испытавши радостей при жизни, он не встретил сочувствия и почета по смерти.

7. Все труды человека — для рта его, а душа его не насыщается.

Все труды человека имеют своею целью приобретение благ и удовлетворение потребностей. Но желания человека безграничны, и он вместо того, чтобы наслаждаться тем, что имеет, стремится лишь к новым приобретениям.

8. Какое же преимущество мудрого пред глупым, какое — бедняка, умеющего ходить пред живущими?

Бедняка умеющего ходить пред живущими, т. е. бедняка, умеющего жить в общении с людьми и таким образом проводить приятную и спокойную жизнь. Преимущество мудрого перед глупым состоит в том, что в то время как богатый скупец в мрачном уединении избегает людей, мудрый наслаждается общением с людьми, менее всего думая о приумножении богатства.

9. Лучше видеть глазами, нежели бродить душою. И это — также суета и томление духа!

Лучше созерцать глазами то, что есть, чем скитаться душой среди неосуществимых надежд и невыполнимых желаний. Лучше наслаждаться тем немногим, что имеешь, чем жить в постоянных заботах о будущем. Екклезиаст однако не забывает, что созерцание глазами, т. е. доступные человеку радости вовсе не составляют полного счастья, Ithron. Они в сущности тоже суетны, так как скоропреходящи.

10. Что существует, тому уже наречено имя, и известно, что это — человек, и что он не может препираться с тем, кто сильнее его.

11. Много таких вещей, которые умножают суету: что же для человека лучше?

12. Ибо кто знает, что хорошо для человека в жизни, во все дни суетной жизни его, которые он проводит как тень? И кто скажет человеку, что будет после него под солнцем?

Неизменность существующего порядка, невозможность для человека препираться с его Творцом и многое другое умножают суету жизни. Человеку поневоле приходится довольствоваться немногим, так как он не знает лучшего счастья, и будущее ему неизвестно.

Глава 7

1–23. Нравственные наставления Екклезиаста. 24–29. Развращенность женщины.

1. Доброе имя лучше дорогой масти, и день смерти — дня рождения.

2. Лучше ходить в дом плача об умершем, нежели ходить в дом пира; ибо таков конец всякого человека, и живой приложит это к своему сердцу.

3. Сетование лучше смеха; потому что при печали лица сердце делается лучше.

4. Сердце мудрых — в доме плача, а сердце глупых — в доме веселья.

5. Лучше слушать обличения от мудрого, нежели слушать песни глупых;

6. потому что смех глупых то же, что треск тернового хвороста под котлом. И это — суета!

До 7 главы то отношение к жизни, которому научал Екклезиаст, то «лучшее», что находил он в жизни, было указано им кратко и обще. Благодаря этому, его наставления могли подать повод к слишком одностороннему пониманию. Могло показаться (так не раз и случалось), что Екклезиаст приглашает к эпикурейскому наслаждению жизнью, к извлечению из нее всевозможных удовольствий и особенно чувственных. Его «ешь, пей, веселись» могло быть понято, как призыв к разнузданному веселью на жизненном пиру, как приглашение брать от жизни возможно больше наслаждений, не смущаясь мыслью о неизвестном будущем. Глава седьмая устраняет всякую возможность такого перетолкования и устанавливает истинный смысл наставлений Екклезиаста.

Внушая «веселиться», он имел в виду не то легкомысленное, пошлое веселье среди мирских забав и развлечений, которое оставляет по себе ощущение пустоты и нравственной неудовлетворенности, но светлое, праздничное настроение, которое во всем совершающемся видит проявление Божественного Разума и потому умеет извлекать минуты чистой, безмятежной радости даже из самых страданий, будут ли они чужие или собственные. Внутренний опыт научил Екклезиаста, что созерцание человеческих страданий и даже смерти вызывает в душе ту особенную полноту нравственного чувства, которая создает более прочное счастье, чем все пошлые развлечения, столь же кратковременные, как треск тернового хвороста (ст. 6). Человек научается тогда понимать истинный смысл жизни, примиряться со злом, не бояться смерти, оставаться безмятежно радостным при всех обстоятельствах жизни. В виду этого Екклезиаст советует предпочитать день смерти дню рождения, дом плача — дому пира, сетование — смеху, обличения мудрых — песням глупых. При печали лица сердце делается лучше, точнее с еврейского: делается веселее, счастливее (ср. 11:9; [[96]] Суд 19:9; [[97]] Руф 3:7 [[98]]).

7. Притесняя других, мудрый делается глупым, и подарки портят сердце.

И подарки портят сердце. Разумеются преимущественно подарки должностным лицам.

8. Конец дела лучше начала его; терпеливый лучше высокомерного.

9. Не будь духом твоим поспешен на гнев, потому что гнев гнездится в сердце глупых.

10. Не говори: «отчего это прежние дни были лучше нынешних?», потому что не от мудрости ты спрашиваешь об этом.

Екклезиаст предостерегает от того угрюмого и нетерпеливого недовольства, которое во всем старается отыскать дурное.

11. Хороша мудрость с наследством, и особенно для видящих солнце,

Хороша мудрость с наследством, и особенно для видящих солнце. Частица םע имеет здесь как в 2:16, [[99]] значение «ровно как», «подобно». Следовательно можно перевести: хороша мудрость как и наследство и преимущественнее (наследства) для видящих солнце, т. е. для людей.

12. потому что под сенью ее то же, что под сенью серебра; но превосходство знания в том, что мудрость дает жизнь владеющему ею.

Преимущество мудрости в том, что она дает жизнь, жизнь не только истинно-нравственную, но и физическую, поскольку отвращает человека от страстей, губящих тело.

13. Смотри на действование Божие: ибо кто может выпрямить то, что Он сделал кривым?

14. Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастия размышляй: то и другое соделал Бог для того, чтобы человек ничего не мог сказать против Него.

Не мог сказать против Него. ויכחא как в 3:22; [[100]] 6:12 [[101]] значит: после него. Следует перевести: не мог сказать после себя. Для того Бог посылает человеку благополучие и несчастье, чтобы он не знал будущего и чувствовал постоянную зависимость от Бога.

15. Всего насмотрелся я в суетные дни мои: праведник гибнет в праведности своей; нечестивый живет долго в нечестии своем.

16. Не будь слишком строг и не выставляй себя слишком мудрым: зачем тебе губить себя?

Не будь слишком строг, буквально: не будь слишком праведен. В этих словах некоторые видели выражение стоического принципа жить сообразно с природой и стоического понятия о добродетели, как искусстве μεσος έχειν — держаться средины. На самом же деле, продолжая развивать свою прежнюю мысль о разумном наслаждении жизнью, Екклезиаст предостерегает здесь лишь от излишнего педантизма и узкого ригоризма, в силу превратных нравственных понятий стремящегося изгнать из жизни все невинные радости, вполне дозволенные удовольствия.

17. Не предавайся греху и не будь безумен: зачем тебе умирать не в свое время?

Однако в стремлении к счастью человек не должен переходить границы дозволенного, так как всякий грех ускоряет не только нравственную, но и физическую смерть.

18. Хорошо, если ты будешь держаться одного и не отнимать руки от другого; потому что кто боится Бога, тот избежит всего того.

Мудрый человек сумеет найти средину и избежать крайностей бездушного ригоризма и нравственной распущенности, разумно пользуясь жизнью и оставаясь праведным. Некоторые толкователи находят здесь намеки на фарисейский ригоризм и распущенность саддукеев.

19. Мудрость делает мудрого сильнее десяти властителей, которые в городе.

20. Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы;

21. поэтому не на всякое слово, которое говорят, обращай внимание, чтобы не услышать тебе раба твоего, когда он злословит тебя;

22. ибо сердце твое знает много случаев, когда и сам ты злословил других.

23. Все это испытал я мудростью; я сказал: «буду я мудрым»; но мудрость далека от меня.

Ту же мысль выразил Соломон в своей молитве, именно в словах: ибо нет человека, который не грешил бы (3 Цар 8:46 [[102]]). Эта мысль легко связывается с последующими стихами, в которых внушается снисходительность к людям; но связь ее с предшествующим не ясна. А между тем 20-й стих начинается частицей κι, которая указывает на то, что этот стих содержит обоснование предшествующей мысли. Ход мыслей вероятно таков. Необходимо заботиться о приобретении мудрости, охраняющей человека и от излишней строгости и от нравственной распущенности, так как нет человека на земле, который делал бы и не грешил.

24. Далеко то, что было, и глубоко-глубоко: кто постигнет его?

25. Обратился я сердцем моим к тому, чтобы узнать, исследовать и изыскать мудрость и разум, и познать нечестие глупости, невежества и безумия,

26. и нашел я, что горче смерти женщина, потому что она — сеть, и сердце ее — силки, руки ее — оковы; добрый пред Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею.

Начало стиха правильнее перевести так: «далеко то, что есть, и глубоко-глубоко», т. е. далеко и глубоко отстоит от человеческого ведения все существующее, «дела, которые делает Бог» (3:11). Ср. Иов 28:12–22. [[103]]

Вникая глубже в причину греха, несчастия, безумия, Екклезиаст находит, что она находится отчасти в женщине. Женщина — сеть и силки для человека слабого.

27. Вот это нашел я, сказал Екклезиаст, испытывая одно за другим.

28. Чего еще искала душа моя, и я не нашел? — Мужчину одного из тысячи я нашел, а женщины между всеми ими не нашел.

Отсюда Екклезиаст заключает, что женщина вообще в нравственном отношении испорченнее и развращеннее мужчины. Осуждение женщины у Екклезиаста не безусловно. В другом месте (9:9 [[104]]) жизнь с женой он считает одним из благ, доступных человеку.

29. Только это я нашел, что Бог сотворил человека правым, а люди пустились во многие помыслы.

Екклезиаст предупреждает возможный неправильный вывод из его предшествующих рассуждений. Бог, сотворивший человека правым, не есть виновник нравственной развращенности людей вообще и женщин в частности. Бог создал человека правым, т. е. нравственно здоровым, способным идти правым путем и не грешить. А люди пустились во многие помыслы, буквально: выдумки, мудрования (Ср. 2 Пар 26:15: и сделал он в Иерусалиме искусно придуманные машины).

Глава 8

1–7. Поведение мудрого. 9–14. Судьба праведных и нечестивых. 15–17. Лучшее в жизни.

1. Кто — как мудрый, и кто понимает значение вещей? Мудрость человека просветляет лице его, и суровость лица его изменяется.

Никто не может понять сущность вещей так, как мудрый. Это глубокое понимание жизни создает в мудром радостное, покойное, все примиряющее настроение, отражающееся и на его наружности. Евр. dabar значит и вещь, и слово. Отсюда LXX, славянский, сирийский перевод и Иероним перевели «значение слова», именно изречения, высказанного в следующем стихе.

2. Я говорю: слово царское храни, и это — ради клятвы пред Богом.

Пред словами: слово царское храни, в еврейском тексте стоит местоимение первого лица — «я», при котором подразумевается глагол: говорю! О верноподданической клятве говорится в 4 Цар 11:17; [[105]] и др.

3. Не спеши уходить от лица его и не упорствуй в худом деле; потому что он, что захочет, все может сделать.

4. Где слово царя, там — власть; и кто скажет ему: «что ты делаешь?»

Екклезиаст внушает повиновение и такт в отношении к царю, мотивируя это могуществом и безответственностью последнего. Не спеши уходить от лица его. По мнению одних комментаторов, Екклезиаст предостерегает здесь от самовольного отпадения от царя, от оставления верности и послушания ему. Другие видят здесь совет Екклезиаста не приходить в раздражение и не уходить от царя с негодованием, если он окажется в чем-либо неблагосклонным. В последнем случае слово dabar понимается в смысле «слова», а не «дела», и дальнейшее выражение переводится так: «не упорствуй в худом слове». Второе толкование подтверждается, 10:4. И кто скажет ему: что ты делаешь? Этот оборот служит обыкновенно для описания всемогущества Божия (Иов 9:1–2; [[106]] Ис 45:9; [[107]] Дан 4:32; [[108]] Прем 12:12 [[109]]). Здесь он применен к неограниченному царю деспотического государства.

5. Соблюдающий заповедь не испытает никакого зла: сердце мудрого знает и время и устав;

6. потому что для всякой вещи есть свое время и устав; а человеку великое зло от того,

7. что он не знает, что будет; и как это будет — кто скажет ему?

Как в этом, так и во всяких других обстоятельствах, мудрость сумеет предотвратить зло. Мудрый знает, что всему есть время и устав, и потому старается все понять, ко всему примениться, не пытаясь вступать в бесплодную борьбу с неизбежным и неизвестным ходом вещей, властвующих над самой жизнью. Не будучи в состоянии предвидеть исхода своих предприятий, не думая о том, что для всякого дела есть свое время, свой суд, люди часто впадают в великие несчастия за свои попытки изменить существующий порядок вещей, существующие формы общественной жизни. Под «заповедью» в 5 ст. ближе всего разуметь повеления и законы царя, хотя в дальнейшем течении мысль Екклезиаста очевидно расширяется и дает возможность придавать этому слову нравственный смысл.

8. Человек не властен над духом, чтобы удержать дух, и нет власти у него над днем смерти, и нет избавления в этой борьбе, и не спасет нечестие нечестивого.

Человек не в состоянии бороться с установленным порядком вещей, так как последний господствует над самой его жизнью. В этой борьбе он никогда не встретит пощады, от неумолимого конца не спасет его никакое беззаконие, никакое отступление от закона (от правил борьбы).

9. Все это я видел, и обращал сердце мое на всякое дело, какое делается под солнцем. Бывает время, когда человек властвует над человеком во вред ему.

10. Видел я тогда, что хоронили нечестивых и приходили и отходили от святого места, и они забываемы были в городе, где они так поступали. И это — суета!

Екклезиаст отмечает факт видимой несправедливости, когда нечестивые удостаивались почетного погребения, напротив праведники лишались его. Ст. 10 можно перевести так: «видел я тогда, что нечестивые были погребаемы и приходили (разумеется в могилу, ср. Ис 62:2 [[110]]), но далеко удалялись от святого места (Иерусалима, храма или гроба) и были забываемы в городе те, которые поступали право», LXX и Вульгата, неправильно прочитав подлинник, перевели «восхваляемы» (ср. слав.) вместо «забываемы». Еврейское ken, в данном месте; значит «справедливо», «так как следует» (ср. 4 Цар 7:9; [[111]] Числ 36:5 [[112]]).

11. Не скоро совершается суд над худыми делами; от этого и не страшится сердце сынов человеческих делать зло.

12. Хотя грешник сто раз делает зло и коснеет в нем, но я знаю, что благо будет боящимся Бога, которые благоговеют пред лицем Его;

13. а нечестивому не будет добра, и, подобно тени, недолго продержится тот, кто не благоговеет пред Богом.

Хотя беззакония людей долгое время остаются ненаказанными, Екклезиаст все же верит, что в свое время Бог воздаст каждому по заслугам. Вера в праведное воздаяние выражается им решительно, но выражается догматически («я знаю»), не как несомненный факт наблюдаемой действитeльнoсти, но как безусловное требование религиозного сознания. Екклезиаст, не имеет ясного представления о том, когда, как и при каких обстоятельствах обнаружится Божественное воздаяние, он не говорит, будет ли это в земной или загробной жизни; он убежден лишь в одном, что Бог должен воздать каждому по заслугам. Выражение же: «недолго продержится тот, который не благоговеет пред Богом», скорее говорит за то, что Екклезиаст верить в воздаяние на земле.

14. Есть и такая суета на земле: праведников постигает то, чего заслуживали бы дела нечестивых, а с нечестивыми бывает то, чего заслуживали бы дела праведников. И сказал я: и это — суета!

Так как идея праведного воздаяния вытекала у Екклезиаста не из данных опыта, а из религиозной веры, то он не в силах был примирить ее с фактами страданий праведников и благоденствия грешников. Эти факты нисколько не потеряли своей очевидности в глазах Екклезиаста и после того, как он выразил свою непоколебимую веру в праведное воздаяние. Он снова с горечью останавливается на них, показывая тем, что в своей вере он не нашел еще полного успокоения.

15. И похвалил я веселье; потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться: это сопровождает его в трудах во дни жизни его, которые дал ему Бог под солнцем.

16. Когда я обратил сердце мое на то, чтобы постигнуть мудрость и обозреть дела, которые делаются на земле, и среди которых человек ни днем, ни ночью не знает сна, —

17. тогда я увидел все дела Божии и нашел, что человек не может постигнуть дел, которые делаются под солнцем. Сколько бы человек ни трудился в исследовании, он все-таки не постигнет этого; и если бы какой мудрец сказал, что он знает, он не может постигнуть этого.

Горькое сознание невозможности примирить веру с печальными фактами жизни приводит Екклезиаста к его излюбленной мысли, что следует трудиться и наслаждаться жизнью, не стремясь постигнуть того, чего постичь невозможно.

Глава 9

1–6. Смерть — удел всех. 7–10. Правильное пользование жизнью. 11–12. Сила случая. 13–18. Сила мудрости.

Ближе всматриваясь в судьбу праведников, Екклезиаст находит новое доказательство суетности человеческой жизни и необходимости довольствоваться теми немногими радостями, которые доступны людям.

1. На все это я обратил сердце мое для исследования, что праведные и мудрые и деяния их — в руке Божией, и что человек ни любви, ни ненависти не знает во всем том, что перед ним.

Праведники и мудрые находятся в полной зависимости от Бога. Даже их действия и чувства не вполне обусловливаются их свободной волей, но подчинены бывают времени и случаю. Человек, не может предвидеть, где и когда зародится в нем любовь или ненависть, и не в силах любовь превратить в ненависть, ненависть в любовь. Во всем том, что перед ним, т. е. во всем, что предстоит ему, что случится с ним.

2. Всему и всем — одно: одна участь праведнику и нечестивому, доброму и (злому), чистому и нечистому, приносящему жертву и неприносящему жертвы; как добродетельному, так и грешнику; как клянущемуся, так и боящемуся клятвы.

Всему и всем одно. Буквальнее с еврейского: «все, как всем» (LXX и славянский неправильно перевели: «суета во всех») т. е. с праведниками все случается, как со всеми людьми. Одна участь — смерть и для праведников и для грешников. После слова «доброму» LХХ, Вульгата и сирийский перевод прибавляют «злому» (см. слав. — Случай един праведному и нечестивому, благому и злому, и чистому и нечистому… яко кляныйся, тако и бояйся клятвы). Возможно, что таково было первоначальное чтение и в подлиннике.

Клянущемуся. Следует разуметь не вообще произносящего клятву, так как Екклезиаст, как видно из 8:2, [[113]] не считает ее грехом, но призывающего имя Божие всуе (Исх 20:7 [[114]]), без нужды, легкомысленно и даже ложно. Такая клятва у пророка Захарии ставится наряду с воровством (5:3 [[115]]). Некоторые экзегеты под боящимися клятвы и не приносящими жертвы разумеют ессеев, отрицающих клятву и жертвы. Но о столь раннем возникновении ессейской секты мы ничего не знаем из исторических памятников.

3. Это-то и худо во всем, что делается под солнцем, что одна участь всем, и сердце сынов человеческих исполнено зла, и безумие в сердце их, в жизни их; а после того они отходят к умершим.

Великое зло в том, что участь и праведников и грешников одна. Те и другие одинаково умирают и отходят в шеол.

4. Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву.

5. Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению,

6. и любовь их и ненависть их и ревность их уже исчезли, и нет им более части вовеки ни в чем, что делается под солнцем.

В шеоле же все равны, все равно ничтожны, ничтожны настолько, что жизнь самого незначительного человека ценнее пребывания в шеоле великого человека, так как умершие не знают ни надежды, ни воздаяния, ни любви, ни ненависти и вообще не имеют части ни в чем, что делается под солнцем.

Все проявления духовной жизни человека, любовь, ненависть, знание, мудрость, размышление (ст. 10) Екклезиаст ставит в неразрывную связь с условиями земного существования, как явления, возможные лишь «под солнцем», в соединении с телом. С разрушением тела прекращаются и жизненные проявления, наступает состояние глубокого сна, состояние полужизни. При таком представлении о загробной жизни, разумеется, не могло быть речи о различии в судьбе праведников и грешников, о воздаянии за гробом; утверждая вообще существование суда Божия, Екклезиаст нигде не распространяет его на потустороннюю жизнь. Мало того он описывает ее в чертах, исключающих всякую мысль о воздаянии.

7. Итак иди, ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим.

8. Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей.

9. Наслаждайся жизнью с женою, которую любишь, во все дни суетной жизни твоей, и которую дал тебе Бог под солнцем на все суетные дни твои; потому что это — доля твоя в жизни и в трудах твоих, какими ты трудишься под солнцем.

10. Все, что может рука твоя делать, по силам делай; потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости.

Свои печальные размышления Екклезиаст заключает по обыкновению призывом к наслаждению жизнью. Чем мрачнее будущее человека, тем более он должен ценить радости земного существования.

11. И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым — победа, не мудрым — хлеб, и не у разумных — богатство, и не искусным — благорасположение, но время и случай для всех их.

12. Ибо человек не знает своего времени. Как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них.

Но взирая радостными глазами на жизнь, человек ни на одну минуту не должен забывать о своей зависимости от времени и случая; он должен приготовиться ко всякой случайности, так как обыкновенно случается, что внешний успех не соответствует внутреннему достоинству человека. Благодаря полной неизвестности будущего человек не в состоянии бывает предупредить печальное для него стечение обстоятельств.

13. Вот еще какую мудрость видел я под солнцем, и она показалось мне важною:

14. город небольшой, и людей в нем немного; к нему подступил великий царь и обложил его и произвел против него большие осадные работы;

15. но в нем нашелся мудрый бедняк, и он спас своею мудростью этот город; и однако же никто не вспоминал об этом бедном человеке.

16. И сказал я: мудрость лучше силы, и однако же мудрость бедняка пренебрегается, и слов его не слушают.

17. Слова мудрых, высказанные спокойно, выслушиваются лучше, нежели крик властелина между глупыми.

18. Мудрость лучше воинских орудий; но один погрешивший погубит много доброго.

Но даже и здесь мудрость спасает человека от многих зол и умеет иногда направить ход событий ко благу людей. Хотя мудрость часто бывает предметом пренебрежения, однако она сильнее крика властелина, сильнее воинских орудий.

Однако же никто не вспоминал об этом бедном человеке. Одни толкователи видят здесь указание на прежнюю неизвестность бедного человека до спасения города, другие — на скорое забвение его заслуг современниками. Контекст и грамматическое построение допускают то и другое понимание. Трудно сказать, взял ли Екклезиаст возможный случай или воспользовался определенным историческим фактом, чтобы иллюстрировать свою мысль. Некоторые толкователи видели в бедном и мудром человеке образ презренного Израиля.

Глава 10

Свойства и поведение мудрого и глупого.

1. Мертвые мухи портят и делают зловонною благовонную масть мироварника: то же делает небольшая глупость уважаемого человека с его мудростью и честью.

Не только один грешник может погубить много доброго, но даже один глупый поступок, так сказать небольшая доза глупости, может поколебать и погубить нравственное достоинство человека, его мудрость и честь, подобно мертвой мухе, попавшей в благовонную масть. «Малая закваска все тесто квасит» — говорит Апостол (1 Кор 5:6). [[116]]

2. Сердце мудрого — на правую сторону, а сердце глупого — на левую.

«Правый», «правая сторона», как и во всех языках, выражает понятие истинно доброго, справедливого; «левый», «левая сторона» напротив — понятие ложного, злого, несправедливого.

3. По какой бы дороге ни шел глупый, у него всегда недостает смысла, и всякому он выскажет, что он глуп.

По какой бы дороге ни шел глупый, у него (всегда) недостает смысла. Точнее следует перевести: «и по дороге, когда глупый идет, ему недостает смысла», т. е. глупый не делает ни одного шага, чтобы не обнаружить своей глупости. И всякому он выскажет, что он глуп, т. е. всякому покажет свою глупость. Перевод Иеронима и Симмаха: «он всякого считает за глупого».

4. Если гнев начальника вспыхнет на тебя, то не оставляй места твоего; потому что кротость покрывает и большие проступки.

Екклезиаст продолжает характеристику мудрого и глупого. Мудрый человек должен спокойно относиться к раздражению своего начальника, не спешить оставлять свое место, зная, что незаслуженный гнев начальника пройдет, что спокойствие и кротость обезоруживает людей в случаях даже серьезных проступков.

5. Есть зло, которое видел я под солнцем, это — как бы погрешность, происходящая от властелина:

6. невежество поставляется на большой высоте, а богатые сидят низко.

7. Видел я рабов на конях, а князей ходящих, подобно рабам, пешком.

По вине правителей глупые и недостойные уважения остаются в унижении и презрении. Ст. 5 можно по другому передать так: «есть зло, которое видел я под солнцем, подобное погрешности, происходящей от властелина». (Славянский текст — Есть лукавство, еже видех под солнцем, аки невольно изыде от лица владеющаго). Богатые сидят низко; разумеются лица знатных и заслуженных родов. Случаи, указанные Екклезиастом, часто имели место в персидском царстве.

8. Кто копает яму, тот упадет в нее, и кто разрушает ограду, того ужалит змей.

9. Кто передвигает камни, тот может надсадить себя, и кто колет дрова, тот может подвергнуться опасности от них.

10. Если притупится топор, и если лезвие его не будет отточено, то надобно будет напрягать силы; мудрость умеет это исправить.

Связь этих стихов с предшествующими понимается различно. Одни находят здесь изображение тех интриг, путем которых добивались высокого положения низшие и глупые люди. Другие видят в этих стихах продолжение характеристики мудрого и глупого. Кто неосторожно берется за рискованные и опасные предприятия, к своей ли выгоде или ко вреду другим, тот легко может повредить себе. Мудрость же научит человека соразмерять желания со своими силами, не расточать непроизводительно своей энергии. Она заранее сознает всю опасность и всю трудность каждого предприятия и умеет во время устранить их. Мудрость умеет это исправить; точнее с еврейского: «преимущество успешного действия — мудрость».

11. Если змей ужалит без заговаривания, то не лучше его и злоязычный.

Этот стих следует перевести так; «если змей ужалит незаговоренный, то не имеет никакой пользы заклинатель» (Славянский текст — Аще угрызнет змий не во шепте, и несть излишества обавающему). Заклинание по этим словам предполагается ранее укушения. Пс 57:5 [[117]] говорит о змее, который жалит, не допуская над собой заклинания. В образной речи Екклезиаст указывает на бесполезность запоздалых действий.

12. Слова из уст мудрого — благодать, а уста глупого губят его же:

13. начало слов из уст его — глупость, а конец речи из уст его — безумие.

Болтливость глупого распространяется и на такие предметы, которых человек не может знать, и о которых ему никто не скажет.

14. Глупый наговорит много, хотя человек не знает, что будет, и кто скажет ему, что будет после него?

15. Труд глупого утомляет его, потому что не знает даже дороги в город.

Незнание дела, незнание самых простых вещей, например, дороги в город, неумение найти защиту своих интересов у городского судьи, делает труд глупого утомительным и бесплодным.

16. Горе тебе, земля, когда царь твой отрок, и когда князья твои едят рано!

17. Благо тебе, земля, когда царь у тебя из благородного рода, и князья твои едят во время, для подкрепления, а не для пресыщения!

Особенно велико несчастье от глупых людей, когда они оказываются царями и правителями. Царь твой — отрок, т. е. с детским умом, глупый. У Исаии (3:12 [[118]]) дурные правители названы детьми и женщинами. Князья твои едят paнo, т. е. ведут невоздержную и беспечную жизнь (ср. Ис 5:11 [[119]] и сл.).

18. От лености обвиснет потолок, и когда опустятся руки, то протечет дом.

19. Пиры устраиваются для удовольствия, и вино веселит жизнь; а за все отвечает серебро.

Как от лености хозяина приходит в упадок дом, так разрушается и государство от ленивых и невоздержных правителей, обирающих свой народ.

20. Даже и в мыслях твоих не злословь царя, и в спальной комнате твоей не злословь богатого; потому что птица небесная может перенести слово твое, а крылатая — пересказать речь твою.

Сказав, что глупые и ленивые правители — несчастье для страны, Екклезиаст спешит дать практический совет не осуждать и таких правителей, так как неодобрительные ответы о них какими-то неведомыми путями обыкновенно доходят до их ушей.

Глава 11

1–6. Увещание к благотворительности. 7–10. Призыв к наслаждению жизнью.

В главах 9:1–12:8 дается как бы резюме предшествующих размышлений Екклезиаста об условиях счастливой жизни. Таких условий три: доброе делание, невинные наслаждения и полная преданность Божественному провидению. Первое условие раскрыто в 11:1–6, второе — в 11:7–10, третье — в 12:1–7.

1. Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдешь его.

В образных выражениях Екклезиаст призывает к самой широкой благотворительности, чуждой всякого расчета на личную выгоду («по водам»). Всякая жертва со временем пронесет свой плод жертвователю. Некоторые толкователи думают, что Екклезиаст побуждает здесь своих современников к торговой предприимчивости, к смелым коммерческим операциям на море. Но как видно из других мест книги, Екклезиаст старался скорее сдержать излишнюю предприимчивость богатых людей, всю жизнь проводивших в заботах о приумножении богатства. Из следующего стиха ясно, что речь здесь о благотворительности.

2. Давай часть семи и даже восьми, потому что не знаешь, какая беда будет на земле.

«Семь и даже восемь» указывают на возможно более полное число людей, с которыми следует делиться своим имуществом.

3. Когда облака будут полны, то они прольют на землю дождь; и если упадет дерево на юг или на север, то оно там и останется, куда упадет.

Если облака будут полны, то они прольют на землю дождь. Всякая жертва вновь возвращается к жертвователю подобно тому, как испарившаяся на земле вода, наполнив собой облака, снова падает на землю. Образ дождевых облаков обычно в Библии символизирует милость, благотворительность. (Пр 25:14; [[120]] Прем Сир. 35:23 [[121]]). И если упадет дерево на юг или на север, то оно там и останется, где упадет. В мире нравственном, как и в физическом, определенные причины всегда вызывают определенные действия, и вообще говоря, человек жнет только там и только то, где и что он сеет, с такою же необходимостью, с какой упавшее дерево остается на том именно месте, куда упало.

4. Кто наблюдает ветер, тому не сеять; и кто смотрит на облака, тому не жать.

Делая добро, человек не должен проявлять излишней расчетливости, осторожности и мнительности, чтобы не остаться без всякой жатвы, подобно слишком усердно наблюдающему за ветром и облаками.

5. Как ты не знаешь путей ветра и того, как образуются кости во чреве беременной, так не можешь знать дело Бога, Который делает все.

6. Утром сей семя твое и вечером не давай отдыха руке твоей, потому что ты не знаешь, то или другое будет удачнее, или то и другое равно хорошо будет.

Не зная путей Божиих, не будучи в состоянии предвидеть, где его деятельность будет плодотворна, человек должен пользоваться каждым моментом для доброй деятельности.

7. Сладок свет, и приятно для глаз видеть солнце.

8. Если человек проживет и много лет, то пусть веселится он в продолжение всех их, и пусть помнит о днях темных, которых будет много: все, что будет — суета!

9. Веселись, юноша, в юности твоей, и да вкушает сердце твое радости во дни юности твоей, и ходи по путям сердца твоего и по видению очей твоих; только знай, что за все это Бог приведет тебя на суд.

10. И удаляй печаль от сердца твоего, и уклоняй злое от тела твоего, потому что детство и юность — суета.

В этих стихах Екклезиаст призывает к веселью и радости, пока не наступили темные дни. Человек должен наслаждаться всем, что есть приятного и красивого в мире, помня однако о праведном суде Божием. Пусть помнит о днях темных. Дни темные, в противоположность всем годам прожитой жизни, означают дни пребывания в шеоле. Ходи по путям сердца твоего и по видению очей твоих, т. е. следуй внушениям сердца и очей, пока это не противно правде Божией. LXX увидели в этих словах противоречие с Числ 15:39, [[122]] где запрещается «ходить вслед сердца вашего и очей ваших», и потому перед словами: «в видении очей твоих», прибавили отрицание μη (слав. — «не»). Это отрицание однако излишне, так как из контекста ясно, что Екклезиаст говорит лишь о таких влечениях сердца, которые непротивны Божественным заповедям.

Глава 12

1–8. Последнее увещание Екклезиаста. 9. Эпилог книги.

Два главнейших условия человеческого счастья — делание добра и здоровое наслаждение жизнью возможны лишь тогда, когда соединяются с религиозным настроением, с чувством полной преданности Богу. Вне религиозного настроения наслаждение жизнью неизбежно принимает извращенный вид и приводит в конце концов к тяжелому разочарованию; точно также и нравственная деятельность человека теряет свою разумность, свою цель, как скоро в явлениях мира и жизни человек ничего не видит кроме действия слепого случая. Вот почему Екклезиаст в своем последнем увещании призывает читателя к постоянному памятованию о Боге, как Творце мира, как Первопричины всего существующего, к памятованию в течение всей жизни, а не в пору лишь старости, когда и душа и тело ощущают уже быстрое наступление вечной ночи — смерти.

1. И помни Создателя твоего в дни юности твоей, доколе не пришли тяжелые дни и не наступили годы, о которых ты будешь говорить: «нет мне удовольствия в них!»

Доколе не пришли тяжелые дни, буквально: «дни зла», не дни загробного существования, как в 11:8, а дни старости, дни физического и психического упадка.

2. доколе не померкли солнце и свет и луна и звезды, и не нашли новые тучи вслед за дождем.

Наступление мрака и туч, т. е. зимы, — образ не самой смерти, а ее предвестницы — старости.

3. В тот день, когда задрожат стерегущие дом и согнутся мужи силы; и перестанут молоть мелющие, потому что их немного осталось; и помрачатся смотрящие в окно;

В этом и дальнейших стихах содержится образное описание старости.

Стерегущие дом — руки, охраняющие человеческий организм от внешних опасностей.

Мужи силы — ноги, силой мускулов поддерживающие туловище.

Мелющие — зубы.

Смотрящие в окно — глаза.

4. и запираться будут двери на улицу; когда замолкнет звук жернова, и будет вставать человек по крику петуха и замолкнут дщери пения;

Двери на улицу, — по мнению одних, уста, по мнению других — уши. Первое вернее (ср. Иов 41:6 «кто может отворить двери лица его? (т. е. левиафана) круг зубов его ужас!»)

Жернов — челюсти и зубы.

Будет вставать по крику петуха, т. е. страдать бессонницей.

Замолкнут дщери пения, т. е. ослабеет голос.

5. и высоты будут им страшны, и на дороге ужасы; и зацветет миндаль, и отяжелеет кузнечик, и рассыплется каперс. Ибо отходит человек в вечный дом свой, и готовы окружить его по улице плакальщицы; —

Высоты будут им страшны, т. е. недоступны.

И на дороге ужас, т. е. трудности и опасности, как действительные, так и воображаемые.

Зацветет миндаль, своим белым цветом на обнаженных ветвях зимою символизирующий старость.

Отяжелеет кузнечик, т. е. потеряет свою гибкость и подвижность туловище, спина.

И рассыплется каперс, т. е. не будет оказывать действия кипарис, ягоды и почка которого употреблялись на востоке, как возбуждающее средство. Вечный дом, т. е. гроб (ср. Тов 3:9 [[123]]).

6. доколе не порвалась серебряная цепочка, и не разорвалась золотая повязка, и не разбился кувшин у источника, и не обрушилось колесо над колодезем.

Образно описывается самая смерть.

Порвалась серебряная цепочка и разбилась золотая чашечка (в русской Библии неправильно — повязка; еврейское слово означает предмет круглой формы, чашечку для елея, как Зах 4:2 [[124]]), т. е. порвалась нить жизни, не стало источника света и тепла; жизнь погасла. Следующие два образа дают другой символ смерти, именно: ломается колесо над колодцем и разбивается бадья у источника. Оба образа означают вероятно прекращение деятельности сердца, кровообращения и дыхания.

7. И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его.

Тело и дух возвращаются к своему первоисточнику: тело возвращается в прах, каким оно и было (ср. Быт 3:19; [[125]] Пс 103:29 [[126]]), а дух возвращается к Богу, Который дал его.

Это возвращение к Богу нельзя понимать в смысле уничтожения личного самостоятельного существования духа, так как Екклезиаст ясно говорит о личном существовании человека и за гробом. Если в 3:21 [[127]] он ставит скептический вопрос, имеет ли человек преимущество перед скотом, и восходит ли дух его вверх, то здесь на оба вопроса дается утвердительный ответ и следовательно признается продолжение личного существования человека и после смерти. Но подобно другим священным мудрецам Екклезиаст не мог представить более или менее полной жизни вне связи с телом, он не знал новозаветного учения о воскресении из мертвых и потому не мог возвыситься над обычным представлением о шеоле; он был еще далек от сознательной веры в блаженное состояние душ в общении с Богом.

8. Суета сует, сказал Екклезиаст, все — суета!

Понятно, что Екклезиаст не мог находить полного утешения в такой вере в загробную жизнь человека и не имел оснований отказаться от своих рассуждений о суетности жизни. Напротив он видел здесь новое и самое сильное доказательство ее. Поэтому в своем заключительном слове он снова повторяет: суета сует, все суета. Лишь радостная весть Нового Завета могла освободить человека от суеты и дать ему надежду на вечное блаженство.

В то время как до сих пор все речи велись от лица Екклезиаста, который повсюду говорит о себе в первом лице, в ст. 9–14 мы слышим уже другое лицо, которое отличает себя от Екклезиаста, говорит о нем в третьем лице и как бы одобряет его рассуждения. Однако это не значит еще, что конец 12 главы составляет позднейшую приписку. Эпилог написан тем же языком и проникнут тем же духом, что и вся книга. Отсюда у нас нет оснований искать для него другого автора, отличного от составителя всей книги.

9. Кроме того, что Екклезиаст был мудр, он учил еще народ знанию. Он все испытывал, исследовал и составил много притчей.

«Мудрый» на языке библейском означал человека, который на основании просвещенного откровением разума исследовал вопросы религиозного, особенно нравственно-практического характера, стараясь применить общие богооткровенные понятия к действительной жизни, разрешить все возникающие на этой почве недоумения и противоречия.

У евреев со времени Соломона существовал целый класс мудрецов-хакамов, [[128]] наряду с пророками и священниками, имевших сильное влияние на народ (3 Цар 4:30–31; [[129]] Иер 18:18; [[130]] Пр 1:6; [[131]] 13:21; [[132]] 22:17 [[133]]). Уже во времена Соломона были известны мудрецы — Еоан Езрахитянин, Еман, Халкол и Дарда, мудрость которых, ставилась рядом с мудростью сынов востока и Египта (3 Цар 4:30–31). Современники пророка Иеремии говорили: «не исчез закон у священника и совет у мудрого и слово у пророка» (Иер 18:18). Обычной формой выражения мысли у еврейских мудрецов в отличие от греческих была гномическая, состоявшая из кратких изречений, афоризмов и притчей.

10. Старался Екклезиаст приискивать изящные изречения, и слова истины написаны им верно.

11. Слова мудрых — как иглы и как вбитые гвозди, и составители их — от единого пастыря.

Слова мудрых — как иглы и как вбитые гвозди. Еврейский подлинник говорит здесь не о простых иглах, а о тех остриях, которые находятся на палках, употребляемых погонщиками и пастухами. LXX верно перевели βοϋκεντρα (слав. — «остны воловии»). Мысль та, что слова мудрых подобно палке погонщика, будят людей от нравственного равнодушия и лени, понуждают их к исполнению своего долга.

Составители их от Единого Пастыря. Единым Пастырем назван здесь Бог (ср. Пс 22:1; [[134]] 27:9 [[135]]). Сравнив слова мудрых с палкой погонщика и пастуха, писатель естественно употреблял образ Пастыря-Бога, Который, пася Израиля, раздает мудрым жезлы с тем, чтобы они пасли людей (ср. Пр 10:21 [[136]]).

12. А что сверх всего этого, сын мой, того берегись: составлять много книг — конца не будет, и много читать — утомительно для тела.

Указав на высокое значение произведений мудрых, писатель в то же время предостерегает своего ученика от злоупотребления книгами, как от составления, так и от чтения многих книг. Этот совет он как бы спешит применить к себе, в следующих стихах заканчивая свою книгу.

13. Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека;

Выслушаем сущность всего, буквально: «конец (вывод) всей речи». Заповедь: бойся Бога (взято из 5:6 [[137]]) и заповеди Его соблюдай (ср. 4:17 [[138]]), составляет сущность книги и в то же время цель человека. Лишь вера спасает человека от крайностей пессимизма с одной стороны и пошлого эвдемонизма с другой.

14. ибо всякое дело Бог приведет на суд, и все тайное, хорошо ли оно, или худо.

Мысль об окончательном суде Божием по выражению одного комментатора есть та нить Ариадны, которая вывела Екклезиаста из лабиринта его скепсиса. Ни для мрачного уныния, ни для легкомысленного наслаждения жизнью нет места там, где есть глубокая вера в Божественное воздаяние.

Магистр богословия, профессор

Василий Никанорович Мышцын.

Примечания

1. и собери все общество ко входу скинии собрания.

2. и собрали они все общество в первый [день] второго месяца. И объявили они родословия свои, по родам их, по семействам их, по числу имен, от двадцати лет и выше, поголовно

3. о том дне, когда ты стоял пред Господом, Богом твоим, при Хориве, [в день собрания,] и когда сказал Господь мне: собери ко Мне народ, и Я возвещу им слова Мои, из которых они научатся бояться Меня во все дни жизни своей на земле и научат сыновей своих.

4. Греч. έκκλησία и лат. concilium имеют общий корень с евр. kahal.

5. а когда надобно собрать собрание, трубите, но не тревогу;

6. Буду возвещать имя Твое братьям моим, посреди собрания восхвалять Тебя.

7. Я прославлю Тебя в собрании великом, среди народа многочисленного восхвалю Тебя…

8. Сердце мое возмутилось, и я строго выговорил знатнейшим и начальствующим и сказал им: вы берете лихву с братьев своих. И созвал я против них большое собрание…

9. и понесли ковчег и скинию собрания и все вещи священные, которые в скинии, — понесли их священники и левиты. Царь же Соломон и все общество Израилево, собравшееся к нему пред ковчегом, приносили жертвы из овец и волов, которых невозможно исчислить и определить, по причине множества.

10. Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?

11. Что пользы работающему от того, над чем он трудится?

12. И это тяжкий недуг: каким пришел он, таким и отходит. Какая же польза ему, что он трудился на ветер?

13. Много таких вещей, которые умножают суету: что же для человека лучше?

14. Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — все суета!

15. И возненавидел я весь труд мой, которым трудился под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет после меня.

16. Всему свое время, и время всякой вещи под небом:…

17. и предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем…

18. Сказал я в сердце моем: «дай, испытаю я тебя весельем, и насладись добром»; но и это — суета! О смехе сказал я: «глупость!» а о веселье: «что оно делает?»

19. Я предпринял большие дела:… и вот, все — суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем!

20. И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым — победа, не мудрым — хлеб, и не у разумных — богатство, и не искусным — благорасположение, но время и случай для всех их.

21. Не во власти человека и то благо, чтобы есть и пить и услаждать душу свою от труда своего. Я увидел, что и это — от руки Божией;

22. И возненавидел я весь труд мой, которым трудился под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет после меня. И кто знает: мудрый ли будет он, или глупый? А он будет распоряжаться всем трудом моим, которым я трудился и которым показал себя мудрым под солнцем. И это — суета!

23. Видел я также, что всякий труд и всякий успех в делах производят взаимную между людьми зависть. И это — суета и томление духа!…

24. Есть зло, которое видел я под солнцем, и оно часто бывает между людьми: Бог дает человеку богатство и имущество и славу, и нет для души его недостатка ни в чем, чего не пожелал бы он; но не дает ему Бог пользоваться этим, а пользуется тем чужой человек: это — суета и тяжкий недуг!…

25. Умножается имущество, умножаются и потребляющие его; и какое благо для владеющего им: разве только смотреть своими глазами?.. Есть мучительный недуг, который видел я под солнцем: богатство, сберегаемое владетелем его во вред ему.

26. потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни все будет забыто, и увы! мудрый умирает наравне с глупым.

27. …Всему и всем — одно: одна участь праведнику и нечестивому, доброму и [злому], чистому и нечистому, приносящему жертву и не приносящему жертвы; как добродетельному, так и грешнику; как клянущемуся, так и боящемуся клятвы…

28. Все, что может рука твоя делать, по силам делай; потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости.

29. Не во власти человека и то благо, чтобы есть и пить и услаждать душу свою от труда своего. Я увидел, что и это — от руки Божией; потому что кто может есть и кто может наслаждаться без Него? Ибо человеку, который добр пред лицем Его, Он дает мудрость и знание и радость; а грешнику дает заботу собирать и копить, чтобы после отдать доброму пред лицем Божиим. И это — суета и томление духа!

30. Что существует, тому уже наречено имя, и известно, что это — человек, и что он не может препираться с тем, кто сильнее его.

31. Познал я, что все, что делает Бог, пребывает вовек: к тому нечего прибавлять и от того нечего убавить, — и Бог делает так, чтобы благоговели пред лицем Его.

32. Смотри на действование Божие: ибо кто может выпрямить то, что Он сделал кривым?

33. Еще видел я под солнцем: место суда, а там беззаконие; место правды, а там неправда. И сказал я в сердце своем: «праведного и нечестивого будет судить Бог; потому что время для всякой вещи и суд над всяким делом там».

34. Все соделал Он прекрасным в свое время, и вложил мир в сердце их, хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до конца.

35. Как ты не знаешь путей ветра и того, как образуются кости во чреве беременной, так не можешь знать дело Бога, Который делает все.

36. Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастья размышляй: то и другое соделал Бог для того, чтобы человек ничего не мог сказать против Него.

37. Хотя грешник сто раз делает зло и коснеет в нем, но я знаю, что благо будет боящимся Бога, которые благоговеют пред лицем Его; а нечестивому не будет добра, и, подобно тени, недолго продержится тот, кто не благоговеет пред Богом.

38. На все это я обратил сердце мое для исследования, что праведные и мудрые и деяния их — в руке Божией, и что человек ни любви, ни ненависти не знает во всем том, что перед ним.

39. А он во все дни свои ел впотьмах, в большом раздражении, в огорчении и досаде.

40. Наблюдай за ногою твоею, когда идешь в дом Божий, и будь готов более к слушанию, нежели к жертвоприношению; ибо они не думают, что худо делают.

41. Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить.

42. Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастья размышляй: то и другое соделал Бог для того, чтобы человек ничего не мог сказать против Него.

43. Итак иди, ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим.

44. И если какой человек ест и пьет, и видит доброе во всяком труде своем, то это — дар Божий.

45. Наслаждайся жизнью с женою, которую любишь, во все дни суетной жизни твоей, и которую дал тебе Бог под солнцем на все суетные дни твои; потому что это — доля твоя в жизни и в трудах твоих, какими ты трудишься под солнцем.

46. Сладок свет, и приятно для глаз видеть солнце.

47. Сетование лучше смеха; потому что при печали лица сердце делается лучше.

48. …Лучше слушать обличения от мудрого, нежели слушать песни глупых;…

49. Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их: ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его.

50. Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдешь его. Давай часть семи и даже восьми, потому что не знаешь, какая беда будет на земле.

51. Видел я эту заботу, которую дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в том. Все соделал Он прекрасным в свое время, и вложил мир в сердце их, хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до конца.

52. ШЕОЛ (евр, возможно, «во-прошаемый», «неисследимый;» по-гречески переводится как «преисподняя», «ад», иногда как «могила»), в иудаистической мифологии царство мёртвых, загробный, «нижний», или «низший», мир, противополагаемый небу (Пс 138:8; Амос 9:2; Иов 11:8). Шеол представляется одушевлённым существом, страшным чудовищем, во многом аналогичным Тиамат в аккадской мифологии. Шеол проглатывает мёртвых, смыкая над ними свои гигантские челюсти, утроба Шеол вечно ненасытима, а душа его расширяется и волнуется в предчувствии добычи (Ис 5:14; 14:9; Авв 2:5; Пс 140:7; Притч 27:20; Иов 24:19). Различные наименования Шеола — «страна безмолвия», «земля забвения», «долина смертной тени», «погибель» (ср. Аваддон), «низший мир», «источник истребления», «врата смерти» (Пс 22:4; Пс 106:18 и др.).

Ранние библейские тексты рассматривают Шеол как место обитания всех умерших (Быт 37:35 и 44:31). Лишь наиболее страшные грешники, такие, как Корей, дерзнувший восстать против самого Моисея, проваливаются сквозь землю и нисходят в Шеол живыми (Чис 16:30–33; ср. Пс 54:16; Притч 1:12). Позже, однако, распространяются представления о Ш. как месте заключения и наказания грешных душ, которые при жизни «уподобились животным» (Пс 48:15). Заключённые в Шеол души нечестивых испытывают мучения: они «окованы скорбью и железом», пребывают в непроницаемой тьме, в хаотическом «неустройстве» (Пс 17:6; 106:10; Иов 10:21–22). Согласно пророческим книгам, преступных царей — тиранов в Шеол заживо поедают черви (Ис 14:5–20; Иез 32:21–27). Богопротивниками тёмные силы Шеола овладевают ещё при жизни, на них набрасывается «первенец смерти» и низводит их к демоническому «царю ужасов» (Иов 18:13–14). Человеконенавистники предаются в Шеоле огню ярости Бога (Втор 32:22; Ис 66:24), обычных же грешников Бог «низводит в Шеол и возводит» (1 Цар 2:6), наказанием очистив их от грехов. Кроме умерших грешников, в Шеол обитают рефаимы, злые духи «шедим», а также «ангелы-мучители.» В ветхозаветных апокрифах Шеол часто отождествляется с геенной, он предстаёт «огненной бездной», где текут пламенеющие реки для «исцеления духа» грешников («Книга Еноха» 10:13 и 61:8; 3-я книга Ездры 7). В «Уставе» кумранской общины упоминается «позор гибели в огне мрачных областей», который противоположен «жизни в вечном свете».

Согласно талмудическим сказаниям, Шеол находится не под землёй, а как бы в ином пространстве, за «горами тьмы», так что из Шеола виден рай, и наоборот («Эрубин» 32). Шеол уподоблен «огненному мечу», охраняющему путь к древу жизни (ср. Быт 3:24), дабы злые не приобщились к вечности и этим не увековечили зло. В Шеол ведут трое врат: одни близ Иерусалима, вторые — в пустыне, а третьи — на дне морском; в то же время у Шеола 40 тысяч входов и он в 60 раз больше рая и в 3600 раз больше земного шара («Таанит» 10а). Путешественники, приближающиеся в море или в пустыне к вратам Шеола, слышат душераздирающие вопли терзаемых там грешников («Шевет-Мусар» 26). Шеол состоит из семи отделений (прообраз «кругов ада» в христианских воззрениях), и в каждом последующем огонь в 61 раз жарче, чем в предыдущем. Глубина каждого отделения — 300 лет ходьбы («Сота» 10).

Шеол — это своеобразное чистилище, и мучения в нём способствуют лишь избавлению от злобы и нечистоты. Только закоренелые грешники мучаются в Шеоле больше года, причём половину этого очистительного срока душа проводит в огне, а половину — во льду («Берахот» 28; «Ялкут Деварим» 8:92). Виды наказаний в Шеоле символизируют караемые ими грехи. Огненная река исходит из-под Престола славы и, обойдя вселенную, нисходит на грешников в Шеоле (Комментарий Авен-Эзры к Дан. 7:9–10). Наиболее преступные души, отправляемые в «ссылку» к двум ледяным горам, тайно приносят оттуда снег и рассыпают его вокруг, уменьшая силу пламени, и умудряются тем самым грешить даже в Шеоле. На субботу и другие праздники души освобождаются от мук Шеоле. В будущем же (эсхатологические времена) великие архангелы Михаил и Гавриил, посланные Богом, отворят врата Шеола и «выведут за руку» всех провалившихся туда (Масехат-Гихеном к Ис 26:19).

53. Вздумал я в сердце моем услаждать вином тело мое и, между тем, как сердце мое руководилось мудростью, придержаться и глупости, доколе не увижу, что хорошо для сынов человеческих, что должны были бы они делать под небом в немногие дни жизни своей. Я предпринял большие дела: построил себе домы, посадил себе виноградники… И сделался я великим и богатым больше всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; и мудрость моя пребыла со мною.

54. Наблюдай за ногою твоею, когда идешь в дом Божий, и будь готов более к слушанию, нежели к жертвоприношению; ибо они не думают, что худо делают.

55. Не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово пред Богом; потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немноги.

56. А что сверх всего этого, сын мой, того берегись: составлять много книг — конца не будет, и много читать — утомительно для тела.

57. И высоты, которые пред Иерусалимом, направо от Масличной горы, которые устроил Соломон, царь Израилев, Астарте, мерзости Сидонской, и Хамосу, мерзости Моавитской, и Милхому, мерзости Аммонитской, осквернил царь;

58. И был царь Соломон царем над всем Израилем.

59. они раздражили Меня не богом, суетными своими огорчили Меня: и Я раздражу их не народом, народом бессмысленным огорчу их;

60. Есть ли между суетными богами языческими производящие дождь? или может ли небо само собою подавать ливень? не Ты ли это, Господи, Боже наш? На Тебя надеемся мы; ибо Ты творишь все это.

61. Господи, сила моя и крепость моя и прибежище мое в день скорби! к Тебе придут народы от краев земли и скажут: «только ложь наследовали наши отцы, пустоту и то, в чем никакой нет пользы».

62. Ибо помощь Египта будет тщетна и напрасна; потому Я сказал им: сила их — сидеть спокойно.

63. А Я сказал: напрасно Я трудился, ни на что и вотще истощал силу Свою. Но Мое право у Господа, и награда Моя у Бога Моего.

64. Господь знает мысли человеческие, что они суетны.

65. Опротивела мне жизнь. Не вечно жить мне. Отступи от меня, ибо дни мои суета.

66. Он собирает капли воды; они во множестве изливаются дождем:…

67. Виноградник был у Соломона в Ваал-Гамоне; он отдал этот виноградник сторожам; каждый должен был доставлять за плоды его тысячу сребренников.

68. И почил Манассия с отцами своими, и погребен в саду при доме его, в саду Уззы. И воцарился Аммон, сын его, вместо него… И похоронили его в гробнице его, в саду Уззы. И воцарился Иосия, сын его, вместо него.

69. И взят был город, и побежали все военные ночью по дороге к воротам, между двумя стенами, что подле царского сада; Халдеи же стояли вокруг города, и царь ушел дорогою к равнине.

70. Когда Седекия, царь Иудейский, и все военные люди увидели их, — побежали, и ночью вышли из города через царский сад в ворота между двумя стенами и пошли по дороге равнины.

71. Сделан был пролом в город, и побежали все военные, и вышли из города ночью воротами, находящимися между двумя стенами, подле царского сада, и пошли дорогою степи; Халдеи же были вокруг города.

72. Ворота Источника чинил Шаллум, сын Колхозея, начальник округа Мицфы: он построил их, и покрыл их, и вставил двери их, замки их и засовы их, — он же чинил стену у водоема Селах против царского сада и до ступеней, спускающихся из города Давидова.

73. И подъехал я к воротам Источника и к царскому водоему, но там не было места пройти животному, которое было подо мною

74. Но вы видите, что много проломов в стене города Давидова, и собираете воды в нижнем пруде;.. и устрояете между двумя стенами хранилище для вод старого пруда. А на Того, Кто это делает, не взираете, и не смотрите на Того, Кто издавна определил это.

75. Соломон владел всеми царствами от реки Евфрата до земли Филистимской и до пределов Египта. Они приносили дары и служили Соломону во все дни жизни его.

76. сверх того, что получаемо было от разносчиков товара и от торговли купцов, и от всех царей Аравийских и от областных начальников.

77. И было у Соломона двенадцать приставников над всем Израилем, и они доставляли продовольствие царю и дому его; каждый должен был доставлять продовольствие на один месяц в году.

78. И было у него семьсот жен и триста наложниц; и развратили жены его сердце его.

79. И возненавидел я весь труд мой, которым трудился под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет после меня. И кто знает: мудрый ли будет он, или глупый? А он будет распоряжаться всем трудом моим, которым я трудился и которым показал себя мудрым под солнцем. И это — суета!

80. Все, что может рука твоя делать, по силам делай; потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости.

81. Познал я, что нет для них ничего лучшего, как веселиться и делать доброе в жизни своей… Итак увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это — доля его; ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него?

82. И похвалил я веселье; потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться: это сопровождает его в трудах во дни жизни его, которые дал ему Бог под солнцем.

83. И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его.

84. Пострадают некоторые и из разумных для испытания их, очищения и для убеления к последнему времени; ибо есть еще время до срока.

85. за то, что не затворила дверей чрева матери моей и не сокрыла горести от очей моих! Для чего не умер я, выходя из утробы, и не скончался, когда вышел из чрева? Зачем приняли меня колени? зачем было мне сосать сосцы? Теперь бы лежал я и почивал; спал бы, и мне было бы покойно…

86. Для чего вышел я из утробы, чтобы видеть труды и скорби, и чтобы дни мои исчезали в бесславии?

87. Жертва нечестивых — мерзость, особенно когда с лукавством приносят ее.

88. А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него.

89. Ибо уста священника должны хранить ведение, и закона ищут от уст его, потому что он вестник Господа Саваофа.

90. Бойся, сын мой, Господа и царя; с мятежниками не сообщайся.

91. Да будет известно царю, что мы ходили в Иудейскую область, к дому Бога великого; и строится он из больших камней, и дерево вкладывается в стены; и работа сия производится быстро и с успехом идет в руках их.

92. И пришел Ханани, один из братьев моих, он и несколько человек из Иудеи. И спросил я их об уцелевших Иудеях, которые остались от плена, и об Иерусалиме.

93. вот жители страны, которые отправились из пленников, переселенных Навуходоносором, царем Вавилонским, и возвратились в Иерусалим и Иудею, каждый в свой город…

94. Вот главы страны, которые жили в Иерусалиме, — а в городах Иудеи жили, всякий в своем владении, по городам своим: Израильтяне, священники, левиты и нефинеи и сыновья рабов Соломоновых…

95. Еще видел я под солнцем: место суда, а там беззаконие; место правды, а там неправда. И сказал я в сердце своем: «праведного и нечестивого будет судить Бог; потому что время для всякой вещи и суд над всяким делом там».

96. Веселись, юноша, в юности твоей, и да вкушает сердце твое радости во дни юности твоей, и ходи по путям сердца твоего и по видению очей твоих; только знай, что за все это Бог приведет тебя на суд.

97. Они остались, и оба вместе ели и пили. И сказал отец молодой женщины человеку тому: останься еще на ночь, и пусть повеселится сердце твое.

98. Вооз наелся и напился, и развеселил сердце свое, и пошел и лег спать подле скирда. И она пришла тихонько, открыла у ног его и легла.

99. потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни все будет забыто, и увы! мудрый умирает наравне с глупым.

100. Итак увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это — доля его; ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него?

101. Ибо кто знает, что хорошо для человека в жизни, во все дни суетной жизни его, которые он проводит как тень? И кто скажет человеку, что будет после него под солнцем?

102. Когда они согрешат пред Тобою, — ибо нет человека, который не грешил бы, — и Ты прогневаешься на них и предашь их врагам, и пленившие их отведут их в неприятельскую землю, далекую или близкую;

103. Но где премудрость обретается? и где место разума?… Сокрыта она от очей всего живущего и от птиц небесных утаена. Аваддон и смерть говорят: ушами нашими слышали мы слух о ней.

104. Наслаждайся жизнью с женою, которую любишь, во все дни суетной жизни твоей, и которую дал тебе Бог под солнцем на все суетные дни твои; потому что это — доля твоя в жизни и в трудах твоих, какими ты трудишься под солнцем.

105. И заключил Иодай завет между Господом и между царем и народом, чтоб он был народом Господним, и между царем и народом.

106. И отвечал Иов и сказал: правда! знаю, что так; но как оправдается человек пред Богом?

107. Горе тому, кто препирается с Создателем своим, черепок из черепков земных! Скажет ли глина горшечнику: «что ты делаешь?» и твое дело скажет ли о тебе: «у него нет рук?»

108. И все, живущие на земле, ничего не значат; по воле Своей Он действует как в небесном воинстве, так и у живущих на земле; и нет никого, кто мог бы противиться руке Его и сказать Ему: «что Ты сделал?»

109. Ибо кто скажет: «что Ты сделал?»— или кто противостанет суду Твоему? и кто обвинит Тебя в погублении народов, которых Ты сотворил? Или какой защитник придет к Тебе с ходатайством за неправедных людей?

110. И увидят народы правду твою и все цари — славу твою, и назовут тебя новым именем, которое нарекут уста Господа.

111. И сказали друг другу: не так мы делаем. День сей — день радостной вести, если мы замедлим и будем дожидаться утреннего света, то падет на нас вина. Пойдем же и уведомим дом царский.

112. И дал Моисей повеление сынам Израилевым, по слову Господню, и сказал: правду говорит колено сынов Иосифовых;

113. Я говорю: слово царское храни, и это ради клятвы пред Богом.

114. Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно.

115. Он сказал мне: это проклятие, исходящее на лице всей земли; ибо всякий, кто крадет, будет истреблен, как написано на одной стороне, и всякий, клянущийся ложно, истреблен будет, как написано на другой стороне.

116. Точный перевод второй половины 1 стиха должен быть таков: «тяжелее чем мудрость, чем честь, весит малая глупость», т.е. один глупый, бесчестный поступок может запятнать нравственное достоинство человека, превратить в ничто его мудрость и честь.

117. Яд у них — как яд змеи, как глухого аспида, который затыкает уши свои и не слышит голоса заклинателя, самого искусного в заклинаниях.

118. И дам им отроков в начальники, и дети будут господствовать над ними… Притеснители народа Моего — дети, и женщины господствуют над ним. Народ Мой! вожди твои вводят тебя в заблуждение и путь стезей твоих испортили.

119. Горе тем, которые с раннего утра ищут сикеры и до позднего вечера разгорячают себя вином…

120. Что тучи и ветры без дождя, то человек, хвастающий ложными подарками.

121. Благовременна милость во время скорби, как дождевые облака во время засухи.

122. и будут они в кистях у вас для того, чтобы вы, смотря на них, вспоминали все заповеди Господни, и исполняли их, и не ходили вслед сердца вашего и очей ваших, которые влекут вас к блудодейству…

123. Что нас бить за них? Они умерли: иди и ты за ними, чтобы нам не видеть твоего сына или дочери вовек!

124. И сказал он мне: что ты видишь? И отвечал я: вижу, вот светильник весь из золота, и чашечка для елея наверху его, и семь лампад на нем, и по семи трубочек у лампад, которые наверху его;

125. в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься.

126. скроешь лице Твое — мятутся, отнимешь дух их — умирают и в персть свою возвращаются;

127. Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?

128. В период после Плена иудейские мудрецы, хакамы (от слова «хокма» – мудрость), указывали, что мудрость человеческая исходит от Премудрости Божией…

129. И была мудрость Соломона выше мудрости всех сынов востока и всей мудрости Египтян. Он был мудрее всех людей, мудрее и Ефана Езрахитянина, и Емана, и Халкола, и Дарды, сыновей Махола, и имя его было в славе у всех окрестных народов.

130. А они сказали: «придите, составим замысел против Иеремии; ибо не исчез же закон у священника и совет у мудрого, и слово у пророка; придите, сразим его языком и не будем внимать словам его».

131. чтобы разуметь притчу и замысловатую речь, слова мудрецов и загадки их.

132. Общающийся с мудрыми будет мудр, а кто дружит с глупыми, развратится.

133. Приклони ухо твое, и слушай слова мудрых, и сердце твое обрати к моему знанию;

134. Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться:

135. Спаси народ Твой и благослови наследие Твое; паси их и возвышай их во веки!

136. Уста праведного пасут многих, а глупые умирают от недостатка разума.

137. Ибо во множестве сновидений, как и во множестве слов, — много суеты; но ты бойся Бога…

138. Наблюдай за ногою твоею, когда идешь в дом Божий, и будь готов более к слушанию, нежели к жертвоприношению; ибо они не думают, что худо делают.

О КНИГЕ ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ СОЛОМОНА

В еврейской Библии книга Песнь Песней помещается в третьей части священных ветхозаветных книг — среди так называемых агиографов (евр. кетубим), и следует непосредственно после трех великих агиографов, — книг Псалмов, Притчей и Иова, — и пред книгою Руфь. В греческой Библии, в латинской Вульгате и в славянской и русской Библии книга Песнь Песней занимает место в ряду учительных книг после двух других произведений Соломона — книг Притчей и Екклезиаста (пред неканоническими учительными же книгами — Премудрости Соломона — и Премудрости Иисуса, сына Сирахова).

Надписание книги в еврейском подлиннике: Шир-га-Ширим ашер ли-Шломо, ??? воспроизводится и в греческом переводе: Αίσμα ασμάτων, δ έστι Σολομών [[1]]. Выражение «Песнь Песней» (греч. άσμα ασμάτων, лат. Canticum canticorum) в данном случае не может быть понимаемо ни в смысле ряда или собрания песней Соломона (как полагали в новое время исследователи, державшиеся того взгляда на книгу Песнь Песней, что она составлена из множества фрагментов — отрывочных песней, таковы, напр., Клейкер, Павлюс, особенно Депке и Магнус), ни в том разделительном значении, какое придавали ему некоторые иудейские раввины (Абен — Езра, Кимхи): «одна из песней Соломона».

Напротив, по свойству еврейской речи, в которой сочетание имени в единств. числе с тем же именем во множеств. числе обыкновенно выражает превосходную степень выражаемого словом понятия (ср. такие выражения, как «раб рабов» Быт IX:25, «Святое Святых» Исх XXVI:33, 34 и др., «небо небес» 3 Цар VIII:27, «Суета Сует» Еккл I:2 и др.). «Песнь Песней» может означать только песнь превосходнейшую, наилучшую всех других песней (в своем немецком переводе Библии Лютер удачно выразил мысль этого выражения словом «Hohelied», «высокая песнь»), и такое название вполне отвечает и форме и содержанию данной священной книги: как по изяществу своей поэтической формы и внешнего изложения, так и по внутреннему, идейному содержанию своему, по богатству мыслей в развитии своего таинственного возвышенного предмета, книга Песнь Песней является превосходнейшим произведением священной богодухновенной мудрости и священной поэзии. Указание на божественно-возвышенное, вероучительное содержание книги заключает Сирский перевод Пешито, где книга эта имеет надписание «Премудрость Премудростей».

Иудейская синагога и древняя Христианская Церковь согласны в признании неизмеримо высокого достоинства книги Песнь Песней. Таргум на книгу Песнь Песней, сопоставляя содержание ее с другими ветхозаветными песнями или гимнами (Моисея, Девворы, Анны и др.), признает ее превосходства пред всеми ими и сближает ее с песнью грядущего Мессианского времени (по Ис XXX:29). Мидраш на Песнь Песней (I:10–11, русск. ст. 9–10) говорит: «под «ниткою жемчугов» надо разуметь Закон, пять книг Моисея; под «шнуром драгоценных камней» — пророков; под «золотыми подвесками» — агиографы; под «серебряными подвесками (крапинками») — саму Песнь Песней». В 3-й книге Езд V:24; VII:26, очевидно, ввиду Песни Песней, Богоизбранный народ называется «невестою» и «лилиею». В Христианской Церкви этот возвышенный взгляд еврейской синагоги на книгу Песнь Песней впервые ясно выражен Оригеном, который вместе с тем расширил и углубил еврейское толкование, придав ему христианский смысл. Как любитель таинственного, Ориген с особенною любовью остановился на том широком поприще таинственного, какое представляла Песнь Песней, и написал на нее десять книг толкований, содержавших, по счету блаж. Иеронима, до двадцати тысяч строк и настолько возвышенных и глубоких по содержанию, что в них Ориген, по выражению блаж. Иеронима, превзошел самого себя. Но сохранились до нас лишь два другие трактата Оригена на Песнь Песней, переведенные блаж. Иеронимом на латинский язык и, по его замечанию, более удобопонятные для питающихся еще млеком младенцев (Русский перев. Творен. блаж. Иеронима, часть 6, изд. 2-е, 1906 г. Киев, с. 136–174). Возвышенный взгляд Оригена на книгу Песнь Песней выражен им в самом начале первого из этих трактатов. «Как мы, — говорит он здесь, — узнали через Моисея, что есть не только Святое, но и Святое Святых, и что есть не только суббота, но и суббота суббот; так ныне мы узнаем через Соломона, что существуют не только песни, но и Песнь Песней. Блажен, конечно, тот, кто входит во святое, но еще блаженнее тот, кто входит во Святое Святых. Блажен празднующий субботу, но еще блаженнее празднующий субботу суббот. Блажен, подобным образом, и тот, кто понимает и поет песни, на гораздо блаженнее тот, кто поет Песнь Песней. И как входящий во святое нуждается еще во многом, чтобы быть достойным войти во Святое Святых, и как празднующий субботу, которая от Господа установлена для народа, имеет нужду еще во многом, чтобы праздновать субботу суббот; подобным образом с трудом обретается такой, кто, прошедши все песни, содержащиеся в Писании, был бы в состоянии возвыситься до Песни Песней» (с. 138). Вместе с Иудейскою синагогою Ориген устанавливает аллегорическое понимание книги говоря, напр.,: «Если бы это (о лобзаниях I:1) не имело духовного смысла, то не было ли бы пустым рассказом? Если бы не имело в себе чего-либо таинственного, то не было ли бы недостойно Бога?» (с. 141–142). Однако, принимая от синагоги, частнее от таргума общую мысль аллегорического понимания книги Песнь Песней, Ориген изменяет эту мысль настолько, насколько речь иудея должна была измениться в устах христианина, именно на место неопределенного таргумического Мессии он поставляет Господа Иисуса Христа, вместо Израиля — общество христиан или Церковь, иначе христианскую душу: так, при объяснении I гл. 1 ст. Ориген замечает, что под упомянутым здесь лобзанием недостаточно разуметь вещания Моисея и пророков, как объясняет таргум, а нужно искать лобзаний Христовых (ср. также его объяснение ст. 2). Общая мысль толкования Оригена усвоена была и всеми известными отцами и учителями Церкви — св. Григорием Нисским, Кириллом Иерусалимским, Епифанием Кипрским, Макарием Египетским, Афанасием Александрийским, блаж. Феодоритом и др. В раскрытии этого толкования некоторые учители церковные высказали свои особые мнения. Так, блаженный Августин, согласно с иудейскою синагогою, видел в содержании Песни Песней, аллегорическое изображение истории древних евреев («О граде Божием» кн. XVII, 8, 13, 20, Русск. перев. Твор. блаж. Август, ч. 5-я, изд. 2-e, 1907 г. Киев). Св. Амвросий Медиоланский, напротив, дал совершенно независимое от преданий синагоги христианское аллегорическое толкование Песни Песней: по его мнению (в его Serrno de virginitate perpetua S. Mariae), Суламита Песни Песней есть аллегорический образ Богоматери. Взгляд этот многократно выражает католическая Церковь в своих богослужебных чинах: употребляя Песнь Песней при богослужении, она обычно приурочивает чтения из нее к Богородичным праздникам (напр., в Рождество Богородицы, Благовещение и Успение читается первая глава Песни Песней). В богослужении Православной Церкви чтения из книги Песнь Песней не употребляются, но в канонах и вообще в службах в честь Богоматери Ей весьма нередко усвояются выражения из этой книги («запечатленный источник», «заключенный вертоград», «вся добра еси и порока несть в тебе» и др.). Но общим и определенно выраженным православно-церковным толкованием книги Песнь Песней является изъяснение отношений Возлюбленного или Жениха и Возлюбленной или Невесты книги в смысле благодатного таинства союза Христа-Бога и человечества-церкви, причем, по церковному разумению, Песнь Песней есть наивысшее из всех ветхозаветных пророчеств о Мессии, даже как бы не пророчество, а историческое изображение Христа воплотившегося, вочеловечившегося и совершающего дело спасения человечества. В «Синопсисе» или Обозрении священных книг св. Афанасия Великого о книге Песнь Песней читаем: «Все в ней от начала до конца написано таинственно, с загадочным иносказанием, и смысл догматов, в ней заключающихся, содержится не в букве, но глубоко скрыт под нею… Посему читать сию книгу могут только разумные; но должны и они, читая ее, всегда иметь в мысли иносказание, дабы невежеством неученых не подверглось посмеянию то, что в ней излагается. Песнию Песней называется она потому, что следует после других песней, и что после сей песни нельзя ожидать другой песни… Все Божественное Писание пророчествует о сошествии к нам Слова и явлении Его в плоти. Это составляет особый предмет воли Божией, и предвозвещение о том было преимущественным делом пророков и всего Божественного Писания… Все сии пророчества суть песни, а Песнь Песней как бы уже не пророчествует или предсказывает, но показывает Того, о Котором другие предвозвещали, как бы уже пришедшим и принявшим плоть человеческую. Посему Песнь Песней воспевает как бы брачную песнь на бракосочетание Слова с плотию. И другие Писания хотя говорят также о Спасителе, но между прочим возвещают и нечто другое, а сия книга воспевает один союз Слова с плотию. В других Писаниях, как содержащих нечто другое, кроме учения о Слове, находятся выражения гнева, ярости и прещения страхом, а сия книга, так воспевающая одно только пришествие Слова, вещает только о приятности, радости и веселии, ибо, в присутствии жениха, должно всем радоваться и никому не прилично плакать, как Сам Господь сказал (Мф IХ:15). Посему, как после домостроительства, совершенного, Спасителем, мы уже не ожидаем пророка, так и после того, что обозначено в Песни Песней, не должно ожидать другого чего-нибудь, новейшее нечто знаменующее. Подобно тому как закон и пророки престали после того, как Иоанн Креститель указал Агнца Божия, так и воспетое в Песни Песней есть конец всего того, что возвещается во всем Божественном Писании… Как в законе было святое, и за святым — Святое Святых, а за Святым Святых уже не было внутреннейшего места, так после песней еще есть Песнь Песней, а после Песни Песней уже не должно ожидать внутреннейшего и новейшего обетования: ибо Слово однажды «сделалось плотию и совершило дело…» (Христ. Чтен. 1841, ч. 4, с. 370–374).

Таким образом, общим воззрением древней и последующей Христианской Церкви на книгу Песнь Песней является признание в ней аллегории или иносказания с высшим религиозным смыслом подобно тому как и древнеиудейская синагога видела в Песни Песней именно аллегорию, притчу — машал. Аллегорическое понимание Песни Песней являлось для древних, иудейских и христианских толкователей ее и остается доселе и всегда вполне естественным и даже неизбежным ввиду следующих обстоятельств и соображений. Уже указанный смысл надписания книги, в котором последняя признается превосходящею достоинством другие священные книги, сам собою говорил и всегда внушает толкователям и читателям Песни Песней, что составитель надписания — лицо, вероятно, отличное от священного писателя книги (как показывает уже употребленная в надписании форма относительного местоимения — ашер, тогда как в самой книге встречается лишь сокращенная форма этого местоимения — ??? (евр.)), — придавал высший смысл содержанию книги и отнюдь не мог видеть в ней — по буквальному смыслу — простое описание житейской половой любви; иначе мог ли бы он, как и всякий вообще истинный израильтянин, светское произведение поставить выше многих Божественных псалмов, песней Моисея, Мариами, Девворы и боговдохновенных речей пророков, которые все называются просто песнями? Затем, не подлежит сомнению, что своим принятием в канон Священных книг Песнь Песней обязана тому высшему религиозному смыслу ее содержания, который дается только аллегорическим ее толкованием. Вопреки ложному понятию библейского рационализма о каноне, как простом собрании древней национальной еврейской литературы, составители ветхозаветного канона для принятия в него книги ставили два необходимых условия: религиозное содержание и святость, основывающуюся на Божественном вдохновении. Этим двум условиям Песнь Песней, благодаря своему высшему смыслу, удовлетворяла в полной мере, как видно из следующего места Мишны (тр. Ядаим, гл. III, §§ 4–5), где идет речь о правильности канонизации двух книг — Екклезиаста и Песни Песней: «Сказал р. Ахиба: избави Боже! никто никогда в Израиле не спорил против того, что Песнь Песней оскверняет руки [[2]], ибо весь мир не стоит того дня, в который дана была Израилю Песнь Песней, ибо все книги — святое, а Песнь Песней — Святое Святых». Наконец, аллегорическое или иносказательное, не буквальное понимание Песни Песней являлось и является неизбежным вообще при всяком цельном представлении ее содержания; в последнем — при буквальном понимании — замечается целый ряд противоречий в положении главных действующих лиц и их взаимных отношениях. Возлюбленный или Жених Песни Песней в одно и то же время и пастух (I:6; VI:2), и виноградарь (V:1) и венчанный царь (I:11; III:11); и Возлюбленная или Невеста является то пастушкою (I:7) то стражем виноградника (I:5), то царскою дочерью и царицею (VI:7–8), равным образом во взаимных отношениях они являются то братом и сестрою (IV:12), то женихом и невестою или мужем и женою (I:14; II:7); затем в характере и действиях Возлюбленной замечается тоже много взаимнопротиворечивых черт: она и несовершенна (I:4) и совершенна (IV:1); будучи близкою Возлюбленною своего мужа, она однако не знает его местопребывания (I:6) и ищет его ночью по темным улицам города (III:2–4), при участии толпы иерусалимских женщин (V:8–17), причем городские сторожа встречают ее, избивают и раздевают (V:7). Все эти различия и противоречия, неустранимые при буквальном понимании содержания Песни Песней, сами собою отсылают к иному, высшему или иносказательному ее толкованию.

Правда, общий концерт аллегорических толкований — и в синагоге иудейской и уже в древней Христианской Церкви прерывался иногда диссонансом отдельных голосов, пытавшихся понимать и изъяснять содержание Песни Песней в прямом, буквальном смысле, но это были именно единичные мнения людей, так или иначе порвавших связь с общим преданием — синагогальным и христианско-церковным, и синагога и церковь встречали их полным осуждением. Не упоминая разных попыток этого рода в иудействе (принадлежавших большею частию анонимам), из христианских буквалистов назовем Феодора епископа Мопсуетского, (V в.), осужденного за буквальное толкование Песни Песней пятым вселенским собором. При буквальном понимании, Суламиту книги Песнь Песней отожествляли или с Ависагою Сунамитянкой (3 Цар I:1–4; II:17–22) или с дочерью Фараона, женою Соломона (3 Цар III:1), или же с какой-либо другой невестой или наложницею Соломона. В новое время многочисленными сторонниками буквального понимания книги среди немецких библиологов, особенно известным библеистом Евальдом, развита была новая теория, по которой в Песни Песней воспевается непоколебимость чистой пламенной любви и торжество ее против всех обольщений почести и богатства; предмет любви Суламитянки здесь не Соломон, а простой пастух, ее соотечественник, с которым она временно была разлучена, взятая во дворец Соломона, но здесь она, несмотря на все ласки и обещания, осталась верною своему возлюбленному и наконец была отпущена к нему и соединилась с ним браком. Что эта гипотеза не имеет опоры в тексте Песнь (именно в указываемых ее сторонниками местах: I:3, [11]; VI:11–12; VIII:10) и вообще беспочвенна, это ясно. Средину между аллегорическим и буквальным толкованиями занимает толкование типическое, развитое отчасти Гуго Гроцием и Боссюэтом, а главным образом Гофманом и Деличем и у нас Коссовичем, по которому, изображаемая в Песни Песней любовь есть действительный факт из истории Соломона, но изображение этой любви не имеет цели само в себе, а служит образцом высшей духовной любви и отношений человека к Богу. При таком понимании, по мнению Делича, Песнь Песней является высокоценным священным произведением в трех отношениях: 1) в религиозно-нравственном, как изображение высокой идеи брака, 2) в церковно-историческом — как изображение судьбы еврейского народа и церкви во время Соломона и 3) наконец, в прообразовательном, поскольку в браке прообразует союз Христа с церковью. Вызванное стремлением примирить крайности двух первых толкований, типическое понимание имеет свое значение при изъяснении таинственной книги Песнь Песней. Но полное проникновение в содержание и первоначальное значение ее по идее священного ее писателя составляет трудность едва ли преодолимую. Взгляд на это иудейской синагоги хорошо выразил иудейский комментатор X века Саадия: «знай, брат мой, что есть различные объяснения этой книги, и это не могло быть иначе, потому что Песнь Песней подобна замку, от которого ключ потерян; одни утверждают, что она относится к царству израильскому, другие — к закону, третьи — ко временам плена, четвертые — к Мессии». Потому-то, по свидетельству Оригена и Иеронима, у евреев запрещено было читать эту книгу (равно как начало книги Бытия и начало и конец книги пророка Иезекииля) ранее тридцатилетнего возраста. Что подобная же предосторожность обязательна и в Христианской Церкви, мы видели из слов св. Афанасия Великого.

Впрочем, предпочитая аллегорический способ изъяснения книги Песнь Песней, как принятый св. церковью, всякому другому, мы однако должны избегать тех крайностей беспочвенного и отрешенного от действительного содержания книги аллегоризма, присутствие которого весьма очевидно в трудах многих ортодоксальных немецких библеистов (Гана, Генгстенберга, Шефера и др.). Аллегория должна быть лишь принципом изъяснения книги, отнюдь не вытесняя данного в книге содержания, а лишь регулируя обозрение последнего и освещая его высшим светом. Непременный долг толкователя при этом состоит в том, чтобы возможно точно устанавливать те посредствующие представления, которыми буквальное содержание книги связывается с высшими идеями аллегории, которая во всяком случае должна опираться на данные содержания самой книги, а не заимствовать свой материал независимо от книги, извне ее. Такое значение и такое применение аллегорического принципа в изъяснении книги Песнь Песней, по-видимому, намечается в «Синопсисе» св. Афанасия. «Вся сия книга, говорит он, наполнена разговорами ветхозаветной Церкви со Словом, всего рода человеческого с Словом, и церкви из язычников с Ним же, и опять — Слова с нею и с родом человеческим. Потом разговор язычников с Иерусалимом и Иерусалима — о церкви языческой и о самом себе. Далее, воззвание служащих Ангелов к призванным в веру людям… Приспособляясь к таковым разговорам в Песни Песней, может каждый, рассматривая самую книгу, сочетавать по смыслу сходные между собою происшествия» (Хр. Чтен. 1841 г., ч. 4, с. 379–380).

Что касается теперь внешней, так сказать, литературной формы книги Песнь Песней и ее строения или композиции, то и в этом отношении она занимает особенное, исключительное положение среди других ветхозаветных священных книг. В ней совершенно отсутствует повествовательный элемент, священный писатель книги не высказывает от своего лица ни одной мысли, ни одного пояснительного замечания; вся книга от первого стиха до последнего представляет ряд душевных излияний и вообще речей действующих в ее содержании лиц, тогда как в близкой к ней в этом отношении книге Иова исторический или повествовательный элемент не только имеет место в двух первых и в последней главах книги, но также не раз выступает и в средине книги, порою прерывая течение речей. Такая особенность книги Песнь Песней не могла не обратить внимание толкователей ее. И уже Ориген оценил, хотя едва ли точно, значение этого обстоятельства. По характеру содержания книги Ориген называет ее «брачною песнию», epithalamium, и при том такою «брачною песнию, по образцу которой и язычники составили себе свадебную песнь и из которой содержание для этой песни ими взято. Ибо Песнь Песней есть брачная песнь» (с. 140); по форме же литературного изложения Ориген называет Песнь драмою, fabula, drama. «Из какого числа лиц, — говорит Ориген, — состоит общество, описываемое в Песни Песней, мне неизвестно. Но по молитве вашей и откровению Господню, я, кажется, различаю между ними четыре рода лиц: жениха и невесту, с невестой общество девиц — подруг, с женихом общество товарищей. Одно говорится невестою, другое — женихом, нечто — девицами, нечто товарищами жениха. Ибо естественно, что на браках присутствуют с невестою общество девиц, а с женихом толпа товарищей. Все это ищи не вовне, не вне тех, которые спасены через проповедь евангельскую. Под женихом разумей Христа, под невестою без пятна и порока — Церковь — по Еф V:27. В душах верующих девицах, сопровождающих невесту, — уразумей тех, кои, хотя и верны Христу, однако ж не таковы, как те, о коих было сказано выше, и представляются в некоторой только мере получившими спасение, а под мужами, сопутствующими жениху, разумей Ангелов и тех, кои достигли в мужа совершенна» (с. 140). Признавая Песнь Песней драмой и указывая в ней четыре названные группы действующих лиц, Ориген в своем комментарии делит книгу на отделы — как бы акты или действия и при объяснении всегда указывает, какому действующему лицу принадлежат те или другие слова. В своем воззрении, что Песнь Песней написана in modum dramatis, Ориген в христианской древности не был одинок: его точку зрения на этот предмет разделяли не только другие учители Александрийской учительной школы, но она приведена даже в Синайском списке перевода LXX, где имеются разделения книги Песнь Песней на четыре акта, равно как и надписания над меньшими отделами с указанием, кому принадлежит та или другая речь (подобные деления и надписания сохранились и в эфиопском переводе Песни Песней, сделанном с текста LXX). Однако все эти древние учители церковные не имели той мысли, будто Песнь Песней написана для сцены или даже действительно когда-либо ставилась на ней. Между тем в новое время (в XIX веке) целый ряд западных ученых в своих трудах о Песни Песней развивали именно эту мысль об ее сценическом назначении и о фактической постановке на театральных подмостках (Евальд, Фюрст, Нёльдеке, Беттхер, Ренан, Кемпф и др.). Но, в действительности, библейские евреи, как и семиты вообще, вовсе не имели ни драмы, ни театра, напротив, всегда чувствовали к первой и последнему органическое отвращение. И ни одному библейскому критику, стороннику теории драмы, не удалось доказать присутствие в Песни Песней всех драматических элементов, драматически выдержанного диалога, действия, места сцены, однообразного деления пьесы на акты и явления, разделения ролей. Упомянутые же древние разделения — у Оригена, в синайском кодексе и в эфиопском переводе, без сомнения, не имели ничего общего с якобы сценическим назначением книги, а указывали, вероятно, на гомилетическое или экзегетическое употребление книги (отделы наподобие наших церковных зачал).

Но если в книге Песнь Песней нет настоящего драматического действия, то есть в ней полное и живое, органическое единство основной идеи, развивающейся на всем ее протяжении: защитить это единство книги думали, между прочим, сторонники теории драмы против сторонников фрагментальной теории, по которой Песнь представляет ряд бессвязных отрывков или фрагментов песенного характера. Единство и цельность книги бесспорно доказывается следующими данными: 1) Единством действующих в песни лиц: не только главные лица — Жених и Невеста, Соломон и Суламита, но и второстепенные лица, дочери Иерусалима, являются во всех частях книги с одними и теми же характерами, стремлениями и задачами и в одинаковой обстановке. Напр., имя Соломона или «царя» (т. е. тоже Соломона) проходит через всю книгу (I:3–4, [11]; III:7, [9], [11]; VII:11–12); равным образом — «дщери Иерусалимские» (I:4; II:7; III:5; V:8, [16]; VIII:4); упоминается неоднократно о матери Суламиты, но не об отце ее (I:5; III:4; VIII:2). 2) Единством литературных приемов писателя во всех частях книги. Свящ. писатель раз выработал свои особенные выражения и рассеял их по всем частям книги; многие выражения не раз повторяются в разных отделах с буквальною почти точностью. Таковы, напр., эпитеты: «прекраснейшая из женщин», — «тот, кого любит душа моя»; или — три раза повторяемое заклятие к иерусалимским женщинам не будить любовь (II:7; III:5; VIII:3), или — троекратный вопрос: «кто эта»… (III:6; VI:10; VIII:5) и др. 3) Наконец, особенно — единством и постепенностию развития основного содержания книги и частных ее подробностей. Чувство любви Невесты к Жениху в начале является как бы в зародыше, неуверенным и неопределенным (I:1–3, 6–7), а в конце становится крепкою, как смерть, настоящим божественным пламенем, которое ничто не может потушить (VII:6–8); и сама Невеста, прежде несовершенная (I:4), теперь достигает полноты и совершенства (VIII:10). Можно наблюдать в песни смену времен года: зимы, весны (II:11–13), лета (IV:11; VI:11) и осени (VII:8–9).

Если к сказанному о внутреннем единстве книги Песнь Песней присоединить, что и в языке ее наблюдается такое же единство в словоупотреблении в разных ее частях, то отпадает всякое основание к дроблению книги на какие-либо, тем более разновременного происхождения, перикопы или фрагменты. С тем вместе теряет всякий смысл отрицание происхождения книги от Соломона, так распространенное на западе. (По мнению, напр., Кенига, о происхождении книги от Соломона не может быть речи ввиду того, что будто бы язык и идейное содержание книги указывают на начало послепленного периода [[3]], православная наука, напротив, не имеет никакого побуждения отступать в этом вопросе от свидетельства предания, согласно которому писателем книги был именно мудрый царь Соломон. Предание это выразилось уже в самом надписании книги, а также в свидетельстве Талмуда (тр. Baba batra, fol. 14, b.), что книга Песнь Песней была написана Соломоном, но собрана и издана царем Езекиею. В качестве Соломонова священного произведения в еврейских синагогах издревле и доселе книга Песнь Песней читается в восьмой день еврейского праздника Пасхи. Традиция иудейская расходилась лишь в решении вопроса, когда, в каком возрасте написал Соломон Песнь Песней: по мидрашу, Соломон написал Песнь в старческом возрасте, между тем преобладающим взглядом еврейской традиции был тот, что «Песнь Песней» написана Соломоном в юности его, тогда как «Притчи» — в зрелом его возрасте, а Екклезиаст — в старости. Последний взгляд предпочтительнее и преобладает и в Христианской Церкви.

На русском языке относительно книги Песнь Песней имеются: 1) Перевод книги с еврейского текста — архимандрита Макария (Глухарева) Христ. Чтен. 1871, I; 2) Перевод ее с греческого LХX-ти — Епископа Порфирия (Успенского) — Труды (Невской Духовной Академии 1869 г., июнь, с. 103–118; 3) Изъяснение Песнь III:6 и IV:16 — в «Воскресн. Чтен.» гл. V (1841, 159–160) и гл. VII 1843), с. 64; 4) Профессора СПБ. Духовн. Академии И. С. Якимова, «О происхождении книги Песнь Песней» — Христ. Чтен. 1887 г., т, I, с, 569 акт. и 5) Профессора Киевской Духовной Академии А. А. Олесницкого, «Книга Песнь Песней и ее новейшие критики» — в Труд. Киев. Дух. Акад». 1881–1882 гг. и отдельно — Киев 1882, с. 387. Сочинение проф. А. А. Олесницкого является капитальнейшим ученым произведением о книге Песнь Песней, не только стоящим на одном уровне с лучшими произведениями западной ученой библиологической литературы, но и далеко превосходящим многие из них. В этом сочинении автор не только очень обстоятельно изложил данные предания о каноническом характере и способах изъяснения книги Песнь Песней в иудейской синагоге и Христианской Церкви, и установил затем соотношение важнейших древних текстов книги, особенно еврейского — масоретского и греческого — LХХ; не только дал полнейшее обозрение и критический разбор многочисленных взглядов и теорий ученых библеистов запада касательно Песни Песней, но и представил в заключение собственный оригинальный и талантливейший опыт изъяснения этой книги — «новый способ разгадки Песни Песней» (с. 336–337). Останавливаясь на тех местах книги (IV:1–5; VI:4–7; VII:2–6), в которых дано наиболее подробное описание Невесты, проф. Олесницкий находит здесь следующие особенности: во-первых, анатомическую подробность в перечислении отдельных частей фигуры (уста, нёбо, язык, ноги, бедра, пуп); во-вторых, широкое, исключительное употребление при описании членов тела невесты разных штрихов из картин природы, причем последние решительно заслоняют собою чисто человеческие черты («глаза твои голубиные», I:14. «Зубы твои — как стадо выстриженных овец, выходящих из купальни, из которых у каждой пара ягнят, и бесплодной нет между ними» IV:2; «шея твоя — как столп Давидов, сооруженный для оружий…» IV:4 и мн. др.). Отсюда, «так как в Песни Песней спорят между собою чисто человеческий образ невесты и картины природы и так как в этом споре за первенство картины природы одерживают верх по силе и полноте изображения, то первый шаг к разгадке книги должен состоять в новом освещении ее, какое дается перенесением центра тяжести из мнимого основания книги или человеческого образа невесты к просмотренному исследователями действительному основанию или описанию природы» (с. 346). Возможность сравнения картин природы с человеческою фигурою невесты в устах библейского поэта вполне понятна. По особому поэтическому миросозерцанию древних евреев земля, как мать и кормилица всего живущего, представляется женским началом; отсюда название земли ерец женского рода. Отдельные же страны или государства называются ее дочерьми или девами, невестами: дева дочь Египта Иер XLVI:11; дева дочь Сидона Ис XXIII:12; дева дочь Вавилона Ис XLVII:1; но особенно часто у библейских писателей этот образ прилагается к земле обетованной: дева дочь Израилева, дева дочь Иуды, дева дочь народа Моего (Иеговы) Иер XIV:17; Ис X:32, XXXVII:22; Ам V:2 и пр. Таким образом, если Песнь Песней посвящена описанию природы, то привнесение в это описание человеческого образа девы-евреянки будет вполне понятно, гораздо более в духе древнееврейского мировоззрения, чем обратное привнесение картин природы в поэтическое изображение человеческой (женской) красоты. (с. 348). Группируя, затем, все соединенные в книге Песнь Песней штрихи и картины природы (флора, фауна, неорганическое царство, продукты народного продовольствия, смены явлений дня и ночи, времен года и т. д.), а также штрихи, изображающие местную человеческую культуру (сторожевые и военные башни, арсеналы, города с их разнообразными принадлежностями), проф. Олесницкий приходит к заключению, что свящ. писатель Песни Песней имел изобразить собственно Палестину, именно подобным же образом изображаемую во Второзаконии (VI:10–11; VIII:7–10; XI:9–12) и у пророков. Соответственно с этим и жених Песни Песней (по изображению V:10–16), должен принадлежать видимой природе, по крайней мере, открываться в явлениях видимой природы. Но в то время как картины и штрихи, изображающее невесту, вполне тяготеют к низменной земной природе, штрихи, собранные в образ жениха, хотя соприкасаются с землею, но сами принадлежат высшей эфирной области света… По мере того как мы всматриваемся в эти залитые светом картины, человеческий образ жениха все более тускнеет и наконец превращается в светозарный образ солнца (с. 353). Как именно палестинская природа, невеста Песнь Песней стремится к своему палестинскому солнцу (с. 358). Но как невеста есть не только палестинская земля, но и населяющий ее еврейский народ, так и жених есть не только благодетельная для земли физическая сила — солнце, но и сила политическая — царь, у пророка (Иер XV:9) поэтически называемый солнцем; частнее, царь Соломон. Но высшею, благодеявшею земле Палестинской и Израилю, силою была сила Божественная, которой были обязаны своим бытием и действием и физическая сила солнца и политическая — царя. В солнце и лазури возвышающийся над землею царь Соломон, как благодетельный гений страны, сам собою вызывал в мысли поэта образ прославленного Мессии, имеющего явиться в облаках славы и завершить все высшие премирные благодеяния народу (с. 362).

Таково объяснение проф. Олесницкого, подсказанное ему, по словам его, евреем Тайяром и им самим лишь развитое. Как и всякая человеческая теория, оно не исключает возражений против себя, но, по нашему убеждению, оно основано на глубоком понимании восточного, частнее, библейско-еврейского миросозерцания, на глубоком проникновении в дух и смысл библейских образов священных писателей, и во всяком случае, указывает надежный путь, по которому следует вести исследование и изъяснение книги Песнь Песней.

Тою естественною почвою, на которой священный поэт и мудрец нарисовал несравненный по красоте и возвышенности образ совершеннейшей пламенной любви человека и общества людей — Церкви к Богу, является мощное чувство радости жизни, половая любовь и любовь к природе. Едва ли не прав Густав Карпелес, когда говорит о сюжете книги Песнь Песней: «Там, среди бурь, проносившихся в народной жизни, вылилась эта песнь из сердца, в которое веселая обстановка кинула самые светлые лучи свои и в котором жила удивительная способность видеть как нельзя яснее, как блещут цветы, как финиковое дерево пускает свои почки, как подымается вверх виноградная лоза и как раскрывается цвет гранатовых деревьев… Ни Греция, ни весь остальной восток никогда не производили, да и не могли произвесть такую песнь любви. Если она так неизмеримо возвышается над всеми родственными ей созданиями, то это благодаря чудному гармоническому соединению страстной чувственности и чистейшей нравственности, составляющему невидимое биение пульса всей песни. Изобразить глубже и вернее чисто человеческой любви невозможно… И рядом с этими чарами любви на нас действуют обаятельно в этом стихотворении главным образом идиллические сцены из жизни на лоне природы: мы находим здесь такое очаровательное погружение во внешнюю, окружающую нас, природу, какого не встретим во всей эротической поэзии. Поэт вводит нас в цветущую роскошную природу» («История еврейской литературы» т. I, с. 78–79). Надо лишь помнить, что и любовь к природе и истории родного народа, и половая любовь и эстетическое чувство красоты, и наслаждения радостями жизни и самое стремление к мудрости у священного писателя книги «Песнь Песней», как истинного теократа и раба Иеговы завершались в религиозном чувстве и благоговении пред Иеговою. Хотя имя Божие в этой книге (как и в книге Есфирь) по принятому еврейскому тексту, как и по древним переводам книги, не встречается, но религиозный дух веет в целом содержании книги и со всею очевидностью и силою выражается в тех словах Невесты в гл. VIII, ст. 6–7, которые составляют главную, основную мысль всей книги: «Положи меня, как печать, на сердце твое — как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее — стрелы огненные; она пламень весьма сильный (по более точному переводу архим. Макария: она пламень Божий). Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее. Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презреньем». Только священное пламя любви Божественной, освящающее своим небесным прикосновением всякий вид земной любви (ср. Иак IV:4–6), возвышает «брачную песнь» книги Песнь Песней на степень высокого религиозного гимна, а самую книгу делает бессмертным созданием вдохновенного духа человеческого под воздействием Духа Божия.

Из бесчисленных опытов разделения содержания нашей книги мы принимаем, как более естественное, деление целой картины всего содержания книги на следующие отделы или частные картины. Раздел первый: гл. I–II, ст. 7. Раздел второй: II:8–III:5; 3) III:6–V:1; 4) V:2–VI:3; 5) VI:4–VII:6; 6) VII–VIII:4; 7) VIII:5–14.

КНИГА ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ СОЛОМОНА

Глава I

1–7. Невеста, по имени Суламита (VII:1), сначала в монологе сама с собою (ст. 1–3), а затем, в обращении к иерусалимским женщинам (ст. 4–7) выражает свою пламенную любовь к жениху и настойчивое искание его. 8–16. Только что явившейся Жених превозносит похвалами Невесту (ст. 8–10, 14) и в свою очередь выслушивает восторженные повалы себе с ее стороны (ст. 11–13, 15–16).

1. Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина.

2. От благовония мастей твоих имя твое, как разлитое миро; поэтому девицы любят тебя.

3. Влеки меня, мы побежим за тобою; — царь ввел меня в чертоги свои, — будем восхищаться и радоваться тобою, превозносить ласки твои больше, нежели вино; достойно любят тебя!

1–3. Охваченная восторгом любви к Жениху, отдавшись всем существом своим порыву и энтузиазму любви, Невеста живет только мыслию о нем, всеми силами души стремится к соединению с ним и невольно выражает желание, чтобы Жених дал ей осязательное проявление любви — лобзание: «да лобзает он — говорит Невеста о своем Возлюбленном, не называя даже его по имени, так как для любящего ее сердца предмет любви слишком известен, — меня лобзанием уст своих!» (ст. 1а).

Половая человеческая любовь есть взаимное притяжение двух полярных противоположностей. Но подобные полярные же противоположности существуют и вообще в царстве природы, и в жизни общественно-политической и в религиозной; отсюда та страстная любовь и влечение к Жениху, которое имеет Невеста — в переносном или иносказательном смысле может означать: 1) стремление земли вообще и палестинской природы, в частности, к солнцу, как источнику тепла, света и жизни; 2) влечение страны, напр., Палестины, к Царю, как нравственному солнцу страны; 3) наконец, и главным образом, благодатно-таинственное стремление человечества или Церкви — ветхозаветной и новозаветной — к соединению с Богом и Христом. В таком случае указанное стремление Невесты к соединению с Возлюбленным будет означать пламенное желание членов Церкви ветхозаветной — пророков и вообще праведников — лицезреть Самого Христа (см. Мф XIII:18–19). Так именно объясняется смысл слов: «да лобзает он меня» у Оригена — Иеронима: «Смысл этих слов таков: доколе жених мой будет посылать мне лобзания через Моисея, доколе он будет давать мне лобзания через пророков? Я уже желаю коснуться его собственных уст: пусть он сам придет, пусть сам снидет ко мне» (с. 140). Что мысль о церкви или обществе верующих в его отношении к Богу и Мессии была ясно сознана уже Давидом, видно из параллельного по содержанию Песни Песней псалма XLIV (евр. 45), пред изображающего (особенно во второй своей половине, ст. 10–18) благодатно-таинственные отношения Христа и Церкви (см. «Толковую Псалтирь» Евфимия Загибена, перев. с греч. Изд. 3-е Киев. 1907 г., с. 347–363).

Ибо ласки твои лучше вина (16). Эти слова и весь ст. 2, как затем и ст. 3, представляют обоснование высказанного Невестою страстного желания принять лобзания от своего Возлюбленного. Но здесь существует разница между еврейским масоретским текстом с одной стороны и греческим, Вульгатою, слав. и русск., с другой. Евр. додеха — ласки твои — в обращении к мужчине, — как требует того и последовательность речи. Однако чтение дод — «ласка», вероятнее всего, представляет уже намеренную, тенденциозную корректуру первоначального дад женские груди, девственные сосцы (ср. Иез ХXIII:3, 8; Притч V:19), как и стоит в тексте LXX: μαστοί σου, в Вульгате: ubera tua, славянск.: сосца твоя. Пред книжниками еврейскими здесь стояла трудность едва преодолимая. Сообразно с общим взглядом еврейский синагоги на Песнь Песней, как на изображение любви Бога к общине Израилевой, они должны были видеть здесь обращение к мужчине (Богу), но этому противостояла кажущаяся неуместность в таком сочетании слова дад; поэтому или изменяли конкретное дад в абстрактное «дад» или же суффикс муж. p. (хa) изменяли в суффикс ж. р. (х), читая дадайх. Об этом сохранилось прямое свидетельство Мишны (тр. Абода Зара, гл. II, § 5).

Но, с точки зрения более широкого символико-аллегорического понимания идеи книги Песнь Песней, вполне приемлемо и принимаемое у LXX, в Вульгате и славянск. конкретное значение, как символ нежности любви и обилия благ, подаваемых Возлюбленным. Сравнение любви с вином указывает на полноту всяческой радости и веселия (ср. Пс CIII:15).

«От благовония мастей твоих (архим. Макар.: масти твои приятны для обоняния) имя твое, как разлитое миро» (2а). Слав.: воня мира твоего паче всех аромат, миро излиянное — имя твое. «Масти» или «миро», евр. шемен, елей — также символ радости (Притч ХLIV:17), но чаще радости высшей, подаваемой благодатию (ср. Пс XLIV:8–9; Ис LXI:3). «Помазание елея есть наитие Святого Духа. Ибо радостворен Святый Дух» (Евфим. Зигабен, с. 354). Толкователей затрудняет понимание еврейского турак, передаваемого у LXX: 'εκκενωθέν, Vulg. effusum, слав. излиянное, русск. разлитое (миро). Не лишено вероятия мнение (Раабе, проф. Олесницкого), по которому корень этого слова надо искать в санскриском taraka — звезда, так что имя Возлюбленного будет совмещать в себе все лучшее, что только есть в мире звезд, «Многие — читаем мы у Оригена — Иеронима, — имели ароматы. Царица южная поднесла ароматы Соломону, и многие другие обладали ароматами; но какие бы кто ни имел ароматы, они не могут сравниться с благовониями Христа, о которых невеста ныне говорит: благовоние мастей твоих лучше всех ароматов. Я думаю, что и Моисей, и Аарон, и каждый из пророков имели ароматы. Но если я увижу Христа, и почувствую приятность и благовоние мастей Его, то тотчас выскажу свое мнение словами: благовоние мастей твоих выше всех ароматов. Слова: миро излиянное имя твое! — пророчественная тайна… Как миро через свое излияние далеко и широко распространяет благоухание, так распространено и имя Христово. По всей земле прославляется Христос, во всем мире проповедуется Господь. Ибо миро излиянное имя Его. Теперь ведомо имя Моисея, известность которого прежде ограничивалась только тесными пределами Иудеи… Но как скоро Иисус воссиял в мире, Он вместе с собою вывел из неизвестности закон и пророков, воистину исполнилось слово: миро излиянное имя твое» (с. 144–145). Сравнение доброго имени с благоухающим елеем и миром встречается, вероятно, не без влияния книги Песнь Песней, еще в Еккл VII:1; Ос XIV:7–8; Сир XLIX:1 (не без значения здесь была аллитерация слов шем — имя и шемен, масло, елей). Заключительные слова ст. 2: «поэтому девицы любят тебя» частию выражают вывод из ранее сказанного о совершенствах Жениха, частию образуют переход от монолога Невесты к словам хора иерусалимских женщин — вероятно, придворных Соломона (ср. ст. 4). Стих 3-й, составляющий развитие и обоснование мысли конца ст. 2 представляет параллелизм последнему: страстное стремление Невесты к Жениху выражается не только в жажде его поцелуев (ст. 1), но и в деятельном стремлении к теснейшему соединению с ним, причем свой восторг и порыв любви и влечения к Жениху Невеста выражает и выступающему теперь хору придворных иерусалимских девиц. «Когда она просила отца жениха и обращалась непосредственно к самому жениху, девиц еще не было. Но во время ее беседы с женихом входит хор девиц и рекомендуется ему словами невесты» (Ориген — Иероним, с. 145–146).

Царь ввел меня в чертоги свои. «Не говорит: ввел многих в опочивальню свою. Многие остаются вне, в опочивальню входит одна только невеста, чтобы видеть скрытые и потаенные сокровища и возвестить отроковицам: ввел меня царь в опочивальню свою» [[4]] (Ориген — Иероним, там же). Между тем отроковицы… по вступлении невесты в опочивальню жениха и во время рассматривания ею там богатств мужа, пока ожидают пришествия жениха, радостно поют: возрадуемся и возвеселимся о тебе. Они радуются о совершенстве невесты. В добродетелях нет зависти. Любовь эта чиста, без порока… Потом, указывая на невесту, жениху: правота возлюбила тебя. Они хвалят невесту, давая ей от собственных ее добродетелей имя правоты» (там же, с. 147). Конец ст. 3, впрочем, не одинаково читается в разных текстах LXX, как и Ориген, — ευθύτης ηγάπησε σε, слав. правость возлюби тя. Vulg. recti diligund te. Но еврейское мешарим в выражении евр. масор. мешарим агевуха, с удобством может быть переведено наречием: достойно (русск. синод. перев.) или: «по справедливости» (архим. Макарий), по аналогии с Пс LVII:2; LXXIV:3.

4. Дщери Иерусалимские! черна я, но красива, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы.

5. Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня: сыновья матери моей разгневались на меня, поставили меня стеречь виноградники, — моего собственного виноградника я не стерегла.

6. Скажи мне, ты, которого любит душа моя: где пасешь ты? где отдыхаешь в полдень? к чему мне быть скиталицею возле стад товарищей твоих?

7. Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин, то иди себе по следам овец и паси козлят твоих подле шатров пастушеских.

4–7. Замечание Невесты, обращенное к дщерям иерусалимским: «черна я, но красива, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы» (ст. 4) имеет характер как бы некоего оправдания или объяснения, вызванного, быть может, каким-либо насмешливым словом кого-нибудь из «дщерей иерусалимских» по поводу непосредственных восторженных излияний чувств Невесты и высказанного ею некоторого незнакомства с придворным этикетом. Из многих черт беседы и обстановки Невесты она выступает провинциалкою, недавно прибывшею в среду придворных дам Соломона. Объясняя свою черноту (ст. 4) или смуглость (ст. 5), Невеста, во-первых, сравнивает ее — в отношении цвета — с черными войлочными (козьей шерсти) шатрами Кидарян [[5]] — народности, происходившей от Измаила (Быт XXV:13) и частию кочевавшей, частию жившей открытыми поселками между Петрейской Аравией и Вавилонией (Ис IX:7; Иер XLIX:28–29: Onomast. 614); — а в отношении красоты и привлекательности — с завесами или павильонами Соломона (вероятно, имеются в виду царские палатки Соломона во время его загородного летнего путешествия, — наподобие палаток нынешних шейхов арабских). Причина черноты или смуглости указывается (ст. 5а) в действии солнца. «Она (Невеста) прекрасна, и можно даже указать, как прекрасна невеста. Но мы спрашиваем, каким образом она, будучи черна и без белизны, прекрасна? Она принесла покаяние во грехах, обращение дало ей красоту, потому она воспевается прекрасною. Но так как она еще не очистилась от всей нечистоты грехов, еще не омыта в воде спасения, то называется черною; однако же она не остается навсегда в черном цвете. Она делается белою, когда стремится к большему и от низкого начинает восходить к высшему, и тогда говорится о ней: кто сия восходящая убелена?» [[6]] VIII:5 (Ориген — Иероним, с. 147).

Подобным же образом Мидраш противоположность черноты и красоты объясняет о многоразличных грехопадениях и восстаниях Израильской общины в Ветхом Завете, напр., о противлении евреев Богу в Египте (Иез XX:8) и — очищении их кровью пасхального агнца и обрезанием (Иез XVI:9), — о противоположности будней и субботы, простых дней года и дня очищения, века настоящего и века будущего (Der Midrasch Schir-ha-Schirim, ubers. v. A. Wunsche, Leipz.1880, s. 30).

Но противоположение Невесты — провинциалки «дщерям иерусалимским» позволяет видеть в первой не только иудейскую синагогу, но и ту «языческую неплодящую Церковь», которая около времени Соломона обнаружила особенное стремление к религиозному и всякому иному единению с Израилем (посещение Соломона царицею Савскою. 3 Цар X:1–9, которая, по мнению блаж. Феодорита, являлась образом всех благонамеренных и честных язычников, оправдавшихся без закона по апостолу Рим XI:14–15. Блаж. Феодорит, Толков. на 3 книгу Царств, вопр. 33. См. Толковую Библию, т. II, с. 413), ввиду чего Соломон молил Иегову, чтобы в построенном им храме Бог благоволил принимать молитвы и язычников. (3 Цар VIII:41–43). «Когда раздается голос Спасителя, говорящего: царица южская восстанет на суд с родом сим и осудят и, яко прииде от конец земли слышати премудрость Соломонову: и се, боле Соломона зде (Мф XII:42), то ты будь внимателен к тайнам, которые в этих словах предлагаются. От пределов земли приходит царица южная, церковь, и осуждает людей рода сего, т. е. иудеев, преданных плоти и крови. Она приходит от пределов земли послушать мудрости Соломона, не того, который прославляется в Ветхом Завете, а того, который в Евангелии есть больше Соломона», Ориген — Иероним, с. 149. В таком случае противоположность наружного безобразия (языческого быта) и внутренней красоты (душ лучших язычников) выступает с особенною рельефностью.

Объясняя далее, почему солнце особенно губительно повлияло на ее наружность. Невеста указывает на то, что «сыны матери» ее (т. е. сводные братья, Лев XVIII:9; XX:11 или даже родные, Быт XXVII:29; Втор XIII:7) по недоброжелательству дали ей несродное и чуждое занятие — сторожить чужой виноградник, пренебрегая собственным (ст. 5). Только в конце книги Невеста говорит о целости и всецелой принадлежности ей ее виноградника (VIII:12). История дохристианского мира, как в иудействе, так и в язычестве, изобилует примерами того, как близкие по плоти нередко отклоняли истинных чтителей Бога и ревнителей правды Божией от царского пути их возвышенных стремлений в сторону занятий низменных и дел недостойных, Мидраш в пояснение слов: «поставили меня стеречь виноградники» говорит: «сделали меня, говорит Моисей, судьей споров дочерей Иофора, а «моего собственного виноградника я не стерег», т. е. не имел возможности принять на себя дело моих братьев в Египте» (s. 34). Ориген из данного места делает применение к начальной истории Христианской Церкви: «Посмотри на Павла, гонителя Церкви, и ты поймешь, каким образом сын ее матери враждовал против нее. Гонители церкви принесли покаяние, и противники ее, возвратившись опять под знамена сестры, проповедывали веру, которую прежде опровергали» (с. 150).

После обращения к придворным женщинам Невеста с новою силою страсти обращается мыслию и всем существом опять к Возлюбленному и, несмотря на его отсутствие, говорит к нему, как присутствующему, именно умоляет его открыть ей место, где он пасет, где со стадами отдыхает в полдень, чтобы ей не быть скиталицею (архим. Макар.: как бы «покрытою», что более точно соответствует значению евр. ата, ср. Быт XXXVIII:4; Лев XIII:46 и др.) при стадах его товарищей (ст. 6). На это получается не чуждый иронии ответ «дщерей иерусалимских», что, раз она не осведомлена о своем возлюбленном, то пусть до поры до времени пребывает со стадами других пастухов (ст. 7). Ясно, что невинная Невеста наивно почитает Соломона пребывающим со стадами, даже пасущим их, и именно это дает повод придворным дамам Соломона к их недружелюбной иронии. Это очень напоминает обычно недружелюбное отношение иудеев к прозелитам. Только такие богопросвещенные мужи, как пророки: Илия, Елисей, Иона и др. понимали и осуществляли идею единения Израиля со всем остальным человечеством, по крайней мере, с лучшими представителями его (3 Цар XVII:8–28; Лк IV:25–26; 4 Цар V:1–19 и др.).

8. Кобылице моей в колеснице фараоновой я уподобил тебя, возлюбленная моя.

9. Прекрасны ланиты твои под подвесками, шея твоя в ожерельях;

10. золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блестками.

8–10. Появившийся внезапно Соломон превозносит похвалами свою возлюбленную, сравнивая ее, в отношении стройности, красоты, живости, с конницею фараона и наделяя ее всевозможными драгоценностями. «Что это такое: «коням моим в колесницах фараоновых я уподобил тебя»? Я знаю, что всадник сей жених, как говорит пророк: «и езда его спасение» (Авв III:8). Итак ты подобна коням моим в колесницах фараоновых. Насколько отличаются кони, принадлежащие Мне, Который есть Господь, и Который потоплял в реках фараона, и начальников его, и всадников его, и коней его, и колесницы его (Исх гл. XIV), от коней фараона, настолько ты, невеста, лучше всех дщерей» (Ориген, с. 153). — В ст. 9 (евр. 10) евр. батторим в подвесках, LXX (читали: катторим) передают ώς τρυγόγες, слав. (прекрасны ланиты твои) яко горлицы, Vulg. sicut turturis. В эстетическом смысле последнее чтение преимуществует пред первым, хотя параллелизм речи говорит за масоретское чтение. К ст. 10 Ориген замечает: «После сего жених находится на ложе, он почил, как лев, как скимен львов уснул (Быт XLIX:9), чтобы потом услышать: кто возбудит его. Между тем во время сна его являются товарищи жениха — Ангелы и утешают невесту такими словами: мы не можем сделать тебе золотых украшений, ибо мы не так богаты, как жених твой, который подарил тебе золотое ожерелье» (с. 154).

11. Доколе царь был за столом своим, нард мой издавал благовоние свое.

12. Мирровый пучок — возлюбленный мой у меня, у грудей моих пребывает.

13. Как кисть кипера, возлюбленный мой у меня в виноградниках Енгедских.

11–13. Стих 11-й сторонники так называемой «гипотезы пастуха» понимали, как обращение Невесты не к Соломону, а к другому (Эвальд, Вайгингер и др.) своему возлюбленному — неизвестному пастуху, объясняя данный стих так: пока царь был в отсутствии (на охоте, на войне, в лагере) и не отягощал меня своими ласками, я была счастлива воспоминанием о далеком друге. Но на самом деле текст говорит не об отсутствии, а о присутствии царя Соломона за столом своим (LXX: έν ανακλίσει αυτού, Vulg. in accubito suo. Слав. на восклонении своем), вообще у своего домашнего очага. Поэтому в ст. нужно видеть речь Невесты о любви своей именно к Соломону, причем эта любовь образно представляется под ароматом нарда. Нард (см. еще Песнь IV:13–14) — благовонное растение в северной и восточной Индии из семейства валериановых (Valeriana Nardostachys tatamansi), из которого приготовлялось сильно благоухающее и весьма ценное масло (Ин ХII:3 сл.), которым на востоке помазывались на пирах. В упоминании Невесты о благовонии нарда (ст. 11) Ориген и Иероним видят типическое изображение помазания тела Спасителя Мариею нардовым миром незадолго до страданий (с. 156–157). Но источником своего благовония любви Невеста представляет своего Возлюбленного, т. е. Соломона, которого она сравнивает с мирровым пучком у грудей ее (ст. 12) и с кистью кипера, подобной кисти винограда в садах Енгедских (ст. 13). Мирра (евр. мор) или смирна (греч.) — резко благовонная смола, цвета изжелта-белого и красноватого, в жидком и твердом виде; добывается из дерева (Balsamodendron Муrrha Nees), растущего в Индии, Египте и Нубии, но, быть может, Соломоном разводившегося и в своих садах (ср. Песнь IV:6, [14]; V:1 см. Еккл II:5). Употреблялась для курений и умащений на пирах и в спальнях богатых женщин (Песнь V:5; Иc XLIV:9; Притч VII:17), как парфюмерное средство клалась (порошок) в складки платья (Пс XLIV:9). Затем, как у египтян, смирна употреблялась при бальзамировании, так у евреев, по крайней мере, во время Иисуса Христа, трупы умерших умащались смирною. Особенно высокий сорт смирны у греков назывался σταχτή (см. Песнь I:13 по LXX и слав. ст. 12).

Кипер (евр. кофер, греч. κύπρος) (ср. IV:13), по-арабски Ал-хенна, — благовонный в Египте, Персии, Аравии, Ост-Индии, в ботанике Lawsonia alba. Цветы кипера напоминают грозди виноградной кисти, имеют бело-желтый цвет и запах, напоминающий запах резеды; любимые цветы восточной женщины. Из высушенных и истолченных лепестков приготовляются употребительнейшие на древнем и новом востоке румяна женщин. Кустарники кипера, вероятно, насаждены были Соломоном в садах Енгедских. Енгадди или Ен Геди (И. Нав XV:62; Иез ХLII:10; 1 Цар ХXIV; Onomast. 401), теперь Айн-Джиди, — город на юго-востоке Палестины, на оазисе близ западного берега Мертвого моря (См. Толков. Библию, т. II, с. 337 и 402).

14. О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные.

15. О, ты прекрасен, возлюбленный мой, и любезен! и ложе у нас — зелень;

16. кровли домов наших — кедры, потолки наши — кипарисы.

14–16. Выраженная Невестою (ст. 11–13) нежность чувства любви к Жениху вызывает у него (ст. 14) восторг от созерцания ее красоты, причем он сравнивает ее — со стороны ее чистоты, подвижности и привлекательной простоты и невинности — с голубями (сн. V:12, ср. «голубица моя» II:14; V:2; VI:9). (По Мидрашу, благочестивые израильтяне в посещениях своих храма в праздники и во многих других отношениях уподобляются голубям, s. 49–50). Ориген говорит: «Почему невеста не говорит: «вот ты прекрасен, ближний мой», а только: «вот ты прекрасен»? и почему он не только говорит: «ты прекрасна», но и ты прекрасна, ближняя моя»? Невеста, если находится далеко от жениха, не прекрасна, она делается прекрасною тогда, когда соединяется со Словом Божиим. И справедливо она теперь поучается от жениха тому, чтобы она была вполне близка к нему и не удалялась от его бока» (стр. 160). (Мидраш объясняет это тем, что Возлюбленный (Бог) имеет и другие народы, кроме Израиля, а Невеста — Израиль — только Его одного считает достойным любви s. 51).

В ст. 15 Невеста «слыша о себе такие похвалы, взаимно воздает жениху похвалами, своею хвалебною речью не усвояя ему того, чего он не имеет, а истинно уразумевая и созерцая красоту его» (Ориген — Иероним, с. 161). Именно, восхищенная вниманием к себе царя, Невеста хвалит красоту и любезность его, Возлюбленного своего, и зовет его, с целью полного наслаждения, на лоно природы, где ложе — зелень, кровли домов из кедра и потолки из кипариса. «Исследуя, какого свойства эти деревья, и замечая, что кедр — дерево не гниющее, а кипарис имеет весьма приятный запах, старайся и ты так устроить дом свой, чтобы и о тебе могло быть сказано: кровли домов наших — кедры, а потолки наши — кипарисы». (Ориген — Иероним, с. 162).

Глава II

1–7. Третья строфа первого отдела книги. Невеста и Жених взаимно обмениваются похвалами друг другу, но затем под сильными впечатлениями пламенной любви Невеста изнемогает, испытывает как бы болезнь любви и наконец, погружаясь в полусознательное состояние, заклинает дщерей иерусалимских не будить любовь до тех пор пока она не явится сама собою. 8–17. Описание Возлюбленного со стороны Невесты, весенний привет любви первого к последней и обратно.

1. Я нарцисс Саронский, лилия долин!

1. Высказавши выше (I:15–16) призыв Возлюбленному своему последовать на лоно природы, Невеста теперь скромно и себя саму представляет дитятею девственной природы (как бы в противоположность искусственному великолепию дворца Соломонова), восклицая о себе: «я — нарцисс Саронский, лилия долин». Евр. хабаццелет (встреч. еще в Ис ХXXV:1), переданное в русск. перев. словом нарцисс, имеет, впрочем, неопределенное и скорее более общее значение, как и стоит у LXХ-ти: άνθος τού πεδίου, Vulg. flos campi. Поэтому все попытки — точнее определить название этого цветка: нарцисс (уже Таргум передает: наркос), роза (Бётхер), тюльпан (Вайгингер) имеют гадательное значение, по Гезениусу это — (по терминологии Линнея) Colchium autumnale. Под именем Сарона Евсевий и Иероним (Onomast. 834) различают две местности: одну между Фавором и морем Тивериадским (теперь Сарона к северу от вади ел-Бире), другую — более известную по побережью Средиземного моря и горам Израильским от Ионнии до Кесарии (1 Пар XXVII:29; Ис XXXIII:9; ХXXV:2). Может быть, в данном случае в виду близости первой местности к городу Сонаму, родине Невесты Суламиты (ср. Песнь VII:1), имеется ввиду именно она. Евр. шошан (ср. Песнь II:16; IV:5; V:13; VI:2; VII:3) обыкновенно переводами (LXX: κρίνον, Vulg. lilium) и толкователями передается словом: лилия, хотя, вероятно, в древности означало цветы не одной только породы и не только белого цвета (по Песнь V:13, лилия имеет красный или розовый цвет — в роде lilum rubens у Плиния); по Гезениусу, Anemone соronaria. Ориген, относя стих 1-й к словам Жениха, комментирует ст. 1 так: «Ради меня, находящегося долу, Он — сходит в долину, и, приведши в долину, делается лилиею. Вместо древа жизни, которое насаждено было в раю Божием, Он сделался цветком целого поля, то есть целого мира и всей земли. Ибо что может быть цветком мира в такой степени, как имя Христово?» (с. 163).

2. Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами.

2. Если Невеста только из скромности называет себя лилиею долин (ст. 1), то Жених сравнение ее с лилиею берет образом ее великой красоты и несравненного превосходства пред всеми другими придворными женщинами (ср. VI:8–9). «Как лилия не может быть сравниваема с тернами, между которыми она всегда появляется, так ближняя моя над всеми дщерями есть то же, что лилия посреди тернов» (Ориген — Иероним, с. 163).

3. Что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами. В тени ее люблю я сидеть, и плоды ее сладки для гортани моей.

3. Ответные слова Невесты (ст. 3а) представляют полную параллель похвал ей со стороны Жениха (ст. 2). Яблонею (вар. таппуах, греч. μήλον, лат. malus), как и ниже под яблоками (ст. 5, см. VIII:5), разумеется не наша яблоня, не имеющая тех свойств плодов своих, которым усвояются плодам этой яблони (ст. 5), не растущая в качестве лесного дерева и вовсе не встречающаяся в Палестине, а другое какое-то плодовое дерево: апельсиновое, лимонное или абрикосовое. Пребывание в тени этой яблони и вкушение ее плодов здесь, как и ниже (ст. 5, сн. IV:16; VII:14) образ привлекательной близости и ограды ласк Возлюбленного. «Все деревья, все древесные произрастания в сравнении с Словом Божиим почитаются неплодоносными лесами. Для Христа все, что бы ты ни назвал, есть лес, и все бесплодно. Ибо что, в сравнении с Ним, может быть названо плодоносным? Даже деревья, которые, по-видимому, гнутся от множества плодов, в сравнении с пришествием Его, оказываются безплодными» (Ориген — Иероним, с. 163).

4. Он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною — любовь.

5. Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви.

4–5. «Он ввел меня в дом пира» — выражение совершенно параллельное словам ст. 3 гл. I: «царь ввел меня в чертоги свои», но в отличие от этого места, имеет метафорический смысл, образное выражение родственной мысли, как показывает уже выражение (4б): «знамя его надо мною — любовь». Смысл тот, что пламенная любовь, подобно воинскому знамени, защищает Невесту, развеваясь над ее главою (см. VI:4, [10]). Не столь ясно чтение ст. 4 по славянск. тексту «введите мя в дом вина, вчините ко мне любовь», представляющее точный перевод с греческого текста. «Вино» здесь берется в ассоциации с I:1, [3], как образ веселья, и «дом вина» (Vulg. cella vinaria), вопреки буквальному пониманию у многих новых толкователей, есть только образ полноты радостей любви. Мидраш истолковывает ст. 4 так: «Общество Израилево говорит: Бог ввел меня в великое виноградное точило, на Синай, и там дал мне мое знамя, — закон, заповеди и добрые дела, — и я приняла их с великою любовью» (S. 59).

Преисполненная впечатлениями любовных ласк Жениха, как бы опьяненная их действием (сн. V:8), Невеста переживает своеобразную болезнь любви, как бы раненная (LXX) или уязвленная (слав.) стрелою любви, почему, обращаясь к дщерям иерусалимским, она просит их подкрепить ее вином (точнее: «пастилою», как в перев. архим. Макария; евр. ашиша означает именно пирожное из прессованных ягод, вообще фруктов, ср. Ос III:1) и освежить яблоками (ст. 5).

По мнению некоторых (Беттхер и др.), здесь разумеются особого сорта яблоки, относительно которых восточные женщины, особенно обитательницы гаремов, были убеждены в связи их с половою любовию. Но нечто подобное из Библии известно лишь об «яблоках любви» — мандрагорах (Быт XXX:14 сл. Песнь VII:14). Мидраш вторую половину ст. 6 перефразирует так: «Община Израилева говорит пред Богом: все страдания, какие причиняют мне народы, происходят только оттого, что я люблю Тебя» (S. 60).

Ориген и Иероним понимают болезнь любви тоже в нравственно аллегорическом смысле: «Как прекрасно, как привлекательно получить рану от любви! Иной принял в себя стрелу плотской любви, другой уязвлен земною страстью; ты же обнажи члены твои и предоставь себя стреле избранной, стреле прекрасной, ибо стрелок есть Бог (Ис XLIX:2, 6)… Этою стрелою были уязвлены те, которые рассуждали между собою: не сердце ли наю горя бе в наю, егда сказоваше нам Писание (XXIV:32)» (с. 167).

6. Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня.

6. Данный стих представляет обоснование предыдущего и содержит указание источника страстно и как бы болезненно развитой и напряженной любви: нежнейшая любовь и заботливость со стороны Возлюбленного обнимают все существо и наполняют всю жизнь Невесты (сн. VIII:3). «Слово Божие держит премудрость и в шуйце и в деснице, и премудрость эта, хотя по различию ее разумения бывает многоразлична, но в своем источнике одна. Сам Соломон учит о шуйце и деснице Премудрости: долгота бо жития и лета жизни в деснице ея, в шуйце же ея богатство и слава Притч III:16. (Ориген-Иероним, с. 168. См. Толков. Библ, т. IV, с. 904).

7. Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями: не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно.

7. Первый отдел книги заканчивается своеобразною клятвою или заклинанием, три раза встречающимся в книге Песнь Песней (II:7; III:5; VIII:4) и более нигде в Писании, клятвою к иерусалимским женщинам сернами или полевыми ланями не возбуждать любовь (а не «возлюбленную», как в Вульгате и в русск. Синодальном и Архим. Макария), пока она пробудится сама.

Формула клятвы «сернами или полевыми ланями» по мазоретскому тексту подтверждается текстами; Сирским, Вульгатою (per capreas cervosque camporum) и русским и заслуживает предпочтения пред формулою греч. и слав. «в силах и крепостях села». Основание своеобразной поэтической формы этой клятвы заключается не в чем ином, как в особенной грации и красоте газелей и ланей, в силу чего они являются наиболее подходящим образом — женской красоты и миловидности (Притч V:19; Толков. Библ. т. IV, с. 908), а вместе и женской любви; особенна уместна и естественна такая клятва в устах женщины и в обращении к женщинам же (во всех трех названных случаях: Песнь II:7; III:5; VIII:4), которых Невеста настоятельно предостерегает от соблазна преждевременно и искусственно вызывать и воспламенять в себе пламя любви, напротив советует предоставить пробуждение и развитее этого чувства природе и Богу. Здесь — мораль всего отдела 1 (I–II:7): последовательное развитие чувства любви — от первого искания лобзания Возлюбленного до полного изнеможения любви послужило для Невесты основанием сделать упомянутое предостережение подругам. Указываемый ею закон нормальной постепенности в любви имеет силу и в аллегорическом толковании — в применении содержания книги к природе, к истории Израиля и к истории спасения. По объяснению проф. Олесницкого, первый отдел книги Песнь Песней может быть назван зимнею или предвесеннею песнью сетования обетованной земли о солнце, уклонившемся от нее в своем зимнем течении, а также песнью первого, печального периода в истории Израиля — пребывания в Египте и странствования по пустыне (Цит. соч. с. 368–369).

8. Голос возлюбленного моего! вот, он идет, скачет по горам, прыгает по холмам.

9. Друг мой похож на серну или на молодого оленя. Вот, он стоит у нас за стеною, заглядывает в окно, мелькает сквозь решетку.

8–9. Новая картина открывается рядом воспоминаний Возлюбленной о блаженных минутах имевшего место ранее единения ее с Возлюбленным. Монолог Суламиты, передающий это свидание (II:8–III:5), по мнению некоторых комментаторов, может считаться написанным раньше первого отдела, так как в нем идет речь о причине, по которой Суламита разлучилась с отцовским домом; «автор поступил очень тонко, воспользовавшись предшествующими главному действию событиями только как первыми нитями для остальной ткани» (Карпелес, стр. 81). В изображении в ст. 8–9 Возлюбленного, отличающемся черезвычайною живостью, выставляется на вид величайшая подвижность и неуловимость Возлюбленного, так что невольно возникает аналогия ею с быстро движущими стихиями. «Второй отдел Песни Песней II:7–III:5, говорит проф. Олесницкий, в отличие от первого, может быть, назван Песнью весны. Скрывавшееся от земли солнце теперь само вызывает ее к жизни. Отдел начинается отрывочными словами «голос возлюбленного моего». Жених находится в таком отношении к невесте, что она слышит только его голос, чувствует его дыхание, но не знает, откуда приходит и камо идет (Ин III:8). Подобно неуловимому ветру и быстроногой серне, он пробегает по стране, перескакивает через горы и холмы. В отношении к человеческому образу такое представление было бы весьма неестественно; но в отношении к вольному лучу солнца, не знающему препятствий ни в горах, ни в долинах, это в высшей степени натурально. Прекрасно идет сюда и то, что говорится в следующем (9) стихе о возлюбленном, засматривающем на бегу в окна, мелькающем сквозь решетки домов» (с. 369). Ещё более удобопонятными отмеченные черты являются при типическом истолковании их о Христе, какое дает Ориген (с. 170 ср. Мидраш, с. 67–68). В тексте LXX и слав. в ст. 9 имеется прибавка: επί та όρ Βαιθήλ, Вефильских; в др. текстах и переводах прибавка эта не находит для себя опоры.

10. Возлюбленный мой начал говорить мне: встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!

11. Вот, зима уже прошла; дождь миновал, перестал;

12. цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей;

13. смоковницы распустили свои почки, и виноградные лозы, расцветая, издают благовоние. Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!

10–13. Здесь имеем законченную строфу, начинающуюся и оканчивающуюся приглашением Возлюбленного Невесте пользоваться прелестями наступившей весны, скрывающейся в Палестине по миновании «времени дождей» (этгешамим 1 Езд X:9, 13), частнее позднего дождя (малкош). Весенний солнечный луч, прободающий природу, касающийся высоких палестинских гор, не забывает заглянуть и в жилище человека. Встань, прекрасная моя, говорит он всему живущему во святой земле, пора оставить зимний покой и выступить на простор для новой жизни… Стихи 12–13 изображают вешний вид палестинской природы в это время года, по преимуществу называвшееся месяцем цветов, ziv, подобно нашему месяцу маю». (Олесницкий, с. 370). Священный поэт при этом выбирает такие черты весны — цветы, пение, благоухание, — какие способны возбуждать любовь к природе и людям. По нежной любви к природе и свежему аромату, эта «весення песня» есть редкое явление в целой древности.

14. Голубица моя в ущелье скалы под кровом утеса! покажи мне лице твое, дай мне услышать голос твой, потому что голос твой сладок и лице твое приятно.

15. Ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете.

14–15. «О, голубица моя, говорит Палестине любующееся ею солнце, дай мне смотреть на лице твое и слышать голос твой», очевидно, разумеется тоже лицо природы, покрытое цветами, и тот же голос возвратившихся в Палестину перелетных птиц, о которых говорилась непосредственно пред тем. Прибавочное выражение: «из-под ущелий и скал и утесов» (покажи мне лице твое) — самое точное описание грунта Палестины, покрытой суровыми скалами и только из долин и воды смотрящей свежестию и жизнию» (Олесницкий, с. 370). Ст. 15 является совершенно неожиданною вставкою, прерывающею диалог жениха и невесты; может быть, это отрывок песни рабочих виноградника, приводимый Суламитою по воспоминанию о своей подневольной службе в охранении виноградника (I:5). Смысл стиха ясен: «сила, покровительствующая Палестине, не может смотреть равнодушно на врагов ее, кто бы они ни были, простые лисицы или лисицы политические» (Олесницкнй, с. 370).

16. Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему; он пасет между лилиями.

17. Доколе день дышит прохладою , и убегают тени, возвратись, будь подобен серне или молодому оленю на расселинах гор.

16–17. С ст. 16 данной главы по ст. 4-й главы 3-ей изображается ответное — на призыв Жениха, ст. 8–14, — стремление Невесты к нему. Эпитет Возлюбленного (ст. 16, сн. VI:2–3) «пасущий между лилиями» лучше всего показывает, что Жених Песни Песней лишь в несобственном смысле на метафорически-поэтическом языке называется пастухом. Невеста высказывает крепкую уверенность в незыблемой твердости взаимных чувств, любви, соединяющих ее с Возлюбленным (ст. 16, сн. VII:10). Однако сейчас же она предвидит и предстоящую разлуку с ним и потому в ст. 17-м, имеющем отношение к первым стихам следующей главы. Она ввиду наступающего заката солнца умоляет Возлюбленного скорее вернуться с «гор разделения» (евр. гape — батер, LXX: τά δρη κοιλωμάτων, Vulg. montes Bether, слав. на горах юдолий). Подобный же оборот речи речи имеет место ниже в IV:6.

Глава III

1–5. Суламита ночью тревожно ищет своего Возлюбленного и наконец находит его. 6–11. Торжественный выход царя Соломона и торжество его бракосочетания.

1. На ложе моем ночью искала я того, которого любит душа моя, искала его и не нашла его.

2. Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, которого любит душа моя; искала я его и не нашла его.

3. Встретили меня стражи, обходящие город: «не видали ли вы того, которого любит душа моя?»

4. Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя, ухватилась за него, и не отпустила его, доколе не привела его в дом матери моей и во внутренние комнаты родительницы моей.

5. Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями: не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно.

1–5. Все, что рассказывается здесь, происходит в глубокую ночь (ст. 1) и относится более к грезам и сновидениям Сумалиты, чем к действительности, в которой, по библейско-еврейским понятиям, было бы непристойным для невесты искать жениха ночью по улицам города (вероятно, Иерусалима), ср. Притч VII:11. Гораздо более удовлетворительный смысл дает аллегорическое объяснение данной главы. «Возлюбленные (солнце и земля) расстались с взаимным томлением и скорбью. Особенно земля не может успокоиться, ей тошно, ей не лежится на ложе. Стихи 1–2 третьей главы — прекрасное поэтическое изображение той скрытой борьбы, которая чувствуется в палестинской природе ночью, того трепета, который стоит в самом воздухе и делает все окружающее как бы дрожащим. Земля ищет солнца и — скоро найдет (весенняя ночь не длинна.) Отдел оканчивается, как и предшествующий, обращенным к населению Палестины заклинанием — не портить той гармонии и любви, которые царствуют в кипящей медом и молоком палестинской природе» (Олесницкий, с. 370–371). Мидраш истолковывает данный отдел о религиозной и гражданской жизни Израиля во время ночей (т. е. пленений) египетской, вавилонской, мидийской, греческой и римской (s. 82).

6. Кто эта, восходящая от пустыни как бы столбы дыма, окуриваемая миррою и фимиамом, всякими порошками мироварника?

7. Вот одр его — Соломона: шестьдесят сильных вокруг него, из сильных Израилевых.

8. Все они держат по мечу, опытны в бою; у каждого меч при бедре его ради страха ночного.

9. Носильный одр сделал себе царь Соломон из дерев Ливанских;

10. столпцы его сделал из серебра, локотники его из золота, седалище его из пурпуровой ткани; внутренность его убрана с любовью дщерями Иерусалимскими.

11. Пойдите и посмотрите, дщери Сионские, на царя Соломона в венце, которым увенчала его мать его в день бракосочетания его, в день, радостный для сердца его.

6–11. Величественность изображаемой здесь картины побуждает священного писателя вывести новую группу действующих лиц, именно хор подруг Невесты, восклицанием ст. 6-го выражающих свои чувства восторга и удивления пред открывающимся здесь величественным зрелищем. Общий смысл нарисованной здесь картины обыкновенно понимается так, что здесь изображается бракосочетание царя Соломона с избранною Невестою Песни Песней, причем в ст. 6 представлено брачное шествие Невесты, в ст. 7–10 — встречный царский поезд жениха Соломона, а ст. 11 говорит о бракосочетании их, как уже совершившемся факте. Вопрос или восклицание ст. 6 естественно относить именно к Невесте и ее движению, как могут подтверждать это и параллели VI:10 и VII:5. Что касается ст. 6–10, то описание здесь одра евр. (митта) или носильного одра (аппирион = греч. ψορε τον) и вся вообще изображаемая здесь обстановка парадного выхода и всего придворного великолепия царя Соломона, вполне подтверждаются всем, что известно о Соломоне из 3-й книги Царств и 2-ой Паралипоменон. Но нельзя не упомянуть здесь того объяснения, какое дает рассматриваемому отделу III:6–11 проф. А. А. Олесницкий, с точки зрения своей, уже известной нам, теории о происхождении, смысле и значении книги Песнь Песней. «Сущность этой строфы, говорит он, есть поэтическое изображение восхода солнца, по котором, как мы видели в предшествующей строфе, земля томилась в течение ночи… Изображение стиха шестого не может иметь никакого отношения к человеческой фигуре; сравнение человека со столбами дыма было бы не изящно и не натурально. Солнце же палестинское, восходящее именно со стороны пустыни (так называлась горная область Иудеи на восток от Иерусалима) среди синего пара вечно стоящего над моавитскими горами, для наблюдающего с иерусалимских гор является именно в столбах дыма, названного у поэта благовонным дымом мирры и фимиама, то есть подобным тому дыму, который дымился на жертвеннике храма (выход солнца встречался сожжением жертвы в иерусалимском храме» (с. 371). Возражением против этого является женский род местоимения в вопросе: «кто эта…» (евр. мизот) и отмеченная нами параллельность ст. 6 двум другим местам (VI:10; VII:5), в которых, несомненно, имеется в виду невеста. Первое возражение легко устраняется у проф. Олесницкого указанием на то, что евр. шемеш солнце в древнейшем еврейском языке женского рода, что подтверждается нередкою женскою конструкциею при нем глагола, напр., Быт XV:17; ХIX:23 в Ktib, Наум III:17 (с. 359). Но некоторая неожиданность появления в речи священного поэта подразумеваемого (будто бы) шемеш остается в силе. Однако посредствующим понятием является мысль о царе Израильском, а затем, как вершина всего, имеется в виду и мысль о Мессии. «Восхождение «обетованного» (Ис XXX:26) солнца — говорит в этом смысле проф. Олесницкий, — может означать только момент появления ожидаемого исполнителя судеб Божиих о Его земле и народе. И вот этот совершитель появляется в лучах вещественного солнца и есть не кто другой, как царь Соломон, политическое солнце страны (Solomon = перс. sol солнце). В III:7–11 говорится именно о восшествии на престол Соломона и о торжественном появлении его народу. Изображенные здесь необыкновенные носилки, подобно колесницам в VI:12, служат вместе и царским седалищем и атрибутом солнца (4 Цар XXIII:12)… Бракосочетание, о котором здесь говорится, есть завет, заключаемый между царем и народом при вступлении царя на престол, и вместе поэтический завет солнца и земли, который поэты всех времен и народов находили в весеннем отношении солнца к земле. Но это не все. Соединение двух образов восхождения солнца и вступление на престол великого царя должно было приводить в сознание новый высший образ Мессии Царя, которого имя: Восток, и Солнце Праведное. По объяснению Мидраша (Midr. III, 11, s. 99), под царем упоминаемым в III:11, разумеется царь — Мессия, поскольку только он может привести в гармонию явления тепла и явления холода, действия Ангела зимы Михаила и Ангела весны Гавриила» (с. 372–373).

«Страх ночной» (ст. 8) — боязнь призраков и под. существовал у евреев с древнейших времен (Иов IV:14; Руфь III:8; Притч III:23–25; Пс ХС:5) до позднейших (Мф XIV:26).

Глава IV

1–7. Похвалы царя своей новобрачной. 8–15. Признание царя в своих чувствах к ней и новые похвалы ей. 16. Ответное слово невесты.

1. О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные под кудрями твоими; волосы твои — как стадо коз, сходящих с горы Галаадской;

2. зубы твои — как стадо выстриженных овец, выходящих из купальни, из которых у каждой пара ягнят, и бесплодной нет между ними;

3. как лента алая губы твои, и уста твои любезны; как половинки гранатового яблока — ланиты твои под кудрями твоими;

4. шея твоя — как столп Давидов, сооруженный для оружий, тысяча щитов висит на нем — все щиты сильных;

5. два сосца твои — как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями.

6. Доколе день дышит прохладою, и убегают тени, пойду я на гору мирровую и на холм фимиама.

1–6. Для изображения красоты невесты священный поэт соединяет в один образ многочисленные и разнообразные черты и штрихи природы, причем последние решительно преобладают над чисто человеческими чертами и отнюдь не суть puncta comparandi, а именно принадлежат образу невесты, как особенно видно из ст. 12–15, где штрихи природы без посредства сравнительной частицы прямо представляются предикатами невесты. Здесь именно, как и в других частях книги, оправдывается воззрение проф. Олесницкого, что центр тяжести содержания Песни Песней лежит не в изображении человеческой личности и ее фигуры, а в изображении палестинской природы в библейский период, период обилия естественных благ и развития материальной и духовной культуры в стране обетованной. «Если доселе обетованная земля изображалась только в ее отношениях к солнцу и в неясных еще чертах, то теперь, в период полного ее летнего цветения, она описывается сама для себя, и притом в чертах неприкровенных. Красота изображаемой здесь невесты состоит в стадах коз лучшей галаадской породы, в стадах многоплодных овец, в садах гранатовых дерев и всяких благовонных кустарников, и получивших теперь особенную прелесть источниках живых вод, текущих с гор; невеста дышит медом и молоком и благоухает благоуханием Ливана и запахом благословенных Богом полей, прибавляет мидраш (4, 11) на основании Быт ХXVII:27» (проф. Олесницкий, с. 373).

Таков общий смысл и таково общее содержание рассматриваемой (IV-й) главы. Далее, пояснения требуют отдельные выражения, особенно в местах, бывших не вполне понятными уже для древних переводчиков книги, и потому далеко неодинаково переданных разными переводами.

Глаза твои голубиные (ст. 1), точнее с евр.: глаза твои — голуби, — выражение, буквально повторяющее стоящее ранее I:14. Но здесь при нем стоит новое определение — евр. миббаад лецамматех, повторяющееся (в несколько другом сочетании) еще два раза ст. 3 данной главы и ст. 7 гл. VI-й. Выражение это было непонятно уже для LXX, передавших его во всех трех местах темным и неопределенным выражением: 'εκτός τής σιωπησεώς σον, слав. кроме замолчания твоего. Столь же неопределенно передается это место в Вульгате: absque eo, quod intrinsecus latet (IV:1, 3) или: absque occultis tuis (VI:7). Таким образом, и LXX и Вульгата сообщают рассматриваемому месту смысл метафорический, но выражают его слишком неясно. Мидраш (s. 103) считает слово миббаад арабским, соответствующим евр. глаголу арах идти, но и это словопроизводство не дает определенного смысла; притом ближе искать аналогии слову цамма в халд. дамам или цамцам покрывать. Поэтому не вполне удачен и русский синодальн. перевод: «под кудрями твоими». Правильнее понимать цамма в смысле «покрова», «покрывала», какое значение это слова, несомненно, имеет в Ис XLVIl:2, и все выражение переводить с архим. Макарием: «из-под покрывала твоего».

Волосы невесты сравниваются (ст. 1) со стадом коз на горе Галаадской. Галаадом (ср. Onomast. 318) в Библии называется вся страна к востоку от Иордана, от потока Арнона до южных склонов Ермона (Втор ХXXIV:1; Нав ХХII:9, 13, 15; Суд XX:1), а также, частнее, горная местность от Ярмука до возвышенности Есевона в отличие от равнины Васана (Нав XVII:1, 5; 4 Цар X:33); в тесном же смысле Галаадом назывались отдельные горные кряжи, напр., Быт XXXII:21, как нынешние: Джебел Джил'ад, к югу от Иавока, Джевел Аджлун и др. Галаад вообще и особенно гористая часть его были годны для скотоводства, и скота здесь всегда водилось много (Чис XXXII:1; Иер L:19; Мих VII:14). Водились здесь во множестве и козы. Сравнение волос с стадом коз имеет целью отметить их черный, блестящий цвет и шелковистую мягкость. Напротив, белизна зубов (ст. 2) поясняется сравнением с волною белых (ср. Ис I:18) и гладко выстриженных, и предварительно вымытых овец.

Под башней или столпом Давида, с которым сравнивается, вероятно, относительно стройности и гладкости, шея невесты (ст. 4), разумеется башня, назначенная быть своего рода арсеналом и построенная Давидом где-либо на Сионском холме. Назначение башни обозначено евр. словом леталлийот. LXX не поняли значения этого слова и оставили его без перевода: εις θλπιώθ; Vulg.: cum propugnaculis. Но еще р. Кимхи указал на родство второй части этого евр. слова с пэ уста, plur. пийот, острие меча (ср. Притч V:4; Суд III:16); если же первую часть слова сблизить с глаголом тала вешать, то вполне можно будет принять перевод архим. Макария: «столб Давидов, сооруженный для вешания оружий».

Слова ст. 6 являются вполне параллельными ст. 17 гл. II-й и представляют как бы ответ жениха на высказанное там предложение невесты.

7. Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе!

7 стих составляет заключение первой половины главы и содержит в себе обобщение высказанных доселе похвал совершенствам невесты: здесь она представляется свободною от всякого недостатка или порока и полною всех совершенств. Это изображение невесты отразилось на представленном у св. апостола образе совершенства Церкви (Еф V:27), а в церковно богослужебном употреблении, как было уже упомянуто, перенесено было на чистейший образ Пренепорочной Девы Богоматери.

8. Со мною с Ливана, невеста! со мною иди с Ливана! спеши с вершины Аманы, с вершины Сенира и Ермона, от логовищ львиных, от гор барсовых!

8–15. Одушевленный любовью к невесте, жених настоятельно призывает ее к себе «с Ливана, с вершин Аманы, Сенира и Ермона — от логовищ львов и барсов» (ст. 8), т. е. оставить дикие и величественные горные возвышенности, близкие к ее родине — г. Сонаму и стремиться жить единою с ним жизнью. Горы, названные в ст. 8, представляют отдельные горные кряжи в горной цепи Ермона (или Аермона) и Ливана, причем Ермон есть еврейское название, соответствующее финикийско-хананейскому Сенир (Втор III:9; Onomast. 30). Слову Амана у LXX-ти придано нарицательное значение: από αρχής τής πίστεως, слав. из начала веры, что, по мнению проф. Олесницкого, оправдывается записанным в книге Еноха преданием о том, что первые верующие в человечестве жили на горах Ливана (с. 47).

9. Пленила ты сердце мое, сестра моя, невеста! пленила ты сердце мое одним взглядом очей твоих, одним ожерельем на шее твоей.

10. О, как любезны ласки твои, сестра моя, невеста! о, как много ласки твои лучше вина, и благовоние мастей твоих лучше всех ароматов!

11. Сотовый мед каплет из уст твоих, невеста; мед и молоко под языком твоим, и благоухание одежды твоей подобно благоуханию Ливана!

9–11. Изображают то восторженное впечатление, какое произвела на жениха — царя невеста своею привлекательною внешностью, а еще более, конечно, своими духовными достоинствами (к ст. 10 ср. Песнь I:1). При этом особенная близость возлюбленной к возлюбленному выражается не только названием невеста (ст. 8, 11), но и двойным: «сестра, моя невеста» (ст. 9, 10, 12) По замечанию Мидраша (IV, 10–11), Израиль десять раз в Писании назван невестою: шесть раз в Песни Песней, и четыре раза у пророков, именно: три раза у Исаии XLIX:18; LXI:10; LXII:5, и один раз у Иеремии VII:34, — по числу десяти заповедей; и эта невеста наряжается в 24 украшения, поименованные у Исаии III:18–28 — по числу священных книг Ветхого Завета (s. 123–124). Характеристика невесты в ст. 11, как обилующей медом и молоком, сама собою напоминает библейскую характеристику Святой Земли или Палестины, как земли, текущей молоком и медом (Исх III:17 и др). О благоухании Ливана ср. Ос XIV. 7.

12. Запертый сад — сестра моя, невеста, заключенный колодезь, запечатанный источник;

13. рассадники твои — сад с гранатовыми яблоками, с превосходными плодами, киперы с нардами,

14. нард и шафран, аир и корица со всякими благовонными деревами, мирра и алой со всякими лучшими ароматами;

15. садовый источник — колодезь живых вод и потоки с Ливана.

12–15. Теперь жених начинает говорит о невесте в третьем лице, но тем с большею щедростью воздает ей похвалы. Смысл названий: «запертый сад», «заключенный колодезь», «запечатанный источник» уясняется из аналогии Притч V:15–18, где источник является символом супружеской любви и ласки жены, которыми пользуется только ее муж и ни один посторонний мужчина; следовательно, названия эти характеризуют безусловную непорочность, чистоту и целомудрие невесты. Вместе с тем, как показывают дальнейшие стихи, 13–15, выражения эти обозначают и вообще плодородие (ср. Ис LVIII:11), в духовном смысле — обилие добродетелей невесты. В ст. 13 сад в подлинном тексте назван пардес, словом, всего 3 раза встречающимся в Ветхом Завете (еще Еккл II:5; Неем II:8). Это слово происходит, вероятно, от санскритского pairidaeza, сохранившегося в греч. παράδεισος, рай; собственно; огражденное место, парк и т. п.

16. Поднимись ветер с севера и принесись с юга, повей на сад мой, — и польются ароматы его! — Пусть придет возлюбленный мой в сад свой и вкушает сладкие плоды его.

16 стих слова невесты, спешащей приготовить сад свой к приему друга: северный и южный ветры (Вульг.: Aquilo, Auster) приглашаются всюду развеять ароматы сада невесты, чтобы слава ее привлекла все народы (ср. Пс ХLIV:14–17).

В духовном, нравственно-психологическом смысле «это — изображение души святой, преданной Богу. Благодатные дары, как благовонные цветы, украшают ее; но они являют силу свою другим не прежде, как повеет на душевной вертоград тот Дух, который идеже хощет, дышет (Ин III:8). Когда Ему угодно, облагодатствованная душа испускает благоухания, — животворит и радует других; когда не угодно, она есть вертоград заключен, и никто не знает, какие сокровища таятся в ней» («Воскресн. Чтен.», т. V (1841–42 гг.), с. 160).

Глава V

1. Пир возлюбленного. 2–7. Ночные впечатления невесты в искании своего друга. 8–16. В беседе с девицами иерусалимскими она превозносит похвалами своего друга.

1. Пришел я в сад мой, сестра моя, невеста; набрал мирры моей с ароматами моими, поел сотов моих с медом моим, напился вина моего с молоком моим. Ешьте, друзья, пейте и насыщайтесь, возлюбленные!

1. В ответ на приглашение или пожелание невесты (IV:16б) возлюбленный приходит в сад свой, и из всех плодов и пряностей его устрояет пиршество для гостей и друзей. В текстах LXX, слав. Вульг.: вторая половина ст. 16-го гл. IV-й отнесена к 1-му ст. V-й и, что сообщает большую цельность смежным и родственным мыслям, — оканчивающей одну главу и начинающей другую.

2. Я сплю, а сердце мое бодрствует; вот, голос моего возлюбленного, который стучится: «отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя, чистая моя! потому что голова моя вся покрыта росою, кудри мои — ночною влагою».

3. Я скинула хитон мой; как же мне опять надевать его? Я вымыла ноги мои; как же мне марать их?

4. Возлюбленный мой протянул руку свою сквозь скважину, и внутренность моя взволновалась от него.

5. Я встала, чтобы отпереть возлюбленному моему, и с рук моих капала мирра, и с перстов моих мирра капала на ручки замка.

6. Отперла я возлюбленному моему, а возлюбленный мой повернулся и ушел. Души во мне не стало, когда он говорил; я искала его и не находила его; звала его, и он не отзывался мне.

7. Встретили меня стражи, обходящие город, избили меня, изранили меня; сняли с меня покрывало стерегущие стены.

2–7. В словах: «Я сплю, а сердце мое бодрствует» — дана верная и точная характеристика пламенной любви, наполняющей все существо любящего существа даже во время сна: одного слова возлюбленного достаточно для того, чтобы любящая его пробудилась от сна. Мидраш (s. 134) так перифразирует слова ст. 2-го: «Общество Израилево говорит пред Богом: Господь мира! я сплю и не исполняю заповедей, но сердце мое бодрствует, оно возбуждено любовью к людям; я сплю, не говорю о благотворительности, но сердце мое бодрствует, чтобы совершать ее, я сплю — я опускаю жертвоприношения, но сердце мое бдит, благоговейно настроенное к чтению «шема» и молитвы; я сплю — не иду в храм, но сердце мое бдит — стремится в синагоги и школы; я сплю — не рассчитываю (конца страданий), но мое сердце бдит — пламенно желает избавления, и сердце Божие бдит — избавить меня».

То, что далее говорится: 1) о медлительности и как бы неохоте невесты отпереть двери стучащемуся с ночного холода в дверь ее жениху (ст. 3) и 2) о внезапном исчезновении его после того, как она отперла двери (ст. 6, сн. 5), является не вполне понятным в области человеческих отношений взаимной любви. Поэтому не лишено интереса и значения разъяснение этого места проф. Олесницким в духе своей, известной нам уже, теории. «Ранним утром, когда Палестина еще спит, восходящее солнце уже стучится в ее дверь своими лучами, еще как бы влажными от ночной свежести и обильной летней росы. Но теперь оно встречает уже не весеннюю легкую и подвижную жизнь, но жизнь, уже прельщенную продолжительным ликованием и лениво отвечающую на зов дневного светила. Солнце оскорбилось и, когда земля наконец проснулась, сокрылось в серой песчаной мгле, наступило частое в Палестине в это время года явление самума, поэтически изображенное в стихе 7-м. Землю встречают некие стражи, которые бьют ее и насильственно срывают с нее прекрасное покрывало ее растительности: разумеются те созвездия, которые, по древней космогонии, служат причиною бурь и волнений на поверхности земли… Хотя и выше, в весенней песни (III:3), Палестина встречалась с подобными же стражами, но тогда они не причиняли ей такого вреда, как теперь, среди лета, и прошли мимо молча (раннею весною явления самума бывают слабы)… Среди неожиданной бури, изменившей и обнажавшей лицо всей страны, невеста с сожалением мечтает о сокрывшемся мирном и прекрасном солнце и изображает его в поэтическом образе V:10–16, черты и краски которого наглядно обозначают блеск солнца и чистоту его лучей… Где же теперь твой жених — солнце? спрашивают Палестину. Он сошел в свои эфирные сады, но он все-таки мой, и я принадлежу ему по преимуществу» (с. 375–376).

8. Заклинаю вас, дщери Иерусалимские: если вы встретите возлюбленного моего, что скажете вы ему? что я изнемогаю от любви.

9. «Чем возлюбленный твой лучше других возлюбленных, прекраснейшая из женщин? Чем возлюбленный твой лучше других, что ты так заклинаешь нас?»

10. Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других:

11. голова его — чистое золото; кудри его волнистые, черные, как ворон;

12. глаза его — как голуби при потоках вод, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве;

13. щеки его — цветник ароматный, гряды благовонных растений; губы его — лилии, источают текучую мирру;

14. руки его — золотые кругляки, усаженные топазами; живот его — как изваяние из слоновой кости, обложенное сапфирами;

15. голени его — мраморные столбы, поставленные на золотых подножиях; вид его подобен Ливану, величествен, как кедры;

16. уста его — сладость, и весь он — любезность. Вот кто возлюбленный мой, и вот кто друг мой, дщери Иерусалимские!

10–16. После встречи Невесты с дочерьми Иерусалима и повторения ею (ст. 3) уже известного заклинания (ср. II:7; III:5) и ответного возражения с их стороны (ст. 9), Она с великим энтузиазмом дает описание, ст. 10–16, несравненной красоты ее друга, причем «это описание, как и описание невесты, представляет нарочитый подбор штрихов и картин природы, заслоняющих черты человеческого образа, который, однако ж, нужен был и здесь для того, чтобы отдельным штрихам сообщить единство впечатления и чтобы образовать соответствие другому человеческому образу. И здесь человеческие черты стоят так близко к штрихам природы, что даже частица сравнения (как) между ними считается излишнею» (проф. Олесницкий, с. 357–358). Вообще образ Жениха рисуется здесь особенно смелыми сравнениями в чисто восточном духе (голова его — чистое золото; кудри его — виноградные ветви; глаза — голуби… щеки — цветник ароматный, губы — лилии, голени — мраморные столбы)…

Но именно эта гиперболичность изображения Возлюбленного дает основание для перспективного изъяснения этого образа. «По мере того, как мы всматриваемся в эти, залитые светом, картины, человеческий образ жениха все более и более тускнеет и наконец превращается в святозарный образ солнца» (проф. Олесницкий, с. 358). «Но эта благодетельная сила есть не одна только стихийная сила или видимое солнце, но и сила политическая, которую библейские писатели олицетворяли в образе солнца (Иep XV:9) и представителем которой во время написания Песни Песней был царь Соломон, шестикратно названный по имени в нашей священной пиесе» (с. 360). «Указанным сочетанием царя и солнца уже образовался в мысли поэта такой высокий идеальный образ, что к нему весьма удобно было, без всякого нарушения единства картины, присоединить штрихи, определяющие благодеющую стране божественную силу. В солнце и лазури возвышающийся над землею царь Соломон, как благодетельный гений страны, сам собою вызывал в мысли поэта образ прославленного Мессии, имеющего явиться в облаках славы и завершить все высшие премирные благодеяния народу» (с. 362).

Глава VI

1–3. Окончание беседы. Невеста с иерусалимским женщинами о своем Возлюбленном. 4–10. Новые похвалы Соломона своей избраннице. 11–12. Возлюбленная передает какой-то начальный эпизод из истории своей любви.

1. «Куда пошел возлюбленный твой, прекраснейшая из женщин? куда обратился возлюбленный твой? мы поищем его с тобою».

2. Мой возлюбленный пошел в сад свой, в цветники ароматные, чтобы пасти в садах и собирать лилии.

3. Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой — мне; он пасет между лилиями.

1–3. На лишенный искренности, иронический вопрос иерусалимских женщин о местопребывании Жениха (ст. 1), Возлюбленная в духе восточного остроумия отвечает, что он занимается лишь любовью, собирает цветы для нее, и во всяком случае всецело принадлежит ей (ст. 2–3, сн II:16). Мидраш так комментирует (с. 150) рассматриваемые стихи: «Народы мира говорят Израилю: куда ушел твой Возлюбленный от Египта, моря, Синая? Что спрашивает вы меня о нем, — ответило общество Израилево: что пользы вам спрашивать о нем, какое участие имеете вы в нем? Я не могу, — с тех пор как я с ним соединилась — оставить Его, разлучиться от Него. Где бы Он ни был, Он придет ко мне».

4. Прекрасна ты, возлюбленная моя, как Фирца, любезна, как Иерусалим, грозна, как полки со знаменами.

5. Уклони очи твои от меня, потому что они волнуют меня.

4–5. Похвалы Соломона своей Невесте на этот раз начинаются сравнениями: по девственно цветущей красоте ее он сравнивает ее с Фирцею, по привлекательности в эстетическом и нравственном отношениях — с Иерусалимом, по некоей внушительности и внутренней силе — с грозным ополчением. Фирца (Onomast. 540) — ханаанский город, взятый Иисусом Навином (Нав XII:24), при царях израильских от Иеровоама до Замврия, был столицею, и взят Амврием (3 Цap XV:21, 33; XVI:6–24); теперь селение Таллуза, в 2 часах к северо-востоку от Наблуса (Сихема); славился красотою. LXX, слав. Вульг. заменяет собственное имя Фирца нарицательным: εύδοκία, благоволение; suavis. Тенденцию к нарицательному пониманию этого названия выказывает и Мидраш (с. 152), когда в рассматриваемом стихе усматривает указание «на жертвы, через которые израильтяне приобретают благоволение» (Лев I:4). Сравнение Невесты с грозными полками, встречающееся и ниже (ст. 10), указывает, по-видимому, на непобедимость Невесты чарами любви: напротив, сама она оказывает как бы магическое действие на своего Возлюбленного, ст. 5.

6. Волосы твои — как стадо коз, сходящих с Галаада; зубы твои — как стадо овец, выходящих из купальни, из которых у каждой пара ягнят, и бесплодной нет между ними;

7. как половинки гранатового яблока — ланиты твои под кудрями твоими.

6–7. Сн. IV:2–3.

8. Есть шестьдесят цариц и восемьдесят наложниц и девиц без числа,

9. но единственная — она, голубица моя, чистая моя; единственная она у матери своей, отличенная у родительницы своей. Увидели ее девицы, и — превознесли ее, царицы и наложницы, и — восхвалили ее.

8–9. Здесь заключается бесспорное указание на непосредственное отношение содержания книги Песнь Песней к истории царя Израильского Соломона: как здесь ст. 8, так и 3 Цар XI, имеем свидетельство о множестве жен у Соломона; меньшее же число его жен, показанное в книге Песнь Песней, по-видимому, говорит о сравнительно раннем написании Соломоном нашей священной книги, — когда многоженство у него еще не развилось до степени страсти и не сопровождалось еще теми гибельными последствиями, которые имели место в его старости (3 Цар XI:4).

Упоминание о многих женах Соломона сделано с целью отметить высокое превосходство Суламиты над всеми ими; превосходство это признается даже всеми соперницами ее (ст. 9). В этом отношении Суламита разделяет блаженную судьбу «добродетельной жены» Притч XXXI:28.

10. Кто эта, блистающая, как заря, прекрасная, как луна, светлая, как солнце, грозная, как полки со знаменами?

10. Похвалу несравненным достоинствам невесты священный поэт заканчивает сравнением ее с величественнейшими явлениями природы — зарею, луною, даже солнцем, затем следует выше (ст. 4) употребленное сравнение с грозными полками. При этом сравнение это, подобно III:6 и VIII:5, облечено в форму вопросительного восклицания: «кто это?..»

11. Я сошла в ореховый сад посмотреть на зелень долины, поглядеть, распустилась ли виноградная лоза, расцвели ли гранатовые яблоки?

12. Не знаю, как душа моя влекла меня к колесницам знатных народа моего.

11–12. Небольшой отдел, обнимающий два эти стиха с присоединением 1-го стиха гл. VII-й, представляется особенно темным и трудным для понимания.

Из многоразличных толкований этого места мы избираем то, по которому здесь изображается событие из жизни Суламиты, непосредственно предшествовавшее ее взятию ко двору Соломона. — «Ореховый сад», евр. гиннат-эгоз (ст. 11), находился, несомненно, на родине Суламиты: по Иосифу Флавию (Bell. Ind. III, 10, 8), ореховые деревья росли по берегам Тивериадского озера, следовательно, вблизи к Сонаму — родине Суламиты. Ст. 12. «Колесницы» — символ царского великолепия и роскоши (ср. 1 Цар VIII:11), быть влечену или поставлену на одну из таких колесниц значит быть возвышену из низменного состояния в состояние непосредственной близости к царю (ср. Быт ХLI:43 сл.). Таким образом, здесь Суламита, переносясь мыслию в даль прошлого, как бы отказывается понять происшедшую в ее судьбе резкую перемену — переход от положения простой поселянки к положению невесты царя и затем царицы. Выражение евр. текста «амми-нариа» переводы — LXX слав. Вульг. передают собственным имением Аминадава (ср. Исх VI:23; Чис VII:1; Руфь IV:19 и др.), причем некоторые древние толкователи странным образом усматривали здесь имя диавола. На самом же деле здесь, согласно с русским синодальным переводом и перев. архим. Макария («колесницы знаменитых в народе моем»), надо читать в евр. т. два слова: амми-надив — нарицательного значения (как ниже в VII:2) и видеть в рассматриваемом стихе общую мысль о роскоши придворной жизни, причем слово надив может иметь и неодобрительный оттенок (в смысле насильника или тирана, как в Иов XXI:28; Ис XIII:2).

Глава VII

1. Краткая беседа Суламиты с иерусалимскими женщинами. 2–10a. Соломон еще раз восторженно превозносит похвалами свою возлюбленную. 10б–14. Суламита твердо, без всяких колебаний, исповедует свою искреннюю любовь к другу своему и свою безраздельную привязанность ему.

1. «Оглянись, оглянись, Суламита! оглянись, оглянись, — и мы посмотрим на тебя». Что вам смотреть на Суламиту, как на хоровод Манаимский?

1. В этом стихе и только здесь невеста книги Песни Песней названа по месту своего рождения Суламита, LXX: Σουναμίτις — nomen gentilicum от имени Сунем евр. Шунем или Сонам — города в Иссахаровом колене (Нав ХIX:18; 1 Цар XXVIII:4; 4 Цар IV:8), родины Ависаги (3 Цар I:3) и женщины благотворительницы прор. Елисея (4 Цар IV:8); теперь селение Солом к сев. от Зерын (Иезреель), Onomast. 690.

Этим именем называют невесту женщины иерусалимские, выражая, вероятно, оттенок восхищения ее красотою. В ответ им Суламита скромно в виде взаимного вопроса, смысл которого таков: «стоит ли такого внимания скромная деревенская девушка, жительница незнатной Галилеи? она ведь не есть что-либо достопримечательное вроде, напр., хоровода Манаимского». Манаим или Маханаим — город на восточной стороне Иордана в колене Гадовом (Нав III:26, 30; 2 Цар II:8, 12, 29 и др.), его отождествляют с развалинами Махнех к северу от Иавоrа (Onomast. 668). Названием своим местность эта была обязана имевшему некогда здесь место чудесному явлению — виденному патриархом Иаковом ополчению Ангелов (Быт XXXII:2–3. См. у проф. свящ. А. Глаголева. Ветхозаветное библейское учение об Ангелах. Киев. 1900, с 206, 210). LXX, Vulg. слав. дают нарицательное значение рассматриваемому слову: Σουναμίτις, chori castrorum, лики полков. Смысл сравнения не вполне ясен: сведений о хороводах Маханаима мы не имеем. Заслуживает лишь полного внимания мнение (О. Цекклера и др.), усматривающее здесь историческое воспоминание об упомянутом уже небесном ангельском ополчении, явившемся Иакову при возвращении его из Месопотамии (Быт XXXII:2–3).

2. О, как прекрасны ноги твои в сандалиях, дщерь именитая! Округление бедр твоих, как ожерелье, дело рук искусного художника;

3. живот твой — круглая чаша, в которой не истощается ароматное вино; чрево твое — ворох пшеницы, обставленный лилиями;

4 два сосца твои — как два козленка, двойни серны;

5. шея твоя — как столп из слоновой кости; глаза твои — озерки Есевонские, что у ворот Батраббима; нос твой — башня Ливанская, обращенная к Дамаску;

6. голова твоя на тебе, как Кармил, и волосы на голове твоей, как пурпур; царь увлечен твоими кудрями.

7. Как ты прекрасна, как привлекательна, возлюбленная, твоею миловидностью!

8. Этот стан твой похож на пальму, и груди твои на виноградные кисти.

9. Подумал я: влез бы я на пальму, ухватился бы за ветви ее; и груди твои были бы вместо кистей винограда, и запах от ноздрей твоих, как от яблоков;

10. уста твои — как отличное вино. Оно течет прямо к другу моему, услаждает уста утомленных.

2–10а. Данное здесь изображение красот невесты в общем напоминает два прежних описания ее: IV:1–7; VI:4–10. Но отличается от них преобладающим чувственным характером (описание начинается снизу — с ног и бедер); при обилии здесь самых смелых сравнений в чисто восточном духе (ст. 2–6), реализм картины достигает высшей степени и даже переходит всякую меру (ст. 9). Ст. 3–4, сн. IV:4–5. В ст. 5 Есевон и Батраббим — синонимы. Именем Есевона (Чис ХXI:26 см. Втор I:4 и др. Onomast 454) называлась столица Аммореев, а затем моавитян, при И. Навине назначенная в удел колену Гадову (Нав XIII:26), теперь Хесбан к юго-западу от Амман. Батраббим (у Кенник. код. 77) или Бат-раббим, у LXX: θνγατρός πολλών, слав., дщерей многих, Vulg: filiae multitu dinis, указывает на большую населенность Есевона. Дамаск — главный город Сирии (Ис VII:8), завоеванный Давидом (2 Цар VIII:6), теперь Димашк-еш-Шам (Onomast. 378).

По объяснению проф. Олесницкого, рассматриваемая глава и вообще отдел VI:4–VIII:4 представляет «осеннюю песнь обетованной земли, теперь переполненной вполне уже созревшими плодами и политически окрепшей (годовым сезонам противостоят здесь периоды истории евреев, как это признают Таргум и Мидраш). Палестина покрыта стадами коз так густо, как голова человека волосами; ее созревшие гранатовые яблоки рдеют как девичьи ланиты; ее точила полны готового лучшего вина и проч. Особенно здесь выставляется на вид сопоставление невесты с пальмою, с ее осенними плодами, чего в предшествующих песнях мы не замечали… При этом естественном богатстве и величии, Палестина сильна политически: на ней красуются прекрасные и сильные города, напр.,: Иерусалим, Тирца, Дамасская крепость, ее бранные полки выступают стройно, подобно хороводам (VIII:1 по LXX). Образ плодовитой пальмы, служащий показателем богатства созревших земных плодов, обозначает вместе с тем высокое значение Палестины, как политической единицы; в таком значении фигурирует пальма между изображениями иерусалимского храма» (с. 376–377).

11. Я принадлежу другу моему, и ко мне обращено желание его.

12. Приди, возлюбленный мой, выйдем в поле, побудем в селах;

13. поутру пойдем в виноградники, посмотрим, распустилась ли виноградная лоза, раскрылись ли почки, расцвели ли гранатовые яблоки; там я окажу ласки мои тебе.

14. Мандрагоры уже пустили благовоние, и у дверей наших всякие превосходные плоды, новые и старые: это сберегла я для тебя, мой возлюбленный!

10b–14. В ответ на пышные и частию неумеренные похвалы совершенствам невесты, она спешно и порывисто заявляет, что она со всеми своими достоинствами и совершенствами всецело принадлежит другу своему (ст. 10б-11), которого она теперь настойчиво зовет на лоно природы, чтобы насладиться ее красотами и произведениями (ст. 12–14). При этом благовоние, разливаемое в саду мандрагорами — этими «яблоками любви», — символизирует силу и жизненность ее любви к своему другу (ст. 14а), а ее мудрая заботливость о нем и житейская ее опытность свидетельствуются обилием и разнообразием сбереженных ею для него прекрасных плодов (14б). Мандрагоры, евр. дудаим, — известное на древнем и современном востоке растение Atropa Mandragora или Mandragora vernalis из породы Белладонны, с небольшими бледно-зелеными и красноватыми цветками на стволе величиною до 1 метра; в мае или июне на нем появляются маленькие желтые, сильно пахнущие яблоки, которые, по свидетельству Плиния, у арабов употреблялись в пищу, хотя и производили снотворное действие. Древний и новый восток, классическая древность и все средние века да новейших времен приписывали мандрагорам чародейную силу искусственного возбуждения половой любви и также оплодотворения бесплодных дотоле супружеств. Это верование служит основанием рассказа Быт XXX:14–16. В устах же невинной Суламиты это упоминание о мандрагорах (как вместе и о плодах) есть простой символ истинной любви, силу которой она затем (VIII:6–7) неподражаемо изображает.

Глава VIII

1–4. Возлюбленная выражает страстное желание, чтобы ее отношения к Возлюбленному получили характер большей простоты и интимности. 5–7. Пламенное исповедание Суламиты несравненной силы истинной любви. 8–10. О сестре Суламиты. 11–12. Воспоминание ее о своем первобытном состоянии. 13–14. В заключение она вновь зовет своего друга, слыша и от него соответствующий призыв, — стремиться на лоно природы для всецелого наслаждения блаженством любви.

1. О, если бы ты был мне брат, сосавший груди матери моей! тогда я, встретив тебя на улице, целовала бы тебя, и меня не осуждали бы.

2. Повела бы я тебя, привела бы тебя в дом матери моей. Ты учил бы меня, а я поила бы тебя ароматным вином, соком гранатовых яблоков моих.

3. Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня.

4. Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, — не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно.

1–4. Нормальная половая любовь, хотя и отлична по природе и характеру от любви по крови и свойству, но в отношении интимности, простоты и непосредственности, первая естественно берет за образец вторую; и потому как Жених книги Песни Песней не раз именовал Невесту сестрою (ст. IV:12), так и Невеста, не удовлетворяясь положением своим — первой из цариц (VI:8–9), жаждет теснейшего невозбранного общения с своим Женихом — наподобие ласк сестры и брата. При этом главенствовать должен Жених-брат — он должен учить Невесту-сестру (ст. 2), а она должна дарить ему беззаветную любовь и преданность. Ст. 3 повторяет сказанное в ст. 6 гл. II-ой. По объяснению проф. Олесницкого, в рассматриваемых стихах «земля, совершившая свой летний труд и сдавшая свои плоды, выражает желание, чтобы солнце было ее братом, т. е., неразрывно пребывало вместе с нею для того, чтобы ее виноградники и гранаты непрерывно цвели, чтобы старые плоды немедленно сменялись новыми. Песнь опять оканчивается обращенным к дочерям Иерусалима заклинанием не нарушать царствующей в природе любви и гармонии» (цит. соч. с. 377).

5. Кто это восходит от пустыни, опираясь на своего возлюбленного? Под яблоней разбудила я тебя; там родила тебя мать твоя, там родила тебя родительница твоя.

5. Вопрос «кто это?..» как и в аналогичных местах III:6 и VI:10, принадлежащий, вероятно, иерусалимским женщинам, относится, без сомнения, к новому и теперь уже последнему выступлению Невесты. В евр. Библии: ала мин-гамидбар, Vulg. ascendit de deserto, русск. синод.: восходит (архим. Макария; восходящая) от пустыни, что буквально согласуется с III:6 и, вероятно, искусственно перенесено оттуда. LXX читали иначе и передали: λελευκανθίσμενη, слав. убелена, что гораздо ближе соответствует общему ходу мысли и речи священного поэта: Невеста в его книге представляется усовершающеюся, и если в начале книги она являлась черною от загара солнечного (1, 4–5), то теперь, в конце книги, она — по противоположности — представляется убеленною, достигшею ослепительной белизны. По мнению проф. Олесницкого, «последняя стадия Песни Песней VIII:5–14 приближается к картинам первой стадии и изображает первую половину зимнего сезона, охлаждение и усыпление или — так сказать — сокращение жизни природы… Не напрасно Палестина в предшествующей песни так боялась удаления солнца. Солнце уклонилось — и вот в одно утро Палестина является вся белая от снега. Эта мысль прямо выражается в первых словах песни по чтению LXX: кто это выступает блестящая таким белым цветом (по LXX) и яркостью этого снежного цвета уподобляющаяся другу своему солнцу?» (с. 377); «главным зимним украшением Палестины служат созревающие в декабре апельсины… священный поэт их, и только их одних разумеет под общим именем яблок. Обремененные зреющими плодами апельсинные деревья — один уцелевший залог близких отношений между землею и солнцем; в этих запоздалых плодах зимнее солнце едва возбуждает к жизни Палестину, спящую на лоне матери — земли» (с. 378).

6. Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее — стрелы огненные; она пламень весьма сильный.

7. Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее. Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презреньем.

6–7. В ст. 6–7, по согласному признанию всех древних и новых толкователей, выражена основная мысль или идея всей книги Песнь Песней — о несравненно высоком достоинстве и непреоборимой силе истинной любви, как начала по существу и источнику своему божественного. Даваемое здесь священным поэтом изображение любви — крепкой, как смерть, и ревности, ненасытимой, как самый шеол, любви, как божественного пламени неугасимого и неподкупного, является поистине неподражаемым, истинно классическим. Но все глубокое значение этой картины делается понятным лишь в связи с типологическим толкованием книги Песнь Песней. Воспользуемся и здесь превосходным объяснением проф. Олесницкого. «Как писатели пророческих книг в изображение крайнего политического падения еврейского народа вводят черты блаженного мессианского царства в видах утешения и ободрения народа, так и писатель Песнь Песней, дойдя в своем описании до низшей ступени жизни обетованной земли, как бы уснувшей от действия зимнего холода, неожиданно вводит в свое описание не имеющую отношения к изображаемой им действительной Палестине черту высшего непосредственного отношения Бога к земле своего народа. Изображение любви в ст. 6–7, которая не прерывается даже смертию и адом, не потушается никакими (зимними) водами и не приобретается никакими сокровищами, есть изображение той божественной любви, которая служит основанием всего ветхозаветного учения о Мессии. Приспособительно к тому, что в нашей книге вообще говорится о солнце и его благодетельной теплоте, и любовь Божия называется здесь пламенем (по первоначальному чтению; пламя Иеговы Яг [[7]]. Таким образом, совершенно справедливо древние толкователи видели в Песни Песней одно из самых высших и самых светлых пророчеств о Мессии. С того высшего пункта, на котором мы стоим в VIII:6–7, общая мысль всей книги Песнь Песней должна быть определена так: среди всех превратностей судьбы Палестины, среди сменяющихся картин ее природы, для народа еврейского есть только одно твердое и неизменное основание жизни, это — обещанная ему высшая и совершеннейшая любовь Иеговы, с раскрытием которой не нужно уже будет солнца на земле избранных, Божиих, потому что сам Иегова будет для нее солнцем незаходимым» (с. 378–379). О параллелизме ст. 6–7 с Рим VIII:35–39 мы говорили.

8. Есть у нас сестра, которая еще мала, и сосцов нет у нее; что нам будет делать с сестрою нашею, когда будут свататься за нее?

9. Если бы она была стена, то мы построили бы на ней палаты из серебра; если бы она была дверь, то мы обложили бы ее кедровыми досками.

10. Я — стена, и сосцы у меня, как башни; потому я буду в глазах его, как достигшая полноты.

11. Виноградник был у Соломона в Ваал-Гамоне; он отдал этот виноградник сторожам; каждый должен был доставлять за плоды его тысячу сребреников.

12. А мой виноградник у меня при себе. Тысяча пусть тебе, Соломон, а двести — стерегущим плоды его.

13. Жительница садов! товарищи внимают голосу твоему, дай и мне послушать его.

14. Беги, возлюбленный мой; будь подобен серне или молодому оленю на горах бальзамических!

8–14. Общий смысл этого заключительного отдела состоит в указании полного довольства и удовлетворения, какого достигла Невеста в осуществившемся, наконец, давно желанном ею безраздельном общении со своим Возлюбленным. Частности же, как и во многих местах нашей священной книги, с трудом поддаются удовлетворительному, бесспорному объяснению. Так, трудно определить, кто именно та младшая сестра, о которой говорят — по предположению, имеющему много сторонников (см. напр., русский перевод Архим. Макария) — братья Невесты в ст. 8–9. Мидраш и многие толкователи (в том числе и проф. Олесницкий) видят и в этой, младшей сестре, Невесту — героиню Песни Песней, и именно в применении к ней, т. е. ближе всего к историческому библейскому Израилю, изъясняют упомянутые здесь несовершенства и нужды этой сестры. Однако за отличие ее от Невесты говорит уже самое название ее меньшею, а также и то, что в ст. 10 Невеста по своим качествам прямо противополагается, как «достигшая» полноты (у архим. Макария: «нашедшая мир»), несовершенной младшей сестре. Поэтому естественнее видеть в последней чуждую Израилю и его богодарованному достоянию общину язычников, хотя и верующих, но далеко не имевших благоприятных условий для развития и практического осуществления этой веры (можно здесь для сравнения привести изображение состояния язычества у апостола Павла, напр., Еф II:12–13).

Виноградник, ст. 11–12, напротив, есть, как и в Иc V:1 сл., образ ветхозаветного библейского Израиля с его теократическим устройством. «Ваал-Гамон», как собственное имя, в ветхозаветных канонических книгах не встречается. Сопоставление этого имени с городом Валамоном, упомянутым в книге Иудифь, VIII:3 имеет лишь ту вероятность, что последний находился (Onomast. 191, 228) вблизи Дофана или Дофаима (Onomast. 396), т. е., вблизи и Сунема — родины Суламиты. Но еще вероятнее, что «Ваал-Гамон» есть нарицательное имя, буквальное значение которого «владетель множества (народов)», вполне приличествует Соломону, а еще более прообразованному им Мессии.

С последними взаимными приветами любви, ст. 13–15, Возлюбленные исчезают в эфирных высотах, с чем вместе замолкают и последние тоны превосходнейшей из песней — Песни Песней, этой — по истине, «неуловимой загадки, предложенной человеческому духу Духом Абсолютным» (проф. А. А. Олесницкий, Книга Песнь Песней… С. 338).

Профессор Киевской Духовной Академии, магистр богословия, священник А. А. Глаголев

Примечания

1. Как в еврейском, так и в греческом тексте надписание книги составляет первый стих первой главы ее; в Вульгате же, как и в кашей славянской и русской Библии, надписание стоит особо и не входит в состав первой главы.

2. По раввино-талмудической терминологии термин «осквернять руки» в отношении священных Книг означал каноническое их достоинство. О происхождении и значении этого странного термина можно читать у проф. А. А. Олесницкого в его «Песнь Песней и ее новейшие критики» Киев 1882, с. 14.

3. Ed Konig Einleitung in das Alte Testament mit Einschluss der Apocryphen und der Pseudepigraphen Alten Testaments. Bonn 1893, s. 422 ff. Иначе и ближе к истине судит о времени происхождения книги Песнь Песней другой немецкий ученый Густав Карпелес. Сопоставляя «Песнь Песней» с известною похвалой добродетельной жене в книге Притчей гл. XXXI, Г. Карпелес говорит «Нельзя предположить, что этот гимн в хвалу добродетельной жены, и «Песнь Песней» могли возникнуть в одно и то же время. В гимне, как и во всех сентенциях «Книги Притчей» касательно женщин и любви, преобладает вполне этический характер, в «Песни Песней» — эстетический: в первом — настроение преимущественно нравственное, во второй — глубоко чувственное. Внешние и внутренние причины, заставляют нас принять, что гимн был включен в сборник притчей уже позже, когда господствовали более зрелые воззрения на женщину и на ее значение в общественной жизни, составление же «Песни Песней» последовало, вероятно, непосредственно после смерти Соломона, и написана она была в северной Палестине». Г. Карпелес. История еврейской литературы. Русск. перев. под. ред. А. Я. Гаркави. Том I. СПБ. 1896, с. 78. Но что вынуждает исследователя считать «Песнь Песней» написанною лишь «непосредственно после смерти Соломона», а не при его жизни его и не им самим? Серьезных оснований к тому не существует.

4. Слав. в ложницу свою. Но ни еврейское хедер, ни греческое ταμετον не обозначают непременно спальни, а имеют и более общий смысл: внутренние покои (ср. 2 Цар XIII:10; IV:7).

5. Евр. кедар, как и кидрон, выражает понятие темноты, черноты.

6. «Убелена» λελευκανθισμένη читается в VIII:5 только по тексту LXX и славянскому.

7. Действительно, вместо принятого чтения в евр. тексте ст. 6 пламень (сильный), в весьма многих кодексах у Кенпикотта и Росси читается пламя Иеговы.

FB2 document info

Document ID: ooofbtools-2012-11-02-18-18-32-472

Document version: 2,1

Document creation date: Октябрь 2006

Created using: FictionBook Editor Release 2.6 software

OCR Source: Олеся П. Маслова, Владимир Шнейдер

Document authors :

- Владимир Шнейдер

Document history:

вер. 1.0 — исходный текст.

вер. 2.1 — объединение книг исторических в один файл.

About

This book was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.1.3.0.

Эта книга создана при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.1.3.0 написанного Lord KiRon.

http://www.fb2epub.net

https://code.google.com/p/fb2epub/

Table of Contents

Книги учительные

УЧИТЕЛЬНЫЕ КНИГИ

О КНИГЕ ИОВА

КНИГА ИОВА

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Глава XXIII

Глава XXIV

Глава XXV

Глава XXVI

Глава XXVII

Глава XXVIII

Глава XXIX

Глава XXX

Глава XXXI

Глава XXXII

Глава XXXIII

Глава XXXIV

Глава XXXV

Глава XXXVI

Глава XXXVII

Глава XXXVIII

Глава XXXIX

Глава XL

Глава XLI

Глава XLII

Примечания к книге Иова

О ПСАЛТИРИ

ПСАЛТИРЬ

Псалом 1

Псалом 2

Псалом 3

Псалом 4

Псалом 5

Псалом 6

Псалом 7

Псалом 8

Псалом 9

Псалом 10

Псалом 11

Псалом 12

Псалом 13

Псалом 14

Псалом 15

Псалом 16

Псалом 17

Псалом 18

Псалом 19

Псалом 20

Псалом 21

Псалом 22

Псалом 23

Псалом 24

Псалом 25

Псалом 26

Псалом 27

Псалом 28

Псалом 29

Псалом 30

Псалом 31

Псалом 32

Псалом 33

Псалом 34

Псалом 35

Псалом 36

Псалом 37

Псалом 38

Псалом 39

Псалом 40

Псалом 41

Псалом 42

Псалом 43

Псалом 44

Псалом 45

Псалом 46

Псалом 47

Псалом 48

Псалом 49

Псалом 50

Псалом 51

Псалом 52

Псалом 53

Псалом 54

Псалом 55

Псалом 56

Псалом 57

Псалом 58

Псалом 59

Псалом 60

Псалом 61

Псалом 62

Псалом 63

Псалом 64

Псалом 65

Псалом 66

Псалом 67

Псалом 68

Псалом 69

Псалом 70

Псалом 71

Псалом 72

Псалом 73

Псалом 74

Псалом 75

Псалом 76

Псалом 77

Псалом 78

Псалом 79

Псалом 80

Псалом 81

Псалом 82

Псалом 83

Псалом 84

Псалом 85

Псалом 86

Псалом 87

Псалом 88

Псалом 89

Псалом 90

Псалом 91

Псалом 92

Псалом 93

Псалом 94

Псалом 95

Псалом 96

Псалом 97

Псалом 98

Псалом 99

Псалом 100

Псалом 101

Псалом 102

Псалом 103

Псалом 104

Псалом 105

Псалом 106

Псалом 107

Псалом 108

Псалом 109

Псалом 110

Псалом 111

Псалом 112

Псалом 113

Псалом 114

Псалом 115

Псалом 116

Псалом 117

Псалом 118

Псалом 119

Псалом 120

Псалом 121

Псалом 122

Псалом 123

Псалом 124

Псалом 125

Псалом 126

Псалом 127

Псалом 128

Псалом 129

Псалом 130

Псалом 131

Псалом 132

Псалом 133

Псалом 134–135

Псалом 135

Псалом 136

Псалом 137

Псалом 138

Псалом 139

Псалом 140

Псалом 141

Псалом 142

Псалом 143

Псалом 144

Псалом 145

Псалом 146

Псалом 147

Псалом 148

Псалом 149

Псалом 150

Псалом 151

Примечания к Псалтири

О КНИГЕ ПРИТЧЕЙ СОЛОМОНОВЫХ

КНИГА ПРИТЧЕЙ СОЛОМОНОВЫХ

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Глава XXIII

Глава XXIV

Глава XXV

Глава XXVI

Глава XXVII

Глава XXVIII

Глава XXIX

Глава XXX

Глава XXXI

Примечания

О КНИГЕ ЕККЛЕЗИАСТА

КНИГА ЕККЛЕЗИАСТА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания

О КНИГЕ ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ СОЛОМОНА

КНИГА ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ СОЛОМОНА

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Примечания