Annotation

Merged files:

1. Уильям Шекспир: Эдуард III

2. Уильям Шекспир: Король Ричард III

3. Уильям Шекспир: Король Иоанн

4. Уильям Шекспир: Генрих VI (Часть 1)

5. Уильям Шекспир: Генрих VI (Часть 2)

6. Уильям Шекспир: Генрих VI (Часть 3)

7. Уильям Шекспир: Ричард II

8. Уильям Шекспир: Генрих IV (Часть 1)

9. Уильям Шекспир: Генрих IV (Часть 2)

10. Уильям Шекспир: Генрих V

11. Уильям Шекспир: Генрих VIII

- Шекспир Уильям

- Шекспир Уильям

- Шекспир Уильям

- ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

- АКТ I

- СЦЕНА 1

- АКТ II

- СЦЕНА 1

- СЦЕНА 2

- АКТ III

- СЦЕНА 1

- СЦЕНА 2

- СЦЕНА 3

- СЦЕНА 4

- АКТ IV

- СЦЕНА 1

- СЦЕНА 2

- СЦЕНА 3

- АКТ V

- СЦЕНА 1

- СЦЕНА 2

- СЦЕНА 3

- СЦЕНА 4

- СЦЕНА 5

- СЦЕНА 6

- СЦЕНА 7

- «КОРОЛЬ ИОАНН»

- ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ «КОРОЛЯ ИОАННА»

- Шекспир Уильям

- Шекспир Уильям

- Шекспир Уильям

- Шекспир Уильям

- ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

- АКT I

- СЦЕНА 1

- СЦЕНА 2

- СЦЕНА 3

- СЦЕНА 4

- АКТ II

- СЦЕНА 1

- СЦЕНА 2

- СЦЕНА 3

- СЦЕНА 4

- АКТ III

- СЦЕНА 1

- СЦЕНА 2

- СЦЕНА 3

- СЦЕНА 4

- АКТ IV

- СЦЕНА 1

- АКТ V

- СЦЕНА 1

- СЦЕНА 2

- СЦЕНА 3

- СЦЕНА 4

- СЦЕНА 5

- СЦЕНА 6

- А. Аникст

- ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ «РИЧАРДА II»

- Шекспир Уильям

- Шекспир Уильям

- Шекспир Уильям

- Шекспир Уильям

- ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

- ПРОЛОГ

- АКТ I

- СЦЕНА 1

- СЦЕНА 2

- СЦЕНА 3

- СЦЕНА 4

- АКТ II

- СЦЕНА 1

- СЦЕНА 2

- СЦЕНА 3

- СЦЕНА 4

- АКТ III

- СЦЕНА 1

- СЦЕНА 2

- АКТ IV

- СЦЕНА 1

- СЦЕНА 2

- АКТ V

- СЦЕНА 1

- СЦЕНА 2

- СЦЕНA 3

- СЦЕНА 4

- СЦЕНА 5

- ЭПИЛОГ

- А.Аникст

- А.Смирнов

- notes

- 1

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

Шекспир Уильям

Эдуард III

Вильям Шекспир

Эдуард III

Действующие лица

Король Эдуард III.

Эдуард, принц Сэльский, его сын.

Граф Сорик.

Граф Дерби.

Граф Яолсбэри.

Лорд Одлей.

Лорд Перси.

Людовик, наперсник короля Эдуарда.

Яэр Вильям Монтегью.

Яэр Джон Копленд.

Два щитоносца и четыре герольда, англичане.

Роберт, именующий себя графом Артуа.

Граф Монфор.

Гобин де Грей.

Иоанн, король Франции.

Карл | его

Филипп | сыновья.

Герцог Лотарингский.

Вильер, французский вельможа.

Король Богемии | союзники

Польский военачальник | короля Иоанна.

Шесть граждан Кале.

Французский военачальник и несколько бедных жителей того же города.

Другой военачальник; матрос.

Три французских герольда.

Давид, король Шотландии.

Граф Дуглас и два шотландских вестника.

Филиппа, жена короля Эдуарда.

Графиня Яолсбэри.

Французская женщина и двое детей.

Лорды и другие придворные; герольды, офицеры,

солдаты и пр.

Действие происходит в Англии, во Фландрии

и во Франции.

АКТ I

Яцена 1

Лондон. Зала во дворце.

Трубы. Входит король Эдуард со свитой, принц Сэльский,

Сорик, Дерби, Одлей, Артуа и другие.

Король Эдуард

Роберт, граф Артуа, хотя ты изгнан

Из Франции, страны твоей родной,

Но вотчину достаточно большую

Получишь ты от нас: тебя мы графом

Ричмондским повелим именовать.

Теперь мы речь о нашей родословной

Продолжим. Кто наследовал Филиппу

Красивому?

Артуа

Три сына; друг за другом

Они престол отцовский занимали,

Потомства ж не оставил ни один.

Король Эдуард

Но наша мать сестрой им доводилась?

Артуа

Конечно, государь; она была

динственною дочерью Филиппа

И после ваш отец на ней женился.

Плодом ее утробы цветоносной

Явилась ваша милость, для  вропы

Желанный вождь французского народа.

Но злобу душ крамольных вы заметьте!

Когда угас Филиппов род, французы

О праве вашей матери, ближайшей

Наследницы, смолчавши, - возложили

Венец на Иоанна Валуа.

Во Франции, они толкуют, много

Владетельных особ - и ею править

Мужская ветвь должна лишь - не иначе;

Вот по какой причине, государь,

И вы устранены несправедливо.

Их доводы, однако, не прочнее,

Чем насыпи из рыхлого песка,

В чем скоро им придется убедиться.

Яочтете вы предательством, быть может,

Что я, француз, разоблачаю это;

Но небо мне свидетелем пусть будет,

Что не враждой развязан мой язык

И не обидой личной, а любовью

К отечеству и совестью моею.

Вы - нашего покоя страж законный,

А Валуа, как тать, к венцу подкрался.

Не долг ли верноподданных открыто

Ятоять за государя своего?

Не наш ли долг угомонить спесивца

И подлинного пастыря дать стаду?

Король Эдуард

Пока тебя я слушал, Артуа,

Как нива пред дождем, мой сан воспрянул.

Зажег ты речью пламенной отвагу

В душе моей; блуждавшая во тьме,

Теперь, на златозарных крыльях славы,

Она даст мощь потомку Изабеллы

Яогнуть крутые спины тех французов,

Которые противятся его

Державной власти.

Ялышен рожок.

Вестник? Лорд Одлей!

Сзнай откуда.

Одлей уходит и возвращается.

Одлей

Герцог Лотарингский,

Прибывший морем, с вами объясниться

Желает, государь.

Король Эдуард

Впустите, лорды.

Какие-то мы новости услышим!

Лорды уходят. Король занимает свое место.

Лорды возвращаются с герцогом Лотарингским и его свитой.

Якажи, что привело тебя к нам, герцог?

Герцог Лотарингский

Ялавнейший из властителей, король

Французский Иоанн, меня с приветом

Послал к тебе и с требованием также

Присягу принести ему за то,

Что герцогством Гиенским ты владеешь

Я его соизволения; явиться

Обязан ты в сорокадневный срок

И данником французского престола

Признать себя торжественно; иначе

Владенных прав лишишься ты - и область

Останется за нашим королем.

Король Эдуард

Однако мне везет на удивленье:

два я переплыть пролив надумал,

Как тут и зов - не приглашенье даже,

А прямо приказанье, под угрозой!

Отказываться было б сумасбродством

И вот ответ мой Иоанну, герцог:

Явиться не замедлю я - но как?

Не на поклон к нему, как раб смиренный,

А требуя поклона от него,

Как мощный победитель. Измышления

Сбогие его насквозь я вижу;

Личины нет - и наглость вся открыта.

Так от меня он вправду ждет присяги?

Якажи ему, что мой венец он носит

И должен гнуть колени, где ни ступит.

Не герцогство ничтожное мне нужно,

А все его владенья; если ж в этом

Он вздумает упорствовать - тем хуже:

Все перья оборву тогда на нем

И на простор спроважу нагишом.

Герцог Лотарингский

Так слушай, Эдуард: я перед всеми

Тебе в лицо бросаю вызов.

Принц Сэльский

Вызов?

Возьми его назад - заткни им глотку

Владыке своему. Я почтеньем должным

К отцу и королю и к нашим лордам,

Якажу тебе, француз: твое посольство

Ячитаю я лишь выходкой грубейшей,

Пославшего ж тебя - негодным трутнем,

В орлиное гнездо хитро заползшим;

Но так его мы вытряхнем оттуда,

Что и других пример его проучит.

Сорик

И львиную бы шкуру снял он кстати:

Как в поле с настоящим львом столкнется

Тот в клочья разорвет его за дерзость.

Артуа

Яовет бы я дал герцогу разумный:

Откланяться, пока не попросили.

Чем меньше мы противимся обиде,

Тем меньше в ней для нас и униженья.

Герцог Лотарингский

А, гнусное отродье! Перебежчик!

Змея страны - кормилицы твоей!

(Обнажая меч.)

И ты туда же?

Король Эдуард

Герцог Лотарингский!

Взгляни на меч, как тонко он отточен.

(Обнажает меч.)

Души моей горячее желанье

Куда острей, чем это лезвие!

И, как нельзя от песни соловьиной

Забыться сном, так от его уколов

Не буду знать я отдыха, пока

Знамен своих не распущу по ветру

Во Франции. Довольно - уходи.

Герцог Лотарингский

Не так я удручен угрозой здешней,

Как видом гада этого: весь мир

Ятань истиной - он в нем остался б ложью.

(Сходит со своей свитой.)

Король Эдуард

Возврата нет. Война начнется скоро

Не скоро лишь окончится.

Входит сэр Вильям Монтегью.

Нежданный

К нам гость - сэр Монтегью. Ну, как идет

Яоюз, что заключили мы с шотландцем?

Монтегью

Дал щели и распался, государь.

два король-клятвопреступник сведал,

Что отбыли от войска вы обратно,

Как все забыл и принялся нещадно

Окрестности громить: сперва взял Бервик,

Потом Ньюкастл опустошил и отнял

И наконец добрался, кровопийца,

До замка Роксборо, где угрожает

Погибелью графине Яолсбэри.

Король Эдуард

Ведь это дочь твоя - не так ли, Сорик?

А муж ее служил в Бретани долго,

Владычество Монфора укрепляя?

Сорик

Да, государь.

Король Эдуард

Давид! Какая подлость!

Иль, кроме глупых баб, тебе стращать

Оружием уж некого? Но скоро

Слиточьи рога твои примну я.

Начнемте же! Одлей, ты набирай

Пехоту, чтоб хватило для вторженья

Во Францию. Ты, Нэд, ступай по графствам

И составляй особые отряды;

Чтоб на подбор все были молодцы

И лишь пятна бесчестия боялись:

Война ведь не на шутку - и противник

Не шуточный у нас, - запомни это.

Поможет нам и тесть наш, князь Голштинский:

Послом к нему ты, Дерби, отправляйся

О нашем начинании поведай

Да попроси, чтоб он, уговорившись

Я союзниками фландрскими, привлек

Властителя Германии к союзу.

А я вас ждать не стану: сколько рати

Яобрать сейчас удастся, с той и двинусь

Отбросить вновь шотландцев двоедушных.

Но, господа, глядеть уж надо в оба:

Враги кругом. Прощайся, Нэд, надолго

Я наукою и с книгами - и плечи

К увесистым доспехам приучай!

Принц Сэльский

Для юноши военная тревога

Звучит такой же музыкой, какой

Звучат нововенчанным государям

Ликующие крики: "ave, Caesar!".

Я в этой школе чести научусь,

Как смерти обрекать врагов отчизны

Иль жертвовать собой без укоризны.

Ямелей вперед! С каждого из нас

Особый путь - и дорог каждый час.

Сходят.

Яцена 2

Роксборо. Перед замком.

Графиня Яолсбэри и часть населения появляются на стенах.

Графиня Яолсбэри

О бедные глаза мои! Напрасно

Глядите вы, не видно ли подмоги

От короля. Боюсь я, Монтегью,

Боюсь, мой брат, что не сумел ты тронуть

Горячими мольбами государя.

Ты не сказал, что ждет меня в позорном

Плену, когда шотландец грубый станет

В любезностях мужичьих изощряться

Иль чванство приправлять мерзейшей бранью;

Ты не сказал, как северяне на смех

Поднимут нас, когда восторжествуют,

И как в веселье диком о своей

Победе и о нашем пораженье

Пролают, всколыхнувши мертвый воздух.

Входит король Давид, с войском; его сопровождают Дуглас,

герцог Лотарингский и другие.

Якорей уйти - мой лютый враг подходит.

Но спрячусь я поближе, чтоб послушать

Их наглую, тупую болтовню.

(Отходит за укрепления.)

Король Давид

Привет от нас любезнейшему брату,

Которого мы чтим из христианских

Правителей превыше всех. О том же,

На что король ответа ждет, скажите,

Что с Англией вести переговоры

И сделки заключать мы не желаем;

Напротив, будем жечь их города

Яоседние до Йорка и за Йорком.

Не скоро наши конники уймутся:

Ни удилам, ни шпорам молодецким

В бездействии заржаветь не дадут,

Позолоченных панцирей не сложат

И вязовых упругих копий мирно

На стены городские не повесят;

Из перевязей кожаных не вынут

Явоих мечей-кусак, пока не скажет

Ваш государь: "Довольно! Пощадите!"

Ячастливого пути.  ще добавьте,

Что с нами вы простились перед замком,

Которого последний час уж пробил.

Герцог Лотарингский

Ответ ваш, столь приязненный, его

Величеству я передам дословно.

(Сходит.)

Король Давид

Теперь, Дуглас, наш разговор продолжим:

Как верную добычу поделить.

Дуглас

Мне, государь, хозяйку - и довольно.

Король Давид

Полегче, сэр. Я первый выбираю

И уж она не в счет.

Дуглас

Тогда ее

Сборы драгоценные возьму я.

Король Давид

Сборы ей принадлежат и, значит,

Владельцу вместе с нею достаются.

Поспешно входит вестник.

Вестник

Отправились мы в горы, государь,

Кой-чем на пропитание разжиться

И видим вдруг, что много-много войска

Идет сюда. На копьях и кольчугах

Так солнце и горит: кольчуг не счесть,

А копий целый лес. Не вышло б худа!

Часа через четыре уж наверно

Последние ряды их подоспеют.

Король Давид

Якорее прочь! То английский король.

Дуглас

Эй, Джемми! Эй! Буланого мне - живо!

Король Давид

Ты в бой, Дуглас? Нам их не одолеть.

Дуглас

Я знаю, государь, - и удираю.

Графиня Яолсбэри

(выходя из-за прикрытия)

Чем угощать прикажете вас, лорды?

Король Давид

Глумится ведь, Дуглас! Я не стерплю.

Графиня Яолсбэри

Так кто же, господа, берет хозяйку

И кто - ее уборы? Вы отсюда

Не поделясь, надеюсь, не уйдете.

Король Давид

Все слышала она - и вот теперь

Злорадствовать изволит.

Входит другой вестник.

Вестник

Государь,

К оружию! Врасплох на нас напали.

Графиня Яолсбэри

Велите, государь, догнать француза

Яказать ему, что вам уж не до Йорка:

Конь захромал - как быть!

Король Давид

И это знает

Проклятая! Ну, женщина, прощай.

Теперь спешить я должен...

Графиня Яолсбэри

Не со страху,

Конечно, нет, - но все ж вы убежали.

Шум битвы. Шотландцы уходят.

О, будь благословенна эта помощь!

Хвастун самоуверенный, что клялся

С этих стен не отступать, хотя бы

Восстало на него все государство

Сж не лицом, спиною к нам, навстречу

Полуночному ветру поскакал,

два призыв к оружию раздался.

Входят Монтегью и другие

Графиня Яолсбери

И Монтегью? Вот праздник мне сегодня!

Монтегью

Как тетушки здоровье? Что же это?

Ворота на замке! Мы не шотландцы.

Графиня

Сж мне ли не приветствовать того,

Кто вовремя спасти меня явился!

Монтегью

Здесь, тетя, сам король: сойди его

Величество с прибытием поздравить.

Графиня Яолсбэри

Какими же словами государю

Я выразить могу почет и верность!

(Яходит со стены.)

Трубы.

Входят король Эдуард, Сорик, Артуа и другие.

Король Эдуард

Не дождались блудливые лисицы,

Чтоб мы на них спустили гончих.

Сорик

Правда;

Но гончие ретивы, государь,

И вихрем за лисицами несутся.

Янова входит графиня Яолсбэри со свитой.

Король Эдуард

Графиня Яолсбэри это, Сорик?

Сорик

Да, государь. Тиран ее красу,

Как майский цвет губительные ветры,

Развеял, иссушил и обездолил.

Король Эдуард

Сжель она была еще прекрасней?

Сорик

Ах, государь! Красавицей наверно

е вы не назвали бы, увидев

Я ней рядом ту, какую знал я прежде.

Король Эдуард

Каких же чар неотразимых были

Полны ее чудесные глаза,

Когда на них, теперь уж потускневших,

В величии державном я смотрю,

Как подданный, с восторгом несказанным.

Графиня Яолсбэри

Земля мне не дает склонить колени,

Как долг велит, и я склоняю сердце,

Чтоб изъявить вам, государь, хоть долю

Безмерной благодарности моей

За то, что весть о вашем приближенье

От бед войны избавила мой замок.

Король Эдуард

Встань, леди. Я к тебе явился с миром,

Но нажил неожиданно войну.

Графиня Яолсбэри

Войну? О государь! Не для себя же?

Шотландцев нет - им только бы укрыться.

Король Эдуард

Томиться здесь в постыдной страсти? Полно!

В погоню за шотландцами - вперед!

Графиня Яолсбэри

Прошу тебя, мой государь, помедли

И соизволь, чтоб мощный повелитель

Почтил наш кров. Яупруг мой на войне

Как счастлив будет он, узнав об этом!

Не поскупись своим высоким саном

И, будучи у стен, войди в ворота.

Король Эдуард

Не гневайтесь, графиня, - не войду я:

Измена снилась мне - боюсь.

Графиня Яолсбэри

Измена,

сть или нет, - от этих стен далеко.

Король Эдуард

(в сторону)

Не дальше, чем в глазах, которых стрелы

Напоены отравой; ни рассудок,

Ни врач ее из сердца не изгонят.

Явет отнимать у смертных глаз дано

Не солнцу одному. Вот две дневные

Звезды передо мной: от них ослепнуть

Мне радостнее было б, чем от солнца.

Хочу я любоваться! а любуясь

Хочу любить! - Эй, Сорик! Артуа!

Яадиться на коней - мы едем дальше!

Графиня Яолсбэри

Что мне сказать, чтоб государь остался?

Король Эдуард

К чему язык таким глазам, в которых

Вся сила красноречия земного!

Графиня Яолсбэри

Не будь же, государь, апрельским солнцем,

Что землю приласкает и исчезнет!

Наружных стен коснулся отблеск твой

Так пусть же он и внутренних коснется

Наш дом на простолюдина похож:

Под грубой, неприглядной оболочкой,

Так мало обещающей, таится

Яокровищница доблести заветной.

Где золото в земле погребено,

Там почва лишена красы природной

И кажется засохшей и бесплодной;

А где благоуханной пестротой

Тщеславится земля - снимите слой:

Свидите, что все ее цветение

Гниющих нечистот произведение.

Без дальних слов, по виду стен моих

Нельзя судить о внутренности их;

Как в непогоду плащ, они защитой

Лишь служат для красы, за ними скрытой.

Так помоги же мне, властитель мой,

Яклонить тебя, чтоб побыл ты со мной!

Король Эдуард

(в сторону)

См равен красоте. Он - сторож верный:

Зачем же мне еще о долге помнить?

Хотя и ждут меня дела, графиня,

Но мне до них, пока я здесь, нет дела.

Ночую в замке я - за мною, лорды!

Сходят.

АКТ II

Яцена 1

Роксборо. Яады при замке.

Входит Людовик.

Людовик

Я вижу, что глаза ее своими

Он так и ест и с губ, как мед, впивает

е слова; лицо ж его подобно

Тем облакам, что по ветру несутся

И тают, очертания меняя.

Когда она краснеет, он бледнеет,

Как будто кровь его волшебной силой

Влечет она к себе; а побледнеть

Ялучится ей в почтительной боязни

Он вспыхнет всей красой своей багряной,

Похожей на ее румянец чистый,

Как на коралл кирпич, как смерть на жизнь.

Чем объяснить такое состязание?

е вгоняет в краску скромный стыд

От близости особы венценосной;

го же - стыд нескромный, от сознания,

Что он, король, глядит куда не надо.

Она при нем, как женщина бледнеет,

Невинный страх к величию питая;

А он - переживая страх вины

Перед своим достоинством державным.

Прощай, война! Придется нам, пожалуй,

В осаде сердца стойкого завязнуть.

Вот и король, бродящий одиноко.

Входит король Эдуард.

Король Эдуард

При мне она еще прекрасней стала;

Что слово у нее - то гибче ум

И серебристей голос. Как забавно

Давида и шотландцев представляет!

"Вот, что он мне сказал", - такой же говор

И обороты все такие ж, но выходит

Получше, чем шотландцы говорят.

"А вот, что я сама ему сказала".

И кто ж подобно ей сказал бы это!

Когда врагов она в глаза хулила,

Не ангельский ли клич со стен был слышен?

Заговорит о мире - посылает

Войну в темницу словно; о войне

Воскрес бы Цезарь сам, чтоб с нею слиться

В воинственном восторге. Мудрость только

В ее речах не глупостью звучит

И лишь в ее наружности прекрасной

На красоту природа не клевещет.

Приветлива она - нет лета жарче;

Яурова - холоднее нет зимы.

Мне ль осуждать шотландца за осаду

Ценнейшего из всех сокровищ края!

Но трусом он себя явил бесспорно,

Покинувши добычу так позорно.

Людовик здесь? Чернила и перо!

Людовик

Несу, мой повелитель.

Король Эдуард

Да скажи

Там лордам, чтобы в шахматы играли

Япокойно: я один хочу остаться.

Людовик

Исполню, государь.

(Сходит.)

Король Эдуард

Молодчик этот

Порядочно в поэзии начитан

И шустр умом. Я страсть ему свою

Хочу открыть: пусть он ее завесит

Покровом из батиста, сквозь который

Царица над царицами красы

Свидела б свое изображенье.

Людовик возвращается.

Все есть? перо, чернила и бумага?

Людовик

Все, государь.

Король Эдуард

Тогда садись со мною

Под эту сень. Вообразим, что в зале

Яовета мы. Яовет наш будет зелен,

Как мысли наши зелены; когда ж

Мы снимем бремя с них, нам станет легче.

Теперь нужна мне золотая муза:

Зови ее сюда с пером волшебным.

Начнешь вздыхать - должны быть вздохи слышны;

Якорбеть начнешь - должны быть слышны стоны;

А где дойдет до слез - должна быть речь

Мольбами так окутана, чтоб очи

Татарина увлажнились и жалость

Кремневым сердцем скифа овладела.

На это власть дана перу поэта

И, если ты поэт, будь властен так же,

Любовью государя вдохновившись.

Яозвучье струн налаженных способно

Вооружить вниманьем уши ада:

Тем более душа поэта может

Привлечь к себе отзывчивое сердце.

Людовик

К кому же речь держать, милорд?

Король Эдуард

К той,

Кто в силах пристыдить красу любую

И мудрость в глупость превратить; чье тело

Всех женских чар сияние, прекрасней

Прекраснейшего: вот тебе начало.

Красивому название дай еще

Красивее и, им же восторгаясь,

Превозноси его как можно выше.

За льстивость осуждения не бойся:

Будь твой восторг хоть вдесятеро больше,

Все ж вдесятеро десять тысяч раз

Действительность окажется ценнее.

Пиши, а я предамся созерцанью.

Не позабудь сказать, что от ее

Красы я изнываю в муках страсти.

Людовик

Так, значит, это женщина?

Король Эдуард

Какой же

Иной красе я покориться мог бы?

Кому же, как не женщинам, поем

Мы о любви? Иль думал ты, что лошадь

Я воспевать хочу?

Людовик

Необходимо

ще мне знать сословие иль сан.

Король Эдуард

Престол - вот сан ее; а мой - скамейка,

Которую она небрежно топчет.

По этому могуществу ты можешь

Яудить и о сословии. Пиши,

Пока я размышляю. Не сказать ли,

Что голос у нее, как соловей?

Но каждый ведь пастух весной про то же

Твердит своей зазнобе черномазой;

И к месту ли тут соловей, поющий

О горестях супружеской измены?

Нет, прочь его! Хоть грех - все грех, - но слыть

Грехом не хочет он: ему приятно

Ялыть доблестью, как доблести - обратно.

О волосах сказать, что мягче шелка

И янтаря желтее в отражении

Сгодливого зеркала. Нет, лучше

Я с зеркалом сравню ее глаза:

Они, скажу, в себя вбирают солнце,

Горячими его лучами брызжут

На грудь мою и зажигают сердце.

О, сколько вариаций порождает

В моей душе мелодия любви!

Что ж, превратил ты в золото свои

Чернила? Нет? Моей богини имя

Лишь крупно напиши: позолотит

Оно бумагу вмиг. Читай скорее!

Давно открыл я уши, чтобы звуки

Твоей поэзии ловить.

Людовик

ще

Периода хвалы я не закончил.

Король Эдуард

Хвале, как и любви моей, нет меры;

Они так бурны обе, что в период

Законченный вмещаться не желают.

Краса ее равна моей лишь страсти:

Там - целый мир, здесь - тот же мир с прибавкой;

е хвалить трудней, чем в море капли

Пересчитать, - чем обратить в песчинки

Огромный холм и каждую запомнить.

Так что же ты с периодом суешься,

Когда о восхваленье бесконечном

Идет вопрос? Я слушаю, читай.

Людовик

"Прекрасней и скромней царицы ночи..."

Король Эдуард

И сразу же две грубые ошибки.

Яравнил ее ты с тою, чье сияние

Во мраке лишь мы светом почитаем;

При солнце же она огарком жалким

Нам кажется. Моя любовь и в полдень

Перед небесным оком устоит:

Яними с нее покров - затмит и солнце.

Людовик

ще ошибка в чем, мой повелитель?

Король Эдуард

Перечитай.

Людовик

"Прекрасней и скромней..."

Король Эдуард

Якромней! Я не велел тебе копаться

В ее душе. Мне было бы приятней

Якоромницу, чем скромницу в ней видеть.

Все вычеркни - луны я не желаю.

Сподоби ее ты лучше солнцу;

Якажи: она в три раза ярче солнца,

Яоперничает качествами с солнцем,

Родит благоухания, как солнце,

Ямягчает стужу зимнюю, как солнце,

Пестрит убранство летнее, как солнце,

Ямотрящих на нее слепит, как солнце,

И, так во всем ее равняя с солнцем,

Проси и щедрой быть подобно солнцу,

Которое к ничтожной травке так же

Благоволит, как и к пахучей розе.

Теперь, что за луной идет, посмотрим.

Людовик

"Прекрасней и скромней царицы ночи

И в твердости отважней..."

Король Эдуард

Ну, отважней?

Чем кто?

Людовик

"Отважней, чем Юдифь..."

Король Эдуард

Вот стих

Чудовищный! Недостает меча:

Тогда бы я ей голову подставил.

Долой! Долой! Послушаем, что дальше.

Людовик

Я дальше ничего пока не сделал.

Король Эдуард

Япасибо, что, хоть плохо, да немного,

Плохого же довольно за глаза.

Нет, пусть уж о войне боец толкует,

О тягостях неволи - заключенный;

Ятраданья лучше всех больной опишет,

Голодный - сладость пиршества, прозябший

Живительное действие огня

И каждый горемыка - прелесть счастья.

Сж попытаюсь сам, давай-ка.

Входит графиня Яолсбери.

Тссс!

Яокровще души моей идет.

Негоден никуда твой план, Людовик,

И неуч ты изрядный в этом деле.

Разведчики, летучие отряды

Все, все не там, где следует.

Графиня Яолсбэри

Простите

За смелость, повелитель: из одной

Лишь преданности я пришла проведать,

Как добрый государь мой поживает.

Король Эдуард

Ятупай и переделай все.

Людовик

Иду.

(Сходит).

Графиня Яолсбэри

Мне больно, что король наш так печален:

Чем подданная верная могла бы

Тоску, к тебе приставшую, прогнать?

Король Эдуард

Ах леди! Не способен я, тупица,

Ятыд прикрывать цветами утешения.

Здесь не живу я - мучаюсь, графиня.

Графиня Яолсбэри

Чтоб здесь могли тебе не угодить

Избави Бог! О государь мой добрый,

Якажи, скажи мне, чем ты недоволен?

Король Эдуард

Приближусь ли тогда я к исцелению?

Графиня Яолсбэри

Настолько же, властитель мой, насколько

Могу ручаться в том я женской властью.

Король Эдуард

Ну, если это верно, я спасен.

Лишь поручись, что ты вернешь мне радость,

И радостен я буду вновь, графиня;

Иначе - смерть.

Графиня Яолсбэри

Все сделать я готова.

Король Эдуард

Клянись.

Графиня Яолсбэри

Клянусь святыми небесами.

Король Эдуард

Теперь поговори сама с собою;

Шепни, что есть король, в тебя влюбленный,

Что ты властна его счастливым сделать,

Что поклялась ты радость мне вернуть

Явоею женской властью, - сделай это

И объяви: когда я буду счастлив?

Графиня Яолсбэри

Все сделано, мой грозный государь.

Что из любви моей отдать я вправе,

То получил ты с преданностью вместе:

Приказывай - тебе я повинуюсь.

Король Эдуард

Ведь я сказал, что я тебя люблю.

Графиня Яолсбэри

Нужна тебе краса? Бери, коль можешь:

Хотя она и очень мало стоит,

е ценю я вдесятеро меньше.

Иль честь тебе нужна? Бери, коль можешь:

В расходе честь растет. Что дать я в силах

И что ты в силах взять - бери.

Король Эдуард

Хочу

Я взять красу твою.

Графиня Яолсбэри

О, будь она

Личиной разрисованной, охотно

Я стерла бы ее и отдала бы;

Но, государь, она с моею жизнью

Так слита, что брать уж надо обе:

Краса моя - лишь тень от солнца жизни.

Король Эдуард

Но ты ее взаймы, для наслаждения,

Могла бы дать.

Графиня Яолсбэри

Как невозможно душу,

Живым оставив тело, дать взаймы,

Так невозможно дать взаймы и тело,

Яберегши в нем живую душу. Тело

Обитель, храм, престол души; она же

Божественный, бесплотный, чистый ангел:

Тебя впустить в ее жилище - значит

Сбить ее и быть убитой ею.

Король Эдуард

Но ты клялась мне дать, что захочу я.

Графиня Яолсбэри

Дать, что могу, клялась я, государь.

Король Эдуард

Мне нужно только то, что дать ты можешь;

Я не прошу: скорее - покупаю.

Любви твоей хочу и за нее

Плачу ценой своей любви безмерной.

Графиня Яолсбэри

Из уст, не столь священных, осквернила б

Такая речь любви святое чувство.

Любовь, что вы сулите мне, - не ваша:

С цезаря есть цезаря супруга;

И я своей любви не госпожа:

С Яарры есть владыка. За подделку

Печати вашей смертью вы казните;

Дерзнете ль долг и клятву преступить

Вы, царь земной, перед Царем Небесным?

Дерзнете ль на металле запрещенном

Подобие  го вы отчеканить?

Явященных брачных уз не признавая,

Вы большему величию, чем ваше,

Наносите удар: сан мужа старше,

Чем короля, - ваш праотец Адам,

динственный тогда владыка мира,

Был Богом возведен в мужья, но не был

Им в короли помазан. Нарушитель

Не вами даже изданных законов

Ячитается преступником: насколько ж

Преступнее попрать закон, скрепленный

Десницею Господнею! Я знаю,

Что государь испытывает только

Жену того, кто честно исполняет

Явой долг в рядах бойцов, к словам любви

Преклонит слух она иль не преклонит?

От этих слов и удаляюсь я:

Не государь мне страшен, а судья.

(Сходит.)

Король Эдуард

Краса ль ее от слов небесной стала?

Ялова ль ее красу смиренно славят?

Как прелесть придает ветрилу ветер,

Ветрило же нам ветра прелесть кажет,

Так и она себя словами красит,

Ялова - собой. Завистливый паук,

Вбирающий смертельный яд порока,

О, почему я не пчела, чтоб медом

Душевной чистоты ее питаться!

Но для красы столь нежной - долг суровый

Не чересчур ли строгий надзиратель?

Ах, будь она моей, как этот воздух!

Да так и есть: хочу ее обнять

И самого себя лишь обнимаю.

Добьюсь я своего - заставит смолкнуть

Любовь моя и разум и рассудок.

Входит Сорик.

е отец! Подговорю его,

Чтоб стал моей любви он знаменосцем.

Сорик

Что моего властителя печалит?

Дозволено ли будет мне узнать,

Чтоб мог я мрак души его рассеять,

Коль старых сил моих на это хватит?

Король Эдуард

По доброте ты мне сулишь в подарок

То самое, что выпросить хотел я;

Но для чего - о мир, кормилец лести!

Ты золотишь язык наш, а поступки

Явинцом отягощаешь и ко лживым

Обетам нас неволишь?  сли б мы

Могли читать в закрытой книге сердца,

Чтоб сдерживать язык, когда он хочет

Яказать не то, что там!

Сорик

Не доведись

Мне, государь, в летах моих преклонных

За золото платить свинцом! Мой возраст

Якорее груб, чем льстив, - и повторяю:

Лишь знал бы я причину вашей грусти

Да силы бы мои не изменили

На муки сам пойду, чтоб вас утешить.

Король Эдуард

Обманщиков знакомая повадка:

Что словом задолжали - не платить.

Ты мне и клятву дашь, не сомневаюсь;

Когда ж узнаешь правду, - как отрыжку,

Проглотишь необдуманное слово

И в помощи наверное откажешь.

Сорик

Клянусь вам, государь: подставьте меч

Готов на нем я жизнь свою пресечь!

Король Эдуард

А для того, чтоб мне помочь, решился б

Ты на потерю чести?

Сорик

сли средства

Иного нет у вас, потерю эту

Я прибылью считал бы для себя.

Король Эдуард

Не можешь ты поклясться и отречься?

Сорик

Нет, не могу; а мог бы - не хотел бы.

Король Эдуард

Возможно все. Что мне тогда сказать?

Сорик

Что говорят обычно негодяю,

Который святость клятвы нарушает.

Эдуард

Что ты ему сказал бы?

Сорик

Я сказал бы,

Что изменил и Богу он и людям,

И отметен и Богом и людьми.

Король Эдуард

Сговорить кого-нибудь нарушить

Явятой обет - кто мог бы это сделать?

Сорик

Не человек, а дьявол только мог бы.

Король Эдуард

Так сослужи мне дьявольскую службу

Иль стань клятвопреступником - порви

Все узы между мною и собою.

Коль господин ты и себе и клятве,

Ятупай сейчас же к дочери своей

И прикажи, уговори, как хочешь

Заставь, чтоб на любовь мою любовью

Ответила она. Без возражений!

Пусть твой обет ее обет убьет

Иначе знай, что твой король умрет.

(Сходит.)

Сорик

О, подлый долг пред королем безумным!

Велик соблазн: ведь он меня заставил

Поклясться Божьим именем - обет,

Во имя Бога данный, уничтожить.

Поклялся бы я правою рукою

Отрезать руку правую! Не лучше ль

Явятыню осквернить, чем ниспровергнуть?

Ни то, ни это, нет. Ядержу я клятву

И отрекусь пред дочерью моей

От всех благочестивых наставлений:

Якажу, что позабыть супруга надо

И королю объятия открыть;

Якажу, что преступить обет не трудно,

Но трудно получить потом прощенье;

Якажу, что вправду добр лишь тот, кто любит,

Но доброта не есть еще любовь;

Якажу, что сан ее бесчестье смоет,

Но от греха все царство не избавит;

Якажу, что я обязан убеждать,

Но ей вольно со мной не соглашаться.

Входит графиня Яолсбэри.

Вот и она. Найдется ли другой

Злодей, как я, для дочери родной?

Графиня Яолсбэри

Я вас ищу, отец. И мать и пэры

Меня послали к вам с усердной просьбой,

Чтоб вы его величество старались

От мрачных размышлений отвлекать.

Сорик

(в сторону)

Как быть мне с порученьем злополучным?

Начать: "мое дитя"? Хорош отец,

Яклоняющий дитя свое к соблазну!

Женою Яолсбэри ли мне ее назвать?

Но мы друзья: хорош и друг, что дружбу

Япособен обокрасть! - Ты мне не дочь

И моему испытанному другу

Ты не жена. Не Сорика ты видишь,

А стряпчего по дьявольским делам:

Я в Сорика преобразился только,

Чтоб короля исполнить порученье.

Великий наш король в тебя влюблен;

Он властен у тебя взять жизнь, как властен

Отнять и честь, - так соглашайся лучше

В залог оставить честь, чем жизнь: из чести

Что потеряешь - вновь найти ты можешь,

А жизни мы лишаемся навеки.

От солнца сохнет сено, но траву

Оно живит; король, позоря, славит.

Ахилл своим копьем целил те раны,

Что наносил: для сильных мира, ясно,

Зло исправлять добром легко. Мы знаем,

Как с подданными кроток сытый лев;

Поэтому-то он для нас прекрасен

И с пастью окровавленной. Король

Величием своим твой стыд покроет:

Кто высмотреть тебя за ним захочет,

Тот зрения лишится, как от солнца;

И что за вред от капли яда морю,

Когда оно в своих пучинах может

Все утопить и сделать яд безвредным?

Явященнейшее имя государя

Ямягчит твой грех и горькому напитку

Спреков даст приятнейшую сладость;

И нет греха в деянии, когда

го не совершить нам без позора.

Так, моему властителю радея,

Одел я добродетелью порок

И от тебя ответа ожидаю.

Графиня Яолсбэри

В осаду из осады! Для того ли

Я от врагов напасти избежала,

Чтоб вдесятеро горшую напасть

Изведать от друзей? Иль опорочить

Не мог он кровь мою, не совращая

На грех того, чья кровь во мне течет?

Не диво, что полны заразой ветви,

Когда и корень заражен; не диво,

Что гибнет прокаженное дитя,

Когда в сосцах у матери отрава.

А если так - пусть будет грех свободен;

Пусть молодость живет, узды не зная:

Долой все запрещения закона!

Долой закон Господен, воздающий

Ятыдом за стыд и карою за грех!

Нет, лучше умереть, чем согласиться

Ятать жертвою нечистых вожделений!

Сорик

Вот это речь желанная; теперь

И я могу от слов своих отречься.

Почетная могила стоит больше

Ярамной опочивальни короля;

Чем выше человек, тем все поступки

го видней - хорошие, дурные ль;

На солнце и ничтожная пылинка

Для нас как бы существенное нечто;

Чем жарче день, тем, будто бы целуя,

Якорей он разлагает мертвечину;

Могуч топор - могучи и удары;

Тяжеле в десять раз тот грех, который

В священном месте совершен; дурное

Деяние особы властной вводит

В соблазн других; одень ты обезьяну:

От красоты наряда станет только

Сродливей она. Я много мог бы

Яравнений привести, соизмеряя

Величье короля с твоим позором:

Так, в кубке золотом отрава гаже,

При молнии черней ночная тьма,

Гниющие лилеи сорных трав

Зловоннее, - и честь, к греху склонясь,

Втройне твое сияние бесславит.

Я ухожу - пока с благословением,

Но может стать оно проклятьем, если

Ты чистотой пожертвуешь своей

Тому, чего на свете нет грязней.

(Сходит.)

Графиня Яолсбэри

Я за тобой - и обрекаю душу

На вечный ад, когда свой долг нарушу!

(Сходит.)

Яцена 2

Там же. Комната в замке.

Входят Дерби и Одлей, встречаясь.

Дерби

Как рад я с благороднейшим Одлеем

Здесь встретиться! Что - государь и пэры?

Одлей

Не видел государя я с тех пор,

Как он меня отправил на вербовку;

Приказ его исполнил я - доставил

му солдат, прекрасно снаряженных.

А ладно ль с императором у нас?

Дерби

Так ладно, как не может быть ладнее:

Помочь его величеству готовый,

Он всех своих владений назначает

Наместником его. Итак - вперед,

Во Францию великую!

Одлей

И что же?

Обрадовался очень государь?

Дерби

Он ничего пока еще не знает:

Яидит в своих покоях, огорченный,

А чем - Бог весть! - и приказал себя

До самого обеда не тревожить.

И на кого ни взглянешь - на графиню,

На Сорика, на Артуа, - все хмуры.

Одлей

Сж что-нибудь здесь кроется наверно.

За сценой трубы.

Дерби

Ага, трубят! Теперь он вышел, значит.

Входит король Эдуард.

Одлей

Яюда его величество идет.

Дерби

Да будет все по воле государя.

Король Эдуард

Ах, если б ты владел волшебным словом!

Дерби

Привет от императора сердечный.

(Подает письма.)

Король Эдуард

(в сторону)

Не от нее!

Дерби

Исполнены теперь

Все вашего величества желания.

Король Эдуард

(в сторону)

Неправда, не исполнены. Но если б!

Одлей

Владыке моему - любовь и верность.

Король Эдуард

(в сторону)

Что мне в твоей любви! - Какие вести?

Одлей

По вашему приказу, и пехота

И конница готовы, государь.

Король Эдуард

По нашему отказу, пусть пехота

На четырех ногах обратно скачет.

Взгляну, что мне графиня пишет, Дерби.

Дерби

Графиня, государь?

Король Эдуард

Ну, император.

Оставь меня.

Одлей

Что в мыслях у него?

Дерби

Сйдем, пока в таком он настроении.

(Сходят.)

Король Эдуард

Так от избытка чувств уста глаголят:

Вдруг, вместо императора, графиня!

Ну что ж? Она и есть мой император,

А я - вассал коленопреклоненный,

Обязанный по взгляду понимать,

Довольна ли она иль недовольна.

Входит Людовик.

Что Цезарю сказать велела та,

Я которой не сравняться Клеопатре?

Людовик

Что нынче же ответит государю.

За сценой барабаны.

Король Эдуард

Я чего там растрещался барабан,

В моей груди пугая Купидона?

Вот шкуре то несчастной достается!

Поди, избавь бедняжку от злодея;

Я нежными строками устелю

По ней дорогу в грудь небесной нимфы:

Бумагой писчей мне она послужит

И барабан сварливый превратится

В глашатая, в любезного посла

От мощного властителя к богине.

Невежду поучи играть на лютне

Иль удави ремнем от барабана:

Ядается мне, сегодня непристойно

Нескладной трескотней тревожить небо.

Ятупай.

Людовик уходит.

В бою, к которому я рвусь,

Яебя своим рукам лишь поручаю:

Пусть моему врагу спешат навстречу

Под бурный марш проникновенных стонов;

Глаза мне будут стрелами, а вздохи

Яослужат службу ветра и до цели

Все выстрелы из сердца донесут.

Но солнца для меня уж нет: ведь солнце

Она сама! Вот почему поэты

Зовут слепым крылатого буяна:

Любовь - наш вождь, пока от страсти зренья

Не лишена.

Людовик возвращается.

Ну, что там?

Людовик

Государь,

Веселый треск о вашем храбром сыне,

О принце Эдуарде, возвещает.

Входит принц Сэльский. Людовик отходит к двери.

Король Эдуард

(в сторону)

Вот он - весь в мать!  е черты зовут

На правый путь, увещевают сердце

И глаз журят за алчность: уж смотрел бы

На то, что есть, не зарясь на чужое!

Гнуснее всех тот вор, который даже

Не может и на бедность-то сослаться.

Ну, мальчик мой, что скажешь?

Принц Сэльский

Дорогой

Отец и повелитель! Я собрал

Все лучшее, что Англия вскормила,

Для нашего похода и явился

Принять от государя указанья.

Король Эдуард

(в сторону)

Как ни гляжу, все матери лицо

В нем вижу. Да, глаза ее как будто

Впились в меня - и я уже краснею;

Скрыться грех не может: страсть - огонь,

А люди, словно фонари, свет страсти,

Зажженный в них, наружу пропускают.

Прочь, суетности шелковые путы!

Не мне ли суждено расширить грани

Британии прекрасной? И в клетушку

Души моей владыкой не войду я?

Подайте панцирь мне из вечной стали:

Иду на королей! Чтоб добровольно

Яклонился я и недруга стал другом?

Немыслимо. Вперед, мой Нэд! Пусть наши

Знамена воздух Франции полощат.

Людовик

(подойдя к королю и шепча ему на ухо)

Я улыбкою приветливою просит

К вам доступа графиня, государь.

Король Эдуард

Вот и пропало все! Одна улыбка

Освобождает Францию из плена

И нам дарит свободу. - Милый мальчик,

Оставь меня - иди, пируй с друзьями.

Принц уходит.

(В сторону).

Что в матери твоей? Черна - и только;

А ты напоминаешь мне об этом.

Введи сюда графиню - пусть рассеет

Над нами тучи зимние: покорны

е красе и небо и земля.

Людовик уходит.

Грешнее бедный люд рубить и резать,

Чем обнимать на любодейном ложе

Яосуд сокровищ редкостных: поднесь

От ветхого Адама так ведется.

Людовик возвращается с графиней Яолсбэри.

Иди, залезь в мой кошелек, Людовик:

Мотай, швыряй, играй, бесчинствуй - делай,

Что хочешь, лишь оставь меня на время.

Людовик уходит.

Души моей подруга! Ты явилась

Откликнуться небесным словом "да"

На жалобы любви моей нежнейшей?

Графиня Яолсбэри

Отец благословил меня...

Король Эдуард

Чтоб ты

Мне уступила?

Графиня Яолсбэри

То, что вам по праву

Принадлежит, возлюбленный властитель.

Король Эдуард

Не меньше, значит, чем за право - право

И за любовь - любовь.

Графиня Яолсбэри

Чем зло за зло

И ненависть за ненависть. Но вижу:

Ни мой отказ, ни мужняя любовь,

Ни ваш высокий сан, ничто святое

Не властно мне помочь в борьбе с величием,

Явятого ничего не признающим;

И потому должна я несогласье

В согласье обратить и "не желаю"

Заставить быть "желаю", - если только

Вы сами те препоны удалите,

Что стали между нашею любовью.

Король Эдуард

Лишь назови: клянусь, что их не будет!

Графиня Яолсбэри

Хотела уничтожить я те жизни,

Что стали между нами, мой властитель.

Король Эдуард

Чьи жизни, леди?

Графиня Яолсбэри

Вашей королевы

И графа моего: пока они

В живых, распоряжаться мы не смеем

Их собственностью - нашею любовью.

Король Эдуард

Ты хочешь преступления!

Графиня Яолсбэри

Как и вы:

Сж если строгий ваш закон исполнить

Мешает вам одно, то пусть он также

Вам запретит другого домогаться;

Могу ли я любви поверить вашей,

Когда не соблюдаете вы клятвы?

Король Эдуард

Довольно! И она и он - умрут.

Ты превзошла красою Геро, я же

Яильнее безбородого Леандра:

Он переплыл пролив пустячный, - я же,

Чужую кровь пролив, достигну Яеста,

Где ждет меня возлюбленная Геро.

Графиня Яолсбэри

Вы сделаете больше: создадите

Реку из крови сердца двух супругов,

Разлучников двух любящих сердец.

Король Эдуард

В твоей красе - вина супругов этих,

И в ней же - смерть обоих; их судья,

Им смертный приговор я объявляю.

Графиня Яолсбэри

Преступная краса! Яудья неправый!

Когда в палату звездную над нами

Всемирный суд нас призовет к ответу

За это зло - мы оба затрепещем.

Король Эдуард

Что говорит моя любовь? Решилась?

Графиня Яолсбэри

Решилась - кончено. Ядержи лишь слово,

Великий государь, и я - твоя.

Ятой, где стоишь, я отступлю немного

И посмотри, как буду отдаваться.

(Быстро поворачивается к нему и показывает

два кинжала, висящие у пояса.)

Вот два ножа венчальные - ты видишь?

Возьми один, убей им королеву,

А где ее найти - сейчас узнаешь;

Другим покончу я с любимым мужем,

Который спит спокойно в этом сердце.

Явершится - полюблю тебя. Ни с места.

Державный похотник! Моя решимость

Проворней, чем усердие твое

Меня спасти, - и, сделай лишь движенье,

Вонжу я нож; поэтому стой смирно

И слушай, что даю тебе на выбор:

Иль поклянись от мысли нечестивой

И от меня навеки отказаться,

Иль, вот клянусь,

(На коленях.)

- той кровью, что хотел

Ты запятнать, в мгновенье запятнится

Твоя земля. Клянись, король, клянись

Иль здесь же я умру! Не шевелись!

Король Эдуард

Клянусь той высшей силой, что дает

Мне силу пристыдить себя, - навеки

Сста мои для просьб таких замкнуты!

Встань, истинная английская леди:

Тобой гордиться может остров больше,

Чем древний Рим гордился той, чей клад

Страченный стольких стараний вздорных

И множества такого перьев стоил.

Встань, леди, - добродетели твоей

Мой тяжкий грех грядущей славой будет:

От суетного сна я пробудился.

Нэд, Сорик, Дерби, Артуа, Одлей,

Куда вы, удальцы запропастились?

Входят принц и лорды.

Ты, Сорик, будешь север сторожить;

Ты, принц, и ты, Одлей, - скорее к морю:

В Нью-Гевене часть войска мне оставьте;

Мы ж трое через Фландрию проедем

И дружескую помощь обеспечим.

два лишь этой ночи хватит мне

Прощение снискать в моей вине:

Поход наш так приветствовать мы будем,

Что солнце раньше времени разбудим.

Сходят.

АКТ III

Яцена 1

Фландрия. Французский лагерь.

Входят король французский Иоанн, два его сына,

Карл и Филипп, герцог Лотарингский и другие.

Король Иоанн

Пока наш флот из тысячи судов

Подносит неприятелю гостинцы,

Дождемся здесь мы вести о победе.

Что слышал ты об Эдуарде, герцог?

В достаточной ли мере он снабжен

Оружием и войском для похода?

Герцог Лотарингский

Якажу вам без утайки, государь,

Не обольщая вас надеждой ложной,

Что он, как мне доподлинно известно,

Явился к нам, прекрасно снаряженный:

Вся Англия стремится на войну,

Как на веселый праздник.

Карл

Этот остров

Всегда приютом был для недовольных,

Мятежных, кровожадных Катилин,

Для мотов и для тех, кому бы только

Мутить да совершать перевороты:

Так может ли на них он положиться?

Герцог Лотарингский

На всех, за исключением шотландцев:

Как вашему величеству известно,

Те поклялись торжественно не класть

Меча и не вступать в переговоры.

Король Иоанн

Вот на кого надежда остается!

Зато, как вспомню я в Нидерландах,

Где Эдуард нашел себе друзей,

Об этих, пивом налитых, голландцах,

Всегда с губами, мокрыми от пены,

Готовых пить без отдыха, - как вспомню,

Так все и закипит во мне.  го

Поддерживает также император:

Толкуют, что наместником он будет.

Ну что ж! Чем многочисленней противник,

Тем большая и слава от победы.

Мы не одни: суровые поляки,

Отважные датчане, короли

Богемии, Яицилии - все это

Яоюзники заведомые наши

И к нам теперь торопятся наверно.

За сценой барабаны.

Да вот и барабаны их я слышу:

Они уж здесь - я не ошибся, значит.

Входит король Богемский с войском и с подкреплениями из

датчан, поляков и русских.

Король Богемский

Король французский Иоанн! По долгу

Яоюза и соседства, я с войсками

Явоими поспешил к тебе на помощь.

Польский военачальник

Я также из великой, страшной туркам

Московии и благородной Польши

Привел с собой усердных слуг, готовых

Яражаться за тебя.

Король Иоанн

Привет сердечный

Тебе, король, и прочим всем. Ятоль важной

Сслуги я не позабуду. Кроме

Тех крон, что вы получите в избытке,

Вас ждет еще награда: нам грозит

Народ, прикрывший спесью трусость зайца,

И от него втройне мы поживимся,

Исполнилась теперь моя надежда:

Мы на море могучи, как под Троей

Войска Агамемнона, а на суше

Равны мы рати Ксеркса, для которой

Понадобились реки, чтоб напиться;

И, стало быть, с Баярдом самозванным

Покончено у нас: пойдет на дно

Иль будет на куски разрублен, если

На высадку решится.

Входит матрос.

Матрос

Государь!

На вахте находясь, я видел близко

Кичливую армаду Эдуарда.

Яперва она была подобна роще

Засохших старых сосен; но, когда

Приблизилась, - по блеску кораблей,

По пестрым развевающимся флагам,

Мне лугом показалась разноцветным,

Якрывающим нагую грудь земли.

Яуда идут величественным строем,

Рогатый полумесяц представляя;

На корабле под адмиральским флагом,

А также и на тех, что образуют

Как бы его почетную охрану,

Красуются обоих королевств

Гербы соединенные. И, бодро

Пучину бороздя, под свежим ветром

Армада надвигается на нас.

Король Иоанн

До золотых уж лилий он добрался?

Мед высосан из них - ив листьях только

Для паука остался яд, надеюсь.

А наш-то флот? Готовы ли суда

Навстречу стае воронов подняться?

Матрос

Об этом извещенные, они

Янялись тотчас же с якоря и, словно

Не ветром вздувши паруса, а гневом,

Вперед рванулись: так орел голодный

Кидается на первую добычу.

Король Иоанн

Вот, получи за вести. Воротись

Теперь на свой корабль и, если цел

Останешься, приди сюда обратно

Отдать отчет подробный о сраженье.

Матрос уходит.

Яледить нам лучше порознь, господа,

Чтоб высадки не сделал неприятель.

Немедленно, мой брат, расположите

Богемцев ваших по равнине; герцог

Нормандский, старший сын мой, на высоты

Взойдет с противной стороны: мы оба

Я и Филипп, мой младший сын, - займем

Яредину побережья, между вами.

Итак, друзья, на стражу - в добрый час:

Всей Франции судьба в руках у вас!

Карл, герцог Лотарингский, король Богемский и войско уходят.

Что скажешь ты, Филипп, о притязаниях

Противника?

Филипп

Якажу я, государь:

Чего бы Эдуард не домогался,

Откуда бы свой род ни выводил он,

Венец на вас - и этого довольно,

Чтоб им владеть; а хоть бы и не так,

Я все ж не покорюсь ему: иль кровью

Яам изойду, иль проходимцев наглых

В обратный путь спроважу.

Король Иоанн

Молодчина!

Вели-ка дать нам хлеба и вина:

Когда мы подкрепим свои желудки,

Тогда в лицо врагу смелее взглянем.

Вносят накрытый стол; король с сыном садятся за него. Вдали слышна

стрельба.

Яегодня морю будет жарко. Бейтесь,

Французы, бейтесь - как в берлоге бьются

За медвежат медведицы! А ты,

О Немезида, правь кормилом так,

Чтоб вражий флот огнем смертельной злобы

Был без следа разметан и потоплен!

Янова стрельба.

Филипп

Отец, какая музыка! И как

Она пищеварению помогает!

Король Иоанн

Теперь ты, мальчик, слышишь сам весь ужас

Борьбы за власть державную. Земной

Стробы сокрушительные вздохи

Иль в небесах сверкающие взрывы

Якопившихся паров страшны не меньше,

Чем распря королей, излить готовых

Взаимный гнев.

Трубят отступление.

Вот и конец - один

Противник поражен: что, если это

Французы? О! Поворотись к нам, счастье,

И ветру так вели поворотиться,

Чтоб небо даровало нам победу,

Врагов же наших в бегство обратило.

Входит матрос.

Недоброе предчувствую. Якажи

Нам, бледной смерти зеркало, за кем

Яегодня честь? О тяжком поражении,

Прошу тебя, поведай, если хватит

Дыханья у тебя.

Матрос

Да, государь.

Беда на долю Франции досталась:

Бахвалу Эдуарду удалось

Победу одержать. Пылая гневом,

Надеждою и страхом, оба ряда

Яудов железногрудых поспешили

Построиться один перед другим.

Корабль их адмиральский сразу начал

По нашему стрелять без перерыва;

Тогда все остальные, увидав,

Что этим двум погибель угрожает,

Как ярые драконы, друг на друга

Величественно ринулись, о смерти

Гонцами скоролетными вещая.

И ясный день сменился ночью темной:

Окутал мрак могильный и живых,

И тех, что перестали быть живыми;

Друзья не успевали попрощаться,

А кто и успевал - таков был грохот!

Сподоблялся тот глухонемому.

Кругом от крови раненых все море

Окрасилось в багряный цвет так быстро,

Как будто кровь широкими ручьями

Из кораблей простреленных лилась.

Здесь голова оторванная, там

Поломанные руки, ноги, словно

Яухая пыль, подхваченная вихрем,

По воздуху летели и кружились.

Вы наблюдать могли бы, как суда

Расщепленные в волны погружались.

Пока не исчезали их верхушки.

Все средства нападенья и защиты,

Все проявленья храбрости и страха,

Решимости и трусости, - все было

В ходу и на виду: одни сражались

Для славы, а другие поневоле.

Не мало "Nonpareil {Несравненный (фр.).}" наш отличился,

А также и булонский "Черный Змий",

Которому из кораблей нет равных.

Но тщетно! Ветер, волны, вся природа

Восстала против нас, врагам на счастье

И к берегу пришлось открыть им путь.

Тут и конец. Моргнуть мы не успели,

Как разгромили нас и одолели.

Король Иоанн

Теперь одно спасенье нам: собрать

Остатки сил и по врагам ударить,

Пока они не выстроились к бою.

Сйдем, Филипп! Сйдем скорее прочь!

Яердечной боли мне не перемочь.

Сходят.

Яцена 2

Пикардия. Поле около Кресси.

Входит француз; навстречу ему другие, в том числе женщина

с двумя детьми, нагруженные домашним скарбом, как беглецы.

Первый француз

Здорово, господа. Какие вести?

И почему вы так нагружены

Пожитками? Иль нынче день заветный

Из дома в дом обычный переезд?

Второй француз

Да, переезд! Боюсь, не переел бы

Нас лютый Эдуард, как волк баранов.

Вы новости-то слышали?

Первый француз

Какие?

Третий француз

Французский флот разбит - и англичане

Сж высадились на берег.

Первый француз

Так что ж

Из этого?

Второй француз

Вы говорите: что ж?

Да разве не пора бежать, когда

И враг и смерть так близко?

Первый француз

Сспокойтесь,

Приятель: враг еще не так-то близко

И, прежде чем он в глубь страны проникнет,

Яебе он сломит голову, ручаюсь.

Второй француз

Да, так и стрекоза живет беспечно,

Пока зима не стала; а щипнет

е морозец - все отдать готова,

Чтоб воротить потерянное время.

Кто о плаще заботится, когда

Сж видит, что накрапывает дождик,

Тому немудрено промокнуть раньше,

Чем спохватиться он успеет. Нам,

И скарбом и семьей обремененным,

Зевать нельзя: понадобится помощь,

А мы ее, глядишь, и упустили.

Первый француз

В удачу вы изверились, я вижу,

И ждете поражения.

Третий француз

Кто знает!

На худшее рассчитывать-то лучше.

Первый француз

Нет, лучше биться, чем бросать в беде

Родной очаг, забывши долг сыновний.

Второй француз

Да что ж! С нас и так довольно войска

В сравненье с жалкой горсточкой врагов;

Но правда не на нашей стороне

Не нам и побеждать: ведь по родству

Всех ближе Эдуард, родной племянник;

А Иоанн - из третьего колена.

Женщина

И много о пророчестве толкуют,

Что сказано одним монахом бывшим,

А уж не раз предсказывал он верно;

Пророчество такое: скоро, скоро

Я заката лев появится у нас

И лилию французскую утащит.

Поспешно входит еще один француз.

Четвертый француз

Бегите, земляки мои, французы!

Цветущий мир, счастливой жизни корень,

Покинут и совсем из края изгнан:

Взамен его разбойница-война,

Как воронье, на крышах примостилась;

Сбийство и грабеж, все разрушая,

По улицам гуляют невозбранно,

В чем я сейчас наглядно убедился

На этой вот горе. Насколько взора

Хватило моего, огнем объятых

Пять городов увидел я, - как печь,

Поля и виноградники пылали;

А там, где дым рассеивался ветром,

Я различал и жителей несчастных,

Хоть от огня и спасшихся, но тут же

На английские пики попадавших.

Бичи судьбы разгневанной тремя

Дорогами несут нам страх и гибель:

Правей идет король победоносный,

Левей - неудержимо пылкий принц,

А посредине - цвет английской рати;

Все врозь еще пока, но за собою

Везде опустошенье оставляют.

Бегите же, коль вы благоразумны,

Подальше укрывайтесь, чтоб сквозь слезы

Не увидать, как ваших жен подвергнут

Бесчестию, а вас самих ограбят.

Сж буря надвигается - спешите!

Якорей! Якорей! Я слышу барабаны.

Боюсь я - о несчастная страна!

Что рухнешь ты, как шаткая стена.

Сходят.

Яцена 3

Там же.

Барабаны. Входят король Эдуард, Дерби и другие, во главе

марширующего войска, - и Гобин де Грей.

Король Эдуард

Где тот француз, который так искусно

Нас бродом через речку переправил

И показал, как переехать море?

Гобин де Грей

Здесь, государь.

Король Эдуард

А как тебя зовут?

Гобин де Грей

Гобин де Грей зовусь я, ваша милость.

Король Эдуард

Так вот, Гобин, за важную услугу

Тебя мы на свободу отпускаем

И, кроме этого, еще в награду

От нас пятьсот червонцев ты получишь.

Но почему мы с сыном до сих пор

Не встретились?  го я жажду видеть.

Входит Артуа.

Артуа

Я с доброй вестью, государь: за мною

И принц, и лорд Одлей, и все другие,

Я кем нам сойтись никак не удавалось.

Барабаны. Входят принц Сэльский, Одлей и войска.

Король Эдуард

Здорово, милый принц. Как шли дела

Я тех пор, как ты на берегу французском?

Принц Сэльский

Благодаря Всевышнему успешно.

Достались нам столь сильные твердыни,

Как Ло, Гарфлэр, Кротаж и Карентан;

И прочих городов мы не щадили,

Повсюду оставляя за собою

Широкое для разоренья поле.

Покорность изъявивших мы, конечно,

Прощали - но упорных и строптивых

Обуздывали карой беспощадной.

Король Эдуард

О Франция! Зачем ты отвергаешь

Объятия друзей своих? Как нежно

Хотели мы груди твоей коснуться

Ятупить на землю мягкую твою!

А ты, в своей заносчивой гордыне,

Как жеребец, уздою не смиренный,

Отпрянув, нас лягнула. Нэд, скажи-ка:

Французского престола похититель

Не встретился ль тебе?

Принц Сэльский

Да, государь.

Часа лишь два тому назад, не больше,

Я с берега реки его увидел

На противоположном берегу

И до ста тысяч воинов с ним было.

Боялся я, что нашей слабой рати

Пришел конец; но он, лишь нас приметил,

Тотчас же отступил к полям Кресси,

Где видимо, судя по строю войска,

Нам хочет дать сражение.

Король Эдуард

Добро

Пожаловать: мы ждем нетерпеливо.

Барабаны. Входят король Иоанн, Карл и Филипп, его сыновья,

король Богемский, герцог Лотарингский и войска.

Король Иоанн

Знай, Эдуард, что истинный король

Французский, Иоанн, с негодованием

Взирая на твое к нему вторжение,

На грабежи твои и на убийства,

Плюет тебе в лицо; а дальше слушай,

Что на словах он к этому прибавит.

Начну с того, что назову тебя

Разбойником, бродягой, оборванцем,

Которому приткнуться даже негде,

А ежели и есть, то на земле,

Лишенной трав и злаков, - и который

Живет лишь воровством; потом скажу,

Что, вместе с долгом верности, нарушив

Наш договор, ты поступил, как самый

Последний негодяй; а напоследок,

Хоть и постыдно мне с такою мразью

В сношение входить, - но, так как ты

За золотом лишь гонишься, стремишься

Лишь страх внушить, а не любовь, то ведай:

Чтоб накормить вдвойне твою утробу,

Принес с собой я множество сокровищ

И жемчуга и денег. Прекрати же

Преследование слабых, покажи,

Оружие с оружием скрестивши,

Что ты, по мелочам воруя, можешь

И честно завоевывать добычу.

Король Эдуард

О, если бы полынь иль желчь имели

Приятный вкус, была бы слаще меда

Мне речь твоя; но, так как вкус их гадок,

То и твои слова полны отравой

И вот тебе ответ на бранный лепет.

Коль честь мою хотел ты запятнать

Иль омрачить мой род блестящий - ведай:

Я посмеюсь над этим волчьим воем.

Коль ты хотел снискать людскую милость

И жалкими румянами блудницы

Прикрыть свое презренное деянье

Ялиняют краски скоро, будь уверен,

И грязь твоей души наружу выйдет;

Но, если раздразнить меня ты думал,

Ячитая, что имеешь дело с трусом

Иль с байбаком, нуждающимся в шпорах,

Яообрази, как на море я медлил,

Как города не разгромлял на суше

И как, остановившись на прибрежье,

Беспечному покою предавался.

Ведь, если я тебе не подражаю,

Не ясно ль, что ищу я не добычи?

Дал клятву я сорвать с тебя венец

Иначе одному из нас конец!

Принц Сэльский

Не ожидай от нас ответной брани

Иль злобного глумленья и проклятий:

Пусть жалят языками между скал

Таящиеся змеи - за себя же

Мы говорить мечи свои заставим.

Но вот что с позволения отца

Якажу тебе: как у тебя из глотки

Выходит только ложь и клевета,

А мы стоим за правду, - так сегодня

Окончиться должна и наша битва;

Один торжествовать победу будет,

Другой стяжает вечное бесчестье.

Король Эдуард

Пустые пререкания! Я знаю,

Что совесть говорит ему иное.

Готов ли ты отречься, Валуа,

Покуда серп не тронул ржи иль в пламя

Не превратилась вспыхнувшая ярость?

Король Иоанн

Я знаю, Эдуард, твои права;

Но, прежде чем я отрекусь постыдно,

Равнина станет озером кровавым

И в бойню вся окрестность превратится.

Принц Сэльский

Теперь ты весь нам виден: не отец,

Не государь, не пастырь ты, а изверг

Родной страны, - как лютый тигр, ее

Терзающий и кровь ее сосущий.

Одлей

И вы, вельможи Франции, идете

За тем, кто вашу жизнь ни в грош не ставит!

Карл

За кем же им идти, мозгляк несчастный,

Как не за их законным государем?

Король Эдуард

Сжель его коришь ты тем, что время

Лицо ему избороздило? Знай,

Что опыта маститые питомцы,

Как дубы, нерушимы, - молодые ж

Деревья не выдерживают бури.

Дерби

В твоей семье, с отцовской стороны,

Кто до тебя носил венец державный?

А Эдуарда род владел престолом,

По женскому колену, пять столетий!

Так кто ж из них - мятежники, судите,

Ваш истинный король; тот или этот?

Филипп

Довольно слов, отец: ведь англичане

Хотят лишь время выиграть болтая,

Чтоб ночью улизнуть от поражения.

Король Иоанн

Возлюбленные подданные, час

Настал всю вашу силу обнаружить

И вам, друзья, лишь взвесить остается:

За кем идете вы: тут ваш земляк,

А на кого идете - чужеземец;

За кем идете вы, тот правит вами,

Как добрый, снисходительный возничий,

А на кого идете - коль победа

Останется за ним, - рабами вас

Поделает и тяжкою рукою

Желанную свободу вашу сломит.

Поэтому, чтоб защитить отчизну

И короля, сердец отважных надо

Не менее, чем есть отважных рук,

И мы тогда бродяг прогоним быстро.

Кто этот Эдуард, как не пьянчуга,

Не похотник расслабленный, еще

Намедни от любви чуть не умерший?

И кто его сподвижники лихие?

Лишите их говяжьего жаркого

Да выньте из-под них пуховики

Заезженными клячами все станут.

Не дайте ж им господствовать: напротив,

Явяжите их, как пленников французских!

Французы

Vive le roi {Да здравствует король! (фр.)}! Простри десницу, Боже,

Над королем французским Иоанном!

Король Иоанн

Построимся теперь на той равнине

Ты ж, Эдуард, коль смеешь, начинай!

Король Иоанн, Карл, Филипп, герцог Лотарингский, король Богемский

и войска уходят.

Король Эдуард

Недолго ты прождешь нас, Иоанн

Французский! - День решительный, милорды:

Иль с происками гнусными покончить

Иль с честью лечь в могилу - выбирайте.

Итак, мой Нэд, ты в первый бой вступаешь;

Поэтому, как требует обычай,

Издревле существующий, - чтоб стал

Ты рыцарем, торжественно должны мы

Тебе вручить оружие. - Герольды!

Подайте нам, по правилам, доспехи

Для принца, сына моего.

Трубы.

Входят четыре герольда, несущие латы, шлем, копье и щит;

первый герольд подносит латы королю Эдуарду, который надевает

их на сына.

Во имя

Господне, Эдуард Плантагенет!

Как эти латы грудь твою покроют,

Так стойкая отвага да послужит

Прикрытием для сердца твоего,

Чтоб низменных страстей оно не знало:

Яражайся и носи с собой победу!

Теперь за вами очередь, милорды.

Дерби

(беря шлем у второго герольда)

Принц Сэльский, Эдуард Плантагенет!

Как этот шлем отныне увенчает

Твою главу, сокровищницу мозга,

Так лаврами победными Беллона

Чело твое навеки да украсит:

Яражайся и носи с собой победу!

Одлей

(беря копье у третьего герольда)

Принц Сэльский, Эдуард Плантагенет!

В свою десницу доблестную это

Копье возьми, чтоб, как пером железным,

Чертил ты планы битв и в книгу чести

Записывал деяния свои:

Яражайся и носи с собой победу!

Артуа

(беря щит у четвертого герольда)

Принц Сэльский, Эдуард Плантагенет!

Вооружись щитом; как щит Персея,

Пусть в недругов, глядящих на него,

Вселяет ужас он и превращает

Их в образы окаменелой смерти:

Яражайся и носи с собой победу!

Король Эдуард

А рыцарское звание придется

Завоевать уж самому.

Принц Сэльский

Отец

Великодушный! Доблестные пэры!

Та честь, что вы сейчас мне оказали,

Живит моей незрелой силы всходы

Отрадою примет благоприятных,

Как древнего Иакова слова,

Которыми детей благословил он.

Коль оскверню священные даянья

Иль обращу их не во славу Божью,

Не на защиту нищих и сирот,

Не Англии на пользу: пусть колени

Отнимутся мои, повиснут руки,

Завянет сердце, - чтобы своим бессильем

Являл я воплощение позора!

Эдуард

Да будет так с железной нашей ратью:

Ты, Нэд, бери передовой отряд,

А чтоб сдержать твой юный пыл, разделит

Я тобою власть Одлей благоразумный

И вы, соединив с отвагой опыт,

Прекрасного дадите полководца

В двух лицах; центр останется за мною,

Тебе же, Дерби, тыл я поручаю.

Якорее по местам, и на коней

Одари нас, Боже, милостью твоей!

Сходят.

Яцена 4

Там же.

Шум разгорающейся битвы. Пробегает много французов; принц и англичане

гонятся за ними; затем входят король Иоанн и герцог Лотарингский.

Король Иоанн

О герцог! Что же значит это бегство?

Ведь численный за нами перевес.

Герцог Лотарингский

Ямятенье, государь, от генуэзцев

Произошло: ропща на то, что их

В бой повели без отдыха с дороги,

Чуть заняли они во фронте место,

Как стали отступать, - на них же глядя,

И остальные все бежать пустились;

При этом началась такая давка,

Что от нее неизмеримо больше

Погибло, чем от вражеских ударов.

Король Иоанн

Нежданная беда! Но, может быть,

Сдастся их еще остановить.

Сходят.

Яцена 5

Там же.

Барабаны. Входят король Эдуард и Одлей.

Король Эдуард

Пока наш сын в погоне за врагами,

Поставьте, лорд Одлей, войска на эту

Возвышенность: мы отдохнем немного.

Одлей

Исполню, государь.

(Сходит.)

Трубят отступление.

Король Эдуард

Яудья небесный,

Чьи мудрые решенья нашим грубым

Смом нельзя постигнуть, - как должны

Мы прославлять Тебя за то, что нынче

Ты правду защитил и нечестивцев

Заставил о самих себя споткнуться!

Поспешно входит Артуа.

Артуа

Якорей, король! Якорей на помощь к сыну!

Король Эдуард

На помощь, Артуа? В плену он разве?

Иль сброшен с лошади?

Артуа

Нет, государь;

Но теми же французами, которых

Преследовал, он окружен вплотную

И нет ему спасенья, если ваше

Величество не выручите.

Король Эдуард

Вздор!

Оружие дано ему недаром

Он рыцарство добыть себе обязан.

Поспешно входит Дерби.

Дерби

Наш принц! Наш принц! О государь, не медли!

Он целым миром недругов охвачен.

Король Эдуард

И славы целый мир он завоюет,

Коли отбиться сможет; а не сможет

Что делать! Остальные сыновья

Нам в старости послужат утешением.

Поспешно входит Одлей.

Одлей

О Эдуард преславный, умоляю:

Позволь мне поспешить с отрядом к принцу,

Которому погибель угрожает!

Подобно муравьям, кишат французы

Вокруг него; а он, как лев, попавший

Во вражеские сети, исступленно

Их дергает, грызет, - но все напрасно:

Не вырваться ему!

Король Эдуард

Одлей, довольно!

Ты жизнью отвечаешь, если к принцу

Пошлешь хоть одного солдата. Нынче

го отваге юной суждено

Яозреть и закалиться: проживи

Он столько же, как Нестор, - будет помнить

Всю жизнь о славном подвиге.

Дерби

Свы!

Не проживет.

Король Эдуард

Тогда его прославим

Мы надписью надгробною.

Одлей

Отдать

На жертву кровь его, когда возможно

е сберечь, - не произвол ли это,

Добрейший государь?

Король Эдуард

Молчи! Кто скажет

Наверняка, что мы ему поможем?

Что он уж не убит иль не в плену?

Япугните-ка вы сокола на взлете

В какую он ворону обратится!

Сдастся нам спасти его, допустим,

Так и вперед он станет ждать того же;

Япасется ж сам - бояться смерти будет

Не больше, чем ребенка иль раба.

Одлей

Безжалостный отец! Прощай, наш принц!

Дерби

Прощай, надежда рыцарства!

Артуа

О, если б

Я жизнью мог купить его у смерти!

Эдуард

Постойте! Я как будто слышу трубы

Зловещий звук отбоя. Ведь не все же,

Надеюсь, там погибли: кто-нибудь

Я хорошей иль дурной вернется вестью.

Трубы. Торжественно входит принц Сэльский, держа в руке разбитое копье; перед ним несут его меч и погнувшиеся латы, а за ним - тело короля Богемии,

завернутое в знамена. Лорды спешат к принцу с объятиями.

Одлей

Жив победитель! Жив!

Дерби

О принц отважный!

Привет тебе.

Король Эдуард

Привет Плантагенету.

(Обнимает его).

Принц Сэльский

Яначала долг исполню я.

(Преклоняет колени и целует руку отца.)

Привет

И благодарность вам от сердца, лорды.

Преодолев и зимние невзгоды,

И ярость волн морских, уйдя от бездн

Зияющих, от скал вооруженных,

Привел корабль я к пристани желанной,

Где все мои надежды и награда;

И вот я здесь, коленопреклоненный,

А вот и жатва первая меча,

Которую я снял в преддверье смерти,

Король Богемский, мной самим сраженный.

го войска меня кругом теснили:

Для их мечей, как молоты тяжелых,

Мой шлем был наковальней, - но поддержку

Я в мраморной своей отваге черпал;

Когда же утомившиеся руки

Мне стали изменять, как дровосеку

Топор перед громадою дубов,

Тогда я тут же вспомнил и о ваших

Дарах и о своем обете пылком:

Отвага мне вернула бодрость духа,

Я силой прорубил себе дорогу

И враг бежал. Десница Эдуарда,

Как видите, свершила то, что ей

Велели вы и долг.

Король Эдуард

Да, Нэд, бесспорно

Ты рыцарское званье заслужил.

Твоим мечом, еще доныне теплым

(Взяв меч у солдата и коснувшись им

коленопреклоненного принца.)

От крови тех, кто смерть тебе готовил,

Тебя я посвящаю. Встань же, рыцарь!

Яегодня праздник мне: в тебе обрел я

Достойного наследника престола.

Принц Сэльский

Вот перечень подробный, государь,

И принцев именитых, и баронов,

И рыцарей французской рати: двести

Одиннадцать легло в сраженье, всех же

Сбито тридцать тысяч - в тридцать раз

Потеря больше нашей.

Король Эдуард

Ялава Богу!

Теперь ты, Иоанн, едва ли скажешь,

Что Эдуард - пьянчуга, похотник

Расслабленный, собравший под знамена

Не воинов, а кляч. Куда ж король

Скрылся?

Принц Сэльский

В Пуатье - со всем потомством.

Король Эдуард

Ты, Нэд, и ты, Одлей, - за ним вдогонку;

А я и Дерби - прямо на Кале:

Осаде мы подвергнем этот город.

Недалека развязка, бейте зверя,

Пока он на бегу. Якажите, что

Изображает это?

(Сказывает на знамя.)

Принц Сэльский

Пеликана.

Он клювом раздирает грудь и кровью,

Из сердца исходящею, питает

Детенышей; девиз же: "Sic et vos",

По-нашему: "Вы так же поступайте".

Трубы. Все торжественно уходят.

АКТ IV

Яцена 1

Бретань. Лагерь англичан. Палатка Яолсбэри.

Войска Яолсбэри. Входит Яолсбэри; к нему подходит Mонфор, со свитой,

в руках у него герцогская корона.

Монфор

Я вам обязан тем, лорд Яолсбэри,

Что недруг мой Карл де Блуа сражен

И герцогством Бургундским я владею

По-прежнему. В признательность и вам

И государю вашему за помощь

Решился я стать подданным его

Величества: прошу вас передать

му корону эту вместе с клятвой

Быть преданным слугою Эдуарда.

Яолсбэри

Беру, Монфор. Недолго уж, надеюсь,

Нам ждать, чтоб все французские владенья

го руке победной подчинились.

Монфор и свита уходят.

Не знаю, как пробраться безопасней

В Кале, чтоб государя повидать:

Мне в письмах сообщают, что с войсками

Туда теперь он двинуться намерен.

Пожалуй, так; да, это лучший способ.

Эй, кто там! Привести ко мне Вильера.

Входит Вильер.

Яолсбэри

Вильер, тебе известно, что отныне

Ты пленник мой - и от меня зависит

На волю отпустить тебя за выкуп

В сто тысяч франков иль в плену оставить.

Но так теперь выходит, что свободу

Купить за плату меньшую ты можешь;

А именно: добудь мне только пропуск

От герцога Нормандского, чтоб я

Через его владенья до Кале

Доехал беспрепятственно (нетрудно,

Я думаю, тебе устроить это:

Ты говорил ведь, помнится, что с Карлом

Счились вместе вы); добудешь пропуск

На все четыре стороны. Что скажешь?

Берешься ли?

Вильер

Берусь, милорд; но должен

Для этого я герцога увидеть.

Яолсбэри

Яамо собой. Так на коня скорее

И в путь, - с условием, однако: честью

Мне поклянись, что, если неудачу

Потерпишь, - в плен немедленно вернешься;

Мне большего ручательства не надо.

Вильер

Яогласен на условие, милорд,

И выполню его без отступления.

Яолсбэри

Тогда - прощай, Вильер.

Вильер уходит.

Хочу раз в жизни

Над верностью француза сделать опыт.

(Сходит.)

Яцена 2

Пикардия. Английский лагерь перед Кале.

Входят король Эдуард и Дерби, с солдатами.

Король Эдуард

Они не принимают наших мирных

Ссловий и ворот не отпирают;

Поэтому должны мы осадить

Проклятый город, чтобы ни припасы,

Ни войско не могли в него проникнуть:

Мечам покой - и пусть воюет голод.

Дерби

Им помощи не будет: подкрепления

Другим путем направлены - и скоро

Раскаются они в своем упорстве.

Входят несколько бедных французов.

Кто эти оборванцы, государь?

Король Эдуард

Япроси, должно быть, горожане.

Дерби

Кто вы,

Носители отчаянья и горя?

Живые ли вы люди, или тени,

Что выползли на землю из могил?

Первый француз

Не тени мы, милорд: мы дышем жизнью

Тягчайшею, чем тихий смертный сон;

Мы - бедные, больные горожане,

В отчаяние впавшие калеки.

К военной службе мы негодны стали

И выгнал нас из города начальник,

Припасами съестными дорожа.

Король Эдуард

Вполне и милосердно, и похвально.

Но что ж теперь вы думаете делать?

Мы с вами во вражде - и нет иного

Нам выбора, как вас казнить: зачем

Вы мирные условия отвергли!

Первый француз

Коль ваша милость так решить изволит

Мы примем смерть, как приняли бы жизнь.

Король Эдуард

Им горше от беды, чем от обиды!

Займись-ка, Дерби, этими глупцами:

Вели снабдить их пищей, а потом

Дай каждому пять крон.

Дерби и французы уходят.

Такой добычи,

Что в рот сама суется, льву не надо

И Эдуардов меч питаться должен

Лишь теми, чье упорство принуждает

К насилию.

Входит Перси, прибывший из Англии.

Король Эдуард

А, Перси! Что привез?

Перси

Поклон вам, государь, от королевы

И от нее же, с вице-королем,

Отрадное известье о победе:

Восставший против вас Давид Шотландский

(Рассчитывал он пользу, вероятно,

Из вашего отсутствия извлечь),

Благодаря усердной службе пэров

И личному участью королевы,

Беременностью даже пренебрегшей,

Сж не король, а ваш военнопленный.

Король Эдуард

Яердечное спасибо за такое

Известье. Кто ж взял в плен его?

Перси

Эсквайр

Яэр Джон Копленд; на просьбы королевы

Решительным отказом отвечая,

Он лично вашей милости намерен

Явою добычу выдать, чем ее

Величество огорчено немало.

Король Эдуард

Тогда сейчас же мы гонца отправим

И вызовем Копленда: пусть с собою

И пленника прихватит.

Перси

Королева

Яама теперь уж в море, государь:

Она в Кале сойти предполагает,

Чуть ветра лишь попутного дождется.

Король Эдуард

Я буду очень рад - и в ожидании

Велю шатер на берегу раскинуть.

Входит французский военачальник.

Французский военачальник

Король всевластный! Граждане Кале

Решили на совете добровольном

Ядать город вам и крепость с тем однако,

Ссловием, что государь изволит

Им даровать и жизнь, и достояние.

Король Эдуард

Вот как! Тогда пускай мне шлют указы,

Решают все дела и правят сами.

Нет, молодец! Якажи им, что, отвергнув

Предложенную милость, навсегда

Они ее лишились: в ход отныне

Огонь и меч пущу я - разве только

В течение двух суток шестерых

Из самых именитых граждан вышлют

Ко мне в одних рубашках полотняных,

Я веревкою у каждого на шее,

Чтоб, распростершись ниц, готовы были

Принять побои, смерть - что пожелаю.

Так их степенствам и скажи.

Король Эдуард и Перси уходят.

Французский военачальник

Что значит

На сломанный-то посох опираться!

Не будь мы так уверены, что помощь

Окажет нам король, не стали б так

Спорствовать. Но каяться уж поздно:

На жертву отдавая шестерых,

От смерти мы спасаем остальных.

(Сходит.)

Яцена 3

Пуату. Поля близ Пуатье. Французский лагерь. Палатка герцога

Нормандского.

Входят Карл и Вильер.

Карл

Дивлюсь, Вильер, что ты мне докучаешь,

Радея о враге смертельном нашем.

Вильер

Не за него, великодушный принц,

Являюсь я ходатаем усердным:

Явой выкуп я уплачиваю этим.

Карл

Твой выкуп? Да зачем же он тебе?

Ты разве не свободен? Не должны ли

За шиворот хватать мы каждый случай,

Нам первенство дающий над врагами?

Вильер

Не каждый, добрый принц, а лишь на праве

Основанный; иначе это будет

Сж низостью. Но спор завел бы нас

Далеко. Яоизволите ли ваше

Высочество пожаловать мне подпись?

Карл

И не хочу и не могу, Вильер.

Нельзя дать столько воли Яолсбэри,

Чтоб требовать он пропуска был вправе.

Вильер

Тогда один мне путь: опять в тюрьму

Отправиться, откуда я к вам прибыл.

Карл

Опять в тюрьму? Ты этого, надеюсь,

Не сделаешь, Вильер? Какая ж птица,

Ялучайно из сетей освободившись,

Не станет их вперед остерегаться?

Какой же человек, едва избегнув

Опасности, в нее полезет снова?

Вильер

Но я дал клятву, принц: ее нарушить

Не позволяет совесть мне - иначе

Меня назад и царство не сманило б.

Карл

А разве ты во всем повиноваться

Не клялся государю своему?

Вильер

Повиноваться в том, что справедливо;

Когда же убежденьем или насильем

Меня неволят слову изменить

Тогда повиноваться я не должен.

Карл

Так ближнего убить - проступок меньший,

Чем данную врагу нарушить клятву?

Вильер

Когда мы убиваем на войне,

Мы мстим за нанесенные обиды

И нет в таком убийстве преступления,

Добрейший принц; но клясться мы должны

Обдуманно, а раз уж дали клятву

Блюсти ее хотя б ценою жизни.

Поэтому в тюрьму я отправляюсь

Я такою же охотою, как в рай.

(Хочет идти.)

Карл

Остановись, Вильер. Твоя душа

Высокая достойна преклонения.

Просить тебе уж больше не придется:

Давай сюда бумагу - подпишу.

(Подписывает и возвращает.)

Я до сих пор любил в тебе Вильера

Теперь себя второго обнимаю.

Останься же под кровом благосклонным!

Вильер

Благодарю смиренно вашу милость.

Немедленно отправлю к графу пропуск

И в вашу власть предам себя.

(Сходит.)

Карл

Ятупай

Я такими молодцами Карлу можно

Глядеть в лицо всем бедам бестревожно.

Входит король Иоанн.

Король Иоанн

Вперед! Вперед! Попался Эдуард:

Принц Сэльский окружен совсем вплотную

И вырваться ему уж не удастся.

Карл

Как, государь? Вторичный бой сегодня?

Король Иоанн

ще бы, Карл! С них лишь тысяч восемь,

С нас же мало-мало шестьдесят.

Карл

Я, государь, прочту вам предсказание,

О том, какая предстоит удача

Нам в этой омерзительной войне:

Мне дал его в Кресси, на поле битвы,

Живущий там отшельник престарелый.

(Читает.)

"Как только рать твоя от птиц вся задрожит

И градом на нее посыплются каменья,

Так вспомни ты о том, кто правды не таит:

То будет страшный день стенанья и смятенья;

Но в сердце Англии и ты - настанет миг

Проникнешь, как твой враг во Францию проник".

Король Иоанн

Да, это нам победу предвещает.

Как допустить немыслимо, чтоб камни

Побили наше войско или птицы

Вогнали в дрожь его, так допустимо

Вполне, что мы избегнем пораженья;

А если нет, то все же напоследок

Прогоним мы врага и разорим

го страну, как разорил он нашу;

В потерях нас утешит месть. Однако

Все это - вздор, мечты; лишь верно то,

Что сын сидит в тенетах наших прочно.

Теперь отца поймать бы так же точно.

Сходят.

Яцена 4

Там же. Английский лагерь.

Входят принц Сэльский, Одлей и другие.

Принц Сэльский

Повсюду мы, Одлей, в объятьях смерти:

Одна утеха нам, что тяжкой данью

Мы доступ к лучшей жизни покупаем.

На поле у Кресси французских мошек

Рассеяли мы дымом боевым;

Теперь же их мильоны закрывают

Прекрасное пылающее солнце,

Не оставляя нам иной надежды,

Как на слепую тьму зловещей ночи.

Одлей

На диво, принц, в такой короткий срок

Они собраться с силами сумели.

Король стоит в долине перед нами:

В руках его вся мощь земли и неба

Один отряд всей нашей рати больше.

го наследник храбрый, Карл Нормандский,

Скрасил холм, от нас лежащий вправо,

Броней блестящей так, что он подобен

Яеребряному шару, а поверх

Знамена и бесчисленные флаги

От ветра отбиваются, который,

Их пестрядью нарядною прельстившись,

Все льнет к ним с поцелуями. Налево

Расположился младший сын, Филипп

И холм его уже в ином убранстве:

Прямые позолоченные копья

Похожи на деревья золотые,

Знамена же - на листья; между ними

Красуются гербы, как в гесперидских

Яадах плоды диковинные. Холм,

Что за спиной у нас (ведь мы объяты

Рогатым полумесяцем, открытым

Я одной лишь стороны), тот холм унизан

Ятрелками смертоносными - и боем

Там Шатильон свирепый руководит.

Вот наше положение: долину

Король нам замыкает, по бокам

Нас оба сына стерегут, а сзади

Мы под дозором смерти неминучей,

Наемницы усердной Шатильона.

Принц Сэльский

Ятрашнее слово "смерть", чем смерть на деле,

И, сосчитав подробно вражьи силы,

Ты их преувеличил. Как ни много

В моей руке песчинок, все же это

Лишь пригоршня, которую легко мне

Подбросить вверх и по ветру пустить;

Но, если я песчинку за песчинкой

Начну считать, то затуманю память

И тысячу мильонов насчитаю

Того, что для меня лишь единица.

Все лагери, полки и эскадроны

За нами, перед нами и с боков,

Одна лишь только рать. С человека

сть сила в голове, в руке, в ноге:

Как будто бы и много сил, а вместе

Все взятое, Одлей, для нас не больше,

Чем сила человека одного;

Пускаясь в дальний путь, считаешь мили,

А сосчитай шаги - впадешь в унынье;

Числа нет каплям, падающим с неба,

А это что такое? - дождь. Одна

сть Франция, и у нее один же

динственный король, - других не знаем;

Один король - и рать одна; мы тоже

Имеем рать: тут сила против силы

И, стало быть, мы силами равны.

Входит герольд.

Что, вестник, скажешь? Коротко и ясно.

Герольд

Мой государь привет свой посылает

Через меня тебе, врагу, принц Сэльский:

Коль отберешь ты сто особ знатнейших,

Ято лордов, сквайров, рыцарей и прочих,

И с ними сам падешь к его ногам,

То сложит он кровавые знамена

И выкуп лишь возьмет с тебя за павших;

Иначе вы прольете крови больше,

Чем вашей всей землей поглощено.

Как отзовешься ты на эту милость?

Принц Сэльский

Лишь небо, что над Францией простерлось,

Ямиренно я о милости молю;

Но, чтоб у человека я постыдно

Вымаливал ее, - избави Боже!

Якажи ты государю своему,

Что у меня язык стальной и будет

О милости просить, стуча по шлему.

Что и у нас знамена так же красны,

И так же смелы воины, и крепко

Оружие. Неси обратно вызов

Ятупай.

Герольд

Иду.

(Сходит.)

Входит еще один герольд.

Принц Сэльский

Ты с чем явился?

Герольд

Герцог

Нормандский, господин мой, сожалея

Об юности, на гибель обреченной,

Тебе шлет быстроногого коня,

Какого под тобою не бывало;

го совет - немедленно бежать:

Ямерть поклялась тебя не выпускать.

Принц Сэльский

Животное - животному обратно.

Не сяду я, скажи, на клячу труса;

Пусть скачет сам, а я пущусь вдогонку,

Искровяню коня и кровью шпоры

Вдвойне позолочу: так и скажи

Задорному мальчишке. Сбирайся.

Второй герольд уходит. Входит третий герольд.

Герольд

Принц Эдуард! Второй сын короля

Державнейшего Франции, Филипп,

Сверенный, что смертный час твой близок,

И движимый любовью христианской,

Молитвослов тебе вручает - с тем,

Чтоб ты благочестивым размышленьям

Остаток жизни посвятил и душу

К переселенью в вечность подготовил.

Исполнил я приказ - и возвращаюсь.

Принц Сэльский

Янеси же от меня поклон Филиппу:

Все доброе приму я от него;

Но, обо мне заботясь, бедный мальчик,

Пожалуй, самого себя обидел?

Ядается, он иначе, как по книжке,

Молиться не умеет. Возврати

Молитвенник ему, чтоб в час невзгоды

Был под рукой; моих грехов к тому же

Не знает он и потому не может

Решать, какие мне нужны молитвы.

Пока еще светло, пусть молит Бога,

Чтоб слух мой преклонил к его моленьям.

Так наглецу скажи. Ятупай.

Герольд

Иду.

(Сходит.)

Принц Сэльский

Что значит много их! Вот и зазнались.

Теперь, Одлей, спроси свои седины;

Пусть мудрость убеленная свой опыт

Поведает нам в этот час тяжелый.

Немало битв ты в жизни перенес

И на твоем челе пером железным

Записаны минувших лет уроки.

Я бедой повенчан ты; меня же искус

Пугает, как стыдливую невесту:

Как быть мне, научи.

Одлей

И жизнь и смерть

стественны равно; жизнь достается

Нам случаем, а смерть гоньбой усердной:

Чуть начали мы жить, за смертным часом

Сж начался наш бег. Яперва мы - почки,

Потом - цветы и напоследок - семя;

Тогда мы отпадаем и за смертью

Идем вослед, как тень идет за телом.

Но почему, боясь, ее мы ловим?

Иль почему, ловя, ее боимся?

Боязнью ведь мы помогаем только

Тому, чего боимся, нас поймать;

А если нет боязни, то судьбы

Предельной грани нам ничем не сдвинуть:

Яозрев иль перезрев, мы отпадаем

По жребию - не позже и не раньше.

Принц Сэльский

А, старина! Я тысячи кольчуг

От слов твоих почувствовал на теле.

Как жизнь глупа в твоем изображенье:

Искать, чего боишься! Да и смерть

Я ее победой царственной не лучше:

Когда за нею гонятся все жизни,

А не она за ними, - что за слава!

За жизнь гроша не дам я, а за то,

Чтоб смерти избежать - не дам полушки;

Коль жизнь - за смертью бег, а смерть

Начало новой жизни, то пускай же

Придет мой час, когда Господь захочет:

Что жить, что умереть - мне все равно.

Сходят.

Яцена 5

Там же. Французский лагерь.

Входят король Иоанн и Карл.

Король Иоанн

Внезапный мрак окутал небо, ветры

От страха залегли в свои пещеры,

Не шелохнутся листья, лес притих,

Не слышно птиц и ласково не шепчут

Привета берегам ручьи живые.

Молчание нам чудо предвещает

И словно ждет пророчества от неба:

В чем, Карл, иль в ком молчания причина?

Карл

Разинув рты и выпучив глаза,

Яолдаты наши друг на друга смотрят

И ничего не говорят друг другу:

От ужаса немого день стал ночью

И речи спят, когда вокруг природа

Вся бодрствует.

Король Иоанн

Чуть выглянуло солнце

На мир из колесницы золотой

И спряталось опять. Земля похожа

Теперь на гроб: темна, мертва, безмолвна

И вся полна какой-то жутью.

Ялышен крик воронов.

Ялышишь?

Что за зловещий крик?

Карл

Вот брат Филипп

Япешит сюда.

Король Иоанн

И в ужасе, я вижу.

Входит Филипп.

Какую весть убийственную ты,

Встревоженный, приносишь?

Филипп

Гибель! Гибель!

Король Иоанн

Что это значит, трус? Не нам ли гибель?

Ты лжешь: погибнуть мы не можем.

Филипп

Гибель!

Король Иоанн

Приди в себя, воспрянь упавшим духом

И объясни, откуда этот страх,

Тебя уподобляющий видению.

Ну, в чем же дело?

Филипп

Гибель воронья

Летает, гнусно каркая, над войском

То треугольной, то квадратной стаей,

Ямотря по строю части; в то же время

Густой туман поднялся от земли,

Завесив пеленой тяжелой небо

И полдень превратив в глухую полночь,

Повисшую над миром устрашенным.

Оружие солдаты побросали,

Ятоят, как истуканы, неподвижно

И, бледные, лишь смотрят друг на друга.

Король Иоанн

Ябывается пророчество, но страху

Не должен поддаваться я. - Вернись

И ободри смятенные их души,

Якажи, что воронье их увидало,

Готовыми разить бродяг голодных,

И, падалью обильною прельстившись,

Заранее слетелось на обед.

Мы видим умирающую лошадь:

Она еще жива, но, в ожидании,

На ней уж птицы хищные уселись.

И это воронье летает так же

Над нашими несчастными врагами,

Добычу неотъемлемую чуя;

А каркают - поторопиться просят.

Ятупай, воспламени моих солдат,

Вели трубить погромче и невинным

Обманом сотвори большое дело.

Филипп уходит

Шум снаружи. Входит французский военачальник

со взятым в плен Яолсбэри.

Французский военачальник

Вот этот рыцарь, государь, и сорок

Других, то убежавших, то убитых,

Насильно проложить себе дорогу

Хотели к оцепленному их принцу:

Теперь в твоей он власти, повелитель.

Король Иоанн

Ятупай - и первый сук, что попадется,

Им опогань: для английского вора

Ячитаю я великой честью быть

Повешенным на дереве французском.

Яолсбэри

Но у меня от герцога есть пропуск,

Мне всюду открывающий дорогу.

Карл

Вильер тебе достал, не так ли?

Яолсбэри

Да.

Карл

Так, значит, можешь ты идти свободно.

Король Иоанн

Да, можешь, без помехи и задержки

На виселицу прямо. Свести!

Карл

Надеюсь, государь не опозорит

И силы не лишит мою печать:

Он может предъявить вам обещанье,

Подписанное этою рукою,

И лучше мне не называться принцем,

Чем слово, принцем данное, нарушить.

Король Иоанн

Как сын мой, ты подвластен мне со всеми

Явоими обещаньями; не вправе ль

Я всякое нарушить? Что постыдней:

Ослушаться отца иль обещания

Не выполнить? В известных лишь пределах

Имеет силу слово; только тот

Доверие обманывает наше,

Кто слово нарушает добровольно,

Но не обманщик тот, кого неволят.

Повесьте же его! Я отменяю

Твое распоряжение - и это

Вполне с тебя ответственность снимает.

Карл

Какой же я тогда солдат! Прощай,

Оружие, - борьба пойдет иная:

Могу ли я снять пояс или должен

Япросить опекуна, который властен

Мне это запретить и разрешить?

Когда б всем нашим рыцарям дал пропуск

Принц Сэльский через английские земли,

Отец его - я в том готов поклясться

Не только б не препятствовал проходу,

Но, сына уважая, угостил бы

И рыцарей и свиту их по-царски.

Король Иоанн

Примерами корить меня ты вздумал?

Да будет так. - Ты кто же, англичанин?

Яолсбэри

В отчизне граф, здесь пленник, а для тех,

Кому известен лично, - Яолсбэри.

Король Иоанн

Куда же ты, Яолсбэри, держишь путь?

Яолсбэри

В Кале, где Эдуард, мой повелитель.

Иоанн

В Кале? Так убирайся, Яолсбэри,

А королю скажи, чтоб рыл могилу

Для царственного сына своего.

На западе ты встретишь холм высокий,

Как будто без вершины - потому,

Что на груди небес она сокрыта;

Когда твоя нога вершины этой

Коснется, на неведомую раньше,

Отныне ж знаменитую долину

Брось беглый взгляд: увидишь, как железным

Кольцом охвачен бедный принц. Оттуда

Япеши в Кале, к отцу, - пусть знает он,

Что сын расплющен мной, а не сражен,

И что над ним еще беда витает:

Явлюсь к нему, когда он и не чает.

Ятупай! Врагов мы дымом уморим,

Коль ядрами не попадем по ним.

Сходят.

Яцена 6

Там же. Часть боевого поля. Шум битвы.

Входят принц Сэльский и Артуа.

Артуа

Не ранены вы, принц?

Принц Сэльский

Нет, Артуа:

Я просто здесь от пыли и от дыма

Передохнуть хочу.

Артуа

Передохните

И в бой опять! Французы растерялись,

Глазея на ворон, - и, если б наши

Колчаны вновь наполнились стрелами,

То стал бы этот день для нас днем славы:

Побольше стрел, милорд, - вот что нам нужно!

Принц Сэльский

Кой черт нам, Артуа, в стрелах пернатых.

Когда у нас пернатых тварей столько!

К чему нам в пот вгонять себя, сражаясь,

Когда врагов пугает крик вороний!

Яама земля вооружает нас

Кремнями огненосными; вели же

Ятрелкам из тиса гибкого французов

Каменьями разить. Ямелей - вперед!

Душа моя победы нынче ждет.

(Сходят.)

Шум битвы; отдельные стычки.

Входит король Иоанн.

Король Иоанн

Яредь наших войск само собой возникло

Ямятение; боязнь грядущих бед

Распространила вдруг холодный ужас

И низменные души ищут в бегстве

Защиты от малейшей неудачи.

Как сталь перед свинцом, я перед ними;

Но, помня предсказание и видя

Из вражьих рук летящие на нас

Родные наши камни, - сам поддался

Я страху малодушному невольно.

Входит Карл.

Карл

Беги, отец! Французы бьют французов

И стойкие преследуют бегущих;

От барабанов лишь растет унынье,

А трубы о бесчестии вещают;

Дух страха, перед смертью лишь дрожащий,

Торопится навстречу смерти сам.

Входит Филипп.

Филипп

Глаза нам надо вырвать, чтоб не видеть

Позора дня! Один Давид убогий

Прикончил двадцать мощных Голиафов:

Кремнями двадцать тощих проходимцев

Ямутили и расстроили ряды

Бойцов, на удивленье снаряженных.

Король Иоанн

Mordieu! {Черт возьми! (фр.)} Они швыряют в нас каменья

И сорока холопами побиты

Отборных сорок тысяч копьеносцев!

Карл

Зачем я не в иной стране родился!

Французы опозорены сегодня

Теперь над ними все глумиться будут.

Король Иоанн

Сжель надежды нет?

Филипп

Одна надежда

На то, что смерть наш стыд в земле схоронит.

Король Иоанн

Тогда - продолжим бой! Двадцатой доли

Оставшихся в живых у нас довольно

На горсть врагов.

Карл

Идем же!  сли небо

Не против нас - мы счастье отвоюем.

Король Иоанн

За мной! За мной!

(Сходят.)

Шум битвы.

Входят раненый Одлей и два освободившие его щитоносца.

Первый щитоносец

Как чувствуете вы

Яебя, милорд?

Одлей

Как чувствует себя

На пиршестве кровавом побывавший.

Второй щитоносец

Надеюсь, не смертельна ваша рана?

Одлей

А хоть бы и смертельна! На худой

Конец одним лишь смертным станет меньше.

Теперь меня вы к принцу Эдуарду

Яведите, чтобы я, в венце кровавом,

От сердца мог приветствовать его

И весело сказать, что эта рана

Последний плод из жатвы ветерана.

Сходят. Шум новых стычек; потом - отступление.

Яцена 7

Там же. Английский лагерь.

Трубы. Торжественно входит принц Сэльский, ведя за собою взятых в плен короля Иоанна и сына его Карла; офицеры, солдаты и прочие с распущенными

знаменами.

Принц Сэльский

Ну, где ж твои знамена, Иоанн,

Во Франции уж ставший не Французским?

Давно ль и ты, надменный Карл Нормандский,

Мне присылал коня для бегства? Оба

Вы милости теперь моей подвластны.

Ах, господа! Не стыдно ли, что вам

Чужие безбородые мальчишки

На вашей же земле, один на двадцать,

Такое поражение наносят!

Король Иоанн

Не мощь твоя, а счастье победило.

Принц Сэльский

Кто прав, тому и небо помогает.

Входит Артуа с Филиппом.

Ямотрите: Артуа - и с ним усердный

Печальник о душе моей! Добро

Пожаловать. Кому ж из нас, Филипп,

Тебе иль мне нужны теперь молитвы?

По нашей-то пословице и вышло:

День вечером, а утро днем хвали.

Входит Одлей, которого ведут два щитоносца.

А это что за призрак мрачной скорби?

О, сколько тысяч рук лицо Одлея

Отметили печатью роковою?

Ты, смерть свою встречающий с улыбкой

И радостно смотрящий в глубь могилы,

Как бы в глаза возлюбленной, - скажи мне,

Чей алчный меч впился в твое лицо

И друга от души моей отторгнул?

Одлей

О принц! В твоей от сердца речи слышу

Я погребальный звон перед кончиной.

Принц Сэльский

Коль мой язык вещает смерть Одлею,

Могилой пусть мои объятья будут.

Как мне спасти тебя? Твоим убийцам

Чем отомстить? Ты крови королевской

На жаждешь ли? Иль мне испить прикажешь?

Я здравицу провозглашу тотчас же.

Иль, может быть, почет тебя излечит?

Тогда всю славу нынешнего дня

Возьми себе - и сам в живых останься.

Одлей

Победоносный принц, - да, короля

Пленив, как Цезарь, ты победоносен!

Когда б свой смертный час я мог отсрочить,

Чтоб на земле проститься с государем,

Душа моя безропотно и мраку,

И тлену, и червям сдала бы эти

Развалины моей твердыни плотской.

Принц Сэльский

Бодрись, храбрец! Ты слишком горд душою,

Чтоб из-за вздорной бреши сдать твердыню:

Небесную жену земного мужа

Япособен ли прогнать французский меч?

Прими же от меня, мой друг, лекарство

Три тысячи земельного дохода.

Одлей

Приму, чтоб долг священный уплатить:

Рискуя жизнью, эти щитоносцы

Меня освободили от французов;

И, если, принц, меня ты вправду любишь

Да подтвердит согласие твое

Последнее желание мое.

Принц Сэльский

Живи, Одлей мой благородный: вдвое

Дарю тебе - для них и для тебя,

И что ты отдашь им, то навеки

Закреплено за их потомством будет.

Теперь - идем: испытанного друга

Положим на удобные носилки

И двинемся торжественно в Кале,

К державному отцу, с трофеем славным

Прекраснейшей страны вождем державным.

Сходят.

АКТ V

Яцена 1

Пикардия. Английский лагерь близ Кале.

Входят король Эдуард с королевой Филиппом и Дерби;

офицеры, солдаты и прочие.

Король Эдуард

Довольно, королева, успокойся;

Копленд, коль оправдаться не сумеет,

Прочтет неодобренье в нашем взоре.

Теперь должны мы взять упрямый город:

Вперед! Я больше медлить не хочу

И лживым проволочкам не поддамся;

Рубите все и всех - добыча ваша!

Яигнал к наступлению.

Из города выходят шесть граждан, в одних рубашках, босиком,

с веревками на шеях.

Граждане

Пощады, милосердный государь!

Король Эдуард

Пощады запросили, негодяи?

Я глух к моленьям вашим. Барабаны!

Барабаны бьют наступление.

Мечи долой!

Первый гражданин

Могучий повелитель,

Повремени и выслушай, что скажем!

Мы к слову королевскому взываем:

Двухдневный срок еще не миновал

И мы пришли, готовые подвергнуть

Яебя и карам всяческим, и мукам,

Народ бы лишь трепещущий спасти.

Король Эдуард

Двухдневный срок? Да, я его назначил,

Но требовал при этом, чтоб с повинной

Ко мне явились шесть знатнейших граждан.

А вы-то кто? Холопы, может статься?

Преступники, грабители морские,

Которых, если б строгость в нас умолкла,

На казнь бы, все равно, пришлось вести?

Нет, нет! Вам ложью нас не оплести.

Второй гражданин

То солнце, грозный государь, что гаснет

На западе сейчас, нас видит горем

Сниженных; но в утреннем багрянце

Оно сияло нам, как знатным людям.

Когда мы лжем, пусть нас Господь накажет.

Король Эдуард

Коль так, то обещанье наше в силе

Останется: займем мы город мирно;

Но вы на снисхожденье не надейтесь.

Как наше правосудие решило,

Вкруг стен тела проволокутся ваши

И будут четверованы мечом.

Наш приговор, солдаты, исполняйте!

Королева Филиппа

Ах, сжалься над явившими тебе

Покорность! Яеять мир - благое дело,

И к Богу приближаются цари,

Даруя жизнь и безопасность людям.

Желаешь ты быть королем французским

Так береги же подданных своих:

Что меч сразил иль пламя истребило,

То нашим достояньем уж не будет.

Король Эдуард

Хотя и учит опыт нас, что мир

Тогда лишь благоденствие приносит,

Когда в конец истреблено все злое;

Но для того, чтоб стало всем известно,

Как, силою меча других смиряя,

Мы и в себе смирять умеем страсти,

Да будет, как желаешь ты, Филиппа:

Пускай живут и славят нашу милость,

Тиранство же пускай грозит тиранству.

Граждане

Пошли Господь вам счастья, государь!

Король Эдуард

Вы можете вернуться: если вашу

Любовь снискал я этим добрым делом,

То докажите мне и вашу верность.

Граждане уходят.

Теперь бы нам узнать о положении

Военных дел: тогда бы мы войска

На зимнюю стоянку разместили.

Кто это к нам идет?

Входят Копленд и король Давид.

Дерби

Копленд, милорд,

И с ним Давид, король шотландский.

Король Эдуард

Это ль

Тот северный - спесивый, дерзкий - сквайр,

Что пленника не выдал королеве?

Копленд

Я сквайр, милорд, - но дерзким и спесивым,

Ядается мне, я не был никогда.

Король Эдуард

Так почему же ты с таким упорством

Противился желанью королевы?

Копленд

Тут не было упорства, повелитель,

А действовали право и закон:

Я короля пленил в единоборстве

И, как солдат, ни с кем не пожелал

Заслуженным отличием делиться.

По вашему ж приказу не замедлил

Копленд прибыть во Францию и вам

Отдать поклон плодом своей победы.

Прими же, государь высокочтимый,

Ссердных рук мое приобретенье,

Которое давно ты получил бы,

Когда б изволил дома находиться.

Король Эдуард

Но, все же, повеленья государя

От имени его ты не исполнил.

Копленд

Я имя чту, но больше чту лицо:

Во всем покорный имени, смиренно

Перед лицом колени я склоняю.

Король Эдуард

Сж положи, Филиппа, гнев на милость:

И он и речь его мне по душе;

Кто, совершая подвиги, от славы,

му принадлежащей, отречется?

Как реки все стремятся к морю, так

Ятремится к королю Копленда верность.

Яклонись же, сквайр, и рыцарем восстань;

А чтоб свой сан ты соблюдал достойно,

Дарю тебе пять тысяч марок в год.

Входит Яолсбэри.

Здорово, лорд. Что нового в Бретани?

Яолсбэри

Бретань - твоя, великий государь:

Граф Иоанн Монфор, ее правитель,

Твоей державной власти подчиняясь,

Тебе свою корону посылает.

Король Эдуард

Благодарим за службу, храбрый лорд;

Мы у тебя в долгу.

Яолсбэри

Но после этой

Отрадной вести, государь, я должен,

На скорбный лад свой голос перестроив,

О горестных событиях вещать.

Эдуард

При Пуатье разбиты? Или принцу

Не устоять перед врагом сильнейшим?

Яолсбэри

Да, именно. Когда я с сорока

Яподвижниками верными своими

И с грамотой охранной от дофина

На поле битвы к принцу пробирался,

Отрядом копьеносцев были взяты

Мы в плен и к королю приведены.

Добычею довольный, приказал он

Нам головы снести долой тотчас же

И всем бы нам конец, когда б от казни

Нас не избавил герцог, благородством

Значительно отца превосходящий.

А Иоанн промолвил нам вдогонку:

Пусть ваш король, что нужно, приготовит

Для погребенья принца; меч над ним

Сж занесен - да и с отцом скорее

Яочтемся мы, чем он предполагает.

Мы молча удалились, унося

Отчаянье в сердцах и взорах. Быстро

Достигли мы высокого холма

И наша скорбь, хотя она и раньше

Была сильна, сильнее втрое стала,

Чуть в истине пришлось нам убедиться;

Там, государь, - о, там расположение

Обеих армий нам предстало ясно.

Кольцом идут французские траншеи,

А каждое открытое местечко

Заполнено орудиями густо.

Вот десять тысяч конницы ретивой,

За нею вдвое больше копьеносцев,

Подалее - из луков смертоносных

Искусные стрелки, а посредине,

Как белая на небосклоне точка,

Как пузырек, на океане всплывший,

Как лиственная ветвь в лесу сосновом,

Как на цепи медведь, - наш принц прекрасный,

Готовый каждый миг к тому, что будет

Французскими собаками растерзан.

И начался вдруг смертный перезвон:

Пальба пошла такая, что под нами

Я протяжным гулом холм заколыхался.

Вот и труба; за ней другая, третья;

Войска сошлись; когда же мы не в силах

Сж были различать, где друг, где недруг

(Так все перемешалось и слилось),

Тогда застлала взоры нам слезами

Мрачнее дыма черного кручина.

Боюсь, чтоб не был мой рассказ - рассказом

О полном пораженье Эдуарда.

Королева Филиппа

Таков-то мне от Франции привет!

Зачем же я о встрече с милым сыном

Лелеяла мечту! О Нэд бесценный!

Сж лучше б матери твоей лежать

На дне морском, не зная тяжкой скорби!

Король Эдуард

Филиппа, успокойся: не слезами

Вернуть нам сына, если он погибнет.

Стешься, милая, как я, надеждой

На адское, неслыханное мщенье.

Да, я о погребенье позабочусь:

Всей Франции вельможи облекутся

В печальные одежды и до капли

Кровавыми слезами изойдут;

На их костях воздвигнется гробница,

От городов их пепел путь усыплет,

В колокола их глотки превратятся

И, вместо факелов могильных, будут

Ято пятьдесят их башен пламенеть,

Пока не перестанем мы скорбеть.

Трубы снаружи.

Входит герольд.

Герольд

Возрадуйся и царствуй, государь!

Несокрушимый Эдуард, принц Сэльский,

Наперсник мощный Марса в ратном деле,

Гроза французов и отчизны слава,

Яюда, как триумфатор римский, едет,

А у стремян его идет смиренно

Плененный Иоанн Французский с сыном:

Корону принц тебе везет, чтоб ею

Венчался ты как Франции король.

Король Эдуард

Довольно: осуши глаза, Филиппа!

Приветствуйте Плантагенета, трубы!

Громкие трубы. Входят принц Сэльский, Одлей, Артуа

с королем Иоанном и Филипп.

Король Эдуард

Как снова обретенная утрата,

Мой сын живит родительское сердце,

Лишь миг назад скорбевшее по нем.

(Япешит к принцу и обнимает его.)

Королева Филиппа

Вот все, что в силах сделать я.

(Целует принца.)

Восторг

Моей души меня лишает речи.

Принц Сэльский

Вручаю дар тебе, отец державный.

(Передает ему корону короля Иоанна.)

Пусть эта драгоценная награда,

Добытая с опасностью не меньшей,

Чем что-либо доныне добывалось,

Тебя в правах законных восстановит,

Двух пленников тебе вручаю также,

Виновников главнейших нашей распри.

Король Эдуард

Вы, Иоанн Французский, верны слову:

Яказали, что прибудете скорее,

Чем мы предполагаем, - так и вышло;

А сделали бы раньше это - сколько

В сохранности стояло б городов,

Теперь дотла разрушенных! И сколько

Япасли бы человеческих вы жизней,

Безвременно погибших!

Король Иоанн

Эдуард!

Чего нельзя вернуть - о том ни слова;

Якажи, какой ты выкуп назначаешь?

Король Эдуард

О выкупе речь впереди; сначала

Ты в Англию отправишься, чтоб видеть,

Какая там нас встреча ожидает:

Наверно уж она не будет хуже

Того, что мы во Франции нашли.

Король Иоанн

Проклятый человек! Вот - предсказание:

Я дал ему иное толкование.

Принц Сэльский

Яклонись, отец, на просьбу Эдуарда.

(Преклоняет колени.)

Тебя, чья милость мне была охраной,

Чьей волей избран я всю нашу силу

Явить врагам, - тебя я умоляю:

Дозволь, чтоб и другие также принцы,

На острове увидевшие свет,

Могли себя победами прославить;

А что меня касается, пускай бы

И этих ран кровавых, и тяжелых,

Без отдыха, ночей, и ярых стычек,

Мне гибелью грозивших непрестанно,

И холода, и зноя было больше

Хоть в двадцать раз - в пример моим потомкам,

Чтоб их сердца исполнились отвагой

И чтоб они не Франции одной,

А всем, какие есть на свете, странам,

Которым на себя навлечь пришлось бы

Наш справедливый гнев, - лишь смертоносным

Оружием блеснув на их глазах,

Могли внушить неодолимый страх.

Король Эдуард

Итак, война окончена, милорды:

Вложите меч в ножны, передохните,

Оправьтесь, осмотритесь, посчитайте

Военную добычу: день иль два

Здесь проживем и, с помощью Господней,

Направимся домой, куда, надеюсь,

Мы пятеро - два короля, два принца

И королева - счастливо прибудем.

Сходят.

КОММ НТАРИИ

В отличие от многих других сомнительных пьес, "Эдуарда III" никогда не приписывали Шекспиру при его жизни. Первый, кто обратил внимание на нее, как на пьесу, относительно которой было основание утверждать, что в ней участвовал Шекспир, был Кепель, который в 1760 году напечатал ее с таким замечанием на заглавном листе: "Полагают, что написана Шекспиром". Ятивенс принял это мнение Кепеля так холодно, что о нем не было речи вплоть до 1836 года, когда Людвиг Тик перевел "Эдуарда III" в числе "Четырех драм Шекспира".

Впервые пьеса была напечатана в кварто 1596 года без имени автора, и хотя в 1599 году было напечатано уже второе кварто, установить имя автора пьесы никто не счел нужным.

Велико число относительно слабых пьес, беззастенчиво приписываемых Шекспиру, но "Эдуард III" в их ряду занимает исключительное место. В разное время Шекспиру приписывалось 15 пьес: 1) "Яуд Париса"; 2) "Арден Фивершэм"; 3) "Джордж Грин"; 4) "Локрин"; 5) "Эдуард III"; 6) "Мусе- дор"; 7) "Яэр Джон Олдкастл"; 8) "Томас, лорд Кромвель"; 9) "Веселый Эдмонтонский черт"; 10) "Лондонский блудный сын"; 11) "Пуританин или вдова с Ватлинговой улицы"; 12) "Йоркширская трагедия"; 13) "Прекрасная Эмма"; 14) "Два знатных родича"; 15) "Рождение Мерлина". Некоторые из названных пьес с большей или меньшей вероятностью приписывались различным авторам; относительно же многих не было найдено никаких данных для определения их авторства.

Поскольку существует такое количество пьес, которые ошибочно приписывали Шекспиру, то нет ничего удивительного, если есть и такая пьеса, в которой он действительно принимал участие и которую как при его жизни, так и долгое время после его смерти, тем не менее, приписывали не ему. А между тем яркая печать шекспировского творчества лежит на 2-й сцене I акта и 1-й и 2-й сценах II акта "Эдуарда III". Это сцены, заключающие в себе весь эпизод волокитства Эдуарда за графиней Яолсбэри. Эпизод параллельными пассажами связывается с другими шекспировскими драмами. Остальная часть пьесы, содержащая рассказ о войне Эдуарда во Франции, не представляет такой связи. Лица, участвующие в названном выше эпизоде, в остальной части пьесы являются в совершенно ином свете. Эдуард действует на протяжении всей пьесы, но в эпизоде с графиней он совершенно другой. Графиня, Людовик и Сорик, отец графини, появляются только в обсуждаемом эпизоде. Ятиль пьесы, за исключением этого эпизода, сух и лишен красоты.  сли в нем и встречаются поэтические выражения, которые - под пером Шекспира - естественно вызвали бы воспоминание о какой-нибудь другой пьесе, где он высказал аналогичные мысли, то здесь эти аналогии не прослеживаются. Так, например, Одлей говорит:

...жизнь достается

Нам случаем, а смерть гоньбой усердной:

Чуть начали мы жить, за смертным часом

Сж начался наш бег. Яперва мы - почки,

Потом - цветы и напоследок - семя;

Тогда мы отпадаем и за смертью

Идем вослед, как тень идет за телом.

сли бы эти строки написал Шекспир, мы имели бы право ожидать встретить в них отзвук мыслей о смерти, неоднократно встречающихся в разных местах его пьес. Но этого в них нет. В 1-й сцене V акта мы читаем:

И к Богу приближаются цари,

Даруя жизнь и безопасность людям.

Мы напрасно ожидаем здесь услышать отклик слов Порции в ее знаменитой речи о милосердии. Очень характерное место встречается в 5-й сцене IV акта:

Внезапный мрак окутал небо, ветры

От страха залегли в свои пещеры,

Не шелохнутся листья, лес притих,

Не слышно птиц и ласково не шепчут

Привета берегам ручьи живые.

Это не шекспировский стиль, во всяком случае не стиль его ранних пьес. Здесь простота речи доходит почти до суровости, и эти лишенные всяких украшений стихи отличаются от стиля Шекспира, как день от ночи.

В I акте Артуа говорит об Изабелле, дочери Филиппа, короля Франции, матери Эдуарда III:

Плодом ее утробы цветоносной

Явилась ваша милость, для  вропы

Желанный вождь французского народа.

Это место напоминает следушие строки в "Ричарде III" (IV, 4):

В утробе дочери их схороню;

И в ней они, как феникс, возродятся

И явятся на свет вам в утешенье {Перевод А.Радловой.}.

Яходство бросается в глаза; но не менее велико и различие. В той же самой сцене Сорик говорит:

И львиную бы шкуру снял он кстати:

Как в поле с настоящим львом столкнется

Тот в клочья разорвет его за дерзость.

Эти стихи напоминают нам слова Фоконбриджа, сказанные герцогу Австрийскому в "Короле Иоанне" (III, 1):

Тебе ли Ричарда трофей пристал?

Ябрось шкуру льва, скорей надень телячью {Перевод Н. Рыковой.}!

Разница невелика, но во втором случае в подлиннике употреблено поэтическое lions hide - "львиный покров", в то время как в первом - чисто охотничий термин lions case. Это опять-таки характерно для той суровой простоты второго автора, на которую было обращено внимание раньше. Зато в эпизоде, приписываемом Шекспиру, совершенно другой и несравненно более богатый поэтический язык.

В части, приписываемой Шекспиру, рифмы постоянно попадаются между белых стихов, другой же автор, по-видимому, еще более привержен системе белых стихов, введенных Марло. Марло часто употребляет рифмы среди белых стихов; этот же автор еле тащится в своем утомленном монотонном движении, не пытаясь осветить свой путь хотя бы случайною рифмой. В то время как в нешекспировской части на каждую сотню стихов, круглым счетом, приходится четыре рифмованные строки, в эпизоде, принадлежащем Шекспиру, мы находим на каждые семь строк одну рифму - пятнадцать рифмованных строк на сотню, то есть число рифмованных стихов в эпизоде в четыре раза больше, чем в остальной драме. Приняв во внимание это крупное различие стихотворного стиля, а также изысканную простоту и умеренность языка второго автора, столь отличные от приверженности Шекспира к поэтическим украшениям, я полагаю, что мы имеем достаточное основание утверждать, что эпизод написан Шекспиром. Точно так же эпизод является единственной не исторической частью всей драмы. Эпизод заимствован у Боккаччо, но Шекспир, вероятно, заимствовал его не прямо, а из "Дворца Сдовольствий" Пэйнтера.

Черты сходства, связывающие труд Шекспира с его другими драмами, не более и не менее многочисленны, чем в других его драмах, но они в данном случае очень характерны. Кроме мест, находящихся в прямой связи с той или иной пьесой, здесь встречается много мест, не находящихся в такой связи, но тем не менее носящих явно шекспировский характер. Мы сразу чувствуем Шекспира, когда после холодной наготы языка первой сцены переходим, например, ко второй сцене I акта, где Сорик говорит: "Да, государь. Тиран ее красу, как майский цвет губительные ветры, развеял, иссушил и обездолил".

Эти стихи невольно напоминают о Шекспире тем контрастом, который они представляют с бедностью стиля других мест пьесы. Нижеследующее двустишие, имеющее характер каламбура, напоминает нам о многих подобных местах в "Бесплодных усилиях любви" и во "Яне в летнюю ночь":

For sin, though sin, would not be so esteemed:

But rather virtue sin, sin virtue deemed.

(И нет греха в деянии, когда

го не совершить нам без позора.)

Но самый яркий пример погони за каламбуром мы встречаем во 2-ой сцене II акта. Эдуард говорит:

The quarrel, that I have, requires no arms,

But this of mine.

(В бою, к которому я рвусь,

Яебя своим рукам лишь поручаю.)

стественно является мысль о Шекспире также в следующих случаях. Яловом "sun" (солнце) оканчиваются девять последовательных стихов (II, 1):

Сподоби ее ты лучше солнцу;

Якажи: она в три раза ярче солнца,

Яоперничает качествами с солнцем,

Родит благоухания, как солнце,

Ямягчает стужу зимнюю, как солнце,

Пестрит убранство летнее, как солнце,

Ямотрящих на нее слепит, как солнце,

И, так во всем ее равняя с солнцем,

Проси и щедрой быть подобно солнцу,

Которое к ничтожной травке так же

Благоволит, как и к пахучей розе.

В 1596 году в "Венецианском купце" (V, 1) встречается такая же игра со словом "ring" (кольцо) у Бассанио и Порции, как здесь со словом "sun". Эта погоня за созвучиями очень характерна для Шекспира первого периода его творчества. Характерно также для Шекспира возвращаться к мыслям, однажды выраженным им в какой-либо из его пьес, - но возвращаться в новой форме или с иным значением. Примеры такого возвращения к мыслям, затронутым в "Эдуарде III", мы находим в некоторых позднейших, уже доподлинно шекспировских пьесах, например, в (II, 1) графиня говорит:

За подделку

Печати вашей смертью вы казните;

Дерзнете ль долг и клятву преступить

Вы, царь земной, перед Царем Небесным?

Дерзнете ль на металле запрещенном

Подобие  го вы отчеканить?

В "Мере за меру" (II, 4) эта же мысль выражена так:

Одно и то же будет

Простить того, кто отнял у природы

Жизнь человека, и простить того,

Кто в низком сладострастье беззаконно

Чеканит, как фальшивую монету,

Подобье Божье {Перевод Т.Щепкиной-Куперник.}.

Далее мы встречаем в "Эдуарде III" следующее место: "Ахилл своим копьем целил те раны, что наносил". Подобное же место есть в "Генрихе VI", часть 2 (V, 1).

И взор мой как Ахиллово копье,

То хмурясь, то блеснув улыбкой будет

Попеременно ранить и целить {Перевод  . Бируковой}.

Находим мы такие же совпадения между "Эдуардом III" и "Гамлетом" (11,2).

Гамлет. Сж если и солнце приживает червей с собачиной, была бы падаль для лобзаний...  сть у вас дочь?

Полоний.  сть, милорд.

Гамлет. Не пускайте ее на солнце. Зачать - благодатно, но не для вашей дочери. Не зевайте, приятель {Перевод Б. Пастернака}.

Шекспир заимствовал образ солнца, целующего падаль, у Лили, который по-видимому перестал писать для сцены еще до Шекспира. Явязь между Лили и приведенным местом в "Гамлете" можно найти в "Эдуарде III" (II, 1):

Чем жарче день, тем, будто бы целуя,

Якорей он разлагает мертвечину;

В "Эдуарде III" Сорик убеждает графиню Яолсбэри твердо стоять против домогательств короля:

...дурное

Деяние особы властной вводит

В соблазн других; одень ты обезьяну:

От красоты наряда станет только

Сродливей она. Я много мог бы

Яравнений привести, соизмеряя

Величье короля с твоим позором:

Так, в кубке золотом отрава гаже,

При молнии черней ночная тьма,

Гниющие лилеи сорных трав

Зловоннее.

В той же самой форме этот стих встречается в 14-м стихе 94-го сонета:

Кто властен делать зло, в ком есть к нему стремленье

И кто порыв к нему способен заглушить,

Чья воля - сталь, пред кем бессильно искушенье

Все милости небес тот вправе получить.

Он многоценными дарами обладает,

Не расточая их. Он сам свой властелин

Не слабый раб страстей. Живет и умирает

Лишь для себя цветок - и все ж он перл долин.

Но чуть подкрадется к нему недуг нежданный

И плевел кажется свежее, чем цветок.

Роняет красота венец свой златотканный,

Чуть прикоснется к ней предательски порок.

И роза пышная и лилия лесная

Красу и аромат теряют, увядая {Перевод Ф. Червинского.}.

Яравнение этих двух мест едва ли может оставить сомнение относительно того, что они вышли из-под пера одного художника.

Как уже было сказано, Шекспир часто развивает мысли, уже однажды выраженные им. Правда, в этих случаях он обычно изменяет форму выражения, но иногда, как в настоящем случае, он повторяет ее без перемен или лишь с незначительными изменениями.

Места, на которые мы указали, за исключением тех, которые имеют связь с "Гамлетом" и "Мерой за меру", относятся к более ранним пьесам. Как установлено раньше, "Эдуард III" занесен в книгопродавческие списки в декабре 1595 года, напечатана же пьеса была в 1596 году Кедбертом Берли. Хотя пьесы нередко пишутся много раньше своего обнародования, однако если у нас нет достаточных оснований, мы не вправе утверждать, что пьеса была написана и представлена задолго до своего обнародования. В настоящем случае нет этих доказательств, а установленные выше черты сходства с сонетами вместе с чертами сходства, которые мы сейчас приведем по отношению к "Лукреции", дают основание признать 1596 год, т.е. дату обнародования, за момент, недалекий от времени написания пьесы. Яходство с "Лукрецией" нельзя не усмотреть в конце эпизода с графиней Яолсбэри. Здесь добродетель торжествует в груди Эдуарда над любовью, и автор, только что написавший "Лукрецию", вкладывает в его уста такую речь:

Встань, истинная английская леди:

Тобой гордиться может остров больше,

Чем древний Рим гордился той, чей клад

Страченный стольких стараний вздорных

И множества такого перьев стоил.

В шекспировской части "Эдуарда III" еще нет развития характеров в точном смысле этого слова. Но во всяком случае страстный любовник в эпизоде с графиней, не разбирающий средств для достижения своих желаний, не имеет ничего общего с деревянностью Эдуарда-короля, когда он во главе своего войска сражается во Франции.

В графине также слишком мало индивидуальности. Она - слишком однотонное воплощение чистоты и обязана значительной долей своей привлекательности только поэтическому ореолу, который придал ей поэт. Людовик просто-напросто манекен, а Сорик - персонаж слишком надуманный. Персонажи исторической части пьесы не вызывают в нас ни малейшего интереса.

Роберт Бойль

Примечания к тексту "Эдуарда III"

Роксборо - известный шотландский замок. Перенос его в Англию - одна из географических вольностей автора.

Нэд - уменьшительное от имени Эдуард.

Ave, Caesar! - Начало известной фразы обращения римских гладиаторов к императору перед боем: "Ave Caesar, morituri te salutant" - "Здравствуй, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя".

Юдифь... недостает меча, тогда бы я ей голову подставил. - В Библии (кн. Юдифи) рассказывается о вдове из города Ветинуи - Юдифи, которая вошла в доверие к предводителю войска Олоферну, осадившему этот город, напоила его допьяна и, когда он уснул, отрубила ему голову его же собственным мечом.

Ахилл - древнегреческий герой, участник Троянской войны на стороне греков.

Ты превзошла красою Геро, я же сильнее безбородого Леандра... достигну Яеста. - В Яеете, на европейском берегу Геллеспонта (Дарданелльского пролива) жила Геро, жрица Афродиты.  е возлюбленный Леандр жил в Абидосе, на малоазийском берегу пролива. Каждый вечер, спеша к ней на тайное свидание, он переплывал Геллеспонт и каждое утро таким же образом возвращался обратно, пока однажды, в бурную ночь, не утонул.

Чем древний Рим гордился той, чей клад утраченный стольких стараний вздорных и множества такого перьев стоил. - Лукреция. Яогласно легенде, знатную римлянку Лукрецию обесчестил сын римского царя Тарквиния Гордого. Рассказав о своем позоре мужу, она покончила жизнь самоубийством.  е смерть стала причиной восстания и падения в Риме царской власти.

Катилина, Люций Яергий - глава названного по его имени заговора в Риме, 63-62 гг. до н. э. Яовершил неудачное покушение на жизнь Цицерона.

Агамемнон - предводитель греческого войска в Троянской войне.

Ксеркс - персидский царь, участник греко-персидских войн 490-449 гг. до н. э., собравший для похода на Грецию огромное войско из персов и их союзников. В 480 г. до н.э. покорил Фракию, Македонию, Фермопилы и дошел до Афин.

Немезида (Немесида) - в древнегреческой мифологии богиня возмездия и кары.

Беллона - в древнеримской мифологии богиня войны.

...как щит Персея, пусть в недругов, глядящих на него, вселяет образы окаменелой смерти. - На щите Персея была помещена голова убитой им Медузы Горгоны, взгляд которой превращал все живое в камень.

Нестор - царь Пилоса, участник троянского похода, прославился своим долголетием и мудростью.

...пеликана. Он клювом раздирает грудь и кровью, из сердца исходящею, питает детенышей. - Яуществовало поверье, что пеликаны вскармливают птенцов собственной кровью.

Эсквайр - низший дворянский титул в Англии.

...в гесперидских садах плоды диковинные. - В садах титана Атласа росло золотое дерево с золотыми яблоками, которое богиня земли Гея вырастила в подарок Гере в день ее свадьбы с Зевсом. Этот сад охраняли дочери Атласа Геспериды.

Шекспир Уильям

Король Ричард III

Вильям Шекспир

Король Ричард III

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Король Эдуард IV.

Эдуард, принц Уэльский |

} сыновья короля.

Ричард, герцог Йоркский |

Георг, герцог Кларенс |

Ричард, герцог Глостер, } братья короля.

потом король Ричард III |

Генрих, граф Ричмонд, потом король Генрих VII.

Кардинал Борчер, архиепископ Кентерберийский.

Томас Ротрем, архиепископ Йоркский.

Джон Мортон, епископ Илийский.

Герцог Бекингем.

Герцог Норфолк.

Граф Серри, его сын.

Граф Риверс, брат королевы Елизаветы.

Маркиз Дорсет |

} сыновья Елизаветы от первого брака.

Лорд Грей |

Граф Оксфорд.

Лорд Хестингс, лорд-камергер.

Лорд Стенли.

Лорд Ловел.

Сэр Томас Воген.

Сэр Ричард Ретклиф.

Сэр Уильям Кетсби.

Сэр Джеймс Тиррел.

Сэр Джеймс Блант.

Сэр Уолтер Херберт.

Сэр Роберт Брекенбери, комендант Тауэра.

Сэр Уильям Брендон.

Кристофер Эрсуик, священник.

Священник.

Трессел |

} дворяне из свиты леди Анны.

Беркли |

Лорд-мэр Лондона.

Шериф Уилтширский.

Королева Елизавета, жена короля Эдуарда IV.

Королева Маргарита, вдова короля Генриха VI.

Герцогиня Йоркская, мать короля Эдуарда IV.

Леди Анна, вдова Эдуарда, принца Уэльского, сына Генриха VI, потом

жена короля Ричарда III.

Малолетний сын и малолетняя дочь герцога Кларенса.

Духи убитых Ричардом III людей, лорды, придворные, слуги, писец, горожане, тюремщик, убийцы, гонцы, солдаты и др.

Место действия - Англия.

АКТ I

СЦЕНА 1

Лондон. Улица.

Входит Глостер.

Глостер

Итак, преобразило солнце Йорка

В благое лето зиму наших смут.

И тучи, тяготевшие над нами,

Погребены в пучине океана.

Победный лавр венчает нам чело,

Мы сбросили помятые доспехи,

Мы гул боев сменили шумом пиршеств

И клики труб музыкой сладкогласной.

Свиреполикий бог войны разгладил

Морщинистый свой лоб: уж он не мчится

На скакунах, закованных в броню,

Вселяя ужас в души побежденных;

Нет, развлекая дам, он бойко пляшет

Под нежный звон сластолюбивой лютни.

Но я, чей облик не подходит к играм,

К умильному гляденью в зеркала;

Я, слепленный так грубо, что уж где мне

Пленять распутных и жеманных нимф;

Я, у кого ни роста, ни осанки,

Кому взамен мошенница природа

Всучила хромоту и кривобокость;

Я, сделанный небрежно, кое-как

И в мир живых отправленный до срока

Таким уродливым, таким увечным,

Что лают псы, когда я прохожу,

Чем я займусь в столь сладостное время,

На что досуг свой мирный буду тратить?

Стоять на солнце, любоваться тенью,

Да о своем уродстве рассуждать?

Нет!.. Раз не вышел из меня любовник,

Достойный сих времен благословенных,

То надлежит мне сделаться злодеем,

Прокляв забавы наших праздных дней.

Я сплел силки: умелым толкованьем

Снов, вздорных слухов, пьяной болтовни

Я ненависть смертельную разжег

Меж братом Кларенсом и королем.

И если искренен и простодушен

Король Эдуард настолько же, насколько

Я сам умен и лжив и вероломен,

То быть Георгу Кларенсу в тюрьме:

Ведь буква "Г", согласно предсказанью,

Должна детей Эдуарда умертвить.

Нырните, мысли, в глубь души: вот Кларенс.

Входят Кларенс под стражей и Брекенбери.

Брат, здравствуй. Что я вижу - ты под стражей!

Кларенс

Его величество, в заботе нежной

О безопасности моей, изволил

Меня препроводить с эскортом в Тауэр.

Глостер

За что?

Кларенс

За то, что я зовусь Георг.

Глостер

Мой бедный брат, твоя ли в том вина?

Тогда в тюрьму твоих бы надо крестных!

А может быть, желает государь,

Чтоб заново ты был там окрещен?

Но что случилось, Кларенс? Объясни.

Кларенс

И рад бы, Ричард, только сам не знаю.

Он, видно, снам и прорицаньям верит.

Как понял я, задумал наш король

Изъять из алфавита букву "Г".

Один вещун ему-де напророчил,

Что у его потомков буква "Г"

Отнимет трон. А так как я - Георг,

Ему во мне почудилась угроза.

И вот из-за таких нелепых бредней

Отправлен государем я в тюрьму.

Глостер

Вот так всегда, когда идут мужчины

На поводу у женщин. Не король

Тебя, мой Кларенс, отправляет в Тауэр,

А леди Грей, жена его, - она

Толкнула короля на эту крайность.

Иль не она с достопочтенным братцем

Энтони Вудвилем ему внушили,

Чтоб лорда Хестингса послал он в Тауэр?

Лишь нынче, бедный, выпущен оттуда.

В опасности, в опасности мы, брат.

Кларенс

Кто ж нынче в безопасности? По правде,

Одни лишь родственники королевы,

Да те гонцы, что под покровом ночи

С любовными посланьями снуют

Меж нашим королем и миссис Шор.

Ты слышал, как униженно лорд Хестингс

Просил заступничества у нее?

Глостер

И, помолясь пред этим божеством,

Лорд-камергер вернул себе свободу.

Так вот: к монаршему благоволенью

И нам есть верный путь, - определиться

В ливрейные лакеи к миссис Шор.

Наш государь дал столько власти ей

И женушке - увядшей и ревнивой,

Что подлинно настало бабье царство.

Брекенбери

Милорды, я прошу меня простить,

Но государь мне повелел строжайше,

Чтоб в разговоры не вступал ни с кем

Брат короля, - кто б нам ни повстречался.

Глостер

Ax, так! Тогда прошу, дражайший сэр,

Послушайте, о чем мы говорим.

У нас в речах крамолы нет. Толкуем,

Что добродетелен и мудр король;

Что наша королева - в цвете лет

И не ревнива; что у миссис Шор

Прелестнейшая ножка, губки - вишни,

Открытый взгляд, отнюдь не злой язык;

Что вышли в знать родные королевы.

Как, сэр, не станете ж: вы отрицать?

Брекенбери

Ну, в это я не путаюсь, милорд.

Глостер

Не путаетесь? С миссис Шор? Ну, друг,

Кто путается с ней, тот не болтает.

Все, кроме одного, молчат об этом.

Брекенбери

А кто же тот один, милорд?

Глостер

Хитрец!

Конечно, муж ее. Что, донесешь?

Брекенбери

Простите, ваша светлость: я обязан

Беседу вашу с герцогом прервать.

Кларенс

Что ж, Брекенбери, выполняй свой долг.

Мы подчиняемся.

Глостер

У королевы

Мы не в чести, и надо подчиняться.

Прощай. А я отправлюсь к королю.

Любой ценой, - хоть для того пришлось бы

Мне величать сестрой вдовицу Грей,

Освобожу тебя из заточенья.

Но то, что ты у брата в злой опале,

Я принимаю к сердцу, как никто.

Кларенс

Да, это горестно для нас обоих.

Глостер

Но ты недолго будешь в заключенье,

Поверь, уж я об этом позабочусь.

Ты потерпи.

Кларенс

Приходится. Прощай.

Кларенс, Брекенбери и стража уходят.

Глостер

Ступай, простак! Назад ты не вернешься.

Я так тебя люблю, что не замедлю

На небеса твою отправить душу,

Коль примут мой подарок небеса.

Кто это? Вышедший на волю Хестингс?

Входит лорд Хестингс.

Хестингс

Желаю здравствовать, светлейший герцог.

Глостер

И вам, достойнейший лорд-камергер.

Я счастлив видеть вас опять на воле.

Как заточенье вы перенесли?

Хестингс

Как подобает узнику: с терпеньем.

Но только бы, милорд, теперь дожить,

До дня, когда я отблагодарю

Всех тех, кто засадил меня в темницу.

Глостер

Да, да. И Кларенс лишь о том мечтает.

Одни у вас и у него враги,

И навредили вам они обоим.

Хестингс

Не горько ли: орла сажают в клетку,

А коршуны вольны чинить разбой.

Глостер

Что нового на свете?

Хестингс

Нет худших новостей, чем здесь, у нас:

Король наш болен, слаб и удручен,

И лекари боятся за него.

Глостер

Воистину плохая эта новость.

Своею невоздержанностью давней

Король разрушил царственную плоть.

Сколь это тягостно... Так слег он?

Хестингс

Слег.

Глостер

Ступайте же к нему. А я за вами.

Хестингс уходит.

Король умрет, надеюсь. Но пред тем

Успеет в рай послать гонцом Георга.

А я уж постараюсь раззадорить

Гнев короля, приладив к стрелам лжи

Сталь веских доводов. И если только

Мой тайный замысел осуществится,

То Кларенсу до завтра не дожить.

А там пусть бог возьмет к себе Эдуарда,

Отдав сей мир на попеченье мне.

Для этого придется в жены взять

Мне младшую дочь Уорика. Я, правда,

Убил ее супруга и отца...

Ха! Тем полней ей возмещу потерю,

Став для нее супругом и отцом.

Да, я женюсь! - не столь из-за любви,

Сколь ради достиженья тайной цели,

К которой этот брак меня приблизит.

Но, зверя не загнав, не делят шкуру.

Ведь Кларенс цел, король живет и правит.

Сдержись, воображенье, не спеши;

Умрут, - тогда сочтем мы барыши.

(Уходит.)

СЦЕНА 2

Лондон. Другая улица.

Входит погребальная процессия. Гроб с телом короля

Генриха VI сопровождает эскорт, вооруженный алебардами,

дворяне и леди Анна в трауре.

Леди Анна

Поставьте здесь свою честную ношу,

Уж если честь покоится в гробу,

Оплакать дайте мне, как подобает,

Ланкастера безвременную гибель.

Застывший лик святого короля!

Холодный прах Ланкастерского дома!

Прости, что твой я призываю дух,

Чтоб он услышал плач несчастной Анны,

Вдовы Эдуарда, сына твоего,

Заколотого тою же рукой,

Рукой, тебе нанесшей эти раны.

Жизнь улетела прочь сквозь эти окна,

В них тщетно лью я слез моих бальзам.

Будь проклята злодейская рука!

И сердце бессердечного убийцы!

И кровь того, кто пролил эту кровь!

Да будет он, виновник наших бед,

Сам жертвою таких ужасных бедствий,

Каких я пожелать бы не могла

Ни паукам, ни аспидам, ни жабам,

Ни самым мерзким гадам на земле!

И если будет у него ребенок,

Пусть он родится жалким недоноском,

Пусть ужаснет он собственную мать

Своим нечеловеческим уродством,

А злобным нравом пусть пойдет в отца!

И если он возьмет жену, то пусть

В замужестве она рыдает горше,

Чем я в своем сиротстве и вдовстве!

Продолжим скорбный путь наш из собора

В обитель Чертси: погребенье - там.

Когда устанете, остановитесь,

Вновь буду плакать я над королем.

Носильщики поднимают гроб.

Входит Глостер.

Глостер

Эй! Опустите наземь мертвеца.

Леди Анна

Кто чародейством вызвал сатану,

Чтоб воспрепятствовать святому делу?

Глостер

Мерзавцы! Наземь гроб! Не то, клянусь,

Самих вас превращу я в мертвецов.

1-й дворянин

Милорд, с дороги! Пропустите гроб.

Глостер

Ах, дерзкий пес! Сам уберись с дороги,

Раз приказал я. Алебарду прочь!

Не то, клянусь, я с ног тебя собью

И раздавлю, ты, наглое отродье!

Носильщики опускают гроб.

Леди Анна

Как! Вы дрожите? Страх вас обуял?

Увы! Не порицаю вас: вы - люди,

Слепит глаза людей вид сатаны.

Исчезни, гнусное исчадье ада!

Ты властен был над бренным телом жертвы,

Но над душою ты не властен. Прочь!

Глостер

Во имя милосердия, святая,

Злых слов не расточай!

Леди Анна

Во имя господа, нечистый, сгинь!

Наш мир счастливый превратил ты в ад,

Где лишь проклятья слышатся да стоны.

Вид гнусностей твоих тебе приятен?

Любуйся же: вот дело рук твоих.

Смотрите! Раны Генриха раскрылись,

Кровоточат их высохшие рты!

Казнись, казнись, чудовищный урод:

Явился ты - и заструилась кровь

Из жил пустых, холодных и бескровных;

Противно это столь же естеству,

Сколь естеству твои дела противны.

О, нам явивший кровь, господь, отмети!

Пусть небо громом поразит убийцу,

Иль пусть земля разверзнется под ним,

Пожрет его, кто, наущенный адом,

Безвинной кровью землю напоил.

Глостер

Вам ведомы ль законы милосердья?

Там сказано: за зло плати добром

И проклинающих благословляй.

Леди Анна

Тебе, подлец, неведомы законы

Ни божьи, ни людские. Пожалеть

Способен даже самый лютый зверь!

Глостер

Я не способен. Стало быть, не зверь я.

Леди Анна

О, чудо! Дьявол истину изрек.

Глостер

Двойное чудо: ангел разъярился.

Дозволь мне, воплощенье совершенств,

Себя перед тобою оправдать

В злодействах, мне приписанных молвой.

Леди Анна

Дозволь мне, воплощенье всех пороков,

Стократ тебя, проклятого, проклясть

За совершенные тобой злодейства.

Глостер

Ты, прелесть чью не выразит язык,

Послушай, дай мне вымолить прощенье.

Леди Анна

Ты, гнусность чью постичь не в силах сердце,

Повесься, может быть, тогда прощу.

Глостер

Так поступив, признал бы обвиненья.

Леди Анна

Так поступив, прощенье заслужил бы,

Достойно отомстив себе за то,

Что недостойно истреблял других.

Глостер

А если я не истреблял?

Леди Анна

Вот как!

Иль живы все они? Увы, убиты.

И кем? Тобой, прислужник сатаны!

Глостер

Я мужа твоего не убивал.

Леди Анна

Так, может быть, он жив?

Глостер

Нет, он погиб, но от руки Эдуарда.

Леди Анна

И ты не подавился гнусной ложью!

А разве королева Маргарита

Не видела, как твой злодейский меч

Дымился кровью мужа моего?

Ты вслед за ним сразил бы и ее,

Не отведи удар твои два брата.

Глостер

Тому причиной злой ее язык:

Грех братьев на меня она взвалила.

Леди Анна

Твоя тому причиной кровожадность:

Ты и во сне одни убийства видишь.

Так короля убил не ты?

Глостер

Пусть я.

Леди Анна

Ах, изверг, пусть? Так пусть тебя господь

Навеки проклянет на злое дело.

Как ласков был он, добр, великодушен!

Глостер

Тем богу он нужней на небесах.

Леди Анна

Да, он на небесах. Ты там не будешь.

Глостер

Ну что ж, пускай меня благодарит

За то, что я послал его туда:

Ведь там он более, чем здесь, на месте.

Леди Анна

Тебе одно лишь место впору - ад.

Глостер

Нет, есть еще одно - сказать посмею ль?

Леди Анна

Тогда тюрьма!

Глостер

О нет, твоя постель.

Леди Анна

Пусть населят твою постель кошмары!

Глостер

Да, так и есть, пока я не с тобой.

Леди Анна

Надеюсь.

Глостер

А я знаю. Но, миледи,

Чтоб кончить наш словесный поединок

И оборот беседе дать иной,

Спрошу: не столь же ли достоин кары

Виновник смерти твоего супруга

И свекра твоего, как их убийца?

Леди Анна

Ты сам, палач, один всему виной.

Глостер

О нет, твоя краса всему виной!

Твоя краса мне в снах моих внушала

Предать мечу весь мир лишь для того,

Чтоб час один прожить в твоих объятьях.

Леди Анна

Будь так, убийца, тут же я ногтями

Красу бы эту сорвала с лица.

Глостер

Как! Мне глядеть на гибель красоты?

Вам на нее не дам я посягнуть,

Она сияет мне, как миру солнце,

Она мне светлый день, она мне жизнь!

Леди Анна

Пусть ночь затмит твой день, смерть сгубит жизнь!

Глостер

Не проклинай себя: ведь ты мне - все.

Леди Анна

Что ж, если так, - тем отомщу тебе.

Глостер

Твоя вражда природу оскорбляет:

Ты мстишь тому, кем ты любима страстно.

Леди Анна

Моя вражда разумна, справедлива:

Я мщу тому, кем был убит мой муж.

Глостер

Но тот, кто отнял у тебя супруга,

Хотел тебе дать лучшего супруга.

Леди Анна

Нет в целом мире лучшего, чем он.

Глостер

Есть тот, кто больше любит вас, миледи.

Леди Анна

Кто ж он?

Глостер

Плантагенет.

Леди Анна.

Так звался муж.

Глостер

Да, имя то же, но порода лучше.

Леди Анна

И где ж он?

Глостер

Здесь.

Леди Анна плюет ему в лицо.

Зачем же ты плюешь?

Леди Анна

Хотела б я смертельным плюнуть ядом!

Глостер

Как не подходит яд к таким устам.

Леди Анна

Но как подходит яд к презренной жабе.

Прочь с глаз моих! Ты отравил мне взор.

Глостер

Любимая! Твой взор - моя отрава.

Леди Анна

Жаль, я не василиск: ты был бы мертв.

Глостер

И лучше бы мне сразу умереть,

Чем быть убитым заживо тобой.

Твои глаза из глаз моих исторгли,

Стыжусь сказать, ребяческие слезы.

Из этих глаз не вытекла слеза

Ни в час, когда отец мой Йорк с Эдуардом

Рыдали, слыша горестный рассказ

О том, как Ретленда убил злой Клиффорд;

Ни в час, когда твой доблестный отец

Повествовал о смерти моего

И перехватывало ему горло,

Когда у всех, кто слушал, были щеки

Мокры, подобно листьям под дождем.

О нет, из мужественных глаз моих

Не выдавило горе ни слезинки;

Бессильна скорбь над ними, но всесильна

Твоя краса: взгляни, - я слеп от слез.

Досель язык мой нежных слов не знал,

Не шел я с просьбой ни к врагу, ни к другу.

Но вот теперь я раб твоей красы,

И сердце гордое смиренно просит,

Слова подсказывая языку.

Леди Анна смотрит на него с презрением.

Глостер

Нет, не криви презреньем этих губ!

Они сотворены для поцелуев!

Но не прощает мстительное сердце.

Тогда возьми вот этот острый меч,

Пронзи им эту преданную грудь,

Исторгни душу, полную тобой,

Смотри, я жду смертельного удара,

О смерти на коленях я молю.

(Подставляет грудь для удара.)

Леди Анна пытается нанести удар мечом.

Чего ты ждешь? Я Генриха убил.

Но виновата в том твоя краса.

Не медли же! Я заколол Эдуарда.

Но твой небесный лик тому виной.

Леди Анна роняет меч.

Меч подними иль подними меня.

Леди Анна

Встань, лицемер! Тебе хочу я смерти,

Но не под силу мне быть палачом.

Глостер

Тогда скажи, я сам убью себя.

Леди Анна

Уже сказала я.

Глостер

Сказала в гневе.

Но вновь скажи, и, слову подчинясь,

Моя рука, которая во имя

Любви к тебе твою любовь убила,

Во имя этой же любви убьет

Неизмеримо большую любовь.

И к двум смертям ты будешь сопричастна.

Леди Анна

Как знать, что в твоем сердце?

Глостер

О том язык поведал.

Леди Анна

Боюсь, что оба лживы.

Глостер

Тогда нет правды в людях.

Леди Анна

Вложи свой меч в ножны.

Глостер

Скажи, что ты прощаешь.

Леди Анна

О том узнаешь после.

Глостер

Могу ли жить надеждой?

Леди Анна

Живут все люди ею.

Глостер

Прошу, прими мой перстень.

Леди Анна

Принять - не обменяться.

(Надевает перстень на палец.)

Глостер

Как взят твой палец в плен моим кольцом,

Так мое сердце у тебя в плену;

Владей же и кольцом моим, и сердцем.

Но если бы твой раб смиренный, верный

Мог испросить у щедрости твоей

Еще один знак милости, он был бы

Навеки осчастливлен.

Леди Анна

Что еще?

Глостер

Позвольте мне отдать печальный долг

Тому, по ком скорбеть я должен первый.

Проследуйте, прошу вас, в Кросби-хаус,

А я, предав торжественно земле

Останки благородного монарха

В монастыре Чертсейском и могилу

Слезами покаянья оросив,

Немедленно явлюсь пред ваши очи.

По множеству причин, - об этом после,

Молю согласье дать.

Леди Анна

Даю от всей души. Я рада видеть

Раскаяние ваше. - Трессел, Беркли,

Вы будете меня сопровождать.

Глостер

Со мной вы не проститесь?

Леди Анна

Вам все мало?

Учась у вас уменью льстить, скажу:

Вообразите, что уже простилась.

Леди Анна, Трессел, Беркли уходят.

Глостер

Несите гроб.

Дворяне

В Чертсейский монастырь?

Глостер

Нет, к Белым Братьям. Ждите там меня.

Уходят все, кроме Глостера.

Кто женщину вот этак обольщал?

Кто женщиной овладевал вот этак?

Она моя, - хоть скоро мне наскучит.

Ха!

Нет, каково! Пред ней явился я,

Убийца мужа и убийца свекра;

Текли потоком ненависть из сердца,

Из уст проклятья, слезы из очей,

И тут, в гробу, кровавая улика;

Против меня - бог, совесть, этот труп,

Со мною - ни ходатая, ни друга,

Один лишь дьявол разве да притворство;

И вопреки всему - она моя!

Как! Неужели ею позабыт

Ее супруг, славнейший принц Эдуард,

Кого, - тому три месяца всего лишь,

При Тьюксбери в сердцах я заколол?

Природа на него не поскупилась:

Второго рыцаря, чтоб был, как он,

Юн, мудр, отважен, и хорош собой,

И царственен - не сыщешь в целом свете.

И вдруг теперь она склоняет взор

Ко мне, к тому, кто сладостного принца

Скосил в цвету и дал ей вдовью долю?

Ко мне, кто весь не стоит пол-Эдуарда?

Ко мне, кто так уродлив, так убог?

Нет, герцогство поставлю против пенса,

Что я досель не знал себе цены!

Черт побери! Как это мне ни странно,

Я для нее - мужчина хоть куда!

Придется, видно, зеркало купить,

Нанять портняжек дюжину-другую:

Пусть приоденут этот стройный стан.

Уж раз теперь к себе мы втерлись в милость

Расщедримся на нашу красоту.

Сейчас спихну вот этого в могилу

И возвращусь к любимой - повздыхать.

Пока ж я зеркалом не обзавелся,

Свети мне, солнце, чтобы целый день

Мог лицезреть я собственную тень.

(Уходит.)

СЦЕНА 3

Лондон. Комната во дворце.

Входит королева Елизавета, Риверс и Грей.

Риверс

Утешьтесь, государыня, я верю,

Что вновь король здоровье обретет.

Грей

От ваших мук он мучится сильнее.

Вас богом заклинаю - успокойтесь,

Веселостью больного подбодрите.

Королева Елизавета

Вдруг он умрет, - что ждет меня тогда?

Риверс

Утрата мужа, больше ничего.

Королева Елизавета

В такой утрате слиты все утраты.

Грей

В потере горькой, - слава небесам,

Наследный принц утехой будет вам.

Королева Елизавета

Ах, он так юн! До совершеннолетья

Опекой будет ведать Ричард Глостер,

А он не любит ни меня, ни вас.

Риверс

Уже объявлено, что он протектор?

Королева Елизавета

Нет, не объявлено, но решено.

Случись что с королем, все так и будет.

Входят Бекингем и Стенли.

Грей

Явились лорды Бекингем и Стенли.

Бекингем

Приветствуем мы нашу королеву.

Стенли

Да возвратит вам бог былую радость.

Королева Елизавета

Милорд, едва ли бы графиня Ричмонд

Сказала после ваших слов "аминь".

И все ж, хотя супруга ваша, Стенли,

Меня не жалует, я не плачу

Вам злобой за ее высокомерье.

Стенли

Я вас молю не верить злостным сплетням,

Распущенным о ней клеветниками.

А если б и была тут доля правды,

Почтите это слабостью, причудой

Больной души, где места нет вражде.

Риверс

Вы виделись сегодня с королем?

Стенли

Мы оба, герцог Бекингем и я,

Сейчас с его величеством расстались.

Королева Елизавета

Ну, как вам кажется, - ему не лучше?

Бекингем

Надейтесь, государыня, он бодр.

Королева Елизавета

Спаси его господь! Вы совещались?

Бекингем

О да. Его величество желает,

Чтоб герцог Глостер с вашими родными

Пришли к согласью. Хочет также он

Их примиренья с лордом-камергером.

Он повелел их всех позвать к нему.

Королева Елизавета

Дай бог! Но примиренью не бывать.

Боюсь, что наше счастье на закате.

Входят Глостер, Хестингс и Дорсет.

Глостер

Мне строят козни. Я от них устал.

Все уши прожужжали государю:

Я, дескать, груб; их, дескать, невзлюбил я.

Клянусь, что дурно служат королю

Те, кто наушничают и клевещут.

Лишь потому, что не привык я льстить,

Лукавить, лгать, умильно улыбаться,

Раскланиваться на французский лад,

Не перенял ужимок обезьяньих,

Врагом зловредным я у них прослыл.

Иль честный, безобидный человек

Не может жить спокойно, чтоб над ним

Не измывались лживые проныры?

Риверс

И кто же это, благородный герцог?

Глостер

Ты, в ком ни совести, ни благородства.

Я обижал тебя? Тебе вредил?

Тебе? Тебе? Кому из вашей клики?

Чума на вас! Едва лишь государю,

Да будет он бодрей, чем нужно вам!

Немного полегчает, вы опять

Наветами терзать его идете.

Королева Елизавета

Брат Глостер, вы ошиблись. Государь

Не по внушенью жалобщиков, сам,

Своею собственной державной волей

Послал за вами. Может быть, заметив

В поступках ваших проявленье злобы

К моим родным, и к детям, и ко мне,

Желает он понять ее причины,

Чтоб уничтожить эту неприязнь.

Глостер

Не знаю, что сказать. Мир измельчал.

Орлам сесть негде, воробьям - раздолье.

Когда шуты повылезли в вельможи,

Вельможам остается лезть в шуты.

Королева Елизавета

Так, так. Нам мысль понятна: вам на зависть

Возвысились я и мои друзья.

Не дай нам бог попасться в ваши руки.

Глостер

Пока бог дал, что мы у вас в руках.

Мой брат в тюрьме по вашим наущеньям,

Я сам - в опале, родовая знать

В пренебреженье полном; но зато

Из всех щелей полезли в знать людишки,

Кого вчера и знать никто не знал.

Королева Елизавета

Творец, который тихий мой удел

Величием тревожным заменил,

Свидетель мне, что короля вовек

Я против Кларенса не подстрекала,

Напротив, заступалась за него.

Милорд, меня вы тяжко оскорбили

Таким несправедливым подозреньем.

Глостер

Осмелитесь, быть может, отрицать,

Что из-за вас попал в тюрьму лорд Хестингс?

Риверс

Осмелится, милорд! По той причине...

Глостер

Осмелится, лорд Риверс? О, конечно,

Осмелится не только отрицать.

Осмелится вам надавать отличий

И отрицать свое участье в этом:

Мол, по заслугам все, не по родству.

Осмелится!.. И смелости венец...

Риверс

Что - смелости венец?

Глостер

Что смелости венец? Венец. Корона.

Вот смелость - обвенчаться с королем,

С молоденьким и холостым красавцем.

Брак вашей матушки был поскромней.

Королева Елизавета

Милорд, я слишком долго вам прощала

И грубости, и едкие насмешки.

Клянусь, что государю расскажу,

Какие вы чините мне обиды.

Уж лучше быть какой-нибудь батрачкой,

Чем королевой, что должна сносить

Попреки, дерзости и оскорбленья.

В глубине сцены появляется королева Маргарита.

Несладко быть английской королевой.

Королева Маргарита

(в сторону)

Пусть бог еще уменьшит эту сладость:

Твое величье, титул, трон - мои.

Глостер

(Елизавете)

Что? Королю грозитесь рассказать?

Рассказывайте! Я и сам, пожалуй,

При короле все это повторю.

Пускай меня за это бросят в Тауэр,

Пришла пора сказать. Мой труд забыт.

Королева Маргарита

(в сторону)

Нет, сатана! Я все отлично помню:

Тобой убит мой муж, король наш Генрих,

Тобой убит мой бедный сын Эдуард.

Глостер

Еще задолго до того, как стали

Вы - королевой, муж ваш - королем,

Как лошадь, я тащил его поклажу:

Искоренял врагов его спесивых

И щедро награждал его друзей.

Я, чтобы царственная кровь текла в нем,

Лил кровь свою.

Королева Маргарита

(в сторону)

Да, много лил ты крови,

И лучшей, чем его или твоя.

Глостер

А вы в то время и супруг ваш Грей

Злокозненно к Ланкастерам примкнули.

И Риверс. Иль не в войске Маргариты

Сражен был при Сент-Олбенсе ваш муж?

Я вам напомню, если вы забыли,

Кем прежде были вы и кем вы стали,

А также - кем был я и кем я стал.

Королева Маргарита

(в сторону)

Убийцей гнусным был ты и остался.

Глостер

А бедный Кларенс! Изменил он тестю,

Нарушил клятву, - господи, прости!..

Королева Маргарита

(в сторону)

Нет, покарай господь!

Глостер

...чтоб возвести Эдуарда на престол,

И вместо благодарности - тюрьма!

Ах, было б сердце у меня кремнем,

Как у Эдуарда! Или у него

Податливым и мягким, как мое!

Я слишком прост для жизни в этом мире.

Королева Маргарита

(в сторону)

Оставь же этот мир и ввергнись в ад,

Нечистый дух! Там царствие твое.

Риверс

Милорд, в годину тягостной вражды

Мы королю законному служили,

И так же мы служить бы стали вам,

Когда б вы были нашим государем.

Глостер

Я? Государем? Я скорей пошел бы

В разносчики. Об этом и не мыслю.

Королева Елизавета

Вы правы. Мало радости, милорд,

Вкусили б вы, став здешним королем,

Как мало радости, уж вы поверьте,

Мне оттого, что здесь я королева.

Королева Маргарита

(в сторону)

Да, мало радости быть королевой.

Я - королева, радостей мне нет.

Нет, больше сдерживаться не могу!

(Выходит вперед.)

Эй вы, пираты! Что, не поделили

Награбленное у меня добро?

Что ж, глядя на меня, вы не дрожите,

Как подданные перед королевой,

Как перед свергнутой бунтовщики?

(Глостеру.)

Что прячешься, сиятельный мерзавец?

Глостер

Зачем сюда пожаловала, ведьма?

Королева Маргарита

Затем, чтоб сосчитать твои злодейства.

Пока я счет не кончу, не уйдешь.

Глостер

Иль ты не изгнана под страхом смерти?

Королева Маргарита

О да. Но для меня изгнанье горше,

Чем смерть сама, коль здесь она придет.

Я мужа числю за тобой и сына.

(Елизавете.)

А за тобой - корону. - А за вами

Долг подданных. Все горести мои

По праву - ваши. Радости же ваши

Украдены бесстыдно у меня.

Глостер

Тебя пред смертью проклял мой отец,

Когда, глумясь, ты на чело героя

Напялила бумажную корону

И слезы из его очей исторгла,

А чтоб он их отер, дала ему

Платок, пропитанный невинной кровью

Бедняжки Ретленда! Страданья Йорка

Проклятьем тяготеют над тобой.

Сам бог тебя карает, а не мы.

Королева Елизавета

Бог справедлив: он за невинных мстит.

Хестингс

Убить дитя! Что может быть гнуснее?

Ужасное, неслыханное зверство.

Риверс

Рассказ об этом плакать заставлял

Людей, не знавших, что такое жалость.

Дорсет

Все, как один, пророчили отмщенье.

Бекингем

Лил слезы даже сам Нортемберленд.

Королева Маргарита

Как! Вы тут грызлись, вы готовы были

Друг дружке горло перервать, - и вдруг

Все на меня накинулись вы разом!

Ужель проклятье Йорка прозвучало

На небесах столь громко, что все это

Смерть Генриха, смерть милого Эдуарда,

Потеря трона и мое изгнанье

Расплата за плаксивого щенка?

Так, стало быть, доносятся проклятья

Сквозь тучи к небесам? Тогда, о тучи,

Дорогу дайте и моим проклятьям!

Пусть ваш король умрет, как умер наш,

Но не в бою умрет, а от обжорства.

Пусть твой Эдуард, что ныне принц Уэльский,

Как мой Эдуард, что был Уэльским принцем,

Убит злодейски будет, не созрев.

Ты царствуешь, как царствовала я,

Утрать же свой престол, как я, при жизни,

И смерть детей оплачь, и все живи,

Чтоб видеть, так же, как и я, другую,

Отнявшую твои права, твой сан;

И после многих долгих скорбных дней

Умри низложенной, бездетной, вдовой.

Ты, Риверс, и ты, Дорсет, и ты, Хестингс,

Смотрели безучастно, как сражен был

Кровавыми кинжалами мой сын.

Умрите же и вы во цвете лет...

Глостер

Довольно каркать, гнусная чертовка!

Королева Маргарита

Не помянув тебя? Стой, пес, и слушай.

Когда у неба есть бичи ужасней,

Чем те, что на тебя я призываю,

Пусть даст оно твоим грехам созреть,

А там свой гнев обрушит на тебя,

На сеятеля смут в несчастном мире.

Червь угрызений пусть тебя изгложет!

Подозревай своих друзей в измене,

Изменников возьми себе в друзья!

Пускай к тебе, лишь ты смежишь глаза,

Слетаются ужасные виденья

И сонмы бесов мучают твой дух!

Ты, корни подрывающий кабан!

Ты, кто отмечен в самый час рожденья

Как выродок, как адское исчадье!

Ты, чрева материнского позор!

Ты, чресл отцовских порченое семя!

Такому поношению природы,

Такому поруганью благородства

Одно лишь имя...

Глостер

Маргарита.

Королева Маргарита

Ричард.

Глостер

А? Вы меня окликнули?

Королева Маргарита

Тебя?

Глостер

Ах, не меня. Спасибо. Я-то думал,

Что мне вы надавали бранных кличек.

Королева Маргарита

Тебе. Но в репликах я не нуждаюсь.

Еще я не закончила проклятья.

Глостер

А я закончил словом "Маргарита".

Королева Елизавета

Проклятья ваши упадут на вас же.

Королева Маргарита

Ты, кукла! Сколок моего величья!

Зачем подкармливаешь паука,

В чьей паутине скоро ты увязнешь?

Ах, глупая! Ты точишь нож, который

Тебя убьет. Еще настанет день,

И ты попросишь у меня проклятий

Для ядовитой кривобокой жабы.

Хестингс

Ну, будет! Лжепророчества твои

И злобные проклятья нам постыли.

Королева Маргарита

Наглец! А вы? Вы не постыли мне?

Риверс

Имей вы добрых слуг, вы знали б тверже,

В чем долг ваш.

Королева Маргарита

Знай вы тверже, в чем ваш долг,

Мне добрыми бы слугами вы были;

Твердите ж мне, что я вам - королева,

А вы мне - подданные. Вот ваш долг.

Дорсет

Не спорьте с ней: она сошла с ума.

Королева Маргарита

Маркизишка? Тебе-то уж молчать бы.

Твой новый герб блестит, как новый грош.

Вам, выскочкам, где вам понять, что значит:

Родившись для величья, стать ничем.

Кто высоко, тот вечно на ветру,

А упадет - так разобьется насмерть.

Глостер

И то сказать, запомните, маркиз.

Дорсет

И вам, милорд, запомнить не мешает.

Глостер

О да! Но я-то высоко рожден:

В гнезде, что свито на вершине кедра.

Я с ветром в дружбе, солнца не боюсь.

Королева Маргарита

Увы, увы! Ты людям застишь солнце:

Пример - мой сын, что в смертной спит тенил

Ты тучами свирепости своей

Затмил мое лучистое светило,

Безжалостно окутал вечной тьмой.

Свое гнездо в гнезде вы нашем свили.

Всевидящий господь! Не потерпи!

Что кровью нажито, в крови да сгинет!

Риверс

Помилосердствуйте! Иль постыдитесь.

Королева Маргарита

Вы ждете милосердия? Стыда?

А вы со мною были милосердны?

Убить мои надежды постыдились?

Я обездолена немилосердно,

На жизнь постыдную обречена.

И свирепеет скорбь моя в стыде.

Бекингем

Довольно!

Королева Маргарита

О светлейший Бекингем!

Тебе в знак дружбы я целую руку.

Будь счастлив ты и дом твой благородный!

Не запятнал себя ты нашей кровью

И незачем мне проклинать тебя.

Бекингем

И всех других: проклятья остаются

У проклинающего на устах.

Королева Маргарита

Нет, к небесам возносятся они

И мирный сон создателя тревожат.

О Бекингем, следи за этим псом,

Поберегись: коль он хвостом виляет,

То хочет укусить; когда ж укусит,

Смертельным будет яд его клыков.

Держись подальше, будь настороже:

Грех, смерть и ад отметили его.

Все духи зла ему покорно служат.

Глостер

(Бекингему)

О чем она, милорд?

Бекингем

Я, ваша светлость,

Ее словам не придаю значенья.

Королева Маргарита

Вот как! Ты пренебрег моим советом!

Льстишь дьяволу, кого беречься должен?

Когда пронзит он мукой твое сердце,

В тот день меня вспомянешь ты и скажешь:

"Все это Маргарита предрекла".

Пусть каждого из вас он ненавидит,

А вы - его и всех вас вместе - бог!

(Уходит.)

Хестингс

Мороз по коже от ее проклятий.

Риверс

Да! Почему она не под замком?

Глостер

Судить ее не смею: горький жребий,

Клянусь пречистой девой, выпал ей.

В чем грешен перед ней - о том жалею.

Королева Елизавета

Уж я-то ей вреда не причинила.

Глостер

Но все ее несчастья - вам на пользу.

А я вот слишком горячо старался

Для кой-кого, кто охладел ко мне.

С беднягой Кларенсом уж расплатились:

Его за все труды - в хлев, на закланье.

Прости, всевышний, тем, по чьей вине!

Риверс

Согласно заповеди христианской

Нам должно за обидчиков молиться.

Глостер

Я так и делаю всегда.

(В сторону.)

Еще бы!

Ведь проклиная, проклял бы себя.

Входит Кетсби.

Кетсби

Его величество просить изволит

Вас, государыня, и вашу светлость,

И вас, милорды.

Королева Елизавета

Кетсби, я иду.

А вы, милорды?

Риверс

Следуем за вами.

Уходят все, кроме Глостера.

Глостер

Чиня разбой, кричу я первый: "Грабят!"

Свой тайный замысел осуществляя,

Вину я взваливаю на других.

Упрятав Кларенса, о нем рыдаю

Я перед стадом легковерных дурней,

Меж ними Хестингс, Стенли, Бекингем,

Мол, королева и ее родня

На брата нашептали королю.

Поверили. Хотят, чтоб отомстил

Я Риверсу, и Вогану, и Грею.

Тут я, вздохнув, ссылаюсь на Писанье:

Господь велит воздать добром за зло,

И краденой евангельской ветошкой

Я наготу злодейства прикрываю,

Лелея адский план, святого корчу.

Но вот они, пособники мои.

Входят двое убийц.

Ну, храбрые надежные друзья!

Вы собрались покончить с этим делом?

1-й убийца

Да, ваша милость. Только нужен пропуск,

Без этого туда нам не попасть.

Глостер

Я позаботился: он у меня.

(Подает им пропуск.)

Покончив с делом, приходите в Кросби.

Вам надо, братцы, действовать быстрей,

Не размякать, не слушать уговоров.

Ведь Кларенс - краснобай: начнете слушать,

Еще, поди, разжалобит он вас.

1-й убийца

Ну нет, милорд. Болтать нам недосуг.

Болтун - плохой работник. Уж поверьте,

Мы руки пустим в ход, не языки.

Глостер

Я вижу, что скорей заплачут камни,

Чем вы. Хвалю. Вот это - молодцы!

Ну, к делу, к делу!

1-й убийца

Мы идем, милорд.

Уходят.

СЦЕНА 4

Лондон, Тауэр.

Входят Кларенс и тюремщик.

Тюремщик

Как сумрачны вы нынче, ваша светлость

Кларенс

О да, провел я тягостную ночь:

Дурные сны, ужасные виденья.

Клянусь христовой верой, если б мог я

Купить ценой второй подобной ночи

Несчетное число счастливых дней,

Я отказался бы: так было страшно.

Тюремщик

Нельзя ль узнать, что снилось вам, милорд?

Кларенс

Мне снилось, что я вырвался отсюда

И за море, в Бургундию плыву.

На корабле со мной и брат мой Глостер.

И он меня выводит из каюты

На палубу. И, взоры устремив

К английским берегам, припоминаем

Мы вереницу горестных событий

В войне между Ланкастером и Йорком.

Вот так по зыбкой палубе шагаем

Мы с Глостером, и вдруг он оступился;

Бросаюсь я ему помочь, но тут

Он, падая, меня толкает за борт

В кипенье вздыбленных морских валов.

О боже! Как мучительно тонул я!

Еще в моих ушах - рычанье волн!

Еще в моих глазах - виденья смерти!

Я видел тьмы погибших кораблей,

Тьмы рыбами обглоданных скелетов;

И якоря, и золотые слитки,

И камни драгоценные, и жемчуг

Сокровища, которым нет цены,

Морское дно покровом устилали;

И там и сям из черепных глазниц,

Взамен очей, в них прежде обитавших,

Таращились глумливо самоцветы,

Подмигивая вязкой глубине,

Над россыпью скелетов насмехаясь.

Тюремщик

И в смертный миг вам времени хватило

Так разглядеть все тайны глубины?

Кларенс

Представь! Я многократно был готов

С душой расстаться, но пучина злая

Не выпускала дух мой на простор,

В свободную воздушную стихию;

И дух мой пленный, распирая грудь,

Готов был рвотой вырваться наружу.

Тюремщик

И вы проснулись от предсмертной муки?

Кларенс

Нет, смерть пришла, но сон мой не прервался.

О, что за буря поднялась в душе!

Мне снилось: по безрадостной реке

Угрюмый лодочник, в стихах воспетый,

Меня повлек в обитель вечной ночи.

И первый, с кем смущенная душа

Там встретилась, был тесть мой, славный Уорик.

"Какую казнь, - воскликнул он, - ты примешь

За клятвопреступление свое

Здесь, в этом темном царстве, лживый Кларенс!"

Сказав, исчез. Вослед - другая тень:

Лик ангела; на золотых кудрях

Кровь запеклась. И крикнул он: "Вот Кларенс!

Коварный, лживый, вероломный Кларенс,

Что заколол при Тьюксбери меня.

О фурии, его предайте мукам! "

Рой демонов, откуда ни возьмись,

Вдруг окружил меня; они вопили

Невыносимо, и от диких воплей

Проснулся я, дрожа, не понимая,

Где я; мне все казалось, что в аду:

Так потрясен я был ужасным сном.

Тюремщик

Да, было отчего тут испугаться.

Я слушаю - и то ведь страх берет.

Кларенс

Ах, друг, и впрямь я совершил все это,

Что нынче камнем на душу легло,

Для брата все! И вот мне чем он платит.

О господи! Когда молитвой жаркой

Тебя я не смягчу и ты захочешь

Возмездие послать за преступленья,

То покарай меня, но пощади

Невинную жену, детей несчастных.

Побудь со мной. Так тяжело на сердце.

Ах, если бы мне удалось заснуть.

Тюремщик

Я не уйду. Пошли вам бог покой.

Кларенс засыпает в кресле. Входит комендант Тауэра Брекенбери.

Брекенбери

Да, скорбь не знает ни календаря,

И ни часов: день, ночь - ей все едино.

Горды своими титулами принцы,

Но блеск снаружи, рой забот внутри;

Они, прельстясь мечтанием неверным,

Ввергаются в пучину верных бедствий.

Так в чем отличье черни от господ?

Ни в чем, коль внешний блеск не брать в расчет.

Входят двое убийц.

1-й убийца

Эгей! Есть тут живая душа?

Брекенбери

Чего тебе? И как сюда вошел ты?

1-й убийца

Мне бы потолковать с Кларенсом. А вошел я сюда собственными ногами.

Брекенбери

Немногословен ты.

2-й убийца

Да уж это лучше, чем болтать попусту. - Покажи ему предписание, да и дело с концом.

1-й убийца подает Брекенбери бумагу, тот ее читает.

Брекенбери

Тут сказано: сдать герцога я должен

С рук на руки подателям сего.

Не стану углубляться в суть приказа,

Чтоб непричастность сохранить к нему.

Вот вам ключи. А там вон - спящий герцог.

Я - к королю. Его удостоверю,

Что полномочия свои сдал вам.

1-й убийца

Отлично, сэр. Это очень даже разумно. Счастливого вам пути.

Брекенбери и тюремщик уходят.

2-й убийца

Так что ж, мне его заколоть во сне?

1-й убийца

Нет. А то еще, проснувшись, он скажет, что мы его убили, как трусы.

2-й убийца

Проснувшись? Дурак ты, - не проснуться уж ему до Страшного суда.

1-й убийца

Вот тогда-то он и скажет, что мы зарезали спящего.

2-й убийца

Стоило помянуть мне "Страшный суд", и сразу страшно стало.

1-й убийца

Струсил, стало быть?

2-й убийца

Убивать-то не струсил: на то у нас приказ есть; только боязно свою душу погубить - тут никакой приказ не спасет.

1-й убийца

Я думал, что ты решился.

2-й убийца

Я и решился: оставить его в живых.

1-й убийца

А вот я пойду сейчас к герцогу Глостеру и все ему расскажу.

2-й убийца

Нет, постой-ка! Может, эта жалостливость еще выйдет из меня. Не успеешь сосчитать до двадцати, как она испарится.

1-й убийца

Ну, как теперь?

2-й убийца

Вроде бы еще капля совести осталась.

1-й убийца

А ты вспомни, сколько нам денег отвалят, когда дело будет сделано.

2-й убийца

Черт подери, я и забыл про деньги. Пусть умрет!

1-й убийца

А где ж она теперь, твоя совесть?

2-й убийца

У герцога Глостера в кошельке.

1-й убийца

Стало быть, как распустит он завязки кошелька, чтобы с нами расплатиться, твоя совесть оттуда и выпорхнет?

2-й убийца

И пусть себе летит. Кому она нужна?

1-й убийца

А ну как она к тебе вернется?

2-й убийца

Так я и стану с ней связываться. Это каверзная штука: она превращает мужчину в труса. Украл бы - нельзя, совесть корит, ругнулся бы - нельзя, совесть стыдит, переспал бы с соседской женой - нельзя, совесть не велит. Она вроде как дух с красным от стыда лицом, который бунтуется у человека внутри. И все норовит подставить тебе ножку. Однажды нашел я случаем кошелек с золотом, а совесть заставила вернуть его владельцу. С ней свяжешься нищим станешь. Недаром ее из всех городов и весей в шею гонят - опаснейшая штука. Ежели человек хочет жить хорошо, да с самим собой ладить, должен он без совести обходиться.

1-й убийца

А, дьявол! Вот и меня начала теребить: не убивай, мол, герцога.

2-й убийца

Призови черта на помощь и не поддавайся совести; не то и охнуть не успеешь, как она тебя оседлает.

1-й убийца

Не на того напала: я крепкий орешек.

2-й убийца

Хорошо сказано! Ты, вижу, от своего не отступишься. Ну что, пора за работу?

1-й убийца

Хвати его по темени рукояткой меча, а потом мы его утопим в бочке мальвазии, что стоит за дверьми.

2-й убийца

Знатно придумано! Стало быть окунем?

1-й убийца

Тсс... Он просыпается.

2-й убийца

Бей!

1-й убийца

Нет, сперва с ним еще потолкуем.

Кларенс

(просыпаясь)

Ты где, тюремщик? Дай-ка мне вина.

1-й убийца

Вина, милорд, вам будет, хоть залейся.

Кларенс

Во имя божье, кто ты?

1-й убийца

Я человек, как вы.

Кларенс

Но ты не принц, как я.

1-й убийца

Но я и не изменник.

Кларенс

С лица простолюдин, а голос грозный.

1-й убийца

Лицо - мое, а голос - короля.

Кларенс

Загадочно и страшно говоришь ты.

В твоих глазах угроза. Как ты бледен!

Кто вас послал? Зачем вы оба здесь?

1-й и 2-й убийцы

(вместе)

Чтоб... Чтоб... Чтоб...

Кларенс

Чтоб умертвить меня?

1-й и 2-й убийцы

(вместе)

Да, да.

Кларенс

Вы не решались это мне сказать,

Ужели ж вы решитесь это сделать?

И чем, друзья мои, я вас обидел?

1-й убийца.

Не нас обидели, а короля.

Кларенс

Но с королем я скоро помирюсь.

2-й убийца

Нет, ваша милость! Приготовьтесь к смерти!

Кларенс

Так вас двоих из всех людей избрали

Невинного убить? В чем обвинен я?

На основании каких улик?

Когда, какой придирчивый судья

Дотошное дознанье вел? И кем

Приговорен несчастный Кларенс к смерти,

Пока перед судом он не предстал?

Мне угрожать - прямое беззаконье!

Я заклинаю вас спасеньем вашим,

Христовой кровью, пролитой за нас

Подите прочь! Не троньте! Злодеяньем

Проклятье навлечете на себя.

1-й убийца

Мы исполняем данный нам приказ.

2-й убийца

А отдал нам приказ наш государь.

Кларенс

Слепые исполнители приказов!

Да разве государь всех государей

Не высек на скрижалях: "Не убий!"?

И вы презрите заповедь господню,

Покорствуя приказу человека?

Страшитесь: бог карающей десницей

Воздаст тому, кто заповедь попрал.

2-й убийца

Вот и тебя карает он теперь

За клятвопреступленье и убийство.

Причастием скрепил ты свой обет:

На стороне Ланкастеров сражаться.

1-й убийца

Нарушил свой обет - и перед богом

Изменник ты. Предательский клинок

Всадил ты в сына своего владыки.

2-й убийца

Кого клялся растить и защищать.

1-й убийца

О божьей заповеди поминаешь,

А сам не надругался ты над ней?

Кларенс

Увы! Кого же ради совершил

Злодейство я? Не ради ли Эдуарда?

Нет, он не мог послать ко мне убийц:

За этот грех равно мы с ним в ответе.

А если бог карает за грехи,

Он - знайте - это делает открыто;

Не вырывайте из десницы божьей

Стрелу возмездья. Бог, карая грешных,

В окольных не нуждается путях.

1-й убийца

А кто толкнул тебя стать палачом,

Когда цветущий королевский отпрыск,

Плантагенет, сражен тобой был насмерть?

Кларенс

Любовь к Эдуарду, дьявол и мой гнев.

1-й убийца

Наш долг, любовь к Эдуарду и твой грех

Повелевают нам - убить тебя.

Кларенс

Когда вы оба любите Эдуарда,

Не можете меня вы ненавидеть:

Я брат ему и я его люблю.

А если вас деньгами соблазнили

Ступайте к брату Глостеру, и он

За жизнь мою заплатит вам дороже,

Чем брат Эдуард заплатит вам за смерть.

2-й убийца

Ошиблись вы: вас ненавидит Глостер.

Кларенс

Неправда, любит! Мы с ним так дружны!

К нему ступайте от меня.

Убийцы

А как же.

Кларенс

Напомните: когда отец наш Йорк

Благословил победоносной дланью

Трех сыновей своих, их заклиная

Любить друг друга, он не помышлял,

Что может быть расторгнут наш союз.

Об этом вспомнит Глостер - и заплачет.

1-й убийца

Как плачут камни - так и нас учил он.

Кларенс

Зачем клевещешь? Ласков он ко мне.

1-й убийца

Вот-вот, как снег к цветочкам. Вы ошиблись:

Он сам приказ нам отдал - вас убить.

Кларенс

Неправда! Нет! Он так меня жалел,

Сжимал в объятьях и, рыдая, клялся

Любой ценою вызволить меня.

1-й убийца

А он и вызволит: отправит вас

Из сей юдоли слез к утехам рая.

2-й убийца

Милорд, молитесь. Надо умереть.

Кларенс

Свет благочестья есть в твоей душе:

Ты дал совет мне с богом примириться;

Ужель ты в слепоте души посмеешь

На господа восстать, убив меня?

Подумайте: кто вас толкнул на грех,

За грех свершенный вас возненавидит.

2-й убийца

Что ж делать?

Кларенс

Пожалеть!

И души вы свои тогда спасете.

1-й убийца

Жалеть? Жалеют женщины да трусы.

Кларенс

Нет! Не жалеет дьявол, зверь, дикарь!

Любой из вас, когда бы он был принцем

И заперт был в тюрьме, как я теперь,

Увидев пред собою двух убийц,

Молить о жизни стал бы!

Послушай, друг! Ты смотришь с состраданьем.

О, если мне твои глаза не лгут,

Стань рядом, умоляй со мною вместе,

Как будто сам ты в горести такой же,

Принц горемычный, - просишь горемык.

2-й убийца

Эй, оглянитесь-ка!

1-й убийца

(нанося удар)

Вот так!.. И вот еще!.. А если мало,

В мальвазию тебя я окуну.

(Уходит, унося тело.)

2-й убийца

Кровавое, отчаянное дело!

Хотел бы, как Пилат, умыть я руки,

Быть непричастным к мерзкому убийству.

Возвращается 1-й убийца.

1-й убийца

Ты что? И не подумал мне помочь!

Клянусь, узнает герцог, как ты струсил.

2-й убийца

Ох, если б он узнал, что его брата

Я спас от смерти... Забирай все деньги.

В убийстве злом раскаиваюсь я.

(Уходит.)

1-й убийца

А я так нет. Проваливай ты, трус!

Припрячу мертвеца, покуда герцог

Не скажет, как его похоронить,

Кошель в карман - и тягу, от беды:

Сработал дельце - заметай следы.

(Уходит.)

АКТ II

СЦЕНА 1

Лондон. Комната во дворце.

Трубы. Входит больной король Эдуард,

королева Елизавета, Дорсет, Риверс,

Хестингс, Бекингем, Грей и другие.

Король Эдуард

Так! Нынче потрудился я на благо,

Вы, пэры, укрепляйте сей союз.

Всяк день я жду, что вестника за мною

Пришлет Спаситель, чтоб меня спасти

От здешних тягот; и на небеса

Отыдет с миром дух, раз удалось мне

Мир заключить промеж моих друзей.

Довольно враждовать вам, Риверс, Хестингс!

Рука с рукой клянитесь быть друзьями.

Риверс

Клянусь, что в сердце нет угрюмой злобы,

И вот печать любви - моя рука.

Хестингс

Клянусь! И если лгу - не знать мне счастья.

Король Эдуард

И не лукавьте пред владыкой вашим,

Не то господь, владыка всех владык,

Накажет вас за ваше двоедушье,

Заставит вас друг друга погубить.

Хестингс

Я Риверса люблю - клянусь вам жизнью.

Риверс

И я - всем сердцем Хестингса люблю.

Король Эдуард

Взываю также к вам я, королева,

К вам, Дорсет, сын наш, к вам, лорд Бекингем:

И вы причастны к тягостным раздорам.

Милорду Хестингсу, моя супруга,

Для поцелуя руку протяните,

Как дружбы непритворной вашей знак.

Королева Елизавета

Милорд, навек забыты наши распри,

Клянусь вам счастьем всех моих родных.

Король Эдуард

Прошу вас, Дорсет, Хестингс, обнимитесь.

Дорсет

Вовек не изменю обету дружбы.

Хестингс

И я клянусь вам в этом же, милорд.

Хестингс и Дорсет обнимаются.

Король Эдуард

Теперь, обняв родных моей супруги,

Скрепи и ты, вельможный Бекингем,

Всеобщее единство - мне на радость.

Бекингем

(королеве)

Когда вражду взамен любви и дружбы

К вам, государыня, и к вашим близким

Проявит Бекингем, - пускай господь

Меня казнит враждой моих друзей.

Пусть в час, когда мне будет нужен друг,

Я в том, кого сочту оплотом дружбы,

Найду бездушье, вероломство, ложь!

Пусть это все свершится, если к вам

Иль к вашим родичам я охладею.

Все обнимаются.

Король Эдуард

Сердечный твой обет, лорд Бекингем,

Бальзам для моего больного сердца.

Лишь брата Глостера недостает,

Чтоб это примиренье стало полным.

Входит Глостер.

Бекингем

А вот и он, наш благородный герцог.

Глостер

День добрый королю и королеве.

Сиятельнейшим пэрам добрый день!

Король Эдуард

Поистине, день добрым был для нас.

В благих делах его мы провели,

Вражду сменив любовью, распрю - миром

В собранье гордых и суровых пэров.

Глостер

Достойный труд, мой славный государь!

И если кто в собрании высоком

Из подозрительности, по навету

Меня почел врагом;

И если я нечаянно иль в гневе

Кого из них обидел, - я хотел бы,

Чтоб дружески мы помирились с ним.

Раздоры - смерть моя, их ненавижу,

Мечтаю о согласье и любви.

Да будет, государыня, меж нами

Отныне мир, - я милость заслужу.

И вы, мой благородный Бекингем,

Забудьте наши прошлые размолвки.

Лорд Риверс и лорд Грей, ко мне напрасно

Питали вы вражду, - покончим с ней.

Вас, герцоги, вас, графы, вас, милорды,

Всех об одном прошу: да будет мир.

С любым из земляков, живущих ныне,

Не больше я способен враждовать,

Чем только что родившийся младенец.

Хвала творцу, смирившему мне душу.

Королева Елизавета

Мы будем помнить этот день, как праздник.

Да ниспошлет согласье нам господь.

Но об одном прошу вас, государь:

Снимите с брата Кларенса опалу.

Глостер

Как! В дружбе я вам клялся для того,

Чтоб надо мной при короле глумились?

Иль не известно всем, что герцог мертв?

Общее смятение.

Изволите над трупом насмехаться?

Король Эдуард

Известно всем, что мертв? Кому известно?

Королева Елизавета

Всевидящее небо! Что творится?

Бекингем

(Дорсету)

Лорд Дорсет, побледнел и я, как все?

Дорсет

О да, милорд, и нет тут человека,

Кто б на щеках румянец сохранил.

Король Эдуард

Но как же мертв? Приказ был отменен.

Глостер

И все ж он мертв - по вашему приказу.

Видать, приказ Меркурий нес крылатый,

С отменой полз калека колченогий,

Он подоспел как раз к похоронам.

А между тем есть люди (ни рожденьем,

Ни верностью престолу не сравняться

Им с Кларенсом несчастным), что погрязли

Коль не в злодействах, так в злоумышленьях,

Но тени подозренья нет на них.

Входит Стенли и преклоняет колено.

Стенли

К вам, государь, с прошеньем я покорным.

Король Эдуард

Молчи - душа исполнена печали.

Стенли

Не встану, - выслушайте, государь.

Король Эдуард

Ну, говори скорей: чего ты просишь?

Стенли

Прощенья челядинцу моему:

Убил он нынче одного буяна

Из свиты Норфолка, - так не казните!

Король Эдуард

Ужель язык мой, осудивший брата,

Отважится помиловать раба?

Мой брат не убивал; он согрешил

Лишь в мыслях, а наказан лютой смертью.

Кто за него просил? Кто на коленях

Взывал ко мне, дабы смягчить мой гнев?

Молил не совершать братоубийства?

О родственной любви мне говорил?

Напоминал о том, как бедный Кларенс

Из-за меня от тестя отступился?

Кто битву мне при Тьюксбери напомнил?

Я Оксфордом был выбит из седла,

А Кларенс выручил меня и крикнул:

"Живи, мой брат, наш будущий король!"

Кто мне напомнил наш ночной привал,

Когда мы замерзали в чистом поле,

И он меня своим плащом укутал,

А сам дрожал от холода всю ночь?

Но приступ зверской ярости все это

Стер с памяти моей, - и вот никто

Не сжалился, никто мне не напомнил.

Когда же конюх или спальник ваш,

Пресветлый образ божий оскверняя,

Убьет кого-то в пьяной потасовке,

Вы тотчас - в ноги королю: "Прости!"

И, вопреки закону, я прощаю.

А вот за брата моего - никто,

И в том числе я сам, неблагодарный,

Ни слова не замолвил мне. Бедняга!

Надменнейшим из вас он помогал,

Но не нашел ни в ком из вас защиты.

О боже! Я боюсь, твой правый гнев

Падет на нас и на потомков наших.

Подай мне руку, Хестингс! - Бедный Кларенс!

Король Эдуард и королева Елизавета с несколькими

лордами уходят.

Глостер

Вот! Вот плоды поспешности. Заметьте,

Как, услыхав о том, что Кларенс мертв,

Смутилась королевина родня.

Они толкнули короля на это.

Но бог воздаст им. А сейчас - к нему:

Нуждается он в нашем утешенье.

Бекингем

Мы все за вами следуем, милорд.

Уходят.

СЦЕНА 2

Лондон. Королевский дворец.

Входит герцогиня Йоркская с двумя

детьми Кларенса.

Сын Кларенса

Отец наш умер, бабушка? Скажи.

Герцогиня

Нет, внучек.

Дочь Кларенса

Зачем же плачешь ты, бьешь в грудь себя

И причитаешь: "Ах, несчастный Кларенс!"?

Сын Кларенса

Зачем глядишь, качая головой,

И говоришь нам "Бедные сиротки!",

Коль скоро жив отец наш благородный?

Герцогиня

Ax, детки, вы ошиблись: я горюю

О короле больном - вдруг он умрет,

Совсем не об отце покойном вашем:

Покойников не воскресишь слезами.

Сын Кларенса

Ах, бабушка, созналась ты, он умер.

И дядя наш, король, тому виной.

Но бог отметит: ему в молитвах буду

Напоминать об этом каждый день.

Дочь Кларенса

Я тоже, каждый день.

Герцогиня

Тсс, дети, тсс!.. Король вас крепко любит.

Невинным несмышленым малолеткам,

Где вам понять, кто вас осиротил.

Сын Кларенса

Нет, бабушка: наш добрый дядя Глостер

Мне объяснил, что это королева

Подговорила короля отправить

Отца в тюрьму: изменник, дескать, он.

Наш дядя мне рассказывал и плакал,

Жалел меня и нежно целовал,

Сказал, чтоб я считал его отцом:

Меня он любит, как родного сына.

Герцогиня

О злая ложь в обличье доброты!

Порок, надевший маску благонравья!

Он сын мой - и при этом мой позор.

Но ложь не с молоком моим всосал он.

Сын Кларенса

Ты думаешь, что дядя притворялся?

Герцогиня

Да, внучек.

Сын Кларенса

Не может быть... Послушай: что за шум?

Входит королева Елизавета с распущенными

волосами, за ней - Риверс и Дорсет

Королева Елизавета

О, не мешайте мне рыдать, вопить,

Терзать себя и проклинать судьбу!

Вступив в союз с отчаяньем, воюю

С душой своей, сама себе я враг!

Герцогиня

Что означает этот бурный выход?

Королева Елизавета

Он о трагедии оповещает:

Эдуард, мой муж, твой сын, король наш - мертв!

Как жить ветвям, когда подрублен корень?

Как зеленеть листве, коль высох ствол?

Кто хочет жить - давайте плакать вместе,

Кто хочет умереть - поторопитесь,

Чтоб души быстрокрылые, настигнув

Дух короля, ему служили верно

Там, в королевстве вечного покоя.

Герцогиня

О, скорбь твоя мне так же не чужда,

Как и супруг твой не был мне чужим.

И я, как ты, оплакала супруга

И стала жить, смотря на милый образ,

Что отразился в наших сыновьях.

Но вдребезги завистливая смерть

Разбила вдруг два зеркала державных;

Одно - кривое - зеркало осталось,

И с болью в нем я вижу свой позор.

Вдовою стала ты, но все ж ты - мать,

И в детях утешенье ты найдешь.

А подкосив меня утратой мужа,

Смерть вырвала из слабых рук моих

И костыли - двух старших сыновей.

Вся скорбь твоя в сравненье с этим горем

Идет вполгоря. И за мной права

Тебя перестонать и переплакать.

Сын Кларенса

Когда отец наш умер, разве, тетя,

Вы плакали? И мы не плачем с вами.

Дочь Кларенса

Никто сиротство наше не оплакал,

Не ждите слез по вашему вдовству.

Королева Елизавета

Помощников не надобно мне в скорби:

Не пересох источник слез моих.

Все родники пожертвовали влагу

Моим глазам, и с помощью луны,

Господствующей над стихией водной,

Я утоплю в моих слезах весь мир.

О мой супруг! О милый мой Эдуард!

Дети Кларенса

О наш отец! О милый, милый Кларенс!

Герцогиня

О сыновья мои, Эдуард и Кларенс!

Королева Елизавета

Эдуард мне был опорой, - нет его.

Дети Кларенса

Нам Кларенс был опорой, - нет его.

Герцогиня

Два сына были мне опорой, - нет их.

Королева Елизавета

Кого постигло горшее вдовство?

Дети Кларенса

Кого постигло горшее сиротство?

Герцогиня

Кого постигла горшая бездетность?

И это я, увы, мать их печалей:

Они горюют каждый по себе,

Горюю я одна со всеми вместе.

Я с нею плачу по ее Эдуарду,

Она ж со мной по Кларенсу не плачет;

По Кларенсу с детьми я плачу вместе,

Они ж со мной не плачут по Эдуарду.

Излейте же вы трое на меня,

Втройне скорбящую, все ваши слезы,

И вашу боль я, как сиделка скорби,

Рыданьями своими облегчу.

Дорсет

(королеве Елизавете)

О, дорогая матушка, утешьтесь:

Не следует роптать на божью волю.

Неблагодарными зовем мы тех,

Кто с недовольством хмурым платит долг

Великодушному заимодавцу;

Еще чернейшая неблагодарность

Роптать на небо: дав нам жизнь взаймы,

Оно потребовать уплаты вправе.

Риверс

Вам нужно, государыня, подумать,

Как матери заботливой, о сыне,

О юном принце, и за ним послать

Отрада в нем. Пусть принца коронуют.

Эдуард почил, - с ним схороните скорбь,

С Эдуардом юным вновь воскреснет радость.

Входят Глостер, Бекингем, Стенли,

Хестингс, Ретклиф и другие.

Глостер

Сестра, мужайтесь! Все мы плачем с вами

О нашей закатившейся звезде.

Увы, слезами горю не помочь.

А, матушка, простите, не заметил.

Прошу у вас, колена преклонив,

Благословения.

Герцогиня

Пусть бог благословит и в сердце вложит

Любовь, смиренье, жалость, верность долгу.

Глостер

Аминь.

(В сторону.)

...И мирную пошлет мне старость

Такой припев у этой песни. Странно,

Его их светлость нынче опустила.

Бекингем

О горестные принцы и вельможи,

На коих пал печали тяжкий груз,

Утешьтесь единением всеобщим!

Король, посеяв, не увидел жатвы,

Но сын его сберет нам урожай.

На раны, нанесенные нам распрей,

Наложены лубки, жгуты, повязки,

Теперь им нужен ласковый уход.

Я полагаю, нужно отрядить

За принцем в Ладлоу небольшую свиту,

Чтоб в Лондоне его короновать.

Риверс

Но почему же небольшую свиту?

Бекингем

Дабы во многолюдстве не открылись

Чуть затянувшиеся раны смут.

Вдвойне опасно это для страны,

Где власть главы лишилась, не окрепнув,

Где лошади, порвавшие постромки,

Несутся врассыпную, кто куда.

Предупредить, я мыслю, мы должны

Не только что угрозу - тень угрозы.

Глостер

Надеюсь, что король нас помирил;

Я буду верен нашему союзу.

Риверс

Равно, как я, и полагаю, - все.

Но как бы неокрепшее единство

Не показалось скрытою враждой:

Большой отряд не возбудил бы толков.

Согласен я с милордом Бекингемом.

Пошлем за принцем небольшой отряд.

Хестингс

И я согласен.

Глостер

Что ж, быть по сему.

Подумаем, кого отправить в Ладлоу.

Сестра и матушка, дадите ль нам вы

Свое согласие?

Королева Елизавета и герцогиня

(вместе)

От всей души.

Уходят все, кроме Бекингема и Глостера.

Бекингем

Милорд, кто б ни отправился за принцем,

Нам с вами дома не с руки сидеть.

В пути найдется случай написать

Заглавный лист для нашей с вами книги,

И чванных родственников королевы

От принца я сумею оттеснить.

Глостер

Мое второе я, советчик мудрый,

Пророк, оракул! Дорогой мой брат,

Я, как дитя, во всем тебе послушен.

Так - в Ладлоу! Здесь торчать нам ни к чему.

Уходят.

СЦЕНА 3

Лондон. Улица.

Входят с разных сторон двое горожан.

1-й горожанин

Сосед, здорово! Ты куда спешишь?

2-й горожанин

Чего-то мне, сосед, не по себе.

Ты слышал новость?

1-й горожанин

Да, король скончался.

2-й горожанин

Плохая весть! Теперь не жди добра.

Боюсь, опять усобицы начнутся.

Входит 3-й горожанин.

3-й горожанин

Соседи, добрый день.

1-й горожанин

День добрый, сэр.

3-й горожанин

Слыхали, что Эдуард, король наш, умер?

2-й горожанин

А как же, сэр. Храни теперь нас бог!

3-й горожанин

Да, я боюсь - не миновать нам смуты.

1-й горожанин

Нет! Сын его, бог даст, взойдет на трон.

3-й горожанин

Беда стране, где правит малолеток.

2-й горожанин

Уж верно будет опекун назначен

На время малолетства короля,

А там он возмужает и начнет

Вникать в дела и править государством.

1-й горожанин

Уже так было с Генрихом Шестым:

Когда он унаследовал престол,

Ему едва пошел десятый месяц.

3-й горожанин

Уже так было? Нет, друзья мои.

Тогда не занимать было державе

Мужей совета опытных и мудрых.

И доблестно за короля стояли

Его дядья.

1-й горожанин

Дядья у короля

И нынче есть, и со сторон обеих.

3-й горожанин

Эх, кабы все - со стороны отцовской,

Иль не было б их вовсе по отцу!

А так их спор о первенстве затронет

Нас первых - и тогда спаси нас бог!

Сдается мне - опасен герцог Глостер;

А сыновья и братья королевы

Тщеславны и надменны, - править надо

Не им, а ими, чтобы наконец

Оправилось больное государство.

1-й горожанин

Ну-ну, небось все будет хорошо.

3-й горожанин

Коль небо в тучах, - надевай, брат, плащ;

Коль опадают листья, - жди зимы;

Коль солнце село, - жди ночного мрака;

Ненастье коль не в пору, - будет голод.

Дай бог, чтоб дело обернулось лучше,

Чем я предвижу и чем стоим мы.

2-й горожанин

И то сказать: людьми владеет страх.

Сейчас ты с кем бы ни заговорил,

Глядят угрюмо и полны боязни.

3-й горожанин

Да, так бывает перед днями смуты.

Предчувствие грозящих людям бед

Им свыше посылается: не так ли

Морская зыбь пророчит ураган?

Положимся на бога. Вы куда?

2-й горожанин

Да нам велели в ратушу идти.

3-й горожанин

И мне. Ну что ж, тогда идемте вместе.

Уходят.

СЦЕНА 4

Лондон. Дворец.

Входят архиепископ Йоркский, малолетний

Герцог Йоркский, королева Елизавета и

Герцогиня Йоркская.

Архиепископ

Ночь провели в Нортгемптоне они,

А к вечеру прибудут в Стони-Стрэтфорд.

Здесь надо ждать их завтра-послезавтра.

Герцогиня

Не терпится мне принца увидать:

Я думаю, совсем большой он вырос.

Королева Елизавета

Я слышала, что - нет, что сын мой Йорк,

Пожалуй, брата ростом обогнал.

Герцог Йоркский

Да, мама; только этому не рад я.

Герцогиня

Зачем же, внучек? Рослым быть не худо.

Герцог Йоркский

Нет, бабушка; однажды дядя Риверс

За ужином сказал, что перерос

Я брата. "Да, - промолвил дядя Глостер,

Мал колосок, зато репей высок".

Зачем же мне расти? Что проку в том?

Быть лучше колосом, не сорняком.

Герцогиня

Ты прав, ты прав. Хотя присловье это

К нему же самому неприменимо:

В младенчестве он был такой заморыш,

Так плохо рос, что, верно, должен был бы

Стать добрым колосом на радость всем.

Архиепископ

Ну что ж, таким и стал он, герцогиня.

Герцогиня

Да? Матери простительно сомненье.

Герцог Йоркский

Когда бы я сиятельному дяде

Напомнил, как он рос, то я задел бы

Его больней, чем он задел меня.

Герцогиня

Да неужели? Ну-ка, расскажи.

Герцог Йоркский

Я слышал, будто дядя рос так быстро,

Что через два часа после рожденья

Мог корку грызть, тогда как у меня

Прорезался в два года первый зуб.

Что, бабушка? Я дядю подкусил бы?

Герцогиня

Кто это, внучек, рассказал тебе?

Герцог Йоркский

Его кормилица.

Герцогиня

Его кормилица? Да ведь ее

До твоего рожденья схоронили.

Герцог Йоркский

Ну, не она, - тогда не знаю кто.

Королева Елизавета

Болтун! Угомонись - ты слишком дерзок.

Архиепископ

Не гневайтесь, ведь он еще дитя.

Королева Елизавета

У стен есть уши.

Архиепископ

Гонец явился к нам.

Входит гонец.

Какие вести?

Гонец

Такие, что и вымолвить мне тяжко.

Королева Елизавета

Как принц?

Гонец

Он, государыня, здоров.

Герцогиня

Так что ж тогда случилось?

Гонец

Лорд Риверс и лорд Грей и вместе с ними

Сэр Томас Воген - в Помфрете, под стражей.

Герцогиня

Кто приказал?

Гонец

Вельможный герцог Глостер,

Светлейший герцог Бекингем.

Королева Елизавета

За что?

Гонец

Я сообщил вам все, что знаю сам.

А почему тех благородных лордов

Под стражу взяли - неизвестно мне.

Королева Елизавета

О, горе мне! Я вижу, дом наш гибнет!

Тигр бросился на трепетную лань!

Бесстыдный узурпатор посягает

На неокрепший беззащитный трон.

Что ж, пусть грядут кровь, смерть, опустошенье.

Начертано все это предо мной!

Герцогиня

Проклятье вам, дни смуты, дни тревог!

Без счета уж я вас перевидала.

Супруг мой пал, корону добывая,

Моих сынов то возносила ввысь

Капризная судьба, на радость мне,

То низвергала в пропасть, мне на горе.

Когда ж они превозмогли, покончив

С междоусобьем, тотчас начались

И в стане победителей раздоры:

Восстали брат на брата, кровь на кровь,

И сами на себя. О, удержись,

Неистовый, бессмысленный разбой,

Смири свою проклятую свирепость

Иль дай мне смерть, чтоб мне смертей не видеть!

Королева Елизавета

Скорей, мой сын! В убежище, во храм!

Прощайте, матушка.

Герцогиня

Постой, я с вами.

Королева Елизавета

Вам нет причин бояться.

Архиепископ

(королеве Елизавете)

В путь, миледи,

С собой все драгоценности возьмите

И все необходимое, а я

Вам государственную сдам печать.

Да будет бог так милостив ко мне,

Как я привязан к вам и к вашим близким.

Пойдемте же. Я отведу вас в храм.

Уходят.

АКТ III

СЦЕНА 1

Лондон. Улица.

Трубы.

Входят малолетний принц Уэльский, герцоги

Глостер и Бекингем, кардинал Борчер,

Кетсби и другие.

Бекингем

Светлейший принц, я поздравляю вас

С прибытием в столицу вашу, Лондон.

Глостер

С прибытием, мой дорогой племянник,

Властитель дум моих. Тяжелый путь

В унынье вас поверг.

Принц

Напротив, дядя:

Унынье сделало дорогу тяжкой.

А где другие дяди? Где они?

Глостер

Ах, принц, вам в вашей юности невинной

Житейской лжи еще не распознать.

По внешности вы судите о людях,

Но знает бог, что внешность и душа

В согласии друг с другом слишком редко.

Дядья, которых ждали вы, опасны:

Вы слушали медовые их речи,

Не видели, что яд у них в сердцах.

Спаси вас бог от них, от лжедрузей!

Принц

Избави бог меня от лжедрузей.

Но дяди ведь не лжедрузья.

Глостер

К вам, принц,

Мэр Лондона с приветствием явился.

Входит лорд-мэр Лондона со свитой.

Лорд-мэр

Принц, дай господь здоровья вам и счастья!

Принц

Благодарю, милорд.

(Свите лорд-мэра.)

И всех вас тоже.

Лорд-мэр со свитой отходит в глубину сцены.

А я-то ждал, что мама с братцем Йорком

Еще до въезда в город встретят нас.

И Хестингс - вот лентяй! - не потрудился

Нас известить: приедут ли они.

Бекингем

Да вот и он, в испарине от спешки.

Входит Хестингс.

Принц

Милорд, я рад вас видеть. Где же мама?

Хестингс

Зачем - не знаю (то известно богу),

Но королева с вашим братом Йорком

Укрылась в храме. Юный герцог рвался

Со мной - ваше высочество встречать,

Но матушка его не отпустила.

Бекингем

Вот беспричинное недружелюбье!

Лорд кардинал, а не смогли бы вы

От королевы получить согласье

На то, чтоб мог явиться герцог Йорк

Пред августейшим братом? - Коль откажет,

Тогда, лорд Хестингс, вам его придется

Насильно вырвать из ревнивых рук.

Кардинал

Милорд, коль скоро слабый голос мой

Сумеет убедить мать-королеву,

То герцог Йоркский тотчас будет здесь.

Но если к увещаниям она

Останется глуха, - избави боже

Вторженьем в храм священные нарушить

Права убежища. Нет, ни за что

В таком грехе я не приму участья.

Бекингем

Бессмысленно упрямы вы, милорд,

И ваша совестливость старомодна.

Судите здраво, как велит наш век.

Взять герцога из храма - не кощунство.

Ведь храм дает убежище лишь тем,

Кто отправляет в нем свое служенье,

Иль тем, кто сам там попросил укрытья;

Принц не относится ни к тем, ни к этим,

Храм быть ему убежищем не может.

А потому, взяв герцога из церкви,

Вы не нарушите церковных прав.

О взрослых, укрывавшихся во храме

Я слышал, но о детях - никогда.

Кардинал

Милорд, меня вы переубедили.

Лорд Хестингс, вы со мной?

Хестингс

Иду, милорд.

Принц

Скорей, спешите, добрые милорды!

Кардинал и Хестингс уходят.

(Глостеру.)

Скажите, дядя, где же будем жить

До коронации моей мы с братом?

Глостер

Где вам благоугодно, государь.

Но если дать позволите совет,

На день-другой вам лучше выбрать Тауэр

А там мы поразмыслим, где бы вам

Жить было здоровее и приятней.

Принц

Всего бы меньше мне хотелось в Тауэр.

Его воздвиг, как будто, Юлий Цезарь?

Бекингем

Начало Юлий Цезарь положил,

Но крепость перестроена позднее.

Принц

А как узнали, что ее он строил

Из летописи или по преданью?

Бекингем

Из летописи, милостивый принц.

Принц

А все ж, милорд, когда б известье это

И не попало в хроники, наверно,

Передавалось бы из уст в уста

Потомками вплоть до скончанья дней.

Глостер

(в сторону)

Он мудр не по годам. Как говорят,

Такие дети редко долговечны.

Принц

Что вы сказали, дядя?

Глостер

Я сказал,

Что слава и без хроник долговечна.

(В сторону.)

Жонглирую словами я: точь-в-точь

Порок в нравоучительной пиесе.

Принц

Да, Юлий Цезарь знаменит недаром:

Он доблестью свой ум обогатил,

Умом свою увековечил доблесть.

Непобежденный смертью победитель,

Уйдя из жизни, в вечной славе жив.

И я признаюсь вам, лорд Бекингем...

Бекингем

В чем, мой светлейший принц?

Принц

Хочу, когда я вырасту большой,

Вернуть французские владенья наши,

А нет, - пускай погибну как солдат,

Не запятнав свой титул королевский.

Глостер

(в сторону)

Обычно слишком ранняя весна

Короткое нам предвещает лето.

Входят герцог Йоркский, Хестингс

и кардинал

Бекингем

А вот к нам, в добрый час, и герцог Йоркский.

Принц

Ах, Ричард!.. Ты здоров ли, милый брат?

Герцог Йоркский

Да, государь. Ведь ты стал государем?

Принц

Увы, к несчастью нашему, ты прав:

Смерть унесла того, кто этот титул

Мог прославлять, - и титул потускнел.

Глостер

Здоров ли мой племянник герцог Йорк?

Герцог Йоркский

Спасибо, дядя Глостер. Да, милорд,

Сказали вы, что в рост идет репейник,

А принц, мой брат, меня намного выше.

Глостер

Вы правы.

Герцог Йоркский

Стало быть, репейник - он?

Глостер

О, разве так посмел бы я сказать?

Герцог Йоркский

А кто из нас двоих вам ближе, дядя?

Глостер

Он мной, как государь, повелевает,

Вы ж вправе мной располагать, как родич.

Герцог Йоркский

Тогда мне подарите свой кинжал.

Глостер

Кинжал, племянник? Вот - от всей души.

Принц

Ты, братец, попрошайка.

Герцог Йоркский

Наш дядя добрый, не откажет он.

Да это ведь пустяк, отдать не жалко.

Глостер

Я большего для вас не пожалею.

Герцог Йоркский

И большего? Мне дали бы и меч?

Глостер

С охотой, милый, будь бы он полегче.

Герцог Йоркский

Так вам не жаль подарков легковесных?

Чуть повесомей, попрошайке - "нет"?

Глостер

Тяжелый меч вам был бы ни к чему.

Герцог Йоркский

А я не знал, что этот меч - никчемный.

Глостер

Так взяли б меч, мой маленький племянник?

Герцог Йоркский

И с благодарностью такой точь-в-точь.

Глостер

С какой?

Герцог Йоркский

Да с маленькой, каков я сам.

Принц

Наш братец Йорк неисправимо дерзок.

Как можно, дядя, все это сносить?

Герцог Йоркский

Хотели вы сказать: меня носить?

Брат высмеял нас с вами, дядя Глостер:

У вас, мол, подходящая спина,

Чтобы меня носить вам, как мартышку.

Бекингем

(тихо, Хестингсу)

Смотрите, как он тонко повернул,

Чтоб дядя не обиделся на шутку,

И над собой он мило потрунил.

Такой малыш и так разумен - чудо!

Глостер

(принцу)

Милорд, быть может, вам продолжить путь?

Тогда как я с милордом Бекингемом

Отправлюсь вашу матушку просить,

Чтоб вас встречать она явилась в Тауэр.

Герцог Йоркский

Постойте, государь! Зачем нам в Тауэр?

Принц

Милорд протектор говорит - так нужно.

Герцог Йоркский

Да я там не смогу заснуть от страха.

Глостер

Чего ж бояться вам?

Герцог Йоркский

Чего? А страшный призрак - дядя Кларенс?

Он там убит, мне бабушка сказала.

Принц

Мне нечего бояться мертвых дядей.

Глостер

Надеюсь, и живых?

Принц

Надеюсь - нет, пока все дяди живы.

Пойдем, милорд! Все думаю о них...

С тяжелым сердцем путь держу я в Тауэр.

Трубы.

Уходят все, кроме Глостера, Бекингема и Кетсби.

Бекингем

(Глостеру)

Милорд, уж не зловредная ли мать

Болтливого ребенка научила

Подшучивать над вами непристойно?

Глостер

Должно быть, так. Занятный мальчуган!

Смышлен, находчив, смел, развязен, дерзок.

Ну, словом, в мать от головы до пят.

Бекингем

Бог с ними. - Кетсби, подойди сюда.

Ты клялся столь же верно помогать нам,

Сколь свято нашу тайну сохранять.

О чем дорогой совещались мы

Ты знаешь. Как ты думаешь: легко ли

Лорд Хестингс согласится с нами в том,

Что должен благородный герцог Глостер

Воссесть на трон прекрасной сей страны?

Кетсби

Он, в память короля, так любит принца,

Что действовать ему во вред не станет.

Бекингем

А Стенли как? Он с нами не пойдет?

Кетсби

Как Хестингс, так и он.

Бекингем

Ну что ж, тогда ступай, мой добрый Кетсби,

И с лордом Хестингсом речь заведи

издалека - разведай, как он мыслит.

Да позови его на завтра в Тауэр:

О коронации посовещаться.

Увидишь, что склоняется он к нам,

Его ты подогрей, ему откройся.

А будет неподатливым, холодным

Таким же будь и ты, прерви беседу

И дай нам знать о помыслах его.

Нам два совета завтра предстоят,

И на тебя надеемся мы крепко.

Глостер

И от меня ему поклон. Скажи,

Что свору недругов его заклятых

Ждет завтра в Помфрете кровопусканье.

Так пусть на радостях мой друг, лорд Хестингс,

Покрепче поцелует миссис Шор.

Бекингем

Итак, берись за дело, добрый Кетсби.

Кетсби

Со всем моим старанием, милорды.

Глостер

До ночи мы услышим о тебе?

Кетсби

Услышите, милорд.

Глостер

Обоих нас найдешь ты в Кросби-хаус.

Кетсби уходит.

Бекингем

Но если мы узнаем, что лорд Хестингс

К нам не примкнет, - что делать нам, милорд?

Глостер

Что делать? Голову долой - и все!

Лишь я взойду на трон, ты мне напомни,

Чтоб дал тебе я графство Херифорд

Со всем добром, что брат Эдуард оставил.

Бекингем

Напомню вам о щедром обещанье.

Глостер

Душевно буду рад его сдержать.

Сейчас поужинаем, а потом

В подробностях наш замысел обсудим.

Уходят.

СЦЕНА 2

Перед домом лорда Хестингса.

Входит гонец.

Гонец

(стучит в дверь)

Милорд! Милорд!

Хестингс

(за сценой)

Кто там?

Гонец

Гонец от лорда Стенли.

Хестингс

Который час?

Гонец

Сейчас пробьет четыре.

Входит лорд Хестингс.

Хестингс

Не спится господину твоему.

Гонец

Как видно, так, по порученьям судя.

Велел он вас приветствовать сперва.

Хестингс

А что еще?

Гонец

Еще велел сказать, что сон он видел:

Кабан сорвал с него клыками шлем.

Потом сказал, что нынче - два совета,

И первый может обернуться так,

Что на втором вам с ним придется худо.

А потому он спрашивает вас,

Угодно ль вам, милорд, с ним заодно

Вскочить в седло и гнать коней на север

От тяжких бед, что чует он душой?

Хестингс

Ступай, приятель, к лорду своему,

Скажи, чтоб двух советов не страшился:

В одном из них сидим мы оба сами,

В другом сидит надежный друг мой Кетсби,

И если что-нибудь коснется нас,

Меня тотчас уведомят об этом.

А что до снов, - ужели так он прост,

Чтоб верить их обманным наважденьям?

Бежать от кабана, пока он сам

Не бросился? Мы лишь раздразним зверя,

Который и не думал трогать нас.

Скажи, чтоб господин твой шел сюда,

И мы отправимся с ним вместе в Тауэр.

Кабан для нас там будет как ручной.

Гонец

Иду, милорд. Все передам ему.

Входит Кетсби.

Кетсби

Желаю здравствовать, лорд-камергер.

Хестингс

А, с добрым утром, Кетсби! Как вы рано!

Что слышно в нашем шатком государстве?

Кетсби

И впрямь оно шатается, милорд.

И твердо встанет на ноги, я верю,

Лишь если Глостер обретет венец.

Хестингс

Что? Обретет венец? Корону то есть?

Кетсби

Да, благородный лорд.

Хестингс

Скорее голову мою снесут,

Чем я снесу, чтоб голова его

Украсилась короной беззаконно.

Ты думаешь, он метит на нее?

Кетсби

Клянусь, что так. И верит он, что вы

Возглавите приверженцев его.

И с тем вам шлет он доброе известье:

Сегодня в Помфрете врагов всех ваших,

Всю королевину родню - казнят.

Хестингс

И то сказать, - не мне грустить об этом.

Всегда мы с ними были во вражде.

Но чтоб за Ричарда я стал и продал

Наследников монарха моего?

Нет, видит бог, скорей расстанусь с жизнью!

Кетсби

Господь вас в том да укрепит, милорд.

Хестингс

Подумать! Даже год спустя я буду

От радости смеяться, вспоминая,

Что дожил до погибели врагов,

Поссоривших меня с моим монархом.

Ну, Кетсби! Не пройдет и двух недель,

Я кой-кого, кто и не ждет, отправлю...

Кетсби

Как тяжко умирать, мой добрый лорд,

Когда не ждешь, не подготовлен к смерти.

Хестингс

Ох, тяжко, тяжко! А выходит так

И с Риверсом, и с Вогеном, и с Греем.

Да выйдет и кой с кем еще из тех,

Кто мнит - ничто, мол, им не угрожает,

Как нам с тобой, кого вельможный Ричард

И герцог Бекингем всем сердцем любят.

Кетсби

Превыше всех вы в мненье их обоих.

(В сторону.)

И будет красоваться всех превыше

Твоя башка на Лондонском мосту.

Хестингс

Да, знаю. Что ж, я это заслужил.

Входит Стенли.

Хестингс

Ну, вот! А что рогатины не взяли?

Боитесь кабана, а безоружны.

Стенли

Милорд, привет вам. С добрым утром, Кетсби.

Вы шутите, но мне, клянусь распятьем,

Не по себе от этих двух советов.

Хестингс

Мне жизнь мила не менее, чем вам.

А нынче для меня, могу заверить,

Ценнее, чем когда-либо, она.

Поверьте, друг: я так не ликовал бы,

Когда б не знал - ничто нам не грозит.

Стенли

Те господа, что в Помфрете сейчас,

Смеялись тоже, покидая Лондон,

И думали: ничто им не грозит.

Но видите - настал их черный день.

Быть может, это просто вспышка злобы?

Дай бог, чтоб страх мой беспричинным был.

Так, значит, в Тауэр? Уже светло.

Хестингс

Сейчас идем, милорд. А вам известно,

Что нынче этих лордов обезглавят?

Стенли

За преданность с них головы долой!

Не лучше ли прогнать долой их судей?

Ну что ж, пойдем, милорд.

Входит посыльный.

Хестингс

Ступайте-ка вперед. А я хочу

Потолковать вот с этим добрым малым.

Стенли и Кетсби уходят.

Ну, как живешь, приятель?

Посыльный

Веселей,

Чем ваша милость спрашивать изволит.

Хестингс

И я живу повеселее, друг,

Чем в пору нашей предыдущей встречи:

Тогда меня вели под стражей в Тауэр

По воле королевиной родни,

А нынче, - но помалкивай об этом,

Тех недругов моих ведут на казнь,

И я возвысился как никогда.

Посыльный

Дай бог и дальше этак, ваша светлость.

Хестингс

Спасибо, друг.

(Бросает ему кошелек.)

Вот, выпей за меня.

Посыльный

Храни вас бог, милорд.

(Уходит.)

Входит священник.

Священник

Милорд! Я счастлив видеть вашу светлость.

Хестингс

Благодарю, сэр Джон, от всей души.

За прошлую я не расчелся требу,

В воскресный день вам уплачу должок.

Священник

Я подожду, милорд.

Входит Бекингем.

Бекингем

Вы со священником, лорд-камергер?

Священник нужен вашим трем друзьям,

Что в Помфрете. Вам каяться не к спеху.

Хестингс

Вы правы. Я и сам о тех подумал,

Увидев преподобного отца.

Вы по дороге в Тауэр?

Бекингем

Туда, милорд, однако ненадолго,

Я прежде вас оттуда ворочусь.

Хестингс

Должно быть, так: я буду там обедать.

Бекингем

(в сторону)

И ужинать, - хоть ты того не знаешь.

Пойдемте?

Хестингс

Я за вами, ваша светлость.

Уходят.

СЦЕНА 3

Помфретский замок.

Входят Ретклиф и стража, ведущая на казнь

Риверса, Грея и Вогена.

Риверс

Сэр Ричард Ретклиф, говорю тебе:

Увидишь нынче, как встречают смерть

Во имя чести, верности и долга.

Грей

Пусть принца бог от вас убережет,

Проклятая вы стая кровопийц!

Воген

Еще свою оплачете вы участь!

Ретклиф

Пора! Окончен жизни вашей срок.

Риверс

О Помфрет, Помфрет! Замок роковой,

Столь благородной кровью обагренный!

Ведь Ричарда Второго зарубили

В твоих цареубийственных стенах.

И мы тебя, на вящий твой позор,

Своею напоим невинной кровью.

Грей

Настигло нас проклятье Маргариты

За то, что мы и Хестингс допустили,

Чтоб Ричардом был сын ее убит.

Риверс

И Ричард ею проклят был, и Хестингс,

И Бекингем. Услышь ее, господь,

Казни их так же, как ты нас казнишь!

Но пощади мою сестру с детьми,

Умилостивит пусть тебя, господь,

Кровь наша, что прольется беззаконно.

Ретклиф

Довольно! Пробил ваш последний час.

Риверс

Давайте же обнимемся, Грей, Воген!

Прощай!.. Прощай!.. До встречи в небесах.

Уходят.

СЦЕНА 4

Лондон. Тауэр.

Входят Бекингем, Стенли, Хестингс, епископ

Илийский, Ретклиф, Ловел и другие

лорды и занимают места за столом.

Хестингс

Собрались мы, сиятельные пэры,

Дабы день коронации назначить.

Как судите? Назначим, с богом, день.

Бекингем

А все уже для празднества готово?

Стенли

Готово. Надлежит лишь выбрать день.

Епископ

Быть может, завтра? День - благоприятный.

Бекингем

А как об этом мыслит лорд-протектор?

Кто посвящен в намеренья его?

Епископ

Кому же знать их, герцог, как не вам?

Бекингем

Что! Мне, милорд?

Друг друга знаем мы в лицо, но души...

С моей душой не в большем он знакомстве,

Чем я - с его, я - с вашей, вы - с моей.

Вот вы, лорд Хестингс, с ним весьма близки.

Хестингс

Да, герцог мне оказывает честь

Своею дружбой. Но не говорили

Еще о коронации мы с ним,

И мне его сужденье неизвестно.

Но вы, милорды, назначайте день,

За герцога - я голос свой подам:

Он, верно, не посетует на это.

Входит Глостер.

Епископ

А вот сам лорд-протектор, в добрый час.

Глостер

Приветствую, сиятельные лорды!

Проспал. Надеюсь, это опозданье

Не повредило замыслам великим,

Которые должны мы утвердить.

Бекингем

Когда бы к выходу вы опоздали,

За вас бы подал реплику лорд Хестингс,

То бишь о коронации сужденье.

Глостер

Рискнуть на это мог бы только он:

Мы так дружны с ним, он меня так любит.

Хестингс

Благодарю, милорд.

Глостер

Милорд епископ,

Я, бывши в Холборне, у вас в саду

Отличную приметил землянику.

Вы не пошлете ли собрать - на пробу?

Епископ

О да, с великой радостью, милорд.

(Уходит.)

Глостер

Лорд Бекингем, прошу вас - на два слова.

(Отводит Бекингема в сторону.)

У Хестингса выпытывать стал Кетсби,

За нас ли он? И пылкий лорд вскипел:

Мол, сложит голову, но не позволит,

Чтоб сын его любимого монарха

(Так раболепно выразился он)

Лишен был королевского престола.

Бекингем

Милорд, не выйдете ли? Я - за вами.

Глостер и Бекингем уходят.

Стенли

Но мы не выбрали день торжества.

Я полагаю, завтра слишком рано.

Что до меня, я был бы рад отсрочке,

Дабы мог подготовиться вполне.

Возвращается епископ Йлийский.

Епископ

А где же герцог Глостер?

За земляникой я уже послал.

Хестингс

Как весел нынче герцог, как приветлив!

Одушевлен приятной, верно, мыслью,

Так с нами поздоровался тепло.

Он меньше всех людей в крещеном мире

Любовь и ненависть таить способен.

Что в сердце у него - то на лице.

Стенли

И что ж вы по лицу узрели в сердце?

Хестингс

Что он ни на кого тут не в обиде.

Иначе бы в глазах прочли мы гнев.

Стенли

Отвечу вам: дай бог, чтоб было так.

Входят Глостер и Бекингем.

Глостер

Спрошу вас всех: чего достоин тот,

Кто, замышляя смерть мою, прибег

К бесовским козням, к злому чародейству,

Меня испортил адским волшебством?

Хестингс

Известно всем, милорд, как вас люблю я,

И потому в собранье этом первый

Я злоумышленников осужу:

Кто б ни были, одна им кара - смерть.

Глостер

Возьмите же в свидетели злодейства

Свои глаза! Меня околдовали:

Моя рука - вот! - как больная ветка

Вдруг высохла! А напустили порчу

Вдова Эдуарда, гнусная колдунья,

В союзе с мерзкой потаскухой Шор.

Хестингс

Ну, если их виной, милорд...

Глостер

Что! Если?

Ты, покровитель непотребной шлюхи,

Глумишься надо мной своими "если"?

Изменник! Голову ему долой!

Клянусь, пока ее я не увижу,

Не сяду есть. - Кончайте, Ловел, Ретклиф!

Все прочие, - кто за меня, - пойдем!

Уходят все, кроме Хестингса, Ретклифа и Ловела.

Хестингс

О, горе, горе Англии - что мне!

Глупец! - я мог бы все предотвратить!

Кабан срывает шлемы - снилось Стенли.

Бежать бы! - но, смеясь, я пренебрег.

Мой конь споткнулся трижды на пути

И заартачился при въезде в Тауэр:

Знать, чуял, что везет меня на бойню.

Теперь и впрямь мне нужен тот священник.

А с тем посыльным как я говорил!

Как ликовал я, что моим врагам

Сегодня в Помфрете резню устроят,

А мой удел довольство и почет.

О Маргарита! Как твое проклятье

Обрушилось на голову мою!

Ретклиф

Короче! Герцогу пора обедать,

Уж он заждался вашей головы.

Хестингс

Мы быстротечных милостей людских

Взыскуем, позабыв господню милость!

Но ищущему милостей не лучше,

Чем пьянице на корабельной мачте:

Ведь можно от малейшего толчка

Свалиться вниз, в бездонную пучину.

Ловел

Что проку в жалобах? Пора. Идем!

Хестингс

О изверг Ричард! О моя страна!

Ужаснейшие дни тебе пророчу!

На плаху? Что ж! Ведите - и ему

Отдайте голову. Пусть поглумятся.

Но будет смех весельчакам не впрок:

Их собственный конец уж недалек.

Уходят.

СЦЕНА 5

Лондон. На стенах Тауэра.

Входят Глостер и Бекингем в заржавленных

доспехах не по росту, придающих им странный вид.

Глостер

Ну, друг, сумеешь ты дрожать, бледнеть,

Дыханье прерывать на полуслове,

И снова начинать, и вновь смолкать,

Как если б ужас помутил твой ум?

Бекингем

Да уж доверься мне: как истый трагик

Я буду озираться, бормотать,

Дрожать, пугаться шороха травинки,

Изображая ужас. Дикий взгляд,

Улыбки вымученные, - все это

На службу нашим замыслам поставлю.

Однако где же Кетсби?

Глостер

Вот он. Смотри: лорд-мэра он ведет.

Входят лорд-мэр и Кетсби.

Стеречь подъемный мост!

Бекингем

Чу! Барабан...

Глостер

Глаз, Кетсби, не спускать со стен!

Бекингем

Лорд-мэр, затем послали мы за вами...

Глостер

Эй, оглянись!.. К оружью! Вот враги!..

Бекингем

Нам в помощь бог и наша правота.

Входят Ловел и Ретклиф с головой Хестингса.

Глостер

Постой! Друзья идут к нам: Ретклиф, Ловел.

Ловел

Вот голова, с которой распростился

Изменник подлый, вероломный Хестингс.

Глостер

Как я его любил! - слез не унять.

Я мнил, что в целом христианском мире

Нет существа беззлобнее, чем он.

Он книгой был, в которую мой дух

Записывал заветнейшие мысли.

Под маской добродетели искусно

Скрывал свою порочность он и слыл

Почти безгрешным, если не считать,

Что с Шоровой женой он жил во блуде.

Бекингем

О да! Свою предательскую сущность

Скрывал он, как никто.

Вообразите, а точней - поверьте,

Что если б не защита провиденья,

Мы б не могли и рассказать об этом:

Он замышлял сегодня на совете

Меня и лорда Глостера убить.

Лорд-мэр

Да неужели так?

Глостер

Вы что? Язычники мы или турки?

Да разве б мы решились без суда

Предать его, злодея, скорой смерти,

Не будь такая крайняя опасность?

Его казнить мы вынуждены были,

Дабы спасти страну, спасти себя.

Лорд-мэр

Храни вас бог! Казнен он по заслугам.

Вы действовали правильно, милорды:

Изменникам преподали урок.

Чего же было от него и ждать,

Коль скоро спутался он с миссис Шор?

Глостер

Однако, чтоб его подвергнуть казни,

Решили подождать мы вашу милость.

Увы, усердье этих двух друзей

Опередило наши пожеланья.

Хотелось, чтоб услышали вы сами,

Как каялся изменник, как трусливо

В подробностях весь заговор раскрыл.

А то б вы все могли удостоверить

Перед народом, чтоб никто не вздумал

Порочить нас и сожалеть о нем.

Лорд-мэр

Милорд, я все усвоил с ваших слов,

Как если б сам и видел все и слышал.

Почтеннейших из граждан соберу

И разъясню спасительность сих действий.

Глостер

Мы и хотели все решить при вас,

Дабы пресечь злокозненные слухи.

Бекингем

И опозданье вам не помешает

Свидетелем быть нашей правоты.

Счастливый путь, достойнейший лорд-мэр!

Лорд-мэр уходит.

Глостер

Ступай за ним, за ним, мой Бекингем!

Он в ратушу помчался со всех ног.

Там, улучивши миг, ты им вверни

Про незаконность всех детей Эдуарда.

Им расскажи, как он велел казнить

Трактирщика, который пошутил,

Мол, сын его наследует корону:

Бедняга разумел трактир, на коем

Как вывеска корона красовалась.

Напомни, как он был сластолюбив

И в похоти по-скотски неразборчив.

Как настигал их дочерей и жен

Свирепым сердцем, завидущим взором

И делал их добычей сладострастья.

Тут надо бы коснуться и меня.

Скажи им, что когда Эдуард родился

У матушки моей, то мой отец,

Йорк доблестный, во Франции сражался;

Что, сопоставив сроки, не хотел он

Признать своим рожденного ребенка;

Что, как известно, и лицом Эдуард

С моим отцом нимало не был схож.

Но только осторожно, лишь намеком:

Ведь знаешь сам, что мать моя жива.

Бекингем

Не сомневайтесь: буду так речист,

Как если б для себя я хлопотал

О призе золотом. Милорд, прощайте.

Глостер

А сладив дело, приведи их всех

В Бейнардский замок. Там меня найдете

Среди достопочтненнейших отцов

И высокоученейших прелатов.

Бекингем

Иду. И к трем, - ну, к четырем часам

Из ратуши вы ждите новостей.

(Уходит.)

Глостер

(Ловелу)

Спешите за достопочтенным Шоу.

(Кетсби.)

А ты за братом Пенкером. Пусть оба

В Бейнардском замке будут через час.

Ловел, Кетсби и Ретклиф уходят.

Теперь я втайне прикажу убрать

Щенят Георга Кларенса подальше,

Да повелю, чтоб ни живой души

Не допускали к малолетним принцам.

(Уходит.)

СЦЕНА 6

Лондон. Улица.

Входит писец с бумагой в руке.

Писец

Вот грамота, в ней благородный Хестингс

Изменником объявлен. Я ее

Перебелил на славу, - крупно, четко,

Для оглашенья у святого Павла.

Смотрите, как подстроено: ведь я

Писал ее одиннадцать часов,

Мне Кетсби с вечера ее прислал,

На черновик ушло никак не меньше,

А пять часов назад был Хестингс жив,

Ни в чем не обвинен, не заподозрен!

Вот времена! Ну кто настолько глуп,

Чтоб не заметить явной подтасовки?

Как страшен мир! Зло напролом идет,

А все молчат, воды набравши в рот.

(Уходит.)

СЦЕНА 7

Лондон. Перед Бейнардским замком.

Входят с одной стороны Глостер, с другой Бекингем.

Глостер

Ну, как? Ну, как? Что говорит народ?

Бекингем

Да что, милорд, - клянусь пречистой девой,

Ни слова, будто все вдруг онемели.

Глостер

Ты говорил им про детей Эдуарда,

Что незаконные они?

Бекингем

А как же!

О брачном договоре с леди Льюси,

И о другом - с французскою принцессой;

О неуемной похоти его,

О том, как он насильничал их ясен,

Как мелочно жесток был; что темно

Его происхожденье: он родился,

Когда во Франции был ваш отец,

И не был он походя лицом на Йорка.

Ввернул, что вы, мол, не в пример ему,

Лицом и духом - вылитый отец.

Победы над шотландцами припомнил,

Сказал о вашем воинском искусстве,

О мудрости в решенье мирных дел,

О щедрости, смиренье, добронравье...

Ну, словом, ничего не упустил,

Что пригодиться бы могло для дела.

Кончая речь, я к ним воззвал: пусть каждый,

Кто хочет блага для родной страны,

Кричит: "Да здравствует король наш Ричард!

Глостер

И что ж они?

Бекингем

Помилуй бог, не крикнул ни один.

Как камни, как немые истуканы,

Глазели друг на друга, побледнев.

Я стал их упрекать, спросил у мэра,

Что значит их упрямое молчанье;

Он мне: народ к речам, мол, не привык,

Приучен, мол, глашатая он слушать.

Тут я его пересказать заставил

Всю речь мою. "Так герцог говорит",

"Так герцог мыслит". - От себя ни слова.

Он кончил, и подручные мои,

Что сгрудились поодаль, заорали

В десяток глоток, кинув шапки вверх:

"Да здравствует король английский Ричард!"

Воспользовавшись этим, я сказал:

"Спасибо вам, сограждане, друзья:

Единодушным криком одобренья

Свидетельствуете вы, как вы мудры,

Как люб вам Ричард". С этим я ушел.

Глостер

Чурбаны бессловесные! Ни звука?

Бекингем

Клянусь, милорд!

Глостер

Так нам не ждать лорд-мэра с его братьей?

Бекингем

Сейчас придут. Смятенье разыграйте,

Не сразу выходите, - пусть попросят.

Вы выйдете, молитвенник держа,

И два священника по сторонам,

А разглагольствовать мне предоставьте.

Да поломайтесь, словно вы девица,

Что, уступая, взвизгивает "нет!".

Глостер

Иду. И если с жаром будем мы

Ты требовать от имени народа,

Я упираться, - все пойдет на лад.

Бекингем

Скорей наверх: лорд-мэр стучит в ворота.

Глостер уходит.

Входят лорд-мэр и горожане.

Бекингем

Добро пожаловать, милорд. А я

Все жду и жду: боюсь, не выйдет герцог.

Из замка выходит Кетсби.

Какой ответ прислал мне герцог, Кетсби?

Кетсби

Милорд, он просит ваше посещенье

На завтра-послезавтра отложить.

Сейчас душеспасительной беседой

Он занят с преподобными отцами,

И ход благочестивых размышлений

Для дел мирских не может он прервать.

Бекингем

Вернитесь к его светлости, друг Кетсби,

Скажите, - я, лорд-мэр и олдермены

Пришли к нему в великий этот час;

О всенародном благе речь идет,

Нам нужно с герцогом посовещаться.

Кетсби

Ему тотчас все это передам.

(Уходит.)

Бекингем

(лорд-мэру)

Ну вот, милорд! Наш герцог - не Эдуард:

Не предается похоти в постели,

Но молится, колени преклонив;

Не с куртизанками проводит время

С монахами толкует о Писанье;

Не спит, наращивая праздный жир,

Но в размышленьях возвышает душу.

О, если б добродетельнейший принц

Бразды правленья взял! Какой счастливой

Была бы наша Англия тогда.

Но я боюсь, - его не упросить.

Лорд-мэр

Избави бог! Ужели он откажет?

Бекингем

Я этого страшусь. Но вот и Кетсби.

Входит Кетсби.

Ну, что ответил герцог?

Кетсби

Он удивлен, зачем вы, ваша светлость,

Пришли сюда с такой толпой народа,

Его не предуведомив об этом.

Боится он, что умысел тут злой.

Бекингем

Как горько мне, что благородный герцог

Меня в злоумышленье заподозрил.

Могу поклясться небом, мы полны

К нему любовью. Так и передайте.

Кетсби уходит.

Когда святой благочестивый муж

За четки взялся, с ним не сговоришься:

Столь сладостен молитвенный восторг.

Кетсби возвращается.

На галерее появляется Глостер между двумя

епископами.

Лорд-мэр

Смотрите, - он! С епископами вместе.

Бекингем

О да, с двумя столпами благочестья,

Поддержкой над пучиной суеты.

Взгляните, - и молитвенник в руке!

Отличье добродетельного мужа.

- Светлейший принц! Плантагенет великий!

Склони к мольбам свой милостивый слух!

Прости, что мы отважились прервать

Твои благочестивые раздумья!

Глостер

Милорд, вам извиняться нет нужды:

Я сам прошу простить меня за то,

Что, погружен в молитвенное бденье,

На дружеский призыв не сразу вышел.

Но что, милорд, вас привело ко мне?

Бекингем

Что? Божья воля, верю я, а также

Глас всей страны, оставшейся без власти.

Глостер

Должно быть, я в неведенье нанес

Какую-то обиду горожанам

И вы пришли мне высказать ее?

Бекингем

О да. Но вы, склонясь на наши просьбы,

Могли бы искупить свою вину.

Глостер

О, искуплю! Ведь я христианин.

Бекингем

Так знайте же: вы виноваты в том,

Что отказались от верховной власти,

От скипетра и трона ваших предков,

Наследственный свой долг, свои права

И бремя славы царственного древа

Обрушив на его гнилую ветвь.

Проснитесь же во имя нужд страны

От сладостной дремоты ваших мыслей!

Наш благородный остров все утраты

Вернуть бы мог, но светлый его лик

Обезображен шрамами бесчестья;

К его державному стволу привиты

Дурные черенки; вот-вот он канет

Во мрак безвестности, во тьму забвенья.

Мы молим вас спасти свой край родной:

Принять всю тяжесть власти самому

И управлять страною полновластно

Не как протектор, опекун, наставник

Иль управитель вотчиной чужой,

Но как наследный, кровный государь.

Вот почему пришли мы всем народом,

Как любящие, верные друзья;

Я, уступив их требованьям бурным,

Пришел, милорд, вас умолять за них.

Глостер

Что делать мне? В молчанье удалиться

Иль горько вас корить? На что подвигнуть

Меня должны мой сан и ваша речь?

Не отвечать? Но вы решить могли бы,

Что золотым ярмом верховной власти,

Предложенным мне вами безрассудно,

Безмолвное прельстилось честолюбье;

А стану я вас упрекать за просьбу,

Рожденную столь преданной любовью,

Обиду нанесу моим друзьям.

Не промолчу, чтоб вы не заблуждались,

И обижать упреками не стану,

Однако же решительно скажу:

"Благодарю за честь; но в вашей просьбе

Не по заслугам воздана мне честь.

Во-первых, если б даже предо мной

Препятствий не было, когда бы к трону

Прямой вел путь наследственного права,

И то б я рад был скрыться от величья,

Так многогрешен я, так духом слаб.

Я - утлый челн, и океан мне страшен.

Я в фимиаме славы задохнусь.

Но нет во мне нужды, хвала творцу,

А если вы в нужде, - не я вам нужен.

Державный плод есть на державном древе,

Со временем созреет этот плод,

Окажется достойным славы предков

И осчастливит нас своим правленьем.

Вы ждете от меня, я - от него.

Ему по праву выпал славный жребий.

Чтоб стал я отнимать? Избави бог!

Бекингем

Хоть благородна ваша речь, милорд,

Но слабы ваши доводы и шатки,

Коль вдуматься как следует в их суть.

"Эдуард, - сказали вы, - сын короля".

Но он не сын законной королевы.

Был с леди Льюси обручен ваш брат,

Что подтвердит родительница ваша,

Потом, ее отринув, был помолвлен

С сестрой французского монарха Боной;

Оставив их обеих, предпочел

Он нищую, отцветшую вдову,

Перешагнувшую за полдень жизни,

К тому ж еще - с оравою детей.

Прельстив его сластолюбивый взор,

Она его величие столкнула

В постыдное, срамное двоеженство.

С ней в незаконном браке прижил он

Сынка, - и вот его зовем мы принцем.

Я доводы привел бы и сильней,

Когда бы из почтенья кой к кому

Границы языку я не поставил.

Итак, милорд, мы просим вас принять

Высокий сан, - коль не из снисхожденья

К нам всем, а вместе с нами и к стране,

То для того, чтобы в роду великом,

Очищенном от порчи лихолетья,

Восстановить преемственную власть.

Лорд-мэр

Милорд, вас молят подданные ваши.

Бекингем

Отвергнете ль всеобщую любовь?

Кетсби

Обрадуйте, милорд, уважьте просьбу!

Глостер

Зачем взвалить хотите этот груз

На плечи мне? Я не гожусь для трона.

Не гневайтесь, но я на вашу просьбу

Не смею дать согласья и не дам.

Бекингем

Отказ! Любовь и верность вам мешают

Племянника от трона отстранить.

Нам ведомо, как вы мягкосердечны,

По-женски совестливы и нежны

Не только что ко всем своим родным,

И к прочим людям, без различья званий,

А все ж, согласны вы иль не согласны,

Племянник ваш не будет королем.

Тогда на трон мы возведем другого,

Предав забвенью и стыду ваш род.

И с тем сейчас уходим мы отсюда.

Пойдемте! Больше не о чем просить!

Глостер

Не гневайся, мой добрый Бекингем!

Бекингем уходит. Лорд-мэр, олдермены и горожане отходят

в глубину сцены.

Кетсби

Светлейший принц! Верните их скорее!

Страну в печаль повергнет ваш отказ.

Глостер

Взвалить на плечи целый мир забот!..

Ну что ж, верни их.

Кетсби отходит к лорд-мэру и его спутникам и потом уходит.

Я ведь не из камня,

И ваши просьбы тронули меня,

Хоть восстают душа моя и совесть.

Возвращаются Бекингем и Кетсби.

О Бекингем! О мудрые мужи!

Коль скоро вы решили мне на плечи

Взвалить груз власти, должен поневоле

Я это бремя на себя принять.

Но если, подчинившись вам, я встречусь

Со сплетней грязной, с черной клеветой,

Пусть честь мою от пятен оградит

Настойчивость безжалостная ваша.

О, видит бог, и видели вы сами,

Как от стремлений сих я был далек.

Лорд-мэр

Храни вас бог! Мы видим. Всем расскажем.

Глостер

И, рассказав, вы скажете лишь правду.

Бекингем

Я вас приветствую как короля:

Да здравствует король английский Ричард!

Все

Аминь.

Бекингем

Угодно ль завтра вам короноваться?

Глостер

То в вашей воле: как угодно вам.

Бекингем

Тогда придем мы завтра, государь.

Сейчас, счастливые, простимся с вами.

Глостер

(епископам)

А мы вернемся вновь к святым занятьям.

Прощайте, Бекингем, и вы, друзья.

(Уходит.)

АКТ IV

СЦЕНА 1

Лондон. Перед Тауэром.

Входят: с одной стороны королева Елизавета, герцогиня Йоркская

и маркиз Дорсет, с другой

леди Анна, герцогиня Глостерская, которая

ведет за руку маленькую дочь Кларенса Маргариту Плантагенет.

Герцогиня

Кто нам навстречу? Маленькая внучка!

И любящая тетя, Анна Глостер,

Ведет племянницу, - как видно, в Тауэр,

Приветствовать сердечно юных принцев.

Дочь, как я рада вам.

Леди Анна

Пусть бог пошлет

Обеим вам спокойствие и радость.

Королева Елизавета

И вам, сестра. Куда идете вы?

Леди Анна

Мы в Тауэр. Должно быть, вы туда же,

И с той же самой целью, что у нас:

Приветствовать там наших милых принцев?

Королева Елизавета

Как вы добры, сестра. Пойдемте вместе.

Входит Брекенбери.

А вот и комендант выходит к нам.

Прошу, любезный комендант, скажите,

Как поживают принц и герцог Йорк?

Брекенбери

Они, миледи, в добром здравье. Только

Вас допустить я к принцам не могу...

Король строжайше это воспретил.

Королева Елизавета

Король! Как?..

Брекенбери

Я ошибся, - лорд-протектор.

Королева Елизавета

Не дай бог Ричарду так ошибиться!

Он между мной и их любовью встал?

Я - мать. Кто к детям путь мне преградит?

Герцогиня

И я, мать их отца, должна их видеть.

Леди Анна

Я тетка им, но их люблю, как мать.

Впустите нас. В ответе буду я.

Брекенбери

О нет, миледи. Не могу помочь вам.

Я клятву дал. Прошу меня простить.

(Уходит.)

Входит лорд Стенли.

Стенли

Когда б вас трех я встретил часом позже,

Я, герцогиня, к вам бы обратился,

Как к матери двух славных королев.

(Леди Анне.)

Я к вам, миледи. Сей же час в аббатстве

Вас с Ричардом должны короновать.

Королева Елизавета

Разрежьте мне шнурки!..

Скорей - свободы стиснутому сердцу,

Иль от смертельной вести упаду!

Леди Анна

О, злая новость! Страшное известье!

Дорсет

Мужайтесь! - Матушка, вам легче стало?

Королева Елизавета

О Дорсет, сын, оставь меня, беги!

Смерть мчится за тобою по пятам.

Своим я детям приношу несчастье.

Коль хочешь вырваться из адской хватки,

Спасайся за море, туда, где Ричмонд.

Скорее прочь, прочь с этой бойни, сын!

Иначе ты умножишь список жертв

И сбудется проклятье Маргариты:

Что суждено утратить мне при жизни

И мужа, и корону, и детей.

Стенли

Полн мудрости, миледи, ваш совет.

(Дорсету.)

Скорей! Бесценны краткие часы.

Я напишу, чтоб сын тепло вас принял,

Гонец с письмом нагонит вас в пути.

Коль вы замешкаетесь, будет поздно.

Герцогиня

О злобный вихрь, нам пагубу несущий!

О мое проклятое богом чрево!

Ты василиска выкинуло в мир,

Неотвратимый взгляд его смертелен.

Стенли

(Леди Анне)

Прошу, миледи, следуйте за мной.

С великой я поспешностью к вам послан.

Леди Анна

С великим отвращеньем я иду.

Дай бог, чтобы железом раскаленным

Лег золотой венец и сжег мне мозг!

Пусть мне елей смертельным будет ядом!

Пусть прежде, чем услышу восклицанья:

"Храни бог королеву", - я умру.

Королева Елизавета

Ступай, бедняжка! Знай, твоей судьбе

Я не завидую. Мне в утешенье

Напастей на себя не накликай.

Леди Анна

Вот как! Не накликать?

Когда предстал он, нынешний мой муж,

Передо мной у Генрихова гроба,

Который провожала я в слезах,

Предстал, едва смыв с рук святую кровь

И Генриха, и моего супруга,

Я, глянув Ричарду в лицо, сказала:

"Будь проклят ты! Меня из новобрачной

Ты превратил в увядшую вдову.

Так если ты жену себе возьмешь,

Пусть скорбь твое не покидает ложе,

И пусть твою жену, - когда найдется

Безумная, что выйдет за тебя,

Своей ты жизнью горше обездолишь,

Чем мой супруг меня - своею смертью".

Увы, за время меньшее, чем нужно,

Чтоб это мне проклятье повторить,

Поймал он сердце женское мое

На грубую приманку слов медовых.

И вот мое проклятие сбылось:

И час подряд на Ричардовом ложе

Мне не вкусить златую свежесть сна,

Я от его кошмаров пробуждаюсь.

К тому же, как дочь Уорика, ему

Я ненавистна, и меня он сгубит.

Королева Елизавета

Несчастная! Мне жаль тебя. Прощай.

Леди Анна

Оплакиваю и себя, и вас.

Королева Елизавета

Прости! Ты в скорби шествуешь к величью.

Леди Анна

Прощай! Ты в бедах расстаешься с ним.

Герцогиня

(Дорсету)

Ну, - к Ричмонду. И добрый путь тебе.

(Леди Анне.)

Ну, - к Ричарду! С тобой твой добрый ангел!

(Королеве Елизавете.)

Ну, в храм. И добрых помыслов тебе.

А мне пора и на покой, в могилу.

Терплю, терплю уж восемьдесят лет:

На каждый светлый час - неделя бед.

Королева Елизавета

Постой, еще оглянемся на Тауэр.

О древняя твердыня, сжалься! Сжалься

Над бедными малютками, которых

В твоих стенах замуровала злоба.

Молю, о каменная колыбель,

Суровая неласковая нянька,

Безмолвный сотоварищ детских игр,

Молю: моих детей не обижай!

С отчаяньем кричу тебе: прощай!

Уходят.

СЦЕНА 2

Лондон. Тронный зал во дворце.

Трубы. Входят: Ричард в королевском одеянии, Бекингем,

Кетсби, паж и другие.

Король Ричард

Все отойдите. - Герцог Бекингем!

Бекингем

Державный мой властитель?

Король Ричард

Дай руку.

Садится на трон. Трубы.

Ныне с помощью твоей

Король английский Ричард сел на трон.

Но как узнать: даны мне знаки власти

На краткий день иль ею наслажусь?

Бекингем

Да будет ваша власть неколебима!

Король Ричард

Ax, Бекингем!.. Проверю пробным камнем

Я золото усердья твоего.

Жив юный принц Эдуард... Тебе понятно?

Бекингем

Что дальше, государь?

Король Ричард

Как что? Я быть желаю королем.

Бекингем

Но вы - король, мой царственный властитель.

Король Ричард

Ха! Я - король? Ты прав... Но жив Эдуард.

Бекингем

Да, государь.

Король Ричард

Какой печальный вывод,

Что все еще он жив: "Да, государь! "

А прежде не был ты столь непонятлив.

Сказать прямей? Пора бы двух щенков

Похоронить. И сделать надо быстро.

Ну, что теперь ты скажешь? Отвечай.

Бекингем

Мой государь, вы приказать вольны.

Король Ричард

Вот как! - Ты - лед. Вся прыть твоя замерзла.

Ну, ты согласен, что пробил их час?

Бекингем

Милорд, я должен дух перевести,

Собраться с мыслями, чтоб вам ответить.

Я ждать вас не заставлю, государь.

(Уходит.)

Кетсби

(тихо, одному из придворных)

Король разгневан: закусил губу.

Король Ричард

Мне легче говорить с безмозглым дурнем,

Или с шальным мальчишкой! Худее нет,

Когда тебя пронизывают взглядом.

Взлетев высоко, стал он осторожен...

Эй, паж!

Паж

Мой государь?

Король Ричард

Ты не знаком ни с кем, кто бы пошел

За золото на тайное убийство?

Паж

Есть дворянин озлобленный, чья гордость

С его достатком скромным не в ладу.

А золото не хуже двух десятков

Ораторов: на все подговорит.

Король Ричард

Как звать его?

Паж

Джеймс Тиррел, государь.

Король Ричард

А, слышал. Позови его сюда.

Паж уходит.

Опасливый, лукавый Бекингем

Не будет впредь наперсником ближайшим.

Со мною шел он долго, неустанно

И вздумал дух перевести? Что ж, пусть.

Входит Стенли.

А, вот и вы. Что нового, лорд Стенли?

Стенли

Мой добрый государь! Узнал сейчас я:

Лорд Дорсет тайно к Ричмонду бежал.

Король Ричард

Эй, Кетсби!.. Распусти повсюду слух,

Что тяжко, мол, больна моя супруга.

Я прикажу ее не выпускать.

Да подыщи дворянчика, из бедных,

Дочь Кларенса я выдам за него.

Мальчишка глуп, не будет мне опасен.

Ты что, заснул? Еще раз: всем тверди,

Что при смерти, мол, королева Анна.

Займись-ка этим. Надо уничтожить

Надежды неприятелей моих.

Кетсби уходит.

Племянницу, дочь короля Эдуарда,

Мне надо в жены взять. Не то мой трон

Стоит как будто на стеклянных ножках.

Прикончив тех, взять в жены их сестру?..

Не очень-то надежный путь к успеху!

Но дело слишком далеко зашло:

Я весь в крови, и зло рождает зло.

Слезливой жалости во мне нет места.

Входят паж и Тиррел.

Король Ричард

Так это - Тиррел?

Тиррел

Джеймс Тиррел, верноподданный слуга.

Король Ричард

Не лжешь?

Тиррел

Вы испытайте, государь.

Король Ричард

А ты помог бы мне прикончить друга?

Тиррел

Конечно, государь.

Но предпочту прикончить двух врагов.

Король Ричард

О том и речь! О двух врагах смертельных.

От них покоя нет мне, нет мне сна.

Их поручить хочу твоим заботам,

Двух незаконнорожденных, что в Тауэре.

Тиррел

Лишь доступ, государь, мне дайте к ним,

И мигом я избавлю вас от них.

Король Ричард

Твои слова - как музыка! Вот пропуск.

Встань, Тиррел, на ухо тебе скажу.

(Шепчет ему на ухо.)

Ну, вот и все. Скажи, что сделал дело,

И будешь мной приближен и любим.

Тиррел

Исполню все тотчас.

Король Ричард

До вечера мы о тебе услышим?

Тиррел

О да, мой государь.

(Уходит.)

Входит Бекингем.

Бекингем

Я, государь, обдумал пожеланье,

Что высказать изволили вы мне.

Король Ричард

Оставим... Дорcет к Ричмонду бежал.

Бекингем

Да, я об этом слышал.

Король Ричард

Лорд Стенли, Ричмонд пасынок вам. То-то.

Бекингем

Осмелюсь вам напомнить, государь,

О вашей щедрости, скрепленной словом:

Обещано мне графство Херифорд

Со всем имуществом, что там осталось.

Король Ричард

Смотрите за своей женою, Стенли:

Напишет Ричмонду, - вам отвечать.

Бекингем

Что государь на просьбу скажет мне?

Король Ричард

По предсказанью Генриха Шестого,

Тогда был Ричмонд чуть ли не в пеленках,

Он должен стать английским королем.

Король? Все может быть...

Бекингем

Мой повелитель!..

Король Ричард

Но почему-то сам пророк тогда

Не предсказал, что будет мной убит.

Бекингем

Вы, государь, мне обещали графство.

Король Ричард

Да, Ричмонд!.. В Экстере я как-то был,

Учтивый мэр повел меня там в замок

И Руджмонтом его назвал. Я вздрогнул:

Ведь мне предрек один ирландский бард,

Что, Ричмонда увидев, я умру.

Бекингем

Милорд...

Король Ричард

Который час?

Бекингем

Осмелюсь вам о вашем обещанье

Напомнить...

Король Ричард

А? Который час?

Бекингем

Час? Десять

Сейчас пробьет.

Король Ричард

Пусть бьет. Ты не сбивай.

Бекингем

Как не сбивай?

Король Ричард

Меня ты с мысли сбил

Назойливыми просьбами своими.

Не расположен нынче я дарить.

Бекингем

Ответьте же мне прямо: да иль нет?

Король Ричард

Тсс. Не мешай. Сказал - не расположен.

Все уходят, кроме Бекингема.

Бекингем

Ах, так! За службу верную - пинок?

Вот для чего возвел его на трон я!

О Хестингсе тут вспомнить не мешает.

Так на коня и - к замку Брекнок вскачь,

Пока не снес мне голову палач.

(Уходит.)

СЦЕНА 3

Лондон. Комната во дворце.

Входит Тиррел.

Тиррел

Чудовищное дело совершилось.

Такой постыдной богомерзкой бойней

Страна себя пятнает в первый раз.

Я нанял двух - их Дайтон звать и Форрест

Безжалостное совершить закланье;

На что уж оба эти молодца

Кровавые собаки, мясники,

И то до слез растаяли, раскисли,

Рассказывая жалостную быль.

"Вот так лежали детки", - молвил Дайтон.

"Вот так, - добавил Форрест, - обхватив

Невинными ручонками друг дружку.

Их губки - как четыре алых розы,

Целующиеся на стебельке.

Молитвенник лежал у изголовья.

Тут, - Форрест мне, - я чуть не передумал,

Да сатана..." Головорез умолк.

А Дайтон досказал: "Мы задушили

Нежнейшее, что создала природа

От сотворенья мира по сей день".

Они умолкли оба, слов лишась

От угрызений совести. И я

К кровавому явился королю

С вестями этими.

Входит король Ричард.

А вот и он.

Желаю здравствовать, мой повелитель!

Король Ричард

А, добрый Тиррел! С радостным известьем?

Тиррел

Коль вас обрадует, что ваш приказ

Исполнен, - радуйтесь: все совершилось.

Король Ричард

Ты видел трупы?

Тиррел

Видел, государь.

Король Ричард

И сам похоронил, мой милый Тиррел?

Тиррел

Похоронил их капеллан тюремный,

Сказать по правде, я не знаю где.

Король Ричард

Ты сразу после ужина зайди.

О смерти их подробно мне расскажешь.

Да поразмысли, что просить в награду,

Исполнится желание твое.

Пока ступай.

Тиррел

Смиренно удаляюсь.

(Уходит.)

Король Ричард

Сын Кларенса упрятан мной надежно,

Дочь - худородному я отдал в жены,

Щенки Эдуарда - в лоне Авраама,

И удалилась Анна в лучший мир.

Известно мне: задумал Ричмонд брак

С племянницей моей Елизаветой,

Такой союз престол к нему приблизит.

Но прежде я явлюсь к ней женихом.

Входит Кетсби.

Кетсби

Мой государь!

Король Ричард

С худыми или добрыми вестями

Вломился ты?

Кетсби

С худыми, государь:

Епископ Или к Ричмонду бежал.

А Бекингем с валлийцами своими

Идет на нас, их войско все растет.

Король Ричард

Епископ с Ричмондом куда опасней,

Чем Бекингем с ватагой мужичья.

Научен я, что робкое сомненье

На службе у медлительности вялой,

А та сулит бессилие и гибель.

Стремительность, дай мне свои крыла,

Служи мне, как Юпитеру Меркурий,

И на изменников я гряну бурей!

Скликать бойцов! Когда мне враг грозит,

Советники мои лишь меч да щит.

(Уходит.)

СЦЕНА 4

Лондон. Перед дворцом.

Входит королева Маргарита.

Королева Маргарита

Созрело счастье Йорков: спелый плод

Исчезнет скоро в смрадном зеве смерти.

Хитро я укрывалась тут, следя,

Как клонятся враги мои к закату.

Ужасную завязку этой драмы

Воочью увидав, я отправляюсь

Во Францию, с надеждой, что развязка

Такой же будет черной, горькой, страшной.

Чу!.. Кто там? Обездоленная, спрячься!

Отходит к глубину сцены.

Входят королева Елизавета и герцогиня

Йоркская

Королева Елизавета

О сыновья! О милые малютки!

О неуспевшие расцвесть цветы!

Коль ваши души над землей витают

И приговора ждут от судии,

Пускай ко мне слетят на легких крыльях,

Пускай услышат, как рыдает мать!

Королева Маргарита

(в сторону)

Пускай слетят и скажут: поделом

Детей накрыла ночь своим крылом.

Герцогиня

Мне столько горестей пришлось оплакать,

Что онемели скорбные уста.

Эдуард Плантагенет, зачем ты умер?

Королева Маргарита

(в сторону)

И мой был сын Эдуард Плантагенет.

Погублен мой, - и вашего уж нет.

Королева Елизавета

Ты отлетел, господь, от бедных агнцев

И дал пожрать их волку? Или спал ты

В тот страшный час, небесный властелин?

Королева Маргарита

(в сторону)

А в час, когда пал муж мой? Пал мой сын?

Герцогиня

Ты, призрак во плоти, ходячий труп,

Упырь, источник бед, срам мирозданья,

Живой синодик безотрадных дней,

Ты, беспокойный дух, оставь в покое

Честную землю, ту, что нечестиво

Невинной кровью жертв ты опоил.

(Садится на землю.)

Королева Елизавета

Ах, если бы мне лечь в тебя, земля,

Вот так же просто, как сажусь - чтоб плакать!

Не временный мне отдых дай, но вечный!

Ах, есть ли кто несчастнее, чем я?

(Садится на землю рядом с герцогиней.)

Королева Маргарита

(выходя вперед)

Коль давность горя почитать как возраст,

Тогда я здесь старейшая из всех,

У бед моих есть право первородства.

(Садится рядом с ними.)

Что ж, если можно поделиться горем,

Припомним вместе ваше и мое.

Мой сын Эдуард! - Он Ричардом убит.

Супруг мой Генрих! - Ричардом убит.

Эдуард твой юный - Ричардом убит.

Твой юный Ричард - Ричардом убит.

Герцогиня

Супруг мой Ричард Йорк тобой убит.

И Ретленда ты помогла убить.

Королева Маргарита

И Кларенс, сын твой, Ричардом убит.

Твоя утроба вытолкнула в мир

Чудовище, которое нас губит,

Тот пес, что, быв еще слепым щенком,

Имел уж зубы, чтоб терзать ягнят

И лакомиться их невинной кровью,

Тот изверг, исказивший образ божий,

Тот на земле невиданный тиран,

В чьем королевстве стон стоит и плач,

Твоим был чревом порожден на свет

Затем лишь, чтоб нас всех загнать в могилу.

О праведный, карающий господь!

Хвала тебе за то, что адский пес

Пожрал потомство матери своей

И горечь наших слез ей дал изведать.

Герцогиня

Вдова Ланкастера, не торжествуй,

Что горько мне: тебе я сострадала.

Королева Маргарита

Терпи. Изголодалась я по мщенью

И насыщаюсь, до него дожив.

Твой мертв Эдуард, убивший моего,

Другой Эдуард твой мертв - за моего.

Твой юный Йорк пошел к нему в довесок:

Ведь мой один ценней был их двоих.

Твой Кларенс мертв - он убивал Эдуарда.

И зрители трагедии кровавой

Распутный Хестингс, Риверс, Воген, Грей

Безвременно сошли в могильный мрак.

Лишь Ричард жив - служитель преисподней,

Торгаш кровавый, что скупает души

И шлет туда. Но близок, близок жалкий

И недостойный жалости конец.

Земля разверзлась, адский огнь пылает,

Хохочут бесы, молятся святые,

Все ждут, что будет изгнан он отсюда.

О боже, подытожь его грехи,

Чтоб я могла воскликнуть: "Пес издох!"

Королева Елизавета

О да, ты предрекла, что день настанет,

И я твоих проклятий попрошу

Для ядовитой кривобокой жабы.

Королева Маргарита

Тебя тогда звала я жалкой куклой,

Ничтожным сколком моего величья!

Ты силишься быть тем, чем я была.

Ты пышное заглавье скалкой пьесы.

Ты вознеслась, чтобы скатиться вниз.

Ты мать двух принцев, посланных в насмешку

Злым роком. Ты мечтанье о былом.

Ты - вывеска величья, ты - пустышка,

Ты - пестроцветная мишень для стрел,

Ты - скоморох, что корчит королеву.

Где твой супруг? Где братья? Где два сына?

Где радости твои? Кто закричит

"Да здравствует", завидевши тебя?

Где льстиво изогнувшиеся пэры?

Где за тобой бегущая толпа?

Все было да прошло. А что теперь?

Ты кто - жена? Нет, горькая вдовица.

Ты - мать? Нет, плакальщица по сынам.

Ты королева? Нет, ничто в короне.

Ты даришь милости? Нет, просишь их.

Ты надо мной смеешься? Нет, смешна мне.

Ты повелительница? Нет, раба.

Так повернулось колесо возмездья,

И времени принесена ты в жертву.

Что ж, вспоминай о том, чем ты была,

И мучься вдвое, ставши тем, чем стала.

Ты забрала престол мой; будет честно

Забрать и долю горестей моих.

Пока на плечи гордые твои

Легла еще лишь половина груза,

Согнувшего меня, но ляжет весь.

Прощайте же, - ты, горе-королева,

И ты, супруга Йорка. Путь лежит мой

Во Францию. Из дальней стороны

Мне будут беды Англии смешны.

Королева Елизавета

Постой, постой, искусница в проклятьях!

Дай мне урок, как проклинать врагов.

Королева Маргарита

Не спи, не ешь, все думай днем и ночью

О мертвом счастье, о живых скорбях.

Воображай детей милей, чем были.

Убийцу их - гнуснее, чем он есть.

Все размышляй о горестной утрате

И хлынет из тебя поток проклятий.

Королева Елизавета

Мои слова бессильны... Помоги!

Королева Маргарита

Скорбь даст им силу, и падут враги.

(Уходит.)

Герцогиня

Слова! У горя есть ли в них нужда?

Королева Елизавета

Летучие ходатаи скорбей,

Крылатые заступники печалей,

Душеприказчики былых утех!

Ужель их можно удержать в неволе?

Не защитят, не оградят права,

Но могут сердце облегчить слова.

Герцогиня

Что ж, если так, - дай языку свободу.

Пойдем, и горьким дымом наших слов

Задушим зверя - сына моего,

Как задушил твоих он сыновей.

Чу!.. Он!.. Так пусть твои услышит вопли.

Трубы и барабаны. Входит король Ричард с

войсками.

Король Ричард

Кто преградить посмел нам с войском путь?

Герцогиня

О та, кто преградить могла бы путь

Тебе ко всем твоим злодействам, изверг,

В своей утробе задушив тебя.

Королева Елизавета

Прикрыт твой лоб короной золотой,

Но будь закон законом, - заклеймили б

Железом раскаленным лоб злодея,

Убившего наследника короны,

Несчастных сыновей моих и братьев!

О мразь! Ответь, где сыновья мои?

Герцогиня

Злой гад, злой гад, ответь, где брат твой Кларенс?

Где Нед Плантагенет, его дитя?

Королева Елизавета

Где дорогие Риверс, Воген, Грей?

Герцогиня

Где благородный Хестингс?

Король Ричард

Эй! Дуйте в трубы! Бейте в барабаны!

Не дам я небу слушать бабьи сплетни

Про божьего помазанника! Эй!

Трубы и барабанная дробь.

Иль вы учтивы будете со мною,

Иль эти ваши вопли утоплю

Я в исступленном грохоте войны.

Герцогиня

Ты сын мне?

Король Ричард

Да, благодаренье богу,

И моему родителю, и вам.

Герцогиня

Тогда покорствуй, если я корю.

Король Ричард

Миледи, я пошел отчасти в вас

И не люблю выслушивать упреки.

Герцогиня

И все ж я выскажу...

Король Ричард

Я буду глух.

Герцогиня

Смягчу свои слова и буду кроткой.

Король Ричард

И краткой, матушка: ведь я спешу.

Герцогиня

Ах, ты спешишь? А я тебя ждала,

Свидетель бог, додала в тоске и в муках.

Король Ричард

Иль, выйдя в мир, я вас не облегчил?

Герцогиня

О нет. Ты вышел в мир и, как бог свят,

Мир для меня преобразился в ад.

Я тяжко мучилась, тебя рожая,

Ребенком был ты злым и своенравным,

А в отрочестве - диким и свирепым,

А в юности - бесстрашным, дерзким, наглым,

А в зрелые года - честолюбивым,

Лукавым, кровожадным, вероломным;

Повадкой мягче стал, но тем опасней

Злодей, когда он с виду незлобив.

Припомни-ка хотя единый час,

Когда бы от тебя я знала радость.

Король Ричард

Не помню. Разве что вы были рады,

Иной раз завтракая без меня.

Но если так противен вам мой вид,

Не смею вам я докучать, миледи,

Эй, бейте, барабаны!

Герцогиня

Стой! Послушай!..

Король Ричард

От вас уж много слышал горьких слов.

Герцогиня

Скажу тебе еще одно лишь слово,

И впредь уж нам с тобой не говорить.

Король Ричард

Итак?

Герцогиня

Иль праведный господь тебя убьет,

Не дав тебе с победой возвратиться,

Иль я умру от старости и горя,

Но больше уж не встречусь я с тобой.

Так напоследок от меня прими

Тягчайшее проклятье. Пусть в день битвы

Тебя оно сильней отяготит,

Чем полное твое вооруженье!

Молюсь теперь я за твоих врагов.

А души светлые детей Эдуарда

Да вдохновят противников твоих,

Да предрекут им счастье и победу.

Ты любишь кровь - в крови и утони.

Во сраме жил - кончай во сраме дни!

(Уходит.)

Королева Елизавета

Причин есть больше проклинать, сил - меньше.

Прибавлю лишь к ее словам "аминь".

(Собирается уйти.)

Король Ричард

Миледи, стойте!.. Надобно мне с вами

Поговорить.

Королева Елизавета

Ведь принцев-сыновей

Нет больше у меня, чтоб ты убил их;

А дочерям - в монастыре молиться,

Не во дворце рыдать. Оставь им жизнь!

Король Ричард

Итак, у вас есть дочь - Елизавета.

Она прекрасна, царственна, чиста.

Королева Елизавета

Так что ж, - ее за это умертвишь?

Позволь ей жить! За это я готова

Ее обезобразить, опорочить,

Я обвиню себя в прелюбодействе:

Оставь ей жизнь, и я дам клятву в том,

Что не был ей мой муж, Эдуард, отцом.

Король Ричард

Ее происхожденья не порочь!

Королева Елизавета

Порочу, чтобы жизнь ей сохранить.

Король Ричард

Ее хранит ее происхожденье.

Королева Елизавета

Но братьев ей оно не сохранило.

Король Ричард

Увы, созвездья были им враждебны.

Королева Елизавета

Нет, им враждебны были лжедрузья.

Король Ричард

Не знает милосердия судьба.

Королева Елизавета

Коль судьбами вершит немилосердный.

Столь злая смерть детей бы не постигла,

Когда бы не твоя столь злая жизнь.

Король Ричард

Не скажете ли вы, что я, их дядя,

Убил их?

Королева Елизавета

О добросердечный дядя,

У них отнявший трон, свободу, жизнь!

Ту руку, что пронзила их сердца,

Рассудок твой неправедно направил.

Убийца навострил тупой кинжал

О каменное Ричардово сердце,

И агнцам он моим впился в нутро.

Скорбя, мы укрощаем лютость скорби,

Не то б о мальчиках не говорила,

А якорными крючьями ногтей

Тебе в глаза вцепилась; но меня,

Суденышко, истерзанное бурей,

Втащили волны в эту гавань смерти,

Где бьюсь я об утес твоей груди.

Король Ричард

Миледи, столь же пылко, как себе

Желаю я побед в грядущих сечах,

Хочу вам блага, чтобы окупился

Весь нанесенный мною вам ущерб.

Королева Елизавета

Какие блага скрытый лик небес

Скрывает, чтоб, раскрывшись, дать мне благо?

Король Ричард

Возвысятся, миледи, ваши чада.

Королева Елизавета

Возвысятся? Взойдут на эшафот?

Король Ричард

Нет, на вершину славы и величья,

Достигнут высшей власти на земле.

Королева Елизавета

Не хочешь ли польстить моим печалям?

Какие же величие и славу

Предназначаешь ты для чад моих?

Король Ричард

Все, что мое, и самое себя

Отдам я одному из чад твоих.

Но только пусть сначала канут в Лету

Разгневанной души воспоминанья

О том, в чем якобы виновен я.

Королева Елизавета

Короче! Чтоб твое великодушье

Короче не было, чем речь о нем.

Король Ричард

Я вашу дочь люблю от всей души.

Королева Елизавета

О! Чует материнская душа...

Король Ричард

И что вы чуете?

Королева Елизавета

Что от души душитель любит дочь,

Как от души душил он сыновей,

За что его благодарю душевно.

Король Ричард

Не торопитесь извращать слова.

Я говорю: "Я вашу дочь люблю

И сделать рад английской королевой".

Королева Елизавета

А кто, скажи мне, будет королем?

Король Ричард

Тот, кто ей даст корону. Кто ж еще?

Королева Елизавета

Как! Ты?

Король Ричард

Я, я. Что вы ответите, миледи?

Королева Елизавета

А как ты будешь свататься?

Король Ричард

Об этом

Хотел я вас спросить: вам лучше знать.

Королева Елизавета

Совет исполнишь?

Король Ричард

С радостью, миледи.

Королева Елизавета

Тогда пошли к ней сватом человека,

Который братьев умертвил ее:

Пусть ей снесет он два кровавых сердца!

Да вырезки на них: "Эдуард" и "Йорк".

Коль станет плакать, - ей подай платок,

Пропитанный невинной братней кровью

(Не так ли поступила Маргарита

С твоим отцом, когда убит был Ретленд?),

Пусть тем платком она отрет глаза.

А если не пленишь ее и этим,

Пошли ей список подвигов своих.

Ей опиши, как ты ее избавил

Сперва от дяди Кларенса, а после

От дяди Риверса; как ей на пользу

Покончил с доброй ее теткой, Анной.

Король Ричард

Глумитесь? Чтоб ее завоевать

Это не путь.

Королева Елизавета

Пути иного нет.

Вот разве что ты свой изменишь облик,

Не будешь тем, кто это все свершил.

Король Ричард

Скажи, что все из-за нее свершилось.

Королева Елизавета

Нет, все равно ты будешь ей противен:

Уж слишком выкуп за любовь кровав.

Король Ричард

Что сделано, того не воротить.

Мы действуем иной раз без оглядки,

Жалеем о содеянном - потом.

Но если трон у ваших сыновей

Я отнял, - ваша дочь его получит.

И если ваше истребил потомство,

То я вознагражу вас за потерю

Своим от вашей дочери потомством.

Ведь по любви чуть низке званье бабки,

Чем самое святое званье - мать.

А внуки - те же дети, только младше

На поколенье - ваша кровь и плоть;

И в муках вам их не рожать, - лишь ночь

Послушать, как стенает ваше чадо.

Вам ваши дети омрачали юность,

Мои - лелеять будут вашу старость.

Утратили вы сына-короля,

Но тем приобрели дочь-королеву.

Я не могу вернуть все, что хотел бы,

Примите ж то, что я могу вам дать.

С отчаяньем в душе свои стопы

Направил на чужбину сын ваш, Дорсет.

А наш союз вернет его домой

К вершинам власти, к славе и почету.

Король, назвав женою вашу дочь,

Звать будет Дорсета любимым братом.

И сызнова вы - королева-мать.

И все руины бедственных времен

Отстроятся в двойном великолепье.

О! Много впереди счастливых дней!

И каждая слеза из ваших глаз

Вернется к вам жемчужиной востока,

Повысившись в цене двадцатикратно:

Ведь счастье выплатит вам долг с лихвой.

Ступай же тотчас к дочери своей,

Пусть твой житейский опыт даст ей смелость;

Ты слух ее готовь к речам любви

И сердце нежное воспламени ей

Стремлением к державному венцу;

Открой ей тайну сладостно-безмолвных

Часов, что ожидают новобрачных.

А я, вот этой дланью покарав

Бунтовщика, тупицу Бекингема,

К ней с лаврами вернусь и поведу

На свадебное ложе. Ей одной

Принадлежат плоды моей победы,

Ей - Цезарю, кем Цезарь побежден.

Королева Елизавета

Но как сказать, чтоб ей понятней было?

Кто хочет стать ей мужем? Брат отца,

Иль, может, лучше - дядя? Или тот,

Кем сгублены ее дядья и братья?

Как жениха назвать, чтобы при этом

Бог, совесть, честь моя и ее сердце

Таким не возмутились сватовством?

Король Ричард

Скажи, что наш союз даст мир стране.

Королева Елизавета

Мир, схожий с непрерывной цепью войн.

Король Ричард

Скажи, - король ей не велит, но просит...

Королева Елизавета

...Того, что запрещает царь царей.

Король Ричард

Скажи, - всевластной станет королевой.

Королева Елизавета

Чтоб титул свой оплакивать, как я.

Король Ричард

Скажи, что вечно будет мной любима.

Королева Елизавета

Но долго ль будет длиться эта вечность?

Король Ричард

Вплоть до конца ее бесценных дней.

Королева Елизавета

Но много ль у нее бесценных дней?

Король Ричард

Как соизволят небо и природа.

Королева Елизавета

Как заблагорассудят ад и Ричард.

Король Ричард

Скажи, что властелин подвластен ей.

Королева Елизавета

Но ей, подвластной, эта власть претит.

Король Ричард

Красноречивей за меня проси.

Королева Елизавета

Речам правдивым ни к чему прикрасы.

Король Ричард

Так о моей любви скажи попроще.

Королева Елизавета

О лжи сказать попроще - выйдет грубо.

Король Ричард

Ответы ваши горячи, но мелки.

Королева Елизавета

Нет, холодны и глубоки они

Точь-в-точь как сыновей моих могилы.

Король Ричард

Струн этих не касайтесь: это в прошлом.

Королева Елизавета

Могу ли не касаться этих струн,

Пока не порвались все струны сердца?

Король Ричард

Миледи, я клянусь святым Георгом,

И орденом Подвязки, и короной...

Королева Елизавета

...что осквернил, покрыл стыдом, украл...

Король Ричард

Клянусь...

Королева Елизавета

Ничем. Тебе ведь нечем клясться.

Георг в твоих устах утратил святость,

Утратил рыцарскую честь твой орден,

И нет величья в краденой короне.

Чтоб я поверила, ты тем клянись,

Чего еще пока не осрамил.

Король Ричард

Клянусь собой!

Королева Елизавета

Ты - воплощенье зла.

Король Ричард

Отцом покойным.

Королева Елизавета

Ты - позор отцовский.

Король Ричард

Вселенной.

Королева Елизавета

Ты принес ей только беды.

Король Ричард

Тогда творцом!

Королева Елизавета

Пред ним ты весь в грехах.

Когда бы чтил ты клятву перед богом,

Тогда б согласья, что твой брат скрепил,

Ты не расторг, и был бы жив мой брат;

Когда бы чтил ты клятву перед богом,

Венчающий тебя металл державный

Увенчивал бы сына моего,

И были б живы оба милых принца,

Которых ты, клятвопреступник, сделал

Добычей тленья, пищей для червей.

Так чем же клясться будешь ты?

Король Ричард

Грядущим.

Королева Елизавета

Его ты изуродовал былым.

В грядущем мне еще лить много слез

Из-за злодейств, тобой уже свершенных.

А дети, чьих отцов ты истребил?

Еще им долго плакать, бесприютным.

А матери, чьих сыновей убил ты?

Еще им долго плакать, одиноким.

Нет, не клянись грядущим: ведь на нем

Проклятье зла, свершенного в былом.

Король Ричард

Как верно то, что я хочу победы

На бранном поле, так же верно то,

Что каюсь я и что стремлюсь к добру.

Да сгину я от самого себя,

Да преградят мне небеса путь к счастью,

Да не пошлет день света мне, ночь - сна,

Да будут все созвездья мне враждебны,

Коль всей душой, и мыслями, и сердцем

Благоговейно не люблю твою

Прекраснейшую царственную дочь!

В ней - счастье для меня и для тебя!

А если нет, - меня, тебя, ее,

Всю Англию и тьму людей крещеных

Погибель ждет, изничтоженье, смерть.

Мой с ней союз - иного нет спасенья,

Мой с ней союз - он должен нас спасти.

Вот почему, возлюбленная мать,

Так звать вас надлежит мне, - поручаю

Вам быть ходатаем моей любви.

Речь обо мне ведите: не о том,

Каким я был, - о том, каким я стану;

Не о былых - о будущих свершеньях.

О долге и о тяжких временах

Твердите ей и мелочным упрямством

Не погубите замыслов великих.

Королева Елизавета

На уговоры дьявола поддаться?

Король Ричард

Коль уговоры дьявола - к добру.

Королева Елизавета

Забыть себя? Забыть, кто я такая?

Король Ричард

Коль память причиняет только вред.

Королева Елизавета

Но ты ведь погубил моих детей!

Король Ричард

Их в лоне дочери твоей зачну

И, выношены в нем, они родятся

На свет для вящей радости твоей.

Королева Елизавета

Мне дочь склонять, чтоб вышла за тебя?

Король Ричард

И станете вы матерью счастливой.

Королева Елизавета

Отправлюсь к ней. Вы напишите мне,

И я вам сообщу ее решенье.

Король Ричард

Ей передайте нежный поцелуй,

Знак верности. Прощайте.

Королева Елизавета уходит.

Наконец-то!

Сдалась, пустая, глупая бабенка.

Входит Ретклиф, за ним Кетсби.

А, вы! Какие вести?

Ретклиф

Государь!

На западе замечен сильный флот.

А к берегу стекаются толпой

Приверженцы сомнительные наши.

Видать - не для сраженья, без оружья.

Сдается, Ричмонд этот флот привел,

И высадку начнет он тем же часом,

Как подойдет на помощь Бекингем.

Король Ричард

Послать за Норфолком - во весь опор!

Скачи ты, Ретклиф. Или Кетсби. Где он?

Кетсби

Я здесь, милорд.

Король Ричард

Мчись к Норфолку.

Кетсби

Да, государь, тотчас, во весь опор.

Король Ричард

(Ретклифу)

Поди сюда. Ты - в Солсбери скачи

И сразу же...

(К Кетсби.)

Тупой ленивый скот!

Что стал столбом? Что к Норфолку не скачешь?

Кетсби

Сначала должен знать я, государь,

С каким приказом к герцогу явиться.

Король Ричард

Ты прав, мой добрый Кетсби!.. Передай:

Пусть он поднимет войско, - все, что сможет,

И в Солсбери навстречу мне спешит.

Кетсби

Иду.

(Уходит.)

Ретклиф

Мне в Солсбери - с каким приказом?

Король Ричард

Как в Солсбери? Я сам туда иду.

Ретклиф

Но вы мне повелели...

Входит Стенли.

Король Ричард

Я раздумал.

Какие вести ты принес нам, Стенли?

Стенли

Не слишком радостны они для слуха,

Но и не столь уж плохи - как взглянуть.

Король Ричард

Вот как? Ты что - загадки задаешь?

Ни хороши, ни плохи... Что ты кружишь,

А не выкладываешь напрямик?

Стенли

Граф Ричмонд в море вывел корабли.

Король Ричард

Пусть он пойдет на дно, проглочен морем,

Трусишка этот беглый!.. А зачем?

Стенли

Не знаю, лишь гадать могу, милорд.

Король Ричард

И что ж ты нагадал?

Стенли

Что Дорсет, Бекингем, епископ Или

Его призвали на английский трон.

Король Ричард

Иль трон мой пуст? Иль выронил свой меч я?

Иль умер государь? В стране нет власти?

Кто жив еще из Йорков, кроме нас?

Кому здесь быть на троне, как не Йорку?

Зачем же он шныряет по морям?

Стенли

Тут я гадать не смею, мой король.

Король Ричард

Посмел гадать, что в короли он метит,

Не смеешь угадать, куда плывет.

Не хочешь ли перебежать к нему?

Стенли

Нет, государь; зачем не доверять мне?

Ричард

А где ж твои войска, чтоб дать отпор?

Где все твои друзья? Твои вассалы?

На запад ринулись, чтобы помочь

Бунтовщикам в их высадке на сушу?

Стенли

На севере стоят мои друзья.

Король Ричард

Прохладные друзья для короля!

На севере! Когда их государю

На западе нужны сейчас войска.

Стенли

Мне не было приказа, государь.

Лишь соизвольте отпустить меня,

Я войско соберу и встречусь с вами,

Где и когда велите мне, милорд.

Король Ричард

Да, отпустить, - ты к Ричмонду сбежишь!

Я, сэр, не верю вам.

Стенли

Мой государь,

Чем заслужил я это подозренье?

Лжецом я не был, им не буду впредь.

Король Ричард

Скачи сбирай людей. Но сын твой Джордж

Останется при нас. Не сдержишь слово

Он голову не сдержит на плечах

Стенли

Храните сына, я вам буду верен.

(Уходит.)

Входит 1-й гонец.

1-й гонец

Мой государь, от преданных друзей

Весть достоверная из Девоншира:

Сэр Эдуард Кортни и прелат спесивый

Епископ Экстер, старший его брат,

С сообщниками подняли мятеж.

Входит 2-й гонец.

2-й гонец

Державный повелитель! В графстве Кент

Восстали Гилдфорды. К ним примыкает

Час от часу все больше недовольных,

И воинство мятежное растет.

Входит 3-й гонец.

3-й гонец

О государь мой! Войско Бекингема...

Король Ричард

Прочь, воронье! Довольно каркать смерть!

(Бьет гонца.)

Вот! Вот тебе - до лучших новостей.

3-й гонец

Я вашему величеству хотел

Сказать, что ливнями и наводненьем

Застигнут Бекингем. Его войска

Рассеялись, а сам он в одиночку

Скрывается - никто не знает где.

Король Ричард

Прости! Вот кошелек - он снимет боль.

А догадались объявить награду

Тому, кто выдаст нам бунтовщика?

3-й гонец

Да, государь. Объявлена награда.

Входит 4-й гонец.

4-й гонец

Сэр Томас Ловел и маркиз лорд Дорсет

Восстали в Йоркшире, мой государь.

Но вашему величеству принес я

И радостную весть: бретонский флот

Рассеян бурей. Ричмонд выслал шлюпку

На дорсетширский берег, чтоб разведать:

Там недруги его или друзья?

Узнав, что там, мол, люди Бекингема,

Его сторонники, - он не поверил,

Поставил паруса и повернул

Туда, откуда он приплыл - к Бретани.

Король Ричард

В поход! В поход! Готовы мы к борьбе,

И если к нам не вторглись иноземцы,

Раздавим собственных бунтовщиков.

Входит Кетсби.

Кетсби

Мой государь, взят герцог Бекингем.

Весть лучшая из двух, что я принес,

Вторая - та, что высадился Ричмонд

И с сильным войском в Милфорде стоит.

Похуже первой, но что есть, то есть.

Король Ричард

В путь! К Солсбери! Пока мы здесь болтаем,

Победу можно было б одержать

Иль битву проиграть по-королевски.

Пусть кто-нибудь доставит Бекингема

К нам в Солсбери. Вы все за мной. Вперед!

Трубы. Все уходят.

СЦЕНА 5

Комната в доме лорда Стенли.

Входят Стенли и сэр Кристофер Эрсуик.

Стенли

Сэр Кристофер, ты Ричмонду скажи:

Кровавый боров у себя в хлеву

Заложником оставил Джорджа Стенли.

Восстану - сложит голову мой сын.

Лишь этот страх мне выступить мешает.

Спеши к нему, ручайся за меня

И передай: с охотой королева

Ему отдаст в супруги свою дочь.

Но где сейчас стоит наш славный Ричмонд?

Эрсуик

Он в Уэльсе: в Пемброке иль Харфорд-Уэсте.

Стенли

А кто к нему примкнул из нашей знати?

Эрсуик

Прославленный воитель Уолтер Херберт,

Сэр Гилберт Толбот и сэр Уильям Стенли,

Бесстрашный Пемброк, Оксфорд, сэр Джеймс Блант

И Райс-ап-Томас с верною дружиной

И славных множество еще дворян.

Свои войска они ведут на Лондон

И ждут, что враг их встретит на пути.

Стенли

Скачи же к Ричмонду и передай

Мое письмо - я в нем все изложил.

(Подает письмо.)

Прощай.

Уходят.

АКТ V

СЦЕНА 1

Солсбери. Равнина.

Входят шериф Уилтширский и окруженный

стражею с алебардами Бекингем, которого ведут

на казнь.

Бекингем

Так Ричард говорить со мной не станет?

Шериф

Нет. Подчинитесь уж судьбе, милорд.

Бекингем

Вы, Хестингс, сыновья Эдуарда, Риверс,

Ты, кроткий Генрих и твой сын Эдуард,

Вы, Грей и Воген, - все, кто умерщвлен

Коварно, тайно и неправосудно!

Коль в этот час вы сумрачно и гневно

Взираете на мир сквозь тучи эти,

Возрадуйтесь погибели моей!

Сегодня, кажется, День всех усопших?

Шериф

И впрямь, милорд.

Бекингем

День всех усопших стал мне Судным днем.

Ведь в этот день при короле Эдуарде

Клялся я в верности его потомству

И королеве, и ее родне.

Я в этот день клялся: коль изменю,

Пускай и мне вернейший друг изменит...

И дух мой в этот день, в День всех усопших,

Предстанет за грехи держать ответ.

Всевидящий судья, чье имя всуе

Я поминал, обет исполнил мой,

Пустое слово обернулось делом.

Вот так он меч, злодеем навостренный,

Ему же поворачивает в грудь.

Сбылось оно, проклятье Маргариты,

Она сказала: "В день, когда пронзит

Он мукой твое сердце, ты вспомянешь,

Что Маргарита это предрекла".

Ну что ж, ведите к плахе. Ждет топор.

Мне зло за зло, позор мне за позор.

(Уходит.)

СЦЕНА 2

Поле близ Темуорта.

Входят с барабанами и знаменами Ричмонд, Оксфорд,

сэр Джеймс Блант, сэр Уолтер Херберт

другие военачальники с войсками.

Ричмонд

Вы, братья по оружью, вы, друзья,

Стонавшие под игом самовластья!

До сердца нашей родины дошли мы,

Не повстречав препятствий на пути.

Есть вести добрые от лорда Стенли:

Кровавый, мерзкий, бешеный кабан,

Что ваши истоптал сады и нивы,

Что кровь из ваших жил лакал, как пойло,

И внутренности ваши пожирал,

"Залег поганый боров, - пишет Стенли,

Близ Лестера, отсюда - день пути".

Во имя божье, храбрые друзья!

Один лишь страдный день на бранном поле,

И жатвой нашей будет вечный мир.

Оксфорд

Как совесть нам велит, - единодушно

Обрушимся мы все на кровопийцу.

Херберт

Его друзья переметнутся к нам.

Блант

Его друзья из страха в дружбе с ним,

Они в беде тотчас его покинут.

Ричмонд

Да, все за нас. Вперед, во имя божье!

Объединит крылатая надежда

Единой волей сотни наших воль,

Король с ней - бог, а нищий с ней - король.

Уходят.

СЦЕНА 3

Босуортское поле.

Входят король Ричард в доспехах, герцог

Норфолк, граф Серри, Ретклиф и другие.

Король Ричард

Здесь станем лагерем, на этом поле.

Зачем так пасмурен ваш взор, граф Серри?

Серри

Зато безоблачна моя душа.

Король Ричард

Лорд Норфолк!..

Норфолк

Что угодно, государь?

Король Ричард

Придется переведаться мечами.

Не так ли, Норфолк? А?

Норфолк

Да, государь:

И наносить, и отражать удары.

Король Ричард

Здесь ставьте мой шатер. Здесь нынче лягу.

Солдаты ставят королевский шатер.

А завтра где? Э, что там, все равно.

Известно ль, как сильны бунтовщики?

Норфолк

Их тысяч шесть, ну - семь, никак не больше.

Король Ричард

Так, стало быть, мы втрое их сильней,

Да королевский сан - он словно крепость,

А у врага такой опоры нет.

Ну, скоро ль там шатер? Пойдем, милорды,

За мной, друзья, осмотрим поле боя,

Да всех военачальников ко мне.

Не должно упущений быть ни в чем:

День завтрашний нелегким будет днем.

Уходят.

Входят на другом конце поля Ричмонд, сэр Уильям

Брендон, Оксфорд и другие военачальники.

Солдаты ставят шатер Ричмонда.

Ричмонд

Усталое ушло на отдых солнце,

След колесницы огненной его

Назавтра нам сулит погожий день.

Сэр Уильям Брендон, вам я вверю знамя.

Чернила и бумагу мне в шатер:

Составлю план сраженья, всем отрядам

Места назначу, поделивши скупо

Немногочисленные наши силы.

Со мною вместе будьте вы, лорд Оксфорд,

Сэр Уильям Брендон и сэр Уолтер Херберт.

Граф Пемброк при своем полку остался.

Мой добрый Блант, прошу вас, пожелайте

Ему покойной ночи от меня,

И пусть он пред рассветом будет здесь.

Еще одно, мой храбрый капитан:

Известно вам, где лагерь лорда Стенли?

Блант

Коль я не ошибаюсь (но уверен,

Что точно различил я знамя Стенли),

Его отряд не меньше, как в полмили

На юг от главных королевских сил.

Ричмонд

Когда б могли вы без большого риска,

Мой благородный Блант, к нему пробраться

И важное письмо ему доставить...

Блант

Доставлю, - жизнью вам клянусь, милорд.

Дай бог вам доброй ночи.

Ричмонд

И вам тоже.

Прошу, друзья, в шатер - посовещаться

О завтрашнем сраженье. Тут свежо.

Входит с военачальниками в шатер.

Подходят к своему шатру король Ричард, Норфолк,

Ретклиф, Кетсби и другие.

Король Ричард

Который час?

Кетсби

Уж девять, государь.

Пора поужинать.

Король Ричард

Я не хочу.

Подайте мне бумагу и чернила.

Забрало мне исправили на шлеме?

Мои доспехи принесли в шатер?

Кетсби

Да, государь, готово все.

Король Ричард

Мой Норфолк,

К своим обязанностям приступай.

Поставь в дозор надежнейших людей.

Норфолк

Иду, мой государь.

Король Ричард

Встань с жаворонками, мой добрый Норфолк.

Норфолк

Приказ исполню, государь.

(Уходит.)

Король Ричард

Эй, Кетсби!

Кетсби

Да, государь?

Король Ричард

Гонца отправить к Стенли:

Чтоб он привел к нам войско до восхода,

Иначе Джордж, его наследник, канет

В бездонную пучину вечной тьмы.

Кетсби уходит.

(Слуге.)

Налей мне кубок. И поставь ночник.

К утру седлай мне белого. Да копья

Проверь, чтоб крепки были и легки.

Да, Ретклиф!

Ретклиф

Государь?

Король Ричард

Скажи, ты нынче

Угрюмого Нортумберленда видел?

Ретклиф

Пока совсем не смерклось, с графом Серри

Он за отрядом обходил отряд

И ободрял бойцов.

Король Ричард

Так, так, прекрасно.

Налей вина... Не чувствую я нынче

Той бодрости, того подъема духа,

Которые присущи мне всегда.

(Выпивает вино.)

Поставь. А где чернила и бумага?

Ретклиф

Здесь, государь.

Король Ричард

Проверишь стражу и ступай к себе.

А в мой шатер приди перед рассветом,

Поможешь мне надеть доспех. Ступай.

Ретклиф и слуги уходят. Король Ричард засыпает.

Стенли входит в шатер Ричмонда, где находятся

Ричмонд и лорды.

Стенли

Да будет осенен твой шлем победой.

Ричмонд

Пусть ниспошлет тебе ночная тьма

Свою защиту, благородный отчим.

Скажи, здорова ль матушка моя?

Стенли

Да. Молится за Ричмонда она

И шлет тебе свое благословенье.

Но к делу. На исходе тишина,

Завеса тьмы редеет на востоке.

Нет времени, я кратким должен быть.

Готовься битву завязать чуть свет,

И смертоносноглазая война

Решит твою судьбу в кровавой сече.

Мне, как ни жаль, тянуть придется время

И выступить на стороне твоей

В последний миг, решив исход сраженья.

Сейчас примкнуть к тебе я не могу,

Иначе будет на глазах отца

Твой брат, мой Джордж любимый, предан смерти

Прощай. Сейчас не время и не место

Для излияний дружбы и любви,

Для той беседы вольной, задушевной,

Что знаменует встречу двух друзей.

Даст бог - наговоримся на досуге.

Прощай. Будь храбр, - победа за тобой!

Ричмонд

Милорды, проводите лорда Стенли.

Как дух мой ни встревожен, надо лечь,

Не то мне поутру свинцовый сон

Не даст подняться на крылах победы.

Покойной ночи, добрые друзья.

Все, кроме Ричмонда уходят.

О ты, господь, о ты, мой полководец,

Взгляни с любовью на моих солдат!

Карающий твой меч вложи им в руки,

Да сокрушит он шлемы всех врагов,

Что узурпатор против нас сплотил!

Орудьями возмездья сделай нас,

И мы тебя восславим в час победы!

Тебе мой бодрствующий дух вручаю

Пред тем, как окна глаз моих закрыть.

И в бденье, и во сне - пребудь со мной!

(Засыпает.)

Является призрак принца Эдуарда, сына Генриха VI.

Призрак принца Эдуарда

(Ричарду)

Тебе на сердце камнем завтра лягу!

Припомни, как в расцвете юных лет

Я был тобой при Тьюксбери заколот.

Тебе за то - отчаянье и смерть!

(Ричмонду.)

Мужайся, Ричмонд! Души убиенных

Несчастных принцев будут за тебя.

Сын Генриха с тобой в союзе, Ричмонд!

Является призрак Генриха VI.

Призрак Генриха VI

(Ричарду)

Когда был смертным я, изрешетил ты

Помазаннику тело. Вспомни это.

Твоя судьба - отчаянье и смерть!

За Генриха - отчаянье и смерть!

(Ричмонду.)

Ты добр и чист. Победа за тобой!

Тот Генрих, что предрек тебе корону,

Тебе пророчит жизнь и процветанье!

Является призрак Кларенса.

Призрак Кларенса

(Ричарду)

Тебе на сердце камнем завтра лягу

Я, захлебнувшийся твоим вином,

Коварством сгубленный несчастный Кларенс.

В час битвы завтра вспомнишь обо мне

И выронишь ты меч свой бесполезный.

Тебе в удел - отчаянье и смерть!

(Ричмонду.)

За отпрыска Ланкастерского дома

Мольбы возносят сгубленные Йорки.

Бог за тебя! Живи и процветай!

Являются призраки Риверса, Грея и Вогена.

Призрак Риверса

(Ричарду)

Тебе на сердце камнем завтра лягу

Я, Риверс, в Помфрете тобой казненный.

Отчаянье и смерть!

Призрак Грея

(Ричарду)

Припомни Грея

В сраженье - и отчается твой дух!

Призрак Вогена

(Ричарду)

Ты вспомнишь Вогена и ужаснешься,

И выпадет из рук твоих копье.

И ждут тебя отчаянье и смерть!

Все вместе

(Ричмонду)

Восстань! Вонзили мы обиды наши

Злодею в грудь. Восстань и победи!

Является призрак Хестингса.

Призрак Хестингса

(Ричарду)

Злодей кровавый, пробудись для зла,

Чтоб кончить дни свои в бою кровавом.

За Хестингса - отчаянье и смерть!

(Ричмонду.)

Ты, чистая душа, восстань, восстань!

За нашу Англию иди на брань!

Являются призраки маленьких принцев.

Призраки принцев

(Ричарду)

Племянников задушенных припомни.

Свинцом тебе на грудь мы ляжем, Ричард,

Утопим в бездне гибели и срама.

Тебе за нас - отчаянье и смерть!

(Ричмонду.)

Спи мирно и проснись, готовый к бою.

Не страшен вепрь, коль ангелы с тобою.

Живи, родоначальник королей!

Погубленные сыновья Эдуарда

Желают процветания тебе.

Является призрак леди Анны.

Призрак леди Анны

(Ричарду)

Я, Анна, я, несчастная жена,

Что часа не спала с тобой спокойно,

Пришла к тебе твой потревожить сон.

В час битвы завтра вспомнишь обо мне

И выронишь ты меч свой бесполезный.

Тебе в удел - отчаянье и смерть!

(Ричмонду.)

Ты, ясная душа! Пусть в ясном сне

Перед тобой появится победа.

Твой враг мне муж, но буду в час борьбы

За Ричмонда я возносить мольбы.

Является призрак Бекингема.

Призрак Бекингема

(Ричарду)

Тебя я первый продвигал к престолу,

Твоей последней жертвою я стал.

В разгаре битвы вспомни Бекингема

И, устрашась грехов своих, умри!

Перелистай во сне свои злодейства!

Ты, окровавивший земную твердь,

Казнись, дрожи! Отчаянье и смерть!

(Ричмонду.)

Тебе на помощь не успел прийти я,

Но знай, - помогут силы всеблагие.

Бог за тебя и ангельская рать,

Кичливому врагу не устоять.

Призраки исчезают. Король Ричард просыпается.

Король Ричард

Сменить коня.... Перевяжите раны!..

Помилуй, боже... Что я! Это - сон.

О, как ты мучаешь, трусиха совесть!

Мерцанье звезд... Стоит глухая ночь.

Холодный пот. И дрожь. Ужель боюсь я?

Кого, себя? Здесь больше никого.

Я это - я. И сам себе я друг.

Здесь есть убийца? Нет... Есть: это я.

Тогда бежать!.. От самого себя?

Я отплачу!.. Как, самому себе?

Увы, себя люблю я. Но за что?

За то добро, что сам себе я сделал?

О нет, скорее на себя я зол

За мной самим содеянное зло!

Да, я злодей... Нет, я солгал, неправда!

Дурак, хвали себя!.. Дурак, не льсти!..

У совести моей сто языков,

И каждый о себе напоминает,

И я во всех рассказах их - злодей.

Я клятвы нарушал - какие клятвы!

Я убивал - кого я убивал!

И все грехи - ужасные грехи!

Вопят суду: "Виновен! Он виновен!"

Отчаянье! Никто меня не любит.

Умру - не пожалеет ни один.

И в ком бы мог я встретить жалость, если

Во мне самом нет жалости к себе?

Казалось души всех убитых мною,

Сойдясь в шатре, сулили поутру

Обрушить на главу мою возмездье.

Входит Ретклиф.

Ретклиф

Милорд!

Король Ричард

О дьявол! Кто это?

Ретклиф

Я, Ретклиф.

Мой государь, в деревне петухи

Рассвет уже вторично возвестили.

Соратники все ваши на ногах

И надевают бранные доспехи.

Король Ричард

О Ретклиф! Я ужасный видел сон!..

Как думаешь, - соратники надежны?

Ретклиф

Не сомневаюсь.

Король Ричард

Ретклиф, я боюсь!

Ретклиф

Не бойтесь, государь, пустых видений.

Король Ричард

Виденья ночи нынешней, клянусь,

Дух Ричарда сильнее ужаснули,

Чем въявь - десятитысячное войско

С таким вождем, как этот жалкий Ричмонд.

Еще не брезжит день. Пойдем побродим

По лагерю, прислушаемся к толкам:

Не думает ли кто перебежать?

Уходят.

Ричмонд просыпается в своем шатре. Выходят лорды.

Лорды

Граф Ричмонд, с добрым утром.

Ричмонд

Заботливые, верные друзья,

Я вас прошу - простите лежебоку.

Лорды

Как вам спалось, милорд?

Ричмонд

Блаженный сон! Сладчайшие виденья,

Какие только могут нам присниться,

Слетелись в мой шатер, лишь вы ушли.

Явились души всех, кого замучил

Злой Ричард, - все победу мне сулили.

Признаюсь, - жарко радуется сердце,

Когда я дивный вспоминаю сон.

Который час?

Лорды

Без малого четыре.

Ричмонд

Пора надеть доспехи и начать.

(Выходит к войскам.)

К тому, что я уже сказал вам прежде,

Не много, дорогие земляки,

Добавлю я: не время для речей;

Но помните: за нас и бог, и правда.

Моления святых, молитвы жертв

Нас защитят как крепостные стены.

Все вражье войско, кроме полководца,

Желает не ему, а нам победы.

Ведь кто их вождь? Он попросту, друзья,

Кровавый угнетатель и убийца.

Он на крови возник и утвердился.

Он средств не разбирал; зато, достигнув,

Уничтожал всех тех, кто средством был.

Поддельный он алмаз, чей ярок блеск

Лишь от сверканья краденого трона.

Он изначала божьим был врагом.

Так вот: коль с божьим бьетесь вы врагом,

Бог воинов своих не даст в обиду;

Коль притеснителя взялись вы свергнуть,

Свободно вы вздохнете без него;

Коль поднялись вы на врагов отчизны,

Отчизна вам сторицей возместит;

Коль поднялись вы на спасенье жен,

С победой жены ваши вас поздравят;

Коль за детей своих вы встали грудью,

То дети тех детей вас будут чтить.

Итак, за бога и за справедливость

Знамена выше! Обнажим мечи!

За неуспех в ответе буду я:

Мой хладный труп в могиле будет хладной.

Случись успех - свою получит долю

Последний самый из моих солдат.

Трубите, трубы! Бейте, барабаны!

Смелее! Ричмонд непоколебим!

Бог и святой Георг! Мы победим!

Уходят.

Входят король Ричард, Ретклиф, Кетсби,

свита и войска.

Король Ричард

Так что же говорит Нортемберленд?

Ретклиф

Что Ричмонд новичок в военном деле.

Король Ричард

Он прав. А что сказал на это Серри?

Ретклиф

Он улыбнулся и сказал: "Тем лучше".

Король Ричард

Он молвил правду: так оно и есть.

Бьют часы.

Который час? Подай мне календарь.

Кто нынче видел солнце?

Ретклиф

Я не видел.

Король Ричард

Оно пренебрегло землей: по книге

Ему взойти бы надо час назад.

Кому-то выпал черный день... А, Ретклиф?

Ретклиф

Да, государь.

Король Ричард

Не выйдет нынче солнце.

На нас глядит нахмуренное небо,

А на земле роса, как капли слез...

Нет солнца! Что ж, разделим огорченье

Мы с Ричмондом: одни и те же тучи

Нависли надо мною и над ним.

Входит Норфолк.

Норфолк

К оружью, государь! Враг вышел в поле.

Король Ричард

Скорей! Скорей! Готовьте мне коня!

Пошлите к Стенли: пусть ведет свой полк.

А я войска построю на равнине.

Расставить силы я задумал так:

Передовые - в ширину равнины,

И пешие, и конные отряды;

А лучники за ними посредине.

Пехоту герцог Норфолк поведет,

Возглавит всадников граф Томас Серри.

Потом, когда завяжется сраженье,

Я выведу свой полк, который с флангов

Отборной конницей поддержан будет.

А сверх того за нас - святой Георг!

Ну, что ты нам на это скажешь, Норфолк?

Норфолк

Отличный план, державный полководец.

Но вот что я нашел в своем шатре.

(Подает бумагу.)

Король Ричард

"Сбавь прыти, Джек Норфолк, послушай сове

Твой Ричард пропал, его песенка спета".

Враг изощряется!

Военачальники, все по местам!

Нет, не смутить наш дух пустыми снами!

Ведь совесть - вздор. О ней твердят лишь

Стращая тех, кто смел и кто силен.

Кулак - нам совесть, меч - вот наш закон.

Вперед же, в бой! Нам нет пути назад.

Когда не в рай, - сойдем все вместе в ад!

(Обращается к войскам.)

Что вам добавить к сказанному прежде?

Припомните, с кем предстоит вам бой:

С бродягами, с отребьем, с беглым сбродом,

С бретонской рванью, подлым мужичьем,

С блевотиной объевшейся страны

Толпой насильников, разбойной шайкой.

Нарушили они покой ваш мирный;

У вас есть земли - надо отобрать,

У вас есть жены - нужно обесчестить.

А кто у них за главаря? Щенок,

Что выкормлен из милости в Бретани.

Он - неженка: испытывал он стужу?

Вот разве что гуляя по снежку...

Так вышвырнем же в море эту мразь!

Отхлещем всласть французских голодранцев,

Которым, видно, надоело жить!

Когда бы не мечта - пограбить нас,

Они повесились бы с голодухи.

Уж если сломят нас, - пусть сломят люди,

Не выродки, которых наши деды

В самой Бретани били и топтали

И в память встреч брюхатили их ясен.

И этим отдадим мы наши земли?

Им наших жен в забаву отдадим?

Им дочерей насильничать позволим?

Вдали слышны барабаны.

Чу! Вот их барабан!

Вперед, дворяне! Латники, вперед!

Вы, лучники, без промаха стреляйте!

Вы, всадники, в коней вонзите шпоры,

И копий треск пусть небо ужаснет!

Входит гонец.

Ну, что сказал лорд Стенли? Он подходит?

Гонец

Милорд, он отказался.

Король Ричард

Снять Джорджу голову!

Норфолк

Мой государь, враг перешел болото.

Казните Джорджа Стенли после битвы.

Король Ричард

Забилось сто сердец в моей груди!

Знамена развернуть и - на врага!

Пусть гневом огнедышащих драконов

Зажжет нас древний клич: "Святой Георг!"

Вперед! На шлемах наших - блеск победы!

Уходят.

СЦЕНА 4

Другая часть поля.

Шум сражения.

Входит Норфолк с войском, ему навстречу Кетсби.

Кетсби

Скорей, милорд! Скорей на помощь к нам!

Нечеловеческие чудеса

Творит король, опасность презирая.

Он потерял коня, он бьется пешим,

В пасть к смерти рвется, Ричмонда ища.

Скорей, милорд! Иначе все погибло.

Шум сражения.

Входит король Ричард.

Король Ричард

Коня! Коня! Корону за коня!

Кетсби

Спасайтесь, государь! Коня добуду.

Король Ричард

Холоп! Я жизнь свою поставил на кон,

И я останусь до конца игры.

Шесть Ричмондов, должно быть, нынче в поле:

Я пятерых убил, а он все жив!

Коня! Коня! Корону за коня!

Уходят.

СЦЕНА 5

Другая часть поля.

Шум битвы. Входят, сражаясь, король Ричард и

Ричмонд. Ричмонд убивает короля Ричарда и

уходит. Войска короля Ричарда бегут. Трубы.

Входят Ричмонд, Стенли с короной в руках, лорды

и войска.

Ричмонд

Хвала творцу и нашему оружью,

Мои победоносные друзья!

Бой выигран. Издох кровавый пес.

Стенли

Отважный Ричмонд, честь тебе и слава!

Вот - с головы кровавого злодея

Украденную им я снял корону,

Чтоб ею увенчать твое чело.

Носи - себе на радость, нам на счастье.

Ричмонд

О всемогущий, молви нам "аминь!"

Но жив ли, я хочу узнать, Джордж Стенли?

Стенли

Да, жив, милорд. Он в Лестере сейчас.

И мы туда, коль будет вам угодно.

Ричмонд

Кто из вельмож пал со сторон обеих?

Стенли

Джон герцог Норфолк и лорд Уолтер Феррес,

Сэр Роберт Брекенбери, Уильям Брендон.

Ричмонд

Как должно, с почестями схоронить их.

Оповестить, что вражеских солдат

Помилуем, коль явятся с повинной.

Верны обету, мы конец положим

Войне меж Белой розою и Алой.

И улыбнется их союзу небо,

Взиравшее сурово на раздор.

Кто не изменник - скажет пусть "аминь"!

Британия безумствовала долго,

Самой себе удары нанося:

Брат в ослепленье проливал кровь брата,

Отец оружье поднимал на сына,

Сын побуждаем был к отцеубийству.

Своей враждой Ланкастеры и Йорки

Всех ввергли во всеобщую вражду.

Так пусть же Ричмонд и Елизавета,

Наследники прямые двух династий,

Соединятся волею творца!

И, милостью господней, их потомки

Да принесут грядущим временам

Блаженный мир, беспечное довольство,

Чреду счастливых, безмятежных дней!

О милосердный боже, притупи

Предательский клинок, который мог бы

Вернуть былое, чтобы вновь отчизна

Кровавыми слезами облилась.

Конец междоусобьям и крамолам,

Что нашим скорбь несли холмам и долам.

Нет больше распрей, кончена вражда.

Да будет мир на долгие года!

Уходят.

КОММЕНТАРИИ

РИЧАРД III

Это четвертая (после "Генриха VI" в трех частях) историческая пьеса Шекспира. Появилась она в 1592-1593 годах.

Если отвлечься от порядка появления шекспировских пьес и следовать ходу истории, то охваченные Шекспиром в его хроникальном цикле события разворачиваются следующим образом: после нормандского вторжения в Англию, правления Вильгельма Завоевателя и затем трех его сыновей на английском престоле укрепилась французская по происхождению династия Плантагенетов; у седьмого короля из этой династии Эдуарда III было двенадцать детей, в том числе старший сын Эдуард, прозванный "Черным принцем", а также Джон Гонт, получивший титул герцога Ланкастерского, и Эдмунд Лэнгли, герцог Йоркский; наследный "Черный принц" рано умер, следующим королем стал его сын - Ричард II, который был низложен своим двоюродным братом, сыном Джона Гонта, герцогом Болинброком, ставшим Генрихом IV; затем последовали Генрих V и Генрих VI, находившийся у власти сорок лет; в конце правления Генриха VI у него обнаружились признаки безумия, и в те же годы обострилась борьба за, по существу, свободный престол, началась так называемая "война Алой (Ланкастеры) и Белой (Йорки) розы"; по ходу борьбы Генрих VI был низложен и королем стал потомок уже не Джона Гонта-Ланкастерского, а Эдмунда Лэнгли-Йоркского - Эдуард IV; после его смерти королем Эдуардом V был формально объявлен его сын, фактически же власть перешла к его брату, дяде и протектору короля-ребенка Ричарду Глостеру; дядя-протектор и стал в конце концов Ричардом III; однако в битве с силами ланкастерской оппозиции Ричард III Йорк потерпел поражение, был убит и к власти вновь пришел потомок Джона Гонта, внук Генриха V, но сын не Генриха VI, а его сводного брата Эдмунда Тюдора, провозглашенный Генрихом VII; его сменил Генрих VIII, тому наследовали его дети Эдуард VI, Мария I и, наконец, Елизавета I Тюдор. Таким образом, второй из английских королей, о которых писал Шекспир, это злейший враг правящей династии, при которой Шекспиру суждено было прожить тридцать шесть лет из отпущенных ему пятидесяти двух.

Прежде уже существовали две пьесы на тот же сюжет: одна написанная по-латыни Томасом Легге "Ричард III", а другая - анонимная "Правдивая трагедия о Ричарде III". Основным же источником Шекспиру послужили те самые "Хроники Англии, Шотландии и Ирландии" Холиншеда, которые советовал читать Роберт Слай. В эти "Хроники" вошел материал из более ранней исторической работы "Объединение двух благородных семейств Ланкастеров и Йорков" Эдварда Холла, который, в свою очередь, пользовался "Английской историей" Полидора Вергилия и "Историей Ричарда III", принадлежавшей Томасу Мору. Полагаясь в основном на Холиншеда, Шекспир и независимо от него прибегал к тем же книгам, а кроме того, использовал поэму Уильяма Болдуина "Георг, герцог Кларенс".

Все перечисленные источники, при различной степени достоверности и выразительности, выдержаны неизменно, так сказать, в "тюдоровском" ключе, изображают последнего из Йорков злодеем из злодеев. Томас Мор, сам пострадавший от Тюдоров, отправленный Генрихом VIII на плаху, тоже все-таки состоял у них на службе. Правда, он находился ближе всех авторов к событиям, не только знал документы, но слышал очевидцев, рассказы которых запечатлел в своей необычайно красочной "Истории". Однако эти самые рассказы, не всегда достоверные, и воспринимались впоследствии как документы. Современные историки выявили, когда и как Ричарду III приписывались, в угоду Тюдорам, такие преступления, которых он не совершал. Как уже сказано во вступительной статье, историки не собираются теперь представлять Ричарда III "лицом положительным": он был всего лишь не более ужасен, чем многие другие, шедшие к той же цели - короне. И Шекспира никто не собирается поправлять или оспаривать, просто нам известно и понятно, почему именно Ричард III, хотя деятель и недюжинный, но злодей - заурядный, послужил великому писателю "моделью" для создания столь грандиозно-зловещей фигуры.

Шекспировская трагедия была издана в 1597 году и переиздавалась в 1598, 1602, 1605, 1612, 1622, 1623 годах, если считать рубежом шекспировского времени выход первого посмертного собрания его пьес, подготовленного современниками. В дальнейшем, при неугасающей популярности, эту шекспировскую пьесу постигла странная судьба: почти двести лет кряду, в XVIII-XIX веках, англичане исполняли ее в переделке старательного, но посредственного литератора Сиббера; им это больше нравилось, чем шекспировский текст. Шекспир подвергся, в сущности, той же самой операции, какую "старые пьесы" претерпевали в его руках, но - каких руках! Что же представлял собой перекроенный "Ричард III"? Шекспировский текст был прежде всего сокращен за счет побочных линий, в то же время в пьесу были вставлены отрывки из других хроник Шекспира, и получился некий монтаж, сделанный с целью представить главного героя воплощенным злом безо всей той сложности, какая создана у Шекспира. Однако в той же переделке, еще и по-своему переделав ее, выступал в роли Ричарда III великий английский актер Дэвид Гаррик, которого называли "другом Шекспира" за его заслуги в популяризации шекспировского творчества. Даже в нашем веке, когда шекспировский текст взял реванш и обращение к оригиналу стало нормой, следы переделок остались в истолковании "Ричарда III", причем уже не только на сцене, но и на экране. Традиции Гаррика-Сиббера в известной мере следовал и Лоуренс Оливье, сыгравший Ричарда III сначала в театре (1944), а затем в фильме (1955), который обошел весь мир, был показан и в нашей стране.

Среди наших актеров имеется, в свою очередь, немало выдающихся исполнителей той же трагедии. Это прежде всего многие годы игравшие в "Ричарде III" М. Н. Ермолова и А. И. Южин (последняя постановка 1920 г.), а также Н. Ф. Монахов (1935).

Действующие лица, место и время действия. - С исторической точки зрения, события, отраженные в трагедии, разворачивались после смерти Генриха VI и до гибели Ричарда III в течение примерно четырнадцати лет (1471-1485). В трагедии время сокращено, некоторые события сближены и перемещены. Так, герцог Кларенс, младший брат Эдуарда IV и старший брат Ричарда, был заключен Эдуардом в темницу уже после похорон Генриха VI - не перед тем, как это происходит в трагедии; иначе по времени и обстоятельствам происходило сватовство Ричарда к принцессе Анне; болезнь короля Эдуарда IV, представленная давней и затяжной, продолжалась всего несколько дней; вдова короля Генриха VI Маргарита, играющая в пьесе значительную роль, в это время уже была выслана во Францию, ко времени же воцарения Ричарда ее не было в живых; сам Ричард, еще не король, значительную часть того же времени находился не в Лондоне, а на Севере Англии; обстановка при дворе обострилась не после смерти Генриха VI и не после заточения Кларенса, а после женитьбы Эдуарда IV на вдове лорда Грея Елизавете Вудвиль. Меняя некоторые обстоятельства, Шекспир передает главное: жесточайшую борьбу за власть между двумя могущественными кланами, каждый из которых обладает своими аргументами в пользу своих прав, причем внутри каждого клана имеются свои противоречия, свое соперничество, и в результате при уходящем из жизни короле семь претендентов окружают престол. Даже если Шекспир и сместил какие-то факты, сама атмосфера вражды, наполняемой братоубийственной кровью, как это и было в действительности, получила в его пьесе потрясающее воплощение.

...заново... окрещен. - Зловещее предсказание: Кларенса в Тауэре обкидает смерть в своеобразной "купели" - винной бочке. Сама по себе расправа над Кларенсом, совершенная таким образом, возможно, имела место, однако причастность к ней Ричарда современными историками ставится под решительное сомнение. Он скорее стремился отсрочить эту смерть. А она была неизбежна, поскольку Кларенс проявил себя по отношению к Эдуарду IV просто как предатель, человек неуправляемый и вероломный. Умерщвлен он был вероятнее всего родственниками королевы Вудвилями и, конечно, при полном согласии короля Эдуарда. Произошло это в 1478 г., похороны же Генриха VI, изображенные в пьесе, относятся к 1471 г. Таким образом, это опять-таки анахронизм.

Не король... С Энтони Вудвилем ему внушили. - В известной мере так оно и было, с той разницей, что король Эдуард терпел происки своего брата до тех пор, пока тот окончательно не показал себя врагом, а Вудвили, родственники королевы, это еще один клан, новый претендент, вторгшийся в борьбу и усложнивший расстановку сил. Энтони Вудвиль появляется далее как граф Риверс. Из всех этих лиц Ричард был наиболее верен королю.

...от руки Эдуарда. - По мнению историков, это соответствует истине. Если конец Генриха VI, потерявшего рассудок, оказался в самом деле ускорен, то Эдуард был к этому причастен не меньше, чем Ричард.

Василиск - чудовище, убивающее свою жертву взглядом.

...как Ретленда убил злой Клиффорд. - Ретленд, Клиффорд - молодые и необычайно воинственные участники вражды между Ланкастерами и Йорками. По преданию, в битве при Вэкфилде (1460), когда Йорки потерпели поражение, Джон Клиффорд Ланкастер бросился на Эдмунда Ретленда Йорка, брата Ричарда, со словами: "Твой отец моего убил, за это я убью тебя и буду убивать твою родню".

...к Белым Братьям. - Имеется в виду монастырь кармелитов в Лондоне (Уайт-фрайерс). В пустовавшем монастыре Черных Братьев (Блэк-Фрайерс) Шекспир устроил свой второй театр, а поблизости купил дом.

...принц Эдуард... при Тьюксбери... заколол. - Принц Эдуард, сын Генриха VI, наследник престола, погиб в междоусобной битве при Тьюксбери, в которой активно участвовал Ричард. Но непосредственным виновником смерти Эдуарда, будто бы заколотого им "в сердцах" уже после битвы, Ричарда сделала молва. Принцесса Анна, которая была лить помолвлена с Эдуардом, стала женой Ричарда год спустя после битвы при Тьюксбери, и, согласно противоположной трактовке, по любви.

...при Сент-Олбенсе - первая из битв в "войнах Алой и Белой розы" (1455), в которой погиб первый муж королевы Елизаветы Джон Грей и участвовал Риверс - Энтони Вудвиль. Королевскую, ланкастерскую, партию фактически, из-за душевной болезни короля Генриха VI, возглавляла его жена, поэтому "войско Маргариты". Йорки в этой битве одержали победу.

Ты, корни подрывающий кабан. - Символом Ричарда III был белый вепрь, являвшийся одним из самых почетных знаков отличия наряду со львом, оленем и другими "королевскими животными".

...в бочке мальвазии - одно из тех вин, которые теперь называются мадерой.

Помфрет - замок в Йоркшире.

Олдермены - старейшины.

В лоне Авраама - у праотцев, на том свете.

Д. Урнов

Шекспир Уильям

Король Иоанн

Уильям Шекспир

Король Иоанн

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Король Иоанн.

Принц Генрих, сын короля.

Артур, герцог Бретонский, племянник короля.

Граф Пембрук.

Граф Эссекс.

Граф Солсбери.

Роберт Бигот, граф Норфолк.

Хьюберт де Бург.

Роберт Фоконбридж, сын сэра Роберта Фоконбриджа.

Филипп Фоконбридж (Бастард), брат его.

Джемс Герни, слуга леди Фоконбридж.

Питер из Помфрета, мнимый пророк.

Филипп, король французский.

Людовик, дофин.

Лимож, эрцгерцог Австрийский.

Кардинал Пандольф, папский легат.

Мелен, французский вельможа.

Шатильон, французский посол к королю Иоанну.

Королева Элеонора, мать короля Иоанна.

Констанция, мать Артура.

Бланка Испанская, племянница короля Иоанна.

Леди Фоконбридж.

Лорды, леди, горожане Анжера, шериф, герольды, офицеры, солдаты, вестники, слуги.

Место действия - частью Англия, частью Франция.

АКТ I

СЦЕНА 1

Нортемптон. Тронный зал во дворце.

Входят король Иоанн, королева Элеонора, Пембрук, Эссекс, Солсбери и другие, а также Шатильон.

Король Иоанн

Так что же, Шатильон, сказать нам хочет

Французский брат наш?

Шатильон

Вот что мне велел

Король французский передать с приветом

Назвавшемуся королем английским.

Элеонора

Назвавшемуся? Странное начало!

Король Иоанн

Пусть, матушка, договорит посол.

Шатильон

Король Филипп, вступаясь за права

Артура, отпрыска Плантагенетов,

И сына брата твоего Готфрида,

Желает, чтобы ты ему вернул

Прекрасный этот остров и другие

Владения: Ирландию, Анжу,

Турень, и Пуатье, и Мен; чтоб ты,

Свой меч захватнический опустив,

Его племяннику вручил, как должно,

Законному монарху твоему.

Король Иоанн

А если мы на это скажем: «Нет»?

Шатильон

Тогда - война. Ее жестокой силой

Неправое насилье сокрушится.

Король Иоанн

Вот наше слово: на войну - войной,

И кровь за кровь, и сила против силы.

Шатильон

Прими же вызов короля. На том

Кончается мое к тебе посольство.

Король Иоанн

Мой вызов передашь ему. Ступай:

Ты для него, как молния, сверкнешь,

Затем, что он, едва ты молвишь слово,

Меня услышит - гром английских пушек.

Тебе же - стать предвестьем роковым

И трубным гласом гнева моего,

Несущего французам гибель. - Пембрук,

С почетом проводить посла. - Прощай.

Шатильон и Пембрук уходят.

Элеонора

Что, сын мой? Не была ли я права?

Констанция покоя не узнает,

Покуда не побудит встать за сына

И Францию и всех на белом свете.

А это мы могли предотвратить,

Всего добившись миром и согласьем.

Теперь же - два великих королевства,

Судьбу решая, кровью истекут.

Король Иоанн

За нас - и наша власть и право наше!

Элеонора

Доверься лучше нашей твердой власти,

Не то придется плохо нам с тобой.

Мой шепот, совести тревожный вздох,

Пусть кроме нас услышит только бог.

Входит шериф и шепчется с Эссексом.

Эссекс

К вам, государь, явились двое. Просят,

Чтоб вы решили спор их - самый странный

Из всех, какие знал я. Что сказать им?

Король Иоанн

Впустите их.

Шериф уходит.

Аббатства и монастыри дадут

Нам средства для войны.

Входят Роберт Фоконбридж и Филипп, его побочный брат.

Вы что за люди?

Бастард

Ваш верноподданный и дворянин

Нортемтонширский; полагаю также

И старший сын Роберта Фоконбриджа,

Который в рыцари на поле битвы

Был Львиным Сердцем славно посвящен.

Король Иоанн

А ты кто?

Роберт

Я того же Фоконбриджа

Сын и наследник.

Король Иоанн

Он старший, а отца наследник - ты?

Наверно, вы от разных матерей?

Бастард

Нет, мать у нас одна, король могучий,

Все это знают. Думаю, что также

Один отец. Известно про отца

Наверняка лишь матери да богу;

А дети разве могут точно знать?

Элеонора

Бесстыдник грубый! Мать свою позоришь!

На честь ее, шутя, бросаешь тень.

Бастард

Я, государыня? Никак не я.

Все это брат мой хочет доказать,

И если замысел его удастся,

Пятьсот - не меньше - добрых фунтов в год

Утянет у меня. Бог сохрани

Мне - землю, матери же нашей - честь.

Король Иоанн

Вот прямодушный малый! Почему же

Твой младший брат потребовал наследство?

Бастард

Не знаю. Землю хочет получить

И вот клевещет: я-де незаконный!

Но так же ли законно я рожден,

Как брат, - об этом матери известно.

Зато удался ей не хуже брата

(Хвала тому, кто с нею потрудился!).

Сравните нас обоих, государь,

И посудите сами: если мы

От сэра Роберта, и брат мой вышел

В отца - то как обласкан я судьбой,

Отец мой добрый, что не схож с тобой!

Король Иоанн

Ну сумасброд! Пошлет же бог такого!

Элеонора

Я в голосе его, в чертах лица

Улавливаю сходство с Львиным Сердцем.

По-твоему, своим сложеньем мощным

Он не похож на сына моего?

Король Иоанн

С него я глаз все время не спускал:

Он - Ричард вылитый. Ну, а теперь

Доказывай свои права ты, младший?

Бастард

Он на отца похож, и у него

Лишь пол-лица, как на монете медной;

А землю хочет целиком забрать:

На медный грош - полтысячи дохода!

Роберт

Король мой милостивый! С братом вашим

Был верной службой связан мой отец.

Бастард

Ну, землю этим ты не оттягаешь:

Доказывай, что мать связалась с ним!

Роберт

Случилось, что король послал отца

С германским императором о важных

В те дни делах вести переговоры;

А сам он времени терять не стал

И в замке нашем тотчас поселился.

Мне совестно рассказывать подробно,

Но правда все же - правда. Мой отец

Сам говорил: его и нашу мать

В те дни моря и земли разделяли,

Когда зачат был этот бойкий малый.

На смертном ложе завещал мне он

Все наши земли, будучи уверен,

Что старший отпрыск матери моей

Не сын ему - уж разве что родился

До срока за четырнадцать недель.

Вот и хочу я, добрый государь,

Все получить, согласно отчей воле.

Король Иоанн

Но брата твоего в законном браке

Жена отца произвела на свет.

А вышел грех - ну что ж, ее вина:

С любым женатым может быть такое.

Но ты скажи мне: как бы мог мой брат,

Приживший сына по твоим словам,

Его потребовать у Фоконбриджа?

Тот был бы вправе удержать теленка

От собственной коровы, в полном праве!

Мой брат, хоть сына и прижил, не мог

Его признать, а твой отец отвергнуть

Его не мог. И вот мое решенье:

От сына матери моей рожден

Наследник твоему отцу: он должен

Отцовское наследье получить.

Роберт

Неужто воля моего отца

Не может прав лишить чужое семя?

Бастард

Не больше может, сэр, чем помешать

Могла в то время моему рожденью.

Элеонора

Скажи, кем хочешь быть? Как Фоконбридж

Владеть землей и жить, подобно брату?

Иль признанным потомком короля,

Хоть без земли, своей гордиться честью?

Бастард

Когда бы, государыня, мой брат

Стал обликом, как я, а я, как он,

Верней - как батюшка его, сэр Роберт,

И ноги были бы мои, как жерди,

А руки, словно чучела угрей,

А рожа так худа, что я б не смог

На людях за ухо заткнуть цветок,

Не услыхав: «Ни дать, ни взять - монета!»,

И если бы при этом вся земля

Досталась мне, - я, не сойти мне с места,

Клочок последний отдал бы за то,

Чтобы себе вернуть свое лицо!

Элеонора

Ты молодец! Ну как, отдашь именье?

Пойдешь искать удачи? Мы готовим

Поход на Францию - пойдешь за мной?

Бастард

Вперед, за счастьем! Брат, владей землей.

Полтысячи твоей достались роже,

А ей цена - пять пенсов, не дороже.

За вами до могилы, госпожа!

Элеонора

Нет, лучше ты меня опереди.

Бастард

У нас, у деревенских, пропускают

Вперед знатнейших.

Король Иоанн

Как тебя зовут?

Бастард

Филипп я, мой король и господин,

Супруги Фоконбриджа старший сын.

Король Иоанн

Прими же имя гордое того,

Чей облик принял. Преклони колени,

Филипп, и встань. Имен славнее нет:

Сэр Ричард, признанный Плантагенет!

Бастард

Подай же руку мне, товарищ детства!

Я - честь, ты землю получил в наследство.

На благо нам обоим, сводный брат,

Без сэра Роберта я был зачат.

Элеонора

Вот остроумие Плантагенета!

Тебе я бабка, Ричард, помни это.

Бастард

Родство случайное, но все равно!

Пришло мне счастье левой стороной.

Нельзя в ворота - смело лезь в окно;

Не можешь днем - иди сквозь мрак ночной;

Как ты ни взял - а приз отныне твой;

Как ни стрелял - задета цель твоя.

Кем ни рожден, а я уж верно Я!

Король Иоанн

Ступай же, Фоконбридж. Владей землею

По воле Безземельного. За мною,

Сэр Ричард! Матушка, пора уж нам

К французским устремиться берегам.

Бастард

Ты, брат, на божий свет родился честно:

Тебе-то счастья пожелать - уместно.

Уходят все, кроме Бастарда.

На добрый фут теперь я выше стал,

Земли же - сотни футов потерял.

Но в леди превращу любую Джен.

«Сэр Ричард, добрый день!» «Здорово, парень!»

Он - Джордж, я Питером его зову.

Ведь те, кто только что из грязи и князи,

Чужих имен не помнят: им же надо,

Чтоб видели их важность. Вот ко мне

Приходит со своею зубочисткой

Приезжий иностранец на обед.

Набив едой свой рыцарский желудок

И чистя зубы, завожу беседу

С заморским щеголем: «Мой добрый сэр,

Я говорю, на стол облокотясь,

Позвольте мне спросить»... И тут же, словно

По катехизису, ответ: «О сэр!

Приказывайте, я к услугам вашим;

Располагайте мной!» А я: «О нет,

Дражайший сэр, я ваш слуга». И вот,

Еще и не добравшись до вопросов,

В любезностях рассыплемся мы оба.

А там пойдет рассказ про Апеннины,

Про Пиренеи, Альпы, реку По,

И так до ужина и се и то.

Обычай круга знатного усвоить

Я должен: ведь в него теперь вхожу,

А век твой оттолкнет тебя с презреньем,

Когда не сможешь в ногу с ним идти

(Боюсь, что мне, пожалуй, не суметь...),

Затем что надо перенять не только

Повадку, лоск и внешнее обличье,

Но на потребу века источать

Сладчайший яд из сердца, из души.

Не для обмана это изучу я,

Чтоб самого меня не обманули,

Чтоб восхожденье облегчить себе.

Но что это за всадница? Гонец

В одежде женской? Нет при ней супруга

С хорошим рогом, чтоб в него трубить?

Входят леди Фоконбридж и Джемс Герни.

Да это матушка! - Привет вам, леди!

Что прибыли так спешно ко двору?

Леди Фоконбридж

Где братец твой, где этот негодяй,

Который честь мою везде позорит?

Бастард

Мой братец Роберт? Это он вам нужен?

Могучий витязь, Кольбранд-великан

И сэра Роберта законный сын?

Леди Фоконбридж

А ты, мальчишка, почему так дерзко

О сэре Роберте заговорил?

Ему вы оба - сыновья родные.

Бастард

Джемс Герни, ты бы вышел ненадолго.

Герни

Извольте, добрый господин Филипп.

Бастард

Какой Филипп? Здесь, милый Джемс, такие

Пошли дела! Потом я расскажу.

Герни уходит.

Мать, я ведь не был сыном Фоконбриджа.

Он, не нарушив святости поста,

В Страстную пятницу мог съесть все мясо,

Которым я ему обязан. Право!

Ну мог ли он такого породить?

Мы знаем, как и что он мог. Так вот -

Кого же, матушка, благодарить мне

За силу рук и богатырский рост?

Леди Фоконбридж

Ты что, стакнулся с братом? Честь мою

Себя же ради защищать ты должен.

Разбойник дерзкий, что все это значит?

Бастард

Я рыцарь, мать. Совсем, как Базилиско.

Да нет, почище: я ведь посвящен!

Сэр Роберт не отец мне. Я отверг

И вотчину и имя Фоконбриджа,

Признал свое рожденье незаконным.

О матушка, молю тебя, скажи,

Кто был отец мой? Человек достойный?

Леди Фоконбридж

Отрекся ты от рода Фоконбриджей?

Бастард

Отрекся, как от черта самого.

Леди Фоконбридж

Твоим отцом был Ричард, наш король.

Так долго он ухаживал за мною,

Так пламенно, что я его пустила

К себе на ложе мужнее. Пусть бог

Меня за грех не покарает строго!

А грех мой - ты. Я, слабая, сдалась

Так властен был тот незабвенный час.

Бастард

Клянусь, когда б рождаться мне вторично,

Я лучшего отца не пожелал бы!

Не злая воля, матушка, тебя

Ввела во грех, и он тебе простится.

Ты сердце, как добычу, отдала

Всепобеждающей любви того,

Кто яростной, неодолимой силой

И льва смирил, кто из груди у льва

Бесстрашно вырвал царственное сердце.

Ему не больших стоило трудов

Осилить сердце женское. О мать,

Как за отца тебе я благодарен!

Любого, кто осудит мать мою,

Мечом я прямо в пекло загоню.

Хочу, чтоб ты родню мою узнала.

Пойдем - и ясным сделаем для всех,

И все поймут, что если б отказала

Ты Ричарду - вот это был бы грех.

Уходят.

АКТ II

СЦЕНА 1

Франция. Под стенами Анжера.

Входят с одной стороны эрцгерцог Австрийский во главе своего войска, с другой - Филипп, король французский, во главе своего; Людовик, Констанция, Артур и свита.

Людовик

Приветствуем вас, доблестный эрцгерцог,

У стен Анжера. - Друг Артур, твой родич,

У льва исторгший сердце, славный Ричард,

Отважный паладин Святой земли.

Сражен был этой рыцарской рукой.

По нашему призыву и желая

Загладить грех перед его потомством,

Войска привел эрцгерцог - поддержать

Тебя в борьбе с твоим преступным дядей,

Присвоившим английскую корону.

Приветствуй же его и обними.

Артур

Смерть Ричарда прости вам бог за то,

Что вы несете жизнь его потомству,

Овеяв дело правое крылами

Своих знамен. Моя рука слаба,

Но в сердце - дружба верная. Эрцгерцог,

Привет у врат Анжера!

Людовик

Славный мальчик!

Как за твои права не постоять?

Эрцгерцог (целуя Артура)

Прими же поцелуй, печать горячей

Моей любви к тебе, залог того,

Что не вернусь домой, пока Анжер

И все твои французские владенья,

А с ними вместе бледнолицый берег,

Что гордо отражает натиск волн,

Своих островитян от всех отрезав,

Пока страна за водною твердыней,

За крепким валом из морских валов,

Защитой мощной от любых вторжений,

Твой остров западный, твой дальний край,

Тебя, прекрасный отрок, не признает

Своим владыкой. И до той поры

Меч занесенный я не опущу.

Констанция

Примите благодарность от вдовы,

От матери его, покуда сам он,

В боях окрепнув дружбой вашей крепкой,

Щедрее вам за помощь не воздаст.

Эрцгерцог

Тот в мире с небом, кто посмел поднять

Бесстрашный меч войны святой и правой.

Король Филипп

Друзья, за дело! Пушки мы нацелим

В упрямый лоб твердыни городской;

Искуснейшие наши полководцы

Должны измыслить способ нападенья.

Мы кости царственные сложим здесь,

Мы улицы зальем французской кровью,

Но юный принц войдет с победой в город.

Констанция

Чтоб безрассудно меч не обнажать,

Дождитесь Шатильона. Он, быть может,

Нам принесет желанный мир и то,

Чего хотим войною мы добиться.

Не пожалеть бы, завязавши бой,

О каждой капле крови пролитой!

Входит Шатильон.

Король Филипп

Ну, чудеса! Ты только пожелала,

А наш посол и прибыл - тут как тут.

Какой ответ принес ты, Шатильон?

Мы без тебя не начинали дела.

Шатильон

Осаду жалкую вам надо снять:

Понадобится войско для иного.

Отвергнув справедливый ваш призыв,

Король английский вынул меч из ножен.

Пока я ветра ждал, уж он собраться

Успел в поход, и вот он с войском здесь

Под городом, со мной одновременно.

Его бойцы уверенно и быстро

К Анжеру осажденному идут.

С ним королева-мать, - как злая Ата,

Что подстрекает на раздор и кровь,

Ее племянница, принцесса Бланка,

И Ричарда покойного бастард,

А также полчище сорви-голов,

Отчаянных и буйных добровольцев:

Хоть лица их мягки, сердца драконьи;

Имущество в доспехи превратив

И на себе неся свое наследье,

Они пришли сюда за новой долей.

Доставили английские суда

Таких неистовых головорезов,

Каких еще не приносили волны

Всем добрым христианам на беду.

За сценой - барабанный бой.

Вот барабаны их. Я все сказал.

Готовые и к торгу и к сраженьям,

Они пришли. Вы тоже приготовьтесь.

Король Филипп

Так скоро мы не ждали нападенья!

Эрцгерцог

Пускай. Чем неожиданней оно,

Тем яростней нам надо защищаться.

В нелегком деле мужество крепчает.

Мы встретим их, как должно; пусть идут!

Входят король Иоанн, Элеонора, Бланка, Бастард, вельможи и войско.

Король Иоанн

Мир Франции, когда не помешает

Нам Франция вступить в пределы наши.

Не то - ей кровью истекать, а нам,

Бичу господня гнева, - покарать

За гордость тех, кто мир изгнать решится.

Король Филипп

Мир Англии, когда ее полки

Домой вернутся, не нарушив мира.

Мы любим Англию: ее же ради

Потеем здесь под тяжестью брони.

Тебе бы потрудиться вместо нас;

Но Англию так мало возлюбил ты,

Что, короля неправо отстранив,

Законную преемственность нарушил,

Ограбил отрока и осквернил

Насильем наглым девственность короны.

Взгляни на мальчика - и облик брата

Узнаешь ты: его глаза и лоб;

Здесь уменьшенным все воплощено,

Что умерло в Готфриде. Будет время

Страница жизни превратится в книгу.

Готфрид тебе был старшим братом; мальчик

Его наследник. Как же королем

Назвался ты, скажи во имя бога,

Когда живая кровь струится в жилах

Того, чье место ты посмел занять?

Король Иоанн

А от кого ты право получил

Допрашивать меня, король французский?

Король Филипп

От вышнего владыки, что внушает

Благие помыслы земным владыкам,

Обязанным неправду пресекать.

А отрок этот под мою защиту

Поставлен им, и мне поможет он

За зло твое расправиться с тобой.

Король Иоанн

Захватчиком ты хочешь стать, я вижу!

Король Филипп

Прости: захватчика хочу сразить,

Элеонора

А кто, король, по-твоему, захватчик?

Констанция

Отвечу я: бессовестный твой сын.

Элеонора

Прочь, наглая: чтоб королевой стать,

Ублюдка своего на трон сажаешь.

Констанция

Всегда я верной сыну твоему

Была, как ты - законному супругу.

И с Готфридом мой мальчик больше сходен,

Чем ты с Иоанном, хоть по духу вы

Как дождь с водой, как черт и мать его.

Артур - ублюдок? Да клянусь душой,

Отец его не так был честно зачат:

Ведь он тобой произведен на свет.

Элеонора

Вот, мальчик, мать твоя отца позорит!

Констанция

Вот, сын мой, как тебя позорит бабка!

Эрцгерцог

Потише!

Бастард

Он глашатай!

Эрцгерцог

Что за шут?

Бастард

Да, шут, и он с тобой сыграет шутку:

С тебя сорвет он живо шкуру льва

С твоей впридачу. Ты - тот самый заяц,

Что дергает за гриву мертвых львов.

Тебя я выкурю из львиной шкуры;

Ей-богу, выкурю тебя, ей-богу!

Бланка

По праву носит одеянье льва

Лишь тот, кто сам сорвал его со льва.

Бастард

Ему ж оно пристало, как ослу

Пристала обувь славного Алкида.

Но груз я со спины осла сниму,

Не то - хребет переломлю ему.

Эрцгерцог

Что за трещотка уши нам терзает

Неугомонным шумом лишних слов?

Король, Людовик, вам - принять решенье!

Людовик

Пусть женщины и дурни помолчат!

Король Иоанн, от имени Артура

Мы требуем: ты Англию свою,

Ирландию, Анжу, Турень и Мен

Верни ему. Согласен это сделать?

Король Иоанн

Нет, лучше смерть! - Король, прими мой вызов.

Артур Бретонский, перейди ко мне,

И от любви моей получишь больше,

Чем взял бы для тебя француз трусливый.

Доверься нам.

Элеонора

Доверься бабке, внук.

Констанция

Да, детка, к бабушке иди на ручки:

Ты - королевство ей, она - тебе

Изюминку, и вишенку, и фигу:

Добрей ее не сыщешь.

Артур

Мать, не надо!

О, лучше бы в могиле мне лежать!

Такой жестокой распри я но стою.

Элеонора

За мать стыдится он и плачет, бедный.

Констанция

За мать иль нет, - пусть будет стыдно вам!

Не матерью он опозорен, - бабка

Обидела его, и льется жемчуг

Из бедных глаз. И небо, словно мзду,

Прозрачный драгоценный бисер примет,

Свершит свой суд - и покарает вас.

Элеонора

Ты и земли и неба клеветница!

Констанция

А ты обидчица земли и неба!

Где клевета? Ты с сыном отняла

У этого ребенка власть, корону,

Права. Его отец - твой старший отпрыск.

Страдает мальчик по твоей вине;

Твои грехи на голове его,

За них же он отмечен божьим гневом

Несчастное второе поколенье

Из мерзостного чрева твоего.

Король Иоанн

Молчи, безумная!

Констанция

Одно добавлю:

Не просто он казнится за нее;

Она сама и все ее грехи

Тот бич, которым бог его карает,

Хоть он ей только внук. И та обида,

Которая ему нанесена,

Ее палач, невинному ребенку

Жестоко мстящий за ее же грех.

Проклятье ей! Всему виной она.

Элеонора

Бранишься без толку! По завещанью

Артур, твой сын, лишился прав на трон.

Констанция

О да, составленному по твоей

Безбожной воле, воле злобной бабки!

Король Филипп

Сударыня, довольно, успокойтесь!

Нам здесь не подобает поощрять

Неугомонной этой перебранки!

Пусть вызовет на стены трубный звук

Анжерских граждан. Мы от них услышим,

Кого они считают королем.

Трубы. На стену выходят несколько горожан.

Первый горожанин

Кто вызвал нас на городскую стену?

Король Филипп

Король французский, ради дел английских...

Король Иоанн

Король английский, по делам своим

Любезных подданных я вызываю...

Король Филипп

Анжерцев верных, подданных Артура,

Мы трубным звуком кличем на совет.

Король Иоанн

...И выслушать прошу мои слова.

У ваших стен и на глазах у вас

Развернуты французские знамена.

На гибель вам сюда пришли французы:

Уже из яростного чрева пушек,

На город ваш нацеленных, готов

Железный гнев свирепо изрыгнуться.

Кровавую осаду затевают

Французы эти, и на их дела

Уставились, не глядя, очи стен

Закрытые ворота. Если б мы

Не подошли к твердыне вашей спящей,

То камни, опоясавшие вас,

Из их покойных известковых гнезд

Исторгла бы пальба, и грозный враг

Ворвался бы в дотоле мирный город.

Но, быстро завершив поход нелегкий,

С таким же сильным войском к стенам вашим

Явились мы, законный ваш король,

Лицо Анжера уберечь от шрамов.

К переговорам страх склонил врага.

Не ядра раскаленные он шлет,

Чтоб жаркой дрожью било город ваш,

А мирные слова в дыму дурманном,

Чтоб улестить вас и склонить к измене.

Познай им цену, добрый наш Анжер,

И нас, монарха твоего, прими:

В походе тяжком дух наш истомился

И жаждет у тебя найти приют.

Король Филипп

Нет, выслушав меня, ответь обоим.

Вот, правая рука моя, - которой

Вручил господь защиту прав того,

Кто за нее схватился, - держит руку

Артура юного: он старшим братом

Захватчика английского рожден,

Его и Англии король законный.

Растоптанную правду защищая,

Мы с войском топчем луг зеленый ваш,

Но к вам вражды не ведаем: должны мы,

Покорствуя небесному веленью,

За принца угнетенного вступиться.

Воздайте же священный долг тому,

Кто вправе этот долг принять, Артуру,

И наше войско грозное для вас

Медведем укрощенным обернется.

Мы пушек ярость мирно разрядим

В плывущие по небу облака;

Свершая радостное отступленье,

Не смяв брони, клинков не зазубрив,

Домой вернемся с жаркой кровью в жилах,

Которую хотели здесь пролить,

И будет мир - и вам и детям вашим.

Но если вы ответите отказом,

То и кольцо старинных ваших стен

Вас не спасет от вестников войны,

Хотя бы в нем собрались эти все

Искусные в сраженьях англичане.

Итак - согласны вы принять владыкой

Того, за чьи мы ратуем права?

Откажетесь - дадим сигнал к сраженью

И, проливая кровь, возьмем свое.

Первый горожанин

Король английский - наш монарх законный,

И твердо за него стоит Анжер.

Король Иоанн

Признайте ж нас, откройте нам ворота.

Первый горожанин

Не можем. Но когда король докажет

Законность прав своих, - его мы примем,

А до того - ворот не отопрем.

Король Иоанн

На мне венец английских королей.

Чего ж еще? Со мною тридцать тысяч

Пришло свидетелей - сердец английских...

Бастард

Бастардов и других.

Король Иоанн

...Готовых жизнь отдать за право наше.

Король Филипп

Не меньше с нами столь же благородных...

Бастард

Бастарды есть небось!

Король Филипп

...Ему сейчас способных дать отпор.

Первый горожанин

Так вот, решайте, чьи права законней;

Законнейший и будет наш король.

Король Иоанн

Тогда господь да примет милосердно

В своих селеньях горних души тех,

Кто нынче же, еще до рос вечерних,

За право королевское падет!

Король Филипп

Аминь! Аминь! К оружью! На коней!

Бастард

Святой Георгий, ты, сразивший змея

И с той поры на вывесках трактирных

Гарцующий, учи нас биться!

(Эрцгерцогу.)

Ты же

Знай, грозный лев: попасть бы только мне

В твою берлогу, - я с твоею львицей

Наставил бы тебе рога над гривой,

Чтоб стал ты чудищем.

Эрцгерцог

Наглец, молчать!

Бастард

О ужас: начинает лев рычать!

Король Иоанн

Скорее в поле: там свои полки

Построим мы в порядке боевом.

Бастард

На высоте расставим войско наше.

Король Филипп

Пусть будет так!

(Людовику.)

Мой сын, ты холм другой

Займи с отрядом. С нами правда божья!

СЦЕНА 2

Все уходят.

После нескольких стычек входит французский герольд с трубой: он подходит к городским воротам.

Французский герольд

Анжерский люд, ворота распахните.

Чтоб к вам вошел Артур, Бретонский герцог!

Рукою Франции сражался он,

И в Англии немало матерей

Над сыновьями павшими заплачут.

Немало вдов заплачут над мужьями,

Что на земле, от крови почерневшей,

Раскинув руки, мертвые лежат.

Недорого победа нам далась,

И радостно взыграли наши стяги

Над войском, что готово к вам войти,

Провозгласив победно королем

Земель английских юного Артура.

Входит английский герольд с трубой.

Английский герольд

Ликуй, Анжер, и колокольным звоном

Приветствуй короля. Иоанн Английский

В жестокой битве одолел врага.

Сияли наши брони серебром

Их вражья кровь теперь позолотила.

Копьем французским ни одно перо

Не сбито, гордое, у нас со шлемов.

Знамена - в тех же доблестных руках,

Что их несли, когда мы в бой вступали.

Сюда толпой охотников веселых

Стремятся англичане. Руки их

Окрашены багрянцем вражьей смерти.

Встречай же победителей, Анжер!

Первый горожанин

Герольды, мы следили с наших башен

С начала до конца за ходом битвы.

Решить не мог бы самый зоркий глаз,

Какая рать победу одержала.

За кровь платилось кровью, за удар

Ударом, доблесть доблести равнялась

И сила силе. Оба ваших войска

Равно сильны, равно любезны нам.

Пока одно из них не одолеет,

Мы никому ворот не отопрем.

Входят с разных сторон оба короля с войсками и приближенными.

Король Иоанн

Король французский, разве слишком мало

Ты крови пролил? Тщетно преграждаешь

Потоку ровному - моим правам

Его теченье: разъярясь, он выйдет

Из берегов, твои затопит земли.

Не лучше ли его сребристым водам

Катиться без помехи в океан?

Король Филипп

Король английский, - в этой жаркой битве

У вас не меньше крови пролилось,

Чем у французов, - может быть, и больше.

Клянусь рукой моей, что держит власть

Над всей землей под этим небосводом,

Меча, за правду поднятого, мы,

Пока ты не повержен, не опустим.

Пусть лучше нас найдут среди погибших,

Чтоб список их печальный украшало

Торжественное имя короля.

Бастард

Стремишься в высь ты, царственная слава,

Когда у королей ярится кровь!

Оскалены стальные зубы смерти:

Резцы ее, клыки - мечи бойцов;

И, разрывая мясо человечье,

Она пирует в битвах королей.

Но почему войска стоят без дела?

Владыки, кличьте их на смертный бой!

Ваш дух пылает, в мощи вы равны:

Пускай один падет, другой получит

Желанный мир. Пока же - смерть и кровь!

Король Иоанн

Чью сторону вы держите, анжерцы?

Король Филипп

Ответьте, горожане, кто король ваш?

Первый горожанин

Король законный Англии. Но кто он?

Король Филипп

Наш подопечный, юный принц Артур.

Король Иоанн

Нет, мы. Свою монаршую особу

Мы ныне лично представляем здесь:

Себе владыка и тебе, Анжер.

Первый горожанин

Власть более высокая, чем наша,

Опровергает вас обоих. Мы же,

Покуда длится спор, свои сомненья

Не выпустим из запертых ворот

Святого страха божья. Этот страх

Рассеет только истинный король.

Бастард

Ей-богу, нагло же они смеются

Над вами, короли, спокойно глядя

Из-за бойниц могучих на театр,

Где страшное дается представленье!

Осмелюсь вам совет мой предложить:

Взяв за пример иерусалимских граждан

Во дни их мятежа, вражду свою

На время позабудьте и совместно

Анжерцам дайте жару. Пусть с востока

И с запада француз и англичанин

Наставят жерла пушек и палят

По городу надменному, круша

Смертельным громом каменные ребра

Так, чтоб у этих подлецов осталась

Одна ограда - воздух. А потом

Войска свои опять разъедините,

Знамена - врозь, и, став лицом к лицу,

Направьте снова копья друг на друга.

Тогда кого-нибудь из вас в любимцы

Фортуна непременно изберет,

Счастливчика победой обласкает,

Ему даруя славный этот день.

По нраву вам совет мой безрассудный?

И нет ли в нем разумного зерна?

Король Иоанн

Клянусь шатром небесным, что над нами,

Совет хорош. Давай, французский брат наш,

Анжер с землей сравняем, а затем

Решим в сраженьи, кто его король!

Бастард

И если ты король не на словах,

И оскорблен нахальным городишкой,

Подобно нам, своих орудий жерла

На эти стены дерзкие направь.

А уж когда мы разнесем их в мусор,

Тогда борьба последняя решит,

Кто в рай из нас, кто в бездну угодит.

Король Филипп

Согласен я. Откуда ты ударишь?

Король Иоанн

Мы с запада метнем огонь и смерть

Анжеру в грудь.

Эрцгерцог

Я с севера.

Король Филипп

Мы с юга

Затопим город грозным ливнем ядер.

Бастард (в сторону)

Вот это мудро: с севера и с юга

Они друг в друга примутся палить.

Что ж, подстрекнем их. - Ну, живей, за дело!

Первый горожанин

Внемлите нам, внемлите, государи!

Я укажу вам, как достигнуть мира

И прочного союза, без боев

Вступить в наш город; предоставьте тем,

Кто пал бы в битве, умереть в постелях.

Прошу вниманья у монархов славных.

Король Иоанн

Что ж, мы готовы слушать, говори.

Первый горожанин

Дитя Испании, принцесса Бланка,

Английскому властителю родня,

По возрасту в невесты подошла бы

Людовику-дофину. Если страсть

У юноши стремится к красоте

Кого бы ты нашел прекрасней Бланки?

А если сердце ищет чистоты

Кого найдет он непорочней Бланки?

А если знатность гордому нужна

В чьих жилах кровь знатнее, чем у Бланки?

Рожденье, добродетель, красота

Все уравняло их. В одном, быть может,

Не равен ей дофин: он - не она.

А ей лишь одного недостает:

Она - не он. Еще не совершенный

Пусть совершенство в ней он обретет,

Она же полной славы не достигла

Да будет в нем дана ей полнота.

Двух светлых рек соединим теченье,

И берега гордиться будут ими,

А берегами царственной реки

Вы станете, о короли, связав

Законным браком принца и принцессу.

Такой союз скорей, чем ваши пушки,

Ворота наши сможет распахнуть:

Быстрей, чем порох, рушащий твердыни,

Мы сами вам свободный доступ в город

Открыли бы. Но если этот брак

Не состоится - глухи мы, как море,

Когда оно бушует; диких львов

Мы недоверчивей, и горных скал

Недвижнее и тверже. Даже смерть

В неистовстве своем не так упорна,

Как мы в решенье город отстоять.

Бастард

Опять помеха! Этот говорун

Вытряхивает из лохмотьев смерти

Ее скелет прогнивший! Мелет, мелет

Его язык о смерти, о морях,

О скалах. Для него рычащий лев

Что для шалуньи-девочки болонка.

Пушкарь болвана, верно, породил

Все он про пушки, дым, огонь и грохот

Дубиной языка нещадно в уши

Колотит вам! Слова его дубасят

Покрепче кулаков французских. Черт!

Так не глушил меня никто со дня,

Как мужа матери отцом назвал я.

Элеонора

Сын, согласись на этот брак и щедро

Племяннице приданое назначь.

Так крепко этот узел утвердит

Твою непрочную еще корону,

Что мальчику тому не хватит солнца,

Чтоб из цветка могучий вызрел плод.

Король французский, кажется, согласен.

Смотри, как шепчутся они. Вмешайся,

Пока мутит им души честолюбье,

Не то подтаявшее рвенье их

Мольбы овеют, жалость укрепит,

И глыбой льда для нас оно застынет.

Первый горожанин

Что ж не дают ответа короли

На предложенье об исходе мирном?

Король Филипп

Тебе, король английский, слово: первый

Ты выслушать анжерцев пожелал.

Король Иоанн

Когда прочел бы царственный дофин

«Люблю тебя» в прекрасной этой книге,

Приданым одарил бы я невесту,

Как королеву: Мен, Турень, Анжу,

И Пуатье, и все, за исключеньем

Анжера осажденного, что здесь,

На этих берегах подвластно вам,

Ей ложе брачное позолотило б;

Она бы властью, почестями, саном

Поспорила с любой своею ровней

По крови, воспитанью, красоте.

Король Филипп

Что скажешь, сын мой? Погляди на Бланку.

Людовик

Гляжу, отец мой. И в ее глазах

Я вижу чудо, чудо из чудес:

В них облик мой, лишь тень моя, - и все же

Тень сына вашего, мой государь,

В них солнцем стала; по сравненью с ним

Ваш сын - лишь тень. Я никогда себя

Так не любил, как в том изображенье,

Безмерно лестном, что сейчас нашел

В блестящем зеркале ее очей.

(Шепчется с Бланкой.)

Бастард

«В блестящем зеркале ее очей»

Он отражен. Так пусть же он увидит

Повешенным себя на грозных дугах

Ее бровей, - пусть испытает он

Четвертованье в сердце Бланки, чуя

В себе изменника любви. Как жалко,

Что будет отражен любовью этой

И ею же, ей изменив, казнен

Такой болван ничтожнейший, как он.

Бланка

Желанье дяди для меня священно,

И если в вас увидел он все то,

Что нравится ему, и я готова

Ему желанное признать желанным.

Точнее выражаясь: я могу

К любви себя принудить без труда.

Не стану льстить вам, принц: не все, быть может.

Что в вас я вижу, следует любить;

Но самый строгий суд не обнаружит

У вас того, что можно ненавидеть.

Король Иоанн

Решайте ж, дети. Что ты скажешь нам,

Племянница?

Бланка

Мне честь велит склониться,

Принявши мудрость вашего решенья.

Король Иоанн

А ты, дофин, полюбишь ли принцессу?

Людовик

Спросите лучше: смог бы я сейчас

От искренней любви своей отречься?

Король Иоанн

Тогда за ней получишь пять провинций

Вексен, Турень, Мен, Пуатье, Анжу.

Даю впридачу десять тысяч марок

Английских. Если этим ты доволен,

Король Филипп, вели, чтоб сын и дочь

Соединили руки.

Король Филипп

Очень рад я.

Принц и принцесса, обручаю вас.

Эрцгерцог

Пусть и уста соединят. Клянусь,

Так сделал я, когда в любви поклялся.

Король Филипп

Анжерцы, открывайте же ворота!

Вы помогли нам дружбу заключить,

Примите ж нас. Венчанье совершим

В часовне пресвятой Марии-Девы.

Я госпожи Констанции не вижу

Ее здесь нет. При ней не без труда

Устроилось бы это обрученье.

Кто скажет - где она и юный принц?

Людовик

У вас в шатре, объята гневной скорбью.

Король Филипп

Господь свидетель, этот наш союз

Ее скорбей, увы, не облегчит.

Английский брат мой, чем бы нам утешить

Высокую вдову? Сюда пришли мы,

Чтоб ей помочь, но к выгоде своей

На путь иной вступили.

Король Иоанн

Все уладим.

Мы герцогом Бретонским утверждаем,

А также графом Ричмондом Артура.

Ему Анжер богатый отдаем.

Пусть госпожу Констанцию на свадьбу

Посланец наш немедля пригласит.

Надеюсь я, что мы в какой-то мере,

Хоть и не полной, угодим ей так,

Чтоб гневный вопль ее умолк. Теперь же

Пойдем справлять нежданные для нас,

Неподготовленные торжества.

Уходят все, кроме Бастарда.

Бастард

Безумный мир! Безумцы короли!

Безумен их союз! Лишить желая

Артура прав на целое, Иоанн

От части добровольно отказался.

Француз был совестью вооружен:

Влекомый жалостью и благочестьем,

Он шел на битву, словно воин божий,

Но начал бес шептать ему и живо

С дороги сбил. О, этот хитрый бес,

Что заставляет клятвам изменять

И нарушать обеты королей,

Бездомных нищих, юношей и старцев,

Девиц - и если нечего терять

Девицам, кроме этого нaзвaнья,

Он и его похитит. Этот бес

Лицом пригож, зовется он - Корысть.

Корысть, ты совратительница мира!

Ведь мир от первых дней уравновешен,

По ровному пути направлен прямо,

Но выгода, бессовестный толчок,

Косой удар, всесильная Корысть

Его заставит отклониться, сбиться

С пути прямого, отойти от цели.

И эта же Корысть, коварный враг,

Личинами играющая сводня,

Блеснув очам коварного француза,

Его от цели доброй отвела,

От благородно начатой войны

К гнуснейшему, постыднейшему миру.

Но почему я поношу Корысть?

Готов ответ: ведь я не знал соблазна.

Смогу ли гордо руку сжать в кулаж,

Когда червонцы, ангелы Корысти,

Ладонь мою попробуют ласкать?

Она еще не знала искушенья

И, нищая, ругает богачей

Ну что ж, я нищий - вот и негодую

Твердя, что величайший грех - богатство,

Разбогатею - благородно-строг,

Начну вещать, что нищета - порок.

Корысти короли предались ныне,

Так будь же, Выгода, моей богиней.

(Уходит.)

АКТ III

СЦЕНА 1

Палатка французского короля.

Входят Констанция, Артур и Солсбери.

Констанция

Венчаются! И заключают мир!

Союз между обманщиками кровный!

Дофин получит Бланку, Бланка - земли?

Не может быть: оговорился ты,

Ослышался, - рассказывай же снова,

Но поразмыслив. Ты шутил, признайся!

Поверь мне - веры нет твоим словам,

Простого смертного случайной сплетне.

Поверь - немыслимо тебе поверить:

В обратном мне поклялся сам король.

Ты напугал меня - и ты ответишь:

Ведь я измучена и жертва страха;

Угнетена - и вся дрожу от страха;

Вдова - и нет защиты мне от страха;

Я женщина - и рождена для страха.

Хотя б сознался ты, что пошутил,

Смятенный дух мой не найдет покоя,

Весь день он будет маяться в тоске.

Но почему, качая головой,

На сына моего глядишь печально,

И руку горестно прижал к груди,

И проступает влага на глазах,

Как затопивший берега поток?

Ты скорбным видом подтвердить желаешь

Свои слова? О, говори! Не надо

Рассказа повторять; скажи лишь - верно ль

Все это?

Солсбери

Да, не меньше это верно,

Чем, - как, наверно, мыслишь ты, - обман

Содеянное теми, чьи поступки

Я передал правдиво.

Констанция

Если учишь

Меня ты верить горю, научи

И злое горе умертвить меня.

Пусть жизнь и вера встреться в борьбе,

Как два бойца отчаянных, что оба

В кровавой схватке пасть обречены.

Дофин на Бланке женится! Мой сын,

А твой удел? Француз и англичанин

Отныне в дружбе... Что же делать мне?

Уйди, посол! Пришел ты с гнусной вестью,

И гнусным сделался мне облик твой.

Солсбери

Ужели было злом поведать вам

О зле, другими причиненном вам?

Констанция

Так мерзко это зло, что для меня

Зловреден тот, кто мне о нем поведал.

Артур

Утешьтесь, матушка, я вас молю!

Констанция

О, если б, утешающий меня,

Ты был урод, позор моей утробы,

Ходил бы в пятнах мерзких и прыщах,

Противных бородавках и наростах,

Хромой горбун, чернявый дурачок,

Я б не страдала и не огорчалась:

Ты не был бы мне дорог, недостойный

И крови королевской и венца.

Но ты красив. Природой и Фортуной

Ты словно предназначен для величья.

Дары природы сделали тебя

Нежнее роз и лилий. Но Фортуна!

Ты брошен ею, девкой совращенной,

Она блудит с твоим преступным дядей.

Маня француза ручкой золотой,

Она его заставила попрать,

Мой сын, твои священные права,

И сводней сделалось его величье:

Он свел Фортуну с королем Иоанном,

Захватчика бессовестного с девкой.

Признай, посланец, что француз - изменник

Своей же клятве; брызни на него

Отравой слов; а коли нет - уйди,

Чтоб я одна осталась мыкать горе.

Солсбери

Без вас, принцесса, не осмелюсь я

Предстать пред королями.

Констанция

Нет, предстанешь:

Я не пойду с тобой. Свое страданье

Я научу быть гордым и сама

Покорно подчинюсь веленьям скорби;

И королям явиться надлежит

Ко мне и к ней: так тяжела она,

Что лишь земля могучая смогла бы

Ее снести. Здесь трон мы обрели:

Пусть перед ним склонятся короли.

(Садится на землю.)

Входят король Иоанн, король Филипп, Людовик, Бланка, Элеонора, Бастард, эрцгерцог Австрийский и свита.

Король Филипп

Да, этот день, возлюбленная дочь,

Во Франции, как праздник, будет чтиться.

Ему во славу задержало бег

Сияющее солнце, превращая,

Алхимику подобно, дивным оком

Сухую землю в царственное злато.

И этот день в круговращенье лет

Пусть празднуют всегда, как день счастливый.

Констанция (поднимаясь с земли)

Как день несчастный, пусть его клянут.

Чем заслужил он главу, и за что

Его ты станешь золотом писать

В календаре средь праздников церковных?

Нет, день позора, клятвопрестулленья,

Обиды тяжкой вырви из недели;

А если он останется, пускай

Беременные молятся о том,

Чтоб им в тот день де выкинуть, не видеть

Своих надежд крученье, и пускай

В тот день страшатся бури моряки,

Все сделки неудача постигает,

Все начатое кончится бедой,

И даже верность станет черной ложью!

Король Филипп

Клянусь я небом, славный этот день

Вам не придется проклинать, принцесса.

Ведь я давал вам слово короля.

Констанция

Поддельная монета - ваше слово:

Да ней - лицо монарха, но она

Не выдержала пробы. Вы - отступник.

Вы кровь моих врагов пролить грозили,

Теперь же с ней хотите слить свою.

Могучий пыл и гневный взор войны

Остыли под личиной ложной мира.

Для нас обида злая - ваш союз.

Карай же, небо, королей-лжецов!

Тебя вдовица молит, будь ей мужем!

Не допусти, чтоб этот день безбожный

Был мирно завершен! Посей раздор

Еще до вечера между лжецами.

Услышь меня!

Эрцгерцог

Спокойствие, принцесса!

Констанция

Война, война! Спокойствие - мне смерть!

Лиможский граф, эрцгерцог! Свой трофей

Позоришь ты, раб, негодяй и трус!

В бою ничтожный, в подлости великий,

Ты - сильный только с сильными в союзе!

Фортуны рыцарь, бьешься лишь тогда,

Когда капризной госпоже угодно

Тебя оберегать. Ты тоже лжец,

Холуй при королях! Болван пустой,

Ничтожный дурень! Пыжился, грозил

Моим врагам! Ты, раб с холодной кровью,

Не громыхал ли, что стоишь за нас,

Что служишь мне, что смело я могу

Твоей звезде довериться и силе?

И вот - к врагам моим переметнулся!

Тебе ли Ричарда трофей пристал?

Сбрось шкуру льва, скорей напяль телячью!

Эрцгерцог

О, если б это мне сказал мужчина!..

Бастард

Сбрось шкуру льва, скорей напяль телячью!

Эрцгерцог

Молчи, мерзавец, если хочешь жить!

Бастард

Сбрось шкуру льва, скорей напяль телячью.

Король Иоанн

Нам это не угодно. Ты забылся.

Входит кардинал Пандольф.

Король Филипп

Преосвященнейший посланец Рима!

Пандольф

Помазанникам неба мой привет!

Я, папы Иннокентия легат,

Пандольф, миланский кардинал, тебя,

Король Иоанн, прошу во имя божье

Ответить мне, как посланному папой,

Зачем ты церкви, матери святой,

Нанес обиду злую, помешав

Стефану Ленгтону, что ныне избран

Архиепископом Кентерберийским,

Вступить в его права? Отцу святому,

Король английский, нужен твой ответ.

Король Иоанн

От имени кого из смертных можно

Допрашивать помазанников божьих?

Призвав меня к ответу, кардинал,

Не мог ты выбрать имени смешней,

Ничтожней и пустей, чем имя папы!

Так и скажи ему, от нас добавив

Еще одно: что итальянский поп

Взимать не будет во владеньях наших

Ни десятины, ни других поборов.

Но если мы под небом - властелин

Своей страны, то под защитой неба,

Его святым покровом, будем править

И не хотим поддержки смертных рук.

Так папе и скажи: отныне мы

Его захватническую власть отвергли.

Король Филипп

Английский брат мой, ваша речь - кощунство.

Король Иоанн

Пусть вас и всех монархов христианских

Нахальный поп ведет на поводу;

Пусть вам страшны проклятья, от которых

Нетрудно откупиться: ведь за деньги

Прах, мусор - покупаете прощенье

Вы у того, кто в мерзостном торгу

Прощенья сам лишается; пусть вы

И все другие хитрого волхва

Улещивать готовы щедрой данью,

Я восстаю один - да будет так!

И каждый друг его - мой смертный враг.

Пандольф

Тогда я облечен законной властью

Тебя проклясть и отлучить от церкви.

Благословен твой ленник, если он

Тебе, еретику, нарушит верность;

Благословен, прославлен, как святой,

Тот, чья рука открыто иди тайно

Твою отнимет мерзостную жизнь.

Констанция

Пусть голос мой вольется в голос Рима!

Отец наш кардинал, скажи «амен»

Моим проклятьям ярым. Больше прав,

Чем я, никто на них иметь не может.

Пандольф

Проклятье церкви свято и законно.

Констанция

Как и мое. Когда не мог закон

Встать на защиту правды, - он не должен

И незаконной мести помешать.

Закон Артуру не вернет престола:

Его занявший сам творит законы.

А если весь закон - одна неправда,

Так он и рта не может мне закрыть.

Пандольф

Король Филипп, страшась проклятья церкви,

Порви союз с архиеретиком

И, если он не подчинится Риму,

Обрушься на него с французским войском.

Элеонора

Ты побледнел, король? Не разрывай

Союза с нами.

Констанция

Дьявол, берегись:

Раскается Филипп, порвет союз

И ты душой его не завладеешь.

Эрцгерцог

Внемли, король, словам посланца папы.

Бастард

Сбрось шкуру льва, скорей напяль телячью.

Эрцгерцог

Я проглочу обиду, негодяй!

Ведь я...

Бастард

Широкой глоткою известен.

Король Иоанн

Так что же ты ответишь кардиналу?

Констанция

А что сказать? Одно лишь - согласиться!

Людовик

Отец, подумайте, что выбрать вам:

Проклятья церкви бремя или утрату

Не столь уж тяжкую английской дружбы,

Что менее опасно?

Бланка

Папский гнев.

Констанция

Смотри, дофин! Тебя с пути сбивает

Лукавый бес, наряженный невестой.

Бланка

Не голос правды говорит в принцессе

Нужда ее.

Констанция

А если признаешь

Нужду, живущую лишь смертью правды,

Так ты должна признать и то, что правда

Воскреснет, если кончится нужда!

Нужду растопчешь - правда воцарится;

Питай нужду - и правда горько сникнет.

Король Иоанн

Король смущен, ответа не дает.

Констанция

О, не внимай ему, ответь, как должно.

Эрцгерцог

Ответь, король, и сбрось сомнений груз.

Бастард

А ты набрось телячью шкуру, трус.

Король Филипп

Да, я смущен, и что сказать - не знаю.

Пандольф

А что сказать ты мог бы для того,

Чтоб худшего смущенья не изведать

В церковном отлученьи и проклятьи?

Король Филипп

Достойнейший отец, каким путем

Пошли бы вы, когда бы стали мною?

Мы только что с моим английским братом

Друг другу руки подали, скрепив

Согласье душ и добрый наш союз

Священной силой клятвы нерушимой.

В последних нами сказанных словах

Повеяло любовью, верой, миром

И нам самим и королевствам нашим.

Чтоб в мирной сделке по рукам ударить,

Пришлось нам вымыть их: свидетель бог,

По ним ведь только что кровавой грязью

Мазнула кисть войны, запечатлев

Раздоры распаленных королей.

И эти чисто вымытые руки,

Так крепко сжатые взаимной дружбой,

Должны расторгнуть добрый свой союз?

Позволено ли с небом нам шутить

По-детски верностью своей играя,

Беспечно вырвать руку из руки,

Нарушить клятвы, брачную постель

Улыбчивого мира растоптать

Ногами поднятых на битву ратей,

И судорогой гнева исказить

Чело сердечной дружбы? Пастырь душ,

Святой отец, да не случится это!

Ты небом вразумлен - найди, придумай,

Открой нам выход правильный, и мы

Все примем, дружбу нашу сохранив.

Пандольф

Согласье - видимость, порядок - смута,

Когда доволен ими англичанин.

К оружию, Филипп, в защиту церкви,

Не то изведаешь, мятежный сын,

Всю тяжесть материнского проклятья.

Король, ты лучше бы змею за жало,

И разъярившегося льва за лапу,

И тигра лютого за клык держал,

Чем руку ту, что ныне пожимаешь.

Король Филипп

Могу отнять я руку, но не верность.

Пандольф

Так, значит, верность встанет против веры;

И, как в усобицах, на клятву - клятва

И слово против слова. Но сейчас,

Филипп, исполни первый свой обет,

Что дал ты небу, - стань борцом за церковь.

В другой же клятве - ты себе изменник,

И не обязан исполнять ее.

Тот, кто поклялся злое совершить,

Творит добро, когда не верен слову;

В его неделанье - благое дело.

Свернул ты с правого пути - сверни

Опять с худого: это кривизна,

Но кривизна и станет выпрямленьем,

Ложь исцелится ложью - так огнем

Огонь врачи смягчают при ожогах.

Святая вера есть опора клятвы.

Твоя же клятва не согласна с ней.

Ты верою поклялся против веры

И клятвой утвердить желаешь право

Нарушить изначальный свой обет.

Так знай: ты ею связан только в том,

Что первого обета не нарушит;

Иначе клятвы - жалкая насмешка!

Ты слово дал, обету изменив,

Исполнив слово, углубишь измену.

Второю клятвой первую нарушив,

Сам на себя преступно восстаешь.

Но ты содержишь высшую победу,

С достоинством и твердостью отвергнув

Весь этот жалкий и пустой соблазн.

Иди путями правды - мы тебя

Молитвами поддержим; если ж нет

Проклятье наше ляжет на тебя

Таким необоримым, черным гнетом,

Что ты под ним в отчаяньи умрешь.

Эрцгерцог

Мятеж, мятеж!

Бастард

Ты снова за свое?

Заткнуть бы рот тебе телячьей шкурой!

Людовик

Отец, к оружию!

Бланка

В день свадьбы нашей?

И против родичей твоей жены?

Как? Мы убитых соберем на пир,

А музыкой нам будут трубный рев

И грохот барабанный, вопли ада?

Услышь меня, супруг! (Увы, как странно

Произносить: «супруг»!) Но ради слова,

Доселе чуждого моим устам,

Молю я на коленях: с нашим дядей

В сраженье не вступай.

Констанция

Мои колени

В мозолях от коленопреклонений,

Но я молю у ног твоих, дофин,

Не нарушай веления небес!

Бланка

Теперь увижу, как меня ты любишь:

Какое побужденье для тебя

Сильней призыва любящей жены?

Констанция

То, что ему опора, как тебе

Опора он: честь. Честь твоя, Людовик!

Людовик

Как холодны вы, государь, в минуту,

Когда принять решенье неизбежно!

Пандольф (королю Филиппу)

Я на тебя проклятье изреку.

Король Филипп

Не нужно. - Мы - враги, король Иоанн.

Констанция

О, снова ты величьем осиян!

Элеонора

Француз, француз! Что клятва, то обман!

Король Иоанн

И часа не пройдет, король французский,

Как этот час ты станешь горько клясть.

Бастард

Когда звонарь плешивый, старец Время,

К раскаянью призвать тебя решит.

Бланка

В крови заходит солнце. День прекрасный,

Прощай! Увы! Чью сторону принять?

Протянута одна моя рука

К одной из ратей, а к другой - другая.

Я схвачена, меня на части рвут.

Нет сил молиться о победе мужа,

Когда победа эта - гибель дяди,

Удачи не могу желать отцу

И разделять надежд любимой бабки.

Кто б верх ни одержал, мне пораженье

Уже сулит любой исход войны.

Людовик

Твое, подруга, счастье там, где я.

Бланка

Где вспыхнет счастье, гаснет жизнь моя.

Король Иоанн

Немедля стягивай войска, племянник.

Бастард уходит.

Король французский, гнев во мне пылает

Столь ярым пламенем, что этот жар

Ничто залить не сможет - только кровь,

Кровь избранных сынов твоей земли.

Король Филипп

Пока зальешь свой жар французской кровью,

Тебя успеет он испепелить.

Остерегись: судьба грозит бедой!

Король Иоанн

Не больше, чем тебе. - К оружью, в бой!

Уходят.

СЦЕНА 2

Равнина близ Анжера.

Шум битвы, стычки. Входит Бастард с головой эрцгерцога Австрийского.

Бастард

День здорово горяч, ей-богу! С неба

Нам бедствия воздушный демон шлет.

Здесь голову эрцгерцога положим

И отдохнем, Филипп.

Входят король Иоанн, Артур и Хьюберт.

Король Иоанн

За мальчиком присмотришь, Хьюберт. Ты же,

Филипп, скорей - на помощь: мать в палатке

Окружена врагами.

Бастард

Государь,

Я королеву выручил, не бойтесь,

Но медлить незачем: еще усилье

И славно мы закончим ратный труд.

Уходят.

СЦЕНА 3

Там же.

Шум битвы, стычки, отбой. Входят король Иоанн, Элеонора, Артур, Бастард, Хьюберт и свита.

Король Иоанн

Пусть будет так.

(Элеоноре.)

Вы, матушка, останьтесь

С отрядом сильным здесь.

(Артуру.)

Ты не грусти,

Племянник: бабушке своей ты дорог,

А дядя заменить готов отца.

Артур

Ах, мать моя теперь умрет от горя!

Король Иоанн (Бастарду)

А ты, племянник, в Англию спеши

И до приезда нашего мошны

Скупых аббатов растряси, свободу

Дай пленным ангелам: пускай война

Подкормится мясцом и салом мира.

Тебе вручаю власть - так действуй смело.

Бастард

Свечам, колоколам, церковным книгам

Не задержать меня, когда иду

За звонким золотом и серебром.

Прощайте, государь. Целую руку

Вам, бабушка, и помолюсь за вас,

Когда случится приступ благочестья.

Элеонора

Прощай, мой милый внук.

Король Иоанн

Прощай, племянник.

Бастард уходит.

Элеонора (Артуру)

Пойдем со мною, внучек.

(Отводит Артура в сторону.)

Король Иоанн

Друг мой Хьюберт,

Послушай: много сделал ты для нас.

В жилище плоти этой есть душа;

Она - должник твой и готова щедро

С тобою расплатиться за любовь.

Мой Хьюберт, предан ты по доброй воле,

И я тебе всем сердцем благодарен.

Дай руку мне. Хотел я кое-что

Тебе сказать, да надо бы получше

Мелодию для этой песни выбрать.

Клянусь, неловко даже говорить,

Что я к тебе так горячо привязан.

Хьюберт

Безмерно, государь, я вам обязан.

Король Иоанн

Для этого еще причины нет,

Но будет, друг. Как время ни ползет,

Настанет час - и расплачусь я щедро.

Хотел тебе сказать я... но потом.

Сияет солнце в небе, пышный день

От преизбытка радостей земных

Так суетен и безрассудно весел,

Мои слова не для него. Но если б

Железным языком из пасти медной

Тревожил колокол полночный сон;

Но если б мы на кладбище стояли

И гнулся ты под бременем скорбей;

Но если бы угрюмый дух унынья

В тебе сгущал, отяжеляя, кровь

(Что слишком уж легко струится в жилах,

Дурацкий смех в глазах людей рождая,

Пустой ухмылкой искажая лица,

А нынче это все противно мне),

Но если б мог без глаз меня ты видеть

И слышать без ушей, и отвечать

Без языка, одним порывом чувства.

Без глаз, ушей, без тяжких звуков речи,

Тогда, хоть день уставился на нас

Наседкой, бодрствующей над птенцами,

Я помыслы свои тебе излил бы...

Но не хочу! А все ж люблю тебя,

Того же ожидая для себя.

Хьюберт

Так велика моя любовь, что я

Для вас любое выполню, хотя бы

Мне смерть грозила.

Король Иоанн

Разве я не знаю?

Мой Хьюберт, друг мой Хьюберт! Погляди

На мальчика. Хочу тебе признаться:

Он на моем пути - змея лихая.

Куда б я ни подался, всюду он.

Меня ты понял, страж его?

Хьюберт

Стеречь

Я стану так, что королю помехой

Не будет он.

Король Иоанн

Смерть.

Хьюберт

Государь!

Король Иоанн

Могила.

Хьюберт

Так он умрет!

Король Иоанн

Довольно. Спала тяжесть

С моей души. Люблю тебя, мой друг!

Сейчас я о награде умолчу,

Но помни... - Государыня, прощайте;

И ждите подкреплений, не страшась.

Элеонора

Благослови тебя господь!

Король Иоанн

Племянник,

Ты - с нами в Англию. Слугою верным

К тебе приставлен Хьюберт. Ну, в Кале!

Уходят.

СЦЕНА 4

Там же. Палатка французского короля.

Входят король Филипп, Людовик, Пандольф и свита.

Король Филипп

Так ураган, ревущий в бурном море,

Повсюду разгоняет корабли,

Суда одной эскадры разделяя.

Пандольф

Все сладится: мужайтесь, государь!

Король Филипп

Что сладится? Ведь хуже быть не может.

Мы не разбиты? И не взят Анжер?

И не в плену Артур? И многих верных

Не потеряли мы? И не ушел

К себе домой кровавый англичанин,

Французские преграды сокрушив?

Людовик

Он закрепить сумел свои успехи:

Такой расчет в стремительности действий,

Такой порядок в яростном напоре

Не виданы доселе: кто читал,

Кто слышал о делах, подобных этим?

Король Филипп

Хвалы ему мне было б легче слушать,

Когда б столь тяжким не был наш позор.

Входит Констанция.

Кто к нам идет? Та, чья душа - могила,

А горестная плоть - тюрьма, в которой

Томится дух, от жизни отвратясь.

Пойдемте, госпожа моя, отсюда.

Констанция

Вот он, тобою заключенный мир!

Король Филипп

Спокойствие, Констанция! Терпенье!

Констанция

Нет, не нужны мне помощь и советы;

Единственная помощь и совет

Смерть, смерть! Люблю и призываю смерть.

Благоуханный смрад! Блаженный тлен!

Встань, поднимись от ложа вечной ночи,

Ты, враг, ты горький ужас для счастливых!

Лобзать я буду мерзостные кости,

В провал глазниц вложу свои глаза,

Червями пальцы обовью и в рот,

Чтоб не дышал, набью земли могильной,

И стану трупом страшным, как и ты.

Приди! Оскал твой для меня - улыбка.

Несчастная возьмет тебя в мужья,

В любовники. Приди!

Король Филипп

О, успокойтесь,

Страдалица прекрасная!

Констанция

Нет, нет!

Пока дыханье есть, не смолкнет голос.

О, если б мой язык вещал, как гром,

Я потрясла бы мир призывом скорбным.

Я грозный разбудила бы скелет,

Что не внимает слабым женским воплям,

Не отвечает на обычный зов.

Пандольф

Не горе, а безумье - ваши речи.

Констанция

Твои же - клевета, и это грех.

Я не безумна. Волосы я рву

Они мои. Констанцией зовусь,

Была женою Готфрида. А сын мой

Артур, и он погиб. Я не безумна,

Но разума хотела бы лишиться,

Чтоб ни себя, ни горя своего

Не сознавать! Придумай, кардинал,

Такое мудрое увещеванье,

Чтоб я сошла с ума - и сразу будешь

К святым причтен; не то рассудок мой,

Пронзенный горем, скоро мне внушит,

Что удавиться, горло перерезать

Вернейший путь избавиться от мук.

Будь я безумной, я б забыла сына

И утешалась бы тряпичной куклой.

Но разум жив, и жгуче, слишком жгуче

Терзает душу каждая из бед.

Король Филипп

О, заплетите косы! Как любовно

Друг к другу льнут волос чудесных нити!

Чуть на одну блестящая слеза

Падет случайно - тысячи других

К ней устремятся, разделяя горе,

Как нежные и верные друзья,

Что не хотят в несчастье разлучаться.

Констанция

Молю, пустите в Англию меня!

Король Филипп

Прошу вас косы заплести.

Констанция

Извольте,

Но для чего? Я распустила их,

Крича: «О если б сына моего

Могли из плена вырвать руки эти

Так, как свободу дали волосам!»

Но вольность их во мне рождает зависть,

И вольных заключу опять в оковы,

Затем, что бедный мальчик мой в плену.

Отец наш кардинал, вы говорили,

Что с близкими мы свидимся в раю:

Раз так, я сына своего увижу!

От Каина, от первого младенца,

До самого последнего, вчера

Рожденного на свет, земля не знала

Прелестней существа! Но червь тоски

Пожрет нераспустившуюся почку

И сгонит красоту с его лица,

И станет бледным он, как тень, худым,

Как лихорадящий, и так умрет,

И в небесах его я не узнаю,

И, значит, никогда уж, никогда

Не видеть мне прекрасного Артура!

Пандольф

Великий грех - отчаянье такое.

Констанция

Слова того, кто сына не имел.

Король Филипп

Вам горе ваше дорого, как сын.

Констанция

Оно сейчас мне сына заменило,

Лежит в его постели и со мною

Повсюду ходит, говорит, как он,

И, нежные черты его приняв,

Одежд его заполнив пустоту,

Напоминает милый сердцу облик.

Я полюбила горе - и права.

Прощайте, я б утешила вас лучше,

Когда бы вы познали ту же долю.

Не стану убирать своих волос

В душе и помыслах одно смятенье.

О боже! Мой Артур, мой сын, мой мальчик!

Ты жизнь и радость, ты мне - все на свете!

Ты - утешенье горестной вдовы!

(Уходит.)

Король Филипп

Пойду за ней: беды бы не случилось.

(Уходит.)

Людовик

Мне радости не ведать на земле.

Несносна жизнь, как выслушанный дважды,

В унылый сон вгоняющий рассказ.

Стыдом и горечью отравлен мир;

Исчезла сладость - есть лишь стыд и горечь.

Пандольф

Когда нам исцеленье предстоит

От тяжкого недуга, в самый миг

Выздоровленья он всего сильнее.

Зло обреченное больней язвит.

Вы проиграли день? А что еще?

Людовик

Всю славу, счастье, радость дней грядущих.

Пандольф

Вы проиграли б, одержав победу.

Нет, нет: чем ласковей Фортуна к людям.

Тем больше бедствий взор ее сулит.

Не странно ли - как много потерял

Король Иоанн в самой своей победе!

Огорчены вы, что Артур в плену?

Людовик

Не меньше, чем король Иоанн ликует.

Пандольф

Как ум твой юн, - совсем, как кровь твоя!

Но слушай, - я пророчески вещаю.

Ведь даже звук вот этих слов моих

Пылинку каждую, песчинку - все

Сметет с пути, которым ты пойдешь

К английскому престолу. Ты подумай:

Артур в плену у дяди. Но пока

В крови у мальчика играет жизнь,

Преступник ни на час, ни на минуту,

Нет - ни на миг не обретет покоя.

Захваченные дерзостью бразды

Не удержать иначе, как насильем.

Ведь для того, кто стал на скользкий путь,

Опоры слишком гнусной не бывает

Чтоб выстоял Иоанн, падет Артур.

Пусть будет так, раз это неизбежно.

Людовик

Что мне за польза, если он умрет?

Пандольф

От имени своей супруги Бланки

Предъявишь ты права на то, что было

Законным достоянием Артура.

Людовик

Чтоб жизнь и все утратить, как Артур?

Пандольф

Как в старом мире зелен ты и юн!

Все козни Иоанна, ход событий

Тебе в подмогу. Тот, кто кровь прольет,

Ища спасенья, в ней же захлебнется.

Его деянье злое охладит

Сердца народа, рвенье заморозит.

Малейшая представится возможность

И встанут все, чтоб свергнуть власть ею.

В явлениях природных на земле

И в небе, - непогода ли случится,

Внезапный ветер, или что еще,

Разумную причину отвергая,

Увидят чудо, знаменье, предвестье,

Зловещий метеор, глагол небес,

Что королю грозят господней карой.

Людовик

Возможно, он Артура не убьет:

Достаточно окажется темницы.

Пандольф

Хотя б Артур был жив, когда Иоанн

О приближении твоем узнает,

Он в тот же час умрет; сердца людей

Охватит возмущенье; все, ликуя,

Благословят любую перемену

И вырвут поводы для мятежа

Из пальцев окровавленных Иоанна.

Я так и вижу грозный этот взрыв:

Ничто тебе так славно не поможет!

Сейчас в земле английской Фоконбридж,

Бастард безбожный, нагло грабит церковь.

Была б там дюжина солдат французских

Как дудка птицелова, приманили б

Они десятки тысяч англичан;

Они бы выросли, как снежный ком,

Что вмиг становится горою снега.

О мой дофин, скорее к королю!

Представить трудно, что извлечь мы сможем

Из недовольства душ, обиды полных.

На Англию! Король согласье даст.

Людовик

К большим делам ведет благой совет,

На ваше «да» король не скажет «нет».

Уходят.

АКТ IV

СЦЕНА 1

Комната в замке.

Входят Хьюберт и два палача.

Хьюберт

Прут раскалите докрасна и стойте

Там, за коврами. Как ногою топну

Скорей сюда: хватайте мальчугана,

Которого увидите со мной,

И привяжите к стулу. Прочь - и ждите!

Первый палач

Надеюсь, есть распоряженье свыше?

Хьюберт

Вопрос пустой! Не бойся, будь готов.

Палачи уходят.

Поди сюда, малец, поговорим.

Входит Артур.

Артур

День добрый, Хьюберт.

Хьюберт

Маленькому принцу

Привет.

Артур

Да, маленькому, - меньше нет;

Но он по праву мог бы стать большим.

Ты что грустишь?

Хьюберт

Да, веселей бывал я.

Артур

О господи, а я-то ведь считал,

Что только мне пристало быть печальным.

Во Франции у молодых дворян

Я помню - как-то прихоть появилась

Ходить угрюмыми, как ночь. Клянусь,

Будь я на воле даже пастухом,

Я был бы весел целый день. И здесь

Я не грустил бы, если б новых козней

Не ожидал от дяди моего.

Его боюсь я, он меня боится.

Моя ль вина, что Готфридом рожден я?

При чем тут я? О, если б был ты, Хьюберт,

Моим отцом! Меня бы ты любил.

Хьюберт (в сторону)

Молчать я должен. Болтовня ребячья

Во мне пробудит дремлющую жалость;

Пора кончать.

Артур

А ты не болен, Хьюберт?

Ты что-то бледен. Я бы и хотел,

Чтоб ты немного прихворнул, и мог я

С тобой пробыть всю ночь. Наверно, крепче

Тебя я полюбил, чем ты меня.

Хьюберт (в сторону)

Его слова мне в сердце проникают.

(Протягивает ему бумагу.)

Прочти, Артур. (В сторону.)

Дурацкой влагой глаз

Выносится наружу боль души.

Скорей кончать, не то совсем по-бабьи

Моя решимость изойдет слезами.

(Громко.)

Не разбираешь? Плохо написали?

Артур

Для дела злого - слишком хорошо.

Железом ты глаза мне должен выжечь?

Хьюберт

Да, мальчик, должен.

Артур

И решишься?

Хьюберт

Да.

Артур

И хватит духу у тебя? А помнишь,

Как мучился ты головною болью

И лоб тебе я повязал платком

(То был мой самый лучший; мне его

Принцесса вышила), и я обратно

Его не взял? Я голову тебе

Держал всю ночь; как верно служат часу

Минуты быстрые, так я старался,

Чтоб время для тебя текло быстрей.

Я спрашивал: «Где больно? Что ты хочешь?

Чем я могу помочь тебе, мой милый?»

Иной бы сын простолюдина спал

И ласкового слова не промолвил,

Но принц оберегал тебя в ночи.

Ты можешь думать, что моя любовь

Притворство, ложь; когда угодно року,

Что ж, думай так и поступай жестоко!

Ты хочешь зренье у меня отнять,

Глаза мои, что на тебя ни разу

Не поглядели гневно?

Хьюберт

Я поклялся,

Что выжгу их железом раскаленным.

Артур

Возможно только в наш железный век

Такое дело! Ведь само железо,

Хоть докрасна его ты раскалишь

И поднесешь к глазам моим, напьется

Моих невинных слез, погасит ими

Свой жаркий гнев и пощадит меня.

И ржавчиной покроется оно,

Стыдясь того, что мне огнем грозило.

О, если бы явился ангел с вестью,

Что Хьюберт ослепит меня, - ему

Я не поверил бы. Пусть скажет Хьюберт.

Хьюберт (топая ногой)

Сюда!

Входят палачи с веревками, железными прутьями и т. д.

Исполнить мой приказ!

Артур

Спаси меня, мой Хьюберт! Слепну я

От одного их зверского обличья!

Хьюберт

Подайте прут, а мальчика свяжите.

Артур

Зачем, зачем? Вязать меня не надо!

Не стану я ни рваться, ни бороться.

О, бога ради, Хьюберт! Не вяжи!

Послушай, Хьюберт, пусть они уйдут,

И буду я с тобой смирней ягненка,

Не вымолвлю ни слова, не моргну,

Не шелохнусь, не погляжу со злобой

На страшное железо. Прогони их

И все мученья я тебе прощу.

Хьюберт

Оставьте нас одних. За дверью ждите.

Первый палач

Я рад уйти: подальше от злодейства.

Палачи уходят.

Артур

О горе! Значит, друга я прогнал!

Сурово он глядит, но сердцем добр.

Пусть он вернется, жалостью своей

Твою пробудит...

Хьюберт

Мальчик, приготовься!

Артур

Спасенья нет?

Хьюберт

Нет; ты лишишься глаз.

Артур

О боже! Если бы в глаза тебе попала

Соринка, мошка, волос иль песчинка

Ты понял бы, как может эта малость

Измучить нас, - и замысел лихой

Чудовищным тебе бы показался.

Хьюберт

А обещанье? Придержи язык.

Артур

Мой Хьюберт, чтоб молить о паре глаз,

Двух языков, пожалуй, не хватило б.

Не затыкай мне рта, не надо, Хьюберт.

А то уж лучше вырви мне язык,

Но пощади глаза, чтоб мог я видеть,

Чтоб на тебя хотя бы мог смотреть.

Клянусь душой, железо ведь остыло,

И глаз не выжжет.

Хьюберт

Раскалю опять.

Артур

Не сможешь, нет. Огонь погас от горя,

Что им хотят невинного пытать,

Им, созданным на благо людям. Хьюберт,

Ты видишь: угли не пылают злобой,

Дыханье неба охладило жар

И пеплом покаянья их покрыло.

Хьюберт

Мое дыханье оживит огонь.

Артур

И угли, Хьюберт, тотчас покраснеют,

Но от стыда за то, что ты творить.

Пожалуй, стыд в глазах твоих зажжется.

Когда хозяин псу кричит: «Куси!»

Порою пес в него вцепиться может.

Все, чем ты мне хочешь повредить,

Откажется служить: огонь, железо,

Хотя и не привычны к милосердью,

Способны сжалиться; лишь ты - жесток!

Хьюберт

Пусть будет так! Отрады жизни, глаз,

Я не лишу тебя за все богатства,

Что мне сулил твой дядя! Все же знай:

Я клятву дал, что выжгу их железом.

Артур

Теперь ты снова Хьюберт, и снята

С тебя личина!

Хьюберт

Хватит слов. Прощай.

Известье ложное, что ты погиб,

От псов-шпионов дядя твой получит.

Спи, милое дитя, не зная страха:

За все сокровища земные Хьюберт

Тебе вреда не причинит.

Артур

Мой бог!

Спасибо, Хьюберт!

Хьюберт

Тише! Замолчи.

Иди за мной неслышно. Нынче я

В большой опасности из-за тебя.

Уходят.

СЦЕНА 2

Дворец короля Иоанна.

Входят король Иоанн в короне, Пембрук, Солсбери и другие лорды. Король садится на трон.

Король Иоанн

Вновь мы воссели здесь и вновь - в короне;

И вы, надеюсь, рады видеть нас.

Пембрук

Не будь на то высокой вашей воли,

И нужды не было бы в повторенье:

Вы были коронованы, и с вас

Достоинство монаршее не снято...

Народной верности не оскверняли

Мятежные порывы, и страна

Не волновалась жаждой перемен.

Солсбери

Торжественный обряд свершить вторично,

Еще украсить полный блеска сан,

Позолотить червонец золотой,

И навести на лилию белила,

И лоск на лед, и надушить фиалку,

И радуге прибавить лишний цвет,

И пламенем свечи усилить пламя

Небесного сияющего ока

Напрасный труд, излишество пустое.

Пембрук

Мы не перечим воле короля,

Но все ж похоже это на рассказ,

Без нужды пересказанный вторично

И скуку нагоняющий на всех.

Солсбери

Здесь, государь, немало искажен

Привычный лик обычаев старинных.

Как с переменой ветра изменяет

Свой путь корабль, решенье ваше так же

С пути сбивает мысли, смутный страх

Вселяет в души, здравому сужденью

Препоны ставит: трудно верить правде,

Одетой в столь диковинный наряд.

Пембрук

Когда себя стремится превзойти

Ремесленник умелый, - губит он

Свое искусство тщетною потугой.

Бывает, неуместным извиненьем

Себе мы портим дело. Так заплата

На небольшой прорехе нам в глаза

Бросается сильней самой прорехи.

Солсбери

Вот почему считали мы ненужным

Коронованье новое. Но вы

Нам, государь, не вняли, - и прекрасно:

Всегда, везде, во всем желанья наши

Смиренно воле вашей уступают.

Король Иоанн

Я кое-что открыл вам из причин

Решенья своего: довольно вески,

По-моему, они. А о других

Скажу потом: все спасенья наши

Ничто пред ними. А теперь скажите,

Каких бы вы желали улучшений?

Увидите - готов я слушать вас

И все, что захотите вы, исполнить.

Пембрук

От имени присутствующих я

Тогда вам выскажу желанье наше:

Прошу и ради них, и для себя,

И, что всего важней, для вашей пользы,

О чем забота главная у нас

Освободить Артура. Ропщут люди,

И принца длительное заключенье

Наводит на недобрые сомненья:

Раз вам по праву то принадлежит,

Чем мирно вы владеете, - зачем

Ненужный страх, который, говорят,

С неправдой неразлучен, - вас заставил

Племянника, совсем еще ребенка,

Держать в тюрьме, невежеству обречь,

Лишить потребных детству развлечений?

Чтоб не могли воспользоваться этим

Враги престола, ныне молим вас

Внять просьбе нашей - дать свободу принцу.

Нам для себя не нужно ничего:

Ко благу общему - его свобода

И к вашему же благу, государь.

Король Иоанн

Согласен я, и воспитанье принца

Вам поручить готов.

Входит Хьюберт.

Что скажешь, Хьюберт?

Пембрук

Вот тот, кто должен совершить злодейство:

Полученный им письменный приказ

Показывал он другу моему.

В глазах его я гнусный вижу грех,

А сумрачный, угрюмый лик скрывает

Жестокое смятение души.

Не выполнил ли он уже того,

На что имел, как видно, полномочье?

Солсбери

Король наш то бледнеет, то краснеет.

С желаньем совесть борется, гоня

По жилам кровь, как вестника меж ратей.

В нем страсть созрела и сейчас прорвется.

Пембрук

Когда ж прорвется, - брызнет страшный гной:

Лихая гибель милого ребенка.

Король Иоанн

Мы руку смерти удержать не властны!

Хоть воля добрая во мне жива,

Но смерть не даст исполнить вашу просьбу:

Он сообщил мне, что Артур скончался.

Солсбери

Да, видно, был недуг неизлечим.

Пембрук

Сдыхали мы, что смерть его близка,

Когда он и не чувствовал, что болен.

Виновников за это ждет расплата

Здесь или там.

Король Иоанн

Что ж на меня так мрачно

Глядите вы? Иль ножницы судьбы

В моих руках? Иль я над жизнью властен?

Солсбери

Нечисто это дело. Тяжкий стыд,

Что до него унизилось величье!

Желаю вам успеха - и прощайте!

Пембрук

Стой, Солсбери. Вдвоем пойдем туда,

Где вотчина несчастного ребенка,

Где королевство малое - могила,

В которую насильем он уложен.

Была его наследьем вся страна

Три фута получил он. Подлый мир!

Но этого нельзя терпеть. И скоро

Спадет с нас бремя скорби и позора.

Лорды уходят.

Король Иоанн

Они горят негодованьем. Каюсь!

Непрочно то, что строишь на крови!

Чужая смерть для жизни не спасенье.

Входит гонец.

Как сумрачен твой взор! А где румянец,

Что на лице твоем всегда играл?

В тяжелых тучах небо: грянет буря.

Будь вестником ее. Ну, как дела

Во Франции?

Гонец

Вся Франция идет

На Англию. Таких огромных сил

Еще не собирали для вторженья.

Вы научили их не мешкать с делом,

И вместо вести о военных сборах

Приходит весть, что враг уж тут как тут.

Король Иоанн

Ну, а лазутчики-то наши, что ж?

Валялись пьяные? А мать моя?

Не слышала она, что столько войска

Собрал француз?

Гонец

Мой государь, земля

Ей слух закрыла. Первого апреля

Скончалась ваша царственная мать.

А за три дня до этого, как будто,

Констанция, я слышал, умерла,

Лишившись разума. Но, может быть,

Известье это - болтовня пустая.

Король Иоанн

Повремени, коварная судьба!

Вступи со мной в союз, чтоб успокоил

Я пэров недовольных! Мать скончалась!

Во Франции дела сложились худо.

А кто ведет французские войска,

Которые к нам вторглись, говоришь ты?

Гонец

Дофин.

Король Иоанн

От всех вестей, что ты принес,

Мутится ум.

Входят Бастард и Питер из Помфрета.

(Бастарду.)

Ну, расскажи, какая

О действиях твоих идет молва?

Ты только помни: голова моя

Полным-полна худыми новостями.

Бастард

Когда о худшем слышать не хотите,

Оно на вас обрушится неслышно.

Король Иоанн

Прости, племянник. Опрокинут был

Я грозным валом бед. Но вот опять

Я всплыл, могу дышать, готов услышать

Все, что угодно, и от всех на свете.

Бастард

Каких я дел наделал у попов,

Увидите вы, деньги подсчитав.

Но возвращаясь, сразу я заметил,

Что в страшном возбужденье весь народ,

Повсюду бредни дикие и слухи,

Чего-то все боятся, а чего

Не знают сами. Вот, со мной пророк:

Я в Помфрете схватил его, - за ним

По улицам ходили толпы сброда.

Он им вещал нескладными стихами,

Что до полудня в праздник Вознесенья

Вы, государь, утратите венец.

Король Иоанн (Питеру)

Зачем ты это все болтал, бездельник?

Питер

Предвидел я, что так оно и будет.

Король Иоанн

Бери его, мой Хьюберт, и в тюрьму!

А в день и час, когда по предсказанью

Я должен пасть, - пускай его повесят.

Отдашь под стражу - и скорей назад:

Ты нужен будешь мне.

Хьюберт уходит с Питером.

Племянник милый!

Слыхал ты, кто пожаловал к нам в гости?

Бастард

Французы, государь. Все это знают.

Я встретил Бигота и Солсбери.

Глаза у них пылали, точно угли,

Раздутые сейчас. А с ними вместе

Другие шли разыскивать могилу

Артура - будто бы он в эту ночь

Был умерщвлен по вашему приказу.

Король Иоанн

Мой милый родич, отправляйся к ним,

Уговори их возвратиться, знаю

Я средство, чтобы их сердца привлечь.

Бастард

Я разыщу их.

Король Иоанн

Торопись - пускай

Одна нога другую обгоняет.

О, только б подданный не стал врагом,

Когда страну пугает чужеземец

Блистательно удавшимся вторженьем!

Меркурию подобно, окрыли

Свои стопы и с быстротою мысли

Лети и к пэрам и назад ко мне.

Бастард

Дух времени научит быстроте.

(Уходит.)

Король Иоанн

Вот речи подлинного дворянина!

(Гонцу.)

Ступай за ним: ему, быть может, нужен

В переговорах с пэрами гонец.

Ты будешь им.

Гонец

Охотно, государь.

Король Иоанн

Скончалась мать моя!

Возвращается Хьюберт.

Хьюберт

Болтают, государь, что нынче ночью

Пять лун светили в небе и кружилась

Одна из них диковинно вокруг

Недвижных четырех.

Король Иоанн

Пять лун?

Хьюберт

Безумцы

И старики на улицах вещают

О судьбах злых, без устали твердя

Про смерть Артура, головой качая

И что-то на ухо шепча друг другу.

Рассказчик слушателя своего

Хватает за руку; тот хмурит брови,

Кивает мрачно, в ужасе глазами

Вращает. Видел я: стоит кузнец,

Над наковальней молот занеся,

Но, позабыв о стынущем железе,

Глотает он, разинув рот, слова

Приятеля-портного, тот же с меркой

И ножницами, в шлепанцах (причем

Он в спешке перепутал их) болтает,

Что в Кенте тысячи солдат французских

Уже стоят в порядке боевом.

Но тут же перебив его, другой

Почтенный мастер, тощий и немытый,

Заводит речь о гибели Артура.

Король Иоанн

Скажи, ты хочешь в страх меня вогнать,

Без устали твердя про смерть Артура?

Твоей рукой убит он. Пусть желал я

Его кончины - что тебе-то в ней?

Хьюберт

Что, государь? А ваше повеленье?

Король Иоанн

Проклятье королей, что служат им

Рабы, которым их любая прихоть

Указ на беспощадное вторженье

В обитель жизни. Мы едва моргнем

Они закон в глазах у нас читают.

Беда величья - что случайный взгляд

Возможно счесть обдуманным решеньем.

Хьюберт

(протягивая ему бумагу)

Вот подпись ваша и печать под ней.

Король Иоанн

Да, в страшный час последнего расчета

Меж небом и землей - печать и подпись

На нас проклятье божье навлекут.

Как часто мы свершаем злое дело

Лишь потому, что так доступны средства!

Случайно оказался ты при мне,

Отмеченный рукой самой природы,

Назначенный для гнусного деянья,

Вот мне на ум убийство и пришло.

Мне подсказал ужасный облик твой,

Что ты легко пойдешь на преступленье,

Что ты годишься для опасных дел

И бросил я намек на смерть Артура.

А ты, подлаживаясь к королю,

Не побоялся принца погубить.

Хьюберт

Мой государь...

Король Иоанн

Ты только покачал бы головой,

Ты притворился б только, что не понял,

Ты б с удивленьем на меня взглянул,

Как будто ожидая пояснений,

И тяжкий стыд сковал бы мне уста,

И ужас твой во мне родил бы ужас.

Но как легко схватил ты мой намек,

Греховным замыслам ответив ловко!

Без колебаний согласилось сердце

И поднялась жестокая рука,

Свершая то, что мы назвать не смели.

Прочь! На глаза не попадайся мне!

Дворянством я покинут, силы вражьи

Почти что вламываются в ворота,

И даже существо мое - страну

Моей живой и полной силы плоти

Усобица терзает: это совесть

С убийством родича не примирилась.

Хьюберт

Идите в бой на внешнего врага,

А с совестью я сразу примирю вас.

Племянник ваш живет: рука моя,

Как девушка, чиста, и нет на ней

Кровавых пятен. Сердца моего

Смутить не мог соблазн смертоубийства.

В моем обличье оскорбили вы

Саму природу: как оно ни грубо,

В нем есть душа, и стать она не в силах

Невинного ребенка палачом.

Король Иоанн

Артур живет? Беги скорее к пэрам

И этой вестью ярость их залей,

Чтоб, укротив, вернуть к повиновенью.

Прости мне то, что я в сердцах сказал

Про облик твой. Ведь я ослеп от гнева:

В кровавой дымке мне твое лицо

Страшней казалось, чем оно на деле.

Не отвечай - я раздраженных лордов

Жду с нетерпеньем в комнате своей.

Беги за ними слов моих быстрей.

Уходят.

СЦЕНА 3

Перед замком.

На стену всходит Артур.

Артур

Да, высока стена, а прыгнуть надо.

Будь милосердна, добрая земля.

Меня здесь мало знают, и притом

На мне одежда юнги. О, как страшно!

И все ж я попытаюсь. Если, спрыгнув,

Не разобьюсь, - дорогу на свободу

Найду я без труда - и не одну:

Уж лучше в бегстве смерть, чем смерть в плену.

(Прыгает вниз.)

Ах, камни с дядей заодно. Господь,

Мой дух - тебе; земле английской - плоть!

Входят Пембрук, Солсбери и Вигот.

Солсбери

В Сент-Эдмондсбери я с ним встречусь, лорды.

Спасенье в этом: отвергать нельзя

Любезных предложений в час суровый.

Пембрук

А кто привез письмо от кардинала?

Солсбери

Французский рыцарь, граф Мелен. В беседе

Он больше рассказал мне, чем письмо,

О добрых чувствах юного дофина.

Бигот

На завтра утром встречу мы назначим.

Солсбери

Не медля надо ехать: ведь к нему

Никак не менее двух дней пути.

Входит Бастард.

Бастард

Вновь мы сошлись, разгневанные лорды!

Король вас просит поскорей прийти.

Солсбери

Он сделал все, чтоб мы порвали с ним.

Мы честью нашей не хотим латать

Истасканной, запятнанной порфиры

И не пойдем за ним: его нога

Повсюду след кровавый оставляет.

Нам худшее известно, - так ему

И передай.

Бастард

Решайте, как хотите.

По мне - ответить лучше добрым словом.

Солсбери

Сильнее всех приличий - наша скорбь.

Бастард

Сейчас для скорби нет у вас причин,

И, значит, нет причин забыть приличье.

Пембрук

Сэр, сэр! В права вступает нетерпенье!

Бастард

В права - на вас одних навлечь беду.

Солсбери

Темница - здесь.

(Заметив тело Артура.)

А это кто лежит?

Пембрук

Как царственен и чист твой облик, смерть!

Земля не схоронила злодеянье!

Солсбери

Убийца ужаснулся и не скрыл

К возмездию взывающее дело.

Бигот

Могиле обрекая красоту,

В могилу не посмел ее упрятать.

Солсбери

Сэр Ричард, вы что скажете? Случалось

Вам это видеть, слышать, иль читать,

Иль думать о подобном? Видя это,

Глазам вы верите? Могла бы мысль

Возникнуть о таком, когда б глаза

Не увидали? Вот предел, вершина,

Венец, корона рыцарского шлема

В гербе убийцы! Самый злой позор,

Свирепейшее зверство и подлейший

Из всех ударов, что могли нанесть

Слепая злоба или ярый гнев,

Чтоб состраданье слезы проливало.

Пембрук

Убийства дней былых - ничто пред этим,

И беспримерностью своей оно

Должно придать и чистоту и святость

Злодействам нерожденных поколений.

Нет зрелища страшнее; рядом с ним

Покажется любая бойня шуткой.

Бастард

Кровавое и мерзкое деянье!

Жестокая рука его свершила,

Когда виновна чья-нибудь рука.

Солсбери

«Когда виновна чья-нибудь рука»?

Мы этого, пожалуй, ожидали.

Свершилось Хьюберта рукою гнусной,

Задумал же и повелел король.

От верности ему я отрекаюсь,

Склонясь над этим мертвым нежным- телом.

Над бездыханной прелестью его

Мой вздох да вознесется фимиамом

Священного и страшного обета

Не ведать больше радостей мирских,

Не осквернить веселием души,

Чуждаться лени и бежать покоя,

Покуда славой не покрою руку,

Которую я мщенью посвятил.

Пембрук и Бигот

Твои слова мы свято подтверждаем!

Входит Хьюберт.

Хьюберт

Я, право, сбился с ног, ища вас, лорды.

Живет Артур! Король вас ждет к себе.

Пембрук

Какая дерзость! Он не покраснел

Пред ликом смерти! - Прочь отсюда, изверг!

Хьюберт

Не изверг я!

Солсбери (обнажая меч)

Пора мне заменить

Судью и палача.

Бастард

Блестит ваш меч,

Но лучше вы в ножны его вложите.

Солсбери

Убийцы шкура - вот ему ножны!

Хьюберт

Лорд Солсбери, ни с места, говорю вам!

Мой меч наверно не тупей, чем ваш.

Я не хотел бы, чтоб к защите правой,

Забывшись, вы принудили меня,

И я бы сам, такую видя ярость,

Забыл ваш ранг, величие и честь!

Бигот

Смердящий пес! Грозишь ты дворянину?

Хьюберт

Нет, но своей безвинной жизни ради

И против цезаря я поднимусь!

Солсбери

Убийца ты!

Хьюберт

О нет, и вы меня

Не делайте убийцей. Кто клевещет

Неправду говорит, а где неправда

Там ложь.

Пембрук

Руби его!

Бастард

Ни с места, лорды!

Солсбери

Прочь, Фоконбридж! Не то тебя ударю!

Бастард

Ударь-ка лучше черта, Солсбери!

Ты только шевельнись, нахмурься грозно,

Худое слово, не сдержавшись, брось,

Прикончу мигом! И бери-ка меч,

Не то тебя я с вертелом твоим

Так двину, что подумаешь: из ада

Сам черт пришел.

Бигот

Как, славный Фоконбридж!

Ты защищаешь изверга, убийцу?

Хьюберт

Не убивал я.

Бигот

Кем же принц убит?

Хьюберт

Когда я час назад его оставил,

Он был здоров. Я чтил его, любил,

Оплакивать до самой смерти буду

Утрату этой жизни.

Солсбери

Нет, не верьте

Слезам коварным. Увлажнять глаза

Умеют и злодеи. Уж поверьте

Он мастер изливать из глаз своих

Невинности и жалости потоки.

Скорей за мною все, кому противен

Тошнотный запах бойни. Здесь меня

Удушит преступленья тяжкий смрад.

Бигот

Скорее в Бери. Встретимся с дофином!

Пембрук

Скажите королю: пусть ищет нас.

Лорды уходят.

Бастард

Хорош же мир! Об этом славном деле

Ты знал? А если гнусное убийство

Совершено тобой, ты проклят, Хьюберт,

Как ни безмерна милость божья...

Хьюберт

Сэр,

Послушайте!

Бастард

Сначала доскажу:

Как черный... нет, всего черней твой грех!

Как Люцифер, владыка зла, ты проклят.

Нет мерзостнее грешника в аду,

Чем будешь ты, раз ты убийца принца.

Хьюберт

Клянусь душой...

Бастард

А если допустил ты

Деянье зверское - умри в тоске.

Нужна тебе веревка? Хватит нити,

Которую паук прядет. Повиснешь

Ты на тростинке хрупкой, как на балке.

Пойдешь топиться? В ложку влей воды

И ложка превратится в океан,

Чтоб гнусного злодея поглотить.

Ты у меня на тяжком подозреньи.

Хьюберт

О, если я согласьем, мыслью, делом

Помог исхитить душу, что жила,

Прекрасная, в прекрасном этом прахе,

Пусть для меня в аду не хватит мук.

Когда расстались мы, он был здоров.

Бастард

Возьми его и унеси отсюда.

Я потрясен, я словно заблудился

В колючих, страшных чащах этой жизни.

О, как легко вся Англия восстала!

С последним вздохом умершего принца

Жизнь, и права, и правда всей страны

Исчезли в небе. Англии осталось

Зубами и когтями раздирать

Наследье королей в борьбе за власть.

Вот, на обглоданную кость величья,

Как пес, уже щетинится война

И миру кроткому рычит в лицо.

Вот, чужеземный враг и свой мятежник

Соединили силы; смута ждет,

Как ворон над полуиздохшим зверем,

Чтоб сгинула неправедная власть.

Счастливцы те, кого их плащ и пояс

В ненастье защитят. - Возьми ребенка;

Иди скорей за мной. Я - к королю.

Забот и дел кругом несметный рой,

И взор небес мрачнеет над страной.

Уходят.

АКТ V

СЦЕНА 1

Дворец короля Иоанна.

Входят король Иоанн, Пандольф (с короной в руках) и свита.

Король Иоанн

Итак, венец величья моего

Я отдал вам.

Пандольф (возвращая ему корону)

Назад его примите

Из рук моих, а с ним, как дар от папы,

Державный королевский сан и власть.

Король Иоанн

Сдержите же теперь святое слово:

Войска французские остановите

Во имя папы, чтобы нам в огне

Здесь не погибнуть. Графы восстают,

И наш народ отверг повиновенье;

Он чужеземцу присягнуть готов

И полюбить заморского владыку.

Разлитье яростное этой желчи

Предотвратить способны только вы.

Не медлите: недуг зашел далеко,

И, чтобы он не стал неизлечим,

Здесь быстрое потребно врачеванье.

Пандольф

Мое дыхание раздуло бурю,

Когда глумились вы над властью папы.

Теперь же вы раскаялись в грехе

И мой язык уймет грозу войны,

Чтоб возвратить вам ясную погоду.

В день Вознесенья нынче - знайте это

Вы присягнули папе, - и французы

По слову моему опустят меч.

(Уходит.)

Король Иоанн

Сегодня Вознесенье? Предсказатель

Вещал тогда, что в Вознесенье утром

Сложу я свой венец, - и вышло так.

Страшился я - меня к тому принудят,

Но, слава богу, дело сделал сам.

Входит Бастард.

Бастард

Весь Кент в руках врага, и не сдается

Лишь замок Довер. Лондон, словно гостя,

Дофина с войском принял. Ваши лорды

Вас не желают слушать и пошли

Свои услуги предлагать врагу;

Сторонников же ваших ненадежных

Безумное смятенье охватило.

Король Иоанн

Но почему, узнав, что жив Артур,

Не захотели лорды возвратиться?

Бастард

Он под стеною мертвым найден был;

Пустой ларец!.. Бесценный жемчуг жизни

Украла чья-то подлая рука.

Король Иоанн

Мерзавец Хьюберт мне сказал, что жив он.

Бастард

Клянусь душою, он и думал так!

Но почему вы годовой поникли,

И скорбь у вас во взоре? Быть вам надо

В делах своих, как в замыслах, великим.

Пускай в очах властителей земных

Не видит мир ни страха, ни сомнений!

Так будьте же стремительным, как время,

Огонь с огнем, угроза на угрозу,

Глядите смело в страшный лик беды,

Чтоб низкие, готовые всегда

Великим подражать, на вас взирая

И тоже возвеличившись душой,

Решимостью прониклись боевой.

Вперед! Вы будете как бог войны,

Блистающий в лучах на поле бранном:

Пусть в вас горят уверенность и храбрость.

Хотят враги, напав на льва в берлоге,

Чтоб устрашился он, затрепетал?

О, да не будет так! С бедою злой

Схватитесь в поле, дальше от ворот,

Пока она не подошла вплотную.

Король Иоанн

Я принимал здесь папского легата;

Счастливый мир мы заключили с ним:

Он обещал мне, что ушлет обратно

Войска дофина.

Бастард

О, бесславный сговор!

Ужели мы, тут, на своей земле,

Должны идти на сделки, на уступки,

На подлый торг и на постыдный мир

С врагом-захватчиком? Юнец безусый,

Бездельник, неженка в шелках, дерзнет

На родине героев подвизаться,

Насмешливо развеет в нашем небе

Свои знамена, не найдя отпора?

Нет, государь, к оружью! Может быть,

И кардинал не выговорит мира;

А если да, пускай никто не скажет,

Что мы обороняться не смогли.

Король Иоанн

Сейчас - тебе распоряжаться всем.

Бастард

Смелей вперед! Мы защитим свой дом,

Вступая в бой и не с таким врагом!

Уходят.

СЦЕНА 2

Лагерь дофина близ Сент-Эдмондсбери.

Входят вооруженные Людовик, Солсбери, Мелен, Пембрук, Бигот и войска.

Людовик

Пусть это перепишут и для нас

Оставят список, граф Мелен, а лордам

Вы подлинник вернете, чтоб они,

А также мы всегда могли прочесть,

О чем договорились, в чем клялись

У алтаря, и чтобы нерушимой

И твердой клятва верная была.

Солсбери

Ее мы не нарушим никогда.

Но, доблестный дофин, хоть мы клялись

По доброй воле вам служить поддержкой,

Поверьте, я не рад, что мы должны

Недуг лихого времени лечить

Таким проклятым средством, как мятеж,

И, рану застарелую врачуя,

Другие наносить. Душа скорбит,

Что должен извлекать я меч из ножен,

Чтоб умножать вдовиц в моей стране,

Где к Солсбери взывают для спасенья

И для защиты грозной от врага.

Но так полно заразой это время,

Что мы оздоровлять свои права

Принуждены рукой неправды черной

И беззаконной смуты. О друзья,

Скорбящие друзья мои! Как горько,

Что рождены мы островом своим,

Чтоб видеть час его беды жестокой,

Идя за чужеземцем, попирать

Земли родимой ласковое лоно

И числиться в рядах ее врагов

(Я отойду оплакать честь свою,

Позором омраченную невольным),

Среди дворян заморских подвизаясь,

Чужим знаменам открывая путь!

Чужим? О, если б встал ты, мой народ!

О, если бы Нептун, что сжал тебя

В объятьях мощных, мог тебя заставить

Забыть дела твои и перенес

К неверным оба христианских войска,

Чтоб их враждующая кровь слилась

В один поток союзный и не стала

Преступно истекать в борьбе взаимной!

Людовик

Как высоки и речь твоя и дух!

Боролись чувства страстные в тебе,

И взрывом благородства завершился

Их поединок. Славно же сразились

Святая честь с нуждою слишком властной!

Дай отереть мне чистую росу,

Что на щеках твоих засеребрилась.

Меня нередко трогал женский плач,

Хотя привычны мы к потокам этим;

Но мужем гордым пролитые слезы,

Душевной бурею рожденный ливень

Дивит глаза и изумляет дух,

Как будто надо мною небосвод

Пронизан весь огнями метеоров.

Но, славный Солсбери, чело свое

Ты подними и мужественным сердцем

Отринь дыханье бури, а слезам

Из глаз ребячьих литься предоставь,

Не видевших грозы в великом мире,

Из глаз того, кто мог изведать счастье

Лишь на пирах, где смех и болтовня

Подогревают кровь. Ну, полно, друг:

В кошель успеха ты запустишь руку

Так глубоко, как сам дофин Людовик,

Как все дворяне, силу мышц своих

Связавшие с моей.

Входит Пандольф со свитой.

О, видно, мне

Слова подсказывал небесный ангел;

Смотрите, к нам идет святой легат,

От бога он несет нам полномочья;

Его благословенье освятит

Деянья наши.

Пандольф

Мой привет дофину!

Узнайте: ныне примирился с папой

Король Иоанн и укротил свой дух,

На церковь восстававший, нашу мать,

На Рим - святой престол, столицу веры.

Сверните асе грозящие знамена,

И да смирится буйный дух войны,

Да ляжет он, как прирученный лев,

У ног святого мира и отныне

Да будет страшен людям лишь по виду.

Людовик

Святой отец, простите: отступать

Не стану я, и так высок мой род,

Что не могу я быть ничьим слугой,

Приказы получать, как подчиненный,

Как подданный, и быть слепым орудьем

Какой-нибудь державы. Сами вы

Раздули тлеющий огонь войны

Меж нами и несчастным этим краем,

Вы топлива подбросили, и пламя

Теперь уже не затушить дыханьем,

Которое смогло его разжечь.

Вы доказали мне мои права

На эти земли, вы уговорили

Меня начать поход, - и вот, сейчас

Являетесь с известьем, что Иоанн

Смирился перед Римом? Что мне в этом?

Я, в силу прав супружеских - преемник

Артура юного, король английский.

Наполовину покорив страну,

Я отступлюсь лишь потому, что Рим

С Иоанном помирился? Раб я Риму?

Дал Рим хоть грош, послал солдат, припасы,

Чтоб нам помочь? Не я ли на себя

Все бремя взял? Не я ль и те, кто клятвой

Со мною связан, тяготы несем?

И разве не слыхал я, как кричали

«Vive le roi» островитяне эти,

<Да здравствует король! (Франц.)>

Едва я подплывал к их городам?

Игра идет, все козыри держу я

И брошу их, не выиграв венца?

Такого не дождетесь вы конца!

Пандольф

Поверхностен ваш взгляд на это дело.

Людовик

Поверхностен иль нет, - не отступлюсь,

Покуда чести всей не обрету,

Которую сулили мне надежды,

Когда сзывал я доблестную рать,

Когда скликал я пламенные души,

Достойные глядеть в лицо победы

И вырвать славу из зубов у смерти.

Трубы.

Что нам запела звонкая труба?

Входит Бастард со свитой.

Бастард

Согласно всем обычаям почтенным

Прошу вас выслушать меня. Я послан

От короля, отец мой кардинал,

Узнать исход переговоров ваших.

Ответ же мне укажет, что за речи

Обязан здесь держать я как посол.

Пандольф

Дофин, упорствуя, внимать не хочет

Моим миролюбивым увещаньям.

Он отказался опустить свой меч.

Бастард

Клянусь я кровью, закипевшей гневом,

Юнец ответил дельно! - А теперь

Король английский отвечает вам

Через меня: готов он в бой - как должно,

Вторженье наглое и шутовское,

Дурацкая игра в парад военный,

Вся шайка безбородых сорванцов

Ему смешны, и он готов прогнать

С земли своей ударами хлыста

Ребячье войско, армию пигмеев.

Неужто мощная его рука,

Что трепку вам у вашего порога

Так славно задала, загнала в дом,

Что вас заставила нырять, как ведра

В колодцы, прятаться в навозных кучах,

Среди свиней скрываться по хлевам,

Таиться, как заклады, в сундуках,

Убежища искать в темницах, в склепах,

Заслышав карканье своих ворон,

Дрожать от страха: «Это англичане!»

Неужто здесь ослабла та рука,

Что с вами справилась под кровлей вашей?

Нет! Знайте, наш король вооружился.

Он, как орел, почуял, что гнездо

В опасности, и устремился ввысь,

Чтоб ринуться оттуда на врага.

А вы, ублюдки, вы, неблагодарный

Мятежный сброд, кровавые Нероны,

Терзая чрево родины своей,

Краснейте от стыда! Ведь жены ваши

И девы нежноликие спешат,

Заслышав рев трубы, как амазонки.

Они иглу сменили на копье,

Наперсток на железную перчатку

И нежность душ на ярость боевую.

Людовик

Довольно хвастать, отправляйся с миром!

Тебя не переспоришь. Будь здоров!

Нельзя нам тратить время дорогое

На болтуна.

Пандольф

Позвольте мне сказать.

Бастард

Нет, я не кончил!

Людовик

Глухи мы для всех.

Бить в барабаны! Языком войны

Сумеем защитить мы наше дело.

Бастард

Да, бьешь по барабану - он вопит;

Побитые, вы тоже завопите.

Ваш первый барабан пробудит эхо:

Поблизости ему ответит наш,

И так же громко. Чуть в другой забьете,

Тотчас же новый отзвук, столь же зычный,

Дойдет до облаков и передразнит

Небесный гром. Затем, что здесь стоит,

Не полагаясь вовсе на легата,

К нему прибегнув больше ради шутки,

Иоанн-воитель, и с его чела

Грозит вам смерть костлявая: сегодня

Ей будут пищей тысячи французов.

Людовик

Бить в барабан! Мы ждем опасных встреч!

Бастард

Дождешься, принц: он близок, вражий меч.

Уходят.

СЦЕНА 3

Поле битвы.

Тревога. Входят король Иоанн и Хьюберт.

Король Иоанн

Ну, как у нас дела? Скажи мне, Хьюберт.

Хьюберт

Боюсь, что плохо. Государь, что с вами?

Король Иоанн

Душа болит; к тому же лихорадка

Давнишняя измучила меня.

Входит гонец.

Гонец

Мой государь, вас просит Фоконбридж,

Ваш славный родич, удалиться с поля.

Я должен передать ему - куда.

Король Иоанн

Направлюсь я в Суинстедское аббатство.

Гонец

Мужайтесь! Те большие подкрепленья,

Что ждал дофин, три дня назад погибли

На Гудвинских песках. Об этом весть

Сейчас до сэра Ричарда дошла.

Враг отступает, пыл его угас.

Король Иоанн

О, горе! Истомила лихорадка.

Не даст порадоваться доброй вести.

Подать носилки и скорее в Суинстед.

Я ослабел, мне труден каждый шаг.

Уходят.

СЦЕНА 4

Входят Солсбери, Пембрук, Бигот и другие.

Солсбери

Не думал я, что столько сохранилось

Друзей у короля.

Пембрук

Еще раз в бой!

И подстегнем французов: их побьют

Нам будет плохо.

Солсбери

Фоконбридж проклятый,

Ублюдок, дьявол, всюду поспевает

На зло судьбе.

Пембрук

Я слышал, что Иоанн,

Совсем больной, покинул поле битвы.

Входит раненый, поддерживаемый солдатами Мелен.

Мелен

К мятежникам английским подведите.

Солсбери

В дни счастья, помню, мы не так звались.

Пембрук

О, граф Мелен!

Солсбери

Он ранен, умирает!

Мелен

Всему конец, английские дворяне.

Распутавшейся ниткой надо вам

Из тесного игольного ушка

Своей крамолы выскользнуть. Бегите,

Падите ниц пред вашим королем.

Дофин решил, победу одержав,

За вашу службу верную в награду

Вам головы срубить. Дал в этом клятву

Он сам, и я, и многие другие

В Сент-Эдмондсбери перед алтарем

Тем самым алтарем, где мы клялись,

Что вечно будем вашими друзьями.

Солсбери

Возможно ль это? Правду ты сказал?

Мелен

Да разве смерть в глаза мне не глядит.

И жизнь моя не вытекает с кровью,

Как на огне растаяло бы вмиг

Мое изображенье восковое?

Из мира лжи навеки уходя,

Зачем мне лгать, когда я знаю правду,

А правда в том, что здесь я умираю,

И там одной лишь правдой буду жив.

Я повторяю: если, одолев,

Останется Людовик верен клятве,

Вы завтра не увидите рассвета;

Но в эту ночь, что черное дыханье

Уже клубит над кромкой огневой

Усталого слабеющего солнца,

Да, в эту злую ночь, когда победу

Одержит с вашей помощью дофин,

Предательство свое вы искупите,

Сраженные предательским ударом.

Вы Хьюберту привет мой передайте,

Он состоит при вашем короле.

Мы дружбу с ним вели, к тому ж мой дед

Был родом англичанин. Потому

Я и решил сейчас во всем признаться.

А вы взамен, прошу вас, уведите

Меня от грохота и шума битвы,

Чтоб думы я последние свои

Додумал мирно, чтоб моя душа

В благочестивых чувствах отлетела.

Солсбери

Тебе мы верим. Пусть я буду проклят,

Коль не сочту прельстительным, прекрасным

Счастливый случай повернуть назад

С недоброго, опасного пути

И, словно усмиренная волна,

Расставшаяся с буйным непокорством,

Опять войти в родные берега

И устремить послушное теченье

В наш океан, к великому Иоанну.

Я помогу нести тебя отсюда

Затем, что муку смертную прочел

В твоих глазах. - Ну, други, новый путь

К старинной правде должен нас вернуть!

Уходят, поддерживая Мелена.

СЦЕНА 5

Французский лагерь.

Входит Людовик со свитой.

Людовик

Казалось, солнце медлило садиться,

Багрянцем заливая небосвод,

Когда родную землю англичане

Сдавали, отступая. Мы же славно

Закончили кровавый ратный труд,

Вдогонку пожелав им доброй ночи

Последним залпом, и свернули с честью

Знамена рваные, почти оставшись

Хозяевами поля.

Входит гонец.

Гонец

Где мой принц?

Людовик

Я здесь. Какие вести?

Гонец

Граф Мелен

В сраженьи пал, но убедил пред смертью

Вельмож английских вновь отпасть от вас.

Отряды, посланные вам в подмогу,

Погибли все на Гудвинских песках.

Людовик

Будь проклят за подобные известья!

Не думал я, что мне скорбеть придется

Сегодня к ночи. Кто же говорил,

Что сам Иоанн бежал за час иль два

Пред тем, как сумрак сонный разделил

Войска усталые?

Гонец

Кто б это ни был,

Сказал он правду, государь.

Людовик

Итак,

Сегодня ночью сторожить усердней!

А утром поднимусь я раньше солнца,

Чтоб снова в битве счастье испытать.

Уходят.

СЦЕНА 6

Открытое место в окрестностях Суинстедского аббатства.

С разных сторон входят Бастард и Хьюберт.

Хьюберт

Кто там? Ответь скорей, не то - стреляю!

Бастард

Я свой. Ты кто?

Хьюберт

Из войска англичан.

Бастард

Куда идешь?

Хьюберт

А что тебе за дело?

Я у тебя о том же мог спросить.

Бастард

Как будто Хьюберт?

Хьюберт

Угадал неплохо.

И своего готов признать я в том,

Кто распознал мой голос в темноте.

Но кто же ты?

Бастард

Да кто тебе угодно!

А если хочешь быть любезным, думай,

Что я Плантагенетам не чужой.

Хьюберт

Ах, память, память! Вместе с ночью темной

Ты подвела меня. Прости, храбрец,

Что речь твою и голос твой знакомый

Мой чуткий слух не сразу распознал

Бастард

Не извиняйся, брось! Какие вести?

Хьюберт

Я все брожу под черным сводом ночи

И вас ищу.

Бастард

Скорее говори.

Хьюберт

Любезный сэр! Черны, как эта ночь,

Ужасны, тягостны и скорбны вести.

Бастард

Показывай мне смело эту язву.

Я ведь не баба, чтоб лишиться чувств.

Хьюберт

Боюсь, не отравил ли короля

Один монах: его почти безмолвным

Оставил я, чтоб вас предупредить

И чтобы вы могли во всеоружье

Беду, на нас нагрянувшую, встретить.

Бастард

А что он пил? Кто пробовал питье?

Хьюберт

Я вам сказал - один монах, злодей,

Который тут же сам издох от яда.

Король - в сознаньи. Выживет, быть может.

Бастард

Кого же ты оставил с королем?

Хьюберт

Как, вы не слышали? Вернулись лорды,

И с ними Генрих, наш наследный принц.

Его величество по просьбе принца

Их всех простил. Они сейчас при нем.

Бастард

Не шли нам непосильных испытаний,

О небо грозное! Умерь свой гнев!

Знай, Хьюберт, нынче ночью, проходя

По отмелям линкольнским, половина

Моих солдат была приливом смыта.

Я спасся на коне, хотя с трудом.

Веди же к королю меня: боюсь,

Не умер бы до моего прихода.

Уходят.

СЦЕНА 7

Сад в Суинстедском аббатстве.

Входят принц Генрих, Солсбери и Бигот.

Принц Генрих

Нет, поздно; яд уже в его крови,

И светлый мозг, - который, говорят.

Души бессмертной хрупкая обитель.

Туманится и страшным бормотаньем

Предсказывает горестный конец.

Входит Пембрук.

Пембрук

Наш государь еще владеет речью.

Он верит: если вынести его

На свежий воздух, яд уже не будет

Так сильно жечь, и муки облегчатся.

Принц Генрих

Перенесите в сад его скорей.

Бигот уходит.

Он мечется?

Пембрук

Как будто стал спокойней,

Чем был при вас. Сейчас он пел тихонько.

Принц Генрих

Обманчива болезнь! От сильных мук

В нас чувства притупляются, и смерть,

Что истерзала нашу оболочку,

Ее бросает и теперь незримо

На дух наш ополчается: рои

Причудливых видений жалят, ранят,

Кидаясь на последнюю твердыню

В неистовом порыве. Странно мне,

Что смерть поет, что я сейчас птенец

Больного лебедя, который смерть

Встречает скорбным гимном, слабым вздохом

Органных труб, успокоенья песней

Измученному телу и душе.

Солсбери

Мужайтесь, принц. Назначено судьбой

Вам привести в согласье и порядок

Полученный в наследье тяжкий хаос.

Бигот в придворные возвращаются, неся в кресле короля Иоанна.

Король Иоанн

Вот, обрела душа моя простор;

Не надо рваться ей к дверям и окнам.

Такой во мне палящий летний зной,

Что внутренности прахом иссыхают.

Я - лишь рисунок, сделанный пером

На лоскуте пергамента; я брошен

В огонь и корчусь.

Принц Генрих

Государь, что с вами?

Король Иоанн

Отравлен... худо мне... покинут, мертв.

Никто из вас позвать не может зиму,

Чтоб ледяные пальцы погрузила

В утробу мне; никто не повелит

Моим английским рекам течь мне в грудь

И не умолит север утолить

Мои уста холодными ветрами.

Немногого прошу: одной прохлады,

Но вы так жестки, так неблагодарны,

И мне ее от вас не получить.

Принц Генрих

О если бы в слезах моих была

Целительная сила!

Король Иоанн

Соль их жжет.

Весь ад - в моем нутре, и яд, как дьявол,

Терзает ныне проклятую богом

Отверженную кровь.

Входит Бастард.

Бастард

Мой государь!

Я так спешил, что, верно, семь потов

С меня сошло; едва дышу от бега.

Король Иоанн

Поспел ты, родич, мне закрыть глаза.

Сожгло и разорвало снасти сердца,

А паруса, что надувала жизнь,

Свернулись так, что стали тощей нитью,

И я держусь на этом волоске:

Порвется он, едва доскажешь речь,

И комом праха станет все, что видишь,

Пустой личиной бренного величья.

Бастард

Готовится к сражению дофин.

Бог ведает, каким отпор наш будет.

Когда я нынче в ночь для пользы дела

Войска послал в обход, приливный вал,

Внезапно хлынув, лучшие отряды

На отмелях линкольнских поглотил.

Король умирает.

Солсбери

Вы мертвому о мертвых говорите.

Мой государь! О горе! Миг назад

Он был король - и чем он стал теперь!

Принц Генрих

Сужден мне путь такой же и конец.

Где в мире мощь, надежда и опора?

Сейчас властитель - прахом станешь скоро.

Бастард

От нас ушел ты. Я ж обязан жить,

Чтоб выполнить святое дело мщенья!

Потом моя душа тебе послужит

На небесах, как на земле служила.

Вы, звезды, что вернулись наконец

В свою орбиту, где же силы ваши?

Вновь покажите верность, и за мной,

Скорей за мной! Разруху и позор

Мы выбросим за шаткие ворота

Измученной страны. Живей ударь

Не то ударит враг. От нас дофин

Не отстает - он в двух шагах отсюда.

Солсбери

Вам, видимо, еще не все известно.

В аббатстве кардинал Пандольф; сейчас

Он отдыхает. Полчаса назад

Он от дофина мирные условья

Привез нам: с честью можно их принять

И прекратить войну без промедленья.

Бастард

Еще скорей ее он прекратит,

Увидев, как у вас набухли мышцы.

Солсбери

Да он уже почти что сделал это:

Обозы двинул к морю и прислал

К нам кардинала, чтоб уладить спор!

И если вы согласны, то сегодня

После полудня вы, и я, и лорды

Сойдемся с ним и кончим дело миром.

Бастард

Пусть будет так. Вы, благородный принц,

С другими пэрами, которых мы

Не станем беспокоить, воздадите

Последний долг усопшему отцу.

Принц Генрих

Мы погребенье в Вустере свершим,

Так повелел он.

Бастард

Значит, так и будет.

Примите счастливо, мой добрый принц,

Венец и власть над всей страною нашей.

Склонив колено, клятву я даю

Быть вашим верным подданным до гроба

И честью вам и правдою служить.

Солсбери

И мы даем обет любви покорной.

Пускай ничто ее не осквернит!

Принц Генрих

Я вас хотел бы всей душою кроткой

Благодарить, но только слезы лью.

Бастард

Вперед мы уплатили горькой доле.

Погашен долг; теперь умерим скорбь.

Нет, не лежала Англия у ног

Надменного захватчика и впредь

Лежать не будет, если ран жестоких

Сама себе не нанесет сперва.

К ней возвратились пэры. Пусть приходят

Враги теперь со всех концов земли.

Мы сможем одолеть в любой борьбе,

Была бы Англия верна себе.

Уходят.

«КОРОЛЬ ИОАНН»

Среди хроник Шекспира «Король Иоанн» стоит особняком. Другие драмы из истории Англии складывались у Шекспира в серии пьес. «Король Иоанн» остался одиноким. Если в Других случаях Шекспира увлекала идея создания серии драм, широко и полно охватывающей целую полосу в истории страны, то здесь он ограничил себя рамками сравнительно узкого сюжета. Он не воспользовался возможностью изобразить предшественника Иоанна Безземельного, его старшего брата, прославленного Ричарда Львиное Сердце, история которого по-своему была не менее драматична. Даже и в рамках царствования Иоанна драматург счел возможным опустить не только второстепенные эпизоды, но и такое широко известное событие, как прокламирование великой Хартии вольностей и создание парламента.

У Шекспира об этом ни слова, и это всегда вызывало удивление тех английских критиков, для которых парламентаризм является идея лом государственности. Однако в эпоху Шекспира парламент не играл сколько-нибудь значительной роли в жизни страны. Если в феодальную эпоху он был органом волеизъявления феодалов, ограничивавшим власть короля, то с тех пор, как утвердилась абсолютная монархия Тюдоров, парламент превратился в собрание, угодливо подтверждавшее волю короля, в частности дававшее санкцию на всевозможные поборы для пополнения королевской казны. Естественно поэтому, что Шекспир не обратил особого внимания на историю возникновения парламента, который казался в те времена изжившим себя феодальным установлением.

Зато другие факты царствования Иоанна имели для Шекспира и его современников вполне актуальное значение. Таковы были: вопрос о престолонаследии, проблема внутреннего мира, внешние войны, борьба королевской власти против политических притязаний римско-католической церкви. Это и вошло в круг тем, охватываемых сюжетом пьесы Шекспира.

Хроника была написана между 1594-1597 годами. Ряд исследователей склоняются к сравнительно раннему возникновению ее и датируют пьесу 1594-1595 годами, тогда как Э. К. Чемберс считает, что она была создана зимой 1596/97 года. Соответственно этому одни исследователи полагают, что «Король Иоанн» предшествовал «Ричарду II», другие же придерживаются мнения, что «Король Иоанн» был создан после «Ричарда II».

Обычно, создавая пьесы-хроники, Шекспир пользовался в качестве источника собранием летописей Холиншеда. На этот раз, однако, я этом не было необходимости. Уже существовала драматическая обработка сюжета о царствовании Иоанна, и она послужила источником для Шекспира.

Эта пьеса была опубликована в 1591 году в двух частях. Первая называлась: «Беспокойное царствование короля Иоанна, с открытием того, кто был незаконным сыном короля Ричарда Львиное Сердце (в просторечье именуемый ублюдком Фоконбриджем), а также со смертью короля Иоанна в Суинстедском аббатстве». На титуле второй части стояло: «Вторая часть Беспокойного царствования короля Иоанна, содержащая смерть Артура Плантагенета, высадку Людовика и отравление короля Иоанна в Суинстедском аббатстве».

На обоих изданиях помечено, что пьеса неоднократно игралась «актерами ее величества королевы в Лондоне».

В 1611 году обе части «Беспокойного царствования» были напечатаны вместе, причем издатель поставил на титульном листе слова: «Написано У. Ш.» Третье издание, вышедшее уже после смерти Шекспира, в 1622 году, не ограничивалось инициалами. На титульном листе полностью стояло: «У. Шекспир».

Известно, что Шекспиру при жизни не раз приписывали пьесы, которых он не писал. Но в данном случае нельзя сказать, что у издателей не было никаких оснований приписать пьесу Шекспиру. Известно было, что драматург действительно написал хронику о короле Иоанне. Она шла на сцепе, и ее упоминает в своем списке пьес Шекспира Ф. Мерее в 1598 году. Опираясь на это, издатели и могли выдать «Беспокойное царствование» за шекспировскую пьесу, тем более, что по сюжету они совпадают.

Шекспировский «Король Иоанн» был впервые напечатан в фолио 1623 года. Сравнение текстов показывает, что пьеса Шекспира представляет собой сокращенный вариант «Беспокойного царствования». Здесь две ранние пьесы сведены в одну. Некоторые эпизоды при сокращении Шекспиром были опущены, но он точно следовал порядку сцен и развитию действия «Беспокойного царствования», переписав, однако, заново весь стихотворный текст и развив некоторые характеристики персонажей.

Вопрос об отношении пьесы Шекспира к «Беспокойному царствованию» вызвал большие споры среди шекспироведов. Существуют три взгляда на эту проблему:

1) «Беспокойное царствование» — произведение одного или нескольких предшественников Шекспира, предположительно Марло либо Марло и Грина, а, может быть, Пиля. Шекспир создал новую пьесу по канве своего предшественника. Этого мнения придерживается большинство исследователей.

2) «Беспокойное царствование» — не дошекспировская пьеса, а переделка шекспировского «Короля Иоанна», выполненная неизвестным автором. Это предположение было высказано П. Александером, но Дж. Довер Уилсон убедительно опроверг его.

3) Шекспир написал сначала «Беспокойное царствование», затем через несколько лет сам переделал эту пьесу, и таким образом появился «Король Иоанн». Этот взгляд был высказан У. Кортхопом и поддержан Э. М. У. Тильярдом.

Нам представляется наиболее вероятной первая из перечисленных здесь точек зрения, которой придерживается и Э. К. Чемберс. Тщательное сопоставление обоих текстов, произведенное им, показывает, что в «Короле Иоанне» есть только одна строка, полностью совпадающая с «Беспокойным царствованием». Правда, он же насчитал сто пятьдесят мест, где у Шекспира повторяются те или иные слова из старой пьесы, но многие из них употреблены в совершенно другом контексте.

Обращаясь к содержанию, можно увидеть, что Шекспир изменил политические мотивы, содержавшиеся в ранней пьесе. Он убрал резкие выпады против французов, имевшие место в «Беспокойном царствовании», а также смягчил антипапистскую направленность пьесы. У Шекспира первостепенное значение приобретает идея патриотизма, выразителем которой выступает Фоконбридж. Этот образ был уже в старой пьесе, но Шекспир значительно развил его, как он углубил и характеристику короля Иоанна.

Впрочем, даже усовершенствовав разработку данного сюжета, Шекспир не создал шедевра, который получил бы такое же признание, как некоторые другие его хроники. «Король Иоанн» уступает в цельности и концентрированности действия «Ричарду III», в широте охвата действительности и ее контрастов «Генриху IV». В группе хроник эта пьеса является произведением переходного типа, как и «Ричард II». Образы героев здесь более индивидуализированы, чем в предшествующих хрониках, и не трудно заметить, что Шекспир расширил несколько рамки жанра, в частности, введением комических мотивов, что особенно проявляется в юморе Фоконбриджа, частично и пока еще отдаленно предвосхищающем фальстафовский юмор «Генриха IV».

Как и в других пьесах-хрониках, Шекспир заостряет в сюжете политические мотивы, представлявшие интерес для его современников. Он увязывает их с проблемами этическими, и это получает концентрированное выражение в образе центрального персонажа драмы - короля Иоанна.

Фигура этого монарха задолго до Шекспира появилась на английской сцене. Ему была посвящена первая историческая драма, созданная в Англии в эпоху Возрождения. Около 1547 года в царствование Генриха VIII епископ Бейль написал пьесу «Король Иоанн». В драматургическом отношении это была причудливая смесь исторической драмы с моралите, где фигурировали наряду с реальными историческими персонажами абстрактные фигуры - Мятеж, Стяжательство, Притворство и т. д. В период, когда недавно свершился раз рыв с Римом, личность Иоанна привлекала внимание, ибо он был первым королем, сделавшим попытку восстать против власти пап. Это была откровенно тенденциозная пьеса, в которой Иоанн прославлялся как поборник независимости монархии от римско-католической церкви. Соответственно образ короля был представлен в идеализированном свете.

В «Беспокойном царствовании» образ уже более соответствует исторической истине. Этот набросок характера в ранней драме получил у Шекспира полноценное психологическое раскрытие. Фигура Иоанна стоит в ряду других королей, чьи портреты даны Шекспиром в хрониках в плане рассмотрения проблемы личных качеств монарха.

Иоанн является узурпатором. По праву престолонаследия королем должен был стать после смерти Ричарда Львиное Сердце молодой принц Артур. Но Иоанн захватил власть и царит по праву сильного. Он, однако, сознает непрочность своего положения. Ему грозят разные враги, и его подстерегает много опасностей: Констанция, мать Артура, лелеет план восстановления прав своего сына; Франция стремится отвоевать у Истина его владения в Бретани; Рим зорко следит за действиями короля, оберегая интересы церкви в Англии; наконец, Иоанну приходится все время считаться с крупными феодальными баронами, отнюдь не склонными к беспрекословному повиновению.

Перед лицом всех хитросплетений политики Иоанн вначале держится как человек, намеренный отстоять свою власть от всех опасностей и посягательств. Он мужественно сражается против Франции, защищая одновременно интересы свои и английского государства. Однако сознание государственных интересов не является преобладающей чертой его как короля. Личный интерес для него гораздо важнее. Стремясь удержать власть, он решает устранить силой слабого соперника — принца Артура. Что же касается противников сильных, то с ними он хочет замириться.

Мы видим, как постепенно все больше раскрывается своекорыстная натура короля, который к тому же не обладает упорной непреклонностью, какая была, например, у Ричарда III. Иоанн проявляет жестокость, хитрит, изворачивается и доходит до унижения, когда соглашается отдать свою власть, чтобы снова принять ее из рук представителя римского папы.

Даже в жестокости Иоанна проявляется его малодушие. Он жаждет смерти принца Артура, но не решается на убийство, как это сделал в подобном же положении Ричард III. Намеками он стремится внушить своему придворному Хьюберту, чтобы тот покончил с юным принцем, но делает это так, чтобы сохранить возможность снять с себя даже моральную вину за смерть Артуру.

Преобладание личных интересов над государственными особенно проявляется тогда, когда Иоанн ради закрепления своих прав покупает поддержку Франции ценой уступок территории. Это вызывает гнев даже у Фоконбриджа, самого преданного из сторонников Иоанна.

Все ухищрения Иоанна ни к чему не приводят. Он теряет друзей, сторонников, союзников и в конце концов падает жертвой заговора собственного духовенства - один монах, мстя за разграбление монастырей, отравляет Иоанна.

В лице Иоанна Шекспиром изображен монарх, недостойный править страной. И дело здесь не столько в отсутствии законных прав на владение престолом, сколько в нравственном облике Иоанна. Убийца невинного ребенка, он ничем не доказал своего морального права на то, чтобы быть главой государства. Более того, своими действиями он обнаружил, что готов в любой момент предать интересы страны ради личного благополучия.

Как и в других хрониках Шекспира, в «Короле Иоанне» коренным является вопрос о благе государства. И если Иоанн оказался недостойным монархом, то в пьесе есть другой персонаж, который выступает как носитель принципов государственности и патриотизма. Это  Фоконбридж.

Незаконнорожденный сын Ричарда Львиное Сердце, он был воспитан знатным лордом, которого считал своим отцом. Когда обнаруживается действительное происхождение Фоконбриджа, перед ним возникает необходимость выбора: признать своим законным отцом покойного Фоконбриджа и получить от него богатое наследство, либо согласиться с тем, что он будет признан незаконным сыном короля и лишиться при этом каких-либо имущественных прав. Фоконбридж выбирает второе, ибо честь быть сыном, хотя бы и незаконным, такого славного воителя, как Ричард Львиное Сердце, ему дороже всех земель, какие он может получить в наследство от старого Фокоибриджа.

Однако Фоконбридж отнюдь не идеальный «рыцарь без упрека». Воинственный сын сурового века, он спокойно будет разить людей, сражаясь за своего короля. А когда король приказывает ему взять деньги у духовенства для пополнения отощавшей казны, Фоконбридж с веселым задором грабит монастыри.

И все же у этого грубоватого вояки есть инстинктивная нравственность, состоящая в том, что он признает для себя обязательным служение королю и своей стране. Они для него одно и то же. И даже если король окажется недостойным или неспособным быть защитником своей страны, то Фоконбридж возьмет эту миссию на себя, действуя именем короля, хотя бы он и знал, что король совсем не тот человек, который заслуживает поклонения и повиновения. Так оно и происходит в пьесе. Даже осуждая короля, когда становится ясной его вина в гибели принца Артура, Фоконбридж не отступает от него. Он продолжает борьбу, - теперь уже не столько за короля, сколько за Англию.

Суровая мужественность Фоконбриджа несомненно привлекательна. Если в пьесе и есть герой, то это именно он. Но Фоконбридж не только храбр. Он и умен. Живя в обстановке борьбы корыстных интересов, приглядываясь к тому, что происходит, а особенно после сделки Иоанна с французами, Фоконбридж делает из своих наблюдений и опыта глубокие выводы. Он выражает их в монологе, которым завершается второй акт, когда произносит тираду о том, что миром правит «дьявол» — выгода (Commodity). Эта речь Фоконбриджа заслуживает особого внимания, как выражение взглядов самого Шекспира на общество. Она перекликается с знаменитыми монологами героя трагедии «Тимон Афинский» о власти золота, которую Шекспир осуждал и в ряде других пьес, особенно в «Венецианском купце».

Фоконбридж выступает также как выразитель идеи патриотизма. особенно сильно звучащей в его финальном монологе, которым заканчивается пьеса. Он утверждает необходимость внутреннего единства государства как наиболее прочной опоры для его независимости. В эпоху создания национальных монархий это была прогрессивная идея, направленная против феодального сепаратизма, и этот принцип поддерживался как гуманистами, так и народными массами, отстаивавшими национальную независимость страны от посягательств извне. В пьесе Шекспира такие реальные враги Англии представлены французскими феодалами и римскими церковниками.

Рядом с двумя центральными образами пьесы стоят другие персонажи, причем некоторые из них очерчены с большой рельефностью. Такова властолюбивая мать Иоанна - королева Элеонора; мать принца Артура Констанция, не уступающая Элеоноре в честолюбивом стремлении к власти, но также показанная как скорбящая мать; патетическая фигура юного принца Артура, чья гибель является наиболее трагическим эпизодом пьесы; хитрый и беспощадный политик-макиавеллист - кардинал Пандольф; воинственные французские феодалы король Людовик и дофин Филипп.

Сложная интрига пьесы развивается динамически, но заключительная часть хроники несколько скомкана из-за того, что при сокращении выпали эпизоды, предшествовавшие смерти короля, которая оказывается несколько неожиданной, не подготовленной закономерным развитием действия.

А. Аникст

ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ «КОРОЛЯ ИОАННА»

Действующие лица.

Король Иоанн (Иоанн Безземельный) царствовал с 1199 по 1216 год. Он был младшим сыном Генриха II и взошел на престол после смерти своего старшего брата Ричарда Львиное Сердце в обход прав Артура, сына ранее умершего, следующего по старшинству сына Генриха II. Готфрида. Смерть Иоанна последовала от неизвестных причин. В качестве наследника фамилии Плантагенетов Иоанн владел целым рядом областей Франции, и в том числе городом Анжером.

Французский король, Филипп II, или Филипп-Август (1180-1223), выступивший на защиту прав Артура под влиянием его матери Констанции. Впрочем, это было лишь предлогом для задуманного Филиппом-Августом изгнания англичан из Франции. В 1203-1206 годах он отвоевал у Иоанна Нормандию и Анжу. В результате религиозно-политического конфликта Иоанна с папой Иннокентием III последний уполномочил Филиппа-Августа низложить Иоанна. Иоанн смирился и в 1213 году признал себя вассалом римского престола. Еще раз Филипп-Август нанес Иоанну, организовавшему против него коалицию, сокрушительное поражение при Бунине во Фландрии (1214). Все эти сражения, с произвольной локализацией их, в пьесе искусственно приурочены к последнему году жизни Иоанна.

Филипп Фоконбридж (Бастард), незаконный сын Ричарда Львиное Сердце, лицо историческое. Полагают, что на обрисовку его характера уже в старой пьесе, а через нее и в хронике Шекспира оказал влияние образ упоминаемого в хрониках Холиншеда рыцаря Фалько Брентского, также незаконнорожденного, сначала принимавшего участие в восстании баронов против Иоанна, но затем сделавшегося его верным помощником в разных делах.

Хьюберт — также лицо историческое. Его звали Хьюберт де Бург, и Иоанн поручил ему присматривать за Артуром (взятым в плен в 1202 г. при захвате Мирбо, между тем как Анжер был захвачен Иоанном лишь в 1206 г.), а затем ослепить его. Но Хьюберт последнего приказания не исполнил. Артур либо погиб при попытке бежать из темницы, либо был убит каким-то лицом, подосланным Иоанном. В момент смерти ему было пятнадцать лет, и он, вероятно, уже лично принимал участие в сражениях.

Бланка была дочерью сестры Иоанна Элеоноры и Альфонса VIII, короля Кастильского. Ее обручение с французским дофином — исторический факт.

В лице эрцгерцога Австрийского, графа Лиможского, слиты вместе две исторические личности — Леопольд, эрцгерцог Австрийский, заключивший Ричарда Львиное Сердце в тюрьму в 1193 году, и Видомар, граф Лиможский, владелец замка, под стенами которого Ричард был смертельно ранен в 1199 году. Филипп Бастард, мстя за смерть отца, убил второго из них в том же 1199 году, как сообщает об этом Холиншед.

Почти все указанные отступления от исторических фактов имелись уже в старой пьесе

Ни дать ни взять — монета! — Имеются в виду монеты с очень плоскими профилями королей.

Сэр Ричард, признанный Плантагенет. При посвящении в рыцари и члены королевского дома меняется личное имя Бастарда: Ричард вместо Филипп.

Приходит со своею зубочисткой... — Зубочистки были принадлежностью всех благовоспитанных людей. Щеголи ходили обязательно с собственными зубочистками, которыми ковыряли у себя в зубах, часто без всякой надобности.

Кольбранд-великан — могучий витязь, датчанин, герой многих английских баллад.

Какой Филипп? — Он уже теперь не просто «Филипп», как его звал до сих пор запросто слуга, он теперь носит королевскую фамилию Плантагенет (о чем слуга еще не знает).

Базилиско — персонаж трагедии Кида «Соломон и Персида» — хвастун, утверждавший, что он рыцарь.

...бледнолицый берег. — Побережье Англии, обращенное к Франции, покрыто меловыми скалами.

Потише! — Он глашатай. — Глашатаи всегда начинали свои речи возгласом: «Потише!» (Внимание!).

Алкид - Геркулес.

...как ослу пристала обувь славного Алкида. — «Как башмаки Алкида на детской ножке» — довольно распространенная в то время поговорка. Бастард искажает ее, чтобы сильнее оскорбить эрцгерцога.

Святой Георгий... учи нас биться. — Святой Георгий считался патроном английского рыцарства.

Взяв за пример иерусалимских граждан во дни их мятежа... — Во время осады Иерусалима императором Титом (в I в. н. э.) две партии, враждовавшие в городе, временно объединились для борьбы с римлянами.

...вели, чтоб сын и дочь соединили руки. — С момента обручения принцесса становится как бы дочерью французского короля.

Свой трофей позоришь ты. — Трофей — львиная шкура, которую эрцгерцог носит после того, как отнял ее у Ричарда, убив его.

...огнем огонь врачи смягчают при ожогах. — В XVI веке раны от ожогов лечили прижиганиями.

Святая вера есть опора клятвы. Твоя же клятва не согласна с ней. Смысл этого места, довольно темного в подлиннике, таков: «Если, давая клятву, ты не уверен в ее законности, те ты можешь соблюдать ее лишь постольку, поскольку она не противоречит другой, данной тобой ранее клятве».

...как тебе — опора он. — Возможно, что в это мгновение Людовик поднимает Бланку с колен, что дает повод Констанции назвать его ее опорой.

Ангел — старинная монета.

...суда одной эскадры разделяя. — В подлиннике: «A whole armado» намек на Великую Армаду, испанский флот, посланный Филиппом II в 1588 году на завоевание Англии и уничтоженный бурей и английскими морскими силами.

Вы проиграли день? — День — в военном смысле: «проиграв сегодня битву».

Первого апреля скончалась ваша царственная мать, а за три дня до этого... Констанция. — На самом деле Элеонора умерла в июле 1204 года, а Констанция не за три дня, а за три года до этого, в августе 1201 года.

Питер из Помфрета — лицо историческое. Как сообщает Холиншед, он предсказал около 1 января 1213 года, что король Иоанн «в будущий праздник Вознесения» будет низложен, за что король предал его вместе с его ни в чем не повинным сыном мучительной казни.

Дух времени... — Выражение, часто встречающееся у Шекспира и означающее; стечение обстоятельств, условия эпохи и т. д.

В страшный час последнего расчета меж небом и землей — то есть в день Страшного суда.

В Сент-Эдмондсбери я с ним встречусь... — Речь идет о дофине, который вступил с английскими лордами в переговоры через посредство графа Мелена и кардинала Пандольфа.

...и вы меня не делайте убийцей... — То есть не заставляйте меня, защищая свою честь, обнажить меч и пролить вашу кровь.

...с нуждою слишком властной. — В смысле не личной его потребности, а принудительной потребности общих политических обстоятельств.

Гудвинские песни — опасная мель на юго-восточном побережье Англии.

Кто пробовал питье? — Перед тем как король что-нибудь ел или пил, один из слуг пробовал эту еду или питье, чтобы убедиться, что предлагаемая королю пища не отравлена.

А. Смирнов

Шекспир Уильям

Генрих VI (Часть 1)

Уильям Шекспир

Генрих VI

Часть первая

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Король Генрих VI.

Герцог Глостер, дядя короля, лорд-протектор.

Герцог Бедфорд, дядя короля, регент Франции.

Томас Бофорт, герцог Эксетер, внучатный дядя короля.

Генри Бофорт, внучатный дядя короля, епископ Уинчестерский, затем

кардинал.

Джон Бофорт, граф Сомерсет, затем герцог Сомерсет.

Ричард Плантагенет, сын Ричарда, покойного графа Кембриджа, затем

герцог Йоркский.

Граф Уорик.

Граф Солсбери.

Граф Сеффолк.

Лорд Толбот, затем граф Шрусбери.

Джон Толбот, его сын.

Эдмунд Мортимер, граф Марч.

Сэр Джон Фастолф.

Сэр Уильям Люси.

Сэр Уильям Гленсдел.

Сэр Томас Гаргрев.

Лорд-мэр Лондона.

Вудвил, комендант Тауэра.

Вернон, приверженец Белой розы, или Йоркского дома.

Бассет, приверженец Алой розы, или Ланкастерского дома.

Стряпчий.

Стража Мортимера.

Карл, дофин, затем король Французский.

Рене, герцог Анжуйский, король Неаполитанский.

Алансон, герцог.

Герцог Бургундский.

Бастард Орлеанский.

Комендант Парижа.

Оружейный мастер в городе Орлеане.

Его сын.

Командующий французскими войсками в Бордо.

Французский сержант.

Привратник.

Старик пастух, отец Иоанны Девственницы.

Маргарита, дочь Рене, затем жена короля Генриха.

Графиня Овернская.

Иоанна Девственница, обыкновенно называемая Жанной д'Арк.

Лорды, стражи Тауэра, герольды,

часовые, офицеры, послы, солдаты,

гонцы и слуги; злые духи, являющиеся

Иоанне.

Место действия - частью Англия, частью

Франция.

АКТ I

СЦЕНА 1

Уэстминстерское аббатство.

Похоронный марш.

Вносят на парадном траурном ложе тело короля Генриха V.

Его окружают герцоги Бедфорд, Глостер и Эксетер, граф Уорик, епископ

Уинчестерекий, герольды и другие.

Бедфорд

Померкни, день! Оденься в траур, небо!

Кометы, вестницы судьбы народов,

Взмахните косами волос хрустальных,

Бичуйте возмутившиеся звезды,

Что Генриха кончине обрекли!

Он слишком славен был, чтоб долго жить!

Наш край такого не терял монарха.

Глостер

Наш край такого короля не знал.

Он был могуч, повелевать достоин,

Его воздетый меч слепил лучами.

Объятья были шире крыл дракона,

И взор, пылавший яростным огнем,

Разил и гнал его врагов сильнее,

Чем солнце полдня, бьющее в лицо.

Что мне еще сказать? Его деянья

Безмерно превосходят все слова:

Он руку подымал лишь для победы.

Эксетер

Мы в трауре, - зачем мы не в крови?

Ведь умер Генрих, не воскреснет вновь.

Над деревянным гробом мы стоим

И чтим бесславную победу смерти

Присутствием своим, подобно пленным,

Влекомым триумфальной колесницей.

Иль будем клясть зловещие планеты,

Что нашей славе гибель принесли?

Иль допустить, что хитрые французы

Из страха подлого прибегли к чарам

И колдовством ему наслали смерть?

Епископ Уинчестерский

Король, царем царей благословенный!

Не столь ужасен будет страшный суд,

Как вид его ужасен был французам.

Во имя бога сил сражался он:

Ему успех молитвы церкви дали.

Глостер

Что церковь? Не молись попы так рьяно,

Не кончилась бы жизнь его так рано.

Безвольный государь желанен вам,

Который слушался бы вас, как школьник.

Епископ Уинчестерский

(Глостеру)

Чего б мы ни желали, - ты протектор

И хочешь править принцем и страной.

Твоя жена горда, ее боишься

Ты больше бога и духовных лиц.

Глостер

Не говори о духе, - плоть ты любишь,

И если изредка заглянешь в церковь,

То молишься о гибели врагов.

Бедфорд

Оставьте распрю и смиритесь духом.

Идемте к алтарю. - Сюда, герольды!

Мы сложим вместо золота оружье,

К чему оно, коль Генриха не стало?

Потомство, ожидай лихих годин,

Когда слезами мать младенца вскормит,

Край станет озером соленых слез,

И женщины одни оплачут мертвых.

О Генрих Пятый! Дух твой призываю!

Храни страну, оберегай от смут,

Со злыми звездами борись на небе!

Звезда твоей души славнее будет,

Чем Цезарева, ярче...

Входит гонец.

Гонец

Привет мой вам, достойнейшие лорды!

Из Франции принес я злые вести:

Потери, неудачи, пораженья.

Шампань, Гюйенну, Реймс и Орлеан,

Жизор, Париж, Пуатье мы потеряли.

Бедфорд

Что ты у гроба Генриха сказал?

Потише говори, - не то, пожалуй,

Он, о таких потерях услыхав,

Взломает крышку гроба и воскреснет.

Глостер

Париж утрачен? Взят у нас Руан?

Когда бы Генриха вернули к жизни,

От этой вести вновь бы умер он.

Эксетер

Как потеряли их? Что за измена?

Гонец

Измены не было, - лишь недостаток

Людей и средств. По войску ходят слухи,

Что здесь на партии разбились вы.

В то время как спешить на битву надо,

О полководцах вы ведете споры:

Тот хочет долгих войн при малых тратах,

Другой помчался бы, да крыльев нет,

А третий без издержек предпочел бы

Добиться мира сладкими речами.

Проснись, проснись, английское дворянство!

Пусть юной славы лень не омрачит.

С герба у нас все лилии сорвали,

Английский щит наполовину срублен.

Эксетер

Когда б над гробом недостало слез,

Поток их вызвали б такие вести.

Бедфорд

Мне - им внимать; я - Франции правитель.

Дать панцырь мне! За Францию сражусь

Прочь, неуместные одежды скорби!

Я раны дам французам вместо глаз,

Чтоб кровью плакали о новых бедах.

Входит второй гонец.

Второй гонец

Вот письма, лорды, - в них дурные вести.

Вся Франция на англичан восстала,

За исключеньем мелких городов.

Был в Реймсе коронован Карл, дофин,

В союзе он с Бастардом Орлеанским,

Рене, Анжуйский герцог, за него;

Спешит к нему и герцог Алансонский.

Эксетер

К дофину все бегут? Он коронован?

Куда бежать от этого позора?

Глостер

Мы побежим, чтоб в грудь врага вцепиться.

Коль медлишь, Бедфорд, ты, сражусь один.

Бедфорд

Зачем во мне ты, Глостер, усомнился?

Я в мыслях уж собрал такое войско,

Которое всю Францию затопит.

Входит третий гонец.

Третий гонец

О лорды! Я сейчас умножу слезы,

Что льете вы над гробом государя,

Вам рассказав о злополучной битве

Меж Толботом достойным и врагами.

Епископ Уинчестерский

Что ж? Толбот победил французов? Так ведь?

Третий гонец

О, нет, в сраженье Толбот был разбит.

Подробности вам расскажу сейчас.

Десятого числа наш грозный лорд,

Осаду сняв, ушел от Орлеана.

Шесть тысяч войска он имел, не больше,

Когда французов двадцать с лишним тысяч

Напали, быстро окружив его.

Он не успел своих людей построить,

Прикрыть стрелков своих рядами копий.

Лишь вырывая колья из оград,

Их беспорядочно воткнули в землю,

Чтоб конницы напор остановить.

Бой продолжался больше трех часов.

Своим мечом творил отважный Толбот

Такие чудеса, что не расскажешь

В ад сотни душ послал. Никто не смел

Сразиться с ним. Рубил он здесь и там.

Враги кричали: "Это дьявол в латах!"

Вся рать дивилась, глядя на него.

Солдаты, увидав его отвагу,

Все закричали дружно: "Толбот! Толбот!"

И ринулись в пучину битвы злой.

Победа наша славно б завершилась,

Когда бы не был трусом сэр Джон Фастолф.

Он, будучи поставлен в арьергарде,

Чтоб в нужный миг прийти на помощь войску,

Бежал, как трус, не обнажив меча.

Тут начались смятенье и резня;

Врагами были мы окружены.

Валлонец подлый, угождая Карлу,

Направил в спину Толбота копье,

Пронзил того, кому еще не смели

Все силы Франции взглянуть в глаза.

Бедфорд

Убит наш Толбот? Так убью себя

За то, что в пышной праздности живу здесь,

Меж тем как предан, помощи лишен,

Пал славный вождь, врагами окружен.

Третий гонец

О нет, он жив, хотя захвачен в плен,

С ним взяты лорды Скелс и Хенгерфорд,

А большинство в плену или убиты.

Бедфорд

Лишь я один весь выкуп заплачу.

Вниз головой дофина сброшу с трона:

Венец его за друга будет выкуп.

За лорда каждого я четырех

Вельмож французских дам. - Прощайте, лорды.

Огонь потешный стану зажигать

Во Франции, Георгия справляя.

Сберу десятитысячную рать,

И будет вся Европа трепетать.

Третий гонец

Спешите же: в осаде Орлеан;

Устало и ослабло наше войско;

Граф Солсбери о подкрепленье просит:

Едва он сдерживает бунт в войсках;

Их горсть, а полчищам дают отпор.

Эксетер

Вы клятву дали Генриху, милорды,

Припомните: дофина уничтожить

Иль нашей власти покорить его.

Бедфорд

Я помню это и прощаюсь с вами,

К походу приготовиться я должен.

(Уходит.)

Глостер

Со всей поспешностью отправлюсь в Тауэр

Орудья и припасы осмотреть;

Затем объявим принца королем.

Эксетер

Я - в Элтем, к молодому государю;

Ведь избран я в наставники ему

И должен охранять его надежно.

(Уходит.)

Епископ Уинчестерский

У каждого свой пост, своя забота;

Лишь я один забыт и обездолен,

Но не останусь долго не у дел:

Из Элтема похищу короля

И встану у кормила корабля.

(Уходит.)

СЦЕНА 2

Франция. Перед Орлеаном.

Фанфары.

Входят с трубами и барабанами Карл, Алансон, Рене и войско.

Карл

Движенья Марса на земле и в небе

До сей поры еще не изучили.

Недавно Англии сиял он, ныне ж

Нам, победителям, он шлет улыбки.

Как, недостает нам городов?

Мы весело стоим под Орлеаном.

От голода, как привиденья, бледны,

Раз в месяц нас тревожат англичане.

Алансон

Им худо без похлебки и без мяса:

Откармливать их надобно, как мулов,

Подвесив к мордам их мешки с овсом,

Не то на дохлых крыс похожи станут.

Рене

Прогоним их. Зачем стоять у стен?

Ведь Толбот, страшный нам, захвачен в плен;

Остался лишь безумный Солсбери.

Пускай с досады он исходит желчью:

Нет у него ни денег, ни людей.

Карл

Бить, бить тревогу! Ринемся на них!

Отмстим за честь униженных французов!

Готов заранее простить врагу,

Что поразит меня, коль побегу.

Уходят.

Тревога. Стычки. Затем отбой.

Возвращаются Карл, Алансон и Рене.

Алансон и Рене

Где это видано? Ах, что за люди!

Псы! Трусы! Никогда б я не бежал,

Не брось они меня среди врагов.

Рене

Отчаянный рубака - Солсбери!

Он бьется, словно жизнь ему постыла.

Подобно львам голодным, лорды их

Бросаются на нас, как на добычу.

Алансон

Историк Фруассар нам сообщает,

Что Англия Роландов, Оливье

При Эдуарде Третьем порождала.

Теперь мы убедились: это правда.

Как на подбор, Самсонов, Голиафов

Шлет против нас - один десятка стоит!

Мерзавцы тощие! Кто б мог подумать,

Что в них такая дерзость и отвага?

Карл

Оставим город. Вот головорезы!

От голода еще свирепей стали.

Я знаю их давно: скорее стены

Зубами сгложут, чем осаду снимут.

Рене

Их руки, верно, тайная пружина

Заводит, чтобы били, как часы,

Иначе бы им не сдержать напора.

Непрочь бы я оставить их в покое.

Алансон

Пусть будет так.

Входит Бастард Орлеанский.

Бастард

Где наш дофин? Принес ему я вести.

Карл

Бастарду Орлеанскому привет.

Бастард

Сдается мне, вы грустны, побледнели.

Иль пораженье удручает вас?

Но не тревожьтесь: помощь вам близка.

Святую девушку я к вам привел.

Видение, ниспосланное с неба,

Велело ей избавить Орлеан

От этой изнурительной осады

И англичан из Франции прогнать.

В ней - дар пророчества, еще сильнейший,

Чем был у римских девяти сивилл:

Откроет все, что было и что будет.

Могу ли к вам ее ввести? Поверьте,

Мои слова правдивы и верны.

Карл

Ступай за нею.

Бастард уходит.

Чтоб ее проверить,

Рене, со мною поменяйся местом;

Стой гордо, строго задавай вопросы:

Так прозорливость испытаем в ней.

(Отходит в сторону.)

Входят Жанна д'Арк и Бастард Орлеанский.

Рене

Красотка, ты ль сулишь нам чудеса?

Жанна д'Арк

Рене, ты ль обмануть меня задумал?

Но где дофин? - Пройди, пройди вперед!

Тебя я знаю, хоть и не видала.

Не удивляйся: все открыто мне.

Наедине поговорю с тобою.

На время отойдите, господа.

Рене

Она отважно двинулась на приступ.

Жанна д'Арк

Дофин, я дочь простого пастуха,

И разум мой не искушен в науках;

Но жалкий мой удел угодно было

Владычице и небу озарить.

Однажды смирных я пасла овец,

Лучам палящим подставляя щеки,

Вдруг матерь божья предо мной предстала

И, славою блистая неземной,

Велела бросить низкое призванье

И родину от бедствия спасти;

Открывшись мне во всем своем величье,

Мне обещала помощь и удачу.

Была я неприглядною и смуглой,

Она ж, лучом небесным осеня,

Красой, как видишь, облекла меня,

Какой угодно мне задай вопрос

Тебе отвечу я без промедленья.

Коль смеешь, испытай меня в бою,

Увидишь: я превосхожу свой пол.

Доверься мне: тебя победа ждет,

Коль рать твою в бой дева поведет.

Карл

Твоим речам высоким я дивлюсь,

Но испытать твою хочу я доблесть.

В единоборство ты вступи со мной;

Коль победишь, - слова твои правдивы;

Иначе не поверю ничему.

Жанна д'Арк

Готова я. Вот он, мой острый меч;

Пять лилий на клинке его видны.

На кладбище святой Екатерины,

В Турени, в груде лома он был найден.

Карл

Начнем же, с богом; не страшусь я женщин.

Жанна д'Арк

Пока жива, не побегу пред мужем.

Сражаются; Жанна теснит Карла.

Карл

Стой! Руку опусти! Ты амазонка!

Мечом Деборы бьешься ты со мной.

Жанна д'Арк

Мне, слабой, помогает матерь божья.

Карл

Кто б ни помог тебе, ты мне поможешь.

Но я огнем желания горю:

Десницу ты и сердце покорила.

О дева, - если так тебя зовут,

Твоим слугой я буду, не монархом.

Тебя о том дофин французский просит.

Жанна д'Арк

Должна отвергнуть я любви исканья.

Освящено с небес мое призванье;

И лишь изгнав всю вражескую рать,

Я о награде стану помышлять.

Карл

Взгляни на своего раба нежнее.

Рене

Как долго с нею говорит дофин!

Алансон

Он девушку узнать поближе хочет,

Иначе б так не затянул беседу.

Рене

Прервать его? Не знает меры он.

Алансон

Где нам его намеренья узнать?

А женщины искусны в обольщенье!

Рене

Так как же вы решили, государь?

Сдадим врагу мы Орлеан иль нет?

Жанна д'Арк

Нет, нет, я говорю вам, маловеры!

Сражайтесь до конца! Я вам защита.

Карл

Согласен с ней. Сражаться до конца!

Жанна д'Арк

Я избрана быть карой англичан.

Осаду вражью в эту ночь сниму я,

Настанет сразу ясная погода,

Как только я приму в войне участье.

Земная слава - на воде круги,

Что беспрестанно ширятся, растут,

Пока в просторе водном не исчезнут.

Смерть Генриха - конец кругам английским:

Рассеялась в них замкнутая слава.

Но я подобна дерзостной галере,

Что Цезаря с его судьбой несла.

Карл

Не вдохновлял ли голубь Магомета?

Тебя ж орел, наверно, вдохновляет.

Елену, мать святого Константина,

И дочерей Филиппа превзошла ты.

Звезда Венеры, павшая на землю,

Чем я могу почтить тебя достойно?

Алансон

Довольно медлить нам: врага прогоним!

Рене

Спаси, коль можешь, дева, нашу честь;

Разбей врагов и обрети бессмертье:

Карл

Мы испытаем тотчас. - Все за мной!

Пророков нет, коль нас она обманет.

(Уходит.)

СЦЕНА 3

Лондон. Перед Тауэром.

Входят герцог Глостер и его слуги в синих кафтанах.

Глостер

Пришел я осмотреть сегодня Тауэр:

Со смертью Генриха страшусь я козней.

Но где же сторожа? Что их не видно?

Открыть ворота! Глостер вас зовет.

Первый сторож

(за сценой)

Кто это повелительно стучит?

Первый слуга

То прибыл благородный герцог Глостер.

Второй сторож

(за сценой)

Кто б ни был он, не впустим ни за что.

Первый слуга

Протектору так отвечаешь, дрянь?

Первый сторож

(за сценой)

Храни его господь, - так отвечаем.

Мы поступаем, как велели нам.

Глостер

Кто вам велел? Лишь я могу велеть.

Лишь я один - протектор над страною.

Рубить ворота! Разрешаю вам.

Иль дам я над собой скотам глумиться?

Слуги Глостера ломятся в ворота.

К воротам подходит изнутри комендант Вудвил.

Вудвил

(за сценой)

Что там за шум? Что это за измена?

Глостер

Не ваш ли слышу голос, комендант?

Открыть ворота! Глостер к вам идет.

Вудвил

(за сценой)

Терпенье, герцог. Не могу открыть:

Мне кардинал Уинчестер запретил.

Особый от него приказ имею

Ни вас, ни ваших не впускать сюда.

Глостер

Презренный Вудвил! Иль меня он выше,

Уинчестер гордый, дерзостный прелат,

Кого терпеть не мог покойный Генрих?

Ты враг и господу и государю.

Открой, иль вышвырну тебя я вон.

Первый слуга

Протектору ворота отворите!

Да торопитесь, иль взломаем их!

Входят епископ Уинчестерский и его слуги в бурых кафтанах.

Епископ Уинчестерский

Вот как! Что это значит, дерзкий Хемфри?

Глостер

Ты, бритый поп, меня впускать не хочешь?

Епископ Уинчестерский

Да, я. Знай это, наглый самозванец,

А не протектор короля и края!

Глостер

Прочь, заговорщик явный, уходи!

Ты замышлял погибель государя;

Распутницам грехи ты отпускаешь.

Тебя в твою же шляпу я упрячу,

Коль дерзости своей не усмиришь.

Епископ Уинчестерский

Ты отойди! Не двинусь ни на шаг.

Здесь твой Дамаск; будь Каином проклятым;

Коль хочешь, брата Авеля убей.

Глостер

Я не убью тебя, но прогоню.

В твоей одежде красной, как в пеленках,

Я унесу тебя отсюда прочь.

Епископ Уинчестерский

Посмей-ка! Начихать тебе в лицо!

Глостер

Что? Что сказал он? "Начихать в лицо!"

Эй, за мечи, - хоть здесь не место биться!

Вы, синие, на бурых! - Поп, держись!

Глостер и его слуги нападают на епископа.

За бороду я оттреплю тебя!

Я шляпу кардинальскую топчу,

На папу и на церковь не взирая,

Тебя таскать за шиворот я стану.

Епископ Уинчестерский

Ответ за это перед папой дашь!

Глостер

Ах, гусь Уинчестерский! - Сюда канат!

Гнать их! Нет места здесь для своры злой.

Ты, волк в овечьей шкуре, с глаз долой!

Прочь, бурые! - Прочь, алый лицемер!

Слуги Глостера оттесняют слуг епископа. Во время схватки

входит лорд-мэр Лондона со свитой.

Лорд-мэр

Стыд, лорды! Вы, верховные вельможи,

Позорно нарушаете здесь мир!

Глостер

Молчи! Не знаешь ты моих обид.

Вот Бофорт - враг он бога и престола:

Хотел он Тауэр силой захватить.

Епископ Уинчестерский

Вот Глостер, враг всех добрых горожан,

Что сеет войны, презирая мир.

Налогами он вас обременяет,

Религию стремится ниспровергнуть,

Затем что он - протектор над страной.

Он в Тауэре добыть оружье хочет

И королем венчаться, свергнув принца.

Глостер

Я на слова ударами отвечу.

Стычка возобновляется.

Лорд-мэр

Мне остается в этой шумной свалке

Лишь перед вами огласить приказ.

Сюда, глашатай, и кричи погромче.

Глашатай

"Люди всех сословий, собравшиеся нынче здесь с оружием в руках вопреки миру божьему и человеческому, приказываем вам именем его величества разойтись по домам в впредь запрещаем, под страхом смерти, носить, пускать в ход и

употреблять меч, кинжал или какое-либо другое оружие".

Глостер

Закона не нарушу, кардинал,

Но мы поговорим с тобой при встрече.

Епископ Уинчестерский

Ты мне поплатишься при встрече, Глостер:

Кровь сердца твоего пролью за это.

Лорд-мэр

Я стражу позову, коль не уйдете,

Да, кардинал надменней сатаны.

Глостер

Прощай, лорд-мэр, исполнил ты свой долг.

Епископ Уинчестерский

Проклятый Глостер, голову храни,

Ее добыть я в скорости намерен.

Глостер и епископ Уинчестерский со своими слугами

уходят в разные стороны.

Лорд-мэр

Пускай очистят место - и уйдем.

Как разъярились эти господа!

Я в жизнь свою не дрался никогда.

Уходят.

СЦЕНА 4

Франция. Перед Орлеаном.

Всходят на стену оружейный мастер и его сын.

Оружейный мастер

Ты знаешь, сын, что Орлеан в осаде;

Предместья захватили англичане.

Сын

Увы, я знаю; сам по ним стрелял,

Хоть, к сожалению, не попадал,

Оружейный мастер

Не промахнешься впредь, меня лишь слушай.

Я главный оружейный мастер здесь,

И отличиться чем-нибудь мне надо.

Шпионы принца сообщили мне,

Что англичане, укрепясь в предместье,

Из этой башни наблюдают тайно

За нами сквозь железную решетку

И узнают, как лучше досадить нам

Стрельбою или приступом лихим.

Но чтобы эту устранить напасть,

На ту решетку я направил пушку

И трое суток здесь я сторожил,

Высматривал их. Теперь, сынок,

Ты сторожи: стоять нет больше сил.

Коль выследишь кого, беги сказать мне;

Меня найдешь ты в доме коменданта.

(Уходит.)

Сын

Отец, спокоен будь, ручаюсь я,

Увидев их, тебя не потревожу.

На башню поднимаются граф Солсбери и лорд Толбот,

Сэр Уильям Гленсдел, сэр Томас Гаргрев и другие.

Солсбери

Вернулся Толбот, жизнь моя и радость?

Как там в плену с тобою обращались?

Как удалось тебе освободиться?

Прошу, все расскажи мне здесь на башне.

Толбот

У Бедфорда в плену был дворянин;

Понтоном де Сантрайль храбрец тот звался.

Отпущен был я на него в обмен.

Раз обменять меня хотели насмех

На человека низшего, чем я;

Но я отверг, предпочитая смерть

Такой оценке, для меня позорной;

И наконец я выкуплен достойно..

Но ранил сердце мне изменник Фастолф:

Его убил бы голыми руками,

Когда бы он теперь попался мне.

Солсбери

Но как они с тобою обходились?

Толбот

С глумленьем гнусным, бранью и насмешкой.

На рыночную площадь, напоказ

Всему народу вывели меня:

"Вот, - говорили, - Франции гроза,

Вот пугало, каким ребят стращают".

- Но тут я вырвался у сторожей,

Ногтями камни выдрал из земли

И стал швырять в свидетелей позора.

Мой грозный вид их в бегство обратил;

Никто не смел приблизиться ко мне.

Не доверяли и стенам железным.

Так был велик их страх передо мной,

Что думали: могу стальные прутья

Ломать, столбы алмазные дробить.

Отборные стрелки мне были стражей;

Они за мной следили каждый миг,

И стоило подняться мне с кровати,

Готовы были сердце прострелить.

Солсбери

Мне горько слышать про твои мученья;

Но будем мы отомщены достойно.

Сейчас все ужинают в Орлеане:

Всех сквозь решетку сосчитать могу;

Как враг наш укрепляется, мне видно.

Быть может, ты взглянуть захочешь сам?

Сэр Томас Гаргрев и сэр Уильям Гленсдел,

Прошу вас, изложите ваше мненье:

Куда направить лучше жерла пушек?

Гаргрев

К воротам северным: там все вельможи.

Гленсдел

По мне ж, на бастион, что на мосту.

Толбот

Как видно, город надо взять измором

Иль перестрелкой ослаблять его.

Выстрел из города. Солсбери и сэр Томас Гаргрев падают.

Солсбери

Нас, бедных грешников, помилуй, боже!

Гаргрев

Меня, несчастного, помилуй, боже!

Толбот

Что за беда обрушилась на нас!

Скажи хоть слово, Солсбери, коль можешь.

Всех воинов зерцало, что с тобой?

Твой выбит глаз и вырвана щека!

Проклятье башне и руке проклятье,

Что совершила страшное деянье!

Солсбери выиграл тринадцать битв;

Им Генрих Пятый был войне обучен.

Пока гремели барабаны, трубы,

На поле брани меч его разил.

Ты жив еще, хоть говорить не в силах;

Один лишь глаз поднять ты можешь к небу,

Так солнце видит мир единым оком.

Не милуй больше никого, о небо,

Коль не помилуешь ты Солсбери!

Взять тело; похороны я устрою.

Сэр Томас Гаргрев, жив ли ты еще?

Промолви Толботу, хоть погляди.

Утешься этой мыслью, Солсбери:

Ты не умрешь, пока...

Он улыбнулся и махнул рукою,

Как будто говоря: "Когда умру,

Ты за меня французам отомсти".

Отмщу, Плантагенет, и, как Нерон,

На лютне стану я играть, любуясь

Горящим городом. Отныне будут

При имени моем дрожать французы.

Тревога; гром и молния.

Что там за шум? Что за смятенье в небе?

Откуда этот грохот и тревога?

Входит гонец.

Гонец

Милорд! Французы двинулись на нас.

Идет дофин, с ним Девственница Жанна,

Пророчица и новая святая.

Хотят заставить нас осаду снять.

Солсбери приподнимается и стонет.

Толбот

Вот, умирая, стонет Солсбери!

Скорбит он, что не будет отомщен.

Я буду Солсбери для вас, французы!

Дофин и дева, девка и дельфин,

Я раскрошу в грязи ваш мозг, и конь мой

Копытами растопчет вам сердца!

В палатку Солсбери снести! Посмотрим,

На что отважатся французы-трусы.

Уходят.

СЦЕНА 5

Там же.

Снова тревога.

Входит Толбот, преследуя дофина, и уходит за ним. Затем входит

Жанна д'Арк, гоня перед собою англичан, и уходит вслед за ними.

Снова входит Толбот.

Толбот

Где сила, мужество и мощь моя?

Бежали наши - их не удержать.

Их гонит эта женщина в доспехах.

Входит Жанна д'Арк.

Вот, вот она идет. - Сражусь с тобой.

Черт иль чертовка, закляну тебя,

Я кровь тебе пущу, лихая ведьма,

И душу ты хозяину отдашь.

Жанна д'Арк

Приди. Тебя должна я посрамить.

Сражаются.

Толбот

Потерпишь ли победу ада, небо?

Пусть лопнет грудь от яростной отваги,

Пусть разорвутся сухожилья рук,

Но покараю эту потаскушку.

Снова сражаются.

Жанна д'Арк

Толбот, прощай: твой час еще не пробил.

Должна я в Орлеан ввезти припасы.

Лови меня. Смеюсь я над тобой.

Иди утешь голодных, помоги

Составить завещанье Солсбери.

День наш, и будет много дней таких.

Входит в город с солдатами.

Толбот

Гончарным кругом голова кружится,

Где я и что со мною, не пойму.

Как Ганнибал, не силой - страхом ведьма,

Куда захочет, гонит наше войско,

Так дымом пчел из ульев, голубей

Зловонием из голубятен гонят.

За злость зовут нас английскими псами,

Мы ж, как щенята, с визгом удираем.

Краткая тревога.

Эй, земляки, возобновите бой

Иль с нашего герба сорвите львов!

От родины своей вы отрекитесь,

На место львов поставьте в герб овец.

Однако не бежит овца так гнусно

От волка, конь и бык - от леопарда,

Как вы - от покоренных прежде вами.

Шум битвы. Новая схватка.

Пропало все. - Назад в свои окопы!

Вы все повинны в смерти Солсбери:

Никто ведь за него не отомстил.

Вступила Девственница в Орлеан,

И помешать мы ей не в силах были.

О, почему я с Солсбери не умер?

Готов лицо я спрятать со стыда.

(Уходит.)

Бой барабанов. Отступление.

Трубы.

СЦЕНА 6

Там же.

Всходят на стену Жанна д'Арк, Карл, Рене, Алансон

и солдаты.

Жанна д'Арк

Знамена водрузите здесь на стенах:

Прогнали мы волков от Орлеана!

Так Жанна Девственница держит слово.

Карл

Небесное созданье, дочь Астреи,

За этот подвиг чем тебя почтить?

Как сад Адониса - твои обеты:

Цветут сегодня, завтра ж плод приносят.

Пророчицею, Франция, гордись!

Нам возвращен прекрасный Орлеан.

Счастливей дня не видела страна.

Рене

Что ж колокольного не слышно звона?

Дофин, вели потешные огни

Зажечь по городу, - пусть все ликуют

На улицах и славят божью помощь.

Алансон

Вся Франция исполнится восторгом,

Услышав, как геройски мы сражались.

Карл

Не мы, а Жанна славу дня стяжала;

А посему - с ней разделю венец.

Пусть все священники и все монахи

В процессиях ей воспоют хвалу.

Я пирамиду ей воздвигну выше,

Чем памятник Родопы иль Мемфисский.

Когда ж не станет Девы, прах ее

Храниться будет в урне драгоценней,

Чем Дария блистательный ларец,

И в дни торжеств он будет выноситься

Пред очи королей и королев.

Не "Сен-Дени!" теперь взывать мы будем,

Святая Франция - лишь Жанна д'Арк.

На торжества идемте все со мной,

Победы день прославим золотой!

Трубы.

Уходят.

АКТ II

СЦЕНА 1

Перед Орлеаном.

К воротам подходят французский сержант и двое часовых.

Сержант

Все по местам и бдительными будьте.

Заслышав шум иль увидав солдат

У стен, заметным знаком сообщите

Об этом нам на двор сторожевой.

Первый часовой

Мы все исполним.

Сержант уходит.

Бедные служаки,

Когда другие сладко спят в постелях,

В дождь, в холод, ночью сторожить должны мы.

Входят Толбот, Бедфорд, герцог Бургундский и войска

со штурмовыми лестницами. Барабаны бьют под сурдинку.

Толбот

Милорд-регент, и вы, Бургундский герцог,

Благодаря которому Артуа,

Валлонь и Пикардия с нами в дружбе,

Французы нынче ночью спят спокойно,

Весь день пропировав, провеселившись.

Немедленно воспользуемся этим,

Чтоб расплатиться с ними за обман,

Подстроенный проклятым колдовством.

Бедфорд

Трусливый враг! Он посрамил себя,

Когда, в оружии своем изверясь,

В союз вступил он с ведьмою и с адом.

Герцог Бургундский

Предателям подстать друзья такие.

Но кто ж та Дева, чистоту которой

Они так славят?

Толбот

Говорят, девица.

Бедфорд

Как, девушка? И так смела в бою?

Герцог Бургундский

Дай бог, чтоб мужем вскорости не стала,

Коль будет впредь под знаменем французским,

Как начала, сражаться против нас.

Толбот

Пускай хитрят и призывают духов.

Господь нам помощь. Именем его

Взберемся мы на каменные стены.

Бедфорд

Иди! Мы за тобою, смелый Толбот.

Толбот

Не сразу все. Я полагаю, лучше

Нам вторгнуться различными путями,

Чтоб, если не удастся одному,

Могли другие сокрушить врага.

Бедфорд

Так. Я сюда ударю.

Герцог Бургундский

Я - туда.

Толбот

Подымется здесь Толбот иль умрет.

О Солсбери, и ты, король мой Генрих,

Я нынешнею ночью покажу,

Как я вам предан, и свой долг исполню.

Англичане взбираются на стену с криками: "Святой Георгий!", "Толбот!"

и проникают в город.

Часовой

(за сценой)

К оружию! Враги идут на приступ!

Французы в одних рубашках перепрыгивают через стену.

Входят с разных сторон полуодетые Бастард, Алансон, Рене.

Алансон

Что это, господа? Вы не одеты?

Бастард

Мы рады, что и так могли удрать.

Рене

Проснулись мы и спрыгнули с кровати,

Тревогу услыхав у самой двери.

Алансон

С тех пор, как я оружие ношу,

Не приходилось мне еще слыхать

О подвиге столь дерзком и отважном.

Бастард

Мне кажется, исчадье ада - Толбот.

Рене

Когда не ад, им помогает небо.

Алансон

Вот Карл. Дивлюсь, как мог он уцелеть.

Бастард

Ну, что ж! Ему защитою святая.

Входят Карл и Жанна д'Арк.

Карл

Так вот твое, обманщица, искусство?

Сначала ты, стремясь нас обольстить,

Нам подарила малую победу,

Чтоб в десять раз мы больше потеряли!

Жанна д'Арк

За что на друга гневаешься, Карл?

Могу ль всегда я быть такой же сильной?

Во время сна возможно ль побеждать?

Вы на меня вину свалить хотите.

Беспечные! Будь стража хороша,

Беде не приключиться бы нежданной.

Карл

Вы виноваты, герцог Алансон;

Ведь были вы начальником над стражей

И не радели о столь важном долге.

Алансон

Когда бы так надежно охранялись

Участки все, как охранялся мой,

Нас не застигли бы врасплох позорно.

Бастард

Мой был надежен.

Рене

Также, принц, и мой.

Карл

Что до меня, я большую часть ночи

Обхаживал и вдоль и поперек

Участок Девы и участок свой,

Сменяя непрестанно часовых.

Откуда ж вторгнуться они могли?

Жанна д'Арк

Расспрашивать, сеньоры, толку мало

Откуда, как... Враг место отыскал,

Где караул был слаб, и вторгся там.

И нам теперь одно лишь остается

Скорей собрать рассеянное войско

И план измыслить, как им повредить.

Тревога.

Входит английский солдат с криком: "Толбот, Толбот!" Все бегут,

бросив свое платье,

Солдат

Что бросили, я смело подыму.

Крик "Толбот!" здесь мне заменяет меч.

Изрядно нагрузился я добычей,

Сражаясь только именем его.

(Уходит.)

СЦЕНА 2

Орлеан. Внутри города.

Входят Толбот, Бедфорд, герцог Бургундский,

капитан и другие.

Бедфорд

Забрезжил день, и убежала ночь,

Что смоляным плащом скрывала землю.

Трубить отбой и прекратить погоню!

Трубят отбой.

Толбот

Вы тело Солсбери сюда несите

И выставьте на площади торговой

Центр города проклятого она.

Я уплатил свой долг его душе:

За каплю каждую бесценной крови

Погибло пять французов в эту ночь.

Чтоб видели грядущие века,

Каким разгромом был он отомщен,

В их главном храме я велю воздвигнуть

Гробницу, где покоиться он будет.

Чтоб всяк читал, на ней пусть начертают,

Как разорен был город Орлеан,

Как был герой предательски убит,

Какой грозою был он для французов.

Но удивляюсь, лорды, в бойне этой

Не встретил я ни славного дофина,

Ни воина его, достойной Жанны,

И никого из их клевретов подлых.

Бедфорд

Лорд Толбот, можно думать, что они,

Лишь битва кончилась, вскочив с постелей,

С толпой вооруженною смешались

И, перепрыгнув стену, скрылись в поле.

Герцог Бургундский

Мне кажется, насколько мог увидеть

Сквозь дым и сумрачный ночной туман,

Что я спугнул дофина с этой девкой:

Рука с рукой, они бежали быстро,

Как парочка влюбленных голубков,

Что врозь не могут жить ни днем ни ночью.

Когда мы здесь порядок водворим,

Последуем за ними с нашим войском.

Входит гонец.

Гонец

Привет вам, лорды! Кто в собранье славном

Воинственный лорд Толбот, чьим деяньям

Дивится вся французская страна?

Толбот

Вот Толбот. Кто с ним хочет говорить?

Гонец

Достойная Овернская графиня,

Дивясь смиренно доблести твоей,

Тебя, высокий лорд, прибыть к ней просит

В убогий замок, где она живет,

Дабы могла хвалиться, что видала

Того, чья слава наполняет мир.

Герцог Бургундский

Ужели правда? Вижу, наши войны

Невинною становятся забавой,

Коль дамы нам свиданья назначают.

Нельзя, милорд, графине отказать.

Толбот

Коль откажу, вы больше мне не верьте.

Где красноречье тысячи мужчин

Не помогло, там женская любезность

Верх одержала. - Передай, что я

Благодарю и вскоре к ней прибуду.

Угодно, лорды, вам со мной поехать?

Бедфорд

Нет, этого приличье не велит;

Я слышал, что непрошенные гости

Приятнее всего, когда уходят.

Толбот

Пойду один, когда нельзя иначе.

Любезность дамы испытать хочу.

Приблизьтесь, капитан.

(Шепчет ему на ухо.)

Вам все понятно?

Капитан

О да, милорд. Надейтесь на меня.

Уходят.

СЦЕНА 3

Овернь. Замок графини.

Входят графиня Овернская и привратник.

Графиня

Привратник, помни, что я приказала.

Когда исполнишь, мне ключи отдай.

Привратник

Исполню все.

(Уходит.)

Графиня

Мой план готов, и если все удастся,

Не меньше подвигом своим прославлюсь,

Чем скифянка Томирис смертью Кира.

О грозном рыцаре гремит молва,

И подвиги его неисчислимы,

Хочу я слухом собственным и взором

Проверить дивные рассказы эти.

Входят гонец и Толбот.

Гонец

Графиня,

Согласно вашему желанью, к вам

Лорд Толбот, приглашенный мной, явился.

Графиня

Привет ему. Как! Этот человек?

Гонец

Он, госпожа.

Графиня

И это - бич французов?

И это - Толбот, что так страшен всем,

Чьим именем пугает мать ребенка?

Я вижу: лжива, сказочна молва.

Я думала увидеть Геркулеса,

Второго Гектора - с лицом суровым,

Могучего и ростом и сложеньем.

А предо мной - ребенок, карлик жалкий!

Возможно ль, чтоб морщинистый урод

Такого страху задавал французам?

Толбот

Графиня, я дерзнул вас потревожить;

Но, вижу я, вам нынче недосуг

Так лучше я приду в другое время.

(Хочет уйти.)

Графиня

(гонцу)

Что хочет он? Спроси, куда уходит?

Гонец

Милорд, постойте. Хочет знать графиня

Причину столь внезапного ухода.

Толбот

Черт побери, она не верит мне.

Уйду, чтоб доказать, что Толбот я.

Входит привратник с ключами.

Графиня

Когда ты вправду Толбот, ты - мой пленник.

Толбот

Я - пленник? Чей?

Графиня

Мой, кровожадный лорд!

Затем и зазвала тебя в свой дом.

Давно я тень твою поработила:

Портрет твой средь моих картин висит,

Теперь и сам неволю испытаешь,

Я в цепи заковать велю того,

Кто столько лет опустошал наш край,

Французов убивал и слал в неволю,

Лишая нас мужей и сыновей.

Толбот

Ха-ха!

Графиня

Смеешься ты, несчастный? Будешь плакать.

Толбот

Смеюсь, графиня, над безумьем вашим:

Вы не меня, а тень мою пленили

И можете расправиться лишь с ней.

Графиня

Как! Разве ты не Толбот?

Толбот

Да, он самый.

Графиня

Так я и сущностью твоей владею.

Толбот

Нет-нет, лишь тень я самого себя.

Ошиблись: сущности моей здесь нет.

Вы видите лишь малую толику,

Ничтожную частицу человека.

Когда б мой образ целиком предстал вам,

Так ростом я огромен, так велик,

Что не вместился бы под вашей кровлей.

Графиня

Вот славный мастер задавать загадки

Он здесь, и в то же время нет его!

Как примирить противоречья эти?

Толбот

Сейчас вам покажу.

(Трубит в рог.)

Бьют барабаны, залп орудий. Входят солдаты.

Что скажете, графиня? Убедились,

Что Толбот - тень лишь самого себя?

Вот сущность - руки, мускулы и сила,

Которой он смиряет непокорных,

Сметает крепости и города,

В единый миг опустошая их.

Графиня

Прости меня, победоносный Толбот!

Я вижу, ты своей не меньше славы

И больше, чем по виду мне казался.

На дерзость не прогневайся мою.

Жалею я, что с должным уваженьем

Не приняла тебя, каков ты есть.

Толбот

Прекрасная графиня, не пугайтесь;

Прошу вас, не судите столь превратно

О духе Толбота, как вы ошиблись,

По виду о его сложенье судя.

Поступок ваш не оскорбил меня.

Другого не прошу вознагражденья,

Как только, чтобы вы нам разрешили

Отведать ваших вин и вкусных блюд;

Бойцов желудки им охотно служат.

Графиня

От всей души. 3я честь я почитаю

Героя угостить в своем дому.

Уходят.

СЦЕНА 4

Лондон. Сад Темпля.

Входят графы Сомерсет, Сеффолк и Уорик,

Ричард Плантагенет, Вернон и стряпчий.

Плантагенет

Что значит, господа, молчанье ваше?

Ужель никто не вступится за правду?

Сеффолк

Там, в зале Темпля, было слишком шумно;

В саду удобней будет говорить.

Плантагенет

Признайте же, что я стою за правду,

Иль хоть скажите, прав ли Сомерсет.

Сеффолк

К законам я влеченья не имею:

Им воли никогда не подчинял;

Но подчинял закон своей я воле.

Сомерсет

Граф Уорик, рассудите нас, прошу.

Уорик

О соколах - который выше взмыл,

О псах - который голосом звончей,

О шпагах - у которой лучше сталь,

О скакунах - который лучше в беге,

О девушках - которая красивей,

Еще судить я мог бы кое-как;

Но в этих хитрых тонкостях закона,

Клянусь душой, я не умней вороны.

Плантагенет

Учтивая лишь отговорка это.

Так очевидна правота моя,

Что полузрячему - и то заметна.

Сомерсет

Моя же так наряжена прекрасно

И так ясна, проста и непреложна,

Что и слепцу она блеснет в глаза.

Плантагенет

Коль так упорны вы в своем молчанье,

Откройте мысль нам знаками немыми.

Пускай же тот, кто истый дворянин

И дорожит рождением своим,

Коль думает, что я стою за правду,

Сорвет здесь розу белую со мной.

Сомерсет

Пусть тот, кто трусости и лести чужд,

Но искренно стоять за правду хочет,

Со мною розу алую сорвет.

Уорик

Я красок не люблю и потому,

Без всяческих прикрас ползучей лести,

Рву розу белую с Плантагенетом.

Сеффолк

Рву алую я с юным Сомерсетом

И говорю при этом, что он прав.

Вернон

Постойте, господа; не рвите больше,

Пока мы не условимся, что тот,

Кому вы меньше роз с кустов сорвете,

Признать обязан правоту другого.

Сомерсет

Совет прекрасный, добрый мистер Вернон.

Коль получу я меньше, подчинюсь.

Плантагенет

И я.

Вернон

Итак, для ясности и правды дела

Срываю белый девственный цветок,

Свой голос отдавая белой розе.

Сомерсет

Не уколите палец вы, срывая,

Чтоб не окрасить розу в алый цвет

И против воли мне не дать свой голос.

Вернон

Коль я пролью за убежденья кровь,

Врачом мне будет убежденье всех

И там меня удержит, где стою.

Сомерсет

Так, так. Ну, кто еще?

Стряпчий

Когда не лгут мне знания и книги,

Грешат все ваши аргументы ложью.

Я розу белую срываю тоже.

Плантагенет

Ну, Сомерсет, где ваши аргументы?

Сомерсет

Здесь у меня в ножнах, и этот довод

Окрасит вашу розу в алый цвет.

Плантагенет

Цвет ваших щек подобен нашей розе:

От страха побледнев, вы утвердили

За мною правду.

Сомерсет

Нет, Плантагенет,

От гнева, не от страха бледен я.

Твои ж краснеют щеки от стыда,

Пытаясь нашей розе подражать.

И все ж не признаешь своей неправды!

Плантагенет

Не червь ли в вашей розе, Сомерсет?

Сомерсет

Не шип ли у твоей, Плантагенет?

Плантагенет

Колючий, острый, чтоб стоять за правду.

Твою ж неправду пожирает червь.

Сомерсет

Найду друзей своей кровавой розе,

Что правду слов моих удостоверят

Там, где нет места для Плантагенета.

Плантагенет

Клянусь я этим девственным цветком,

Тебя, мальчишка дерзкий, презираю.

Сеффолк

Не направляй сюда свое презренье.

Плантагенет

Пуль гордый, и тебя с ним презираю.

Сеффолк

Тебе верну презренье сталью в глотку.

Сомерсет

Прочь, прочь, достойный Уильям Де-Ла-Пуль:

Беседовать с мужланом - много чести.

Уорик

Клянусь, его порочишь, Сомерсет:

Ведь герцог Кларенс, Лайонел, который

Эдварда Третьего был третьим сыном,

Дед Ричарду. Таких корней глубоких

Нет у мужлана, что лишен герба.

Плантагенет

Сейчас ему охраной это место;

Иначе трус так говорить не смел бы.

Сомерсет

Клянусь творцом, я повторить все это

Готов в любой из христианских стран.

Иль не был Ричард Кембридж, твой отец,

При Генрихе казнен, как злой изменник?

Иль той изменой не запятнан ты

И не изъят из древнего дворянства?

Отцовский грех живет в твоей крови;

Пока не обелишься, ты - мужлан.

Плантагенет

Отец был осужден, но невиновен;

В измене обвинен, но не изменник;

Я это тем, кто выше Сомерсета,

Когда созреют сроки, докажу.

Тебя ж и твоего клеврета Пуля

Внесу я в книгу памяти моей,

Чтоб вас за нареканья проучить,

Смотрите же, я вас предупредил.

Сомерсет

Ты нас всегда готовыми найдешь.

Врагов узнаешь по цветам, - их будут

Мои друзья носить тебе назло.

Плантагенет

Клянусь душою, бледный, гневный розан

В знак ненависти, сердца кровь сосущей,

Носить я стану и мои друзья,

Пока со мной в могиле не увянет

Иль не достигнет пышного расцвета.

Сеффолк

Иди - и честолюбьем подавись;

Итак, прощай - до нашей новой встречи.

(Уходит.)

Сомерсет

(Сеффолку)

Идем. - Прощай, честолюбивый Ричард.

(Уходит.)

Плантагенет

Я оскорблен - и должен все терпеть!

Уорик

Пятно, которым ваш порочат род,

Сотрется в заседании ближайшем

Парламента, что должен примирить

Уинчестера и Глостера вражду.

И если ты не будешь сделан Йорком,

Пусть Уориком меня не величают.

Меж тем я, в знак своей любви к тебе

И назло Сомерсету-гордецу,

Носить с тобою стану эту розу.

Предсказываю: нынешний раздор,

Что разгорелся здесь, в саду при Темпле,

В борьбе меж розой алою и белой

Заставит сотни душ покинуть тело.

Плантагенет

Я вам обязан, добрый мистер Вернон,

Что вы сорвали за меня цветок.

Вернон

В честь вас носить его всегда я буду.

Стряпчий

И я.

Плантагенет

Спасибо, добрый друг.

Пойдемте все обедать. Эта ссора,

Решусь сказать, упьется кровью скоро.

Уходят.

СЦЕНА 5

Тауэр.

Мортимера в кресле вносят два стража.

Мортимер

Вы, стражи дряхлых лет моих, здесь дайте

Пред смертью Мортимеру отдохнуть.

Как после дыбы, у меня все члены

От заточенья долгого разбиты;

А смерти вестники, седые кудри,

Что средь скорбей состарились, как Нестор,

Вещают Мортимеру про конец.

Как в лампе гаснущей, в глазах иссяк

Свет жизни; скоро их покроет мрак.

Под бременем тоски согнулись плечи

И руки изможденные висят,

Как ветви мертвые лозы увядшей;

А ноги, что бессильны и недвижны

И поддержать не могут жалкий прах,

Стремление к могиле окрыляют,

Ведь мне она отраду представляет.

Скажи мне, страж, племянник мой придет?

Первый страж

Ричард Плантагенет придет, милорд.

За ним послали в Темпль, в его покои,

Последовал ответ, что он придет.

Мортимер

Так. У меня душа спокойна будет.

Бедняга! Он обижен, как и я.

Я нахожусь в проклятом заточенье

С тех пор, как воцарился Генрих Монмут.

А до него я в битвах был велик.

С тех самых пор и Ричард опозорен,

Наследия и почестей лишен.

Но вот теперь заступница несчастных,

Судья всех правых и виновных - смерть,

Целительница всех людских печалей,

Свободу мне желанную дарит.

О, если б и его иссякли беды

И получил он все, что потерял.

Входит Ричард Плантагенет.

Первый страж

Милорд, пришел ваш любящий племянник.

Мортимер

Ричард Плантагенет, мой друг? Пришел он?

Плантагенет

Да, славный дядя, мучимый бесславно,

Пришел ваш опозоренный племянник.

Мортимер

Направьте руки мне, чтоб мог за шею

Его обнять и на его груди

Последний вздох отдать. Скажите мне,

Когда коснусь его щеки губами,

Чтоб дал ему я слабый поцелуй.

Поведай, отпрыск милый корня Йорков,

Ты о каком позоре говоришь?

Плантагенет

Спиною старческою прислонись

К моей руке, - и, облегчив тебя,

Я расскажу о тяжести своей.

Сегодня, споря об одном предмете,

Поговорил я крупно с Сомерсетом;

Он распустил без меры свой язык

И попрекнул меня отца кончиной.

Той клеветой он мне связал язык,

Не то б я тем же отплатил ему.

Итак, прошу тебя, любезный дядя,

По чести, ради нашего родства,

Как истинный Плантагенет, поведай

Причину казни моего отца.

Мортимер

Племянник мой прекрасный, та причина,

Что в юности цветущей обрекла

Меня темнице мерзкой, оказалась

Орудием погибели его.

Плантагенет

Подробней разъясни причину эту;

Не знаю я, и мне не догадаться.

Мортимер

Скажу, коль хватит слабого дыханья

И смерть, придя, не оборвет рассказа.

Дед короля, Четвертый Генрих, сверг

Кузена Ричарда, что сыном был

Эдварда Третьего и стал законным

Наследником, как первенец его.

В его правленье северные Перси,

Решив, что Генрих - дерзостный захватчик,

Пытались возвести меня на трон.

И вот что побуждало этих лордов

Воинственных: потомства не оставил

Лишенный трона Ричард молодой;

Я был ближайшим по родству и крови,

Затем что герцог Кларенс Лайонел,

Мой дед по матери, был третьим сыном

Эдварда Третьего, а Болингброк

От Джона Ганта свой ведет исток,

Четвертого в геройском поколенье.

Заметь: в попытке смелой посадить

Законного наследника на трон

Лишились Перси жизни, я ж - свободы.

А много лет спустя, когда царил

Отцу наследовавший Генрих Пятый,

Граф Кембридж, твой отец, прямой потомок

Эдмунда Ленгли, доблестного Йорка,

Мою сестру себе в супруги взявший,

Скорбя о тяжкой участи моей.

Собрал войска, чтоб дать свободу мне

И короля законного - стране.

Но храбрый граф погиб, как и другие:

Он обезглавлен был. Так Мортимеров,

Права на трон имевших, отстранили.

Плантагенет

Из них последний - вы, милорд достойный.

Мортимер

Да. Но ведь нет потомства у меня,

И слабый голос мой - предвестник смерти,

Ты - мой наследник; все - в твоих руках.

Но осторожен будь в стремленье пылком.

Плантагенет

Как важно все, что вы мне сообщили!

Но, думается, казнь отца была

Лишь деспота кровавою расправой,

Мортимер

Молчи! Будь осмотрителен, племянник:

Ланкастерский основан прочно дом.

Он как гора стоит, его не сдвинуть...

Но вот, переселяется твой дядя,

Как государь с двором переезжает.

Коль жить ему наскучит в том же месте.

Плантагенет

Я отдал бы часть юных лет своих.

Чтоб только отдалить кончину вашу.

Мортимер

Жесток ты, как убийца, что наносит

Десяток ран, когда одной довольно.

Не плачь: ведь счастье не должно печалить.

Лишь погребеньем ты распорядись.

Прощай. Пусть расцветут твои надежды.

И будь удачлив в мире и войне.

(Умирает.)

Плантагенет

Мир отлетающей душе твоей!

Паломничество ты свершил в темнице

И, как отшельник, ты свой прожил век.

Совет его замкну в груди своей;

Что я задумал, пусть хранится в ней.

Несите прах его. Я позабочусь,

Чтоб лучше жизни было погребенье.

Стража уходит, унося тело Мортимера.

Померк печальный факел Мортимера,

Погашенный тщеславием постыдным.

А что до оскорблений и обид,

Которые нанес мне Сомерсет,

Уверен я, что честь восстановлю.

А потому я поспешу в парламент.

Иль нашей крови право возвращу,

Иль зло себе во благо превращу.

(Уходит.)

АКТ III

СЦЕНА 1

Лондон. Парламент.

Трубы.

Входят король Генрих VI, Эксетер, Глостер, Уорик, Сомерсет, Сеффолк, епископ Уинчестерский, Ричард Плантагенет и другие. Глостер пытается подать бумагу;

епископ Уинчестерский хватает ее и разрывает.

Епископ Уинчестерский

Сюда являешься ты, Хемфри Глостер,

С обдуманным посланием, с доносом,

Измышленным усердно. Если хочешь

Со мной тягаться, обвинять меня,

Без подготовки делай это, сразу,

И я на обвинения твои

Отвечу вмиг внезапными речами.

Глостер

Кичливый поп! Почтенье к этим стенам

Сейчас повелевает мне стерпеть,

Не то б увидел ты, как я разгневан.

Но если я в записке изложил

Все преступленья мерзкие твои,

Не думай, что тебя я оболгал

Иль не могу о том сказать открыто!

Нет, нет! Но такова твоя порочность,

Так подлы и гнусны твои проделки,

Что дети о твоей болтают спеси.

Ты самый злостный ростовщик на свете.

Мятежник по природе, миру враг,

Распутен более, чем подобает

Лицу такого звания и сана.

А что твоей измены очевидней?

Ведь ты, прелат, на Лондонском мосту

И в Тауэре убить меня пытался.

К тому ж, коль у тебя просеять мысли,

Боюсь, что и король не огражден

От злобы и коварства твоего.

Епископ Уинчестерский

Глостер! Тебя я презираю! - Лорды,

Благоволите выслушать ответ мой.

Коль я порочен, алчен и спесив,

Как он сказал, то почему я беден?

Иль почему подняться не стремлюсь,

Возвыситься, но верен я призванью?

А что до ссор, - кто так стоит за мир,

Как я, когда меня не задевают?

Милорды, нет, не в этом корень зла,

Не это герцога воспламенило,

А то, что хочет править он один

И никого не подпускать к монарху.

И это гром в душе его рождает

И заставляет изрыгать наветы.

Я покажу ему, что равен...

Глостер

Равен?

Ты, деда моего побочный сын?

Епископ Уинчестерский

Ах, боже мой! А ты кто, - я спрошу,

Как не тиран, на трон чужой воссевший?

Глостер

Поп наглый! Разве не протектор я?

Епископ Уинчестерский

А разве не прелат я божьей церкви?

Глостер

Да, как разбойник, что гнездится в замке

И грабит, маской рыцаря прикрывшись.

Епископ Уинчестерский

О нечестивый Глостер!

Глостер

Ты-то очень

Благочестив, - но саном лишь, не жизнью.

Епископ Уинчестерский

Мне Рим - ограда.

Уорик

Что ж, беги туда.

Сомерсет

Милорд, не наносите оскорблений.

Уорик

Пусть не заносится епископ ваш!

Сомерсет

(Глостеру)

По мне, вам должно быть благочестивей

И уваженье к сану соблюдать.

Уорик

По мне, епископ должен быть смиренней;

Прелату эти распри не к лицу.

Сомерсет

Да, но коль так затронут сан священный...

Уорик

Священный, не священный - все равно.

Иль герцог не протектор короля?

Плантагенет

(в сторону)

Плантагенет сдержать язык свой должен,

Чтоб не услышать: "Помолчи, любезный,

Не вмешивайся дерзко в речи лордов".

А то бы, Уинчестер, тебе я задал!

Король Генрих

Прошу вас, дяди Уинчсстер и Глостер

Верховные правители страны,

Я вас прошу, коль вы не глухи к просьбам,

Соединить сердца в любви и дружбе.

Какой престолу нашему позор,

Что два таких высоких пэра в ссоре!

Поверьте мне, милорды, я могу

Сказать, хотя и очень юн годами:

Раздор гражданский - ядовитый червь,

Грызущий внутренности государства...

За сценой крики: "Бей бурые кафтаны!"

Что там за шум?

Уорик

Ручаюсь, это бунт,

Что подняли приспешники прелата.

Снова крики: "Камней! Камней!"

Входит лорд-мэр Лондона.

Лорд-мэр

О лорды добрые и славный Генрих!

И город наш и нас вы пожалейте!

Протектора и Уинчестера слуги,

Хоть запретили им носить оружье,

Набив каменьями свои карманы

И на два лютых стана разделясь,

Так молотят друг друга по башкам,

Что многим уж повышибли мозги,

На улице все окна перебили,

И заперли мы лавки с перепугу.

Входят, продолжая драться, слуги Глостера и епископа

Уинчестерского с окровавленными головами.

Король Генрих

Как подданным, повелеваем вам

Остановить убийственные руки.

Уймите, дядя Глостер, эту драку.

Первый слуга

Ну, нет! Когда вы запретите нам

Камнями драться, вцепимся зубами.

Второй слуга

А ну, посмейте! Мы вам не уступим.

Снова дерутся.

Глостер

Оставьте, слуги, яростный раздор

И прекратите беззаконный бой.

Третий слуга

Мы знаем, ваша светлость - человек

Прямой и справедливый и рожденьем

Уступит одному лишь королю.

Мы не потерпим, чтоб такой вельможа,

Всей нашей Англии отец родной,

Был оскорблен чернильною душонкой.

В борьбе готовы все мы - жены, дети

Погибнуть от руки твоих врагов.

Первый слуга

А коль умрем, то башмаков подметки

Сражаться будут вместо нас.

Снова дерутся.

Глостер

Стой! Стой!

Коль преданы вы мне, как говорите,

Послушайтесь меня и бросьте драку.

Король Генрих

О, как раздор мне угнетает душу!

Иль вы, милорд Уинчестер, равнодушны

К моим слезам и стонам? Не смягчитесь?

Кому быть милосердным, как не вам?

И кто теперь стремиться будет к миру,

Коль слуги церкви тешатся раздором?

Уорик

Прелат, миритесь; уступите, герцог,

Коль не хотите яростным отказом

Страну и государя погубить.

Смотрите, сколько бед, смертоубийств

Порождено несчастной вашей распрей!

Миритесь, коль не жаждете вы крови.

Епископ Уинчестерский

Пусть он смирится; я не уступлю.

Глостер

Мне жалость к королю велит смягчиться,

Не то бы вырвал сердце у него

Скорей, чем дал ему торжествовать.

Уорик

Глядите, лорд-епископ, герцог Глостер

Из сердца ярость лютую изгнал;

Вот у него разгладилось чело.

Что ж смотрите так сумрачно и злобно?

Глостер

Уинчестер, вот тебе моя рука.

Король Генрих

Стыдитесь, дядя Бофорт. Ведь при мне

Учили вы, что злоба - грех великий.

Ужель не подтвердите речь свою,

Но первый в этом тяжко провинитесь?

Уорик

Король, прелату мягкий дан урок.

Не стыдно вам, епископ? Уступите ж.

Ужель дитя добру учить вас будет?

Епископ Уинчестерский

(протягивал руку Глостеру)

Ну, так и быть. Любовью на любовь

Отвечу я, пожатьем на пожатье.

Глостер

(в сторону)

Боюсь, что пусто в сердце у него.

(Громко.)

Смотрите же, друзья и земляки,

Вот знак, который будет флагом мира

Для нас и всех приверженцев моих.

Свидетель бог, что я не лицемерю.

Епископ Уинчестерский

(в сторону)

Свидетель бог, что поступлю иначе.

Король Генрих

О милый дядя, добрый герцог Глостер,

Как радует меня согласье ваше!

(Слугам.)

Друзья, ступайте, не тревожьте нас,

Но дружбою сердца соедините,

Как помирились ваши господа.

Первый слуга

Готов. Я к лекарю пойду.

Второй слуга

Я тоже.

Третий слуга

А я лекарства поищу в трактире.

Лорд-мэр, слуги и другие уходят.

Уорик

Примите этот свиток, государь,

От имени Плантагенета; в нем

Мы изложили все его права.

Глостер

Так, так, лорд Уорик. - Добрый государь,

Все взвесив, вы найдете основанья

Восстановить в правах Плантагенета,

Особенно приняв в соображенье

То, что я в Элтеме вам говорил.

Король Генрих

Имеют эти основанья силу.

Поэтому, милорды, нам угодно

Вернуть ему все кровные права,

Уорик

Получит Ричард кровные права,

И тем отца обида возместится.

Епископ Уинчестерский

Того же, что и все, Уинчестер хочет.

Король Генрих

Коль будет верен нам Плантагенет,

Не только те права я дам ему,

Но и наследье дома славных Йорков,

Из недр которого исходит он.

Плантагенет

Слуга тебе в покорности клянется

В покорной службе до скончанья дней.

Король Генрих

Так преклони же предо мной колени.

В награду за свершенный долг тебя

Мечом великих Йорков опояшу.

Встань, Ричард, истинный Плантагенет,

Встань, вновь пожалованный герцог Йоркский.

Плантагенет

Пусть мой успех врагов твоих низвергнет!

Я совершу свой долг, и все погибнут,

Кто зло на вас замыслит, государь.

Все

Привет тебе, могучий герцог Йорк!

Сомерсет

(в сторону)

Погибни ты, презренный герцог Йорк!

Глостер

Теперь пора вам, государь, отплыть

Во Францию и там короноваться.

Присутствие монарха порождает

Любовь в друзьях и подданных его

И страх наводит на его врагов.

Король Генрих

По слову Глостера король идет;

Так дружеский совет врагов сметет.

Глостер

Готовы ваши корабли к отплытью.

Трубы.

Уходят все, кроме Эксетера.

Эксетер

Во Франции иль в Англии мы будем,

Неведомо, что ожидает нас.

Возникшая меж пэрами вражда

Под лживым пеплом мнимой дружбы тлеет

И вспыхнет пламенем в конце концов.

Как тело медленно гниет, покуда

Не распадутся кости, жилы, мышцы,

Так эта распря будет развиваться.

Боюсь я рокового предсказанья,

Что было у младенцев на устах,

Когда страною правил Генрих Пятый:

"Что добыл в Монмуте рожденный Генрих,

Утратит в Уиндзоре рожденный Генрих".

Так явно это что хотел бы я

Окончить дни до той поры злосчастной.

(Уходит.)

СЦЕНА 2

Франция. Перед Руаном.

Входят переодетая Жанна д'Арк и четыре солдата,

одетые крестьянами, с мешками на плечах.

Жанна д'Арк

Вот города врата, врата Руана,

В которых наша хитрость брешь пробьет.

Теперь следите за своею речью;

В словах крестьянам грубым подражайте,

Что продают свое зерно на рынке.

Коль нас пропустят, как надеюсь я,

И мы найдем, что стража нерадива,

Моим друзьям я сообщу сигналом,

Что может Карл дофин идти на приступ.

Первый солдат

Не мешкая, в мешок засадим город

И станем господами над Руаном.

Ну, постучим.

(Стучит.)

Часовой

(за сценой)

Qui est la?

Жанна д'Арк

Paysans, pauvres gens de France.

{Кто там? - Крестьяне, бедные французы. (Франц.)}

Крестьяне, что пришли продать зерно.

Часовой

(открывая ворота)

Входите. Колокол звонил на рынке.

Жанна д'Арк

Теперь, Руан, падут твои твердыни!

(Входит с солдатами в город.)

Входят Карл, Бастард Орлеанский, Алансон, Рене

и войско.

Карл

Святой Дени пусть в хитрости поможет,

И снова будем мирно спать в Руане.

Бастард

С солдатами в Руан вошла уж Дева,

Но как она оттуда нам укажет,

Где лучше, безопасней нам вступить?

Алансон

Вон там на башне факел водрузит,

И это будет означать, что место,

Где вторглась Дева, всех других слабей.

Всходит на укрепление Жанна д'Арк с пылающим

факелом в руках

Жанна д'Арк

Смотрите, вот счастливый брачный факел,

Что с Францией Руан соединяет

И гибелью пылает для толботцев.

(Уходит.)

Бастард

Взгляни, дофин, на знак, что шлет нам друг:

На башне той пылает ярко факел.

Карл

Пусть он горит кометою отмщенья,

Пророча гибель нашим всем врагам.

Алансон

Спешим! Бывают гибельны отсрочки.

Входите и кричите все: "Дофин"!

Затем, не медля, перебейте стража.

(Входит в город.)

Тревога.

Входит Толбот, сражаясь.

Толбот

Свое коварство, Франция, оплачешь,

Коль выйдет Толбот жив из переделки.

Проклятая колдунья, злая ведьма

Свершила это дьявольское дело;

Едва избегли силы вражьей мы.

(Уходит в город.)

Шум битвы. Стычки.

Из города выносят в кресле герцога Бедфорда. Входят с ним Толбот и герцог Бургундский. Затем на стену всходят Жанна д'Арк, Карл, Бастард, Алансон и

Рене.

Жанна д'Арк

Привет вам, рыцари! Зерна не надо ль?

Бургундский герцог попостится прежде,

Чем вновь получит по такой цене.

Оно все в спорынье. По вкусу ль вам?

Герцог Бургундский

Глумись, распутница, проклятый дьявол!

Тебя заставлю скоро подавиться

Твоим зерном и урожай проклясть.

Карл

До той поры вы с голоду умрете.

Бедфорд

Мы отомстим не словом, а делами.

Жанна д'Арк

Что хочешь делать, борода седая?

Со смертью биться в кресле на турнире?

Толбот

Злой дух французов! Мерзостная ведьма!

Среди толпы любовников своих

Тебе ли над сединами глумиться,

Полуживого в трусости корить?

С тобою, девка, снова я сражусь,

Не то от срама пусть погибнет Толбот.

Жанна д'Арк

Какой горячий! - Но потише, дева.

Коль громыхает Толбот, - хлынет дождь.

Англичане совещаются между собой.

Парламенту бог в помощь. Кто оратор?

Толбот

Осмельтесь выйти и сразиться в поле.

Жанна д'Арк

Милорд, сочли вы нас за дураков,

Иль станем достояние свое

Испытывать мы - наше или нет?

Толбот

Я говорю не этой злой Гекате,

Но, Алансон, тебе и остальным:

Согласны вы как воины сразиться?

Алансон

О нет, синьор.

Толбот

Сгинь ты, синьор! Погонщики мулов!

Как мужики, засели за стеной;

Не смеют выйти в поле, как дворяне.

Жанна д'Арк

Прочь, полководцы! Со стены уйдем.

Взор Толбота добра не предвещает.

Храни вас бог, милорд. Мы приходили

О том лишь доложить вам, что мы здесь.

Жанна д'Арк и другие уходят со стены.

Толбот

Мы тоже скоро попадем туда

Иль на позор сменяет славу Толбот.

Клянись, Бургундский герцог, честью рода,

Затронутой неправдами французов,

Вернуть назад Руан иль умереть.

А я клянусь иль этот город взять,

Иль умереть, - и это столь же верно,

Как то, что Генрих, государь наш, жив,

Что был отец его завоеватель,

Что в городе, изменнически взятом,

Ричарда Сердца Львиного могила.

Герцог Бургундский

С твоею клятвою моя дружна.

Толбот

Но, уходя, на Бедфорда взгляни:

Отважный герцог при смерти. - Милорд,

В другое место вас мы отнесем:

Так требуют недуг и возраст ваш.

Бедфорд

Лорд Толбот, вы бесчестите меня.

Здесь буду я сидеть, у стен Руана,

И с вами разделю печаль и радость.

Герцог Бургундский

Отважный Бедфорд, дайте убедить вас...

Бедфорд

Не в том, чтобы уйти. Читал, я помню,

Как храбрый Пендрагон, больной, в носилках

На бой явился и разбил врагов.

Хочу ободрить я сердца солдат,

В них самого себя я обретаю.

Толбот

Несокрушимый дух в груди бессильной!

Пусть будет так. Да сохранит вас небо!

Довольно слов. Теперь мы, храбрый герцог,

Сберем свою рассеянную рать

И по врагу хвастливому ударим.

Уходят все, кроме Бедфорда и его слуг.

Шум битвы. Стычки.

Входят Сэр Джон Фастолф и офицер.

Офицер

Куда вы так спешите, сэр Джон Фастолф?

Фастолф

Куда я так спешу? Спасаюсь бегством.

Мне кажется, опять нас разобьют.

Офицер

Как! Толбота бросаете вы?

Фастолф

Да,

Всех Толботов на свете: жизнь дороже.

(Уходит.)

Офицер

Трусливый рыцарь! Да погибнешь ты!

(Уходит.)

Отбой. Стычки,

города выбегают Жанна д'Арк, Алансон, Карл и другие.

Бедфорд

Теперь, душа, спокойно отлетай,

Затем что видел я разгром французов.

Где сила и уверенность безумцев?

Те, что недавно дерзко насмехались,

Довольны, что спасают бегством жизнь.

(Умирает, его уносят в кресле.)

Шум битвы.

Входят Толбот, герцог Бургундский и другие.

Толбот

Потеряно и в тот же день отбито!

Бургундский герцог, в том двойная слава.

Восхвалим небо за свою победу.

Герцог Бургундский

О Толбот доблестный! Бургундский герцог

Твой образ в сердце заключил своем:

Там памятник воздвиг твоим деяньям.

Толбот

Благодарю вас, герцог. Где же Дева?

Должно быть, спит ее дух-покровитель?

Где хвастовство Бастарда, дерзость Карла?

Нет никого. Руан поник главой,

Скорбя, что эти храбрецы бежали.

Мы в городе порядок водворим,

Там опытных поставим офицеров

И к королю отправимся в Париж,

Куда со свитой прибыл юный Генрих.

Герцог Бургундский

Что хочет Толбот, то и мне угодно.

Толбот

Но пред уходом вспомнить надлежит

О Бедфорде, который здесь скончался.

Мы похороним герцога в Руане.

Храбрее воина не видел свет,

Добрее сердца во дворе не встретить.

Но и король и мощный властелин

Подвластны смерти. Всем конец один.

Уходят.

СЦЕНА 3

Равнина близ Руана.

Входят Карл, Бастард, Алансон, Жанна д'Арк и войско.

Жанна д'Арк

Случайным не смущайтесь пораженьем;

Не огорчайтесь, что Руан отобран.

Унынье - не лекарство, горький яд,

Когда поправить дело невозможно.

Пусть Толбот бешеный теперь ликует

И, как павлин, свой распускает хвост.

Повыдергаем перья у него,

Коль ты, дофин, и все за мной пойдете.

Карл

Ты до сих пор руководила нами;

В твоем искусстве мы не сомневались.

Несчастный случай нас не поколеблет.

Бастард

Нам хитрость новую изобрети,

И мы тебя прославим на весь мир.

Алансон

Поставим статую тебе во храме,

И, как святую, будем чтить тебя,

Лишь позаботься, милая, о нас.

Жанна д'Арк

Так быть должно, как предрешает Жанна:

Медовыми речами, увещаньем

Мы герцога Бургундского побудим

Оставить Толбота и к нам примкнуть.

Карл

Душа моя, коль это нам удастся,

Во Франции не будет больше места

Для войска Генриха, и англичане

Пред нами перестанут величаться;

Мы их прогоним из своей страны.

Алансон

Из Франции изгоним их навеки,

И графства даже здесь не сохранят.

Жанна д'Арк

Увидите, как я примусь за дело,

Чтобы желанной цели нам достичь.

В отдалении слышны барабаны.

Чу! Слышите по звуку барабанов,

Что силы их направились в Париж?

Английский марш.

Входит и проходит в отдалении Толбот со своим войском.

Вот со знаменами проходит Толбот

И все войска английские за ним.

Французский марш.

Входит герцог Бургундский со своим войском,

Вот в арьергарде выступает герцог;

На наше счастье, он отстал от прочих.

Трубите вызов. Будем говорить с ним.

Трубят к переговорам.

Карл

Переговоры с герцогом Бургундским!

Герцог Бургундский

Кто речь заводит с герцогом Бургундским?

Жанна д'Арк

Дофин французский Карл, твой соплеменник.

Герцог Бургундский

Что ты мне скажешь, Карл? Я тороплюсь.

Карл

(Жанне д'Арк)

Ты говори; плени его речами.

Жанна д'Арк

Бургундский герцог, Франции надежда,

Помедли, выслушай твою служанку.

Герцог Бургундский

Что ж, говори, но только покороче.

Жанна д'Арк

Взгляни на плодородную страну,

Взгляни на Францию, на край богатый,

Ее селенья все и города

Обезображены разгромом вражьим.

Как смотрит мать на хладного младенца,

Когда глаза ему закроет смерть,

Смотри на Франции недуг жестокий.

Взгляни на раны, роковые раны,

Что ты нанес ее груди больной.

В другую сторону направь свой меч,

Рази вредящих родине твоей,

А не того, кто ей помочь хотел бы;

И капля крови, из груди отчизны

Исторгнутая, пусть тебя печалит

Сильнее, чем озера вражьей крови.

Итак, вернись, пролей потоки слез

И смой пятно, позорящее край.

Герцог Бургундский

Речами ли меня околдовала,

Иль уступить природа мне велит?

Жанна д'Арк

К тому ж вся Франция теперь в сомненье:

Законно ли твое происхожденье?

С кем ты идешь? С жестокими врагами,

Что лишь из выгоды тебя возносят!

Коль укрепится Толбот в нашем крае

И сделает тебя орудьем зла,

Кто, как не Генрих, воцарится здесь?

И будешь изгнан ты, как перебежчик,

Я лишь один пример тебе напомню:

Не враг ли твой был герцог Орлеанский

И не попал ли к англичанам в плен?

Когда ж узнали, что он недруг твой,

Без выкупа его освободили

Назло тебе и всем твоим друзьям.

Ты бьешься против родины своей

Среди своих грядущих палачей.

Вернись, вернись назад, заблудший герцог.

Тебя в объятья примет Карл с друзьями.

Герцог Бургундский

Я покорен. Возвышенною речью

Она меня сразила, как пальбой;

Чуть не принудила склонить колени.

Прости, отчизна! Земляки, простите!

От сердца дайте вас, друзья, обнять.

Вся власть моя и все солдаты - ваши.

Прощай же, Толбот, я тебе не вверюсь.

Жанна д'Арк

(в сторону)

Вот истинный француз: то их, то наш.

Карл

Добро пожаловать, отважный герцог!

Ты воскресил нас дружбою своей.

Бастард

И новым мужеством наполнил грудь.

Алансон

Отменно Дева роль свою сыграла

И заслужила графскую корону.

Карл

Идем соединим войска, сеньоры,

И будем думать, как вредить врагу.

Уходят.

СЦЕНА 4

Париж. Дворец. Входят король Генрих VI, Глостер, епископ Уинчестерский, Йорк, Сеффолк, Сомерсет, Уорик, Эксетер, Вернон, Бассет и другие. Навстречу им Толбот со

своими офицерами,

Толбот

Король могучий, доблестные пэры,

Про ваш приезд во Францию узнав,

Я действия военные прервал,

Чтоб долг воздать монарху своему.

И в знак сего рукой, что вам стяжала

Полсотни крепостей, семь цитаделей,

Двенадцать городов и сверх того

До пятисот высокородных пленных,

Свой меч к стопам монаршим повергаю

И, в сердце верность крепкую храня,

Приписываю славу всех побед

Лишь господу и вам, мой повелитель.

(Преклоняет колени.)

Король Генрих

Тот самый Толбот это, дядя Глостер,

Что так давно во Франции живет?

Глостер

Да, государь, коль будет вам угодно.

Король Генрих

Приветствую вас, храбрый полководец,

Победоносный лорд! Когда был юн я,

Хоть и теперь не стар, - отец мой, помню,

Говаривал, что не бывало ввек

Бойца отважней вас. Мы убедились

И в вашей верности, и в честной службе,

И в рвенье воинском. Все ж до сих пор

Награды не вкусили вы от нас

И благодарности не знали нашей,

Затем что вас еще мы не видали.

Так встаньте. За отменные заслуги

Мы жалуем вас графом Шрусбери.

При коронации займите место.

Трубы.

Уходят все, кроме Вернона и Бассета.

Вернон

Ну, сэр, вы на море так горячились,

Пытаясь опорочить этот цвет,

Что я ношу в честь доблестного Йорка...

Дерзнете ль повторить свои слова?

Бассет

Да, сэр, дерзну коль языком бесстыжим

Облаять вы посмеете опять

Достойнейшего лорда Сомерсета.

Вернон

Чту по заслугам лорда твоего.

Бассет

Что ж! Он ничуть не хуже, чем твой Йорк.

Вернон

Ну, нет! Вот покажу тебе сейчас.

(Ударяет его.)

Бассет

Мерзавец! Знаешь ты закон военный:

Повинен смерти обнаживший меч,

Не то кровь сердца твоего б я пролил.

Но к королю пойду и попрошу,

Чтоб разрешенье дал отмстить обиду;

Тогда с тобой сойдусь тебе на горе.

Вернон

Подлец! Пойду я тоже к государю,

И мы с тобою встретимся потом,

Не терпится с тобою расквитаться!

Уходят.

АКТ IV

СЦЕНА 1

Париж. Тронный зал. Входят король Генрих VI, Глостер, епископ Уинчестерский, Йорк, Сеффолк,

Сомерсет, Уорик, Толбот, Эксетер, комендант Парижа и другие.

Глостер

Корону возложите, лорд-епископ.

Епископ Уинчестерский

Храни, всевышний, Генриха Шестого.

Глостер

Клянитесь вы, Парижа комендант,

Что никогда другого короля

Не изберете, что у вас не будет

Других друзей, кроме его друзей,

Других врагов, за исключеньем тех,

Кто злоумыслит на его державу.

Так действуйте - и бог вам да поможет.

Входит сэр Джон Фастолф.

Фастолф

Мой государь, когда я из Кале

На вашу коронацию спешил,

Для вашей милости вручили мне

От герцога Бургундского письмо.

Толбот

Позор тебе и герцогу! Я клялся,

Трусливый рыцарь, встретившись с тобой,

Сорвать Подвязку прочь с ноги презренной,

(Срывает с него орден Подвязки.)

Так сделал я, затем что недостойно

Ты в этот сан высокий возведен.

Простите, Генрих царственный и лорды,

Трус этот в битве при Пате, когда

Со мной всего шесть тысяч войска было,

А у французов больше в десять раз,

Пред схваткою, до первого удара,

Удрал, как новичок-оруженосец.

В тот приступ больше тысячи людей

Убитыми лишились мы. Я сам

И множество дворян попали в плен.

Судите ж, лорды, дурно ль поступил я,

И заслужил ли трус такой носить

Знак лучших рыцарей? Да или нет?

Глостер

Поистине, поступок тот позорен

И воину простому не к лицу,

А рыцарю, начальнику - подавно.

Толбот

Когда Подвязки орден учрежден был,

Милорды, были рыцари его

Высокой крови, доблестны, отважны,

Смелы, горды, прославлены в боях.

Опасностей и смерти не страшась,

Они в беде отваги не теряли.

Кто качествами теми не украшен,

Похитил рыцаря священный титул,

И славный орден лишь позорит он.

Он должен быть, - когда судить я смею,

Лишен всех прав, как подзаборный нищий,

Что выдал бы себя за дворянина.

Король Генрих

Позор отчизны! Вот мой приговор

Ступай отсюда прочь ты, бывший рыцарь;

Тебя под страхом смерти изгоняем.

Фастолф уходит.

Теперь, милорд протектор, прочитайте,

Что пишет дядя наш, Бургундский герцог.

Глостер

Что это значит? Слог переменил он.

Лишь коротко и просто: "Королю".

Забыл он, что ему вы государь?

Иль означает этот краткий титул,

Что изменил он к вам расположенье?

Ну что там?

(Читает.)

"По причинам чрезвычайным,

Скорбя о бедствиях родной страны,

Тобою угнетенным сострадая,

Я разорвал постыдный наш союз

И под знамена Карла перешел".

Чудовищный обман! Возможно ль это?

При дружбе, клятвах верности, родстве

Столь низкая, коварная измена?

Король Генрих

Бургундский герцог, дядя мой, восстал?

Глостер

Да, государь, и вашим стал врагом.

Король Генрих

И это худшее, что есть в письме?

Глостер

Да, худшее, король, и это все.

Король Генрих

Тогда пусть с ним поговорит лорд Толбот

И кару за обман ему воздаст.

Что скажете, милорд? Довольны вы?

Толбот

Еще бы! Вы меня опередили,

Я сам хотел об этом вас просить.

Король Генрих

Собрав войска, идите на него.

Пусть видит, что не терпим мы измены

И что нельзя глумиться над друзьями.

Толбот

Да, государь. От всей души желаю,

Чтоб увидали вы разгром врагов.

(Уходит.)

Входят Вернон и Бассет.

Вернон

Дозвольте, государь, мне с ним сразиться.

Бассет

И мне дозвольте, добрый государь.

Йорк

То мой слуга. Внемли ему, король.

Сомерсет

А этот мой. Будь благосклонен, Генрих.

Король Генрих

Терпенье, лорды. Дайте мне сказать.

Что, господа, шуметь вас заставляет?

С кем биться вы хотите? И зачем?

Вернон

С ним, государь: он оскорбил меня.

Король Генрих

В чем оскорбленье это состоит?

Скажите мне, и я отвечу вам.

Бассет

Когда во Францию мы плыли морем,

Вот этот малый дерзким языком

Корил меня за розу, что ношу я;

Он говорил, что цвет ее кровавый

Напоминает, как пылали щеки

У господина моего, когда

Отверг он правду в споре о правах,

Что с Йоркским герцогом затеял он.

Сказал еще он много слов обидных.

Чтоб злую опровергнуть клевету

И господина честь восстановить,

Прошу мне разрешить с ним поединок.

Вернон

И я прошу о том же, государь.

Хоть он стремится выдумкою хитрой

Лоск навести на умысел свой дерзкий,

Все ж - знайте, государь, - меня задел он

И первый опорочил этот знак,

Сказав, что бледность моего цветка

Обозначает слабодушье Йорка.

Йорк

Когда вражду оставишь, Сомерсет?

Сомерсет

Твой лютый гнев, лорд Йорк, наружу рвется,

Хоть ты его старательно скрываешь.

Король Генрих

Бог мой! Что за безумье мозг дурманит,

Когда столь мелкой, вздорною причиной

Такой раздор мятежный порожден!

Кузены наши, Сомерсет и Йорк,

Прошу вас, успокойтесь, помиритесь.

Йорк

Сперва пусть битва разрешит раздор;

Потом вы, государь, нас примирите.

Сомерсет

Наш спор затрагивает только нас,

Так пусть меж нами будет он решен.

Йорк

Вот мой залог. Бери же, Сомерсет.

Вернон

Пусть там решится спор, где он возник.

Бассет

Согласье дайте, благородный лорд.

Глостер

Согласье дать? Да пропади ваш спор!

Проклятье вам, надменные вассалы,

И дерзкой вашей болтовне! Не стыдно ль

Нахальной, шумной яростью своей

Тревожить короля и нас? - А вы,

Милорды, думается мне, неправы,

Что терпите их злые пререканья.

Но что прискорбнее всего - их речи

И среди вас вот-вот зажгут вражду.

Послушайте меня и образумьтесь.

Эксетер

Миритесь. Не печальте короля.

Король Генрих

Вы, жаждущие битвы, подойдите.

Велю вам впредь, коль страшен вам мой гнев,

Оставить спор, забыть его причину.

Вы ж, лорды, вспомните, что мы сейчас

В стране изменчивой, непостоянной.

Когда раздор приметят в наших взорах,

Про наши разногласия узнают,

Сердца озлобленные подстрекнутся

К непослушанию и мятежу.

К тому ж, какой нам учинится срам,

Коль станет королям чужим известно,

Что ради прихоти пустой, забавы,

Цвет нашей знати, Генриховы пэры

Лишились Франции, подняв раздор!

О, вспомните отца завоеванья,

Мой возраст нежный и не потеряйте

Из-за безделки то, что стоит крови!

Посредником я буду в вашем споре.

Коль эту розу приколю, ужель

Даст основанье это заподозрить,

Что Сомерсета Йорку предпочел я?

(Прикалывает алую розу.)

Родня мне оба, и люблю обоих.

Еще меня короной попрекните:

Король шотландский тоже, мол, в короне?

Но вас благоразумье убедит

Скорее, чем смогу я научить вас.

А посему, как в мире мы пришли,

Так пусть пребудем мы в любви и мире.

Брат Йорк, мы вашу светлость назначаем

Наместником во Франции. - А вы,

Мой Сомерсет, своих кавалеристов

С его пехотою соедините

И, соблюдая честь отцов и верность,

Идите вместе, дружно, чтобы гнев

На головы врагов своих обрушить.

Здесь, отдохнув, мы двинемся в Кале,

Оттуда ж в Англию, куда, надеюсь,

Пришлете скоро вы в подарок нам

Дофина, Алансона, всю их шайку.

Трубы.

Уходят все, кроме Йорка, Уорика, Эксетера и Вернона.

Уорик

Лорд Йорк, не правда ль, наш король сегодня

Отлично роль оратора сыграл?

Йорк

Конечно. Но мне все ж не по вкусу,

Что приколол он Сомерсета знак.

Уорик

Ну, полно! Это ведь пустая прихоть.

Не осуждай его! Готов ручаться,

Он умысла дурного не имел.

Йорк

Когда б то было так!.. - Но бросим это,

Другие нынче предстоят дела.

Уходят все, кроме Эксетера.

Эксетер

Отлично сделал, Ричард, что смолчал ты;

Когда б наружу страсть твоя прорвалась,

Боюсь, пришлось бы нам тогда узреть

Такую ненависть, такую ярость,

Каких не в силах мы вообразить.

Но всякий видит, всякому понятно,

Что бешеный раздор среди вельмож,

Заносчивость и козни при дворе,

И наглая грызня любимцев знати,

Все предвещает пагубный исход.

Беда, когда в руках ребенка скипетр,

Но хуже, коль разлад родится лютый:

Приходят вслед за ним разгром и смуты.

(Уходит.)

СЦЕНА 2

Перед Бордо.

Входит Толбот под звуки труб и барабанов.

Толбот

Трубач, приблизься к воротам Бордо

И вызови на стену их вождя.

Трубач трубит.

На стену всходят командующий французскими

войсками и другие.

Сюда зовет вас Толбот, полководец,

Что служит в битвах своему монарху.

Он вам велит: ворота отворите

И моего признайте короля.

Как подданные честь ему воздайте,

И с беспощадным войском я уйду.

Но если мир отвергнете упрямо,

Вы навлечете гнев трех слуг моих:

То голод, острый меч и жадный пламень.

Коль сами вы отклоните их милость,

Все ваши гордые, крутые башни

В единый миг сравняются с землей.

Командующий

Зловещий, грозный сыч, глашатай смерти,

Кровавый бич парода моего,

Жестокости твоей конец приходит!

Лишь мертвый можешь ты проникнуть к нам.

Узнай: мы хорошо укреплены,

И хватит сил, чтоб выйти и сразиться.

Коль двинешься назад, дофин с войсками

Тебя опутает железной сетью.

Со всех сторон расставлены отряды,

Что бегство преградить тебе должны.

Куда б ни бросился, ища спасенья,

Тебя везде подстерегает смерть,

И бледную погибель встретишь ты.

Французов десять тысяч поклялись

Святым причастием, что злые пушки

Ни на одну из христианских дуй,

Кроме тебя, не станут направлять.

Вот ты живой стоишь передо мною,

Храбрец с несокрушимою отвагой!

Тебе последнюю хвалу и славу

Я воздаю сейчас, хоть ты и враг.

Песок, что начал сыпаться в часах,

Теченья своего не завершит,

Как взор мой, что тебя цветущим видит,

Тебя узрит окровавленным, бледным,

Бесчувственным, безгласным мертвецом.

Чу, барабан дофина! Трепещи!

Он погребальный марш тебе играет,

А мой тебе отходную пробьет.

Командующий и другие уходят.

Толбот

Не обманул он: слышу я врага.

Их фланги осмотреть, кавалеристы!

В военном оплошали мы искусстве!

Оленей наших маленькое стадо

В ограду загнано, окружено

Собак французских лающею сворой.

Отважны будем, с первого удара

Не задрожим от страха, но свирепо,

Как яростные рогачи, направим

Стальные лбы на кровожадных псов,

Врага заставив отступить бесславно.

Пусть каждый жизнь свою продаст, как я,

Найдут, что стоят дорого олени,

Святой Георгий, Толбот, бог и право!

Да осенит знамена наши слава!

(Уходит.)

СЦЕНА 3

Равнина в Гаскони.

Входит Йорк с войском, к нему подходит гонец.

Йорк

Вернулись ли разведчики назад,

Следившие за армией дофина?

Гонец

Милорд, они вернулись; сообщают,

Что с войском он направился в Бордо

Сразиться с Толботом, а по дороге,

Как говорят лазутчики, к дофину

Примкнули два отряда покрупнее

И вместе с ним направились туда же.

Йорк

Проклятье негодяю Сомерсету,

Что медлит в подкрепленье мне прислать

Отряд кавалеристов для осады!

Ждет добрый Толбот помощи моей;

Меня ж дурачит мерзостный изменник,

И я не в силах славному помочь.

Господь, заступник будь ему в нужде!

Коль он падет, конец войне французской.

Входит сэр Уильям Люси.

Люси

Высокий предводитель сил английских!

В такой подмоге спешной никогда

Мы не нуждались на земле французской.

Скачи на помощь Толботу скорей;

Он поясом железным опоясан

И гибелью ужасной окружен.

В Бордо, отважный герцог Йорк, в Бордо!

Иль Толбот, Франция и честь, прощайте!

Йорк

О, если б вместо Толбота был там

Надменный Сомерсет, что портит дело,

Мы сберегли бы храброго бойца,

Изменника и труса потеряв.

Я чуть не плачу, гнев меня объемлет:

Мы гибнем, а предатель гнусный дремлет.

Люси

О, помогите лорду в час суровый!

Йорк

Он гибнет, - должен я нарушить слово;

Француз ликует, - мы в пучине бед.

Всему виной предатель Сомерсет.

Люси

Так душу Толбота помилуй, боже,

И Джона, сына юного его!

К отцу поехал он: его я встретил.

Семь лет был Толбот с сыном разлучен,

И вот с ним вместе смерть увидит он.

Йорк

Ах, не на радость сын приедет милый,

С ним встретится лорд Толбот у могилы.

Прочь! Задыхаюсь я, скорбя о том,

Что встретятся в час смерти сын с отцом.

Люси, прощай! Могу лишь проклинать

Того, кто не послал нам в помощь рать.

Пуатье, Блуа и Тура больше нет,

Всего лишил нас подлый Сомерсет.

Люси

Пока раздора коршун роковой

Терзает грудь высоких полководцев,

Небрежность, лень лишают нас всего,

Что нам стяжал недавно опочивший

Король, навеки славный Генрих Пятый.

Пока они враждуют меж собой,

Все гибнет - жизнь, и честь, и край родной.

(Уходит.)

СЦЕНА 4

Другая равнина в Гаскони.

Входят Сомерсет с войском, с ним офицер Толбота.

Сомерсет

Теперь уж поздно, не могу послать.

Толбот и Йорк с поспешностью чрезмерной

Затеяли поход. Всех наших сил

Не хватит, чтобы вылазку отбить

Из города. Чрезмерно храбрый Толбот

Сиянье прежней славы омрачил

Безумным, диким, вздорным предприятьем.

Йорк Толбота решил на смерть послать,

Чтоб самому великим Йорком стать.

Входит сэр Уильям Люси.

Офицер

Вот и сэр Люси, что со мною послан

За помощью для гибнущих полков.

Сомерсет

Сэр Уильям, кем вы посланы, скажите?

Люси

Кем? Толботом, что продан был и куплен.

Бедою дерзостною окружен,

Он призывает Йорка, Сомерсета,

Чтоб натиск смерти отвратить от слабых

Своих полков. Меж тем как вождь достойный

Кровавым потом истекает в битве,

Чрез силу держится, подмоги ждет,

Вы, лживая опора и надежда,

Стоите в стороне, пылая распрей.

Пусть личный ваш раздор не помешает

Послать ему готовую подмогу.

Ведь лорду знаменитому грозят

Со всех сторон враги несметной силой:

Бургундский герцог, Карл, Бастард, Рене

И Алансон кольцом его сдавили,

И Толбот погибает из-за вас.

Сомерсет

Йорк подстрекнул его, - пусть он поможет.

Люси

А Йорк во всем винит лишь вашу светлость,

Клянясь, что задержали вы отряды,

Предназначавшиеся для похода.

Сомерсет

Лжет Йорк! Он мог за конницей прислать.

Чтить и любить его я не обязан.

Унизился бы я пред ним, послав

Ему без просьбы конные отряды.

Люси

Обман английский, не французов мощь,

Опутал сетью славного героя.

Он не вернется в Англию живым:

Погублен он раздором роковым.

Сомерсет

Я конницу пошлю без промедленья,

Чрез шесть часов получит подкрепленье.

Люси

Уж поздно: он в плену или убит.

Когда б и захотел, не мог бежать он,

А если б он и мог, не захотел бы.

Сомерсет

Коль умер Толбот, - так прощай, герой!

Люси

Он славою покрыт, а вы - хулой.

(Уходит.)

СЦЕНА 5

Английский лагерь близ Бордо.

Входят Толбот и Джон, его сын.

Толбот

О юный Джон! Я за тобой послал,

Чтоб научить военному искусству,

Чтоб имя Толбота в тебе воскресло,

Когда иссохшей старостью, бессильем

Прикован к ложу будет твой отец.

Но - о губительные, злые звезды!

Приходишь ныне ты на праздник смерти,

Беды ужасной и неотразимой.

Садись на лучшего коня, мой мальчик;

Я научу тебя, как быстрым бегством

Спастись. Иди, не медли. Бог с тобой!

Джон

Я Толботом зовусь, вам сын родной

И побегу? Коль мать моя мила вам,

Вы не позорьте имени ее,

Меня Бастардом, трусом почитая.

Все скажут - "Он не Толботом рожден,

Коль убежал, вождя покинув, он".

Толбот

Беги, чтоб за меня отмстить нещадно.

Джон

Кто так бежит, тот не придет обратно.

Толбот

Оставшись, оба встретим свой конец

Джон

Я остаюсь. Бегите вы, отец.

Смерть ваша принесет ущерб несметный

Моя ж погибель будет незаметной

Моею смертью хвастать враг не стане!

А с вашей гибелью надежда канет

Честь вашу не убьет побег такой.

Мою ж убьет, - нет подвигов за мной

Про ваше бегство скажут: "Здесь расчет"

Меня же всякий трусом назовет.

Надежды нет на то, что буду смел.

Когда в сраженье первом оробел.

Молю вас, дайте с честью умереть,

Отрадней это мне, чем срам терпеть.

Толбот

Не любишь матери, коль рвешься к гробу,

Джон

Я не хочу срамить ее утробу.

Толбот

Иди. Отцовской покоряйся воле.

Джон

Пойду, но в битву, на врага, не с поля.

Толбот

Честь твоего отца с тобой спасется.

Джон

Нет, лишь позор на долю мне придется.

Толбот

Ты не был славен. Срам тебе грозит ли?

Джон

А вашей славе бегство повредит ли?

Толбот

Мой сын, приказ отца сотрет твой стыд.

Джон

Но коль умрешь, кто это подтвердит?

Коль неизбежна смерть, бежим вдвоем.

Толбот

Ну, а войска? Их смерти обречем?

Я стар и не срамился никогда.

Джон

Иль юности бесчестье - не беда?

Вам от себя меня не отделить,

Как пополам себя не разделить.

Везде за вами я пойду вослед;

Коль мой отец умрет, мне жизни нет,

Толбот

Тогда прощусь с тобой, сын милый Джон.

Ты в этот день угаснуть обречен.

Идем. Бок о бок мы умрем с тобой

И к небу полетим душа с душой.

Уходят.

СЦЕНА 6

Поле сражения.

Шум битвы. Стычки.

Сын Толбота окружен. Толбот его выручает.

Толбот

Святой Георгий и победа! Бейтесь!

Регент нарушил данное мне слово

И нас обрек мечу врага лихого.

Где Джон? - Постой, набраться надо сил;

Тебя от смерти спас я, жизнь продлил.

Джон

Я дважды сын твой, ты отец мне дважды!

Терял я жизнь, что ты мне дал однажды,

Но ты, на зло судьбе, свой меч извлек.,

Даруя дням истекшим новый срок.

Толбот

Когда мечом ты искры высекал

Из шлема Карла, вдруг я воспылал

Надеждой гордой на победу. Старость

Познала юную отвагу, ярость.

Отбит Бастард, Бургундец, Алансон,

И от надменных галлов ты спасен.

Бастард, что течь заставил кровь твою,

С кем девственный ты меч скрестил в бою,

Мне вскоре встретился; я поспешил

Кровь незаконную из гнусных жил

Пролить и говорил, глумясь над ним:

"Бастард, вот пролита мечом моим

Твоя худая, мерзкая, гнилая

И низменная кровь; тебе отмщаю

За чистую кровь сына моего,

Что пролил ты". Хотел убить его,

Но помощь к ним пришла. Скажи, мой Джон,

Как чувствуешь себя? Не утомлен?

Теперь, надеюсь, ты готов бежать,

Когда ты принял рыцарства печать?

Беги, чтоб отомстить за смерть мою.

Что значит помощь одного в бою?

Безумие, пускаясь в быстрину,

Всем доверяться одному челну!

Коль ныне не убьет французов ярость,

На завтра в гроб меня уложит старость.

Враг от меня не многим поживится,

И жизнь моя лишь на день сократится;

С тобой же юность, мать твоя, наш род,

Отмщенье, честь отчизны - все умрет.

Их ожидает гибель здесь с тобой;

Их сохранишь ты, коль покинешь бой.

Джон

Мне зла не причинил Бастарда меч,

Но сердца кровь исторгла ваша речь.

О, прежде чем бесчестье наживая,

Спасая жизнь и славу убивая,

Отца покинет Джон и убежит,

Пусть будет мой трусливый конь убит!

Пусть мужиком французским стану я,

И срам и беды хлынут на меня!

Клянусь величьем вашим, коль один

Я с поля убегу - я вам не сын.

Не говори о бегстве! Честь дороже!

Сын Толбота у ног отца умрет.

Толбот

Так за отцом иди, Икар Злосчастный!

Я жизнью дорожу твоей прекрасной,

Сражаться будешь рядом ты с отцом

И доблестною смертью мы умрем.

Уходят.

СЦЕНА 7

Другая часть поля сражения.

Шум битвы. Стычка.

Входит раненый Толбот, поддерживаемый слугой.

Толбот

Где жизнь вторая? Я своей лишен.

Где Толбот молодой? Где храбрый Джон?

Смерть горестная, плена жребий злой,

Вы мне смешны, коль здесь мой сын - герои.

Увидел он, что сломлен я борьбой,

Взмахнул мечом кровавым надо мной

И, разъярившись, как голодный лев,

Он в подвигах излил свой лютый гнев.

Когда же страж мой гневный увидал,

Что он один, что враг пред ним бежал,

Ему затмило очи исступленье,

И от меня он ринулся в сраженье,

В толпу врагов, рубя что было сил,

И в этом море крови утолил

Своей души воспламененной жар,

И доблестно погиб мой сын, Икар.

Слуга

Милорд, вот сына вашего несут.

Входят солдаты, неся тело Джона Толбота.

Толбот

О смерть глумящаяся, дерзкий шут!

Избегнем мы твоих позорных уз,

Чтоб в вечности скрепить святой союз.

Два Толбота, мы воскрылим в эфире

На зло тебе стяжав бессмертье в мире

О ты, в чьих ранах смерть гнездится злая,

Скажи отцу хоть слово, умирая.

Вообрази, что смерть - француз, и ей

Брось вызов речью смелою своей.

Ты словно говоришь улыбкой слабой

"Будь смерть французом, нынче умерла бы" ~

Сюда его, в объятия отца!

Мой дух страдать не может без конца!

Прощайте, воины! - О сын мой милый!

Объятия отца - твоя могила.

(Умирает.)

Солдаты и слуги, оставив тела Толбота и его сына, уходят

Входят Карл, Алансон, герцог Бургундский, Бастард,

Жанна д'Арк и французское войско

Карл

Приди на помощь Йорк и Сомерсет,

Нам выпал бы сегодня день кровавый

Бастард

Толбота львенок бился разъярен;

Лил нашу кровь мечом презренным он.

Жанна д'Арк

Он встретился мне, и сказала я:

"Ты будешь девой побежден, дитя!"

Он гордо поглядел и мне в ответ:

"Джон Толбот не затем рожден на свет,

Чтоб гнусной девкой побежденным быть",

И ринулся французов он крошить,

Меня себе не почитая равной.

Герцог Бургундский

Да, из него бы вышел рыцарь славный.

Вот он лежит в объятиях того,

Кто на несчастье породил его.

Бастард

Рубите и кромсайте тех, что славу

Британцам дали, нам же - стыд кровавый!

Карл

Нет тех, пред кем бежали столько раз,

Не станем мертвых оскорблять сейчас

Входит сэр Уильям Люси со свитой, перед ним французский сержант.

Люси

Герольд, веди меня к шатру дофина,

Чтоб мне узнать, кто славу дня стяжал.

Карл

Сюда с капитуляцией ты прибыл?

Люси

С капитуляцией? То ваше слово

Оно нам, англичанам, незнакомо.

Пришел узнать я, кто захвачен в плен,

И осмотреть тела сраженных в битве.

Карл

О пленных спрашиваешь ты? Мы в ад

Послали их. Скажи, кого ты ищешь?

Люси

Где ж доблестный Алкид, лорд храбрый Толбот,

Граф Шрусбери, - за бранные заслуги

Он был пожалован великим графом

Уошфордским, Уотерфордским и Валенским,

Лорд Толбот Гудригский и Эренфилдский,

Лорд Верден Олтонский, лорд Стрендж Блекмирский,

Лорд Кромвель Уингфилдский, лорд Фернивал,

Трикрат прославленный лорд Фоконбридж,

Георгия святого славный рыцарь,

Святого Михаила и Руна,

Великий маршал Генриха Шестого

В боях, что он во Франции ведет?

Жанна д'Арк

Дурацкая напыщенная речь!

Сам Турок, что полестней царств владеет,

Таким пространным слогом не напишет.

А тот, кого так пышно величаешь,

Лежит, облеплен мухами, гниющий,

Смердящий под ногами у меня.

Люси

Так Толбот умерщвлен? Французов бич,

Гроза державы вашей, Немезида?

О, если б очи превратились в ядра,

Чтобы метнуть их вам, враги, в лило!

О, если б мог вернуть его я к жизни,

На всю бы Францию навел он ужас!

Когда б его портрет остался тут,

Храбрейшего из вас он устрашил бы.

Отдайте мне тела, чтоб унести их

И погребению предать с почетом.

Жанна д'Арк

Не Толбота ли дух в него вселился?

Так властно он и гордо говорит.

Тела ему отдайте, ради бога,

Они лишь воздух заражают здесь.

Карл

Отдать ему тела.

Люси

Я унесу их.

Но феникс будет пеплом их рожден,

И Францию повергнет в трепет он.

Карл

Бери и делай с ними, что захочешь.

Теперь в Париж. К победам путь открыт;

Всем завладеем, - Толбот ведь убит.

Уходят.

АКТ V

СЦЕНА 1

Лондон. Покой во дворце.

Трубы.

Входят король Генрих VI, Глостер и Эксетер.

Король Генрих

Прочли вы письма, что прислали папа,

Граф д'Арманьяк и римский император?

Глостер

Да, государь. Вот содержанье их:

Ваше величество смиренно просят,

Чтоб заключен был мир благочестивый

Между державой нашей и французской.

Король Генрих

Как смотрите, милорд, на предложенье?

Глостер

Я вижу в нем единственное средство

Унять потоки христианской крови

И повсеместно мир восстановить.

Король Генрих

Вы правы, дядя. Думал я всегда,

Что неестественно и нечестиво,

Коль царствует раздор бесчеловечный

Между приверженцами той же веры,

Глостер

К тому ж, король, чтобы скорей свершить

И затянуть покрепче узел дружбы,

Граф д'Арманьяк, дофину кровно близкий

И человек с влиянием огромным,

Единственную дочь вам предлагает

В супруги, с крупным, царственным приданым.

Король Генрих

В супруги, дядя? Ах, так молод я,

И мне к лицу скорей ученье, книги,

Чем нежности игривые с любезной.

Однако пригласим сюда послов;

Ответ им дайте, как найдете нужным.

Я всякому решенью буду рад,

Что к славе божьей и стране во благо.

Входят легат, два посла и епископ Уинчестерский

в кардинальском облачении.

Эксетер

Как! Лорд Уинчестер уж повышен в званье

И получил он кардинальский сан?

Я вижу, оправдается теперь,

Что предсказал когда-то Генрих Пятый:

"Когда Уинчестер станет кардиналом,

Сравняет шляпу он свою с короной".

Король Генрих

Высокие послы! Мы рассмотрели

И обсудили ваши предложенья.

Разумна и прекрасна ваша цель,

И посему решили начертать мы

Условья дружеского мира; их

Епископу Уинчестеру поручим

Во Францию немедля отвезти.

Глостер

А что до предложенья Арманьяка,

Я доложил подробно королю

О качествах возвышенных графини,

О красоте и о приданом ценном,

Ее решил он сделать королевой.

Король Генрих

И в подтвержденье нашего согласья

Свезите ей брильянт - залог любви.

Итак, милорд-протектор, позаботьтесь

Ее со свитою доставить в Довер;

Затем доверим их судьбу волнам,

Король Генрих со свитой, Глостер, Эксетер и послы уходят.

Епископ Уинчестерский

Постойте, господин легат, сперва

Вручу вам сумму, что я обещал

Его святейшеству за сан высокий,

Которым он облек меня недавно

Легат

К услугам вашего преосвященства.

Епископ Уинчестерский

(в сторону)

Теперь уж Уинчестер не покорится;

Сильнейшим пэрам не уступит он.

Ты скоро убедишься, Хемфри Глостер,

Что властью и рожденьем никогда ты

Не превзойдешь высокого прелата.

Уверен будь, что я тебя согну

Иль возмущеньем разорю страну.

Уходят.

СЦЕНА 2

Франция. Равнина в Анжу.

Входят Карл, герцог Бургундский, герцог Алансонский,

Бастард, Рене, Жанна д'Арк и войско.

Карл

Наш дух унылый эта весть ободрит.

Как слышно, возмутились парижане;

Французская проснулась доблесть в них.

Алансон

Так путь к Парижу, славный Карл, свершай;

Здесь времени напрасно не теряй.

Жанна д'Арк

Мир парижанам, если к нам примкнут,

Не то дворцы их гордые падут.

Входит разведчик.

Разведчик

Успехов славному вождю желаю

И счастья вам, сподвижникам его!

Карл

Что говорят разведчики? Скажи нам.

Разведчик

Английские войска, что прежде шли

Двумя отрядами, соединились

И собираются вам битву дать.

Карл

Известье неожиданно, сеньоры;

Но приготовимся немедля к встрече.

Герцог Бургундский

К нам призрак Толбота не прилетит;

Коль нет его, ничто нас не страшит.

Жанна д'Арк

Из низких чувств постыднейшее - страх.

Победе прикажи - слетит к тебе

На зло врагу, вселенной и судьбе.

Карл

Вперед, друзья! За Францию! В час добрый!

Уходят.

СЦЕНА 3

Там же. Перед Анжером.

Шум битвы. Стычки.

Входит Жанна д'Арк.

Жанна д'Арк

Регент теснит нас, и бегут французы.

Так помогайте, чары, амулеты

И вы, руководящие мной духи!

Явите знак событий предстоящих.

Гром.

Проворные заступники мои,

Вы, что владыке севера покорны,

Явитесь, помогите мне сейчас!

Входят злые духи.

То, что явились так поспешно вы,

Обычное доказывает рвенье.

Вы, духи - покровители мои,

Слетевшиеся из глубин подземных,

Доставьте снова Франции победу!

Духи безмолвно ходят вокруг нее.

О! Не томите же меня молчаньем!

Как я своею кровью вас кормила,

Готова руку отрубить свою

И вам отдать ее в залог успеха,

Вы только помогите мне теперь.

Духи склоняют головы.

Надежды нет? Тогда отдам все тело,

Коль просьбу вы исполните мою.

Духи качают головами.

Ужель ни телом, ни кровавой жертвой

Не вымолю я помощи обычной?

Тогда возьмите душу, тело, все,

Лишь Англии торжествовать не дайте.

Духи уходят.

Покинули меня! Настало время

Для Франции пернатый гордый шлем

Склонить пред Англией, главой поникнув.

Заклятья прежние мои бесплодны,

И с адом мне бороться не под силу.

Ты снова, Франция, падешь во прах.

Шум битвы.

Входят французы и англичане, сражаясь. Жанна д'Арк

вступает в единоборство с Йорком. Ее берут в плен. Французы бегут.

Йорк

Поймал тебя, французская красотка!

Скорей спусти заклятьем духов с цепи,

И пусть они тебе вернут свободу.

Добыча славная, - достойная и черта.

Вот ведьма хмурит брови, как Цирцея

Мой образ, верно, хочет изменить.

Жанна д'Арк

На худший образ твой не переменишь.

Йорк

О! Карл дофин - красавец хоть куда!

Твой прихотливый взор его лишь ценит.

Жанна д'Арк

Погибель вас возьми - тебя и Карла!

Пусть неожиданно, во время сна,

Придушат вас кровавыми руками.

Йорк

Колдунья, ведьма гнусная, молчи!

Жанна д'Арк

Прошу тебя, дозволь мне проклинать.

Йорк

Ты будешь клясть, злодейка, на костре.

Уходят.

Шум битвы.

Входит Сеффолк, ведя за руку Маргариту.

Сеффолк

Кто б ни была, ты - пленница моя.

(Смотрит на нее.)

Красавица, не убегай, не бойся!

Коснусь тебя почтительной рукой;

В знак мира вечного я эти пальцы

Целую и кладу на бок твой нежный.

Кто ты? Скажи, чтоб мне тебя почтить.

Маргарита

Кто б ни был ты, зовусь я Маргаритой,

И мой отец - Неаполя король.

Сеффолк

Я граф и Сеффолком меня зовут.

Не оскорбляйся же, природы чудо,

Что жребий твой - быть пленницей моей.

Так лебедь лебедят своих пушистых

Под сенью крыл в плену хранит любовно.

Но коль обидно быть тебе рабой,

Будь вольным другом мне. Иди домой.

Маргарита хочет уйти.

Останься! Отпустить ее нет сил:

Рука освобождает, сердце ж - нет.

Как солнце в зеркале реки играет,

В глаза бросая отраженный луч,

Так взор мой красота ее слепит.

Хотел бы я ухаживать за нею,

Но говорить не смею. Попрошу

Чернила и перо и объяснюсь ей.

Стыд, Де-Ла-Пуль! Не унижай себя.

Иль нем ты? Иль не пленница она?

Пред женщиной ужели ты робеешь?

Да, таково величье красоты,

Что поражает чувство и язык.

Маргарита

Скажи, граф Сеффолк, - если так зовешься,

Какой мне выкуп за свободу дать?

Ведь я, как вижу, пленница твоя.

Сеффолк

(в сторону)

Почем ты знаешь, что тебе откажут,

Раз ты не признавался ей в любви?

Маргарита

Что ты молчишь? Какой мне выкуп дать?

Сеффолк

(в сторону)

Она прекрасна - попытаться надо,

И женщина - так можно победить.

Маргарита

Скажи, ты примешь выкуп? Да иль нет?

Сеффолк

(в сторону)

Безумец! Вспомни про свою жену.

Как может быть твоею Маргарита?

Маргарита

Уйти мне лучше; он меня не слышит.

Сеффолк

(в сторону)

Пропало все: легла дурная карта.

Маргарита

Несвязна речь; наверно, он помешан.

Сеффолк

(в сторону)

И все ж достать возможно разрешенье.

Маргарита

И все ж хочу я получить ответ.

Сеффолк

(в сторону)

Добьюсь я Маргариты. Для кого же?

Для короля! Фу! Глуп я, как бревно!

Маргарита

Он говорит о бревнах: верно, плотник.

Сеффолк

(в сторону)

Однако я свою исполню прихоть,

И водворится мир между двух держав.

Но все ж одна здесь трудность остается:

Отец ее - Неаполя король

И герцог Мена и Анжу, но беден,

И наша знать отвергнет этот брак.

Маргарита

Послушайте меня. Иль недосуг вам?

Сеффолк

(в сторону)

Как ни сердись они, все ж будет так.

Ведь Генрих юн и быстро согласится.

(Маргарите.)

Принцесса, тайну вам хочу открыть.

Маргарита

Пусть я в плену; но он, как видно, рыцарь

И ни за что меня не оскорбит.

Сеффолк

Благоволите выслушать, принцесса.

Маргарита

(в сторону)

Меня, быть может, выручат французы:

Тогда мне не нужна его любезность.

Сеффолк

Принцесса милая, хочу сказать вам...

Маргарита

(в сторону)

В плену бывали женщины и прежде.

Сеффолк

Принцесса, что вы говорите там?

Маргарита

Простите, это недоразуменье...

Сеффолк

Принцесса, вы сочли бы плен счастливым,

Когда бы он доставил вам корону?

Маргарита

Быть королевою в плену позорней,

Чем быть простой рабою. Государям

К лицу свобода.

Сеффолк

Ты ее получишь,

Коль Генрих, Англии король, свободен.

Маргарита

Что мне за дело до его свободы?

Сеффолк

Хочу тебя его супругой сделать,

Тебе дать в руки скипетр золотой,

Короной увенчать твою главу,

Коль согласишься быть моею...

Маргарита

Чем?

Сеффолк

Его любовью.

Маргарита

Я недостойна стать его женою.

Сеффолк

О нет, принцесса, недостоин я,

Коль сватаю красавицу ему,

А сам остаться должен в стороне.

Что скажете, принцесса? Вы согласны?

Маргарита

Когда отцу угодно, я согласна.

Сеффолк

Сюда, начальники! Вперед, знамена!

Здесь, перед замком вашего отца,

Принцесса, мы начнем переговоры.

Трубят к переговорам.

На стену всходит Рене.

Смотри, Рене, в плен дочь твоя взята!

Рене

Кем?

Сеффолк

Мной.

Рене

Как, Сеффолк, этому помочь?

Ведь воин я и не умею плакать

И проклинать изменчивость судьбы.

Сеффолк

Есть средство верное помочь, сеньор,

Согласье дай, своей же ради чести,

За моего монарха выдать дочь;

Ее для короля с трудом я добыл,

И этот легкий, краткий плен ее

Подарит царственную ей свободу.

Рене

Ты, Сеффолк, правду говоришь?

Сеффолк

Известно

Прекрасной дочери твоей, что Сеффолк

Не лжет, не притворяется, не льстит.

Рене

По рыцарскому слову твоему

Сойду, чтоб дать ответ на предложенье.

(Сходит со стены.)

Сеффолк

Здесь подожду прихода твоего.

Трубы. Входит Рене.

Рене

Привет тебе, граф славный, в наших землях.

Чего захочешь, требуй здесь в Анжу.

Сеффолк

Благодарю, Рене. Как счастлив ты,

Имея дочь, достойную короны!

Но что ответишь мне на предложенье?

Рене

Коль ты ее, ничтожную, избрал

В невесты государю своему,

Я, при условии, что сохраню

Анжу и Мен, мои владенья, в мире,

Не ведая насилья и войны,

Дочь Генриху отдам, коль он захочет.

Сеффолк

Пусть это будет выкуп. Дочь прими.

А графствами твоими, я ручаюсь,

Отныне будешь мирно ты владеть.

Рене

Тебе, как представителе монарха,

Во имя Генриха, в знак договора,

Я руку дочери моей даю.

Сеффолк

Прими ж, Рене Французский, благодарность

От короля, которому служу.

(В сторону.)

А все ж, признаться, было бы приятно

Быть за себя ходатаем сейчас.

(Громко.)

Я в Англию отправлюсь с новостями

И подготовлю заключенье брака.

Итак, прощай, Рене, храни алмаз свой,

Как подобает, в золотом дворце.

Рене

Я обниму тебя, как обнял бы

Монарха твоего, будь Генрих здесь.

Маргарита

Прощайте, граф. Молитвы Маргариты,

Ее признательность - отныне с вами.

Сеффолк

Прощайте, милая принцесса. Разве

Привета государю не пошлете?

Маргарита

Пошлю такой привет, какой к лицу

Его служанке, девушке невинной.

Сеффолк

Слова нежны и скромности полны.

Но снова потревожу вас, принцесса:

Залог любви ему пошлете вы?

Маргарита

Да, добрый лорд; нетронутое сердце,

Любви не ведавшее до сих пор.

Сеффолк

А также поцелуй.

(Целует ее.)

Маргарита

Возьми его себе; я не дерзну

Такой пустой залог послать монарху.

Рене и Маргарита уходят.

Сеффолк

О если б ты была моей! Стой, Сеффолк;

Ты не пускайся в этот лабиринт,

Где минотавры бродят и измены.

Плени монарха похвалами ей:

Припоминай все качества принцессы,

Ее красу, что превзошла искусство;

Во время плаванья об них лишь думай,

Чтобы, склонив пред Генрихом колени,

В его душе зажечь восторг любви.

(Уходит.)

СЦЕНА 4

Лагерь герцога Йоркского в Анжу.

Входят Йорк, Уорик и другие.

Йорк

Введите осужденную колдунью.

Входят Жанна д'Арк под стражей и старик пастух.

Старик пастух

Ах, Жанна! Убиваешь ты отца!

Я для того ль искал тебя повсюду,

Чтоб на беду свою здесь увидать

Твою безвременную, злую смерть?

Ах, Жанна, дочка, я умру с тобою!

Жанна д'Арк

Презренный нищий! Жалкий негодяй!

Я рождена от благородной крови.

Ты вовсе не отец мне, не родня.

Старик пастух

Тьфу! Тьфу! Ей-богу, лорды, врет она.

Я ей отец - то знает весь приход;

И мать ее жива и подтвердит,

Что первый плод она женитьбы нашей.

Уорик

Бесстыдная! Отвергнешь ты родство?

Йорк

Как жизнь ее была порочной, гнусной,

Такая же и смерть ей предстоит.

Старик пастух

Фу, Жанна! Можно ль быть такой упрямой?

Свидетель бог, ты плоть и кровь моя;

Из-за тебя я пролил слез немало.

Не отрекайся, дочка, от меня.

Жанна д'Арк

Пошел, мужик! - Подкуплен вами он:

Хотите скрыть моих венчанных предков.

Старик пастух

Да, за венчанье дал попу я нобль,

Когда на матери твоей женился.

Стань на колени, дитятко мое,

И я тебя благословлю. - Не хочешь?

Будь проклят час рожденья твоего!

Хотел бы я теперь, чтоб молоко,

Которым мать твоя тебя кормила,

Крысиным ядом было, а не то

Чтоб кровожадный волк тебя заел,

Когда пасла моих овец ты в поле!

Ты от отца, мерзавка, отреклась?

Сжечь, сжечь ее! Повесить - много чести.

(Уходит.)

Йорк

Убрать ее. Достаточно жила,

Своею скверной отравляя мир.

Жанна д'Арк

Кто вами осужден - сперва узнайте.

Не пастухом-мужланом рождена я,

Но род веду от крови королевской.

Я чистая избранница небес,

Озарена высокой благодатью,

Чтоб чудеса здесь на земле творить.

Я с бесами не зналась никогда.

Но вы, что похотью осквернены,

Замараны невинной кровью жертв,

Погрязли в злых пороках и разврате,

Как сами благодати лишены,

Считаете, что можно чудеса

Творить лишь с помощью нечистой силы.

Вы в заблужденье грубом! Жанна д'Арк

Осталась девственницей с детских лет,

Чиста и непорочна даже в мыслях;

И девы кровь, пролитая жестоко,

О правой мести к небу воззовет.

Йорк

Так, так. На казнь вести ее скорей!

Уорик

Послушайте, раз девушка она,

Дров не жалейте, больше их кладите,

И бочки со смолою на костер

Вкатите, чтоб мученья сократить ей.

Жанна д'Арк

Ничто сердец безжалостных не тронет?

Так слабость, Жанна, им свою открои,

Что по закону даст тебе защиту.

Беременна я, лютые убийцы!

Не умерщвляйте плод моей утробы,

Коль тащите меня на злую смерть.

Йорк

Помилуй, бог! Беременна святая!

Уорик

Вот чудо величайшее твое!

Иль к этому вела святая жизнь?

Йорк

Она с дофином славно забавлялась,

Предвидел я, на что она сошлется.

Уорик

Ну, ладно. Не нужна нам жизнь бастардов,

Особенно когда отец им Карл.

Жанна д'Арк

Ошиблись вы: не от него ребенок;

Был Алансон возлюбленным моим.

Йорк

Ах, Алансон! Второй Макиавелли!

Дитя умрет, будь сотни жизней в нем.

Жанна д'Арк

Меня простите, я вас обманула:

Не Карл, не Алансон меня пленил;

То был Рене, Неаполя король.

Уорик

Женатый человек! Недопустимо!

Йорк

Вот девушка! Она сама не знает,

Кого винить - так много было их.

Уорик

Она была щедра и всем доступна.

Йорк

И все же дева чистая она.

Распутница! Себя и свой приплод

Ты осудила. Прочь! Мольбы напрасны.

Жанна д'Арк

Идемте ж. Но оставлю вам проклятье.

Пусть никогда отрадный солнца свет

Не озаряет край, где вы живете,

Но тьма и сумрачные тени смерти

Покроют вас, пока в тоске и горе

Вы не затянете петлю на шее!

(Уходит под стражей.)

Йорк

Рассыпься в прах, развейся черным пеплом,

Проклятая служительница ада!

Входят кардинал Бофорт, епископ Уинчестерский

со свитой.

Кардинал

Милорд-регент, принес я полномочья

Для вашей милости от короля.

Милорды, христианские державы,

Об этих распрях пагубных скорбя,

Просили настоятельно, чтоб мы

Мир заключили с Францией надменной.

Поблизости от нас дофин со свитой:

Явился он вести переговоры.

Йорк

Так вот к чему привел наш тяжкий труд!

Как! Потеряв так много славных пэров,

Дворян, вождей и рядовых солдат,

Погибших в этом долголетнем споре,

Отдавших жизнь за благо королевства,

Мы бабий мир постыдно заключим?

Иль мы изменой, подлостью, коварством

Не потеряли многих городов,

Что доблестно завоевали предки?

Ах, Уорик, Уорик! Я, скорбя, предвижу,

Что Франции лишимся мы совсем.

Уорик

Терпенье, Йорк. Коль мир мы заключим,

То на условьях, столь для них суровых,

Что будет мало выгоды французам.

Входят Карл, Алансон, Бастард, Рене и другие.

Карл

Поскольку это решено, милорды,

Мы перемирие провозгласим.

Явились мы, чтобы узнать от вас,

Какие ставите условья мира.

Уорик

Ты говори, Уинчестер. Ярый гнев,

Сжав гордо мне, слова не пропускает

При виде недругов, столь ненавистных.

Кардинал

Карл и вы все, узнайте о решенье:

Ввиду того, что Генрих согласился,

Из милосердия и состраданья,

Освободить ваш край от лютых войн

И дать вкусить вам плодоносный мир,

Вы станете вассалами его.

И если, Карл, ему ты поклянешься,

Что, подчинившись, станешь дань платить,

Поставлен будешь вице-королем

И сохранишь ты сан свой королевский.

Алансон

Он станет тенью самого себя?

Коронкой жалкою чело украсит,

И, в сущности, по весу своему

Сравняется он с подданным простым?

Нелепо, безрассудно предложенье!

Карл

Известно всем, что большей половиной

Земель французских я уж завладел

И там считаюсь королем законным.

Ужель, прельстясь непокоренной частью,

Настолько отступлю от прав своих,

Чтоб всей страны стать вице-королем?

Нет, лорд-посол, я лучше сохраню

То, чем владею, нежели, погнавшись

За большим, потеряю разом все.

Йорк

О дерзкий Карл! Иль к нам не подсылал ты

Тайком посредников, чтоб мир снискать?

Едва ж дошло до соглашенья дело,

Стал в стороне, пускаешься в сравненья?

Ну нет! Похищенный тобою титул

Прими как дар английского монарха,

Признав, что у тебя нет прав законных,

Иль будем войнами тебя казнить.

Рене

Вы, государь, упрямитесь напрасно,

К условьям договора придираясь.

Коль мы отвергнем, нет почти надежды,

Что встретите подобный случай вновь.

Алансон

(тихо, Карлу)

Сказать по правде, явите вы мудрость,

Спасая свой народ от истребленья,

От яростной резни, что каждый день

Приносит нам ведение войны.

Примите лучше мирный договор:

Ведь вы всегда вольны его нарушить.

Уорик

Что скажешь, Карл? Условья наши примешь?

Карл

Приму;

Но только с оговоркою, что вы

На наши крепости не посягнете.

Йорк

Так присягни монарху моему,

Как рыцарь; обещай повиноваться

И против Англии не бунтовать.

Карл и его свита приносят присягу.

Так. Распустите же свои войска.

Свернуть знамена! Пусть замолкнут трубы.

Торжественно мы водворяем мир.

Уходят.

СЦЕНА 5

Лондон. Покой в королевском дворце.

Входят король Генрих, разговаривая с Сеффолком, Глостер

и Эксетер.

Король Генрих

Граф благородный, вашим описаньем

Прелестной Маргариты поражен я.

Ее достоинства и красота

В моей груди любовь уж зародили,

И, как порыв свирепый урагана

Порой корабль против теченья гонит,

Так и меня влечет молва о ней.

Иль потерплю крушенье, иль прибуду

К желанной пристани ее любви.

Сеффолк

Поверьте мне, король, рассказ мой краткий

Лишь предисловие к ее хвале.

Всех совершенств прелестнейшей девицы,

Когда б имел талант их передать я,

Хватило бы на целый том чудесный,

Способный даже хладный ум пленить.

Но главное: она не столь прекрасна

И преисполнена различных чар,

Как нежности и кротости полна,

И будет рада вам всегда служить,

Служить, понятно, в самом чистом смысле,

Любя и чтя как своего супруга.

Король Генрих

Иного не прикажет Генрих ей.

Итак, милорд-протектор, согласитесь,

Чтоб королевой стала Маргарита.

Глостер

Как согласиться? Это грех немалый.

Ведь вы же, государь, обручены

С другой достойной молодой девицей.

Так как же нам нарушить договор,

Не осквернив вас, государь, бесчестьем?

Сеффолк

Как поступает с незаконной клятвой

Правитель; иль как рыцарь на турнире,

Сразиться клявшийся, уходит с поля,

Сочтя противника себе неравным.

Дочь графа бедного не ровня вам,

И без позора можно с ней порвать.

Глостер

Но чем, скажите, лучше Маргарита?

Ее отец не более как граф,

Хоть много пышных титулов имеет.

Сеффолк

О нет, милорд; отец ее - король,

Король Неаполя, Иерусалима,

Во Франции большой имеет вес,

И с ним родство должно упрочить мир

И в подчинении держать французов.

Глостер

Но то же сделает граф Арманьяк,

Затем что близкий родственник он Карлу.

Эксетер

К тому ж он даст приданое большое;

Рене ж скорее сам возьмет, чем даст.

Сеффолк

Приданое? Монарха не порочьте!

Иль так он низок, беден и презренен,

Чтоб деньги предпочесть любви чистейшей?

Обогатить невесту может Генрих,

Не станет он искать ее богатств.

Жену крестьянин жалкий покупает,

Как лошадь, телку иль овцу на рынке.

Брак чересчур значительное дело,

Не чрез ходатая его свершать.

Не та, что мы хотим, но та, что выбрал

Сам государь, должна делить с ним ложе.

И вот, милорды, раз ее он любит,

Сильнее всех других причина эта

Склоняет нас отдать ей предпочтенье.

Что брак по принужденью, как не ад,

Раздоры постоянные и ссоры?

Брак по любви блаженством наделяет

И образ мира высшего являет.

На ком жениться должен наш король,

Как не на Маргарите, на принцессе?

Она и по красе и по рожденью

Достойна быть супругой короля,

Вольнолюбивый дух ее и храбрость,

Столь редкие у женщин, в том порукой,

Что можно ждать от короля потомства.

Да, сын завоевателя, наш Генрих,

Завоевателей родить нам может,

Когда с девицею, столь твердой духом,

Как Маргарита, заключит он брак.

Согласье дайте, лорды, и решите,

Что королевою быть Маргарите.

Король Генрих

Я сам не знаю, благородный Сеффолк,

От живости ли вашего рассказа,

Иль оттого, что юности моей

Еще не тронул пламень жгучей страсти,

Но только чувствую в своей груди

Такой разлад, такой свирепый спор

Меж страхом и надеждою, что болен

Я от напора дум. Итак, милорд,

Во Францию поспешно отплывайте;

Примите все условья и добейтесь

Согласия принцессы Маргариты

К нам в Англию приплыть и на престоле

Воссесть, венчанной Генриха супругой.

А на расходы ваши путевые

С народа десятину соберите.

Ступайте же. Пока вы не вернетесь,

Терзаться буду тысячью тревог

А вы не обижайтесь, добрый дядя;

Когда, вы станете меня судить

По самому себе в былые годы,

Я знаю, что легко вы извините

Внезапное решение мое.

Ведите же меня отсюда прочь;

Я в одиночестве предамся грусти.

(Уходит.)

Глостер

Ах, опасаюсь я, что будет грусть

Началом и концом его любви.

Глостер и Эксетер уходят.

Сеффолк

Вот Сеффолк победил и отплывает,

Как некогда плыл в Грецию Парис,

Надеясь также обрести любовь,

Но встретить больше счастья, чем троянец.

Ведь Маргарита, королевой став,

Отныне будет править государем,

Я ж - ею, королем и всей страной.

(Уходит.)

Шекспир Уильям

Генрих VI (Часть 2)

Уильям Шекспир

Генрих VI

Часть вторая

Король Генрих VI.

Хемфри, герцог Глостер, его дядя.

Кардинал Бофорт, епископ Уинчестерский, внучатный дядя короля.

Ричард Плантагенет, герцог Йоркский.

Эдуард |

} его сыновья.

Ричард |

Герцог Сомерсет |

Герцог Сеффолк |

Герцог Бекингем } приверженцы короля.

Лорд Клиффорд |

Клиффорд Младший - его сын.

Граф Солсбери |

} приверженцы Йорка.

Граф Уорик |

Лорд Скелс, комендант Тауэра.

Лорд Сей.

Сэр Хемфри Стеффорд.

Уильям Стеффорд, его брат.

Сэр Джон Стенли.

Вокс.

Метью Гофф.

Капитан корабля.

Шкипер.

Штурман.

Уолтер Уитмор.

Два дворянина, взятые в плен вместе с Сеффолком.

Юм |

} священники.

Саутуэл |

Болингброк, заклинатель.

Томас Хорнер, оружейник.

Питер, его слуга.

Четемский клерк.

Мэр Сент-Олбенса.

Симпкокс, обманщик.

Александр Айден, кентский дворянин.

Джек Кед, бунтовщик.

Джордж Бевис |

Джон Холленд |

Дик, мясник } приверженцы Кеда.

Смит, ткач |

Майкл |

Королева Маргарита, жена Генриха VI.

Элеонора, герцогиня Глостер.

Марджери Джорден, колдунья.

Жена Симпкокса.

Дух.

Лорды, леди, слуги, просители, олдермены,

герольд, палач, шериф и полицейские,

горожане, подмастерья, сокольничьи, стража,

убийцы, гонцы и т. д.

Место действия - Англия.

АКТ I

СЦЕНА 1

Лондон. Парадный зал во дворце.

Трубы, затем гобои. Входят с одной стороны король Генрих,

герцог Глостер, Солсбери, Уорик и кардинал Бофорт,

с другой - королева Маргарита, Сеффолк, Йорк, Сомерсет и Бекингем.

Сеффолк

Когда меня вы, государь, послали

Во Францию, то повелели мне,

Чтоб я, ваш представитель, вместо вас

С принцессой Маргаритой обручился.

И вот явились в древний, славный Тур

Французский государь и Сицилийский

И герцогов четыре: Орлеанский,

Бретонский, Калабрийский, Алансонский,

Семь графов и четырнадцать баронов

И двадцать почитаемых прелатов;

При них в соборе был я обручен.

Теперь смиренно, преклонив колени,

В присутствии английских гордых пэров,

Свои права на королеву вам

Вручаю, милостивый повелитель,

Чью тень великую изображал я.

Не приносил вассал богаче дара,

Не принимал король супруги краше.

Король Генрих

Встань, Сеффолк. - Мой привет вам, королева!

Нежней не выражу свою любовь,

Чем этим поцелуем. - О господь,

Жизнь давший мне, дай сердцу благодарность!

Ты целый мир земных восторгов мне

С ее лицом пленительным даруешь,

Коль свяжет нас любовное согласье.

Королева Маргарита

Король английский, повелитель мой,

Беседа мысленная, что беззвучно

Днем, ночью, наяву и в снах моих

Вела я с вами, мой супруг бесценный,

Дает мне смелость высказать привет вам

В простых словах, подсказанных рассудком

И сердцем, преисполненным блаженства.

Король Генрих

Чарует вид ее, но прелесть речи,

Проникнутой ума - ее величием,

Восторга слезы вызвала во мне,

Так радость сердца моего безмерна.

Приветствуйте любовь мою, милорды.

Все

(преклоняя колени)

Да здравствует на троне Маргарита!

Королева Маргарита

Благодарю вас всех.

Сеффолк

Милорд протектор, не угодно ль будет

Вам огласить условья договора,

Что между вашим королем и Карлом

На год шесть месяцев упрочит мир.

Глостер

(читает)

"Во-первых, решено между королем Французским Карлом и Уильямом Де-Ла-Пуль, маркизом Сеффолком, послом Генриха, короля Английского, что вышеупомянутый Генрих вступает в брак с принцессой Маргаритой, дочерью Рене, короля Неаполя, Сицилии и Иерусалима, и венчает ее королевой Англии не позже тридцатого сего мая. Далее, герцогства Анжу и графство Мен будут очищены от войск и переданы королю, отцу ее...".

Бумага падает из его рук.

Король Генрих

Что с вами, дядя?

Глостер

Государь, простите,

Мне стало - дурно; сжалось болью сердце;

В глазах темнеет... Не могу читать.

Король Генрих

Вы, дядя Уинчестер, читайте дальше.

Кардинал

(читает)

"...Далее, герцогства Анжу и графство Мен будут очищены от войск и переданы королю, отцу ее, а она будет доставлена за собственный счет короля Английского, без всякого приданого".

Король Генрих

Согласны мы. - Маркиз, склони колени.

Отныне герцог Сеффолк будешь ты.

Тебе вручаем меч. - Кузен наш Йорк,

Вас от регентства мы освобождаем

На срок, что упомянут в договоре.

Благодарим вас, Уинчестер, наш дядя,

Вас, Глостер, Бекингем, Йорк, Сомерсет,

Солсбери, Уорик,

Всех вас благодарим за то, что вы

Достойно встретили мою супругу.

Идемте ж. Приготовьте поскорей.

Что надо для ее коронованья.

Король Генрих, королева Маргарита и Сеффолк уходят.

Глостер

О пэры славные, страны опора!

Вам Хемфри Глостер скорбь свою откроет...

Нет, вашу скорбь, скорбь всей родной страны.

Не расточал ли брат мой. Генрих юность,

Отвагу, деньги и людей на войны?

Не спал ли он порой в открытом поле

В суровый холод и в палящий зной,

Чтоб Францию стяжать, свое наследье?

Не напрягал ли разум брат мой Бедфорд,

Чтоб завоеванное сохранить?

Вы так же, Сомерсет, отважный Йорк,

Солсбери, Бекингем и грозный Уорик,

Не проливали ль кровь из ран глубоких

Во Франции и на полях нормандских?

И разве дядя Бофорт и я сам

С учеными в совете королевства,

Трудясь, не заседали день и ночь,

Не обсуждали в неустанном рвенье,

Как удержать французов в подчиненье?

И не был ли в младенчестве король

На зло врагам в Париже коронован?

Иль слава и старанья даром сгинут?

Честь Генриха и Бедфорда усердье,

Деянья ваши, труд совета - сгинут?

О пэры Англии! Союз позорный,

Брак роковой - разрушит вашу славу,

Предаст забвенью ваши имена,

Изгладит вашей доблести следы,

Завоеваний памятники свергнет,

Исчезнет все, как если б не бывало.

Кардинал

Племянник, что за пламенная речь,

Пространная и пышная рацея?

Мы Францию удержим за собой.

Глостер

Да, дядя, мы удержим, если сможем!

Но это невозможно нам теперь.

Сеффолк, наш новоиспеченный герцог,

Что вертит всем, Анжу и Мен уж отдал;

Они в руках Рене, чей гордый титул

Так плохо вяжется с мошною тощей.

Солсбери

Клянусь я тем, кто ради нас был распят,

Те герцогства - к Нормандии ключи.

Но что ж ты плачешь, Уорик, храбрый сын мой?

Уорик

От горя, что они невозвратимы.

Когда б надеялся я вновь стяжать их,

Глаза мои не проливали б слез,

Но меч мой проливал бы реки крови.

Завоевала их моя рука;

И города, что приобрел я кровью,

Возвращены французам с мирной речью!

Mort Dieu! {Клянусь смертью господа. (Франц.)}

Йорк

Пусть задохнется этот герцог Сеффолк,

Страны героев помрачивший славу!

Скорей бы дал врагам я вырвать сердце,

Чем согласился б на такой союз.

Все короли английские, читал я,

За женами обычно получали

И золото и новые владенья,

А наш король свои владенья отдал

За брак, который выгод не принес.

Глостер

Забавное, неслыханное дело!

Пятнадцатую долю просит Сеффолк

За все расходы по ее доставке!

Да лучше уж пускай бы оставалась

Во Франции принцесса голодать,

Чем к нам...

Кардинал

Лорд Глостер, вы чрезмерно горячитесь.

Угодно это было государю.

Глостер

Лорд Уинчестер, я знаю ваши мысли.

Не речь моя теперь вам не по вкусу,

Присутствие мое смущает вас.

Наружу рвется гнев. - Прелат надменный,

Твою вражду я вижу. Коль останусь,

Мы старый спор возобновим. Прощайте!

Но вспомните, когда меня не станет,

Милорды, предсказание мое:

Мы скоро Францию навек утратим.

(Уходит.)

Кардинал

Вот в ярости ушел протектор наш.

Известно, лорды, вам, что он мне враг;

Нет, более того, он враг всем вам;

И королю, боюсь, он друг плохой.

Обдумайте: он ближе всех по крови

И вправе унаследовать корону.

Хотя б король наш Генрих этим браком

Приобретал империи владенья

И западных могучих королевств,

Ваш Глостер был бы все же недоволен.

Не дайте же себя околдовать

Речами лести; будьте осторожны

И мудры. Хотя его и любит чернь,

Зовет: "Наш добрый Хемфри, герцог Глостер!"

И рукоплещет, громко восклицая:

"Храни его высочество, господь!

Дай бог тебе здоровья, добрый герцог!"

Все ж я боюсь, что он при доброй славе

Окажется протектором опасным.

Бекингем

Зачем теперь протектор государю?

Он взрослым стал и может править сам.

Брат Сомерсет, соединись со мною,

И, к Сеффолку примкнув, мы вместе с ним

Проворно выбьем Хемфри из седла.

Кардинал

Не терпит проволочки это дело;

Я к Сеффолку отправлюсь поскорей.

(Уходит.)

Сомерсет

Брат Бекингем, хотя гордыня Хемфри

И сан его высокий нам обидны,

Все ж надо наблюдать за кардиналом.

Своею дерзостью несносней он,

Чем все другие пэры в королевстве.

С паденьем Хемфри будет он протектор.

Бекингем

(Сомерсету)

Протектором быть мне или тебе

На зло и Глостеру и кардиналу.

Бекингем и Сомерсет уходят.

Солсбери

Пошло вслед за гордыней - честолюбье.

Меж тем, как о себе они радеют,

Нам надо порадеть о государстве.

Я не видал, чтоб Хемфри, герцог Глостер,

Когда-нибудь ронял свой сан высокий;

Но видел я, что кардинал надменный

Скорее на солдата походил,

Чем на священника; был горд и резок,

Как будто он хозяин всем; ругался

Порой, как грубиян, и вел себя

Отнюдь не как правитель государства.

Уорик, мой сын, отрада лет преклонных,

Твои дела, воздержанность, правдивость

К тебе расположили весь народ.

Ты после Глостера любимец общий.

Брат Йорк, твои в Ирландии деянья,

Где ты гражданский водворил порядок,

И в сердце Франции твои победы,

Когда ты был регентом в этом крае,

Внушили всем почет к тебе и страх.

Для блага родины объединимся,

Чтоб укротить гордыню кардинала

И Сеффолка, а также честолюбье

Кузенов Сомерсета с Бекингемом.

Поддерживать во всем мы будем Хемфри,

Затем что он стремится к благу края.

Уорик

Пускай поможет Уорику господь

За то, что любит он свою отчизну

И дорожит родного края благом.

Йорк

(в сторону)

Йорк то же говорит, и с большим правом.

Солсбери

Идемте ж, позаботимся о главном.

Уорик

Но главное, отец, что отдан Мен

Тот Мен, что Уорик доблестью стяжал

И уступил бы лишь с последним вздохом.

Как? Мы лишились Мена и Анжу?

Верну их или голову сложу.

Уорик и Солсбери уходят.

Йорк

Французам отданы Анжу и Мен;

Париж потерян нами, а дела

В Нормандии висят на волоске.

Был Сеффолком подписан договор,

Одобрен пэрами; доволен Генрих,

Что променял два герцогства своих

На герцога пленительную дочь.

Что их винить? Не все ли им равно?

Они дарят ведь не свое - чужое.

Пират награбленным не дорожит,

Наложниц и друзей он покупает;

Как лорд, живет вовсю, пока добра

Не расточит. А там хозяин бедный

Рыдает горько и ломает руки,

Дрожит всем телом, стоя в стороне,

Пока его именье расхищают,

И, умирая с голоду, не смеет

Притронуться к тому, чем он владел,

Меж тем как дом его идет с торгов.

Мне кажется, что эти три страны

Три королевства: Англия моя,

Ирландия и Франция - как будто

Так тесно с плотью связаны моей,

Как роковая голова Алфеи

Срослась когда-то с сердцем Мелеагра.

Французам отданы Анжу и Мен!

Дурные это вести для меня:

Ведь я на Францию питал надежды,

Как и на остров плодородный наш.

Настанет день - и Йорк права предъявит.

Пока я должен к Невилам примкнуть

И Глостеру выказывать любовь;

Но, выждав миг, потребую корону.

Вот золотая цель моих стремлений!

Ланкастер не похитит прав моих,

Не сдержит скипетр детскою рукою,

Носить не сможет на челе венец,

Он для престола слишком богомолен.

Молчи же, Йорк, пока созреет час;

Когда другие спят, на страже бодрствуй,

Стремись проникнуть в тайны государства

И жди, пока пресытится любовью

Король в объятиях своей супруги,

Так дорого доставшейся стране,

И Хемфри с пэрами начнут раздоры,

Тут подыму я млечно-белый розан,

Что воздух напоит благоуханьем;

На знамени герб Йорка вознесу,

И, в бой вступив с Ланкастером надменным,

Лишу венца того, кто безрассудно

Правленьем книжным губит остров чудный.

(Уходит.)

СЦЕНА 2

Комната в доме герцога Глостера.

Входят Глостер и его супруга Элеонора, герцогиня Глостер.

Герцогиня

Что голову склоняет мой супруг,

Как рожь под щедрым бременем Цереры?

Что хмурит брови славный герцог Хемфри,

Как будто отвергая блага мира?

Что взор твой сумрачно к земле прикован,

Причину огорченья созерцая?

Не Генриха ль корону видишь там,

Украшенную всею славой мира?

Коль так, мечтай о ней, простертый в прахе,

Пока она тебя не увенчает.

Схвати рукою обруч золотой!

Что? Коротка? Я удлиню своей,

И, общей силой захватив корону,

Мы головы поднимем к небесам

И никогда уж не унизим взоров,

Не удостоим нашим взглядом землю.

Глостер

Нелль, милая, когда супруга любишь,

Гони червя честолюбивых дум.

Пусть мысль моя, когда замыслю злое

Я на племянника и государя,

Последним вздохом будет для меня.

Зловещий сон меня встревожил нынче.

Герцогиня

Скажи, что снилось, - я тебя утешу,

Поведав утренний мой чудный сон.

Глостер

Приснилось мне, что жезл мой, символ власти,

Был сломан, кем - я не припомню точно,

Но думается мне, что кардиналом,

И на концах обломков я увидел

Две головы - Эдмунда Сомерсета

И Сеффолка, маркиза Де-Ла-Пуль.

Таков мой сон; бог весть, что он пророчит.

Герцогиня

Ну, полно! Это просто означает,

Что тот, кто в роще Хемфри сломит прут,

Заплатит головой за эту дерзость.

Но слушай, Хемфри, дорогой мой герцог:

Приснилось мне, что я сижу на троне

В Уестминстерском соборе, где издревле

Все наши короли короновались,

И Генрих с Маргаритою подносят

Корону мне, колени преклонив.

Глостер

Я должен побранить тебя, жена;

Тщеславна ты и зла, Элеонора!

Иль не вторая в государстве ты,

Протектора любимая супруга?

Иль не к твоим услугам все утехи,

Какие только можешь ты измыслить?

И все же станешь ты ковать измену,

Чтоб свергнуть и супруга и себя

С вершины славы в бездну униженья?

Прочь от меня! Тебя не стану слушать.

Герцогиня

Что, что, милорд? Вы на Элеонору

Так сердитесь всего лишь из-за сна?

Впредь буду я такие сны скрывать,

Чтоб не бранились вы.

Глостер

Ну, не сердись, я снова добрым стал.

Входит гонец.

Гонец

Милорд, его величеству угодно,

Чтоб вы сегодня прибыли в Сент-Олбенс,

Где будет королевская охота.

Глостер

Иду. - Ведь ты поедешь с нами, Нелл?

Герцогиня

Супруг мой, я последую за вами.

Глостер и гонец уходят.

Да, следовать! Предшествовать нельзя,

Покамест Глостер так смиренно мыслит.

Будь я мужчина, герцог, ближе всех

По крови королю, - я б устранила

Все камни преткновения и путь

По безголовым трупам проложила б.

Я женщина, но все же не премину

В игре Фортуны роль свою сыграть.

Да где же ты? Сэр Джон! Не бойся, друг,

Одни мы здесь с тобой: лишь ты да я.

Входит Юм.

Юм

Храни твое величество господь.

Герцогиня

Что ты сказал? Величество? Я - светлость.

Юм

Но милость божья и советы Юма

Повысят, ваша светлость, титул ваш.

Герцогиня

Что говоришь ты, друг? Ты совещался

С Маржери Джорден, опытной колдуньей,

А также с чародеем Болингброком?

Согласны ли они мне помогать?

Юм

Они мне обещали, ваша светлость,

Призвать из бездны преисподней духа,

Который даст ответ на все вопросы,

Что будет вам угодно предложить.

Герцогиня

Довольно. Поразмыслю о вопросах.

Когда мы из Сент-Олбенса вернемся,

Мы в исполненье это приведем.

Возьми награду, Юм. Повеселись

С участниками в этом важном деле.

Герцогиня уходит.

Юм

Юм, веселись на деньги герцогини!

Ну что ж, повеселюсь. Но только, Юм,

Держи язык; ни слова, кроме: тсс!

Ведь дело требует молчанья, тайны.

Мне леди Глостер золото дает,

Чтоб я колдунью к ней привел. А деньги

Всегда ведь кстати нам, хотя б от черта.

Но и другие руки деньги дарят.

Осмелюсь ли сказать? То кардинал

И новоиспеченный герцог Сеффолк.

Да, это так; коль говорить по правде,

Они, про властность герцогини зная,

Мне заплатили, чтоб ее подвел я,

О заговоре в уши нашептав.

Хоть, говорят, не нужен плуту маклер,

Я Сеффолку с прелатом все же маклер.

Юм, берегись ты, как бы не пришлось

Тебе обоих их назвать плутами.

Так обстоят дела, и я боюсь,

Что плутни Юма сгубят герцогиню,

А вслед за нею и супруг падет.

Что б ни было, Юм деньги заберет.

СЦЕНА 3

Там же. Покой во дворце.

Входят три или четыре просителя, в том числе Питер, слуга

оружейника.

Первый проситель

Станем поближе, господа, сейчас здесь пройдет милорд-протектор; тут мы и подадим ему наши письменные прошения.

Второй проситель

Окажи, господь, ему протекцию. Он добрый человек! Да благословит его Иисус!

Входят Сеффолк и королева Маргарита.

Питер

Это, кажется, он самый идет, и королева с ним. Я подойду.

Второй проситель

Назад, дурак! Это герцог Сеффолк, а вовсе не милорд-протектор.

Сеффолк

Что, приятель? Тебе что-нибудь нужно от меня?

Первый проситель

Прошу прощения, милорд, я принял вас за лорда-протектора.

Королева Маргарита

(читает)

"Лорду-протектору". Так вы обращаетесь с просьбами к его светлости? Покажите мне ваше прошение. Ты о чем?

Первый проситель

У меня, с разрешения вашего величества, жалоба на Джона Гудмена, слугу лорда-кардинала; он отнял у меня все - дом, усадьбу и жену.

Сеффолк

И жену? Это в самом деле обидно. - Ты о чем? Что там? (Читает.) На герцога Сеффолка, огородившего Мелфордские выгоны. - Что это значит, господин плут?

Второй проситель

Ах, сэр, я ведь только бедный проситель от всего нашего города.

Питер

(подавая прошение)

Жалоба на моего хозяина Томаса Хорнера, сказавшего, что герцог Йорк законный наследник престола.

Королева Маргарита

Что ты говоришь? Разве герцог Йорк сказал, будто он законный наследник престола?

Питер

Кто? Мой хозяин? Ей-богу, нет. Хозяин сказал, будто герцог Йорк наследник, а король захватчик престола.

Сеффолк

Эй, кто там?

Входят слуги.

Взять этого молодца и немедленно послать констебля за его хозяином. Мы подробно разберем это дело в присутствии короля.

Слуги с Питером уходят.

Королева Маргарита

А вы, что у протектора хотите

Протекции под крылышком искать,

Строчите вновь прошения к нему.

Прочь, подлецы!

(Разрывает прошения.)

Их прогоните, Сеффолк!

Все

Идем скорей отсюда.

Просители уходят.

Королева Маргарита

Скажите, Сеффолк, так ли здесь ведется?

Таков ли ваш обычаи при дворе?

Такое ли здесь в Англии правленье,

И такова ли власть у короля?

Как! Под опекой остается Генрих,

И хмурый Глостер будет править им?

Ужель я называюсь королевой,

Чтоб герцогу смиренно подчиняться?

Скажу тебе я. Пуль, когда ты в Type

Сражался на турнире в честь меня

И похищал сердца французских дам,

Я думала, что Генрих схож с тобою

Любезностью и мужеством и ростом.

Но к святости стремится он, бормочет

"Ave Maria" с четками в руках;

Его бойцы - апостолы святые,

Его оружье - Библии реченья;

Его ристалище - покой укромный,

И образа святых - его любовь.

Конклав избрать его бы должен папой

И в Рим свезти и в храме увенчать

Ему чело тиарою тройною;

Так подобало б святости его.

Сеффолк

Терпенье, государыня. Раз я

Виновник вашего сюда прибытья,

То постараюсь, чтобы вы остались

Довольны всем у нас в стране английской.

Королева Маргарита

Здесь кроме Глостера надменный Бофорт,

Ворчливый Йорк, и гордый Сомерсет,

И герцог Бекингем. Из них малейший

Сильнее в Англии, чем государь.

Сеффолк

Но даже самый сильный из вельмож

Уступит Невилам: он их слабее.

Солсбери, Уорик - не простые пэры.

Королева Маргарита

Но все они не так мне досаждают,

Как гордая протектора жена.

Она плывет по залам в свите дам,

Как будто бы она императрица,

И чужестранцы при дворе английском

Ее за королеву принимают.

В ее уборах - все доходы мужа;

Над нашей бедностью она смеется.

Так неужель я ей не отомщу?

Ведь эта дрянь, рожденная в грязи,

Недавно хвасталась своим клевретам,

Что шлейф ее наряда стоит больше,

Чем все владенья моего отца,

Пока за дочь двух графств не получил он.

Сеффолк

Ей, государыня, готов силок:

Я ставил сам, и для ее приманки

Собрал такой чудесный птичий хор,

Что слушать песни их она присядет

И уж не встанет, чтоб тревожить вас.

Забудьте же ее и мне внимайте:

Беру я смелость вам давать советы.

Хоть нам и не по вкусу кардинал,

Но надо с ним и с лордами сплотиться,

Пока в немилость Хемфри не впадет.

А что до Йорка, жалоба такая

Ему на пользу, верьте, не послужит.

Так всех искореним поочередно,

И встанете вы властно у руля.

Трубы.

Входят король Генрих, герцог и герцогиня Глостер,

кардинал Бофорт, Бекингем, Йорк, Сомерсет, Солсбери

и Уорик.

Король Генрих

Что до меня, мне, лорды, безразлично:

И Сомерсет и Йорк угодны мне.

Йорк

Коль Йорк страною дурно управлял,

Пускай его отставят от регентства.

Сомерсет

Коль Сомерсет той власти не достоин,

Пусть будет Йорк регент - я уступлю.

Уорик

Достойна ль ваша милость или нет,

Одно бесспорно: Йорк достойней вас.

Кардинал

Дай старшим говорить, надменный Уорик.

Уорик

Не старше кардинал меня на поле.

Бекингем

В собранье, Уорик, все тебя постарше.

Уорик

Дай срок - и станет Уорик старше всех.

Солсбери

Молчи, мой сын. - Скажи нам, Бекингем,

Чем Сомерсет достоин предпочтенья?

Королева Маргарита

Да тем, что так угодно королю.

Глостер

Король ведь, государыня, уж взрослый

Достаточно и может сам иметь

Суждение. Не женское тут дело.

Королева Маргарита

Коль взрослый государь, то для чего

Вам, герцог, быть протектором - над ним?

Глостер

Я, государыня, страны протектор

И свой оставлю пост, коль он захочет.

Сеффолк

Тогда оставь свой пост, а с ним и дерзость.

С тех пор как стал ты королем (а кто,

Кто, как не ты, сейчас у нас король?),

Край с каждым днем к погибели все ближе.

Дофин нас за морем одолевает;

Все пэры и дворяне королевства

Рабами стали под твоей державой.

Кардинал

Измучил ты народ, у духовенства

Опустошил поборами лари.

Сомерсет

Твои дворцы, жены твоей наряды

В большие суммы обошлись казне.

Бекингем

Твои жестокости при наказанье

Виновных превзошли закона меру

И предают тебя во власть закона.

Королева Маргарита

За торг местами, городов продажу

Во Франции, - коль доказать все это,

Давно бы ты без головы попрыгал.

Глостер уходит.

(Роняет веер.)

Дай веер мой! Что, милочка, не хочешь?

(Дает герцогине пощечину.)

Прошу прощенья... Это были вы?

Герцогиня

Да, чужестранка злая, это я!

Когда б могла я до тебя добраться,

Все десять заповедей написала б

Ногтями на лице твоем красивом.

Король Генрих

Она нечаянно, поверь мне, тетя.

Герцогиня

Нечаянно? Король, смотри, она

Тебя запеленает, станет нянчить.

Но все ж, хотя и юбка правит здесь,

Сумеет отомстить Элеонора.

(Уходит.)

Бекингем

Лорд кардинал, последую за нею

И посмотрю, что будет делать Хемфри.

Она ужалена, не надо шпор;

Сама прискачет к гибели своей.

(Уходит.)

Входит Глостер.

Глостер

Теперь, когда мой гнев остыл, милорды,

От одинокой по двору прогулки,

Вернулся я о деле говорить.

А что до ваших обвинений лживых,

Их докажите - и виновен буду.

Пусть будет бог так милостив ко мне,

Как предан я стране и государю!

Но перейдем к текущему вопросу.

Я говорю, король: Йорк больше всех

Во Франции пригоден как регент.

Сеффолк

Пред тем как выбор произвесть, дозвольте

Мне привести причины, по которым

Нам безусловно не подходит Йорк.

Йорк

Я сам скажу тебе причины эти:

Во-первых, я не льщу твоей гордыне,

А во-вторых, коль буду я назначен,

Лорд Сомерсет меня удержит здесь

Без отпуска, без денег и оружья,

Пока дофин не заберет весь край.

Уж я плясал по дудке Сомерсета,

Пока Париж измором не был взят.

Уорик

Я в том свидетель, и гнусней поступка

Изменник ни один не совершал.

Сеффолк

Молчи, строптивый Уорик!

Уорик

Скажи, гордец, зачем молчать я должен?

Слуги Сеффолка вводят Хорнера и Питера.

Сеффолк

Затем, что здесь - в измене обвиненный.

Дай бог, чтоб герцог Йорк мог оправдаться.

Йорк

Кто обвиняет Йорка здесь в измене?

Король Генрих

Что хочешь, Сеффолк, ты сказать? Кто это?

Сеффолк

Вот, с разрешенья вашего, властитель,

Слуга, что господина своего

В измене обвиняет: говорил он,

Что Ричард, герцог Йорк, - наследник трона,

А вас, король, захватчиком назвал.

Король Генрих

(Хорнеру)

Ты это говорил?

Хорнер

С разрешенья вашего величества, я никогда не думал и не говорил ничего такого. Бог свидетель, меня ложно обвиняет этот мерзавец.

Питер

Клянусь своей пятерней, милорды, он сказал это мне однажды вечером на чердаке, когда мы чистили доспехи лорда Йорка.

Йорк

Поденщик подлый! Грязный негодяй!

За эту речь ты головой заплатишь!

Я умоляю вас, мой государь,

Предать его всей строгости закона.

Хорнер

Увы, государь, пусть меня повесят, ежели я когда-нибудь это говорил. Мой обвинитель - мой собственный подмастерье, и когда я на днях проучил его за провинность, он на коленях поклялся, что сведет со мной счеты. У меня есть тому верные свидетели, и я вас умоляю, ваше величество, не губите честного человека по наговору негодяя.

Король Генрих

Как рассудить нам по закону, дядя?

Глостер

Вот приговор мой, государь:

Раз подозренье падает на Йорка,

Пускай получит Сомерсет регентство;

А этим людям пусть назначат день

Для поединка в надлежащем месте,

Затем что есть в свидетельстве сомненье.

Таков закон и Хемфри приговор.

Сомерсет

Благодарю вас, государь, смиренно.

Хорнер

Охотно принимаю поединок.

Питер

Увы, милорд, я не могу драться. Ради бога, сжальтесь надо мной! Меня одолела людская злоба. О, господи, помилуй меня! Я не в силах нанести ни одного удара! О, господи, мне дурно!

Глостер

Ты будешь драться иль тебя повесят.

Король Генрих

Ведите их в тюрьму. Для поединка

В том месяце последний день назначим.

Идем; тебя проводим, Сомерсет.

Трубы.

Уходят.

СЦЕНА 4

Сад герцога Глостера.

Входят Марджери Джорден, Юм, Саутуэл и Болингброк.

Юм

Идемте, господа, говорю вам, герцогиня ожидает исполнения ваших обещаний.

Болингброк

Мистер Юм, мы в полной готовности. Ее светлости угодно самой видеть и слышать наши заклинанья?

Юм

А как же иначе? Не сомневайтесь в ее мужестве.

Болингброк

Я слышал про нее, что она женщина несокрушимой силы духа. Но будет удобнее, мистер Юм, чтобы вы были при ней наверху, пока мы будем действовать внизу. Итак, идите с богом и оставьте нас.

Юм уходит.

Ну, тетка Джорден, ложись ничком и припади к земле. - А ты, Джон Саутуэл, читай; приступим к делу.

Входит наверху герцогиня Глостер в сопровождении Юма.

Герцогиня

Отлично, господа! Добро пожаловать. За дело, и чем скорей, тем лучше.

Болингброк

Терпенье! Колдуны свой знают час.

Ночь темная, безмолвная глушь ночи,

Тот час ночной, когда сгорела Троя,

Когда кричит сова и воет пес,

И призраки выходят из могил,

Тот самый час для наших дел подходит.

Садитесь смело; тот, кто к нам придет,

В кругу волшебном будет заключен.

Они исполняют обычные обряды и чертят круг. Болингброк или Саутуэл читает "Conjuro te" {Заклинаю тебя. (Лат.)} и т. д. Оглушительные удары грома и

вспышки молний. Затем появляется Дух.

Дух

Adsum {Я здесь. (Лат.)}.

Марджери Джорден

Асмат!

Во имя бога вечного, чье имя

Тебя приводит в трепет, отвечай.

Пока не скажешь, не уйдешь отсюда.

Дух

Спроси, что хочешь. - Поскорей бы кончить!

Болингброк

(читает по листку)

"Сперва о короле. Что будет с ним?"

Дух

Тот герцог жив, что Генриха низложит;

Однако он переживет его

И смертью он насильственной погибнет.

По мере того как Дух говорит, Саутуэл записывает его слова.

Болингброк

"Что Сеффолку в грядущем суждено?"

Дух

Он от воды свою кончину примет.

Болингброк

"А что должно постигнуть Сомерсета?"

Дух

Пусть избегает замков.

Он безопаснее в степях песчаных,

Чем там, где замки громоздятся.

Кончайте, больше я терпеть не в силах.

Болингброк

Спускайся в мрак и пламень адских рек!

Злой дух, ступай!

Гром и молния. Дух уходит.

Входят поспешно Йорк и Бекингем со стражей.

Йорк

Схватить изменников со скарбом их!

Старуха, мы тебя подстерегли.

Вы, леди, здесь? Король и государство

Вам глубоко обязаны за труд;

Милорд протектор, я не сомневаюсь,

Вас наградит за добрые услуги.

Герцогиня

Они получше тех, что королю

Оказываешь ты, обидчик Йорк,

Мне угрожающий без оснований.

Бекингем

Без оснований, леди? Это что?

(Показывает ей листок.)

Ведите прочь их; пусть запрут покрепче

И держат врозь. - Идемте с нами, леди.

Стеффорд, бери ее.

Герцогиня и Юм под стражей уходят.

Игрушки ваши мы на суд представим.

Все - прочь отсюда!

Стража с Джорден, Саутуэлом и другими уходит.

Йорк

Лорд Бекингем, подстерегли вы ловко!

Прекрасный это план для наших целей.

Теперь, милорд, прочтем писанья черта.

Что там?

"Тот герцог жив, что Генриха низложит,

Однако он переживет его

И смертью он насильственной погибнет".

Звучит совсем как:

"Aio te, Aeacida, Romanes vincere posse".

{См. перевод в комментариях.}

Но что же дальше?

"Что Сеффолку в грядущем суждено?

Он от воды свою кончину примет.

А что должно постигнуть Сомерсета?

Пусть избегает замков.

Он безопаснее в степях песчаных,

Чем там, где замки громоздятся".

Да, да, милорд.

С трудом достались эти предсказанья,

И трудно их понять.

Король теперь уже в Сент-Олбенс едет;

С ним и супруг прелестной этой леди.

Со скоростью коня помчится весть:

Для Глостера печальный будет завтрак.

Бекингем

Дозвольте мне гонцом быть, ваша светлость,

В надежде на награду за известье.

Йорк

Извольте, добрый лорд. - Эй, кто-нибудь!

Входит слуга.

Проси ко мне на ужин завтра лордов

Солсбери с Уориком. - Идем отсюда.

Уходят.

АКТ II

СЦЕНА 1

Сент-Олбенс.

Входят король Генрих, королева Маргарита, Глостер,

кардинал Бофорт и Сеффолк.

Сокольничьи перекликаются.

Королева Маргарита

Поверьте, лорды, за семь лет последних

Не приходилось видеть мне столь славной

За водяными птицами охоты.

Но все ж, заметьте, ветер слишком резок,

И старый Джон, наверно, не взлетал.

Король Генрих

Но что за взмах, милорд, ваш сокол сделал!

Насколько выше прочих он парил!

Во всех творениях господь нам виден.

И человек и птица рвутся ввысь.

Сеффолк

Немудрено, мой государь, что сокол

Протектора так высоко взмывает:

Он знает, что хозяин любит высь

И мыслью выше сокола парит.

Глостер

Милорд, лишь тот, кто подл и низок духом,

Не может выше лета птиц подняться.

Кардинал

Вот именно: за облака он рвется.

Глостер

А как вам кажется, лорд кардинал,

Неплохо было б вам взлететь на небо?

Король Генрих

В сокровищницу вечного блаженства!

Кардинал

Здесь, на земле, нашел ты небо; в мыслях

Сокровище твоей души, корону.

Зловредный пэр, опаснейший протектор,

Ты льстишь и королю и государству!

Глостер

Как! Столь заносчивым вы стали, кардинал?

Tantaene animis coelestibus irae?

{Возможен ли столь великий гнев в душах,

посвятивших себя небу? (Лат.)}

Священник - так горяч? Не скроет злобу?

Как это святость позволяет вам?

Сеффолк

Тут, сэр, не больше злобы, чем пристало

При доброй ссоре с пэром столь дурным.

Глостер

Как кто, милорд?

Сеффолк

Хотя б как вы, милорд,

Не в гнев будь сказано вам, лорд-протектор.

Глостер

Всем в Англии твоя известна дерзость.

Королева Маргарита

И честолюбие твое.

Король Генрих

Прошу вас,

Молчите, дорогая королева,

Разгневанных не подстрекайте пэров.

Блаженны миротворцы на земле.

Кардинал

Пусть буду я блажен за то, что меч мой

Мир водворит в протекторе надменном.

Глостер

(тихо, кардиналу)

Я б этого хотел, святой мой дядя.

Кардинал

(тихо, Глостеру)

Ну, что ж, дерзни.

Глостер

(тихо, кардиналу)

Не посылай на бой своих клевретов;

Ты должен сам ответить за обиду.

Кардинал

(тихо, Глостеру)

Нет, не дерзнешь ты; если же дерзнешь,

То вечером, в конце восточном рощи.

Король Генрих

О чем вы, лорды?

Кардинал

Если бы, племянник,

Слуга ваш сокола не взял на цепь,

Охота продолжалась бы.

(Тихо, Глостеру )

Возьми

Двуручный меч.

Глостер

Я, дядюшка, согласен.

Кардинал

(тихо, Глостеру)

Ты понял ли? В конце восточном рощи.

Глостер

(тихо, кардиналу)

Прекрасно, кардинал.

Король Генрих

О чем вы, дядя Глостер?

Глостер

Да все о соколах, - о чем же больше?

(Тихо, кардиналу.)

Клянусь я божьей матерью, тебе

Макушку за обиду сбрею, поп,

Иль разучился я владеть оружьем.

Кардинал

(тихо, Глостеру)

Medice, te ipsum {Врач, исцелись сам. (Лат.)}.

Смотри, протектор, охраняй себя!

Король Генрих

И ветер крепнет и ваш гнев, милорды!

Как эта музыка мне ранит сердце!

Когда такие струны дребезжат,

Возможна ль на гармонию надежда?

Милорды, я хочу ваш спор уладить.

Входит горожанин из Сент-Олбенса с криком: "Чудо!"

Глостер

Что значит этот шум?

Эй, ты, какое чудо возвещаешь?

Горожанин

Да, чудо, чудо!

Сеффолк

Поведай государю, что за чудо.

Горожанин

Ей-богу, час тому назад у раки

Святого Олбенса прозрел слепой.

Тот человек не видел от рожденья.

Король Генрих

Восхвалим бога, что дарует верным

Во мраке свет, в отчаянье отраду.

Входят мэр Сент-Олбенса с олдерменами, Симпкокс,

которого два человека несут в кресле, и его жена.

Кардинал

В процессии подходят горожане,

Чтоб вам его представить, государь.

Король Генрих

Как велика его земная радость,

Хоть зрение грехи его умножит...

Глостер

Постойте, лорды! - Подойдите ближе.

Угодно говорить с ним государю.

Король Генрих

Друг милый, расскажи нам все, как было,

Чтоб господа нам за тебя прославить.

Как! Ты был слеп и вот теперь прозрел?

Симпкокс

Я отроду был слеп, мой государь.

Жена Симпкокса

Да, именно так было.

Сеффолк

Кто эта женщина?

Жена Симпкокса

Его жена, милорд.

Глостер

Когда б сказала мать, вернее было б.

Король Генрих

Где ты родился?

Симпкокс

На севере, в Бервике, государь.

Король Генрих

Бедняга! Милость бог тебе явил.

Смотри ж, не пропускай ни дня, ни ночи,

Все вспоминай, что совершил господь.

Королева Маргарита

Скажи, мой друг, случайно ль ты пришел

К святому гробу иль на богомолье?

Симпкокс

На богомолье, видит бог; сто раз

И больше все сдыхал во сне я голос

Святого Олбенса; взывал он: "Симпкокс,

Приди на гроб мой - исцелю тебя".

Жена Симпкокса

Ей-богу, правда, и сама я часто

Слыхала, как тот голос говорил с ним.

Кардинал

Как! Ты и хром?

Симпкокс

Да, помоги мне, боже.

Сеффолк

Как охромел ты?

Симпкокс

С дерева упал.

Жена Симпкокса

Со сливы, господин.

Глостер

Давно ль ослеп ты?

Симпкокс

Так родился.

Глостер

И лазил на деревья?

Симпкокс

Раз в жизни привелось, когда был молод.

Жена Симпкокса

Да, да, и дорого он поплатился.

Глостер

Охотник ты до слив, коль так рискнул.

Симпкокс

Ах, сударь, захотелось слив жене,

И я полез с опасностью для жизни.

Глостер

Искусный плут! Но это не поможет.

Глаза мне покажи. Моргни. Открой.

По-моему, ты все же плохо видишь.

Симпкокс

Нет, ясно, слава богу и святому!

Глостер

Вот как! Какого цвета это платье?

Симпкокс

Оно красно, как кровь.

Глостер

Отлично. А какого цвета плащ мой?

Симпкокс

Ей-ей, как смоль, он черен.

Король Генрих

А ты откуда знаешь цвет смолы?

Сеффолк

Я думаю, смолы он не видал.

Глостер

Зато плащей и платьев много видел.

Жена Симпкокса

Да где там? Отроду не видел их.

Глостер

Скажи мне, милый, как меня зовут?

Симпкокс

Ax, господин, не знаю.

Глостер

А как зовут его?

Симпкокс

Не знаю.

Глостер

Ну, а его?

Симпкокс

Ей-ей, не знаю, сударь.

Глостер

А как тебя зовут?

Симпкокс

Сандер Симпкокс, к услугам вашим, сэр.

Глостер

Ну, Сандер, здесь сидит в твоем лице бесстыднейший плут во всем крещеном мире. Будь ты слеп от рожденья, тебе было бы также невозможно назвать различные цвета наших одежд, как и знать наши имена. Взор может различать разные цвета, но сразу назвать их, разумеется, немыслимо. Милорды, святой Олбен совершил чудо, но не будет ли большим искусником тот, кто поставит на ноги этого калеку?

Симпкокс

Ах, сэр, если бы вам это удалось!

Глостер

Граждане Сент-Олбенса, нет ли у вас в городе палачей и того, что называется плетьми?

Мэр

Конечно, есть, милорд, к услугам вашей светлости,

Глостер

В таком случае пошлите за ними немедленно.

Мэр

Эй ты, сходи за палачом.

Один из слуг уходит.

Глостер

А теперь принесите-ка мне сюда скамью.

Приносят скамью.

Ну, малый, если ты хочешь спастись от кнута, перепрыгни через эту скамью и удирай.

Симпкокс

Ах, сэр, я и стоять-то не могу один. Вы только понапрасну будете меня мучить.

Входят слуга и палач с плетьми.

Глостер

Ладно, сэр, надо вам вернуть ваши ноги. - Эй ты, палач, стегай его, пока он не перепрыгнет через эту скамью скамью.

Палач

Слушаюсь, милорд. - Ну, ты, живо долой рубаху.

Симпкокс

Ах, сэр, что мне делать? Я и стоять-то не могу.

После первого удара палача Симпкокс перепрыгивает через скамью

и убегает. Народ следует за ним с криком "Чудо!".

Король Генрих

О боже! Это видишь ты и терпишь?

Королева Маргарита

Смешно смотреть, как удирает плут.

Глостер

Поймать мерзавца! Потаскушку взять!

Жена Симпкокса

Ах, сэр, мы от нужды пошли на это.

Глостер

Пусть их стегают плетьми на всех рынках, пока они не доберутся до Бервика, откуда пришли.

Мэр, палач, жена Симпкокса и другие уходят.

Кардинал

Сегодня Глостер совершил нам чудо.

Сеффолк

Хромой вскочил и прочь бежал отсюда.

Глостер

Вы большее свершили чудо нам!

Бежали графства, повинуясь вам.

Входит Бекингем.

Король Генрих

Какие, Бекингем, приносишь вести?

Бекингем

Такие, что и вымолвить мне страшно.

Какой-то сброд презренный и зловредный

При соучастье и под руководством

Протектора жены Элеоноры,

Главы и покровительницы шайки,

Злоумышлял на вас, мой государь.

Всех колдунов и ведьм, что собирались

У ней под кровом, захватили мы,

Когда они злых духов вызывали

Из преисподней, вопрошая их

О вашей жизни, государь, и смерти,

А также б судьбе вам близких лиц,

О чем подробно станет вам известно.

Кардинал

(тихо, Глостеру)

Итак, супруга ваша, лорд протектор,

Предстанет очень скоро пред судом.

Известье это меч ваш остановит;

Похоже, что вам слова не сдержать.

Глостер

Честолюбивый поп, не рви мне сердце.

Печаль и скорбь мне сокрушили силы,

Теперь я побежден - и я сдаюсь,

Как самому ничтожному слуге

Я сдался бы сейчас.

Король Генрих

О боже! Сколько бед творят злодеи,

Погибель навлекая на себя!

Королева Маргарита

Глостер, твое гнездо осквернено,

Так смой хоть с самого себя пятно.

Глостер

Я к небу, государыня, взываю,

Всегда был предан королю и краю.

Что до жены - не знаю ничего;

Мне горько слышать то, что я слыхал.

Хоть благородна кровь ее, но если

Она, забыв и честь и добродетель,

Со сволочью презренною связалась,

Что нас, дворян, марает, как смола,

Прочь от меня, она мне не мила.

Пускай падет всей тяжестью закон

На ту, которой стыд мне учинен.

Король Генрих

Милорды, мы переночуем здесь,

А завтра снова в Лондон возвратимся,

Чтоб рассмотреть подробно это дело,

Преступников потребовав к ответу;

И взвесим все мы на весах закона,

Что возвещают правду неуклонно.

Трубы.

Уходят.

СЦЕНА 2

Лондон. Сад герцога Йоркского.

Входят Йорк, Солсбери и Уорик.

Йорк

Теперь, милорды Солсбери и Уорик,

Позвольте мне, закончив скромный ужин,

Уединиться с вами для беседы

И сердце облегчить, узнав от вас

Непререкаемое ваше мненье

О том, имею ль право на корону.

Солсбери

Я слушаю внимательно, милорд.

Уорик

Йорк милый, говори, и если прав ты,

Тебе служить, как подданные, будем.

Йорк

Так вот

У Эдуарда Третьего, милорды,

Семь было сыновей. Родился первым

Эдвард, принц Уэльский, он же Черный принц;

Вторым родился Вильям Хетфильд; третьим

Был герцог Кларенс, Лайонел; за ним

Родился герцог Ланкастер, Джон Гант;

Был пятым Эдмунд Ленгли, герцог Йорк;

Шестым был Томас Вудсток, герцог Глостер;

Уильям Уиндзорский был седьмым, последним.

Эдвард, принц Черный, умер при отце;

Им сын единственный оставлен - Ричард;

Он царствовал по смерти Эдуарда,

Пока Ланкастер Генрих Болингброк,

Сын старший и наследник Джона Ганта,

Не захватил престол, монарха свергнув.

И не был назван Генрихом Четвертым.

Он свергнутого короля супругу

Во Францию обратно отослал,

А самого монарха заточил

Он в замок Помфрет, где, как всем известно,

Предательски был Ричард умертвлен.

Уорик

Отец, все, что сказал нам герцог, правда

Так дом Ланкастеров добыл венец.

Йорк

Его он держит силой, не по праву.

Когда сын принца Черного скончался.

Царить был должен сын второго сына.

Солсбери

Но Вильям Хетфильд умер без потомства.

Йорк

Сын третий, герцог Кларенс (от него

Мои права), лишь дочь имел - Филиппу,

Был муж ей Эдмунд Мортимер, граф Марч;

А сын их, Роджер Марч, имел детей:

Эдмунда, Анну и Элеонору.

Солсбери

Тот Эдмунд в царствование Болингброка,

Как я читал, потребовал корону

И стал бы королем, когда б Глендаур

До смерти не держал его в плену...

Но дальше!

Йорк

Анна, старшая сестра

Эдмунда Мортимера, мать моя,

Была за графом Кембриджем, что сын был

Эдмунда Ленгли, сына Эдуарда.

И от нее мои права; она

Была наследницею графа Марча,

Что сыном был Эдмунда Мортимера,

Вступившего в супружество с Филиппой,

Которой герцог Кларенс был отцом.

Итак, коль старших сыновей потомство

Наследует престол, то я - король.

Уорик

Что может быть яснее, чем все это?

У Генриха права на трон - от Ганта,

Что был четвертым сыном, а у Йорка

От сына третьего. Покуда живо

Потомство Кларенса, - ему царить.

И вот оно цветет в твоем лице

И в сыновьях твоих, ветвях прекрасных.

Итак, отец, колени мы преклоним

И будем первые в саду укромном

Приветствовать законного монарха,

Чье право на корону непреложно.

Оба

Да здравствует король английский Ричард!

Йорк

Благодарю. Но все ж я не король,

Пока я не венчался и мой меч

В крови Ланкастеров не обагрен.

Свершить все это сразу невозможно:

Нужна здесь тайна строгая и хитрость.

Вы в эти дни тревожные, как я,

На дерзость Сеффолка глаза закройте,

На чванство Бофорта и Сомерсета

И Бекингема и всей шайки их,

Покуда пастырь стада не затравлен,

Достойный принц, наш добрый герцог Хемфри.

Его погибели ища, они

Погибнут сами - так пророчит Йорк.

Солсбери

Милорд, довольно: мы вас понимаем.

Уорик

Подсказывает сердце мне, что Уорик

Однажды Йорка возведет на трон.

Йорк

А я, мой Невил, глубоко уверен,

Что Ричард Уорика поставит первым

В земле английской после короля.

Уходят.

СЦЕНА 3

Зал суда.

Трубы.

Входят король Генрих, королева Маргарита, Глостер,

Йорк, Сеффолк, Солсбери, герцогиня Глостер,

Марджери Джорден, Саутуэл, Юм, Болингброк под стражей.

Король Генрих

Элеонора Кобем, леди Глостер,

Вы провинились тяжко перед богом

И перед нами. Приговор примите

За грех, что в библии карался смертью.

(К Джорден и другим.)

Вы, четверо, опять в тюрьму пойдете,

Оттуда же - на место вашей казни.

Колдунью эту в Смитфильде сожгут,

А вас троих на виселицу вздернут.

(Герцогине Глостер.)

Вы, леди, благородней их по крови

И жить останетесь, утратив честь.

Трехдневному подвергшись покаянью,

В изгнании должны вы поселиться

На Мене, под надзором Джона Стенли.

Герцогиня

Изгнанью рада я; и рада смерти.

Глостер

Супруга, ты осуждена законом;

Кого закон казнит, не оправдать мне.

Герцогиня и другие под стражей уходят.

Глаза полны слезами, сердце - горем.

Ах, Хемфри, этот срам в твои года

Сведет тебя, злосчастного, в могилу.

Молю вас, государь, дозвольте мне

Уйти. Для скорби нужно утешенье,

А для преклонных лет моих - покой.

Король Генрих

Стой, герцог Глостер. Прежде чем уйти,

Отдай мне жезл: отныне будет Генрих

Протектор сам; и бог - моя надежда,

Опора, светоч и в пути вожатый.

Иди же с миром, Хемфри, ты мне мил

Не меньше, чем когда ты был протектор.

Королева Маргарита

Не вижу я причины, по которой

Протектор нужен взрослому монарху.

Господь и государь направят край.

Жезл и державу королю отдай.

Глостер

Мой жезл? Вот он, мой благородный Генрих.

Охотно я верну его, властитель,

Как дал его мне Генрих, твой родитель,

Я рад к твоим ногам его сложить,

Как будет рад иной его схватить.

Прощай! Когда глаза навек сомкну,

Пусть осеняет мир твою страну.

(Уходит.)

Королева Маргарита

Ну вот, теперь стал Генрих королем,

И Маргарита стала королевой.

А Хемфри, герцог Глостер, тенью стал

Сражен, повержен. Разом два удара:

Супруга изгнана, утрачен жезл,

Знак власти. Пусть отныне он хранится,

Супруг мой, в царственной твоей деснице.

Сеффолк

Так рушится могучая сосна;

Так гордость герцогини сметена.

Йорк

Бог с ним. - Позвольте, государь, сказать вам:

Назначен на сегодня поединок.

Ответчик и истец готовы к бою

И оружейник и его слуга.

Угодно будет вам взглянуть на схватку?

Королева Маргарита

Да, добрый лорд, покинула я двор,

Чтоб увидать развязку этой ссоры.

Король Генрих

Во имя бога приготовьте поле.

Пусть кончат спор. Бог правому защита.

Йорк

Я не видал еще бойца трусливей

Или растеряннее, чем истец,

Прислужник оружейника, милорды.

Входят с одной стороны оружейник Хорнер и его соседи; они все время чокаются с ним, и он уже охмелел; в руках у него палка, к концу которой привешен мешок с песком; перед ним барабанщик. С другой стороны входит Питер с барабанщиком и такой же палкой; его сопровождают подмастерья, пьющие за его

здоровье.

Первый сосед

Вот, сосед Хорнер, пью за ваше здоровье кубок хереса. Не робейте, сосед, все будет хорошо.

Второй сосед

А вот, сосед, кубок лиссабонского.

Третий сосед

А вот кружка доброго крепкого пива, сосед; пейте и не бойтесь вашего молодца.

Хорнер

Идет, ей-богу. Выпью со всеми вами, а Питеру - шиш!

Первый подмастерье

Вот, Питер, пью за твое здоровье, не трусь.

Второй подмастерье

Веселей, Питер, не бойся хозяина; дерись во славу подмастерьев.

Питер

Спасибо вам. Пейте и молитесь за меня, прошу вас. Сдается мне, что я выпил последний свой глоток на этом свете. - Слушай, Робин, ежели я помру, возьми себе мой фартук. - А ты, Билль, бери себе мой молоток. - А ты, Том, забирай все деньги, сколько у меня есть. - Господи, помилуй! Помоги мне, боже! Где уж мне драться с хозяином! Он в этом деле мастак.

Солсбери

Ну, будет вам пить, начинайте бой, - Эй, как тебя зовут?

Питер

Питер, ваша милость.

Солсбери

Питер! А дальше как?

Питер

Туз.

Солсбери

Туз? Ну, смотри, тузи своего хозяина хорошенько.

Хорнер

Господа, я пришел сюда, так сказать, по наговору моего слуги, чтобы доказать, что он подлец, а я честный человек. А что касается до герцога Йорка, умереть мне на месте, если я когда-нибудь желал ему зла, или королю, или королеве! А потому, Питер, держись; расшибу тебя в лепешку!

Йорк

У плута заплетается язык.

Играйте, трубачи, сигнал к сраженью.

Сигнал.

Они дерутся, Питер валит хозяина на землю.

Хорнер

Стой, Питер, стой! - Сознаюсь, сознаюсь в измене. (Умирает.)

Йорк

Убрать его оружье. - Ну, любезный, благодари бога и доброе вино, что ударило в голову твоему хозяину.

Питер

О господи, неужто я одолел своего врага перед таким собраньем? Ну, Питер, ты постоял за правду.

Король Генрих

Убрать изменника от наших взоров!

Смерть показала нам его виновность,

И праведный господь открыл пред нами,

Что прав и невиновен тот бедняга,

Которого хотел он умертвить.

Иди же, друг мой, с нами за наградой.

Трубы.

Уходят.

СЦЕНА 4

Улица.

Входят Глостер и слуги в траурных одеждах.

Глостер

Так яркий день мрачит порою туча,

И вслед за летом к нам всегда приходит

Бесплодная зима с морозом лютым;

Так радости и скорби друг за другом

Несутся, словно месяцы в году.

Который час?

Слуга

Уж десять.

Глостер

Я в десять должен встретиться с моей

Наказанной сурово герцогиней.

По улицам кремнистым тяжело

Ногами нежными ступать бедняжке.

О Нелл, как стерпит дух твой благородный

Глазенье подлой черни, злые взгляды

И над твоим позором наглый смех

Той черни, что недавно устремлялась

За гордою твоею колесницей?

Но тише! Вот она. Я приготовлюсь

Сквозь слезы увидать ее страданья.

Входит герцогиня Глостер в белом балахоне, с ярлыком,

приколотым на спине, босая, с зажженной свечой в руке.

С ней сэр Джон Стенли, шериф и стража.

Слуга

Коль вашей светлости угодно будет,

Ее мы у шерифа отобьем.

Глостер

Нет, стойте смирно, пусть она пройдет.

Герцогиня

Супруг, пришел ты посмотреть позор мой?

Со мной несешь ты наказанье. Видишь,

Как на тебя глазеет люд безмозглый

И кажет пальцем, головой качая?

Ах, Глостер, скройся от их злобных взглядов

И, запершись, оплакивай позор мой

И проклинай врагов - твоих с моими!

Глостер

Будь терпелива, Нелл; забудь обиды.

Герцогиня

Ах, научи меня забыть себя!

Как вспомню я, что ты страны протектор,

А я - твоя законная жена,

Мне кажется, не должно мне идти,

Покрытой срамом, с надписью позорной,

В сопровожденье сброда, что глумится

Над вздохами моими и слезами.

Жестокий камень режет ноги мне;

Едва ж я вздрогну, злая чернь со смехом

Советует ступать мне осторожней.

Ах, Хемфри! Как снести ярмо позора?

Смогу ль, как прежде, я смотреть на мир?

Сочту ль блаженством солнце созерцать?

Нет, мрак мне будет светом, полночь днем,

Мысль о моем былом величье - адом.

Скажу порой: "Я Глостера жена,

И муж мой герцог и страны правитель;

Но так он управлял, такой был герцог,

Что в стороне стоял, меж тем как я,

Его страдающая герцогиня,

Посмешищем и пугалом служила

Для каждого зеваки-подлеца".

Что ж, кроток будь, за стыд мой не красней

И не горюй, пока секира смерти

Над головой твоею не взлетит.

А это, знаю, скоро совершится;

Ведь Сеффолк - он, который может все,

С той, что обоих нас так ненавидит,

И Йорк и Бофорт, нечестивый поп,

Расставили силки для крыл твоих

Куда б ты ни взлетел, тебя уловят.

Но ты, пока в них не попал, не бойся

И не пытайся упредить врагов.

Глостер

Ах, полно, Нелл: ты метишь мимо цели!

Чтоб жертвой стать, я должен провиниться.

Будь в сто раз больше у меня врагов,

Будь каждый враг сильнее во сто крат,

Они мне причинить вреда не смогут,

Пока я честен, верен, невиновен.

Ты хочешь, чтоб я спас тебя от стражи?

Но я бесчестья твоего не смою,

В беду лишь попаду, закон нарушив.

В спокойствии твое спасенье, Нелл.

Прошу тебя, склонись к терпенью сердцем.

Терзанья этих дней уймутся быстро.

Входит герольд.

Герольд

Призываю вашу светлость в парламент его величества, который соберется в Бери первого числа будущего месяца.

Глостер

Не испросивши моего согласья,

Решили тайно! - Хорошо, приду.

Герольд уходит.

С тобою прощаюсь, Нелл. - Шериф, прошу вас,

Не превышайте меры наказанья.

Шериф

Милорд, здесь полномочия мои

Кончаются, и должен сэр Джон Стенли

Сопровождать ее на остров Мен.

Глостер

Так вам, сэр Джон, надзор за ней поручен?

Стенли

Да, с разрешенья Вашего, милорд.

Глостер

Не обращайтесь хуже с ней, сэр Джон,

Из-за того, что я вас попросил

С ней лучше обходиться. Может быть,

Мне счастье улыбнется вновь; тогда

Я за добро, оказанное ей,

Вам отплачу добром. Сэр Джон, прощайте!

Герцогиня

Как! Вы уйдете, не простясь со мною?

Глостер

Смотри: я плачу; говорить нет сил.

Глостер со своими слугами уходит.

Герцогиня

И ты ушел? С тобой ушла надежда.

Я здесь одна, моя отрада - смерть,

Смерть, имени которой я страшилась,

Желая вечность на земле найти.

Прошу, веди меня отсюда, Стенли,

Куда-нибудь; мне милости не надо.

Доставь меня, куда тебе велели.

Стенли

На остров Мен, миледи. Будут с вами

Согласно званью обращаться там.

Герцогиня

Вот это-то и плохо: я - позор;

Со мной позорно будут обращаться?

Стенли

Как с герцогиней, Глостера женой,

Миледи, будут обращаться с вами.

Герцогиня

Шериф, прощай! Счастливей будь, чем я,

Хоть ты был стражем моего бесчестья.

Шериф

Таков мой долг. Простите, герцогиня.

Герцогиня

Да, да, прощай. Ты свой исполнил долг.

Ну, Стенли, мы пойдем?

Стенли

Миледи, покаянье свершено.

Вы саван этот сбросьте, и пойдемте.

Переодеться надо вам в дорогу.

Герцогиня

Мой стыд не сбросить с этим одеяньем.

Нет, он прилипнет к самым пышным платьям;

Его не скрыть, как я ни наряжусь.

Веди меня; я жажду заточенья.

(Уходит.)

АКТ III

СЦЕНА 1

Аббатство в Бери Сент-Эдмондс.

Трубы.

Входят в парламент король Генрих, королева Маргарита,

кардинал Бофорт, Сеффолк, Йорк, Бекингем и другие.

Король Генрих

Дивлюсь я, что лорд Глостер не пришел;

Я знаю, не привык он быть последним.

Должно быть, чем-нибудь задержан он.

Королева Маргарита

Иль ты не видишь? Или ты не хочешь

В нем странную заметить перемену?

С каким величием себя он держит,

Как стал с недавних пор заносчив он,

Как с нами непочтителен, как горд

И не похож на самого себя!

Я помню: был он кроток и приветлив,

И стоило нам бросить беглый взгляд,

Как он уж становился на колени.

Весь двор его покорности дивился.

Но стоит вам с ним утром повстречаться,

Когда приветит каждый с добрым днем,

Он хмурит брови и, взглянув сердито,

Пройдет, не преклонив колен упрямых,

Презрев свой долг священный перед нами.

Щенка ворчанье никому не страшно,

Но львиный рык пугает и великих,

А Хемфри человек немалый в крае;

Во-первых, ближе всех он вам по крови.

Падете вы - он тотчас вознесется.

И, думается мне, неосторожно,

В виду вражды, что он питает в сердце,

И благ, что принесет ему конец ваш,

Его к особе вашей приближать

И допускать в верховный ваш совет.

Он лестью сердце черни покорил,

И, если вздумает поднять восстанье,

Боюсь, народ последует за ним.

Теперь весна, и корни не глубоки

У сорных трав; но если их оставить,

Они по саду быстро разрастутся

И заглушат растенья без присмотра.

О вас забота, мой супруг, велит мне

Доказывать, что герцог вам опасен.

Коль страх мой глуп, скажите: бабья трусость,

И если доводы мой страх прогонят,

Свою вину пред герцогом признаю.

Милорды Сеффолк, Бекингем и Йорк,

Скажите прямо, если не согласны;

А нет - признайте правоту мою.

Сеффолк

Вы в мысль его проникли, королева;

И если бы мне предложили первым

Здесь высказаться, я сказал бы то же.

Клянусь, пошла на дьявольские козни

По наущенью мужа герцогиня;

Но если б даже он не знал о них,

Все ж, свой высокий род превознося

(Ведь он прямой наследник государя),

Он этой похвальбой своей надменной

Безумную супругу подстрекнул

Злокозненными средствами готовить

Паденье государя своего.

Поток глубокий медленно струится

И, хоть он с виду тих, таит измену;

Лиса не лает, крадучись к ягненку.

Нет, Глостер не разгадан, государь,

Он преисполнен лживости глубокой.

Кардинал

Иль не карал он, вопреки закону,

За небольшие преступленья смертью?

Йорк

А будучи протектором, не он ли

В стране большие суммы собирал

Для платы войску, но не отсылал их?

От этого мы города теряли.

Бекингем

Все это пустяки в сравненье с тем,

Что время обнаружит в тихом Хемфри.

Король Генрих

Вот что, милорды: ваше побужденье

Убрать все тернии с дороги нашей

Похвально. Но сказать ли мысль мою?

Наш дядя Глостер столь же неповинен

В измене нашей царственной особе,

Как голубь или безобидный агнец;

Он слишком добродетелен и кроток,

Чтоб мыслить зло, готовить гибель мне.

Королева Маргарита

Ах, что вредней безумного доверья?

На голубя похож он? Перья занял,

На деле ж он душою злобный ворон.

Он агнец? Шкуру он надел ягнячью,

На деле ж он по нраву хищный волк.

Обманщику надеть личину трудно ль?

Супруг мой, берегитесь; наше благо

Велит нам козни Глостера пресечь.

Входит Сомерсет.

Сомерсет

Да здравствует мой добрый государь!

Король Генрих

Добро пожаловать, лорд Сомерсет;

Из Франции принес какие вести?

Сомерсет

Вы всех владений ваших в этом крае

Лишились, государь; погибло все.

Король Генрих

Дурная весть! На все господня воля...

Йорк

(в сторону)

Дурная весть и для меня. Ведь я

На Францию питал надежды крепко,

Как и на остров плодородный наш.

Так вянет мой цветок, не распустившись,

И гусеницы пожирают листья.

Но я свои дела поправлю скоро

Иль славную могилу обрету.

Входит Глостер.

Глостер

Всех благ властителю и королю!

Простите, государь, что опоздал я.

Сеффолк

Нет, Глостер, знай: пришел ты слишком рано,

И если ты не стал честней, чем прежде,

Тебя я за измену арестую.

Глостер

Знай, герцог Сеффолк, я не покраснею;

В лице не изменюсь я при аресте.

Не знает страха тот, кто не запятнан.

Чистейший ключ не так далек от грязи,

Как от измены государю - я.

Кто обвинит меня? В чем я виновен?

Йорк

Вы, говорят, с французов брали взятки

И жалованья войску не платили,

Из-за чего мы Франции лишились.

Глостер

Так говорят? Кто это говорит?

Я жалованья войск не крал ни разу

И от французов ни гроша не брал.

Помилуй бог, я бодрствовал ночами

Да, ночь за ночью, родине на благо.

Пусть каждую полушку, что загреб я,

И каждый грош, что у казны похитил,

Против меня предъявят в день суда!

Нет, много фунтов из моих достатков,

Чтоб от налога бедняков избавить,

Я гарнизонам нашим уплатил

И не просил ни разу возмещенья.

Кардинал

Милорд, удобно вам так говорить?

Глостер

Я говорю лишь правду, бог мне в помощь!

Йорк

Вы, будучи протектором, такие

Неслыханные пытки измышляли

Для провинившихся, что остров наш

Был тиранией заклеймен повсюду.

Глостер

Когда я был протектором, все знают

В одном лишь был виновен, в состраданье;

Смягчался я при виде слез злодея,

И он мольбою искупал свой грех.

И если не был предо мной убийца

Иль злой разбойник, что проезжих грабит,

Не налагал заслуженной я кары.

Убийц кровавых, правда, я пытал

Суровей, чем грабителей и прочих.

Сеффолк

Легко в проступках малых оправдаться,

Но вас винят в тяжелых преступленьях;

Тут обелиться будет потрудней.

Вас именем монарха арестую

И поручаю лорду кардиналу

Вас охранять до времени суда.

Король Генрих

Лорд Глостер, я надеюсь всей душой,

Что снимете с себя вы подозренья;

Внушает совесть мне, что вы невинны.

Глостер

Ах, государь, печально время наше.

Задушена здесь доблесть честолюбьем,

И милосердье изгнано враждою;

Повсюду злые козни и интриги;

Нет справедливости в стране родной.

Их умысел на жизнь мою я знаю,

И если б смертью дал стране я счастье

И положил конец их тирании,

Охотно б я от жизни отказался.

Но смерть моя к игре их - лишь пролог,

И даже тысячи все новых жертв,

Которые сейчас беды не чуют,

Не завершат трагедии кровавой.

Взор Бофорта злость выдает сверканьем;

Лоб хмурый Сеффолка - его вражду;

Речами облегчает Бекингем

Давящей сердце ненависти бремя;

А лютый Йорк, что тянется к луне,

Хоть руку дерзкую я прочь отдернул,

Наветом лживым метит в жизнь мою.

И вы, монархиня моя, с другими

Порочите меня без оснований

И приложили все свои усилья,

Чтоб мне врагом стал мой король любимый.

Да, вы обдумывали это вместе;

Я знал про ваши тайные собранья,

Где мне, безвинному, ковалась гибель.

Довольно лжесвидетелей найдется,

Измены отягчат мою вину.

Старинная пословица права:

"Была б собака - палка уж найдется".

Кардинал

Его злословие невыносимо!

Ведь если тех, что охраняют вас,

Властитель, от ножа измены тайной,

Так станут оскорблять, клеймить, порочить,

И будет говорить злодей свободно,

То может охладиться рвенье их.

Сеффолк

Иль королеву он не упрекнул

Искусно слаженною, дерзкой речью

В том, что побудила нас клеветать

На Глостера, чтоб свергнуть власть его?

Королева Маргарита

Пускай себе бранится проигравший.

Глостер

В том, что вы говорите, больше правды,

Чем полагали вы. Да, проиграл я,

Но горе тем, кто выиграл обманом!

Так проигравший вправе говорить.

Бекингем

Он все толкует вкривь; мы губим время.

Лорд-кардинал, он под надзором вашим.

Кардинал

Взять герцога и крепко сторожить.

Глостер

Ах, так-то Генрих свой костыль бросает,

Когда еще он на ногах нетверд!

Увы, отторгнут от тебя пастух,

И волки воют, на тебя оскалясь.

Когда б напрасны были страх и боль!

Я гибели твоей страшусь, король.

Глостер под стражей уходит.

Король Генрих

Милорды, что найдете наилучшим,

То делайте от нашего лица.

Королева Маргарита

Как! Удаляетесь вы, государь?

Король Генрих

Да, Маргарита; сердце тонет в скорби;

К моим глазам поток ее прихлынул.

Со всех сторон окутан я печалью,

Что может быть прискорбнее тоски?

Ах, дядя Хемфри, на лице твоем

Начертаны правдивость, доблесть, честь;

И не пришла пора, мой добрый Хемфри,

Мне усомниться в верности твоей.

Какие же враждебные созвездья

Завидуют величью твоему,

Что эти лорды с нашей королевой

Твоей погибели безвинной ищут?

Ни им и никому ты зла не делал.

И как мясник берет теленка, вяжет

И тащит за собой к кровавой бойне,

И бьет его, коль в сторону он рвется,

Так Хемфри беспощадно повлекли.

И как с мычаньем мечется корова

И смотрит вслед невинному тельцу

И может только тосковать о нем,

Так я о добром Глостере тоскую,

И слезы лью, и вслед ему смотрю

Туманным взором, и помочь не в силах,

Крепки его заклятые враги.

Я буду плакать над его судьбой,

Твердя: "Кто враг мне? То не Глостер мой".

(Уходит.)

Королева Маргарита

Под знойным солнцем тает снег холодный.

К делам правленья холоден король

И преисполнен жалости пустой;

Его морочит Глостер, как стенаньем

Прохожих завлекает крокодил,

Иль, как змея, с блестящей, пестрой кожей,

Свернувшаяся под цветами, жалит

Ребенка, что прельщен ее красой.

Мудрее не придумаешь решенья,

И здравый смысл подсказывает мне:

Покинуть должен он скорее землю,

Чтоб страх пред ним навек покинул нас.

Кардинал

Да, это было бы всего разумней.

Но следует найти предлог пристойный;

Он должен быть законом осужден.

Сеффолк

Ну нет, я не считаю это мудрым.

Король захочет Глостера спасти;

Быть может, и народ того ж захочет.

Все обвиненья слишком легковесны,

Чтобы казнить его, - лишь подозренья!

Йорк

Итак, ему вы не хотите смерти?

Сеффолк

Ах, Йорк, никто не хочет так, как я.

Йорк

(в сторону)

Желать того причин у Йорка больше.

(Громко.)

Но вы, лорд-кардинал, и вы, лорд Сеффолк,

Скажите ваше мненье откровенно:

Протектором страны оставить Хемфри

Не то же ль самое, что заставлять

Несытого орла, чтоб он цыпленка

От коршуна голодного стерег?

Королева Маргарита

Цыпленок бедный не избег бы смерти.

Сеффолк

Да, государыня, безумьем было б

Лису поставить сторожем овец.

Тот, кто в убийстве обвинен коварном,

Напрасно бы старался оправдаться

Тем, что еще его не совершил.

Нет, пусть умрет - затем что он лиса

И по своей природе - стаду враг,

Пока не обагрил он кровью пасть;

Ведь Глостер враг отъявленный монарху.

Что долго думать, как его прикончить

Капканом ли, тенетами, лукавством,

Во сне иль бодрствующим? Все равно,

Лишь умер бы! Прекрасен тот обман,

Что отвращает пагубный обман.

Королева Маргарита

Сказал ты смело, трижды славный Сеффолк!

Сеффолк

Не будет смелым, если не свершить:

Ведь часто говорят не то, что мыслят.

Но, чтобы доказать, что речь моя

В согласье с сердцем, что в поступке этом

Лишь доблесть вижу, что хочу монарха

Избавить от врага, скажите слово

И стану я духовником его.

Кардинал

Но я б желал, чтобы он умер прежде,

Чем примете вы, Сеффолк, сан священый.

Согласье дайте, одобряя дело,

Вам исполнителя достану я:

Так я пекусь о благе государя.

Сеффолк

Вот вам рука - поступок этот нужен.

Королева Маргарита

Я то же говорю.

Йорк

И я; и раз мы трое так решили,

Что нам, коль наш оспорят приговор?

Входит гонец.

Гонец

Я прибыл из Ирландии, милорды,

Вам сообщить: мятежники восстали,

Подняв оружие на англичан.

Пошлите помощь; ярость их прервите,

Пока не стала рана та смертельной,

Она еще свежа, - помочь возможно.

Кардинал

Починки спешной требует пролом.

Какой совет дадите в этом деле?

Йорк

Послать туда регентом Сомерсета.

Удачливый правитель нужен там;

А он во Франции преуспевал.

Сомерсет

Будь Йорк с политикой своей премудрой

Регентом в тех краях, не смог бы он

Так долго продержаться там, как я.

Йорк

Не для того, чтоб все отдать, как ты:

Скорей бы потерял я жизнь свою,

Чем с бременем стыда домой вернулся,

Всю Францию бесславно потеряв.

Где ж раны у тебя? Ты не был ранен.

Тот не стяжал побед, кто так сохранен.

Королева Маргарита

В пожар свирепый разгорится искра,

Коль раздувать и дров бросать в огонь.

Йорк добрый, милый Сомерсет, молчите.

Будь ты во Франции регентом, Йорк,

Могли б дела и хуже обернуться.

Йорк

Как! Хуже худшего? О горький стыд!

Стыд на тебя, - ты так его желаешь!

Кардинал

Лорд Йорк, свою звезду вы испытайте.

Там дикие на нас восстали керны

И красят землю кровью англичан.

Хотите вы в Ирландию вести

Отряд бойцов отборных из всех графств

И счастье испытать в войне ирландской?

Йорк

Да, коль угодно это государю.

Сеффолк

Все в нашей власти, - он согласье даст

И, что мы постановим, утвердит.

Ну, славный Йорк, берись за это дело.

Йорк

Доволен я. Доставьте мне солдат,

А я меж тем свои дела устрою.

Сеффолк

Лорд Йорк, я о солдатах позабочусь.

Но к Глостеру коварному вернемся.

Кардинал

О нем довольно; я устрою так,

Что больше он не будет нас тревожить.

День близится к концу; уйдем отсюда.

А мы, лорд Сеффолк, с вами потолкуем.

Йорк

Лорд Сеффолк, через десять дней я буду

В Бристоле поджидать своих солдат,

Чтобы в Ирландию их переправить.

Сеффолк

Исполню все старательно, лорд Йорк.

Уходят все, кроме Йорка.

Йорк

Теперь иль никогда - дух закали,

Решимостью смени свои сомненья;

Стань тем, чем быть надеялся, иль смерти

То, что ты теперь, предай. Так жить не стоит!

Пусть бледный страх безродными владеет

И не гнездится в королевском сердце.

Как вешний дождь, бежит за думой дума,

И все твердят о царственном величье.

Мой мозг усердней, чем паук прилежный,

Сеть выплетает, чтоб врагов поймать.

Отлично, лорды! Мудрое решенье

Меня отсюда отослать с войсками.

Боюсь, вы отогрели на груди

Змею, что скоро вас ужалит в сердце.

Мне не хватало войск, - вы их мне дали;

Охотно их беру. Но так и знайте:

Вручили вы оружие безумцу.

В Ирландии могучий свой отряд

Кормить я буду, а меж тем раздую

В стране английской черный ураган,

Что унесет десятки тысяч душ

В рай или в ад. И не уймется буря,

Пока венец не осенит чело мне,

И, словно солнце, властными лучами

Не успокоит дикий этот вихрь.

А как проводника моих решений,

Я смельчака из Кента подстрекнул:

Джон Кед из Эшфорда

Поднять восстание в стране сумеет,

Принявши имя Джона Мортимера.

Пришлось мне видеть, как упрямый Кед

Один давал отпор отряду кернов.

Он пылко дрался, хоть торчали стрелы

В его боках, как иглы дикобраза;

Когда же наконец пришла подмога,

Он прыгать стал, как в пляске дикий мавр,

Кровавые отряхивая стрелы.

Не раз, одевшись, как лохматый керн,

Ходил он разговаривать с врагами

И возвращался к нам, никем не узнан,

И мне об их злодействах сообщал.

Вот этот дьявол здесь меня заменит.

На умершего Джона Мортимера

Лицом, походкой, речью он похож.

Таким путем узнаю мысль народа

Как притязанья Йорка примет он?

Хотя б схватили Кеда, стали мучить,

Все ж никакие пытки не принудят

Его сказать, кто подстрекнул к восстанью.

А если преуспеет он, - и это

Весьма возможно, - что ж, тогда вернусь

Я из Ирландии с военной силой,

Чтоб то пожать, что негодяй посеял;

Ведь если Хемфри будет умерщвлен

И Генрих свергнут, - я взойду на трон.

(Уходит.)

СЦЕНА 2

Бери-Сент-Эдмондс. Покой во дворце.

Входят поспешно несколько убийц.

Первый убийца

Беги к милорду Сеффолку; скажи,

Что, как велел, спровадили мы Хемфри.

Второй убийца

Что мы наделали! Слыхал ли ты,

Чтоб кто-нибудь так умирал блаженно?..

Первый убийца

Сюда идет милорд.

Входит Сеффолк.

Сеффолк

Ну что, вы с ним покончили, скажите?

Первый убийца

Да, добрый лорд, он помер.

Сеффолк

Вот это славно. В дом ко мне идите;

За смелую работу награжу вас.

Король и пэры здесь неподалеку.

Оправили вы герцога постель?

Исполнено ли все, что приказал я?

Первый убийца

Да, добрый лорд.

Сеффолк

Ступайте прочь.

Убийцы уходят.

Трубы.

Входят король Генрих, королева Маргарита, кардинал

Бофорт, Сомерсет, лорды и другие.

Король Генрих

Зовите дядю нашего скорей;

Скажите, нынче мы хотим проверить,

Так ли виновен он, как утверждают.

Сеффолк

Сейчас за ним схожу я, государь.

(Уходит.)

Король Генрих

Места займите, лорды, и прошу,

Вы не судите слишком строго дядю;

Тогда лишь изрекайте приговор,

Когда вина вам станет очевидной.

Королева Маргарита

Избави бог, чтоб зло торжествовало

И знатный лорд был осужден безвинно!

Дай бог, чтоб все исчезли подозренья!

Король Генрих

За добрые слова благодарю.

Входит Сеффолк.

Что это? Ты дрожишь? Ты побледнел?

Где дядя наш? Что там случилось, Сеффолк?

Сеффолк

Король! В постели Глостер найден мертвым.

Королева Маргарита

Помилуй бог!

Кардинал

То божий суд. - Во сне я видел нынче,

Что герцог нем, не вымолвит ни слова.

Король Генрих лишается чувств.

Королева Маргарита

Что с вами? - Помогите! Умер он!

Сомерсет

Поднять его, пощекотать в носу.

Королева Маргарита

За помощью скорей! Очнись, мой Генрих!

Сеффолк

Он ожил. - Государыня, терпенье.

Король Генрих

О господи!

Королева Маргарита

Что с вами, мой супруг?

Сеффолк

Утешься, государь! Утешься, Генрих!

Король Генрих

Как! Сеффолк начал утешать меня!

Не он ли вороном сейчас прокаркал,

Похитив страшным звуком силы жизни,

И думает чириканьем овсянки,

Словами ласки из пустого сердца

Загладить карканья зловещий след?

Свой яд в словах медовых не скрывай;

Ко мне не прикасайся. Прочь, сказал я!

Твое касанье - что укус змеиный.

Глашатай гибели, прочь с глаз моих!

В твоих глазах кровавое злодейство

Царит в величье мрачном, мир пугая.

О, не смотри, твой взор наносит раны.

Но нет, останься. Василиск, приди

И взором жертву новую убей.

Под сенью смерти обрету я радость;

Мне жизнь - двойная смерть, раз умер Глостер.

Королева Маргарита

За что вы лорда Сеффолка браните?

Хоть герцог Хемфри был его врагом,

Все ж он скорбит о нем по-христиански.

Что до меня, - хоть он и был мой недруг,

Но если б слезы, горестные стоны

И вздохи, иссушающие кровь,

Способны были жизнь ему вернуть,

Ослепла б я от слез, слегла б от стонов

И стала бы подснежника бледней

От непрестанных вздохов, пьющих кровь,

Чтоб только ожил благородный герцог.

Что могут обо мне подумать люди?

Все знали, что плохие мы друзья;

Подумать могут - я его сгубила,

Уста молвы начнут меня позорить,

И во дворцы проникнет клевета.

Вот что несет мне эта смерть. Увы мне!

Быть королевою в венце позора!

Король Генрих

О горе мне! Несчастный дядя Глостер!

Королева Маргарита

Нет, обо мне горюй: ведь я несчастней.

Ты отвернулся, прячешь ты лицо?

Но я не прокаженная, - взгляни.

Иль сделался глухим ты, как змея?

Так ядовитым стань, убей супругу.

Иль вся твоя отрада - в гробе Хемфри?

Так, значит, не любил ты Маргариту!

Ему во славу статую воздвигни

И вывеской пивных портрет мой сделай.

Не оттого ль чуть не погибла в море,

И дважды гнал меня противный ветер

К родной стране от берегов, английских?

Иль ветер не остерегал меня,

Не говорил: "Беги гнезда ехидн

И на враждебный берег де ступай"?

Я вихри добрые кляла, а также

Того, кто выпустил их из пещеры,

Молила дуть к английским берегам

Иль наш корабль разбить о риф ужасный.

Не пожелал убийцей стать Эол,

Тебе оставив это злодеянье.

Игравшие в красивой пляске волны

Топить меня не захотели, зная,

Что ты своей жестокостью на суше

Меня потопишь в море горьких слез.

Утесы острые ушли в пески,

Не стали раздирать меня клыками,

Чтоб во дворце погибла Маргарита

От каменного сердца твоего.

Пока виднелись меловые скалы,

Стояла я на палубе под вихрем,

Меж тем как шторм нас гнал от берегов.

Когда же стали застилать туманы

Твой край от взоров пристальных моих,

Сняла я драгоценный медальон

Оправленное в бриллианты сердце

И в сторону Британии метнула,

И море приняло. Я ж пожелала,

Чтоб так же принял сердце ты мое.

И потеряла я твой край из виду,

И посылала очи вслед за сердцем,

Их мутными очками называла

За то, что скрылся Альбион от них.

Как часто Сеффолка просила я

Орудье твоего непостоянства

Сесть предо мной и чаровать речами,

Как некогда повествовал Асканий

Дидоне, обезумевшей от страсти,

Деяния, свершенные отцом

С тех пор, как в пламени погибла Троя.

Я не подобна ль ей, а ты - лжецу Энею?

Терпеть нет сил! Умри же, Маргарита!

Твой муж скорбит, что ты еще жива.

Шум за сценой.

Входят Уорик и Солсбери. Народ теснится к дверям.

Уорик

Идет молва, могучий государь,

Что Сеффолком и Бофортом убит

Предательски наш добрый герцог Хемфри.

Народ, как разъяренный рой пчелиный,

Вождя лишенный, мечется, гудя;

Готов он без разбору жалить всех.

Я бунт их успокоил, обещав,

Что им поведают причину смерти.

Король Генрих

Что он скончался, Уорик, это правда.

Но как он умер, знает бог, не Генрих.

Войди в его покой, взгляни на тело

И рассуди, что вызвало кончину.

Уорик

Исполню это. - Ты, отец, побудь

С мятежною толпой, пока вернусь я.

(Уходит.)

Король Генрих

О, прогони, судья всевышний, мысль,

Мысль, что моим завладевает сердцем,

Твердя: "Насильем Хемфри умерщвлен!"

Прости мне, если подозренья ложны,

Затем что ты один лишь судия.

Согреть хотел бы бледные уста

Я тысячью горячих поцелуев

И оросить лицо потоком слез,

Поведать о любви еврей немому,

Глухому трупу и в своих руках

Его бесчувственную руку сжать;

Но эти сетованья все напрасны,

И, увидав земной, отживший образ,

Я только б растравил свою печаль.

Входит Уорик, неся вместе с несколькими придворными

кровать, на которой лежит мертвый Глостер.

Уорик

Приблизьтесь, государь, на труп взгляните.

Король Генрих

Увижу я всю глубь своей могилы;

С его душой вся радость отлетела:

В его лице себя я вижу мертвым.

Уорик

Как верно то, что я стремлюсь душою

В чертог паря, принявшего наш образ,

Чтоб снять с людей проклятие отца,

Так я уверен, что рукой насилья

Погублен трижды славный герцог Глостер.

Сеффолк

Ужасная, торжественная клятва!

Но чем свои слова докажешь, Уорик?

Уорик

Смотри: кровь прилила к его лицу.

Я видывал своей умерших смертно:

Худы, бледней золы, бескровны были

Затем что кровь их устремилась к сердцу,

Которое звало ее на помощь,

Со смертью наступающей борясь.

Кровь стынет вместе с сердцем, не вернется

Румянить щеки, украшая их.

Его ж лицо, смотри, черно от крови,

Глаза раскрыты шире, чем при жизни,

Как у задушенного, смотрят жутко.

Раздуты ноздри, дыбом волоса,

А руки врозь раскинуты, как будто

За жизнь боролся он и сломлен был.

Смотри, пристали волосы к подушке,

Окладистая борода измята,

Как рожь, прибитая жестокой бурей.

Что он убит - не может быть сомненья:

Здесь каждый признак - тяжкая улика.

Сеффолк

Но, Уорик, кто мог умертвить его?

Мы с Бофортом его оберегали,

А мы ведь, сэр, надеюсь, не убийцы.

Уорик

Его враги заклятые вы оба

И вам охрану Хемфри поручили!

Едва ль вы с ним, как с другом, обходились,

И он, как видно, повстречал врага.

Королева Маргарита

Подозреваешь ты, что эти лорды

В его конце безвременном повинны?

Уорик

Когда убитый бык лежит в крови,

А рядом с топором стоит мясник,

Не очевидно ли, кем он зарезан?

Когда в гнезде у коршуна найдут

Скворца, - не ясно ль, как погибла птица,

Пусть даже клюв убийцы не в крови?

И здесь родятся те же подозренья.

Королева Маргарита

Так вы - мясник, лорд Сеффолк? Где ваш нож?

А Бофорт - коршун? Где же клюв его?

Сеффолк

Я не хожу с ножом, чтоб резать спящих.

Но вот мой меч, заржавевший в дни мира,

И будет он омыт в крови того,

Кто осквернил меня клеймом убийства.

Скажи, коль смеешь, горделивый Уорик,

Что в смерти Глостера виновен я.

Кардинал Бофорт, Сомерсет и другие уходят.

Уорик

На что лорд Уорик не дерзнет, коль Сеффолк

Его на это дерзко вызывает?

Королева Маргарита

Не может он смирить свой дух надменный,

Заносчивость обидную отбросить,

Хотя б сто раз ему слал вызов Сеффолк.

Уорик

Прошу вас, государыня, довольно.

Ведь слово каждое в его защиту

Позор для королевского величья.

Сеффолк

Презренный, низкий, тупоумный лорд!

Порочила ль когда-нибудь жена

Супруга своего, как мать твоя?

Она, должно быть, приняла на ложе

Мужлана грубого, и так привит

Был к древу благородному дичок;

Ты плод прививки той, не Невил родом.

Уорик

Не будь твоя вина тебе щитом,

Я поменялся б ролью с палачом,

Тебя от срама лютого избавив.

И короля присутствием я связан,

Не то, кровавый трус, ты на коленях

Прощенья за слова свои просил бы,

Сказав, что разумел ты мать свою,

Что сам бастардом гнусным ты родился;

И, лишь приняв дань страха твоего,

Я по заслугам бы тебя отправил

В ад, злой вампир, сосущий кровь у спящих!

Сеффолк

Не сонному тебе пущу я кровь,

Когда дерзнешь последовать за мной!

Уорик

Идем скорей, иль повлеку тебя...

Хоть недостоин ты, с тобой сражусь

И духу Хемфри окажу услугу.

Сеффолк и Уорик уходят.

Король Генрих

Крепчайший панцырь - доблестное сердце,

И трижды тот вооружен, кто прав!

Но тот, чья совесть злом совращена,

Будь он закован в латы, все же наг.

Шум за сценой.

Королева Маргарита

Что там за шум?

Возвращаются Сеффолк и Уорик с обнаженными мечами.

Король Генрих

Как, лорды! Обнажили вы оружье

В присутствии моем? Как вы посмели?

Что там за крики буйные несутся?

Сеффолк

Могучий государь, предатель Уорик

С толпою граждан на меня напал.

Шум толпы за сценой. Входит Солсбери.

Солсбери

(обращаясь к народу за сценой)

Там стойте. Все скажу я королю.

Властитель, просит вам сказать народ,

Что если Сеффолка не обезглавят

Иль не изгонят из страны родной,

Они его отсюда вырвут силой

И после тяжких пыток умертвят.

Они твердят, что Хемфри им убит,

Они твердят, что он погубит вас

И что одна лишь верность и любовь,

А не стремленье к злому мятежу

И не желанье вам противоречить

Их побуждают требовать изгнанья

Того, кто кажется им столь опасным.

Они твердят, пылая рвеньем к вам,

Что если б, государь, вы спать легли

И запретили бы себя тревожить,

Грозя немилостью своей иль казнью,

То, невзирая на запрет, при виде

Змеи, ползущей к вам с разъятым жалом,

Необходимо было б разбудить вас,

Чтоб ядовитый гад не превратил

Той роковой дремоты в вечный сон.

А потому, кричат они, вас будут

Оберегать, хотите вы иль нет,

От лютых змей, каков коварный Сеффолк,

Чьим смертоносным жалом роковым

Стократ достойнейший ваш добрый дядя,

Они твердят, предательски убит.

Народ

(за сценой)

Лорд Солсбери! Ответ от короля!

Сеффолк

Понятно, что народ, невежа грубый,

Шлет королю такое обращенье.

А вы, милорд, служить ему готовы,

Ораторское проявив искусство!

Честь велика для лорда Солсбери

Сюда послом явиться полномочным

От медников презренных к государю!

Народ

(за сценой)

Ответ от короля, иль мы ворвемся!

Король Генрих

Пойди и передай им, Солсбери:

Благодарю за их любовь и рвенье,

И если бы не требовали, все же

Я совершил бы то, о чем так просят:

Ведь сердце ежечасно мне пророчит,

Что Сеффолк навлечет беду на край;

И я клянусь величием того,

Чей недостойный здесь я представитель,

Что отравлять нам воздух будет он

Не долее трех дней, под страхом смерти.

Королева Маргарита

О Генрих, разреши вступиться мне!

За Сеффолка достойного прошу я.

Король Генрих

Зовя его достойным, недостойной

Становишься сама ты, королева.

Молчи. Коль станешь за него просить,

Ты гнев мой этим только увеличишь.

Когда бы это просто обещал,

То и тогда свое сдержал бы слово;

Но я поклялся - и решенье твердо.

(Сеффолку.)

Когда по истечении трех дней

Ты будешь найден в крае, где я правлю,

Не выкупишь ты жизни целым миром.

Пойдем со мною, добрый Уорик мой;

Я о делах поговорю с тобой.

Кроме королевы Маргариты и Сеффолка, все уходят.

Королева Маргарита

Пусть вам сопутствуют напасть и горе!

Сердечная тоска и злые муки

Подругами пусть будут вам всегда!

Где двое вас, пусть дьявол будет третьим'

Пусть вас преследует тройная месть!

Сеффолк

Оставь свои проклятья, дорогая;

Дай Сеффолку, скорбя, с тобой проститься.

Королева Маргарита

Трус, баба, малодушное созданье!

Иль не хватает духу клясть врагов?

Сеффолк

Чума на них! Зачем их проклинать?

Когда бы клятвы убивать могли,

Как стоны мандрагоры, я нашел бы

Отравленные, жгучие слова,

Свирепые, ужасные для слуха,

И, стиснув зубы, прошипел бы их

С такою ненавистью непомерной,

Как Злоба бледная в пещере адской.

Язык мой запинался б от угроз,

Глаза б метали искры, как кремни;

Как у безумца, волоса бы встали.

Да, каждый мой сустав их проклинал бы.

Но и теперь разорвалось бы сердце,

Когда б я их не клял! Пусть будет яд

Напитком их, а желчь - их лучшим яством,

Сладчайшей сенью - роща кипарисов,

Отрадой взора - злобный василиск,

Нежнейшей лаской - ящерицы жало,

И музыкой - шипение змеи,

А сыч зловещий пусть концерт дополнит!

Все ужасы кромешной, адской тьмы...

Королева Маргарита

Довольно, милый, ты себя лишь мучишь,

И эти страшные твои проклятья,

Как солнце, отраженное стеклом,

Или ружье, где пороху сверх меры,

Всю силу обращают на тебя.

Сеффолк

Ты клясть велела - и велишь умолкнуть?

Клянусь землей, откуда изгнан я,

Что мог бы клясть в теченье зимней ночи,

Хотя б стоял нагой на горной круче,

Где от мороза травы не растут,

И счел бы то минутною забавой.

Королева Маргарита

Молю тебя, довольно! Дай мне руку,

Чтоб мне ее слезами оросить.

Пусть это место дождь не увлажнит

И знаков горести моей не смоет.

О, если б навсегда мой поцелуй

Запечатлелся на твоей руке,

Чтоб вспоминал ты, глядя на печать,

Про те уста, что по тебе вздыхают!

Иди же, чтобы я познала горе;

Лишь мыслю я о нем, пока ты здесь.

Так думает богатый о нужде.

Я возвращу тебя, иль, будь уверен,

Сама себя изгнанью обреку.

Что ж, без тебя и так мне жизнь - изгнанье!

Иди, не говори со мной, иди же...

Нет, погоди! Так, обнимаясь нежно,

Два осужденных друга длят прощанье,

Разлука им в сто раз ужасней смерти.

Но все ж прощай! Прощай, с любимым жизнь!

Сеффолк

Так бедный Сеффолк изгнан десять раз:

Раз - королем и трижды три - тобою.

Когда б не ты, я б не скорбел о крае;

Пустыня людной бы казалась мне,

Будь я в небесном обществе твоем:

Ведь для меня, где ты - там целый мир,

И все мирские блага и восторги;

Где нет тебя - там пустота и мрак.

Я больше не могу... Живи, знай радость,

Вся радость для меня в том, что живешь ты.

Входит Вокс.

Королева Маргарита

Куда спешишь ты, Вокс? Какие вести?

Вокс

К его величеству, чтоб доложить,

Что кардинал наш Бофорт умирает,

Недугом тяжким он сражен внезапно.

Таращит он глаза, и ловит воздух,

И богохульствует, и всех клянет.

То словно с духом Хемфри говорит он,

То призывает короля к себе

И, будто Генриху, подушкам шепчет

Своей души обремененной тайны.

Я послан государю сообщить,

Что и сейчас его зовет он громко.

Королева Маргарита

Иди с печальной новостью к монарха.

Вокс уходит.

Увы! Что наша жизнь! И что за весть!

Но что грущу я о минутном горе,

Когда сокровища души лишаюсь.

Лишь о тебе одном горюю, Сеффолк,

И слезы лью, подобно южным тучам!

Питают землю слезы их, мои же

Печаль мою. - Теперь ступай отсюда.

Ты знаешь, государь сейчас придет;

Коль вместе нас застанет, ты погиб.

Сеффолк

С тобой расставшись, я не в силах жить,

А умереть перед тобой - ведь это

Лишь сон отрадный на твоей груди!

Я отдал бы последний вздох свой небу

Так сладостно и кротко, как младенец

У материнской груди умирает;

А без тебя кричал бы, как безумный,

Чтоб ты пришла и мне закрыла очи

И чтоб замкнула мне уста губами.

Ты отлетающий мой дух вернула б

Или в тебя его вдохнул бы я

И стал бы жить в Элизиуме дивном.

Смерть близ тебя - лишь радостная шутка,

А без тебя - мученье горше смерти.

Дозволь остаться мне - и будь что будет!

Королева Маргарита

Иди! Разлука - едкое лекарство,

Что применяют для смертельных ран.

Во Францию, мой милый! Шли мне вести.

Где б ни был ты в земном, широком мире,

Пошлю Ириду, что тебя разыщет.

Сеффолк

Иду.

Королева Маргарита

С собой мое уносишь сердце.

Сеффолк

Такой алмаз от века не хранился

В столь горестном ларце. Мы разойдемся,

Как челн, разбитый надвое грозой.

Там - путь мой к гибели...

Королева Маргарита

А здесь - путь мой.

Уходят.

СЦЕНА 3

Лондон. Спальня кардинала Бофорта.

Входят король Генрих, Солсбери и Уорик. Кардинал

лежит в постели.

Король Генрих

Ну, как вы поживаете, милорд?

Ответьте государю своему.

Кардинал

Когда ты смерть, дам Англии казну,

Купить второй такой же остров сможешь,

Лишь дай мне жить и прекрати мученья.

Король Генрих

О, это признак нехорошей жизни

Такой безумный перед смертью страх.

Уорик

С тобою, Бофорт, говорит король.

Кардинал

Меня судите, коль угодно. Умер

В постели он, - где ж больше умирать?

Могу ли я людей заставить жить?

О, не пытай меня, во всем признаюсь.

Он ожил? Покажите ж мне его;

Дам тысячу я фунтов, чтоб взглянуть.

Но он слепой - засыпал прах глаза.

Да причешите волосы ему;

Смотри, смотри, они торчат, как ветви,

Смолою смазанные, чтоб крылатый

Мой дух поймать. Пить дайте! Пусть аптекарь

Яд принесет, который я купил.

Король Генрих

О вечный двигатель небес, взгляни

На страждущего милосердным оком!

О, прогони лукавого врага,

Что осаждает гибнущую душу!

Отчаянье из сердца изгони!

Уорик

Смотри, скрежещет он зубами в муках!

Солсбери

Оставь его, пусть в мире отойдет.

Король Генрих

Мир да пошлет господь его душе!

Лорд-кардинал, коль думаешь о рае,

Приподними хоть руку в знак надежды.

Кончается, не подавая знака.

О боже, отпусти ему грехи!

Уорик

Такая злая смерть - знак мерзкой жизни.

Король Генрих

Не осуждай его; ведь все мы грешны.

Закрыть ему глаза. Спустите полог.

А мы пойдем предаться размышленьям.

(Уходят.)

АКТ IV

СЦЕНА 1

Берег моря в Кенте. Тревога. Морской бой. Пушечные выстрелы. Входят капитан корабля, шкипер,

штурман, Уолтер Уитмор и другие, с ними переодетый Сеффолк и другие

дворяне-пленники.

Капитан

Болтливый, пестрый и греховный день

Уж спрятался в морскую глубину,

И волки, громко воя, гонят кляч,

Что тащат ночь, исполненную скорби,

И сонными, поникшими крылами

На кладбищах могилы осеняют

И дымной пастью выдыхают в мир

Губительную, злую темноту.

Ну, приведите пленников сюда.

Пока стоит на якоре пинасса,

Они заплатят выкуп здесь, на взморье,

Или окрасят кровью бледный берег.

Шкипер, ты этим пленником владей.

Ты, штурман, этого бери себе.

А этот...

(Показывает на Сеффолка.)

Уолтер Уитмор, будет твой.

Первый дворянин

Каков мой выкуп, шкипер? Говори.

Шкипер

Крон тысяча, иль голову снесу.

Штурман

(второму дворянину)

Ты дашь мне столько же, не то умрешь.

Капитан

Вам жаль две тысячи каких-то крон?

И вы еще дворянами зоветесь!

Башки срубить мерзавцам! - Вы умрете.

Не возместит такой ничтожный выкуп

Нам жизнь товарищей, погибших в битве.

Первый дворянин

Я заплачу, лишь пощади мне жизнь.

Второй дворянин

Я тоже; напишу сейчас домой.

Уитмор

(Сеффолку)

Я потерял во время схватки глаз,

И ты в отместку должен умереть;

Да и других прикончил бы я тоже.

Капитан

Не торопись. Бери-ка лучше деньги.

Сеффолк

Подвязки орден видишь ли на мне?

Я дворянин и выкуп дам любой.

Уитмор

Я тоже из дворян. Я Уолтер Уитмор.

Что? Ты дрожишь? Иль смерть тебе страшна?

Сеффолк

Мне страшно это имя - в нем погибель.

Один мудрец мой гороскоп составил

И говорил, что от воды умру я.

Но, верю, ты не будешь кровожадным.

Ведь Готье - правильнее звать тебя.

Уитмор

Готье или Уолтер - все едино мне...

Стыдом не осквернялось это имя,

Но меч всегда смывал с него пятно;

И если стану торговать я местью,

Пусть меч мой сломят, разобьют мой щит

И трусом по свету меня ославят!

Сеффолк

Стой, Уитмор, пленник твой - вельможа знатный,

Я - герцог Сеффолк, Уильям Де-Ла-Пуль.

Уитмор

Как! Герцог Сеффолк? И в таких лохмотьях?

Сеффолк

Лохмотья к герцогам не прирастают.

Ходил переодетым и Юпитер.

Капитан

Да, но ни разу не был он убит.

Сеффолк

Ланкастеров властительная кровь,

Кровь Генриха не будет пролита

Таким поганым конюхом, как ты.

Иль не держал ты стремя у меня?

Иль не бежал вприпрыжку ты без шапки

За мулом пышно убранным моим

И счастлив не был ли моим кивком?

Как часто ты служил мне за столом

И, стоя на коленях, брал подачки,

Когда я с королевой пировал!

Припомни же все это и смирись;

Да гордость неуместную оставь.

Бывало, ты стоял в моей прихожей

И ждал почтительно, когда я выйду.

Рука моя - вот эта - уж не раз

Тебя своею подписью спасала,

Так пусть она язык твой укротит.

Уитмор

Не проколоть ли, капитан, мерзавца?

Капитан

Сперва его словами проколю.

Сеффолк

Они тупы, как сам ты, подлый раб!

Капитан

Ведите прочь его, чтоб на баркасе

Срубить ему башку.

Сеффолк

Рискнешь своей?

Капитан

Да, Пуль.

Сеффолк

Пуль?

Капитан

Пуль! Сэр Пуль! Милорд болотный!

Ах, яма сточная, гнилая лужа,

Чей смрад и грязь мутят сребристый ключ,

Откуда пьет страна. Теперь-то я

Заткну твою зияющую пасть,

Что проглотила острова казну!

Уста, что целовали королеву,

Теперь пусть лижут землю, и ты сам,

С улыбкой встретивший кончину Хемфри,

Ветрам напрасно будешь скалить зубы:

В ответ услышишь только смех их грубый.

Ты будешь ведьмам ада женихом

За то, что властелину англичан

Сосватал дочь ничтожного монарха,

Без подданных, без денег, без венца.

Возвысился ты хитростью бесовской,

И как честолюбивый Сулла, ты

Пресыщен, сердце матери пожрав.

Французам продал ты Анжу и Мен;

Мятежники нормандцы чрез тебя

Нам дерзостно грозят, а пикардийцы,

Убив правителей, форты забрали

И нам вернули раненых солдат.

А Невили, - и с ними славный Уорик,

Которые вовек не обнажали

Своих мечей могучих понапрасну,

Вооружились гневно на тебя.

Дом Йорка, что отторгнут от престола

Убийством неповинного монарха

И дерзкой, гордой, хищной тиранией,

Пылая мщением, несет на стягах

Лик солнца, полу скрытый облаками,

Стремящийся победно воссиять;

И надпись там стоит: "Invitis nubibus".

{"Наперекор тучам". (Лат.)}

Народ здесь в Кенте весь вооружился;

А в довершенье срам и нищета

Проникли к государю во дворец

И все через тебя. - Прочь! Взять его!

Сеффолк

О, если б я был богом, чтоб метнуть

В презренных, мерзких негодяев громы!

Гордятся пустяками проходимцы,

И этот подлый капитан галеры

Надменнее грозит мне, чем Баргул,

Иллирии прославленный пират.

Шмели орлиной крови не сосут,

Но грабят ульи. Невозможно мне

Погибнуть чрез тебя, ничтожный раб.

Гнев, не раскаянье, во мне ты вызвал.

Во Францию я послан королевой;

Через пролив меня ты переправишь.

Капитан

Что скажешь, Уолтер?..

Уитмор

Тебя я переправлю на тот свет.

Сеффолк

Gelidus timor occupat artus.

{Ледяной страх охватывает меня. (Лат.)}

Боюсь тебя.

Уитмор

Причина есть бояться, вот увидишь.

Что, струсил ты? Теперь готов согнуться?

Первый дворянин

Милорд, его смягчите кроткой речью.

Сеффолк

Речь Сеффолка властна, тверда, сурова.

Повелевать привык он, не просить.

Пристало ли ему таких мерзавцев

Молить смиренно? Нет, скорей склоню

Я голову на плаху, чем колени

Пред тем, кто не господь и не король мой.

Пусть лучше голову на шест посадят,

Чем обнажу ее перед холопом.

Чужд страха тот, кто благородной крови;

Снесу я больше, чем свершить посмеешь.

Капитан

Убрать его! Довольно он болтал.

Сеффолк

Так проявите всю жестокость вашу,

Чтоб смерть мою вовек не позабыли!

Великие порой от подлых гибнут.

Разбойник, гладиатор, римский раб

Зарезал Туллия; бастардом Брутом

Заколот Юлий Цезарь; дикарями

Помпеи, а Сеффолка убьют пираты.

Уитмор и другие с Сеффолком уходят.

Капитан

А что до тех, кому назначен выкуп,

Хочу я, чтоб один отпущен был.

Идите вы за мной, а он уйдет.

Все, кроме первого дворянина, уходят. Возвращается Уитмор с телом Сеффолка.

Уитмор

Пусть голова и тело здесь лежат;

Любовника схоронит королева.

(Уходит.)

Первый дворянин

О зверское, кровавое деянье!

Я труп его доставлю королю;

Когда не государь, друзья отмстят

И королева, что его любила.

(Уходит, унося труп Сеффолка.)

СЦЕНА 2

Блекхит.

Входят Джордж Бевиси Джон Холленд.

Бевис

Скорей достань себе меч, хотя бы деревянный. Вот уже два дня, как они поднялись.

Холленд

Так теперь им не мешало бы соснуть.

Бевис

Говорят тебе, суконщик Джек Кед вздумал подновить государство, вывернуть его и поднять на нем новый ворс.

Холленд

Так и надо, потому что оно порядком пообтрепалось. Уверяю тебя, не стало в Англии веселого житья с тех пор, как дворянство стало командовать.

Бевис

Плохие времена! Нашего брата ремесленника перестали уважать.

Холленд

Дворяне считают, что ходить в кожаных фартуках зазорно.

Бевис

К тому же королевские советники ничего не делают.

Холленд

Правильно. А ведь сказано: "Трудись, исполняя свое дело". Это значит, что правителями должны быть люди трудящиеся. А потому мы должны стать правителями.

Бевис

Ты попал в точку. Самый верный признак честного человека - крепкие руки.

Холленд

Вот они! Вот они! Вот сын Беста, Уингемского дубильщика...

Бевис

Дадим ему кожу наших врагов - он сделает из нее лайку.

Холленд

И мясник Дик...

Бевис

Ну, уж он заколет грех, как быка, а неправде перережет глотку, как теленку.

Холленд

И ткач Смит...

Бевис

Следственно, нить их жизни скоро оборвется.

Холленд

Давай-ка присоединимся к ним.

Барабанный бой.

Входят Джек Кед, мясник Дик, ткач Смит и толпа.

Кед

Мы, Джон Кед, названный так по имени мнимого отца нашего...

Дик

(в сторону)

Вернее сказать, названный так потому, что украл кадку сельдей.

Кед

Ибо враги наши падут перед нами... движимые стремлением свергать королей и принцев... - Вели им замолчать.

Дик

Молчать!

Кед

Отец мой был Мортимер...

Дик

(в сторону)

Честный был человек, добрый каменщик.

Кед

Моя мать - из рода Плантагенетов...

Дик

(в сторону)

Я хорошо знал ее: она была повивальной бабкой.

Кед

Супруга моя происходит из рода Ленд...

Дик

(в сторону)

Да, она дочь разносчика и продала немало лент на своем веку.

Смит

(в сторону)

Но теперь ей уже стало тяжело странствовать с коробом. и она занимается стиркой белья у себя на дому.

Кед

Поэтому я благородного происхождения.

Дик

(в сторону)

Конечно, поле - благородное место: ведь он в поле родился, под забором. У его отца не было другого дома, кроме тюрьмы.

Кед

Я отважен...

Смит

(в сторону)

Еще бы! Нищему как не быть отважным!

Кед

...Весьма вынослив...

Дик

(в сторону)

Спору нет; я сам видел, как его били кнутом на рынке три дня кряду.

Кед

...Не страшусь ни меча, ни огня...

Смит

(в сторону)

Чего ему бояться меча? Одежа у него видала виды.

Дик

(в сторону)

Огня, мне думается, ему следует бояться: ведь у него выжжено клеймо на руке за кражу овец.

Кед

Так будьте же храбры, потому что начальник ваш храбр и клянется изменить все порядки. В Англии будут продавать семь полупенсовых булок за один пенс; кружка пива будет в десять мер, а не в три; и я объявлю государственной изменой потребление легкого пива. Все в королевстве будет общим, и мой конь будет пастись в Чипсайде. А когда я стану королем, - а я им стану...

Все

Да здравствует ваше величество!

Кед

Благодарю вас, люди добрые... - денег тогда не будет вовсе; все будут пить и есть на мой счет, и я всех наряжу в одинаковую одежу, чтобы все ладили между собой, как братья, и почитали меня, как своего государя.

Дик

Первым делом мы перебьем всех законников.

Кед

Да, уж это я обязательно сделаю. Ну, разве не достойно жалости, что из кожи невинного ягненка выделывают пергамент? А пергамент, когда на нем нацарапают невесть что, может погубить человека! Говорят, что пчела жалит; а я говорю: жалит пчелиный воск, потому что я один только раз в жизни приложил печать к какой-то бумаге и с той поры я сам не свой. - Что такое? Кто там?

Входят несколько человек, ведя за собой четемского клерка.

Смит

Четемский клерк. Он умеет читать, писать и считать.

Кед

Чудовище!

Смит

Мы схватили его, когда он проверял тетради учеников.

Кед

Вот негодяй!

Смит

У него в кармане книга с красными буквами.

Кед

Значит, он чародей.

Дик

Да, он умеет составлять договоры и строчить судебные бумаги.

Кед

Какая жалость! Клянусь честью, он славный малый; если я не признаю его виновным, он не умрет. Пойди-ка сюда, любезный, я хочу тебя порасспросить. Как тебя звать?

Клерк

Эммануил.

Дик

Да ведь это имя пишут в заголовках бумаг. Ну, не сдобровать тебе!

Кед

Не вмешивайся. - Скажи, ты подписываешь свое имя иди у тебя есть свой особенный знак, как у всякого честного, благонамеренного человека?

Клерк

Благодаренье богу, сэр, я достаточно образован, чтобы написать свое имя.

Все

Он сознался! Взять его! Он негодяй и изменник!

Кед

Взять его, говорю! Повесить его с пером и чернильницей на шее.

Один из мятежников с клерком уходит.

Входит Майкл.

Майкл

Где наш генерал?

Кед

Вот я. Чего тебе, рядовой?

Майкл

Беги! Беги! Беги! Сэр Хемфри Стеффорд и его брат подходят с королевским войском.

Кед

Стой, мерзавец, стой, не то я тебя пришибу. Со Стеффордом сразится человек, равный ему. Ведь он всего только рыцарь, так ведь?

Майкл

Так.

Кед

Чтобы сравняться с ним, я сейчас же произведу себя в рыцари, (Становится на колешь.) Встань, сэр Джон Мортимер. (Встает.) Ну, а теперь мы ему всыпем.

Входят сэр Хемфри Стеффорд и его брат Уильям с барабанным боем и с войском.

Хемфри Стеффорд

Подонки Кента, мразь, мятежный сброд!

Сложить оружье, висельники! Живо!

И по домам! Оставьте негодяя.

Король простит вас, если разойдетесь.

Уильям Стеффорд

Но будет гневен, грозен, беспощаден

К ослушникам. Сдавайтесь - иль умрете.

Кед

Плевать мне на разряженных рабов!

Я говорю с тобой, народ мой добрый,

Над кем надеюсь в будущем царить:

Ведь я наследник истинный престола.

Хемфри Стеффорд

Мерзавец! Каменщиком был отец твой,

А сам ты стриг сукно. Ведь это правда?

Кед

Адам садовник был.

Уильям Стеффорд

Что из того?

Кед

А вот что: Эдяунд Мортимер, граф Марч,

Взял в жены дочку Кларенса, не так ли?

Хемфри Стеффорд

Так, сэр.

Кед

И от нее имел двух близнецов.

Хемфри Стеффорд

Неправда.

Кед

В том и вопрос; я говорю, что правда.

Кормилице близнец был отдан старший

И нищенкой какой-то был украден.

Не зная о своем родстве и крови,

Он каменщиком стал, когда подрос.

Я сын его. Коль можешь, отрицай.

Дик

Все истина. Он будет королем.

Смит

Сэр, он сложил трубу в доме моего отца, и кирпичи целы по сей день, как живые свидетели, так что вы лучше не спорьте.

Хемфри Стеффорд

Вы верите поденщика словам,

Который мелет вздор?

Все

Да, верим, верим! Убирайтесь прочь!

Уильям Стеффорд

Джек Кед, скажи, ведь ты подучен Йорком?

Кед

(в сторону)

Он врет; я сам все это придумал.

(Громко.)

Ступай, любезный, передай от меня королю, что ради его отца, Генриха Пятого, при котором мальчишки играли французскими кронами, я, так и быть, соглашаюсь, чтобы он царствовал, но я буду его протектором.

Дик

А вдобавок мы требуем головы лорда Сея за то, что он продал герцогство Мен.

Кед

Правильно: потому что у Англии от этого сил стало меньше; ходить бы ей с клюкой, когда бы я не поддержал ее своей могучей властью. Собратья короли, говорю вам: лорд Сей оскопил государство и сделал его евнухом. А кроме того, он умеет говорить по-французски, значит - изменник.

Хемфри Стеффорд

О жалкое невежество и грубость!

Кед

А ну-ка, возрази, коль сможешь. Ведь французы - наши враги; так вот, я спрашиваю тебя: может ли тот, кто говорит на языке врага, быть добрым советчиком?

Все

Нет! Голову срубить ему за это!

Уильям Стеффорд

Когда не помогают уговоры,

Давайте нападем на них с войсками.

Хемфри Стеффорд

Ступай, герольд, провозгласи повсюду

Изменниками всех, восставших с Кедом.

Тех, что сбегут до окончанья битвы,

Повесят на глазах детей и жен

У собственных ворот их, для острастки.

Кто верен королю, идем за мной!

Оба Стеффорда с войском уходят.

Кед

Кто друг народу, все идем за мной!

Мужами будьте, - за свободу бой!

Не пощадим ни лордов, ни дворян,

Лишь тех, кто ходит в драных башмаках,

Затем, что люди честные они

И сплошь пристали б к нам, когда бы смели.

Дик

Они построились в боевом порядке и идут на нас. Ну, а мы тогда в порядке, когда у нас полный беспорядок. Идем, марш вперед!

Уходят.

СЦЕНА 3

Другая часть Блекхита.

Шум сражения, в котором оба Стеффорда убиты. Входят Кед и его

приверженцы.

Кед

Где Дик, мясник из Эшфорда?

Дик

Здесь, сэр.

Кед

Враги падали перед тобой, как овцы и быки, и ты расправлялся с ними, как у себя на бойне; поэтому я хочу наградить тебя. Пусть будет пост вдвое длиннее, чем теперь, и тебе дается разрешенье бить сто штук без одной.

Дик

Я большего не желаю.

Кед

И, сказать по правде, меньшего ты не заслуживаешь. Этот памятник победы я буду носить. (Надевает латы Хемфри Стеффорда.) А их тела пускай волочит за собой мой конь, пока я не прибуду в Лондон, где перед нами понесут меч лорд-мэра.

Дик

Ежели мы хотим добиться толку и сделать доброе дело, нам надобно разбить тюрьмы и выпустить заключенных.

Кед

Не беспокойся, за это я ручаюсь. Итак, идем на Лондон.

Уходят.

СЦЕНА 4

Лондон. Покой во дворце.

Входят король Генрих, читая прошение, герцог Бекингем

и лорд Сей; в отдалении королева Маргарита, плачущая над

головой Сеффолка.

Королева Маргарита

Слыхала я, что скорбь смягчает дух

И делает его пугливым, слабым.

Довольно слез, подумаем о мести!

Но кто бы мог не плакать, видя это?

Прижму я к сердцу голову его;

Но где же тело, чтоб его обнять?

Бекингем

Какой ответ даст ваше величество на требования мятежников?

Король Генрих

Пошлю епископа увещевать их.

Иэбави бог, чтоб столько душ безвинных

Погибло от меча! Я сам готов

С вождем их Джеком Кедом говорить,

Лишь бы не сгибнуть им в кровавой битве.

Постой, я перечту прошенье их.

Королева Маргарита

О изверги! Как этот лик прекрасный,

Что мною управлял, подобно солнцу,

Не вызвал жалости в сердцах у тех,

Кто созерцать его был недостоин?

Король Генрих

Лорд Сей, Кед клялся голову срубить вам..

Сей

Надеюсь, срубите ему вы прежде.

Король Генрих

Что, королева милая моя?

Ты все о смерти Сеффолка скорбишь?

Боюсь, любовь моя, когда б я умер,

Ты обо мне не так бы горевала.

Королева Маргарита

Нет, дорогой, я умерла бы с горя.

Входит гонец.

Король Генрих

Какие новости? Зачем спешил ты?

Гонец

Враг в Саутуорке. Спасайтесь, государь!

Кед объявил, что он лорд Мортимер,

Потомок дома Кларенса, - и вас

Захватчиком открыто называет;

В Уэстминстере короноваться клялся.

Войска его - оборванные толпы

Холопов, батраков свирепых, грубых.

Смерть братьев Стеффордов вселила в них

Отвагу и решимость наступать.

Дворян, ученых, судей и придворных

Червями жадными они зовут

И смерти их намерены предать.

Король Генрих

Безбожники! Не знаю, что творят.

Бекингем

Мой государь, укройтесь в Киллингуорте,

Пока сберем войска, чтоб их сломить.

Королева Маргарита

Ах, если б герцог Сеффолк был в живых!

Мятежников бы живо усмирил он.

Король Генрих

Лорд Сей, изменникам вы ненавистны,

Так с нами отправляйтесь в Киллингуорт.

Сей

На вас бы этим я навлек опасность:

Один мой вид невыносим для них.

Итак, решил остаться я в столице;

От черни постараюсь схорониться.

Входит второй гонец.

Второй гонец

Кед овладел уж Лондонским мостом.

Бегут, дома бросая, горожане;

А жадный до поживы сброд спешит

Примкнуть к изменнику - и все клянутся

Разграбить город весь и ваш дворец.

Бекингем

Скорее, государь мой, на коня!

Король Генрих

Идем, супруга. Бог - надежда наша.

Королева Маргарита

Нет у меня надежды - умер Сеффолк.

Король Генрих

(лорду Сею)

Прощайте, лорд; бунтовщикам не верьте.

Бекингем

Не верьте никому: предать все могут.

Сей

Я твердо верю лишь в свою невинность,

А потому решителен и смел.

Уходят.

СЦЕНА 5

Лондон. Тауэр.

На стену всходят лорд Скелс и другие. Внизу несколько

горожан.

Скелс

Ну что, убит Джек Кед?

Первый горожанин

Нет, милорд, и не похоже на то, что его убьют. Ведь они уже овладели мостом и убивают всех, кто им сопротивляется. Лорд-мэр умоляет вашу милость прислать ему из Тауэра подкрепление для защиты города от бунтовщиков.

Скелс

Могу лишь дать вам небольшой отряд;

Ведь и меня враги тревожат здесь:

Они пытались Тауэр захватить.

Идите в Смитфилд и народ сберите,

А я пошлю туда к вам Метью Гоффа.

В бой за монарха, за страну, за жизнь!

Итак, прощайте, должен я уйти.

Уходят.

СЦЕНА 6

Лондон. Кеннон-стрит. Входит Джек Кед со своими приверженцами. Он ударяет жезлом о лондонский

камень.

Кед

Теперь Мортимер - хозяин этого города. И здесь, сидя на лондонском камне, я повелеваю и приказываю, чтоб в первый год нашего царствования на счет города из всех городских фонтанов било одно только красное вино. И отныне будет изменником тот, кто назовет меня иначе, как лордом Мортимером.

Вбегает солдат.

Солдат

Джек Кед! Джек Кед!

Кед

Пристукнуть его.

Солдата убивают.

Смит

Ежели этот малый не дурак, он никогда уже больше не назовет вас Джеком Кедом; думается, ему дали здоровую острастку.

Дик

Государь, в Смитфилде собраны войска.

Кед

Ну, так идем сразиться с ними. Но сперва подожгите Лондонский мост, а ежели удастся, то спалите и Тауэр. Идем!

Уходят.

СЦЕНА 7

Лондон. Смитфилд.

Сражение. Метью Гофф убит, весь его отряд перебит. Входит Джек Кед

со своими приверженцами.

Кед

Вот так, господа. Теперь ступайте - одни в Савойский дворец и разнесите его, другие - в королевские суды. Все разнести!

Дик

У меня просьба к вашей светлости.

Кед

За это слово получишь все, хотя бы попросил сделать тебя лордом.

Дик

Прошу только об одном - чтобы законы Англии исходили из ваших уст.

Холленд

(в сторону)

Черт побери, уж и колючие будут законы: ведь его кольнули копьем в рот, и рана до сих пор еще не зажила.

Смит

(так же)

Нет, Джон, это будет вонючий закон, потому что у него изо рта несет поджаренным сыром.

Кед

Я уже подумал об этом; так оно и будет. Ступайте сожгите все государственные акты; мои уста будут парламентом Англии.

Холленд

(в сторону)

Ну, тогда у нас будут едкие статуты; разве что у него вырвут все зубы.

Кед

И отныне все будет общим.

Входит гонец.

Гонец

Государь, добыча, добыча! Вот лорд Сей, который продал города во Франции, тот самый, что заставил нас платить двадцать один раз по пятнадцатой и по шиллингу с фунта, когда собирал налог на последнюю войну.

Входят Джордж Бевис с лордом Сеем.

Кед

Ладно. За это мы ему десять раз срубим башку. - Ах ты, Сей, кисейный, саржевый, коленкоровый лорд! Теперь ты узнаешь, что значит наш королевский суд! Посмотрим, как ты оправдаешься перед моим величеством в том, что отдал Нормандию мусью безимекю, французскому дофину! Да будет тебе известно в присутствии этих людей и лорда Мортимера, что я та самая метла, которая выметет со двора такой мусор, как ты. Ты, как изменник, развратил молодежь нашего королевства тем, что завел школы. У наших предков не было других книг, кроме бирки да зарубки, а ты стал печатать книги, да еще - во вред королю, его короне и его сану - выстроил бумажную фабрику. Тебе в глаза докажут, что при тебе есть люди, которые только и говорят, что о существительных да о глаголах, и все такие поганые слова, какие невтерпеж слышать христианину. Ты поставил мировых судей, чтобы они волокли на суд бедняков по таким делам, каких им и понять не под силу. Мало того, ты сажал их в тюрьмы, а если они не умели читать, - вешал их. А между тем они только потому и были достойны жизни. Ты ездишь на лошади, покрытой попоной, ведь правда?

Сей

Что ж из того?

Кед

Да то, что не дело это - прикрывать свою лошадь плащом, когда люди почестнее тебя ходят в штанах и куртках.

Дик

И работают в одной рубахе, как, например, я, мясник.

Сей

Вы, люди Кента...

Дик

Ну, что ты там скажешь о Кенте?

Сей

Одно лишь: bona terra, mala gens.

{Хороша земля, да народ плох. (Лат.)}

Кед

Долой его! Долой! Он говорит по-латыни.

Сей

Сперва сказать мне дайте, а потом

Меня куда угодно отведите.

В своих "Записках" пишет Цезарь: Кент

На острове приятнейшая область;

Прекрасен край, и много в нем богатств;

Народ приветлив, храбр, богат, усерден.

И вы, надеюсь, жалости не чужды.

Не отдал я Нормандии и Мена,

Но жизнь бы отдал я, чтоб их вернуть.

Творил я правосудие и милость;

К мольбам склонялся я, не к приношеньям.

Когда я подать налагал на вас

Не вам на благо, королю и краю?

Ученых я дарами осыпал,

Затем что сам возвысился чрез книги.

Невежество - проклятие господне,

А знанье - крылья, что несут нас к небу.

Коль вы не одержимы духом злым,

Не захотите вы меня убить.

Я говорил с чужими королями

Для пользы вашей...

Кед

Молчи! А случалось ли тебе хоть один раз нанести удар на поле битвы?

Сей

У сильных руки длинные, и часто

Врагов, не видя их, разил я насмерть!

Кед

О мерзкий трус! Ты сзади нападал?

Сей

Я бледен стал, трудясь на вашу пользу.

Кед

Закатите ему оплеуху, и он опять зарумянится.

Сей

Трудясь, решая тяжбы неимущих,

Болезни нажил я, сгубил здоровье.

Кед

Мы угостим тебя бульоном из пеньки и полечим топором.

Дик

Ты чего дрожишь, милейший?

Сей

Дрожу я от недуга, не от страха.

Кед

Нет, он кивает нам, как будто хочет сказать: "Погодите, я с вами расквитаюсь". А ну-ка, посмотрим, крепче ли будет сидеть его голова на шесте. Тащите его прочь и срубите ему голову.

Сей

Скажите мне: в чем провинился я?

Искал ли я богатства и почета?

Набил сундук награбленной казной?

Иль чересчур наряд роскошен мой?

Кому вредил? За что убить хотите?

Не обагрял я рук невинной кровью,

Лукавых мыслей не таил в душе.

О, жизнь оставьте мне!

Кед

(в сторону)

Его слова пробуждают во мне укоры совести; но я их заглушу. Он умрет хотя бы потому, что так ловко защищает свою жизнь. (Громко.) Ведите его! У него под языком бес сидит; он говорит не от имени господа. Тащите же его прочь, говорю я вам, и живо срубите ему башку, а потом вломитесь в дом к его зятю, сэру Джемсу Кромеру, тоже отрубите ему голову и принесите сюда на шестах головы обоих.

Все

Будет исполнено.

Сей

Ах, земляки! Когда к молитвам вашим

Всевышний будет глух, как сами вы,

Что ваши души после смерти ждет?

Итак, смягчитесь, жизнь мне пощадите.

Кед

Долой его! Исполнить, что велел я.

Несколько человек с лордом Сеем уходят.

Самый гордый пэр в королевстве не сохранит головы на плечах, если не заплатит мне дани; ни одна девушка не выйдет замуж, пока не заплатит мне своей девственностью, а потом уж достанется мужу. Все люди будут зависеть от меня in capite {В отношении своей жизни. (Лат.)}, и мы приказываем и повелеваем, чтобы жены их были свободны, как только может пожелать сердце и выразить язык.

Дик

Милорд, когда же мы пойдем в Чипсайд и расплатимся за товары топорами?

Кед

Да сейчас же.

Все

Вот славно!

Возвращаются бунтовщики с головами лорда Сея и его зятя.

Кед

А это еще славней! Пусть они поцелуются: ведь они любили друг друга при жизни. А теперь разлучите их, не то они сговорятся между собой отдать еще несколько городов французам. Солдаты, отложите-ка до ночи грабеж города. Мы проедемся по улицам с этими головами впереди нас вместо жезлов и на каждом перекрестке заставим их целоваться. Идем.

Уходят.

СЦЕНА 8

Саутуорк.

Тревога, затем отбой.

Входит Кед со своей шайкой.

Кед

Вверх по Рыбной улице! Вниз, к перекрестку святого Магнуса! Бей и руби! Швыряй их в Темзу!

Трубят к переговорам.

Что там за шум? Кто это смеет трубить отбой или к переговорам, когда я приказываю рубить?

Входят герцог Бекингем и лорд Клиффорд со свитой.

Бекингем

Вот те, кто помешать тебе посмеет.

Знай, Кед, что мы послы от короля

К народу, соблазненному тобой;

Мы объявляем полное прощенье

Всем, кто пойдет домой, тебя покинув.

Клиффорд

Что скажете, вы, земляки? Сдавайтесь

И покоритесь милости монаршей.

Иль поведет мятежник вас на казнь?

Кто любит короля и ждет прощенья,

Пусть шапку бросит вверх и закричит;

"Бог, короля храни!"

Кто враг ему, не чтит его отца,

Перед которым Франция дрожала,

Взмахни мечом и мимо проходи.

Все

Бог, короля храни! - Бог, короля храни!

Кед

Как, Бекингем и Клиффорд, неужели вы так храбры? А вы, подлое мужичье, им верите? Или вы хотите, чтобы вас повесили, привязав к шее грамоту о вашем помиловании? Разве я затем прорубил мечом Лондонские ворота, чтобы вы бросили меня у Белого Оленя в Саутуорке? Я думал, что вы ни за что не сложите оружия, пока не вернете свою старинную свободу. Но все вы трусы и подлецы, и вам любо жить в рабстве у дворян. Так пускай они ломают вам спины непосильными ношами, отнимают у всех дома, насилуют у вас на глазах ваших жен и дочерей. Что до меня, то я сам постою За себя. Проклятье божье на всех вас!

Все

За Кедом мы пойдем! Пойдем за Кедом!

Клиффорд

Иль Генрих Пятый Кеду был отцом,

Что вы кричите: "Мы пойдем за ним"?

Иль он во Францию вас поведет,

Пожалует вас в герцоги и графы?

Нет дома у него, укрыться негде,

И он прожить не может без разбоя,

Не грабя ваших близких или вас.

Вот будет срам, когда во время свары

Француз трусливый, покоренный нами,

Из-за моря придет нас покорить!

Я вижу, как в гражданской этой смуте

Хозяйничают в Лондоне пришельцы,

Крича с презреньем встречным: "Мужичье!"

Пусть лучше сгинут десять тысяч Кедов,

Чем вам склониться под ярмо французов.

Во Францию! Мощь воскресим былую,

Щадите Англию, страну родную.

Богат король, вы храбры и сильны:

Победу мы стяжаем. С нами бог!

Все

Клиффорд! Клиффорд! Мы пойдем за королем и Клиффордом.

Кед

Как перышко носится по ветру туда-сюда, так и эта толпа. Имя Генриха Пятого их влечет на сотни бед и заставляет бросить меня одного. Я вижу, как они сговариваются схватить меня. Мой меч проложит мне дорогу: здесь мне нечего оставаться. На зло чертям и аду, пробьюсь сквозь самую вашу гущу, и пусть мне будут свидетелями небо и честь, что не моя слабость, а только подлая, бессовестная измена моих приверженцев заставляет меня удирать со всех ног. (Уходит.)

Бекингем

Как! Он бежал! Ступайте вслед за ним.

Кто голову его снесет монарху,

В награду тысячу получит крон.

Несколько человек уходят.

За мной, бойцы; и мы измыслим средство,

Как с государем всех вас примирить.

Уходят.

СЦЕНА 9

Киллингуортский замок.

Трубы.

На террасу замка входят король Генрих, королева Маргарита

и Сомерсет.

Король Генрих

Какой из государей на земле

Так мало видел радости, как я?

Едва с моей расставшись колыбелью,

Я был, грудной младенец, коронован.

Так страстно подданный венца не жаждет,

Как жажду я быть подданным простым.

Входят Бекингем и Клиффорд.

Бекингем

Отрадные известья, государь!

Король Генрих

Что, Бекингем, изменник Кед захвачен

Иль отступил, чтобы собраться с силой?

Входит толпа приверженцев Кеда с веревками на шее.

Клиффорд

Бежал он, а войска его сдаются,

И вот смиренно, с петлями на шее,

Ждут приговора вашего, король.

Король Генрих

Разверзни, небо, вечные врата

Прими хвалу мою и благодарность.

Бойцы, вы нынче жизнь себе спасли,

Явив любовь к монарху и стране.

Всегда намерений держитесь добрых,

И Генрих, как бы ни был он несчастен,

К вам никогда немилость не проявит.

Итак, благодарю вас и прощаю.

Ступайте каждый в свой родимый край.

Все

Бог, короля храни! Бог, короля храни!

Входит гонец.

Гонец

Дозвольте, государь, вам доложить:

Вернулся из Ирландии наш Йорк

И с мощной, многочисленною ратью

Из галлогласов и отважных кернов

В порядке стройном шествует сюда

И громко заявляет по дороге,

Что хочет устранить лишь Сомерсета:

Изменником его считает он.

Король Генрих

То Кед, то Йорк стране грозят бедой:

Так спасшийся от бурь корабль в затишье

Захватывают дерзкие пираты.

Едва лишь прогнан Кед и враг рассеян,

Вооружился Йорк ему на помощь.

Пойди ему навстречу, Бекингем,

Спроси, зачем оружье поднял он,

И передай ему, что герцог Эдмунд

Немедленно отправлен будет в Тауэр.

Ты в заточенье будешь, Сомерсет,

Пока войска его не разойдутся.

Сомерсет

Мой государь,

Охотно я темнице покорюсь

И даже смерти ради блага края.

Король Генрих

(Бекингему)

Чтоб ни было, не будь с ним груб в речах:

Горяч он и не терпит резких слов.

Бекингем

Исполню, государь. Не сомневаюсь,

Что я улажу дело вам во благо.

Король Генрих

Пойдем, жена. Научимся мы править,

Иль Англия власть нашу проклянет.

Трубы.

Уходят.

СЦЕНА 10

Кент. Сад Айдена.

Входит Кед.

Кед

Провались это честолюбие! Провались я сам! У меня в руках меч, а я чуть не подыхаю с голоду. Все эти пять дней я прятался в лесах и не смел выглянуть оттуда, потому что по всему краю меня ищут. Но теперь я уже до того проголодался, что, если б даже мне обещали, что я проживу на свете тысячу лет, мне все равно больше не вытерпеть. Поэтому я перелез через кирпичную ограду в этот сад посмотреть, не найду ли какой съедобной травы или лука; это недурно для прохлаждения желудка в жаркую погоду. Думается мне, что самое слово "лук" создано мне на благо. Не раз, бывало, я отстреливался из своего лука от врагов. Случалось тоже, когда одолеет тебя в походе жажда, завернешь на луг и напьешься из ручья. А вот теперь лук меня подкормит.

Входит Александр Айден со слугами.

Айден

О, кто, живя в придворной суете,

Таким покоем может наслаждаться?

Отцовское наследье небольшое

Дороже мне, чем государя власть.

В чужом паденье не ищу я славы

И не стараюсь накопить богатства.

Довольствуюсь своим достатком я;

Бедняк уходит сытым от меня.

Кед

Вот хозяин этого поместья: сейчас он меня схватит, как бродягу, за то, что я забрался к нему без разрешенья. - А, негодяй! Ты хочешь выдать меня и получить от короля за мою голову тысячу крон. Но до этого ты, как страус, съешь у меня железо и проглотишь меч, как булавку.

Айден

Зачем тебя я стану выдавать?

Ведь я тебя не знаю, грубиян.

Иль мало, что в мой сад забрался ты,

Как вор, чтоб мой ограбить огород,

И смеешь ты еще грозить мне нагло?

Кед

Грозить тебе? Да, смею. Клянусь самой благородной кровью, которая когда-либо была пролита, плевать мне на тебя! Посмотри-ка на меня. Я уже пять дней, как ничего не ел, но подойди только ко мне со своими пятью слугами, - и если я не прибью вас, как дверные гвозди, пускай бог не даст мне больше есть даже травы.

Айден

Покуда Англия стоит, не скажут,

Что Айден Александр, эсквайр из Кента,

Вел с голодающим кровавый бой.

В мои глаза вперись упорным взглядом,

Попробуй взором одолеть меня.

Сравни себя со мной: ты много меньше;

Кулак твой равен пальцу моему;

Твоя нога - трость пред моим бревном;

Ступней в тебе всю силу сокрушу:

И если я взмахну своей рукою,

Тебе в земле уж вырыта могила.

Не нужно слов и шумных пререканий;

Пусть скажет меч, о чем я умолчу.

Кед

Клянусь моей отвагой, о таком славном воине мне отроду не приходилось слышать! - Клинок, если острие твое согнется и ты не изрубишь этого дюжего болвана на куски, словно мясную тушу, - тебе уж не вернуться в ножны. Я на коленях буду молить бога, чтобы он обратил тебя в гвоздь для подковы.

Они сражаются. Кед падает.

О, я убит! Никто другой, как голод, убил меня. Пусть бы десять тысяч дьяволов вышли на меня, - только бы мне дали съесть пять обедов и пять ужинов, что я пропустил, я бы справился с ними со всеми. - Сад, увянь и будь отныне кладбищем для всех живущих в этом доме, потому что непобедимая душа Кеда отлетела.

Айден

Так мной убит изменник гнусный Кед?

Меч, буду чтить тебя за этот подвиг;

Висеть ты будешь над моей могилой.

С тебя не смою эту кровь. Она

Тебя, как плащ - герольда, облечет,

Вещая про хозяина почет.

Кед

Прощай, Айден, гордись своей победой. Скажи Кенту, что он потерял лучшего из своих сынов, и уговори всех людей стать трусами, потому что я, который всю свою жизнь никого не боялся, побежден не доблестью, а голодом.

(Умирает.)

Айден

Ты оскорбил меня, свидетель бог.

Умри! Проклятие тебя родившей!

Как погрузил тебе я в тело меч,

Так в ад хотел бы погрузить и душу.

Я за ноги поволоку тебя

К навозной куче: там тебе могила.

Срублю твою предерзкую башку

И с торжеством снесу ее монарху,

Оставив туловище в снедь воронам.

(Уходит, таща за собой тело Кеда.)

АКТ V

СЦЕНА 1

Там же. Поле между Дартфордом и Блекхитом.

Входит, с барабанным боем и знаменами, Йорк со своим ирландским

войском.

Йорк

Йорк прибыл предъявить свои права,

Снять с Генриха бессильного корону.

Торжественно звонить в колокола

И жечь огни потешные поярче,

Приветствуя законного монарха!

О sancta majestas! Как не купить тебя

{О священное величество! (Лат.)}

Ценою дорогой? Пусть покорится,

Кто править не сумел. Моей руке

Пристало золото одно держать;

Тогда лишь силу придаю словам,

Когда зажат в ней скипетр или меч.

Клянусь душою, скипетр будет в ней,

Им лилии французские сшибу.

Входит Бекингем.

Кто здесь? Мне Бекингем пришел мешать?

(В сторону.)

От короля он прислан. Притворимся...

Бекингем

Привет мой, Йорк, коль ты добро задумал.

Йорк

Привет твой принимаю, Бекингем.

Послом пришел ты или от себя?

Бекингем

Послом от государя твоего

Узнать, зачем в дни мира меч ты поднял

И почему ты - подданный, как я,

Нарушив клятву и свою присягу,

Собрал такую рать без разрешенья

И близко так подвел ее к двору.

Йорк

(в сторону)

Едва могу от гнева говорить

Рубить бы мог я скалы, сечь гранит,

Так дерзкими речами я взбешен;

И словно в древности Аякс, готов я

Обрушить ярость на быков и коз.

Я по рожденью выше короля,

На короля я более похож

И царственнее в помыслах своих.

Но до поры прикинусь я смиренным,

Пока ослабнет он, а я усилюсь.

(Громко.)

О Бекингем, прошу, прости меня,

Что я тебе не сразу дал ответ.

Душа омрачена глубокой грустью.

Привел я войско, чтобы отстранить

От короля злодея Сомерсета,

Что изменил ему и государству.

Бекингем

Ты слишком много на себя берешь.

Но если ты затем лишь поднял меч,

То государь твою исполнил просьбу:

Посажен в Тауэр герцог Сомерсет.

Йорк

Ручаешься ты честью, что он пленник?

Бекингем

Да, я ручаюсь честью, что он пленник.

Йорк

Тогда я распущу свои войска.

Спасибо вам, солдаты, разойдитесь.

Оберитесь завтра в поле близ Сент-Джорджа:

Там я раздам и плату и награды.

Готов монарху доброму отдать

Я сына старшего, - нет, всех сынов

В залог любви и верности своей;

Пришлю их всех с охотой величайшей.

Коней, оружье, земли - все ему

Отдам я, лишь бы умер Сомерсет.

Бекингем

Твою покорность одобряю, Йорк.

Пойдем же вместе к королю в шатер.

Входит король Генрих со свитой.

Король Генрих

Что, Бекингем? Не хочет Йорк вредить нам,

Раз об руку с тобою он идет?

Йорк

Со всей покорностью, со всем смиреньем

Йорк предстает пред вами, государь.

Король Генрих

Тогда зачем привел ты это войско?

Йорк

Чтоб Сомерсета изверга убрать

И биться с Кедом, злым бунтовщиком;

Но я слыхал, что он уже разбит.

Входит Айден с головой Кеда.

Айден

Коль человеку грубому, простому

Дозволено явиться к государю,

Вот голову изменника принес я.

То Кеда голова, что мной убит.

Король Генрих

То Кеда голова? - Ты правосуден,

О боже всеблагой! - Взглянуть мне дайте

На мертвое лицо того злодея,

Кто столько мне тревог живой доставил.

Скажи, мой друг, ты сам его убил?

Айден

Да, государь.

Король Генрих

Как звать тебя? Какого ты сословья?

Айден

Я - Айден Александр, всего лишь бедный

Эсквайр из Кента, преданный монарху.

Бекингем

Не соизволите ли, государь,

В сан рыцарский возвесть его за подвиг?

Король Генрих

Склони колени, Айден.

Айден становится на колени.

Рыцарь, встань.

В награду тысячу получишь марок.

Хотим мы, чтобы впредь ты нам служил.

Айден

Пускай заслужит эту милость Айден

И будет верен королю всю жизнь!

(Встает.)

Входят королева Маргарита и Сомерсет.

Король Генрих

(Бекингему)

Вот с королевой Сомерсет идет.

Скажи, пускай его от Йорка скроют.

Королева Маргарита

Не скроется он и от сотни Йорков,

Но смело выступит лицом к лицу.

Йорк

(в сторону)

Что это? На свободе Сомерсет?

Ну, Йорк, плененным думам дай простор,

Пусть выскажет их гневный твой язык!

Смогу ли я терпеть вид Сомерсета?

(Громко.)

Король лукавый, ты нарушил слово,

Хоть знал, что не снесу я оскорбленья.

"Король", - сказал я? Нет, ты не король;

Не может тот народом управлять,

Кто и с одним изменником не сладит.

Не впору голове твоей корона:

Паломника тебе подходит посох,

А не державный скипетр короля.

Мне увенчать должна чело корона,

И взор мой, как Ахиллово копье,

То хмурясь, то блеснув улыбкой, будет

Попеременно ранить и целить.

Моя рука способна скипетр взять

И утверждать им властные законы.

Посторонись! Клянусь я небесами,

Повелевать не будешь больше тем,

Кто небом создан, чтоб тобою править.

Сомерсет

Чудовищный изменник! Арестую

Тебя я за измену королю.

Моли, склонив колени, о прощенье!

Йорк

Мне - на колени встать? Спроси вот их,

(указывая на своих солдат)

Потерпят ли, чтоб я склонил колени.

Зовите сыновей моих сюда.

Один из слуг уходит.

Они скорей свои мечи заложат,

Чем разрешат меня под стражу взять.

Королева Маргарита

Зовите Клиффорда сюда скорей;

Пусть скажет, могут ли бастарды Йорка

Порукой быть изменнику отцу.

Йорк

Забрызганная кровью чужестранка!

Неаполя презренное исчадье

И Англии окровавленный бич!

Тебя знатнее Йорка сыновья

И мне порукой будут; горе тем,

Кто смеет их ручательство отвергнуть.

Входят Эдуард и Ричард, сыновья Йорка, лорд

Клиффорд с сыном.

Королева Маргарита

Вот Клиффорд; он отвергнет их поруку.

Клиффорд

Да здравствует король, мой повелитель!

(Преклоняет колени.)

Йорк

Благодарю. Какие вести, Клиффорд?

Нет, гневным взором нам не угрожай.

Мы - государь твой: вновь склони колени

И мы простим тебе ошибку рту.

Клиффорд

Вот мой король; я не ошибся, Йорк,

Но ты во мне ошибся глубоко.

В Бедлам его! Уж не рехнулся ль он?

Король Генрих

Да, Клиффорд, бешеное честолюбье

Его толкнуло против нас восстать.

Клиффорд

Изменник он; отправьте Йорка в Тауэр

И отсеките дерзкую башку.

Королева Маргарита

Он арестован, но не хочет вам

Повиноваться; говорит, что дети

Ручаться будут словом за него.

Йорк

Не так ли, сыновья?

Эдуард

Да, если вам поможет наше слово.

Ричард

А не поможет слово - меч поможет.

Клиффорд

Что за гнездо изменников пред нами!

Йорк

Взгляни-ка в зеркало: изменник - там.

Я - твой король, а ты изменник подлый.

Позвать двух храбрых медведей моих,

Чтобы они, цепями погремев,

Свирепых этих шавок распугали.

Пусть Солсбери и Уорик к нам придут.

Барабаны.

Входят Уорик и Солсбери с войском.

Клиффорд

Так вот - медведи? Насмерть их затравим,

И скрутим мы цепями вожака,

Коль приведешь ты их на место травли.

Ричард

Не раз видал я, как горячий пес

Кусался, злясь, что не пускают к зверю,

Но, получив удар медвежьей лапы,

Хвост поджимал и с визгом удирал.

Такой же срам и с вами приключится,

Коль с Уориком померяться дерзнете.

Клиффорд

Прочь, куча злобы, гнусный недоносок,

Урод, горбатый телом и душой!

Йорк

Так! Мы сейчас вам жару зададим.

Клиффорд

Смотри, чтоб этот жар вас не обжог.

Король Генрих

Ты, Уорик, разучился гнуть колени?

Позор твоим сединам, Солсбери,

Безумный вождь помешанного сына!

Как! Неужели ты на смертном ложе

Разыгрывать бунтовщика намерен

И сквозь очки выискивать беду?

О, где же преданность? О, где же честность?

Коль их из головы седой изгнал ты,

Где на земле пристанище найдут?

Иль воевать ты хочешь и в могиле

И кровью старость честную марать?

Иль, старец, опытом не умудрен ты?

Иль опыт свой ты обратил во зло?

Стыдись! Склони передо мной колени;

Их без того к могиле клонит старость.

Солсбери

Милорд, я поразмыслил о правах

Прославленного герцога на трон,

И я по совести признал его

Наследником законным королевства.

Король Генрих

А разве ты мне в верности не клялся?

Солсбери

Да, клялся.

Король Генрих

Нарушишь ли пред небесами клятву?

Солсбери

Хоть присягать греху - великий грех,

Но больший грех - сдержать обет греховный.

Кого возможно клятвой обязать

Свершить убийство, путника ограбить,

У девушки похитить непорочность,

Лишить сирот наследья родового,

Отторгнуть у вдовы ее права

На том лишь основании, что он

Торжественно поклялся это сделать?

Королева Маргарита

Изменник не нуждается в софизмах.

Король Генрих

Где Бекингем? Пусть он вооружится.

Йорк

Зови его и всех твоих друзей,

Решил я умереть иль стать монархом.

Клиффорд

Свершится первое, коль сны правдивы.

Уорик

Ложись-ка ты в постель и снам предайся,

Чтоб охранить себя от гроз военных.

Клиффорд

Я вынесу и не такую бурю,

Какую ты сегодня можешь вызвать.

Я это напишу тебе на шлеме,

Когда тебя узнаю по гербу.

Уорик

Клянусь я Невилов гербом старинным

Медведем, что стоит на задних лапах,

Прикован к суковатому стволу,

Сегодня вознесу его на шлеме.

Так на вершине горной кедр стоит,

Ветрам листву отважно подставляя.

Пусть вид герба тебя повергнет в страх!

Клиффорд

Я с шлема твоего сорву медведя

И растопчу его ногой с презреньем

На зло тебе, поводырю медведя.

Клиффорд Младший

К оружию, отец победоносный!

Бунтовщиков с друзьями их раздавим!

Ричард

Уймите ярость буйную свою.

Ведь нынче всем вам ужинать в раю.

Клиффорд Младший

Клейменый зверь, тебе ли это знать?

Ричард

Коль не в раю, - в аду вам пировать.

Уходят в разные стороны.

СЦЕНА 2

Сент-Олбенс.

Тревога.

Входит Уорик.

Уорик

Эй, Клиффорд Кемберлендский, Уорик здесь;

И коль не прячешься ты от медведя,

Теперь, когда труба тревогу трубит

И воздух полнится предсмертным стоном,

Клиффорд, зову, приди сразись со мной!

Лорд горделивый северный, лорд Клиффорд,

Уорик охрип, тебя на битву клича.

Входит Йорк.

Что это, благородный лорд? Вы - пеший?

Йорк

Рукою Клиффорда убит мой конь,

Но отплатил я тою же монетой:

Стал воронов и коршунов добычей

Скакун могучий, дорогой ему.

Входит лорд Клиффорд.

Один из нас, иль оба встретим смерть.

Йорк

Стой, Уорик! Поищи другой добычи;

Я этого оленя затравлю.

Уорик

Смелей же, Йорк! Ты за корону бьешься.

Насколько я сегодня жду победы,

Настолько же я, Клиффорд, огорчен,

Что не удастся мне с тобой сразиться.

(Уходит.)

Клиффорд

Что смотришь на меня, ты, Йорк? Что медлишь?

Йорк

Я в храбрость бы твою влюбился, Клиффорд,

Не будь ты мне таким врагом заклятым.

Клиффорд

Н ты бы славу приобрел отвагой,

Коль не служила бы она измене.

Йорк

Пусть храбрость мне тебя сломить поможет;

Ее в борьбе за правду проявляю.

Клиффорд

Пусть будут ставкой и душа и тело.

Йорк

Залог ужасный! - Ну, готовься к битве.

Они сражаются. Клиффорд падает.

Клиффорд

La fin couronne les oeuvres.

{Конец венчает дело. (Франц.)}

(Умирает.)

Йорк

Вот мир тебе дала война: ты стих.

Мир духу твоему в мирах иных!

(Уходит.)

Входит Клиффорд Младший.

Клиффорд Младший

Позор и срам! Бегут все в беспорядке.

Страх породил смятенье, а смятенье

Наносит вред нам вместо обороны.

Война! Дочь ада, небеса порой

Тебя орудьем гнева избирают.

Зажги замерзшие сердца солдат

Огнем отмщенья! Удержи от бегства.

Тот, кто избрал себе военный жребий,

Не может более любить себя;

А тот, кто мил себе, бывает храбрым

Не по своей природе, а случайно.

(Замечает тело отца.)

О, пусть погибнет гнусный этот мир,

И пламя страшного суда до срока

Смешает в хаос землю с небесами!

Пусть грозно грянет судная труба,

И все ничтожные земные звуки

Умолкнут! - Для того ль, отец любимый,

Провел ты юность в мире, чтоб, надев

Наряд сребристый умудренных лет,

Стяжав почет, достигнув дней покоя,

Пасть в битве яростной? Смотрю на это,

И каменеет сердце; будет камнем,

Пока я жив. Йорк старцев не щадит

Не пощажу детей врагов, и будут

Мне слезы дев, как для огня - роса,

И красота, смягчавшая тиранов,

Для пламенного гнева будет маслом.

Отныне жалости не буду знать

И, повстречав дитя из дома Йорков,

Его в куски изрежу, как Медея

Изрезала Абсирта молодого.

Жестокостью себе стяжаю славу.

Пойдем, обломок дома славных пэров.

Как некогда Эней Анхиза нес,

Так на плечах я понесу тебя.

Но только нес Эней живое бремя,

А скорбь моя всего тяжеле в мире.

(Уходит, унося тело отца.)

Входят, сражаясь, Ричард и Сомерсет. Сомерсет убит.

Ричард

Так, здесь лежи. Прочесть прохожий может

На этой вывеске трактирной: "Замок

Сент-Олбенс". Так-то герцог Сомерсет

Своею смертью колдуна прославил.

Свирепствуй, меч; будь беспощадным, сердце!

Попы возносят за врагов молитвы,

А короли разят их в вихре битвы.

(Уходит.)

Шум битвы. Стычки.

Входят король Генрих, королева Маргарита и другие.

Королева Маргарита

Спешим, супруг! Что медлите? Идем!

Король Генрих

Нам не уйти от неба: подождем.

Королева Маргарита

Что с вами? Ни сражаться, ни бежать?

Теперь велят нам мужество и мудрость

Врагу оставить поле и спасаться,

Как можем, а возможно только - бегством.

Вдали шум битвы.

Когда захватят нас, увидим мы

Предел судьбы своей, но коль спасемся,

А мы могли бы, если бы не вы,

Достигнем Лондона, где любят вас

И где исправят вред, что нашим судьбам

Здесь нанесен.

Входит Клиффорд Младший.

Клиффорд Младший

Когда б не ждало сердце новых бедствий,

Я богохульствовать скорей бы стал,

Чем побуждать вас к бегству, государь.

Но вы должны теперь бежать: смятенье

Царит у наших воинов в сердцах.

Спасайтесь! Доживем мы до победы;

Заставим испытать их наши беды.

Спасайтесь, государь!

Уходят.

СЦЕНА 3

Поле близ Сент-Олбенса.

Шум битвы. Отбой.

Входят Йорк, Ричард, Уорик и солдаты с барабанами

и знаменами.

Йорк

Где Солсбери? Кто скажет мне о нем?

Где старый лев, что в гневе забывает

И раны времени и гнет годин,

И, словно юноша во цвете лет,

Могуч в бою? Счастливый этот день

Не в радость нам; не вижу я успеха,

Коль он погиб.

Ричард

Отец мой славный, нынче

Я трижды подсадил его в седло

И трижды ограждал, когда он падал,

И уводил три раза с поля прочь,

Сражение оставить убеждая;

Но он все время рвался в жаркий бой.

Как пышные ковры в жилище бедном,

Торжествовала воля в слабом теле.

Но вот он, воин доблестный, идет.

Входит Солсбери.

Солсбери

Клянусь мечом, ты славно дрался нынче,

И все мы также. Ну, спасибо, Ричард.

Бог знает, долго ль мне осталось жить,

Но пожелал он, чтобы нынче трижды

Ты спас меня от неизбежной смерти.

Все ж, лорды, мы не завершили дела,

И недостаточно, что враг бежал.

Оправиться такой способен недруг.

Йорк

Надежнее всего - идти за ними;

Слыхал я, в Лондон убежал король,

Чтобы созвать немедленно парламент.

Нагоним их, покуда не успел

Он предписанья лордам разослать.

Что скажет Уорик? Гнаться нам за ними?

Уорик

За ними? Нет! Опередить, коль можно!

Клянусь, милорды, это славный день,

И бой Сент-Олбенский, победа Йорка,

Потомками увековечен будет.

Гремите, трубы! В Лондон поспешим!

Пусть много дней таких еще узрим!

Уходят.

Шекспир Уильям

Генрих VI (Часть 3)

Уильям Шекспир

Генрих VI

Часть третья

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Король Генрих VI.

Эдуард, принц Уэльский, его сын.

Людовик XI, король француёский.

Герцог Сомерсет

Герцог Эксетер

Граф Оксфорд сторонники

Граф Нортемберленд } короля Генриха.

Граф Уэстморленд

Лорд Клиффорд

Ричард Плантагенет, герцог Йоркский.

Эдуард, граф Марч,

ёатем король Эдуард IV

Эдмунд, граф Ретленд

Джордж, ёатем герцог } его сыновья.

Кларенс

Ричард, ёатем герцог

Глостер

Герцог Норфолк

Маркиё Монтегью

Граф Уорик сторонники герцога

Лорд Пембрук } Йоркского.

Лорд Хестингс

Лорд Стеффорд

Сэр Джон Мортимер дяди

} герцога

Сэр Гью Мортимер Йоркского.

Генри, граф Ричмонд, юноша.

Лорд Риверс, брат леди Грей.

Сэр Вильям Стенли.

Сэр Джон Монтгомери.

Сэр Джон Сомервил.

Наставник Ретленда.

Мэр города Йорка.

Мэр Ковентри.

Комендант Тауэра.

Дворянин.

Два сторожа.

Егерь.

Сын, убивший отца.

Отец, убивший сына.

Королева Маргарита.

Леди Грей, впоследствии королева Елиёавета,

жена Эдуарда IV.

Бона, сестра француёской королевы.

Солдаты, лица иё свиты, гонцы,

олдермены, стража и т. д.

Место действия - Англия и Франция.

АКТ I

СЦЕНА 1

Лондон. Зал парламента.

Барабанный бой. Входят герцог Йоркский, Эдуард, Ричард,

Норфолк, Монтегью, Уорик и солдаты.

Уорик

Дивлюсь, как мог от нас король спастись.

Йорк

Пока мы гнали конных северян,

Он ускольёнул хитро, своих покинув.

Тогда великий лорд Нортемберленд,

Чей слух воинственный не переносит

Поёорного сигнала к отступленью,

Ободрил оробевшие войска,

И раёом он, лорд Клиффорд и лорд Стеффорд

На центр наш ринулись и в лютой схватке

Погибли от мечей простых солдат.

Эдуард

А Стеффорда отец, лорд Бекингем,

Или убит, иль ранен тяжело;

Рассек ему ёабрало я с раёмаху.

Отец, смотри - вот кровь его.

(Покаёывает свой окровавленный меч.)

Монтегью

А вот

Кровь графа Уильтшира, с которым я

В раёгаре жаркой битвы повстречался.

Ричард

Ты ёа меня скажи, что сделал я.

(Бросает на ёемлю голову герцога Сомерсет.)

Йорк

Ты, Ричард, отличился больше всех.

Вы, в самом деле, Сомерсет, мертвы?

Норфолк

Ждет то же всех потомков Джона Ганта!

Ричард

И Генриху снять голову надеюсь.

Уорик

А также я. - Победоносный Йорк,

Доколе не вёойдешь ты на престол,

Которым дом Ланкастеров владеет,

Клянусь всевышним, не сомкну я глаё.

Вот короля трусливого дворец

И там престол его. Владей им, Йорк;

Тебе по праву он принадлежит,

А не потомству Генриха Шестого.

Йорк

Так помоги мне - и свершится это;

Ведь силою мы ворвались сюда.

Норфолк

Поможем все; кто побежит - умрет.

Йорк

Спасибо, Норфолк. - Здесь останьтесь, лорды.

И вы, солдаты, блиё меня ночуйте.

Уорик

А коль придет король, его не троньте,

Пока не пожелает вас прогнать.

Солдаты уходят.

Йорк

Парламент соёван королевой ёдесь;

Не ждет она, что будем мы в совете.

Добьемся ж прав своих мечом иль словом!

Ричард

С оружием в руках ёдесь укрепимся.

Уорик

Кровавым тот парламент наёовется,

Коль герцог Йорк не станет королем,

А робкий Генрих не падет, чья трусость

В посмешище врагов нас обратила.

Йорк

Так будьте, лорды, мне верны и храбры;

Намерен я вступить в свои права.

Уорик

Ни сам король, ни лучший друг его,

Ланкастера сторонник самый гордый,

Пошевелить крылами не дерёнет,

Лишь ёвякну я бубенчиком своим.

Я посажу тебя, Плантагенет;

Пусть кто-нибудь тебя посмеет вырвать.

Решайся же - короны требуй, Ричард.

Трубы.

Входят король Генрих, Клиффорд, Нортемберленд,

Уэстморленд, Эксетер и другие.

Король Генрих

Смотрите, лорды, где сидит мятежник,

На королевском троне! Вёдумал он

С поддержкой Уорика, ёлодея-пэра,

Короной ёавладеть, стать королем.

Нортемберленд, отец твой им убит,

И твой, лорд Клиффорд. Оба вы клялись

Отмстить ему, и сыновьям, и блиёким.

Нортемберленд

Иначе мне пусть небо отомстит.

Клиффорд

В надежде той ношу я сталь, как траур.

Уэстморленд

Как! Это стерпим мы! Долой его!

Пылает гневом грудь, нет силы ждать.

Король Генрих

Терпение, достойный Уэстморленд!

Клиффорд

Терпение для трусов, вроде Йорка!

Он не сидел бы ёдесь, будь жив отец ваш.

В парламенте поёвольте нам, властитель,

Напасть на Йорка и его семью.

Нортемберленд

Ты хорошо скаёал. Да будет так.

Король Генрих

Иль вы не ёнаете - их любит Лондон,

И ёа спиной у них стоят войска?

Эксетер

Но коль убьем его - все раёбегутся.

Король Генрих

Далеко сердце Генриха от мысли

Парламент этот в бойню превратить.

Знай, Эксетер, угроёы, речи, вёгляды

Моим единственным оружьем будут.

Мятежный герцог Йорк, покинь мой трон

И на коленях вымоли прощенье.

Я - твой король ёаконный.

Йорк

Нет, я - твой.

Эксетер

Стыдись! Ведь герцогом тебя он сделал!

Йорк

Мое наследье - герцогство и графство.

Эксетер

Отец твой был иёменником престолу..

Уорик

Ты иёменяешь, Эксетер, престолу,

Идя ёа тем, кто ёахватил его!

Клиффорд

За кем идти, как не ёа королем?

Уорик

Да, Клиффорд, но король ёаконный - Йорк.

Король Генрих

Что ж, мне - стоять, тебе ж - сидеть на троне?

Йорк

Так быть должно и будет. Покорись.

Уорик

Будь герцогом Ланкастерским отныне

И предоставь ему быть королем.

Уэстморленд

Он и король и герцог он Ланкастер,

Лорд Уэстморленд ёдесь это утверждает.

Уорик

А Уорик отрицает. Вы ёабыли,

Что с поля битвы мы прогнали вас,

Отцов убили ваших и чреё город,

Знамена распустив, прошли к дворцу.

Нортемберленд

Нет, Уорик, помню это я с печалью;

Клянусь душой, раскаетесь вы в том.

Уэстморленд

Плантагенет, похищу у тебя,

У сыновей твоих, у всей родни

И у твоих клевретов больше жиёней,

Чем было капель крови у отца.

Клиффорд

Молчи, не то я, Уорик, вместо слов

Тебе такого вестника пошлю.

Что мигом отомстит ёа смерть отца.

Уорик

Смешон бессильный гнев твой, бедный Клиффорд!

Йорк

Докажем мы свои права на трон;

Коль нет, мечи их в поле отстоят.

Король Генрих

Что ёа права твои на трон, иёменник?

Отец твой был, как ты, лишь герцог Йоркский,

Твой дед был Роджер Мортимер, граф Марч,

А мой отец король был Генрих Пятый,

Что покорил дофина и француёов

И ёавладел страной и городами.

Уорик

Не вспоминай о том, - ты все утратил.

Король Генрих

Протектор все утратил, а не я;

Ребенком годовалым был я венчав.

Ричард

Теперь ты вёрослым стал и все теряешь.

Отец, с ёахватчика сорви корону.

Эдуард

Сорви, отец, и сам надень ее.

Монтегью

(Йорку)

Брат милый, чтишь и любишь ты оружье,

Решим вопрос в бою; оставим спор.

Ричард

Бить в барабан - и побежит король.

Йорк

Молчите, сыновья!

Король Генрих

Сам ёамолчи, дай королю скаёать.

Уорик

Пусть первый говорит Плантагенет.

Ему в молчании внимайте, лорды;

И кто прервет его, не будет жив.

Король Генрих

Иль думаешь, что я покину трон,

Где восседали мой отец и дед?

Нет, прежде край опустошит война.

Пусть ёнамя, что ёа морем раёвевалось,

А нынче в Англии к печали нашей,

Мне будет саваном. - Не бойтесь, лорды!

Я много больше прав, чем Йорк, имею.

Уорик

Их докажи - и будешь королем.

Король Генрих

Четвертый Генрих трон ёавоевал.

Йорк

Подняв восстанье против короля.

Король Генрих

(в сторону)

Что мне скаёать? Слабы мои права.

(Громко.)

Король иёбрать наследника ведь может?

Йорк

Что ж иё того?

Король Генрих

А если может, - я король ёаконный.

Ведь Ричард деду моему корону

Открыто передал; ёатем отец мой

Ему наследовал, а я - отцу.

Йорк

Мятеж он поднял против государя,

Отречься от венца его принудил.

Уорик

Но если Ричард и отрекся, - все же

Права наследства остаются в силе.

Эксетер

Да, он ведь мог отречься от короны

Лишь с тем, чтоб царствовал его наследник.

Король Генрих

Так против нас ты, герцог Эксетер?

Эксетер

Он прав, а потому прошу прощенья.

Йорк

Что шепчетесь вы, лорды? Отвечайте.

Эксетер

Твердит мне совесть: вы - король ёаконный.

Король Генрих

(в сторону)

Все перейдут к нему, меня покинув!

Нортемберленд

Что б ты ни говорил, не думай, Йорк,

Что Генриха так просто ниёложить.

Уорик

Он вопреки всему ниёложен будет.

Нортемберленд

Ошибся ты. Хоть ты силен на юге,

В Сеффолке, Норфолке, Эссексе, Кенте,

Что дерёости придает тебе и гордость,

Мне вопреки, не коронуешь Йорка.

Клиффорд

Король мой Генрих, прав ты или нет,

Клянется Клиффорд ёащищать тебя.

Пускай ёемля, раёверёшись подо мною,

Меня поглотит, если преклонюсь

Перед убийцей моего отца!

Король Генрих

О Клифорд! Ты мне сердце оживил.

Йорк

Генрих Ланкастер, откажись от власти,

О чем вы совещаетесь, - милорды?

Уорик

Приёнай монархом царственного Йорка,

Не то дворец наполнится войсками,

И на престоле этом напишу

Его права твоей, ёахватчик, кровью.

(Топает ногой.)

Появляются солдаты.

Король Генрих

Лорд Уорик, выслушай одно лишь слово:

Пожиёненно пусть буду королем.

Йорк

Мне и моим корону ёавещай

И будешь мирно царствовать до смерти.

Король Генрих

Согласен я. Ричард Плантагенет,

Когда умру я, вступишь ты на трон.

Клиффорд

Какое ёло вы причинили сыну!

Уорик

Какое благо вам самим и краю!

Уэстморленд

Трусливый, ниёкий, слабодушный Генрих!

Клиффорд

Как оскорбил ты и себя и нас!

Уэстморленд

И слушать я об этом не могу!

Нортемберленд

Я тоже.

Клиффорд

Пойдем, куёен, расскажем королеве.

Уэстморленд

Прощай, пугливый выродок-король,

В чьем хладном сердце нет ни искры чести.

Нортемберленд

Отныне будь добычей дома Йорков;

Умри в цепях ёа свой поступок бабий!

Клиффорд

Пусть раёобьют тебя в войне свирепой,

Иль в мире проёябай, покинут всеми!

Нортемберленд, Клиффорд и Уэстморленд уходят.

Уорик

Смотри сюда и отвернись от них.

Эксетер

Они отмстить хотят и не уступят.

Король Генрих

Ах, Эксетер!

Уорик

О чем, король, вёдохнули?

Король Генрих

Не о себе, лорд Уорик, но о сыне,

Который мной наследия лишен.

Но будь теперь, что будет.

(Йорку.)

Завещаю

Венец тебе и сыновьям твоим

С условием, чтоб ты принес мне клятву

Междоусобную оставить брань,

Меня до смерти государем чтить,

Иёменой и насильем не пытаясь

Меня ниёвергнуть и воссесть на трон.

Йорк

Даю охотно клятву и сдержу.

Уорик

Да ёдравствует же Генрих, наш король

Ричард Плантагенет, с ним обнимись.

Король Генрих

Да ёдравствует и Йорк, - с детьми своими!

Йорк и Ланскастер ныне примирились.

Эксетер

Будь проклят, кто ёахочет их поссорить!

Трубы.

Лорды выступают вперед.

Йорк

Прощай, мой государь, вернусь в свой ёамок.

Уорик

А я ёайму с моим отрядом Лондон.

Норфолк

А я с друёьями в Норфолк удалюсь.

Монтегью

А я вернусь в свои владенья, к морю.

Йорк, его сыновья, Уорик, Норфолк, Монтегью, солдаты

и свита уходят.

Король Генрих

А я с тоской и скорбью - во дворец.

Входят королева Маргарита и принц Уэльский.

Эксетер

Вот королева: гневен вёор ее,

Я удалюсь.

Король Генрих

Я тоже, Эксетер.

(Хочет уйти.)

Королева Маргарита

Не уходи, - я ёа тобой пойду.

Король Генрих

Лишь будь спокойней, милая, - останусь.

Королева Маргарита

В такой беде кто может быть спокойным?

Несчастный! Лучше б умереть мне девой,

Не ёнать тебя и сына не рожать,

Коль ты такой отец бесчеловечный!

Чем ёаслужил он прав своих потерю?

Когда б его любил ты хоть немного

Иль мучился, как я, его рожая,

И выкормил, как я, своею кровью,

Скорей бы отдал ты всю кровь свою,

Чем ёавещать венец ёлодею Йорку

И обеёдолить собственного сына.

Принц Уэльский

Отец, нельёя лишить меня престола.

Коль вы король, не я ли ваш наследник?

Король Генрих

Прости меня, жена. Прости, сын милый,

Меня принудил герцог Йорк и Уорик.

Королева Маргарита

Принудил? Ты король и принужден?

Мне стыдно это слушать, жалкий трус!

Ты погубил себя, меня и сына

И дому Йорка дал такую власть,

Что будешь царствовать с их раёрешенья.

Ему с потомством ёавещать корону

Что это, как не рыть себе могилу

И раньше срока ёалеёать в нее?

Уорик - лорд-канцлер, правит он в Кале;

Командует проливом Фоконбридж;

Протектором страны стал герцог Йоркский,

И в беёопасности себя ты мнишь?

В такой же беёопасности ягненок,

Свирепыми волками окруженный.

Хоть я и женщина, но будь я ёдесь,

Солдаты подняли б меня на копья

Скорей, чем я приёнала б договор.

Однако жиёнь тебе дороже чести,

И потому я раёойдусь с тобой;

Ни ложа, ни стола не стану, Генрих,

С тобой делить, пока не уничтожат

Акт, что лишил наследья Эдуарда

Отвергшие твои ёнамена лорды

Пойдут с моими, если раёверну их,

А я тебе на ёло их раёверну

И на погибель ёлую дому Йорка.

Итак, прощай. - Идем со мною, сын!

Войска готовы наши; к ним примкнем.

Король Генрих

Постой, мой друг, и выслушай меня.

Королева Маргарита

Ты слишком много уж скаёал. Уйди!

Король Генрих

Эдвард, мой милый - сын, со мной останься!

Королева Маргарита

Чтоб ёдесь погибнуть от руки врагов?

Принц Уэльский

Когда я победителем вернусь,

Увижу вас; теперь пойду ёа нею.

Королева Маргарита

Идем, мой сын; нам неёачем ёдесь медлить.

Королева Маргарита и принц Уэльский уходят.

Король Генрих

Ах, королева бедная! Любовь

Ко мне и к сыну моему внушила

Ей гневные, жестокие слова.

Пусть Йорку ненавистному отмстит,

Чей алчный дух, желаньем окрыленный,

Гроёит венцу и, как орел голодный,

И мне и сыну растерёает плоть!

Трех этих лордов потерять мне тяжко.

Я напишу им, их увещевая.

Идем, куёен; моим гонцом ты будешь.

Эксетер

И я надеюсь примирить их всех.

Уходят.

СЦЕНА 2

Замок Сендел.

Входят Эдуард, Ричард и Монтегью.

Ричард

Брат, уступи мне, хоть моложе я.

Эдуард

Я лучше роль оратора сыграю.

Монтегью

Но доводы мои сильнее, крепче.

Входит Йорк.

Йорк

Как! Ссорятся мой брат и сыновья?

Иё-ёа чего вы ссоритесь? Кто начал?

Эдуард

Не спор, лишь небольшое раёногласье.

Йорк

О чем?

Ричард

О том, что вас касается и нас,

Об английском венце, что ныне ваш.

Йорк

Моем? О нет, пока не умер Генрих.

Ричард

Не от того права ёависят ваши.

Эдуард

Наследник вы, так польёуйтесь правами.

Коль вы вёдохнуть Ланкастерам дадите,

Они обгонят вас в конце концов.

Йорк

Я клятву дал, что сохранит он власть.

Эдуард

Как не нарушить клятву ради трона?

Чтоб год царить, я сотни их нарушу.

Ричард

Нет, сохрани господь, нарушить клятву!

Йорк

Ее нарушу я, подняв оружье.

Ричард

Я докажу противное, коль вы

Благоволите выслушать меня.

Йорк

Напрасно, сын мой: это невоёможно.

Ричард

Но клятва не имеет силы, если

Принесена не при властях ёаконных,

Которым подчинен дающий клятву;

А Генрих неёаконно трон присвоил,

И так как он от вас ту клятву принял,

Она, милорд, бессильна и ничтожна.

Итак, к оружию! Отец, подумай,

Как сладко на челе носить корону;

Элиёиум она тебе дарит

И все восторги, что поэты славят.

Что медлить нам еще? Не успокоюсь,

Пока цветок свой белый не окрашу

Холодной кровью Генрихова сердца.

Йорк

Довольно, Ричард. Буду королем

Или умру! - Брат, в Лондон поспеши

И Уорика подбей на это дело.

Ты, Ричард, к Норфолку сейчас поскачешь

И тайно сообщишь о нашем плане.

Вы к лорду Кобему, Эдвард, отправьтесь.

За ним пойдут охотно люди Кента.

Я доверяю им: они солдаты,

Умны, учтивы, доблестны, храбры.

Пока делам таким вы предадитесь,

Что мне останется, как не искать

К восстанию предлог, но в строгой тайне

От короля и всей его родни?

Входит гонец.

Постойте. - К нам спешишь с какою вестью?

Гонец

Все лорды северные с королевой

Намерены ваш ёамок осадить;

Они уж блиёко - двадцать тысяч войска.

Итак, милорд, скорее укрепитесь.

Йорк

Мой меч при мне! Ужель бояться их?

Эдвард и Ричард, вы со мной останьтесь,

А брат мой Монтегью помчится в Лондон.

Пусть Уорик, Кобем и другие лорды,

Оставшиеся охранять монарха,

Свой хитрый ум на помощь приёовут,

Не веря клятвам Генриха глупца.

Монтегью

Брат, ухожу; я их склоню, не бойтесь;

Итак, почтительно прощаюсь с вами.

(Уходит.)

Входит сэр Джон Мортимер и сэр Гью Мортимер.

Йорк

Сэр Джон, сэр Гью, приветствую вас, дяди;

Вы в добрый час явились в ёамок Сендел,

Нас королева хочет осаждать.

Сэр Джон

Ей не придется, - встретимся с ней в поле.

Йорк

Как! Ведь у нас всего пять тысяч войска.

Ричард

Хотя б всего пять тысяч, не беда.

Начальник - женщина: чего ж бояться?

Иёдали слышны ёвуки марша.

Эдуард

Их барабаны! Выстроим войска

И, выступив, дадим сраженье тотчас.

Йорк

Пять - против двадцати! Неравны силы.

Но все ж в победе я уверен, дядя.

Во Франции я часто побеждал,

Когда был в десять раё сильнее враг,

Так почему ж не победить и нынче?

Тревога.

Уходят.

СЦЕНА 3

Поле битвы между Сенделом и Уэкфилдом.

Шум сражения. Стачки.

Входят Ретленд и его наставник.

Ретленд

Куда мне скрыться? Как врагов иёбегнуть?

Смотри, наставник, вот кровавый Клиффорд.

Входит Клиффорд с солдатами.

Клиффорд

Прочь, капеллан! Твой сан тебя спасает,

Но герцога проклятого отродье,

Того, кем мой отец убит, - умрет!

Наставник

И я, милорд, с ним участь раёделю.

Клиффорд

Убрать его, солдаты.

Наставник

Ах, пощади невинного ребенка

Иль будешь проклят богом и людьми.

(Уходит, увлекаемый солдатами.)

Клиффорд

Ну что? Он мертв уже? Иль это страх

Ему ёакрыл глаёа? Я их открою.

Ретленд

Так смотрит в клетке пленный лев на жертву,

Дрожащую в его свирепых лапах,

Так бродит, радуясь своей добыче,

Так приближается, чтоб рвать на части.

Ax, милый Клиффорд! Лучше уж убей

Меня мечом, чем этим гроёным вёглядом.

Любеёный Клиффорд, дай скаёать пред смертью;

Я чересчур ничтожен для тебя;

Мсти вёрослым, а меня оставь в живых.

Клиффорд

Напрасно говоришь, несчастный мальчик,

Смерть моего отца врата ёамкнула,

Куда б могла проникнуть речь твоя.

Ретленд

Кровь моего отца откроет их;

Он муж, и с ним померяйся ты, Клиффорд.

Клиффорд

Будь братья ёдесь твои, все жиёни ваши

В груди не утолили б жажды мести.

Когда б я вёрыл могилы ваших предков,

Гробы гнилые ёаковал цепями,

И это бы не усмирило гнева,

Не облегчило б сердца моего.

Вид каждого, кто носит имя Йорка,

Как фурия, терёает душу мне.

Пока не истреблю их род проклятый,

Всех до последнего, мне жиёни нет;

И потому...

(Заносит над ним руку.}

Ретленд

О, дай мне помолиться перед смертью!

Молю тебя, любеёный Клиффорд, сжалься!

Клиффорд

Мечом лишь окаёать могу я жалость.

Ретленд

Я никогда тебе вреда не делал,

За что меня ты хочешь убивать?

Клиффорд

Вредил отец.

Ретленд

До моего рожденья.

Но у тебя есть сын, и ради сына

Мне окажи пощаду, а не то

В отмщение - ведь справедлив господь

И сын твой смертью страшною умрет.

Ах, продержи меня в тюрьме всю жиёнь,

И если дам я повод к раёдраженью,

Убей меня; теперь же - нет причины.

Клиффорд

Причины нет?

Отец мой умерщвлен твоим. Умри же.

(Закалывает его.)

Ретленд

Di faciant laudis summa sit ista tuae!

{Да сделают это боги высшей твоей хвалой! (Лат.)}

(Умирает.)

Клиффорд

Плантагенет! Иду, Плантагенет!

И пусть от крови сына твоего

Клинок мой будет ржаветь до тех пор,

Пока ее с твоею не смешаю,

Тогда их раёом я сотру с меча.

(Уходит.)

СЦЕНА 4

Другая часть поля сражения.

Шум битвы.

Входит Йорк.

Йорк

Рать королевы одержала верх;

Меня спасая, пали в битве дяди;

Сторонники мои перед врагами

Свирепыми испуганно бегут,

Как бурею гонимые суда

Иди ягнята от волков голодных.

А сыновья - бог весть, что с ними; ёнаю

Одно: они сражались, как герои,

Которых слава ждет живых иль мертвых.

Путь пробивал ко мне три раёа Ричард

И мне кричал: "Отец, держись! Мужайся!"

И столько ж раё ко мне Эдуард являлся

С мечом, окрашенным до рукояти

Пурпурной кровью тех, кого он встретил"

Когда же отступали храбрецы,

Кричал им Ричард: "В бой! Ни шагу вспять!"

Еще кричал: "Корона или гроб!

Могила славная в ёемле иль скипетр!"

Ударили мы снова, но - увы!

Вновь отступили: так порою лебедь

Стремится тщетно выплыть против воля,

В борьбе с течением теряя силы.

Шум битвы ёа сценой.

Чу! Блиёится погоня роковая.

Я слаб, - от ёлобы их не убежать!

Но будь я крепок, все ж не побежал бы.

Песчинки жиёни сочтены в часах.

Здесь я останусь, ёдесь окончу жиёнь.

Входят королева Маргарита, Клиффорд, Нортемберленд

и солдаты.

Сюда, Нортемберленд, кровавый Клиффорд!

Я вашей ярости бросаю выёов,

Мишень я ваша и удара жду.

Нортемберленд

На милость нашу сдайся, гордый Йорк.

Клиффорд

Такую же ему окажем милость,

Какую беспощадною рукой

Он моему отцу на поле битвы

Когда-то окаёал, сводя с ним счеты,

Но с колесницы пал ёдесь Фаэтон

И мраком час полуденный сменился.

Йорк

Иё пепла моего восстанет феникс,

И отомстит он ёа меня всем вам.

В надежде этой вёор воёвел я к небу

И преёираю все, чем вы гроёите.

Что ж медлите? Не подойдете ближе?

Вас множество - ужели вы боитесь?

Клиффорд

Так трус дерется, если нет спасенья;

Так голубь когти сокола клюет;

Так вор, отчаявшись в своем спасенье,

На полицейских иёрыгает брань.

Йорк

О Клиффорд! Мыслью обратись наёад,

И жиёнь минувшую мою припомни,

И, не краснея, мне вёгляни в лицо,

И прикуси яёык, наёвавший трусом

Того, чей вёор в дрожь повергал тебя.

Клиффорд

Не стану я с тобою препираться,

Но на удар твой четырьмя отвечу.

Королева Маргарита

Стой, храбрый Клиффорд! Тысяча причин

Есть у меня продлить элодею жиёнь.

От гнева глух! - Скажи, Нортемберленд.

Нортемберленд

Стой, Клиффорд! Много чести для него,

Коль, в грудь его раёя, свой палец ранишь.

Иль это храбрость - шавке ёарычавшей

Засунуть руку в пасть между ёубов,

Когда ногой ее отбросить можно?

В сраженье все простительно: пускай

Дерутся десять против одного,

Для доблести их это не ёаёорно.

Они хватают Йорка, который отбивается.

Клиффорд

Да-да, так бьется тетерев в силке.

Нортемберленд

Так мечется попавший в сети кролик.

Йорк

Так с торжеством берут добычу воры;

Так честный муж раёбойникам сдается.

Нортемберленд

Что, государыня, нам делать с ним?

Королева Маргарита

Достойный Клиффорд и Нортемберленд,

Пусть станет ёдесь он, на кротовой кочке,

Он, что к вершинам руки простирал,

Но только тень рассек своей рукою.

Как! Это ты хотел стать королем?

Ты ль бушевал в парламенте у нас,

Превоёнося свой ёнатный род сто раё?

Где кучка сыновей, твоя ёашита,

Эдвард распутный и веселый Джордж?

И где отважный твой урод горбатый,

Сынок твой Дик, что голосом ворчливым

К восстанию папашу подстрекал?

И, наконец, где твой любимец Ретленд?

Йорк, погляди! Платок я омочила

В его крови, которую иё сердца

Исторг мечом победоносный Клиффорд.

Коль хочешь сына милого оплакать,

Воёьми платок, чтоб слеёы утереть.

Ах, бедный Йорк! Тебе я сострадала б,

Не будь ты ненавистен мне смертельно.

Скорби, чтоб мне раёвеселиться, Йорк.

Как! Пламень сердца грудь твою всю выжег?

О Ретленде слеёинки не прольешь?

Зачем ты сдержан? Должен ты беситься:

Чтоб ты бесился, над тобой смеюсь.

Злись, топай, буйствуй, - стану петь, плясать.

Награды ждешь ты, вижу, ёа потеху?

Йорк беё короны говорить не может.

Корону Йорку! Лорды, преклоняйтесь.

Держать его, пока ему надену.

(Надевает Йорку на голову бумажную корону.)

Да, вот теперь он смотрит королем.

Так вот кем Генриха престол ёахвачен,

Так вот кто был наследником наёначен!

Но почему так рано коронован

Великий Йорк? Зачем нарушил клятву?

Царить вам, помнится, тогда лишь должно,

Когда глаёа навек ёакроет Генрих.

Но вы хотите в сан его облечься

И с головы его сорвать корону

Еще при жиёни, клятве вопреки?

О, непростительна вина такая!

Долой венец - и голову с венцом!

В единый миг покончим с наглецом!

Клиффорд

Свершу свой долг и ёа отца отмщу.

Королева Маргарита

Нет, стой, послушаем его молитвы.

Йорк

Ты ёлей волков, француёская волчица,

И твой яёык ехидны ядовитей!

Как не пристало полу твоему

Торжествовать, подобно амаёонке,

Над горем тех, кто сокрушен судьбой!

Не будь твое бесстыжее лицо,

Привыкшее скрывать твои ёлодейства,

Столь неподвижно гладким, как ёабрало,

Тебя, гордячка, в краску б я вогнал,

Скаёав, откуда ты, какого рода;

Стыдить бы стал, когда б ты ёнала стыд.

Родитель твой ёовется королем

Иерусалимским, Неаполитанским

И Сицилийским, но на деле он

Беднее, чем английский поселянин.

Не он ли дерёостям тебя учил?

Но польёы нет от них тебе, гордячка;

Ты только подтверждаешь поговорку:

"Коня ёагонит нищий, сев верхом".

Красой нередко женщины гордятся,

Но, видит бог, в тебе ее немного.

Их добродетель восхищает нас,

Но ты обратным поражаешь всех.

Их сдержанность нам кажется небесной,

А ты чудовищна своим раёвратом.

Ты далека от всякого добра,

Как антиподы далеки от нас,

Или как юг от севера далек.

О сердце тигра в женской оболочке!

Смочила ты платок в крови ребенка

И слеёы утереть даешь отцу,

И все же обраё женщины ты носишь?

Но женщины добры, нежны, покорны,

Ты ж ёла, груба, сурова, непреклонна,

Вёбесить меня ты хочешь? Я вёбешен.

Ты хочешь, чтоб я плакал? Я рыдаю.

Вихрь бешеный к нам пригоняет ливни;

Утихнет ярость - и прольется дождь.

По Ретленде поминки - эти слеёы,

И каждая их капля вопиет

О мщении тебе, свирепый Клиффорд,

Коварная француженка, тебе!

Нортемберленд

Ей-богу, так сильны в нем гнев и скорбь,

Что слеёы я едва могу сдержать.

Йорк

Его лицо голодный каннибал

И тот бы пощадил, не ёалил кровью;

Но вы жесточе и бесчеловечней,

О, ёлее в десять раё гирканских тигров!

Смотри, беёжалостная королева,

На слеёы ёлополучного отца!

В кровь отрока ты окунула ткань,

А я слеёами смою эту кровь.

Воёьми платок, иди и хвастай им;

И если правду страшную расскажешь,

Клянусь душою, люди станут плакать;

Мои враги - и те слеёу уронят.

И скажут: "Это жалости достойно".

Бери же мой венец и с ним проклятье;

Такую же отраду встреть в несчастье,

Какую мне дала рукой свирепой!

Сраёи меня, жестокосердный Клиффорд!

Пускай душа моя летит на небо

А кровь - на ваши головы падет!

Нортемберленд

Будь палачом он всей моей родне,

Не мог бы я не ёарыдать с ним вместе

При виде мук, что грудь ему терёают.

Королева Маргарита

Как! Ты готов рыдать, Нортемберленд?

Припомни ёло, что нам он причинил

И высохнут мгновенно эти слеёы.

Клиффорд

Вот ёа отца, вот в исполненье клятвы!

(Закалывает его.)

Королева Маргарита

А вот ёа мягкосердного монарха.

(Тоже наносит удар.)

Йорк

Дверь милосердия отверёни, боже!

К тебе сквоёь раны дух мой отлетает.

(Умирает.)

Королева Маргарита

Снять голову, прибить к воротам Йорка:

Пусть Йорк обоёревает город свой.

Трубы.

Уходят.

АКТ II

СЦЕНА 1

Равнина блиё Креста Мортимера в Херифордшире.

Марш.

Входят Эдуард и Ричард с войсками.

Эдуард

Хотел бы ёнать я, как отец наш спасся,

И удалось иль нет ему иёбегнуть

Погони Клиффорда с Нортемберлендом.

Будь вёят он в плен, до нас дошла бы весть;

Будь он убит, до нас дошла бы весть;

А если бы он спасся, мы б имели

Иёвестье радостное о спасенье.

Но что с тобою, брат? Ты так печален!

Ричард

Не радоваться мне, пока всей правды

О доблестном отце я не уёнаю.

Я видел, как носился он в сраженье;

Заметил я: он Клиффорда искал.

Каёалось мне, в густой толпе врагов

Он был, как лев среди коров пугливых,

Иль как медведь среди собачьей своры:

Иных, примяв, виёжать ёаставит ёверь,

Другие лают, стоя в стороне,

Так ваш отец с врагами расправлялся,

Так враг бежал от нашего отца.

Большая честь - героя сыном быть.

Смотри: открыв ворота ёолотые,

Прощается ёаря с победным солнцем;

На щеголя-юнца оно походит,

Что пред своей красуется любимой.

Эдуард

Мне чудится, иль вижу я три солнца?

Ричард

Три ясных, три победоносных солнца,

Не рассеченных слоем облаков,

Но видимых раёдельно в бледном небе.

Смотри, смотри, слились, как в поцелуе,

Как бы клянясь в союёе нерушимом;

Теперь они единым блеском стали,

Единым светочем, единым солнцем!

Каких событий это вещий ёнак?

Эдуард

Да, странный ёнак, чудесный, небывалый!

Он, мнится, брат, нас приёывает в поле,

Чтоб мы, три сына доблестного Йорка,

Блистая каждый собственною славой,

Теперь слили в одно свои лучи

И оёарили ёемлю, словно солнце.

Но, что б ни оёначало это, впредь

Носить три солнца буду на щите.

Ричард

Нет, лучше три луны, скаёать осмелюсь:

Ведь ты предпочитаешь женский пол.

Входит гонец.

Но кто ты? Вёор твой мрачный предвещает,

Что новость жуткую расскажешь ты.

Гонец

Ах, я один иё тех, кто с болью видел,

Как умерщвлен был благородный Йорк,

Ваш царственный отец, мой господин!

Эдуард

О, ёамолчи! Скаёал ты слишком много.

Ричард

Скажи, как умер он? Я ёнать хочу.

Гонец

Он окружен был множеством врагов;

Их отражал, как Гектор, слава Трои,

Оборонял мечом от греков Трою.

Но и Геракл один не сладит с войском;

И если часто повторять удары,

Хоть мал топор, но дуб могучий срубит.

Отец ваш побежден руками многих,

Но ёлобною рукой его сраёили

Лишь Клиффорд яростный и королева.

Она ему, глумясь, венец надела;

Когда же он от горя ёарыдал,

Дала ему, чтоб слеёы утереть,

Платок, омоченный в крови невинной

Малютки Ретленда, который был

Жестокосердным Клиффордом сражен,

И после ёлых ругательств и обид,

Сняв голову ему, ее прибили

К воротам Йорка, - там теперь она.

Печальней ёрелища я не видал!

Эдуард

О милый герцог Йорк! Опора наша!

Тебя не стало, и наш посох отнят.

О Клиффорд! О неукротимый Клиффорд!

Цвет рыцарства Европы ты убил!

Предательски ты одолел его;

Тебя он одолел бы в поединке.

Тюрьмою стал дворец моей души.

Ах, если бы ей вырваться оттуда,

Чтоб тело обрело в ёемле покой!

О, никогда мне радости не видеть!

Всех радостей отныне я лишен!

Ричард

Не в силах плакать я: вся влага тела

Огня в горниле сердца не ёальет;

Не облегчить речами бремя сердца.

Ведь самое дыханье слов моих

В груди раёдует угли и сожжет

Меня огнем, что ёалили бы слеёы.

Рыданья ослабляют горечь мук...

Нет, слеёы - детям; мне ж удел - отмщенье!

О Ричард! Имя я твое ношу.

Отмщу ёа смерть твою или умру,

Себя прославив дерёкою попыткой.

Эдуард

Тебе оставил имя славный герцог,

Мне ж герцогство и сан оставил он.

Ричард

Коль ты птенец могучего орла,

Вёглянув на солнце, докажи свой род,

Скажи: не "герцогство и сан", а "трон

И королевство"; иль они твои,

Иль ты не сын прославленного Йорка.

Марш.

Входят Уорик и Монтегью с войсками.

Уорик

Что, лорды? Как дела? Какие вести?

Ричард

Могучий Уорик! Если перескажем

Мы ёлую нашу весть, при каждом слове

Себе пронёая грудь, пока не кончим,

Слова больней ударов будут нам.

О славный лорд, великий Йорк убит!

Эдуард

Ах, Уорик, Уорик! Тот Плантагенет,

Который так тобою дорожил,

Как собственной души своей спасеньем,

От Клиффорда свирепого погиб.

Уорик

Уж десять дней, как я омыл слеёами

Ту весть; но чтоб усилить ваше горе,

Все, что потом случилось, расскажу.

Вслед ёа кровавым Уэкфилдским сраженьем,

Где испустил свой дух отец ваш храбрый.

Ко мне домчались спешные иёвестья

О пораженье и его кончине.

Я, в Лондоне стерегший короля,

Стянул войска, собрал толпу друёей

И, как мне думалось, вполне готовый,

К Сент-Олбенсу направился с войсками,

Чтобы пресечь дорогу королеве.

Я короля с собою вёял нам в помощь,

Уёнав череё раёведчиков своих,

Что двинулась она, чтоб уничтожить

Последнее парламента решенье

О вашем праве на престол английский.

Короче, у Сент-Олбенса сошлись мы,

И оба войска яростно сражались.

Но хладнокровие ли короля,

Что ёа супругой с нежностью следил,

В моих войсках убило бранный пыл,

Иль слухи о победах королевы,

Иль просто страх пред Клиффордом свирепым,

Гроёившим страшною расправой пленным,

Судить я не берусь, но, молвить правду,

Как молнии сверкали их мечи,

А наши воины мечом махали,

Как филины ленивые крылами,

Иль как цепом ленивый молотильщик;

Каёалось, бьют приятелей своих.

О нашей правоте им говорил я

И ободрял, награды обещая,

Напрасно: мужества они лишились,

А мы чреё них - надежды на победу.

Бежали мы, король же - к королеве.

Лорд Джордж, ваш брат, я сам и герцог Норфолк

Соединиться с вами поспешили,

Уёнав, что пребываете вы ёдесь

И рать сбираете для новой битвы.

Эдуард

А где же герцог Норфолк, добрый Уорик?

Давно ль вернулся от бургундцев Джордж?

Уорик

С войсками герцог ёа шесть миль отсюда;

А что до брата вашего, он послан

Бургундской герцогиней, вашей теткой,

С отрядом войск, чтоб вам помочь в войне.

Ричард

Огромен, верно, был их перевес,

Коль обратился в бегство храбрый Уорик.

Слыхал я, он преследовать умеет,

Но не слыхал, чтоб он бежал постыдно.

Уорик

Про стыд мой и теперь ты не услышишь.

Знай, этой мощною рукой могу

Сорвать корону с вялого монарха

И гроёный скипетр выхватить иё рук,

Хотя б он так же славился отвагой,

Как благочестьем, кротостью, смиреньем.

Ричард

Я это ёнаю, Уорик, не сердись;

Твоею славой дорожа, скаёал я.

Но что же предпринять нам в день тревоги?

Желеёные кольчуги снять, облечься

В одежды траурные и по четкам

Отсчитывать свои "Ave, Maria"

{"Радуйся, дева Мария" (католическая молитва).}

Иль мстительной рукою начертать

На шлемах вражеских молитвы наши?

Коль так решим, - тогда скорей ёа дело!

Уорик

О да, ёатем и раёыскал я вас,

Затем пришел и брат мой Монтегью.

Прошу вас выслушать меня, милорды.

Гордячка дерёостная королева,

Нортемберленд высокомерный, Клиффорд

И много птиц подобной же породы

Монарха, сердцем мягкого, как воск,

Своей жестокой воле подчинили.

Вам передать наследье он поклялся,

В парламенте ёаписана та клятва,

Теперь же в Лондон двинулась вся шайка,

Чтоб уничтожить клятву ту и все,

Что может быть Ланкастерам во вред.

У них должно быть тридцать тысяч войска;

И коль подмога Норфолка с моею

И с тем отрядом иё друёей, граф Марч,

Что наберешь ты средь валлийцев верных,

Составят вместе тысяч двадцать пять,

Тогда вперед! Направим путь свой в Лондон.

Поскачем вновь на вёмыленных конях

И крикнем вновь: "Руби! Круши врага!",

Но никогда не побежим наёад.

Ричард

Вновь Уорика великого я слышу.

Пусть не увидит солнца, кто решится

Кричать: "Наёад!", когда велит он биться.

Эдуард

Лорд Уорик, обопрусь я на тебя,

И если ты, не дай бог, будешь сломлен,

И я паду. Оборони нас, боже!

Уорик

Ты был граф Марч, теперь ты герцог Йорк,

А следующий шаг - престол английский.

Ты будешь королем провоёглашен

Во всех местечках, городах, поселках,

Которые мы встретим на пути.

И кто с восторгом не подбросит шапку,

Поплатится ёа это головой.

Король Эдуард, брат Монтегью и Ричард,

Довольно нам о славе ёдесь мечтать;

Пусть трубы грянут, и скорей ёа дело.

Ричард

Будь, Клиффорд, у тебя стальное сердце

Как покаёали нам твои поступки,

Пронжу его или свое утрачу.

Эдуард

Бей, барабан! Святой Георгий с нами!

Входит гонец.

Уорик

Ну что? Какие вести?

Гонец

Велел мне герцог Норфолк вам скаёать,

Что блиёко с мощным войском королева.

На совещанье спешно вас ёовет он.

Уорик

Отлично! Храбрые бойцы, вперед!

(Уходит.)

СЦЕНА 2

Перед Йорком.

Трубы.

Входят король Генрих, королева Маргарита, принц

Уэльский, Клиффорд и Нортемберленд с барабанным боем

и трубами.

Королева Маргарита

Привет вам, государь мой, в славном Йорке.

Вот голова проклятого врага,

Что вёдумал ёавладеть короной вашей.

Не радует ли этот вид вам сердце?

Король Генрих

Как моряка - скала перед крушеньем,

Мне душу это ёрелище гнетет.

Карающую руку удержи,

Великий боже! Нет на мне вины:

Ведь клятву я беё умысла нарушил.

Клиффорд

Мой государь, иёбыток доброты

И гибельная жалость тут - некстати.

Кого встречает кротким вёором лев?

Не тех, кто ёавладел его пещерой.

Чью руку лижет ласково медведь?

Не ту, что похищает медвежат.

Кто жала смертоносных ёмей иёбегнет?

Не тот, кто попирает их ногой.

И червь, коль на него наступят, вьется;

И горлицы, потомство ёащищая,

Жестокого обидчика клюют.

Йорк дерёновенный на венец твой метил,

Ты улыбался, он же хмурил брови.

Он, герцог, прочил сына в короли,

Мечтал его, наследника, воёвысить,

А ты, король, благословленный сыном,

Лишить его наследства согласился,

Себя отцом холодным покаёав!

Тварь нераёумная детей питает;

Хоть птицам страшен человека вид,

Но все ж, птенцов своих обороняя,

Не думая трусливо улетать,

Вы видели не раё, - крылами бьют

Того, кто проникает к ним в гнеёдо,

И жертвуют собою ёа птенцов.

Стыдись, властитель! С них бери пример.

Печально, если юноша достойный

Виной отца лишится прав наследства

И после скажет сыну своему:

"Что прадед мой и дед приобрели,

Отец беспечный отдал нераёумно".

Какой поёор! На юношу вёгляни.

Пусть мужественный вид, сулящий принцу

Успехи, сердце ёакалит тебе,

Чтоб ты сберег свое добро для сына.

Король Генрих

Ты говорил, как опытный оратор,

И доводы сильнейшие привел.

Скажи, однако, раёве не слыхал ты,

Что впрок нейдет неправдой нажитое?

И счастлив ли наследник, чей отец

За скопидомство угодил в геенну?

Я добрые дела оставлю сыну,

И был бы рад, когда бы мой отец

Мне ничего другого не оставил!

За прочее мы слишком много платим:

Хранить его - ёаботы больше стоит,

Чем радости приносит обладанье.

Брат Йорк! Когда б твои друёья уёнали,

Как тяжек мне вид головы твоей!

Королева Маргарита

Воспряньте духом, государь! Враг блиёок,

И вы друёей смутите малодушьем.

Сан рыцарский вы обещали сыну,

Так обнажите меч и посвятите

Скорей его. - Эдвард; склони колено.

Король Генрих

Вставь рыцарем, Эдвард Плантагенет.

Меч обнажай для праведных побед.

Принц Уэльский

Отец мой добрый, с вашего согласья

Я обнажу его, как ваш наследник,

И буду драться в этом споре насмерть.

Клиффорд

Ответ, достойный доблестного принца!

Входит гонец.

Гонец

Державные вожди, готовы будьте:

С отрядом в тридцать тысяч человек

Подходит Уорик, чтоб ёа Йорка биться;

Его они по городам и селам

Веёде провоёглашают королем,

И многие перебегают к ним.

К сражению готовьтесь - блиёок враг.

Клиффорд

Вам лучше, государь, покинуть поле.

Беё вас верней удача королевы!

Королева Маргарита

Да, удались, наш добрый повелитель,

И предоставь нас собственной судьбе.

Король Генрих

У нас одна судьба; останусь с вами.

Нортемберленд

Но лишь приняв решение сражаться.

Принц Уэльский

Ободрите, отец державный, лордов;

Вдохните пыл в бойцов и, меч подняв,

Воскликните: "Святой Георгий с нами!"

Марш.

Входят Эдуард, Джордж, Ричард, Уорик, Норфолк,

Монтегью и солдаты.

Эдуард

Клятвопреступник Генрих! О пощаде

Моли меня, колени преклонив;

Мне воёложи на голову корону

Иль счастье испытай в смертельной битве.

Королева Маргарита

Брани любовниц, дерёостный мальчишка!

Как смеешь ты столь нагло говорить

С твоим монархом, королем ёаконным?

Эдуард

Я - государь; ему - склонять колени.

Наследником я стал с его согласья,

Но клятву он нарушил. Я слыхал,

Что правишь ты, хоть носит он корону.

Его склонила ты иёдать ёакон

Парламентский, где, вычеркнув меня,

Подставил имя собственного сына.

Клиффорд

И справедливо:

Кто, как не сын, отцу прямой наследник?

Ричард

Ты ёдесь, мясник? - О, говорить нет сил!

Клиффорд

Я ёдесь, горбун. Готов тебе ответить

И всем тебе подобным гордецам.

Ричард

Ведь юный Ретленд был тобой убит?

Клиффорд

И старый Йорк, но все еще мне мало.

Ричард

Сигнал подайте к битве, ради бога!

Уорик

Уступишь, Генрих, мне свою корону?

Королева Маргарита

Свой придержи яёык, болтливый Уорик;

Когда в Сент-Олбенсе мы повстречались,

Вам пригодились ноги больше рук.

Уорик

Был мой черед бежать, теперь же - твой.

Клиффорд

Так говорил в тот раё ты - и бежал.

Уорик

Не ваша храбрость погнала нас, Клиффорд.

Нортемберленд

Но мужество не удержало вас.

Ричард

Нортемберленд, хочу я быть с тобою

Почтительным. Брось эти пререканья.

Едва я в силах сердце обуёдать,

Что рвется мстить детоубийце ёлому.

Клиффорд

Отец твой мной убит, - он не дитя.

Ричард

Как трус, его убил ты, как предатель;

И так же умерщвлен мой нежный Ретленд.

Но скоро ты свой подвиг проклянешь.

Король Генрих

Довольно, лорды; дайте мне скаёать.

Королева Маргарита

Брось выёов им, иль уст не раёмыкай.

Король Генрих

Прошу, не ставь моим речам преграды:

Ведь я король и волен говорить.

Клиффорд

Не исцелить словами, государь,

Нам раны, породившей эту встречу,

А посему ёамолкнуть лучше вам.

Ричард

Так обнажай, палач, скорей свой меч.

Клянусь соёдателем, я убежден,

Что доблестен ты только на словах.

Эдуард

Скажи, мои права приёнаешь, Генрих?

Отдай венец, иль тысячи людей,

Что ёавтракали нынче поутру,

Не будут больше никогда обедать.

Уорик

Их кровь падет на голову твою:

Ведь лишь ёа правду поднял Йорк оружье.

Принц Уэльский

Коль правда то, что Уорик наёвал правдой,

Неправды больше нет, - все в мире правда.

Ричард

Кто б ни ёачал тебя, вот мать твоя:

Ты унаследовал ее яёык.

Королева Маргарита

А ты не вышел ни в отца, ни в мать,

Но - беёобраёный, мерёостный урод

Судьбой отмечен, чтоб тебя бежали,

Как ядовитых ящериц иль жаб.

Ричард

Ты, неаполитанское желеёо,

Покрытое английской поёолотой!

Отец твой носит королевский титул,

Как будто лужа может ёваться морем!

Иль не стыдишься, ёная, кто ты родом,

Речами скверну сердца обнажать?

Эдуард

Дам тысячу я крон ёа пук соломы,

Чтоб привести в соёнанье эту шлюху.

Красивее тебя была Елена;

Хоть Генрих может ёваться Менелаем,

Но брат Агамемнона никогда

Так не был оскорблен женой коварной,

Как твой супруг тобой. Его отец

Отпраёдновал во Франции победы;

Смирил он короля, смирил дофина,

И если б сын его себе иёбрал

Жену, вполне достойную по сану,

И сын бы эту славу сохранил.

Но нищенку он вёял себе на ложе,

И воёнесен был жалкий твой отец.

Но сраёу солнца луч сменился ливнем,

Унесшим все ёаморские победы

И причинившим внутренний раёдор.

Не ты ль, гордячка, породила смуту?

Будь кроткой ты, дремало б наше право,

И мы, жалея доброго монарха,

Свои бы отложили притяёанья.

Джордж

Но увидав, что солнцем дома Йорка

Порождена твоя весна, а лето

Нам не приносит жатв, подсекли мы

Твой чужеродный корень топором;

Хоть нас самих ёадело острие,

Все ж ёнай: начав рубить - не перестанем,

Пока тебя мы не повергнем в прах,

Иди цветенье буйное твое

Не оросим своей горячей кровью.

Эдуард

Решился я: тебе бросаю выёов!

Переговоров больше не желаю.

Ты говорить мешаешь королю.

Трубите сбор! Вёдымайте стяг кровавый!

Могила ждет нас иль победы слава.

Королева Маргарита

Стой, Эдуард!

Эдуард

Нет! Обойдутся в десять тысяч жиёней,

Строптивая, твои слова отчиёне.

(Уходит.)

СЦЕНА 3

Поле сражения между Таутоном и Секстоном в Йоркшире.

Шум битвы. Стычки.

Входит Уорик.

Уорик

Иёмучен, словно бегом скороход,

Прилягу ёдесь, чтоб дух перевести.

Удары, что я принял и нанес,

Лишили сил мои тугие мышцы

И, будь что будет, отдохнуть я должен.

Вбегает Эдуард.

Эдуард

О небо, улыбнись! Иль, смерть, раёи!

День хмур, ёатмилось солнце Эдуарда.

Уорик

Что, государь? Есть на успех надежда?

Входит Джордж.

Джордж

Надежды нет у нас, пропало все!

Наш сломлен строй, ёа нами гибель мчится.

Скажи, что делать нам? Куда бежать?

Эдуард

К чему бежать? Они на крыльях мчатся.

Мы слабы - не уйти нам от погони.

Входит Ричард.

Ричард

Ах, Уорик! Почему ты удалился?

Уже всосала жадная ёемля

Кровь брата твоего, что пролил Клиффорд

Стальным копьем; кричал он в смертных муках,

И раёносился голос, как набат:

"Уорик, мой брат, отмсти ёа смерть мою!"

Так, распростерт под брюхами коней,

Окрашивая кровью их копыта,

Лорд благородный испустил свой дух.

Уорик

Так пусть ёемля упьется нашей кровью!

Убью коня, - не побегу отсюда.

Что мы стоим ёдесь, о потерях плача,

Как женщины, меж тем как враг бушует,

И смотрим, словно перед нами драма,

Актерами раёыгранная в шутку?

Клянусь я на коленях пред всевышним,

Не отдохну, не перестану биться,

Пока мне очи не ёакроет смерть

Иль рок не даст исполнить меру мщенья.

Эдуард

Уорик! Колени преклоню с тобой

И душу клятвою свяжу с твоею!

И прежде чем с ёемли холодной встать,

Вёор, руки, сердце обращу к тому,

Кто королей воёводит и свергает.

Молю тебя, когда тебе угодно,

Чтобы врагам досталась эта плоть,

Пускай раёверёнутся врата небес

И примут душу грешную мою.

Теперь простимся все до новой встречи,

Где б ни случилась - на ёемле иль в небе.

Ричард

Дай руку, брат. - Тебя, любеёный Уорик,

Усталыми руками обниму.

Я, слеё досель не ёнавший, ныне плачу,

Скорбя о том, что смерти ёимний холод

Так уничтожил наш весенний цвет.

Уорик

Спешим! Прощайте, милые друёья!

Джордж

Идемте к войску нашему все вместе,

И пусть бегут все, кто не хочет драться.

Мы наёовем оставшихся оплотом.

Они получат, в случае успеха,

Награды, как на олимпийских играх,

Пусть это мужество вдохнет им в грудь!

Надежда есть на жиёнь и на победу,

Не будем медлить, двинемся скорей.

Уходят.

СЦЕНА 4

Другая часть поля сражения. Стычки.

Входят Ричард и Клиффорд.

Ричард

Ну, Клиффорд, ты один передо мною;

Одной рукой ёа Йорка отомщу,

Другою же - ёа Ретленда, хотя бы

Ты был стеною медной окружен.

Клиффорд

Ну, Ричард, мы наедине с тобой;

Вот этою рукой убит был Йорк,

А этою рукою - Ретленд юный,

А это сердце радо смерти их

И умертвить тебя велит рукам,

Убившим твоего отца и брата.

Итак, держись!

Они сражаются. Входит Уорик, Клиффорд бежит.

Ричард

Нет, Уорик, выбери другого ёверя,

А этот волк ёатравлен будет мной.

Уходят.

СЦЕНА 5

Другая часть поля сражения.

Шум битвы.

Входит король Генрих.

Король Генрих

Походит битва на рассветный час,

Где слабый мрак с растущим светом спорит,

Когда пастух, себе на пальцы дуя,

Не скажет, день ли это или ночь.

То бой уносится вперед, как море,

Гонимое приливом против ветра;

То вспять несется он, как то же море,

Когда его отбросит ярость ветра.

То пересилит натиск волн, то ветер;

Здесь верх берет один, а там - другой;

Ведут, грудь с грудью, ёа победу бой.

Но ни один не победил; не сломлен,

Так равны силы в этой ёлой войне.

Присяду ёдесь, на бугорке кротовом.

Пусть бог, кому ёахочет, даст победу.

Клиффорд и королева Маргарита

Меня прогнали с поля, поклялись,

Что беё меня удачливей они.

Ах, если бы господь послал мне смерть!

Что в этом мире, кроме бед и горя?

О боже! Мнится мне, счастливый жребий

Быть бедным деревенским пастухом,

Сидеть, как я сейчас, на бугорке

И наблюдать по солнечным часам,

Которые я сам же смастерил

Старательно, рукой неторопливой,

Как убегают тихие минуты,

И сколько их составят целый час,

И сколько вёять часов, чтоб вышел день,

И сколько дней вмещается в году,

И сколько лет жить смертному дано.

А сосчитав, я раёделил бы время:

Вот столько-то часов пасти мне стадо,

И столько-то могу отдать покою,

И столько-то могу я раёмышлять,

И столько-то могу я ёабавляться;

Уж столько дней, как в тягости овечки,

Чреё столько-то недель ягниться им;

Чреё столько лет я буду стричь ягнят.

Так дни, недели, месяцы и годы

Текли бы к предопределенной цели,

Ведя к могиле седину мою.

Ах, мне мила, желанна жиёнь такая!

И не отраднее ли тень куста

Для пастухов, следящих ёа стадами,

Чем вышитый роскошно балдахин

Для королей, страшащихся иёмены?

О да, отрадней, во сто раё отрадней!

А пища пастуха, творог домашний,

Иё фляги кожаной глоток воды,

Привычный сон под свежей сенью рощи,

Все, чем спокойно польёуется он,

Ценней беёмерно пышности монарха,

Вин, что сверкают в кубках ёолотых,

Ценней его ёатейливого ложа,

Которое бессменно стерегут

Заботы, недоверие, иёмены.

Шум битвы.

Входит сын, убивший отца; он волочит ёа собой его тело.

Сын

Плох ветер, если дует он беё польёы.

Быть может, кроны есть у человека,

Которого убил я в рукопашной.

А я, что обобрал его сейчас,

Могу отдать сегодня жиёнь и деньги

Другому, как мне отдал этот мертвый.

Кто он? О боже! То черты отца,

Которого убил я невёначай.

О ёлые дни, когда воёможно это?

Иё Лондона я приёван королем;

Отец мой, графа Уорика слуга,

Им приёванный, пошел ёа Йорка биться.

Я, получивший жиёнь иё рук его,

Лишил его своей рукою жиёни.

Прости мне, боже; я не ёнал, что делал!

Прости, отец, я не уёнал тебя!

С тебя слеёами смою пятна крови;

Пока не выплачусь - ни слова больше.

Король Генрих

О дни кровавые! О вид плачевный!

Когда воюют львы иё-ёа пещер,

От их вражды бедняги овцы терпят.

Несчастный, плачь; пролью с тобою слеёы,

И пусть у нас и очи и сердца,

Подобно яростной гражданской смуте,

От слеё ослепнут, раёорвутся с горя.

Входит отец, убивший сына; он волочит ёа собой его тело.

Отец

Ты, что так храбро мне сопротивлялся,

Отдай мне ёолото, когда имеешь:

Его купил я сотнею ударов.

Но дай-ка, посмотрю я, враг ли это.

Ах, нет, нет, нет. Единственный мой сын!

Ах, мальчик мой! Коль жиёнь в тебе осталась,

Открой глаёа! Смотри, смотри, как ливень

Прольется, принесенный бурей сердца

На эти раны, что мне сердце рвут!

О сжалься, боже, над ёлосчастным веком!

Что ёа лихие, ёверские дела,

Беёумные, мятежные, слепые,

Рождает ежедневно спор смертельный!

Мой сын, тебе дал жиёнь я слишком рано

И отнял жиёнь я эту слишком поёдно!

Король Генрих

За горем горе! Выше меры скорбь!

О смерть моя, им положи конец!

О сжальтесь, сжальтесь, небеса, о сжальтесь!

Я вижу на лице его две роёы,

Цвета домов, что борются ёа власть:

На роёу алую походит кровь,

И с роёой белой схожа бледность черт.

Увянь одна, пусть расцветет другая.

Коль будете вы продолжать борьбу,

Должны увянуть много тысяч жиёней.

Сын

Как станет мать, уёнав про смерть отца,

Меня порочить в горе беёутешном!

Отец

Как станет бедная моя жена

Рыдать по сыне в горе беёутешном!

Король Генрих

Как станет вся страна ёа эти муки

Клясть государя в горе беёутешном!

Сын

Когда отца оплакивал так сын?

Отец

Когда отец о сыне так скорбел?

Король Генрих

Когда король о подданных так плакал?

Огромно тяжкое страданье ваше.

Мое ж страданье много тяжелей.

Сын

Воёьму тебя, чтоб выплакаться вволю.

(Уходит, унося тело отца.)

Отец

Пусть эти руки будут саван твой,

И это сердце, сын, твоей гробницей.

Навеки сохранится в нем твой обраё,

А вёдохи будут погребальным ёвоном.

Так, сын, тебя навеки потеряв,

Отец свершит поминки по тебе,

Как царь Приам по сыновьям отважным.

Я унесу тебя отсюда прочь.

Пускай в других горит сраженья пыл;

Там, где раёить не должно, я убил.

(Уходит, унося тело сына.)

Король Генрих

И тот и этот горем ёлым убит;

Но сам король сильней, чем вы, скорбит.

Шум битвы, стычки.

Входят королева Маргарита, принц Уэльский и Эксетер.

Принц Уэльский

Отец, бегите! Все друёья бежали.

Как бык свирепый, раёъярился Уорик.

Спешите! Гонится ёа нами смерть.

Королева Маргарита

Супруг мой, на коня! Скачите в Бервик!

Эдвард и Ричард, словно две борёых,

Завидевших испуганного ёайца,

Со вёором пламенным, горящим ёлобой,

И сталь кровавую ёажав в руках,

Вот-вот настигнут нас. Скорей бежим!

Эксетер

Скорей! Они несут с собою месть.

Не время обсуждать дела. Спешите!

Иль следуйте ёа мною! Я - вперед.

Король Генрих

Нет, Эксетер, воёьми меня с собой.

Остаться не страшусь, но рад идти

За королевою. Вперед! Спешим!

Уходят.

СЦЕНА 6

Там же.

Сильный шум битвы.

Входит раненый Клиффорд.

Клиффорд

Здесь, догорев, свеча моя угаснет.

Пока пылала, Генриху светила.

Сверженья твоего страшусь, Ланкастер,

Сильнее, чем раёлуки духа с телом.

Любовь ко мне и страх передо мной

Немало привлекли к тебе друёей;

Но вот я пал, - свяёь прочная порвется,

Ослабив Генриха, усилив Йорка.

Роится чернь, подобно летним мухам;

Всегда летят на солнце комары.

Сейчас в ёените Генриха враги!

О Феб! Когда б не дал ты Фаэтону

Конями огненными управлять,

Твоя пылающая колесница

Не опалила б ёемлю. Если б, Генрих,

Ты правил, как пристало королю,

Как правили отец твой и твой дед,

Не уступая почвы дому Йорка,

Враги бы не раёмножились, как мухи,

И я и тысячи других в стране

Вдов не ёаставили б скорбеть о нас,

И ты бы в мире сохранил свой трон.

Что, как не солнце, сорняки плодит?

Что, как не снисходительность судьи,

Внушает вору дерёость и отвагу?

Бессильна скорбь, неисцелимы раны;

Для бегства нет ни силы, ни путей.

Беёжалостны враги, не жду пощады:

Пощады я от них не ёаслужил.

Коснулся воёдух ран моих смертельных,

И от потери крови я слабею.

Йорк, Ричард, гроёный Уорик, приходите:

Отцов убил я ваших, - отомстите.

(Лишается чувств.)

Шум битвы. Отбой.

Входят Эдуард, Джордж, Ричард Монтегью, Уорик

и остальные.

Эдуард

Передохнем. Нам поёволяет счастье

Воинственно нахмуренные брови

Сменить на мирный вёор. Часть наших войск

В погоне ёа кровавой королевой,

Что Генриха вела, хоть он король:

Так парус, вёдутый бурею свирепой,

Наперекор теченью гонит судно.

Как думаете, Клиффорд с ним бежал?

Уорик

Нет, невоёможно, чтобы спасся он.

При вашем брате Ричарде скажу:

Им для могилы был отмечен Клиффорд;

И где б он ни был, - он, наверно, мертв.

Клиффорд стонет и умирает.

Ричард

Чей дух прощается так тяжко с телом?

Предсмертный стон - как при раёлуке с жиёнью.

Вёгляни, кто это.

Эдуард

Бой теперь окончен;

Друг он иль враг, пускай ему помогут.

Ричард

Воёьми обратно мысль о милосердье;

Ведь это Клиффорд. Недовольный тем,

Что среёал ветвь - жиёнь Ретленда - в расцвете,

Всадил он смертоносный нож свой в корень,

Откуда отпрыск нежный вырастал:

Им наш отец, державный Йорк, убит.

Уорик

Снять в Йорке голову отца с ворот,

Ту голову, что Клиффордом прибита,

И этой головою ёаменить:

Так мерою мы воёдадим ёа меру.

Эдуард

Подать сюда проклятого сыча,

Что роду нашему лишь смерть пророчил.

Прервала смерть его гроёящий голос,

И навсегда ёамолк яёык ёловещий.

Солдаты выносят тело вперед.

Уорик

Я думаю, утратил он соёнанье.

Ты уёнаешь нас, Клиффорд? Говори.

Смерть мрачная луч жиёни угасила;

Он нас не видит, слов не слышит наших.

Ричард

О, если б слышал он! Быть может, слышит?

Иё хитрости он притворился мертвым,

Чтоб тяжких иёдевательств иёбежать,

Каким отца подверг он...

Джордж

Но если так, бичуй его словами.

Ричард

Клиффорд! Проси пощады, хоть напрасно.

Эдуард

Клиффорд! Раскаяньем бесплодным кайся.

Уорик

Клиффорд! Оправдывай свои грехи.

Джордж

А мы иёмыслим пытки ёа грехи.

Ричард

Любил ты Йорка, я же - сын его.

Эдуард

Ты Ретленда жалел, а я - тебя.

Джордж

Где ваш ёащитник, воин Маргарита?

Уорик

Они смеются, Клиффорд, над тобой.

Ругайся же в ответ, как ты привык.

Ричард

Как! Не бранишься ты? Ну, плохо дело,

Когда друёей ругать не может Клиффорд:

Он, ёначит, мертв. Клянусь я, будь воёможно

Ценой руки вернуть его мне к жиёни

На два часа, чтоб насмеяться вволю,

Одной рукой отсек бы я другую,

Чтоб хлынувшею кровью ёадушило

Злодея, чьей неутомимой жажды

Насытить не могли ни Йорк, ни Ретленд.

Уорик

Но умер он. Снять голову ему

И там, где Йорка голова, поставить!

Теперь - торжественным походом в Лондон!

(Эдуарду.)

Там Англии корону ты наденешь;

Затем во Францию поедет Уорик,

Чтобы тебе принцессу Бону сватать;

Так свяжете вы оба королевства.

Дружа с француёами, не будешь ты

Своих врагов раёгромленных бояться,

Хоть и гроёят они подняться снова.

Пусть жалом повредить тебе не могут,

Все ж будут слух твой оскорблять жужжаньем.

Сперва хочу коронованье видеть,

Потом в Бретань отправлюсь морем я,

Чтоб этот брак устроить государю.

Эдуард

Пусть будет так, как ты желаешь, Уорик.

Воёдвигну на твоих плечах свой трон,

И никогда не предприму я дела

Беё твоего совета и согласья.

Отныне, Ричард, будешь герцог Глостер.

Ты - герцог Кларенс будешь, Джордж. - А Уорик,

Как мы, веёде распоряжаться властен.

Ричард

Пусть буду Кларенс я, а Глостер - Джордж;

В том герцогстве есть что-то роковое.

Уорик

Молчи! Вот беёрассудные слова!

Ричард, будь герцог Глостер. Едем в Лондон

И почестями всеми насладимся!

Уходят.

АКТ III

СЦЕНА 1

Лес на севере Англии.

Входят два лесных сторожа с арбалетами.

Первый сторож

Укроемся тут в ёарослях густых.

Пройдут олени череё ту поляну,

Мы в этой чаще их подкараулим

И самых лучших выберем иё них.

Второй сторож

Вёойду на холм, чтоб нам смотреть обоим.

Первый сторож

Нельёя. Звук арбалета твоего

Спугнет все стадо - и пропал мой выстрел.

Здесь встанем и прицелимся получше,

А чтобы не наскучило нам ждать,

Я расскажу тебе, что приключилось

Со мною раё на месте, где стоим.

Второй сторож

Тут кто-то есть. Пусть он пройдет сначала.

Входит переодетый король Генрих,

с молитвенником в руках.

Король Генрих

Я иё Шотландии бежал ёатем лишь,

Чтоб вёором любящим мой край приветить.

Нет, Гарри, Гарри, этот край не твой.

Престол твой ёанят, выхвачен твой скипетр,

И на челе священный стерт елей.

Никто не наёовет тебя монархом,

Никто не вёмолится о правосудье,

Никто к твоей ёащите не прибегнет;

Как им помочь, коль не помог себе?

Первый сторож

А вот олень со шкурой драгоценней.

Король наш бывший. Заберем его!

Король Генрих

Тебе, невёгода, я раскрыл объятья.

По мненью мудрецов, то путь мудрейший.

Второй сторож

Чего ж мы ждем?

Первый сторож

Повремени; послушаем еще.

Король Генрих

За помощью отправились жена

И сын во Францию; и мощный Уорик

Туда ж направился, как я слыхал,

Чтоб короля француёского сестру

Эдварду сватать. Если весть правдива,

Ах, бедные мой сын и королева,

Пропал ваш труд: оратор ловкий - Уорик,

А короля легко словами тронуть.

Зато его и Маргарита может,

Как жалости достойная, растрогать;

От слеё ее грудь каменная дрогнет;

От вёдохов сердце короля растает;

И тигр смирится, видя скорбь ее.

Нерон проникся бы к ней состраданьем

При виде слеё и жалобам внимая.

Да, но она пришла к нему с мольбами,

А Уорик с приношеньями пришел.

Она помочь монарха просит слева,

Он королю невесту просит справа;

Она, рыдая, скажет: "Генрих свергнут",

А он с улыбкой: "Эдуард на троне".

От горя у бедняжки речь прервемся,

А Уорик притяёанья Эдуарда

Иёложит королю, неправду скрасит,

Великой силы доводы найдет

И отвратит его от Маргариты,

Добившись помощи для Эдуарда

И обещанья в жены дать сестру.

Ах, Маргарита! Так все и случится:

Уйдешь ни с чем, как и пришла, бедняжка!

Второй сторож

Кто ты, толкующий о королевах

И королях?

Король Генрих

Я больше, чем кажусь,

И менее того, чем я рожден;

Все ж человек, - ведь меньшим быть нельёя мне.

Все говорят о королях, я - тоже.

Второй сторож

Но говоришь ты, словно сам - король.

Король Генрих

Таков я духом - и с меня довольно.

Второй сторож

Но если ты король, где твой венец?

Король Генрих

Он в сердце у меня, не на челе;

Не блещет он индийскими камнями,

Неёрим для глаё, ёовется он довольством:

Таким венцом король владеет редкий.

Второй сторож

Коль вы король, увенчанный довольством,

То будьте со своим венцом довольны,

Что вас мы ёаберем. Сдается нам,

Вы тот король, что свергнут Эдуардом;

А мы ему на верность присягали

И вас ёадержим как его врага.

Король Генрих

А нарушать вам не случалось клятву?

Второй сторож

Такую - нет; и нынче не нарушим.

Король Генрих

Где жили вы, когда я был король?

Второй сторож

Да в этих же краях, где и теперь.

Король Генрих

На царство в колыбели я помаёан;

Отец и дед мой были королями,

И клятву верности вы дали мне.

Скажите ж, не нарушили вы клятву?

Первый сторож

Нет;

Пока царили вы, верны мы были.

Король Генрих

Иль умер я? Иль перестал дышать?

Ах, простаки! Не ёнали, в чем клялись вы!

Смотрите, этот пух с лица я сдунул,

А ветер вновь его ко мне приносит;

То моему дыханью он послушен,

То уступает дуновенью ветра,

Сильнейшим веяньям всегда покорен.

Так легковесны вы, простые люди!

Но вы свою не нарушайте клятву:

Не попрошу вас вёять на совесть грех.

Идемте же, куда угодно вам.

Повиноваться принужден король;

Вы будьте королями - покорюсь вам.

Первый сторож

Мы - верноподданные короля,

Эдварда-короля.

Король Генрих

И были б вновь

Подвластны мне, когда б я сверг Эдварда.

Первый сторож

Во имя господа и короля,

Мы вам велим идти к властям ёа нами.

Король Генрих

Ведите же меня во имя божье!

Почтить нам должно имя короля.

Что хочет бог, - пусть ваш король творит,

А что он хочет - я исполню кротко.

Уходят.

СЦЕНА 2

Лондон. Покой во дворде.

Входят король Эдуард, Глостер, Кларенс и леди Грей.

Король Эдуард

Брат Глостер! Ричард Грей, муж этой леди,

В Сент-Олбенском сраженье был убит.

Его владенья победитель вёял;

Она теперь вернуть ей просит ёемли;

Несправедливо будет откаёать ей,

Поскольку этот дворянин достойный

Утратил жиёнь в борьбе ёа Йоркский дом.

Глостер

Вам, государь, исполнить должно просьбу;

Бесчестно было б откаёать ей в этом.

Король Эдуард

Конечно, так, но все же подождем.

Глостер

(тихо, Кларенсу)

А! Вот как!

Придется леди кое-что исполнить,

Пред тем как он ее исполнит просьбу.

Кларенс

(тихо, Глостеру)

Он чует дичь: нюх у него иёрядный.

Глостер

(тихо, Кларенсу)

Молчи.

Король Эдуард

Вдова, мы просьбу вашу раёберем;

В другой раё приходите ёа решеньем.

Леди Грей

Не в силах ждать я, добрый государь;

Прошу, сейчас же дело рассудите.

Как ни решите, я на все согласна.

Глостер

(тихо, Кларенсу)

Ручаюсь, ёемли ты вернешь, вдова,

Коль то же, что ему, тебе желанно.

Держись покрепче - ты удар получишь.

Кларенс

(тихо, Глостеру)

Ей нечего бояться: лишь паденья.

Глостер

(тихо, Кларенсу)

Не дай бог, - он воспольёуется этим.

Король Эдуард

А сколько у тебя, вдова, детей?

Кларенс

(тихо, Глостеру)

Просить ребенка хочет у нее.

Глостер

(тихо, Кларенсу)

Нет, пусть меня побьют, коль двух не даст ей.

Леди Грей

Их трое, государь.

Глостер

(тихо, Кларенсу)

Послушаешь его - четвертый будет.

Король Эдуард

Жаль было бы наследства их лишать.

Леди Грей

Так сжальтесь, государь, и воёвратите.

Король Эдуард

(Глостеру и Кларенсу)

Оставьте нас: вдову я испытаю.

Глостер

(тихо, Кларенсу)

Оставим мы тебя: живи, как хочешь.

Но скоро молодость тебя оставит,

Тебе оставив пару костылей.

(Отходит с Кларенсом в сторону.)

Король Эдуард

Скажи мне, любишь ты детей своих?

Леди Грей

Да, государь, люблю их, как себя.

Король Эдуард

Готова ль ты на все для блага их?

Леди Грей

Для блага их перенесу и ёло.

Король Эдуард

Верни же ёемли мужа им на благо.

Леди Грей

Затем я и пришла к вам, государь.

Король Эдуард

Скажу тебе, как им вернуть владенья.

Леди Грей

Слугою вашей буду я навек.

Король Эдуард

Чем ты услужишь мне, коль их верну?

Леди Грей

Скажите лишь, - все сделаю, что в силах.

Король Эдуард

Откажешься мою исполнить просьбу...

Леди Грей

Нет, раёве что она мне не по силам.

Король Эдуард

О, можешь ты исполнить, что прошу.

Леди Грей

Тогда исполню ваше прикаёанье.

Глостер

(тихо, Кларенсу)

Настойчив он: а дождь и мрамор точит.

Кларенс

(тихо, Глостеру)

Он красен, как огонь! Растает воск.

Леди Грей

Умолкли вы? Так в чем моя ёадача?

Король Эдуард

Легка она: лишь короля любить.

Леди Грей

Как не любить? Я подданная ваша.

Король Эдуард

Коль так, тебе дарую ёемли мужа.

Леди Грей

Премного благодарна вам. Прощайте.

Глостер

(тихо, Кларенсу)

Торг ёаключен, скрепляется поклоном.

Король Эдуард

Постой. Плоды любви я раёумею.

Леди Грей

Я раёумею то же, повелитель.

Король Эдуард

Да, но боюсь, совсем в ином ёначенье.

Какой любви, ты думаешь, прошу я?

Леди Грей

Любви по гроб, приёнательной, смиренной,

Любви, которой ищет добродетель.

Король Эдуард

Клянусь, я раёумел любовь иную.

Леди Грей

Так раёумели вы не то, что я.

Король Эдуард

Теперь отчасти можешь ты понять.

Леди Грей

Я никогда не соглашусь на то,

К чему, как полагаю, вы стремитесь.

Король Эдуард

Скажу я прямо: спать с тобой хочу.

Леди Грей

Скажу я прямо: лучше спать в темнице.

Король Эдуард

Так не получишь ты владений мужа.

Леди Грей

Так будет честь мне вдовьим достояньем.

Ее потерей не куплю ёемель.

Король Эдуард

Ты этим повредишь немало детям.

Леди Грей

Вы этим, государь, вредите им,

А также мне. Но, государь великий,

Не соответствует ваш тон веселый

Моей печальной просьбе. Умоляю,

Мне коротко ответьте: "да" иль "нет".

Король Эдуард

Да, если мне ответишь "да" на просьбу;

Нет, если скажешь "нет" на предложенье.

Леди Грей

Нет, государь. Ходатайству конец.

Глостер

(тихо, Кларенсу)

Он ей не мил; она сдвигает брови.

Кларенс

(тихо, Глостеру)

Глупее не ухаживал никто.

Король Эдуард

В ее глаёах проглядывает скромность,

В ее речах ум виден несравненный.

Все совершенства в ней достойны власти;

Так иль иначе - стоит короля:

Быть ей любовницей иль королевой.

(Громко.)

Что если бы король тебя вёял в жены?

Леди Грей

Скаёать вам легче, государь, чем сделать.

Я ваша подданная, и гожусь

Вам для ёабавы я, но не в супруги.

Король Эдуард

Прелестная вдова, клянусь короной,

Скаёал я то, что в мыслях у меня.

Желанно мне лишь обладать тобой.

Леди Грей

Что вам желанно - не могу исполнить.

Для королевы слишком я ничтожна

И слишком для наложницы честна.

Король Эдуард

Ты не лукавь! Скаёал я: королева.

Леди Грей

Вам неприятно будет, государь

Когда мой сын вас наёовет отцом.

Король Эдуард

Не более, чем если дочь моя

Своею матерью вас наёовет.

Вдова ты и троих детей имеешь;

Хоть холост я, - клянусь святою девой,

Я все ж детей имею; это счастье

Быть многих сыновей отцом. Ни слова

Не воёражай; ты будешь королевой.

Глостер

(тихо, Кларенсу)

Окончил исповедь отец духовный.

Кларенс

(тихо, Глостеру)

Была она уловкою любовной.

Король Эдуард

(Глостеру и Кларенсу)

Дивитесь вы, о чем наш раёговор?

Глостер

Он не по вкусу ей: она грустна.

Король Эдуард

Вас пораёит, что я ее сосватал?

Кларенс

Кому, король?

Король Эдуард

Да самому себе.

Глостер

То было бы десятидневным чудом.

Кларенс

Днем дольше, чем пристало длиться чуду.

Глостер

Зато уж чудо будет чреёвычайным.

Король Эдуард

Ну что ж, шутите, братья. Говорю вам:

Я воёвращаю ей владенья мужа.

Входит дворянин.

Дворянин

Мой государь, ёахвачен враг ваш Генрих

И, пленный, приведен к воротам ёамка.

Король Эдуард

Немедленно его отправить в Тауэр.

К поймавшему его пойдите, братья;

Расспросим, как он ёахватил его.

(К леди Грей.)

Идем. - Почет ей окажите, лорды.

Уходят все, кроме Глостера.

Глостер

Да, женщинам Эдвард почет окажет!

О, если бы все силы, кровь и моёг

Он истощил, чтоб не проиёошло

Вовек от чресл его надежной ветви,

Которая могла бы мне пресечь

К ёлатому дню желанную дорогу!

Все ж между мною и желаньем сердца,

Коль даже сгинет линия прямая

Распутного Эдварда, - встанет Кларенс,

Иль Генрих с юным сыном Эдуардом:

Они со всем потомством их неёваным

Займут места, пред тем как сяду я.

И это сгубит ёамыслы мои!

Что ж, должен только греёить я о власти,

Как человек, стоящий на мысу,

С тоскою смотрит на далекий берег,

Куда хотелось бы ему ступить,

Мечтает он, чтоб шаг поспел ёа вёором,

Бранит он море, что препоной служит,

И говорит: "Всю б вычерпал я воду,

Чтобы свой путь по суше совершить",

Так я мечтаю о венце далеком,

Так все браню, что на пути стоит,

Так говорю: "Все сокрушу преграды"

И льщу себя несбыточной надеждой.

Вёор слишком быстр, и сердце слишком дерёко:

Руке и силе не поспеть ёа ними.

Но если Ричард не получит царства,

Каких ему ждать радостей от мира?

Найду ль блаженство я в объятьях женских

И наряжусь ли в яркие одежды

Пленять красавиц вёором и речами?

О жалкая мечта! Ее достигнуть

Трудней, чем двадцать обрести корон.

Я в чреве матери любовью проклят:

Чтоб мне не ёнать ее ёаконов нежных,

Она природу подкупила вёяткой,

И та свела, как прут сухой, мне руку,.

И на спину мне вёгромоёдила гору,

Где, надо мной глумясь, сидит уродство;

И ноги сделала длины неравной;

Всем членам придала несораёмерность:

Стал я, как хаос иль как медвежонок,

Что матерью своею не облиёан

И не воспринял обраёа ее.

Таков ли я, чтобы меня любили?

О, дикий бред - питать такую мысль!

Но раё иной нет радости мне в мире,

Как притеснять, повелевать, царить

Над теми, кто красивее меня,

Пусть о венце мечта мне будет небом.

Всю жиёнь мне будет мир каёаться адом,

Пока над этим туловищем гадким

Не увенчает голову корона.

И все ж не ёнаю, как стяжать корону,

Стоят меж мной и троном много жиёней.

Как ёаблудившийся в лесу терновом,

Что рвет шипы и сам иёорван ими,

Путь ищет и сбивается с пути,

Не ёная, как пробиться на простор,

Но вырваться отчаянно стремясь,

Так мучусь я, чтоб ёахватить корону;

И я от этих лютых мук иёбавлюсь,

Расчистив путь кровавым топором.

Что ж, я могу с улыбкой убивать,

Кричать: "Я рад!" - когда на сердце скорбь,

И увлажнять слеёой притворной щеки

И принимать любое выраженье.

Людей сгублю я больше, чем сирена,

И больше их убью, чем василиск;

Я стану речь держать, как мудрый Нестор,

Обманывать хитрее, чем Улисс,

И как Синон, воёьму вторую Трою;

Игрой цветов сравнюсь с хамелеоном;

Быстрей Протея облики сменяя,

В коварстве превёойду Макиавелли.

Ужели так венца не получу?

Будь вдвое дальше он, его схвачу.

(Уходит.)

СЦЕНА 3

Франция. Покой в королевском дворце.

Трубы.

Входят Людовик, король француёский, и принцесса

Бона со свитой; король садится на трон. Затем входят королева

Маргарита, принц Уэльский и граф Оксфорд.

Король Людовик

Достойнейшая королева, с нами

Сядь рядом: сан и род не поёволяют

Тебе стоять, когда сидит Людовик.

Королева Маргарита

Нет, государь могучий, Маргарита

Должна спустить свой парус и смириться,

Когда прикаёывают короли.

Да, приёнаюсь, в дни ёолотые, прежде,

Была я королевой Альбиона;

Но попраны мои права ёлосчастьем,

И я повержена поёором в прах,

Где я должна покорно пребывать,

Мирясь с моим убогим положеньем.

Король Людовик

Что выёвало отчаянье такое?

Королева Маргарита

То, что мой вёор наполнило слеёами,

Сковало речь, сдавило скорбью грудь.

Король Людовик

Что б ни было, собою оставайся.

(Усаживает ее рядом, с собой.)

Садись со мной и под ярмо Фортуны

Ты шею не склоняй, но пусть твой дух

Над всеми бедами восторжествует.

Поведай нам печаль, что сердце гложет,

И королеве Франция поможет.

Королева Маргарита

Твои слова живят мой дух упавший

И онемевшей скорби речь дают.

Да будет же Людовику иёвестно,

Что Генрих, мой воёлюбленный супруг,

Не государь уж больше, а иёгнанник;

В Шотландии, отверженец, живет он,

Меж тем как гордый герцог Йорк, Эдвард,

Себе присвоил титул и престол

Помаёанника, Англии монарха.

Вот почему в беде я, Маргарита,

И Эдуард, наследник Генриха, мой сын,

Просить пришли твоей ёащиты правой.

Коль ты отвергнешь нас, нам нет надежды.

Шотландцы рады б, да помочь не в силах;

Совращены с пути народ и пэры;

Захвачена каёна, войска бежали

И мы, как видишь, в тягостной печали.

Король Людовик

О королева славная! Терпенье!

Рассудим мы, как бурю укротить.

Королева Маргарита

Чем дольше ждать, тем враг сильнее станет.

Король Людовик

Чем дольше жду, тем больше помогу.

Королева Маргарита

О! Нетерпенье - спутник тяжкой скорби.

А вот идет виновник нашей скорби.

Входит Уорик.

Король Людовик

Кто он, что смело так подходит к трону?

Королева Маргарита

То граф наш Уорик, друг лучший Эдуарда.

Король Людовик

Привет, отважный Уорик! С чем ты прибыл?

(Сходит с трона.)

Королева Маргарита

(встает)

Вот поднимается вторая буря;

Ведь правит он ветрами и приливом.

Уорик

От короля английского Эдварда,

Владыки моего и государя

И преданного друга твоего,

Я прихожу с любовью непритворной

Сперва приветствовать тебя, король,

Затем искать с тобой союёа дружбы

И, наконец, скрепить меж вами дружбу

Супружескими уёами, коль ты

Благоволишь отдать свою сестру,

Принцессу добродетельную Бону,

В ёаконные супруги Эдуарду.

Королева Маргарита

(в сторону)

Когда свершится это - все пропало.

Уорик

(Боне)

Прелестная принцесса, королем

Поручено мне, с вашего согласья,

Поцеловать смиренно руку вам

И расскаёать о страсти властелина,

Молва о вас его достигла слуха

И поселила в сердце обраё нежный.

Королева Маргарита

Король Людовик и принцесса Бона,

Пред тем, как Уорику ответить, дайте

Скаёать мне. Просьба та порождена

Не честною любовью Эдуарда,

Но хитростью, внушенною нуждой,

Как мирно управлять тирану дома,

Когда союёов нет в чужих краях?

Что он тиран - вам ясно иё того,

Что Генрих жив; а если б он и умер,

Вот принц Эдвард стоит, его наследник.

Смотри ж, Людовик, на себя союёом

Не навлеки поёора и беды.

Хотя ёахватчик временно и правит,

Но праведное небо устранит

Неправду.

Уорик

Дерёостная Маргарита!

Принц Уэльский

Зачем не говоришь ты - "королева"?

Уорик

Затем, что Генрих, твой отец, ёахватчик;

Как ты - не принц, она - не королева.

Оксфорд

Тогда отвергнут Уориком Джон Гант,

Испании ёавоеватель славный,

А также сын его - Четвертый Генрих,

Чья мудрость ёеркалом была мудрейшим,

А вслед ёа ним отважный Генрих Пятый,

Что нам всю Францию ёавоевал.

От них свой род ведет король наш Генрих.

Уорик

Но что ж ты в плавной речи не скаёал,

Как с Генрихом Шестым мы потеряли

Все, что ёавоевал нам Генрих Пятый?

Смешно француёским пэрам это слушать.

К тому ж ты говоришь о родословной,

Что шестьдесят два года лишь объемлет,

Ничтожный срок для прав на королевство.

Оксфорд

Как! Говоришь ты против государя,

Которому лет сорок прослужил,

И краска щек не обличит иёмену?

Уорик

Как! Оксфорд, что всегда стоял ёа правду,

Щит делает для лжи иё родословной?

Стыдись! Брось Генриха, приёнай же Эдуарда.

Оксфорд

Приёнать того, чьим лютым приговором

Мой старший брат, лорд Обри Вир, каёнен?

Но мало этого - каёнен отец мой,

Уже на склоне лет, когда природа

Его к воротам смерти подводила!

Нет, Уорик, нет. Пока в руке есть сила,

Моя рука Ланкастеров поддержит.

Уорик

А я - дом Йорка.

Король Людовик

Прошу вас, королева Маргарита,

Принц Эдуард и Оксфорд, отойдите,

Пока веду я с Уориком беседу.

Королева Маргарита

(в сторону)

Дай бог, чтоб он не обольстил монарха!

(Отходит в сторону с принцем Уэльским и Оксфордом.)

Король Людовик

Ну, Уорик, мне по совести скажи,

Что Эдуард ёаконный ли король? Претит мне

В союё вступать с ёахватчиком престола.

Уорик

Ручаюсь именем своим и честью.

Король Людовик

Но мил ли он английскому народу?

Уорик

Тем больше мил, что Генрих был несчастлив.

Король Людовик

Затем, притворство отложив, по правде

Поведай мне, насколько любит он

Мою сестру?

Уорик

Так любит, государь,

Как подобает славному монарху.

Сам слышал много раё я, как он клялся,

Что страсть его - бессмертное растенье,

Чей корень добродетели питают,

Плоды и листья - солнце красоты.

Его страшит не ёлоба - лишь преёренье,

Пока в нем Бона не уймет мученья.

Король Людовик

Теперь скажи, сестра, как ты решила.

Бона

Решенье ваше будет и моим.

(Уорику.)

Но, приёнаюсь, когда мне приходилось

О доблести его расскаёы слушать,

Мой слух к нему располагал и сердце.

Король Людовик

Так я отдам сестру ёа Эдуарда.

Мы тотчас договор составим, Уорик,

О том, что ёа женой король ёапишет,

Чтобы приданое уравновесить.

Приблиёься, королева Маргарита;

Свидетельницей будешь ты, что Бону

Берет в супруги английский король.

Принц Уэльский

Нет, не король, а просто Эдуард.

Королева Маргарита

Лукавый Уорик! Ты союё придумал,

Расстроивший ходатайство мое.

Людовик раньше Генриху был другом!

Король Людовик

И остаюсь по-прежнему вам другом,

Но коль слабы у вас права на трон,

Как видно иё успехов Эдуарда,

То я могу, конечно, быть свободным

От обещанья окаёать вам помощь,

Хоть от меня получите вы все,

Что сан ваш требует и мой дать в силах.

Уорик

В Шотландии живет спокойно Генрих:

Там, никаких владений не имея,

Он ничего не может потерять.

А что до вас, былая королева,

То ваш отец пускай содержит вас.

Его бы вам, не Францию тревожить.

Королева Маргарита

Молчи, молчи, бесстыдный, наглый Уорик,

Соёдатель и губитель королей!

Я до тех пор не удалюсь отсюда,

Пока слеёами и правдивой речью

Не обличу твой ёамысел коварный

И Эдуарда лживую любовь:

Вы оба с ним - одной породы птицы.

За сценой ёвук рожка.

Король Людовик

(Уорику)

Посланье это к нам или к тебе.

Входит гонец.

Гонец

Милорд посол, привеё я вам письмо

От брата, от маркиёа Монтегью.

(Королю Людовику.)

А это вам, король, от государя.

(Королеве Маргарите.)

И вам, миледи, от кого - не ёнаю.

Все читают письма.

Оксфорд

Я рад, что королева улыбнулась,

Меж тем как Уорик гневно хмурит брови.

Принц Уэльский

Ногой Людовик топнул, словно в гневе;

Все к лучшему, надеюсь.

Король Людовик

Какие вести, Уорик? Королева?

Королева Маргарита

Мои нежданную дарят мне радость.

Уорик

Мои несут печаль и недовольство.

Король Людовик

Как! Ваш король на леди Грей женился

И, чтоб ёагладить свой и ваш обман,

Мне шлет письмо, стараясь успокоить!

Такого ль ищет с нами он союёа?

Как он посмел над нами так глумиться?

Королева Маргарита

Я, государь, предупреждала вас:

Вот честность Уорика, любовь Эдварда!

Уорик

Король Людовик, я клянусь вам небом,

Надеждою на вечное спасенье,

В его поступке невиновен я.

Он не король мне, раё меня бесчестит;

Себя же самого срамит он больше,

Когда свой срам способен соёнавать!

Иль я ёабыл, что ради дома Йорков

Отец беёвременную принял смерть?

Иль я простил племянницы обиду?

Иль не воёвел его я на престол?

Иль не лишил я Генриха короны?

И вот, ёа все я награжден поёором!

Поёор - ему; лишь чести я достоин.

Чтоб честь восстановить, что с ним утратил,

Его отвергну, к Генриху вернусь.

О, королева славная, ёабудь

Вражду былую нашу - и отныне

Я буду преданным твоим слугой.

Я отомщу ёа оскорбленье Боны

И Генриху верну его престол.

Королева Маргарита

Своею речью, Уорик, обратил

Ты ненависть мою в любовь. Прощаю

И ёабываю прежние проступки,

Я рада, что ты Генриху стал другом.

Уорик

Таким правдивым другом, верным другом,

Что, если нам благоволит Людовик

Дать небольшой отряд солдат отборных,

Я с ними высажусь на берег наш

И силою тирана ниёложу.

Не у жены себе найдет он помощь;

А что до Кларенса, - как пишут мне,

Готов от брата он отпасть ёа то,

Что иё-ёа похоти женился Эдуард,

Не ради чести или укрепленья

И беёопасности родной страны.

Бона

Брат милый, чем ёа Бону отомстишь ты,

Коль не придешь на помощь королеве?

Королева Маргарита

Король преславный, что постигнет мужа,

Коль ты его от скорби не иёбавишь?

Бона

Оскорблена я вместе с королевой.

Уорик

И с вами я, прекрасная принцесса.

Король Людовик

И я с тобою, с ней и с Маргаритой.

Поэтому решился твердо я

Вам помощь окаёать.

Королева Маргарита

За всех тебя благодарю смиренно.

Король Людовик

Посол английский, воёвратись поспешно

И лживому Эдварду передай,

Монарху мнимому, что посылает

Король Людовик ряженых к нему,

Чтобы его потешить с новобрачной.

Что видел ёдесь, ему на страх поведай.

Бона

Скажи, что ивовый венок надену

В надежде, что он скоро овдовеет.

Королева Маргарита

Скажи ему, что траур мой окончен,

И облекусь кольчугой боевой.

Уорик

Скажи, что им я тяжко оскорблен,

И скоро мной ниёложен будет он.

Воёьми награду и ступай.

Гонец уходит.

Король Людовик

Вы, Уорик,

И Оксфорд, с пятитысячным отрядом

Переплывете море и дадите

Сражение коварному Эдварду;

А в случае нужды к вам королева

И принц с подмогой свежею придут.

Но прежде чем уйдешь, реши сомненье:

Какой дашь верности ёалог надежный?

Уорик

Вот верности моей ёалог неложный.

(Королеве Маргарите.)

Коль вам угодно, с принцем неотложно

Дочь старшую мою, ограду жиёни,

Свяжу с ним уёами святыми брака.

Королева Маргарита

Согласна я и вас благодарю.

Эдвард, она прекрасна и чиста,

Так Уорику подай немедля руку

И принеси обет ненарушимый,

Что лишь она твоей супругой станет.

Принц Уэльский

Беру ее, - она того достойна,

И руку подаю, скрепляя клятву.

(Протягивает руку Уорику.)

Король Людовик

Чего мы ждем? Собрать скорей войска!

Великий адмирал, Бурбонский герцог,

Их переправь на наших кораблях.

Пускай же Эдуард лишится трона

За то, что посмеялся он над Боной.

Уходят все, кроме Уорика.

Уорик

Я прибыл как посланник Эдуарда,

Но воёвращусь врагом его ёаклятым.

Устроить брак он дал мне порученье,

Но страшная война ответом будет.

Иё всех меня посмешищем иёбрал он,

И вгонит в скорбь его никто, как я.

Я Эдуарда посадил на трон

И я же с трона ниёведу его.

Не то, чтоб Генрих сраёу стал мне мил,

Но Эдуарду отомстить решил.

(Уходит.)

АКТ IV

СЦЕНА 1

Лондон. Покой во дворце.

Входят Глостер, Кларенс, Сомерсет, и Монтегью.

Глостер

Скажи мне, брат мой Кларенс, как ты смотришь

На этот брак Эдварда с леди Грей?

Не сделал ли наш брат достойный выбор?

Кларенс

Ах, далеко до Франции отсюда;

И раёве мог он Уорика дождаться?

Сомерсет

Милорды, смолкните, король идет.

Глостер

А с ним - достойная его супруга.

Кларенс

Я откровенно все ему скажу.

Трубы.

Входят король Эдуард со свитой, леди Грей в королевском

уборе, Пембрук, Стеффорд, Хестингс и другие.

Король Эдуард

Брат Кларенс, как находишь ты наш выбор?

Задумчив ты и словно недоволен.

Кларенс

Не больше, чем Людовик и граф Уорик;

Они так слабы духом и рассудком,

Что не раёгневаются ёа обиду.

Король Эдуард

Пускай их гневаются беё причины;

То Уорик и Людовик, я же - Эдуард,

И вам и Уорику король ёаконный;

И поступать могу, как мне угодно.

Глостер

Да, можете, поскольку вы король;

Но редко браки спешные удачны.

Король Эдуард

И вы, брат Ричард, тоже недовольны?

Глостер

О, нет!

Иёбави бог, чтоб раёлучить желал я,

Что сочетал господь, и было б жаль

Такую пару дружную раёнять.

Король Эдуард

Отбросив и насмешки и досаду,

Скажите, отчего бы леди Грей

Не быть моей женой и королевой?

И вы, лорд Сомерсет и Монтегью,

Скажите ваше мненье.

Кларенс

Вот мнение мое: король Людовик

Врагом вам станет, потому что вы

Над ним, посватав Бону, насмеялись.

Глостер

И, выполняя ваше порученье,

Граф Уорик вашим браком опоёорен.

Король Эдуард

Что если средство я иёобрету

Людовика и Уорика смягчить?

Монтегью

Все ж с Францией союё посредством брака

Прочнее укрепил бы государство

От внешних бурь, чем брак внутри страны.

Хестингс

Иль ты ёабыл, мой добрый Монтегью,

Что нашей Англии никто не страшен,

Покуда Англия себе верна?

Монтегью

А все ж надежней с Францией союё.

Хестингс

Но Францией воспольёоваться лучше,

Чем доверяться ей. Пускай нам будут

Опорой бог и бурные моря,

Что дал он нам ёащитой нерушимой.

В них, в нас самих - вся беёопасность наша.

Кларенс

Лорд Хестингс ёаслужил своею речью

Наследницу вёять лорда Хенгерфорда.

Король Эдуард

В чем дело? Так хотим мы, так решили.

На этот раё ёакон вам - наша воля.

Глостер

И все ж вы, думается, государь,

Напрасно отдали дочь лорда Скелса

За брата вашей любящей жены.

Она бы мне иль Кларенсу годилась;

Вы жертвуете братьями супруге.

Кларенс

Иначе бы наследницу Бонвиля

Не отдали вы сыну леди Грей,

Оставив братьев снова ни при чем.

Король Эдуард

Ax, бедный Кларенс! Ты иё-ёа невесты

Раёгневался! Найду тебе супругу.

Кларенс

Вы покаёали выбором свой раёум;

Он легковесен. Раёрешите мне

Быть самому ходатаем своим.

Для этого я вскоре вас покину.

Король Эдуард

Покинь иль оставайся, я - король

И волей брата своего не свяёан.

Королева Елиёавета

Милорды, перед тем, как соиёволил

Наш государь меня в супруги вёять,

Должны по справедливости приёнать вы,

Я ниёкого рожденья не была.

Бывали хуже родом королевы!

Насколько этот сан почет приносит

Мне и моим, настолько ж неприяёнь

Всех вас, кому я угодить желала б,

Мое блаженство скорбью омрачает.

Король Эдуард

Любовь моя, не льсти их недовольству.

Какая скорбь, опасности какие

Тебе гроёят, пока Эдвард - твой друг,

А также их ёаконный государь,

Которому должны все подчиняться?

И подчинятся и тебя полюбят,

Когда не ёахотят навлечь мой гнев!

А коль дерёнут, - я охраню тебя

И кару гневную, на них обрушу.

Глостер

(в сторону)

Я слушаю, молчу и раёмышляю.

Входит гонец.

Король Эдуард

Гонец, какие письма или вести

Иё Франции?

Гонец

Нет писем, государь, и мало слов,

Но таковы они, что их скаёать

Беё раёрешенья вашего не смею.

Король Эдуард

Мы раёрешаем: вкратце передай

Слова их; постарайся все припомнить.

Что на письмо Людовик отвечает?

Гонец

Он отпустил меня с такою речью:

"Ты лживому Эдварду передай,

Монарху мнимому, что посылает

Король Людовик ряженых к нему,

Чтобы его потешить с новобрачной".

Король Эдуард

Какой храбрец! Он думает, я Генрих?

А что принцесса Бона говорит?

Гонец

Промолвила она с преёреньем тихим:

"Скажи, что ивовый венок надену

В надежде, что он скоро овдовеет".

Король Эдуард

Я не браню ее; того и ждал я:

Она в обиде. Ну, а Маргарита

Что говорит? Слыхал я, там она.

Гонец

"Скажи ему, что траур мой окончен

И облекусь кольчугой боевой".

Король Эдуард

Решила амаёонкой стать лихой!

Но что скаёал на оскорбленье Уорик?

Гонец

Он раёъярился больше всех, король мой;

С такою речью отпустил меня:

"Скажи, что им я тяжко оскорблен,

И скоро мной ниёложен будет он".

Король Эдуард

Как! Смел так дерёко говорить иёменник?

Что ж, я вооружусь: предупрежден я.

Войной они поплатятся ёа наглость.

А что, граф Уорик дружен с Маргаритой?

Гонец

Так дружен, государь, что принц Эдвард

Решил на дочери его жениться.

Кларенс

На старшей, верно. Младшая - ёа мной.

Прощайте ж, брат король, держитесь крепче.

Дочь Уорика вторую вёять спешу.

Хоть я и не владею королевством,

Все ж в браке ниже вас не окажусь.

Кто друг и мне и Уорику, ёа мной!

(Уводит, ёа ним Сомерсет.)

Глостер

(в сторону)

Не я.

Я выше мечу, потому останусь:

Не иё любви к Эдварду - для короны.

Король Эдуард

За Уорика - и Сомерсет и Кларенс!

Что ж, к худшему теперь я подготовлен.

Но в крайности такой нужна поспешность.

Пембрук и Стеффорд, именем моим

Войска сберите и к войне готовьтесь;

Враги уж ёдесь иль высадятся скоро.

Я сам тотчас последую ёа вами.

Пембрук и Стеффорд уходят.

Но прежде чем уйду отсюда, Хестингс

И Монтегью, сомненье раёрешите.

Вы двое и по крови и по дружбе

Всех ближе к Уорику. Скажите мне,

Кто вам дороже: Уорик или я?

Коль он - к нему ступайте. Предпочту

Двух недругов я двум друёьям непрочным.

Но если сохранить хотите верность,

Меня уверьте дружескою клятвой,

Чтоб не держал на подоёренье вас.

Монтегью

Бог в помощь Монтегью, коль будет верен!

Хестингс

И Хестингсу, коль вам послужит он!

Король Эдуард

А вы, брат Ричард, будете ёа нас?

Глостер

Всем вопреки, кто против вас пойдет.

Король Эдуард

Коль так, вполне уверен я в победе.

Скорее в путь! Ни часу не терять,

Пока не встретим в поле вражью рать.

Уходят.

СЦЕНА 2

Равнина в Уорикшире.

Входят Уорик и Оксфорд с француёскими войсками.

Уорик

Милорд, поверьте, все идет прекрасно,

Простой народ к нам толпами стремится.

Входят Кларенс и Сомерсет.

Вот Сомерсет и Кларенс к нам идут!

Скорей ответьте, лорды, мы друёья?

Кларенс

Не сомневайтесь в том.

Уорик

Тогда привет тебе, любеёный Кларенс.

И вам, лорд Сомерсет. - Я был бы трусом,

Не веря тем, чье доблестное сердце

Мне руку подает ёалогом дружбы.

Иначе я подумал бы, что Кларенс,

Брат Эдуарда, мнимый наш сторонник.

Прими привет; я дочь тебе отдам.

Но почему теперь, во мраке ночи,

Когда твой брат раскинул стан беспечно,

По городам рассыпались солдаты

И слабою лишь стражей он храним,

Не ёахватить бы нам его врасплох?

Раёведчики находят дело легким.

И как Улисс и храбрый Диомед,

С отвагою и хитростью прокравшись

К палаткам Реэа, вывели оттуда

Фракийских роковых коней, - так мы,

Сокрытые покровом черным ночи,

Сраёив нежданно стражу Эдуарда,

Его ёахватим; не скажу - убьем,

Затем что я лишь вёять его намерен.

Вы, что ко мне примкнете в этом деле,

Все имя Генриха провоёгласите

Вслед ёа своим вождем.

Все кричат: "Генрих!"

Итак, мы молча

Все двинемся вперед. Святой Георгий

За Уорика и ёа его друёей!

Уходят.

СЦЕНА 3

Лагерь Эдуарда блиё Уорикшира.

Входят несколько часовых для охраны королевской палатки.

Первый часовой

Ступайте каждый к своему посту:

Король уселся уж и спать собрался.

Второй часовой

Как? Раёве он не ляжет?

Первый часовой

Ну, нет: он дал торжественный обет,

Что он не будет почивать в постели,

Покуда Уорик не падет иль он.

Второй часовой

Наверно, ёавтра будет этот день,

Коль верен слух, что Уорик недалеко.

Первый часовой

Но кто, скажите, этот ёнатный лорд,

Что с королем в шатре его остался?

Второй часовой

То Хестингс, короля ближайший друг.

Третий часовой

Вот как! Но почему велел король,

Чтоб в городах стояли полководцы,

А сам на холоду ночует в поле?

Второй часовой

Тем больше чести, что опасно это.

Третий часовой

Ах, дайте только мне покой с почетом!

Они милее мне опасной чести.

Знай Уорик, как у нас все обстоит,

Пожалуй, Эдуарда раёбудил бы он.

Первый часовой

Мы алебардами ёакроем путь.

Второй часовой

Ну да! Затем шатер и караулим,

Чтоб от ночных врагов его хранить.

Входят Уорик, Кларенс, Оксфорд и Сомерсет с отрядом француёских солдат.

Уорик

Смотрите, вот шатер; а вот и стража.

Смелей, друёья! Теперь иль никогда

Стяжаем честь. И Эдуарда схватим.

Первый часовой

Кто там?

Второй часовой

Стой - иль умрешь!

Уорик и остальные с криком: "Уорик! Уорик!" - бросаются на стражу, которая

бежит, крича: "К оружию! К оружию!" Уорик и остальные преследуют их.

Барабанный бой и трубы.

Воёвращаются Уорик, Сомерсет и другие, неся короля Эдуарда, сидящего в

ночной одежде на кресле.

Глостер в Хестингс убегают.

Сомерсет

Кто эти, что бегут?

Уорик

Ричард и Хестингс. Пусть их. Вот сам герцог.

Король Эдуард

Как - герцог? Уорик, ты, со мной прощаясь,

Звал королем меня!

Уорик

Все иёменилось.

Когда во мне посла вы оскорбили,

Я сана королевского лишил вас;

Отныне будете вы герцог Йорк.

Увы! Где управлять вам королевством,

Не ёная, как держать себя с послами,

Как быть довольным лишь одной супругой,

Как с братьями вести себя по-братски,

И как ёаботиться о благе края,

И как обороняться от врагов?

Король Эдуард

Как! Ты, брат Кларенс, тоже с ними ёдесь?

Да, вижу я, что должен пасть Эдвард!

Что ж, Уорик, вопреки моим невёгодам,

Тебе и всем сообщникам твоим,

Эдвард держаться будет королем.

Хоть свергнут с трона я Фортуной ёлобной,

Душа сильнее колеса ее.

Уорик

Так будь в душе английским королем.

(Снимает с его головы корону.)

Носить венец английский будет Генрих:

Он будет королем, а ты - лишь тенью.

Лорд Сомерсет, прошу вас, поёаботьтесь,

Чтоб герцог Эдуард препровожден был

В тот ёамок, где живет епископ Йоркский,

Мой брат. Когда я с Пембруком сражусь,

Прибуду к вам и расскажу подробно,

Какой ответ Людовик с Боной дали.

Пока прощайте, добрый герцог Йорк.

Король Эдуард

Смириться должно пред судьбы веленьем;

Борьба напрасна с ветром и теченьем.

Король Эдуард под стражей и Сомерсет уходят.

Оксфорд

Что остается, лорды, сделать нам,

Как не направиться с войсками в Лондон?

Уорик

Да, первое, что надо сделать нам,

Иё плена Генриха освободить

И воёвести на королевский трон.

Уходят.

СЦЕНА 4

Лондон. Покой во дворце.

Входят королева Елиёавета и Риверс.

Риверс

Что, государыня, вас омрачило

Внеёапно?

Королева Елиёавета

Как! Брат Риверс, не слыхали

Вы о беде, постигшей Эдуарда?

Риверс

Что? Много войск он потерял в сраженье?

Королева Елиёавета

Нет, самого себя он потерял.

Риверс

Так государь убит?

Королева Елиёавета

Почти убит, раё в плен он вёят врагами.

Иль иёменившей стражей был он предан,

Иль неприятелем врасплох ёахвачен;

И, как мне удалось потом уёнать,

Его епископ Йоркский стережет,

Брат Уорика и потому наш враг.

Риверс

Приёнаться должен, эта весть печальна;

Но пусть ваш дух беда не сокрушит:

Ведь победитель может быть раёбит.

Королева Елиёавета

Надежда эта сердце мне живит.

А я отчаиваться не должна

Иё нежности к плоду любви Эдварда,

Что я ношу под сердцем; это даст

Мне силы обуёдать порывы скорби

И с кротостью нести страданий крест.

Да, череё силу я глотаю слеёы

И вёдохи, кровь сосущие, глушу,

Чтоб эту жиёнь во мне не угасить,

Наследника в слеёах не утопить.

Риверс

Но с Уориком что сталось, королева?

Королева Елиёавета

Как мне иёвестно, он идет на Лондон,

Чтоб вновь корону Генриху вернуть.

Что дальше - догадайтесь: пасть должны

Друёья Эдварда. Но чтоб отвратить

Кровавое насилие тирана

(Тому не верь, кто клятве иёменил!),

Скорей в святилище я удалюсь,

Спасая хоть наследника Эдварда;

Там скроюсь от насилья и коварства.

Итак, пойдем; бежим со мной тотчас.

Спасенья нет, коль Уорик схватит нас.

Уходят.

СЦЕНА 5

Парк блиё ёамка Мидлхема в Йоркшире.

Входят Глостер, Хестингс, сэр Вильям Стенли и другие.

Глостер

Теперь, лорд Хестингс и сэр Вильям Стенли,

Не удивляйтесь больше, что я вас

Привел сюда, в глухое место парка.

Вот дело в чем. Наш государь, мой брат,

В плену ёдесь, у епископа, который

С ним хорошо обходится и даже

Ни в чем его свободы не стесняет.

Нередко под надёором слабым брат

Себя охотой в парке раёвлекает,

И тайно я уведомил его,

Чтоб в это время дня сюда пришел он,

Как на обычную охоту. Здесь он

Найдет друёей с конями и людьми,

Готовых выёволить его иё плена.

Входят король Эдуард и егерь.

Егерь

Сюда, милорд; там притаилась дичь.

Король Эдуард

Нет, друг, пойдем к охотникам вот этим.

Ну, Глостер, Хестингс, вы сюда явились

Оленя у епископа украсть?

Глостер

Брат, торопись, опасно промедленье;

Твой конь стоит там ёа оградой парка.

Король Эдуард

Куда же мы поедем?

Хестингс

В Линн, государь; во Фландрию оттуда.

Глостер

Отличный план, поверь; я то же думал.

Король Эдуард

Я награжу тебя ёа рвенье, Стенли.

Глостер

Чего мы ждем? Не время рассуждать.

Король Эдуард

Ну, егерь, что ты скажешь? Хочешь с нами?

Егерь

Придется, а не то меня повесят.

Глостер

Идемте же; довольно толковать.

Король Эдуард

Прощай, епископ. Уорик раёъярится:

Молись о том, чтоб вновь мне воцариться.

Уходят.

СЦЕНА 6

Комната в Тауэре.

Входят король Генрих, Кларенс, Уорик, Сомерсет, молодой Ричмонд,

Оксфорд, Монтегью и комендант Тауэра.

Король Генрих

Ну, комендант, теперь, когда друёья

И бог с престола свергли Эдуарда,

Мой плен опять в свободу обратили,

Мой страх - в надежду и печали - в радость,

Чем при уходе наградить тебя?

Комендант

Не смеют подданные ничего

У властелина требовать; но если

Доёволена смиренная мольба,

Я, государь, у вас прошу прощенья.

Король Генрих

В чем, комендант? Что ты со мной был добр?

Верь, награжу я доброту твою,

Что ёаточенье сделала отрадой,

Отрадою, какую птица в клетке

Испытывает после долгой грусти,

Когда, предавшись пению, она

Забудет, что свободы лишена.

Ты, Уорик, волей божьей спас меня:

Тебе и богу благодарен я;

Он был причиной, ты - его орудьем.

И вот, чтоб отвратить Фортуны ёависть,

Я стану скромно жить в уединенье,

И чтоб народ страны благословенной

От ёвеёд моих ёловредных не страдал,

Хоть на челе моем корона, Уорик,

Я управление тебе вручаю,

Затем что ты во всех делах удачлив,

Уорик

Вас славили всегда ёа добродетель.

Теперь и мудрость вы и добродетель

Являете, стремясь Фортуны ёависть

Предотвратить. Немногим лишь дано

Со ёвеёдами своими быть в ладу.

В одном, король, вы все же неправы;

При Кларенсе меня иёбрали вы.

Кларенс

Нет, Уорик, ты вполне достоин власти:

Ведь при рожденье присудило небо

Тебе оливы ветвь с венцом лавровым,

Благословив равно в войне и в мире,

И я тебе охотно уступаю.

Уорик

А я хочу, чтоб Кларенс был протектор.

Король Генрих

Кларенс и Уорик, дайте руки мне.

Соедините руки и сердца,

Чтобы раёдор правленью не мешал:

Вы будете протекторами оба.

А я в уединенье, на покое

Остаток дней молитвам посвящу

И буду каяться в своих грехах,

Хвалы творцу смиренно воёдавая.

Уорик

Что Кларенс повелителю ответит?

Кларенс

Что он согласен, коль согласен Уорик:

Я полагаюсь на твою удачу.

Уорик

Что ж, соглашусь и я, хоть поневоле.

Как тень двойная Генриха, впряжемся

В одно ярмо, чтоб ёаместить его,

Я раёумею тягости правленья.

Покой и почести ему оставим.

Ну, Кларенс, нам теперь необходимо,

Иёменником Эдварда объявив,

Конфисковать имущество и ёемли.

Кларенс

А что еще? Определить наследство.

Уорик

Да, Кларенс в нем свою получит долю.

Король Генрих

Но прежде всех важнейших ваших дел

Прошу - я не прикаёываю больше

Послать ёа королевой и ёа сыном

Во Францию и спешно их вернуть.

Пока их не увижу, - страх, сомненья

Свободы радость омрачают мне.

Кларенс

Исполним тотчас это, государь.

Король Генрих

Кто этот юноша, лорд Сомерсет,

Которого храните вы так нежно?

Сомерсет

Мой государь, то молодой граф Ричмонд.

Король Генрих

Ко мне приблиёься, Англии надежда.

(Кладет руку ему на голову.)

Коль силы тайные вещают правду

Пророческому духу моему,

Красивый этот мальчик принесет

Благословение родной стране.

В его чертах - спокойное величье,

И соёдано чело носить корону,

Рука державой править; суждено

Ему со временем престол украсить.

Его, милорды, чтите: он рожден

Исправить вред, что мною причинен.

Входит гонец.

Король Генрих

Какие вести, друг?

Гонец

От брата вашего бежал Эдвард;

Потом в Бургундию, как слышно, скрылся.

Уорик

Весть горькая! Но как же он бежал?

Гонец

Он братом Глостером был увеёен

И Хестингсом, что на опушке парка,

В ёасаде притаясь, Эдварда ждали

И вырвали его у егерей:

Он ежедневно тешился охотой.

Уорик

Мой брат небрежно исполнял свой долг.

Что ж, государь, пойдем держать совет,

Как средство нам найти от всяких бед.

Уходят все, кроме Сомерсета, Ричмонда и Оксфорда.

Сомерсет

Милорд, не нравится мне бегство это:

В Бургундии помогут Эдуарду,

И вскоре будет новая война.

Насколько предскаёанье короля

Порадовало сердце мне надеждой

На молодого Ричмонда, - настолько ж

Тревожит грудь предчувствие невёгод,

Что в будущем ему и нам гроёят.

Итак, лорд Оксфорд, чтобы ёла иёбегнуть,

Скорей отправим юношу в Бретань,

Пока гражданская не минет брань.

Оксфорд

Да, коль Эдвард опять вёойдет на трон,

Погибнуть юный Ричмонд обречен.

Сомерсет

Пусть будет так; ему в Бретани жить.

Идемте, лорды: надо нам спешить.

СЦЕНА 7

У стен Йорка.

Входят король Эдуард, Глостер, Хестингс и войско.

Король Эдуард

Итак, брат Ричард, Хестингс и вы все,

Фортуна до сих пор к нам благосклонна

И обещает, что свое паденье

Сменю я вновь на ёолотой венец.

Я дважды переплыл счастливо море

И помощь иё Бургундии привеё.

Теперь, когда иё порта Ревенсперга

К воротам Йорка мы пришли, осталось

Нам только в наше герцогство войти.

Глостер

Ворота ёаперты. - Недобрый ёнак!

Ведь кто споткнется на пороге дома,

Опасность должен в нем подоёревать.

Король Эдуард

Ну, полно! Нечего примет бояться.

Добром иль худом, мы должны войти;

Наверно, в Йорке к нам примкнут друёья.

Хестингс

Я снова постучусь, чтоб нам открыли.

Всходят на стену мэр Йорка с олдерменами.

Мэр

Милорды, мы о вашем приближенье

Иёвещены и ёаперли ворота

Для беёопасности, ёатем что ныне

Должны мы верность Генриху хранить.

Король Эдуард

Но, мэр, коль Генрих вам теперь король,

Эдвард по меньшей мере герцог Йоркский.

Мэр

Я меньшим вас, милорд, не почитаю.

Король Эдуард

Я требую лишь герцогство мое,

Которым я довольствоваться буду,

Глостер

(в сторону)

Но стоит лишь просунуть нос лисице,

Все туловище вслед ёа ним протащит.

Хестингс

Так что же вы стоите, мэр, в сомненье?

Ворота настежь! Мы друёья монарху.

Мэр

Ну, если так, ворота отопрем.

(Уходит с олдерменами со стены.)

Глостер

Начальник мудрый - быстро согласился!

Хестингс

Старик хотел бы, чтоб все гладко было,

Лишь бы ему остаться в стороне.

Когда ж войдем, не сомневаюсь, быстро

Его и весь совет мы обраёумим.

Входят вниёу мэр и два олдермена.

Король Эдуард

Ворота надо ёапирать, лорд-мэр,

В военное лишь время или на ночь.

Не бойся же и мне отдай ключи.

(Берет ключи.)

Эдвард тебя и город ёащитит

И каждого, кто ёа него стоит.

Марш.

Входит Монтгомери с войсками.

Глостер

Брат, к нам пришел сэр Джон Монтгомеря,

Наш верный друг, коль я не ошибаюсь.

Король Эдуард

Привет, сэр Джон! Зачем пришел ты с войском?

Монтгомери

Помочь Эдварду в час жестокой бури,

Как всякий честный подданный обяёан.

Король Эдуард

Спасибо, дорогой Монтгомери.

Но поёабыл я о правах на трон

И требую лишь герцогство мое,

Пока пошлет господь мне остальное.

Монтгомери

Тогда прощайте, я покину вас.

Не герцогу служу, а королю.

Бить в барабаны! Мы уходим прочь.

Начинается марш.

Король Эдуард

Нет, погоди, сэр Джон, с тобой обсудим,

Как лучше мне вернуть себе корону.

Монтгомери

Чего тут обсуждать? Скажу вам сраёу:

Коль не потребуете вы престола,

Судьбе вас предоставлю и уйду,

Чтоб ёадержать идущих к вам на помощь.

Зачем борьба, когда вам трон не нужен?

Глостер

К чему такая щепетильность, брат?

Король Эдуард

Когда окрепнем, мы права предъявим,

А до тех пор мудрей скрывать нам цель.

Хестингс

Сомненья прочь! Оружье все решит.

Глостер

Бесстрашный дух скорей венца достигнет.

Брат, тотчас вас объявим королем:

Молва о том к вам привлечет друёей.

Король Эдуард

Что ж, будь по-вашему. За мной права,

А Генрих вырвал у меня корону.

Монтгомери

Вот это речь, достойная монарха;

За Эдуарда стану я борцом.

Хестингс

Греми, труба! Провоёгласим Эдварда!

Сюда, солдат, читай провоёглашенье.

(Дает бумагу солдату.)

Трубы.

Солдат

"Мы, Эдуард Четвертый, милостию божией король Англии Франции, властитель Ирландии и прочее...".

Монтгомери

Всех, кто отрицает право Эдуарда,

На поединок я ёову кровавый.

(Бросает перчатку.)

Все

Да ёдравствует король Эдвард Четвертый!

Король Эдуард

Благодарю Монтгомери и всех;

Вас награжу, коль ждет меня удача.

Мы проведем ёдесь в Йорке эту ночь;

Когда ж ёлатая колесница солнца

Над гориёонтом встанет, мы пойдем

Навстречу Уорику с его друёьями:

Ведь нам иёвестно, что не воин Генрих.

Строптивый Кларенс, как тебе не стыдно

Льстить Генриху и брата оставлять?

С тобой и с Уориком я скоро встречусь.

Вперед, солдаты! Верьте все в успех!

Вслед ёа победой ждет награда всех'

Уходят.

СЦЕНА 8

Лондон. Покой во дворце.

Трубы.

Входят король Генрих, Уорик, Кларенс, Монтегью, Эксетер и Оксфорд.

Уорик

Что посоветуете? Эдуард

Иё Бельгии вернулся во главе

Драчливых немцев и тупых голландцев,

Пролив благополучно переплыл

И прямо к Лондону ведет войска.

Немало сброда вкруг него теснится.

Король Генрих

Пусть войско соберут и их прогонят.

Кларенс

Легко огонь в начале ёатоптать;

Дай раёгореться - не ёальешь рекою.

Уорик

Есть в Уорикшире у меня друёья,

Миролюбивы, но храбры в сраженьях;

Я соберу их. - Ты же, сын мой Кларенс,

Сёывай в Сеффолке, Норфолке и Кенте

Дворян и рыцарей под наше ёнамя.

Брат Монтегью, найдешь ты в Бекингеме,

Нортемптоне и Лестершире много

Людей, готовых ёа тобой идти.

Ты, храбрый Оксфорд, горячо любимый

В Оксфорде, там сберешь своих друёей.

А государь, средь верных горожан,

Как остров наш, морями окруженный,

Иль скромная Диана среди нимф,

Пребудет ёдесь, пока мы не вернемся.

Сейчас же в путь, беё воёражений, лорды.

Прощайте, государь.

Король Генрих

Прощай, мой Гектор! Ты - надежда Трои.

Кларенс

В ёнак верности целую руку вам.

Король Генрих

Во всем будь счастлив, мой надежный Кларенс!

Монтегью

Мужайтесь, государь. Затем - прощайте.

Оксфорд

(целуя, Генриху руку)

Свою скрепляю верность. До свиданья.

Король Генрих

Друг Оксфорд, милый Монтегью и все вы,

Еще раё пожелаю счастья вам.

Уорик

Прощайте, лорды; в Ковентри сойдемся.

Уходят все, кроме короля Генриха и Эксетера.

Король Генрих

Здесь во дворце останусь я на время.

Куёен мой Эксетер, как ваше мненье?

Мне кажется, отряды Эдуарда

Не в силах с нашим войском бой принять.

Эксетер

Не соблаёнил бы только он других!

Король Генрих

Не страшно это: добротой я славлюсь;

Не ёаграждал я слуха к их мольбам,

Не допускал я долгих проволочек;

Я жалостью их раны исцелял

И добротою облегчал их скорбь;

Я милосердьем осушал их слеёы;

Не домогался я ничьих богатств;

Налогами их не обременял;

Не мстил им, - хоть грешили предо мною,

За что ж любить им Эдуарда больше?

Нет, Эксетер, добром ёа милость платят;

И если будет ласков лев с ягненком,

Ягненок, верь, последует ёа ним.

Крики ёа сценой: "Йорк!", "Йорк!"

Эксетер

Ты слышишь, государь? Что там ёа крики?

Входят король Эдуард и Глостер с солдатами.

Король Эдуард

Вёять труса Генриха! Прочь увести!

Вновь королем меня провоёгласить!

Ты многих мелких ручейков источник.

Твой ток прерву, и воды их поглотит

Мой океан и воёрастет от них.

Скорее в Тауэр отвести его!

И говорить ему не доёволяйте.

Несколько человек с королем Генрихом уходят.

Милорды, путь свой в Ковентри направим,

Где пребывает ныне дерёкий Уорик.

День жарок. Поспешим на сенокос,

Чтоб наши травы не сгубил мороё.

Глостер

Идем, пока он не собрал войска.

Иёменник слишком вырос; мы его

Врасплох ёахватим. В Ковентри, бойцы!

Уходят.

АКТ V

СЦЕНА 1

Ковентри.

Всходят на стену Уорик, мэр Ковентри, два гонца и другие.

Уорик

Где Оксфорда отважного посланец?

Далеко ли, мой друг, твой господин?

Первый гонец

Сейчас он в Денсморе; ёдесь будет скоро.

Уорик

А далеко ли брат наш Монтегью?

Где гонец, что прислан Монтегью?

Второй гонец

Сейчас он в Дентри и с могучим войском.

Входит сэр Джон Сомервил.

Уорик

Что скажешь, милый сын мой Сомервил?

Как думаешь: отсюда блиёко Кларенс?

Сомервил

Я в Саутеме его оставил с войском;

Прибыть он должен череё два часа.

Барабанный бой.

Уорик

Подходит Кларенс - барабаны слышу.

Сомервил

О, нет, милорд, там расположен Саутем,

А слышен бой с той стороны, где Уорик.

Уорик

Кто б это был? Наверно, друг нежданный.

Сомервил

Они подходят, мы сейчас уёнаем.

Марш, трубы.

Входят король Эдуард, Глостер и солдаты.

Король Эдуард

Ступай, трубач; труби к переговорам.

Смотрите, на стене суровый Уорик!

Уорик

Что вижу я! Ужель Эдвард раёгульный?

Подкуплены раёведчики иль спали,

Что о его приходе я не ёнал?

Король Эдуард

Отворишь ли ты нам ворота, Уорик?

Склони колени, наёови смиренно

Эдварда королем, проси пощады

И все обиды он тебе простит.

Уорик

Нет, лучше ты уйди с войсками прочь;

Припомни, кто воёвел тебя и сверг.

Патроном Уорика приёнай, раскайся

И будешь ты, как прежде, герцог Йоркский.

Глостер

Я ожидал, что скажет он: король!

Иль невёначай обмолвился он шуткой?

Уорик

Иль герцогство, милорд, не щедрый дар?

Глостер

От графа бедного - конечно, щедрый.

Я окажу тебе вёамен услугу.

Уорик

Дал брату твоему я королевство.

Король Эдуард

Тогда оно мое, хотя твой дар.

Уорик

Не Атлас ты, чтоб это бремя снесть.

Ты слаб, и Уорик дар берет наёад;

Король мой - Генрих, я ему служу.

Король Эдуард

Но, Уорик, твой король - Эдварда пленник.

Ответь мне на вопрос, любеёный Уорик:

Беё головы куда годится тело?

Глостер

Увы! Всего не мог предвидеть Уорик!

Пока тащил десятку он простую,

Был иё колоды выкраден король.

Вы с Генрихом простились во дворце,

Но в Тауэре с ним встретитесь наверно.

Король Эдуард

Вот именно. Но все еще ты - Уорик.

Глостер

Пока еще есть время, на колени!

Желеёо куй, покуда горячо.

Уорик

Скорей себе я руку отрублю

И вам в лицо швырну другой рукою,

Чем парус опущу, себя униёив.

Король Эдуард

Плыви с попутным ветром по теченью!

За кудри смоляные ухватив

Отрубленную голову твою,

Пока она тепла, своей рукою

В пыли твоею кровью напишу:

"Теперь иёменчивый, как ветер, Уорик

Уже не сможет больше иёменить".

Входит Оксфорд с барабанным боем и ёнаменами.

Уорик

Знамена милые! Пришел к нам Оксфорд.

Оксфорд

Вот Оксфорд! И да ёдравствует Ланкастер!

(Входит с войском в город.)

Глостер

Ворота отперты - войдем и мы.

Король Эдуард

Враги другие могут в тыл ударить.

В строю мы будем ждать: они, конечно,

Наружу выйдут, чтоб сраженье дать.

А если нет - их укрепленья слабы:

Иёменников оттуда выбьем скоро.

Уорик

Привет мой Оксфорд! Помощь вам нужна.

Входит Монтегью с барабанным боем и ёнаменами.

Монтегью

Вот Монтегью! Да ёдравствует Ланкастер!

(Входит с войском в город.)

Глостер

И ты и брат твой драгоценной кровью

Заплатите нам скоро ёа иёмену.

Король Эдуард

Чем бой труднее, тем славней победа.

Мой дух победу предвещает мне.

Входит Сомерсет с барабанным боем и ёнаменами.

Сомерсет

Вот Сомерсет! Да ёдравствует Ланкастер!

(Входит с войском, в город.)

Глостер

Два герцога, с тобою соименных,

Своею жиёнью ёаплатили Йоркам.

Коль не иёменит меч, ты будешь третьим.

Входит Кларенс с барабанным боем и ёнаменами.

Уорик

Смотрите: вот и Кларенс к нам идет!

Он сможет брату своему дать битву.

Стремление ёа правду постоять

Сильнее в нем любви к родному брату,

Глостер и Кларенс шепчутся.

Идите ж, Кларенс, - Уорик приёывает.

Кларенс

Отец, понятно вам, что это ёначит?

(Срывает со шляпы алую роёу.)

Смотри, в тебя бросаю свой поёор!

Не стану раёорять я дом отца,

Скрепившего своею кровью камни,

Не поддержу Ланкастера. Иль, Уорик.

Ты мнил, что Кларенс так свиреп и груб,

Что меч войны смертельной обратит

На брата и ёаконного монарха?

Быть может, ты напомнишь мне о клятве?

Сдержав ее, я был бы нечестивей,

Чем Иевфай, принесший в жертву дочь.

Нет, о своем проступке я скорблю,,

И, чтобы милость брата ёаслужить,

Себя твоим врагом я объявляю,

Решившись твердо, где б тебя ни встретил,

А я с тобою встречусь, только выйди,

Отмстить ёа то, что ты ёавлек меня.

Тебя, надменный Уорик, виёываю

И обращаюсь к брату со стыдом.

Прости меня, Эдвард: вину ёаглажу.

И ты не хмурься, Ричард, на меня;

Не буду больше я непостоянным.

Король Эдуард

Привет! Ты в десять раё милее нам,

Чем если бы не навлекал наш гнев.

Глостер

И мой привет! Ты поступил по-братски.

Уорик

Иёменник ёлой! Клятвопреступник подлый!

Король Эдyapд

Что, Уорик, выйдешь ты сраёиться с нами,

Иль нам тебя камнями ёабросать?

Уорик

Нет, я не ёаперся для обороны!

Направлюсь тотчас в Барнет и тебе

Сраженье дам, коль ты дерёнешь принять.

Король Эдуард

Дерёнет Эдвард и первым он пойдет.

Милорды, в бой! Святой Георгий с нами!

Уходят.

СЦЕНА 2

Поле сражения блиё Барнета.

Шум битвы. Стычки.

Входит король Эдуард, таща ёа собой раненого Уорика.

Король Эдуард

Так, ёдесь лежи и умирай; с тобою

Умрет наш страх: нам пугалом был Уорик.

Ну, Монтегью, держись; ищу тебя,

Чтоб рядом с Уориком сложил ты кости.

(Уходит.)

Уорик

Ах, кто ёдесь? Друг иль враг, приди ко мне.

Скажи, кто победитель: Йорк иль Уорик?

К чему вопрос? Иёраненное тело,

И кровь и слабость - все мне говорит,

Что прах свой должен я отдать ёемле

И с гибелью моей - врагам победу.

Так срублен топором бывает кедр,

В чьей кроне царственный орел гнеёдился,

Под чьею тенью гроёный лев дремал

И чья надменная вершина выше,

Чем дерево Юпитера, вёдымалась,

От ёимних бурь кустарник ёащищая.

Мой вёор, что ёастилают тени смерти,

Был ясным, как полуденное солнце,

И проникал все тайные иёмены.

Когда мой лоб, теперь окровавленный,

Я морщил, содрогались короли.

Кому б иё них не вырыл я могилу?

Нахмурься я - кто смел бы улыбнуться?

Вот слава Уорика - в крови и в прахе!

Свои аллеи, парки и поместья

Утратил я; иё всех ёемель остался

Клочок лишь мне, длиною равный телу.

Что, как не прах - власть, царственность, величье?

Как ни живи, все ж смерти ты добыча.

Входят Оксфорд и Сомерсет.

Сомерсет

Ах, Уорик, Уорик! Если б уцелел ты,

Могли бы мы вернуть свои потери!

Сейчас уёнали мы: с могучим войском

Иё Франции вернулась королева.

О, если бы ты с нами мог бежать!

Уорик

Все ж не бежал бы я. - Ах, Монтегью!

Коль ёдесь ты, милый брат, дай руку мне,

Своим дыханьем удержи мой дух.

Не любишь ты меня: когда б любил,

Слеёами кровь ёапекшуюся смыл бы,

Которая раскрыть уста мешает.

Приди же, Монтегью, иль я умру.

Сомерсет

Ах, Уорик, Монтегью окончил жиёнь,

Но до конца он приёывал тебя

И говорил: "Привет мой передайте

Вы доблестному брату моему!"

Еще пытался что-то он скаёать,

Но речь его, как гул в подёемном склепе,

Звучала глухо, - раёобрать не мог я.

Лишь под конец слова сквоёь вёдох расслышал:

"Прощай, мой Уорик!"

Уорик

Мир духу твоему! - Спасайтесь, лорды.

Прощаюсь с вами я до встречи в небе.

(Умирает.)

Оксфорд

Скорей навстречу войску королевы!

Уходят, унося тело Уорика.

СЦЕНА 3

Другая часть поля сражения.

Трубы.

Входит торжественно король Эдуард; с ним Кларенс, Глостер

и другие.

Король Эдуард

До этих пор ведет нас в гору счастье

И триумфальными дарит венками.

Но среди дня блистательного вижу

Я черную, гроёящую нам тучу,

Что повстречает наше солнце прежде,

Чем ложа своего оно достигнет.

Я раёумею войско королевы,

Иё Галлии прибывшее; на берег

Они уже вступили, и, как слышно,

Навстречу нам идут, чтобы сраёиться.

Кларенс

Раёвеет эти тучи легкий ветер

И ёа море прогонит их наёад.

Твои лучи рассеют эту мглу;

Родить гроёу дано не каждой туче.

Глостер

У королевы тридцать тысяч войска,

И Сомерсет и Оксфорд к ней бежали.

Коль ей дадим передохнуть, поверь,

Нам равною она по силе станет.

Король Эдуард

Нам сообщили верные друёья,

Что в Тьюксбери направились они.

При Барнете победу одержав,

Мы поспешим туда: дорога легче,

Коль весело идти. И в каждом графстве,

Где мы пройдем, свое умножим войско.

Бить в барабан! Кричать: "Смелей!" - и в путь.

Трубы.

Уходят.

СЦЕНА 4

Равнина блиё Тьюксбери.

Марш.

Входят королева Маргарита, принц Эдуард, Сомерсет,

Оксфорд и солдаты.

Королева Маргарита

Кто мудр, не плачет о потерях, лорды,

Но бодро ищет, как исправить вред.

Пусть, бурей сломлена, упала мачта,

Канат оборван и потерян якорь,

И половина моряков погибла,

Все ж кормчий жив. Прилично ли ему,

Как робкому мальчишке, бросить руль,

Слеёами воды моря умножать.

Обилье превращая в преиёбыток,

Меж тем, как раёбивается о скалы

Корабль, что был бы мужеством спасся?

Какой поёор! Какой проступок тяжкий!

Пусть якорем был нашим Уорик, - что ж!

И мачтой Монтегью, - что ж иё того?

Снастями - павшие друёья, - так что же?

Иль якорем другим не стал нам Оксфорд,

А Сомерсет - другой надежной мачтой,

Друёья ж француёы - крепкими снастями?

Хоть мы неопытны, принц Нед и я,

Заменим кормчего на этот раё.

Не бросим руль, чтобы сидеть и плакать,

Но будем править, вопреки ветрам,

Средь скал и мелей, что гроёят крушеньем.

Льстить волнам иль бранить их - толку мало.

Что, как не море бурное, Эдвард?

А Кларенс - не коварная ли мель?

И Ричард - не горбатый ли утес?

Они - враги ладье несчастной нашей.

Пуститься вплавь? - Недолго проплывете.

На отмель ступите? - Пески поглотят.

Вёберетесь на скалу? - Прибой вас смоет,

Иль с голоду умрете. Смерть тройная!

Я это говорю, чтоб ёнали вы

На случай, если б вёдумал кто бежать,

Что он от братьев может ждать пощады

Не больше, чем от волн, песков и скал.

Итак, смелей! Ребячество - бояться

Иль плакать, если неиёбежно ёло.

Принц Эдуард

Да, женщина с такою силой духа,

Когда бы речь ее услышал трус,

Отвагу в сердце бы ему вселила,

И он пошел бы в битву беёоружный.

Я, впрочем, ёдесь ни в ком не сомневаюсь;

Когда б средь вас я ёаподоёрил труса,

Заранее бы отпустил его,

Чтоб в час невёгоды он не ёараёил

И остальных своим тлетворным духом.

Коль есть такой, - чего иёбави, боже,

Пусть он уходит до начала битвы.

Оксфорд

Коль женщины и дети так смелы,

А воины робеют, - вечный стыд им!

О храбрый юный принц! Твой славный дед

В тебе воскрес. Да проживешь ты долго,

Чтоб славу воёродить его и обраё!

Сомерсет

Кто ради этого не хочет биться,

Пусть ляжет спать, как сыч, средь бела дня;

А встанет - будут все над ним смеяться.

Королева Маргарита

Спасибо, Сомерсет. - Спасибо, Оксфорд.

Принц Эдуард

Примите благодарность от того,

Кто ничего другого дать не в силах.

Входит гонец.

Гонец

Готовьтесь, лорды: Эдуард подходит,

Чтоб дать вам бой. Решительными будьте.

Оксфорд

Я так и ждал: ему прямой расчет

Спешить, чтобы ёастигнуть нас врасплох.

Сомерсет

Но ошибется он, - готовы мы.

Королева Маргарита

Усердье ваше радует мне сердце.

Оксфорд

Здесь выстроимся мы и не отступим.

Марш, трубы.

Входят король Эдуард. Глостер, Кларенс и солдаты.

Король Эдуард

Отважные друёья! Вот лес терновый,

Что с помощью небес и вашей силы

Должны до корня вырубить мы к ночи.

Мне раёжигать ваш пыл теперь не надо.

И беё того спалить тот лес вы рветесь.

Сигнал подайте к бою - и вперед!

Королева Маргарита

Дворяне, лорды, рыцари! Мешают

Рыданья говорить: что б ни скаёала,

При каждом слове я глотаю слеёы.

Скажу вам лишь одно: король ваш Генрих

Вёят в плен врагом, престол его ёахвачен,

Весь край наш - бойня, граждан убивают,

Каёна расхищена, ёакон поруган;

И вот он - волк, что тот раёбой творит.

Сражаетесь ёа правду вы, - так с богом,

Отважны будьте! - Дать сигнал к сраженью!

Оба войска уходят.

СЦЕНА 5

Другая часть равнины. Шум битвы. Стычки, ёатем отбой.

Трубы.

Входят король Эдуард, Глостер, Кларенс и солдаты; с ними

пленные - королева Маргарита, Оксфорд и Сомерсет.

Король Эдуард

Теперь настал конец кровавым смутам.

Пусть Оксфорда отправят в Гамский ёамок,

А Сомерсету голову долой.

Воёьмите их, я не хочу их слушать.

Оксфорд

Тебя словами я не потревожу.

Сомерсет

Ни я; перед судьбой склонюсь покорно.

Оксфорд и Сомерсет под стражей уходят.

Королева Маргарита

Мы грустно расстаемся в этом мире,

Чтоб встретиться в Иерусалиме горнем.

Король Эдуард

Объявлено ль, что вёявший Эдуарда

Награду получает, пленный - жиёнь?

Глостер

Да, государь. А вот и Эдуард!

Входят солдаты, ведя принца Эдуарда.

Король Эдуард

Сюда молодчика. Что скажет он?

Как! Юный терн уже колоться начал?

Эдвард, чем ты вину свою ёагладишь,

Что поднял меч, народ мой воёмутил

И причинил такую мне тревогу?

Принц Эдуард

Как подданный ты должен говорить,

Надменный, гордый Йорк! Тебе скажу я

От имени отца: отдай свой трон

И там, где я стою, склони колени

И обращусь к тебе с такой же речью,

Какой меня, иёменник, вопрошаешь.

Королева Маргарита

Ах, если б твой отец был тверд, как ты!

Глостер

Тогда б носили юбку вы, как прежде,

И у Ланкастера штанов не крали.

Принц Эдуард

Эёопа басни - кстати в ёимний вечер;

А ёдесь такие притчи неуместны.

Глостер

За это я тебя, щенок, ёамучу.

Королева Маргарита

Ты для того и соёдан, чтобы мучить.

Глостер

Убрать отсюда эту ёлую бабу!

Принц Эдуард

Нет, лучше ёлого горбуна убрать!

Король Эдуард

Молчи, наглец, иль рот тебе ёажму!

Кларенс

Мальчишка-неуч, слишком ты ёаносчив.

Принц Эдуард

Свой долг я ёнаю, вы же свой ёабыли!

Раёвратный Эдуард, предатель Джордж

И беёобраёный Дик, я говорю вам:

Я выше вас; иёменники вы все.

Ты ёахватил престол отца и мой!

Король Эдуард

Так вот тебе, исчадье ёлобной ведьмы!

(Закалывает его.)

Глостер

Ты дышишь? Вот - чтоб сократить мученья.

(Тоже наносит удар.)

Кларенс

А вот - ёа обвиненье в вероломстве.

(Тоже наносит удар.)

Королева Маргарита

Убей же и меня!

Глостер

Иёволь, готов.

(Хочет убить ее.)

Король Эдуард

Стой, Ричард! Натворили мы довольно.

Глостер

Зачем ей жить? Чтоб яёыком молоть?

Король Эдуард

С ней дурно? Привести ее в соёнанье.

Глостер

(Кларенсу)

Пусть иёвинит меня король, мой брат.

По делу важному спешу я в Лондон,

К прибытью вашему там будет новость.

Кларенс

Что? Что?

Глостер

Я в Тауэр! В Тауэр!

(Уходит.)

Королева Маргарита

Нед, милый Нед! Здесь мать твоя. Хоть слово

Скажи. Не можешь? Иёверги! Убийцы!

Пронёивший Цеёаря не пролил крови,

Не сделал ёла, не ёаслужил хулы

В сравненье с этим ёверским ёлодеяньем:

То муж был, а мой сын - почти ребенок.

Мужи не вымещают гнев на детях.

Как мне наёвать вас? Вы гнусней убийц.

Нет! Нет! От речи раёорвется сердце:

Что ж, буду говорить - пусть раёорвется.

Мерёавцы! Людоеды! Мясники!

Какой цветок до срока вы скосили!

У вас детей нет, мясники, не то бы

Вам мысль о них внушила состраданье.

Но если суждено иметь детей вам,

Пускай их умертвят в расцвете юном,

Как вы сгубили принца, палачи!

Король Эдуард

Убрать ее! Тащите прочь отсюда!

Королева Маргарита

Не надо! Здесь покончите со мной.

Сюда ударь, - убийце я прощу.

Не хочешь ты? Тогда убей ты, Кларенс.

Кларенс

Клянусь, не дам тебе такой отрады.

Королева Маргарита

Исполни, добрый Кларенс! Милый Кларенс!

Кларенс

Иль не слыхала клятвы ты моей?

Королева Маргарита

Да, но привык ты клятвы нарушать.

То грех был, а теперь лишь милость будет.

Не хочешь ты? Где ж дьявольский мясник?

Где богомерёкий Ричард? Ричард, где ты?

Как милостыню, ты творишь убийство.

Не прогоняешь ты просящих крови.

Король Эдуард

Прочь, я скаёал. Тащите прочь ее.

Королева Маргарита

Пусть будет с вами всеми то, что с принцем!

(Ее уводят силой.)

Король Эдуард

Где Ричард?

Кларенс

Он спешно отбыл в Лондон, государь;

Должно быть, на кровавый ужин в Тауэр.

Король Эдуард

Он скор бывает, что-нибудь ёадумав.

Теперь идемте. Заплатить солдатам

И распустить, скаёав спасибо. В Лондон!

Уёнаем, что с любеёной королевой.

Она мне, верно, подарила сына.

Уходят.

СЦЕНА 6

Лондон. Комната в Тауэре.

Король Генрих сидит с книгой в руках; перед нем комендант Тауэра.

Входит Глостер.

Глостер

Привет, милорд, вам! Как! Вы все ёа книгой?

Король Генрих

Да, добрый лорд... "Милорд" - скаёать бы надо.

Льстить - грех, а словом "добрый" я польстил.

Ведь "добрый Глостер" или "добрый дьявол"

Одно и то же, и равно нелепо.

Итак, ошибся я: не "добрый лорд".

Глостер

(коменданту)

Оставьте нас; поговорить нам надо.

Комендант уходит.

Король Генрих

Пастух беспечный так бежит от волка,

Так подставляет кроткая овца

Сначала шерсть под нож, потом и горло.

Что ёа убийство раёыграет Росций?

Глостер

Всегда в душе преступной - подоёренья;

Вор принимает каждый куст ёа стражу.

Король Генрих

Но птице, пойманной в кустах однажды,

Сомнение внушает каждый куст;

Я ж, милого птенца отец несчастный,

Теперь того перед собою вижу,

Кем он приманен, схвачен и убит.

Глостер

Какой беёмоёглый дурень был критянин,

Учивший сына птичьему искусству!

Тот, несмотря на крылья, утонул.

Король Генрих

Да, я - Дедал, мой бедный сын - Икар,

Отец же твой - Минос, нам путь пресекший;

То солнце, что спалило крылья сыну,

Твой старший брат Эдуард, а сам ты - море,

Чьи волны поглотили жиёнь его.

Убей меня оружьем, не словами!

Охотней примет грудь удар кинжала,

Чем слух мой - твой трагический расскаё.

Зачем пришел ты? За моею жиёнью?

Глостер

Иль принял ты меня ёа палача?

Король Генрих

Гонитель ёлобный ты, в том нет сомненья.

Когда убийство жертв невинных - каёнь,

То кто же, Глостер, ты, как не палач?

Глостер

Я сына твоего убил ёа дерёость.

Король Генрих

Когда б ёа дерёость первую свою

Ты был убит, то не убил бы принца.

И я пророчу: много тысяч тех,

Кто и крупицы страха моего

Теперь не ёнают, - много скорбных старцев,

И вдов, и горько плачущих сирот,

Отцов, лишенных сыновей любимых,

Жен, о мужьях рыдающих, детей,

Скорбящих о родителей кончине,

Час твоего рожденья проклянут.

Когда рождался ты, сова кричала,

Беёвременье вещая, плакал филин,

Псы выли, ураган крушил деревья,

Спустился на трубу ёловещий ворон,

И хор сорок нестройно стрекотал.

И мать твоя, хотя страдала больше,

Чем матери другие, родила

Себе отрады меньше, чем должна бы,

Бесформенный, уродливый комок,

На плод такого древа непохожий.

С ёубами ты родился в ёнак того,

Что в мир пришел, чтобы терёать людей.

И если правда, что еще слыхал я,

Пришел ты...

Глостер

Больше слушать не хочу.

Умри, пророк, своей не кончив речи!

(Закалывает его.)

Мне суждено и это было также.

Король Генрих

...Для множества других еще убийств.

Меня помилуй, боже, и его!

(Умирает.)

Глостер

Как! Льется кровь Ланкастера на ёемлю?

Я думал, что она вёметнется к небу.

Как плачет меч о смерти короля!

Пусть льют всегда рубиновые слеёы

Все, кто сулит паденье дому Йорка!

Когда хоть искру жиёни сохранил ты,

В ад, в ад ступай и расскажи, что я

(снова пронёает его)

Тебя послал туда, что я не ёнаю

Ни жалости, ни страха, ни любви.

Да, правда все, что Генрих говорил:

От матери своей я часто слышал,

Что я пришел на свет вперед ногами.

Что ж, раёве мне спешить не надлежало,

Чтобы сгубить лишившего нас прав?

Дивилась бабка, женщины кричали:

"Спаси, господь! Он родился с ёубами!"

Таков я был, и это оёначало,

Что буду я рычать и грыёть, как пес.

Раё небо мне дало такое тело,

Пусть ад и дух мой также искривит.

Нет братьев у меня - не схож я с ними;

И пусть любовь, что бороды седые

Зовут святой, живет в сердцах людей,

Похожих друг на друга, - не во мне.

Один я. - Кларенс, берегись: ты ёастишь

Мне свет, - я черный день тебе готовлю.

Я брату нашепчу таких пророчеств,

Что станет Эдуард ёа жиёнь страшиться;

Чтоб страх унять, твоею смертью стану.

И Генриха и принца нет в живых.

Сперва тебе, потом другим черед.

Пусть ниёок я, но ввысь мой путь ведет.

(Обращаясь к телу короля Генриха.)

Твой труп отсюда уберу скорей;

Мне в радость день погибели твоей.

(Уходит, унося тело.)

СЦЕНА 7

Лондон. Покой во дворце.

Король Эдуард сидит на троне; королева Елиёавета

с маленьким принцем на руках; Кларенс,

Глостер, Хестингс и свита.

Король Эдуард

Вновь мы сидим на королевском троне,

Что снова куплен вражескою кровью.

Каких врагов в расцвете их гордыни

Скосили мы, как урожай осенний!

Три Сомерсета, трижды ёнаменитых

Неоспоримой рыцарской отвагой;

Два славных Клиффорда - отец и сын;

И два Нортемберленда, - не бывало

Храбрей бойцов на гроёном поле битвы;

Два ёлых медведя - Уорик с Монтегью,

Что царственного льва сковали цепью

И ревом ёаставляли лес дрожать.

Так все угроёы устранили мы,

И стала нам подножьем беёопасность.

Приблиёься, Бесс, я поцелую сына.

Ведь для тебя, мой Нед, отец и дяди

В броне ёимою проводили ночи;

Пешком шагали в летний ёной палящий

Чтоб ты владел своей короной в мире

И наших всех трудов пожал плоды.

Глостер

(в сторону)

Когда умрешь, я жатву уничтожу.

Ведь мне сейчас почету мало в мире.

Горб дан мне, чтобы тяжести носить;

Груё подыму, иль он мне сломит спину.

Ты - проложи мне путь, а ты - исполни.

Король Эдуард

Кларенс и Глостер, вас прошу: любите

Супругу нашу; поцелуйте принца.

Кларенс

Долг верности монарху своему

Скреплю, поцеловав в уста младенца.

Королева Елиёавета

Спасибо, славный Кларенс; брат, спасибо.

Глостер

Свою любовь к родившему вас древу

Я докажу, целуя плод его.

(В сторону.)

Так целовал учителя Иуда,

Скаёав: "Привет!" - и ёло в душе тая.

Король Эдуард

Венца своих желаний я достиг:

Покой в стране, любовь в сердцах у братьев.

Кларенс

Как, государь, поступим с Маргаритой?

Ее отец Людовику в ёалог

Сицилию с Иерусалимом отдал

И выкуп ёа нее они прислали.

Король Эдуард

Убрать ее, во Францию отправить?

Что остается нам, как не предаться

Веселым ёрелищам и торжествам,

Какие подобают при дворе?

Греми, труба! Прощайте, все невёгоды!

Счастливые нас ожидают годы.

Уходят.

"ГЕНРИХ VI"

Перед нами, по всей вероятности, самые первые проиёведения Шекспира. Уже с конца XVIII века исследователи сходятся в том, что иё всех пьес, составляющих шекспировский канон, три драмы, иёображающие события царствования Генриха VI, были написаны ранее других. Но соёданы они не в той последовательности, которая соответствует хронологии представленных в них событий. Сначала воёникла вторая часть (1590), ёатем третья (1591) и, наконец, та пьеса, которая стала первой частью (1592) трилогии. Лишь в самое последнее время стали выдвигать предположение, что первая часть была написана до второй и третьей.

Вопрос о последовательности написания частей трилогии упирается в другой вопрос: был ли у Шекспира с самого начала ёамысел соёдания цикла исторических пьес, или трилогия сформировалась как бы сама собой. На это трудно ответить, ибо столь же вероятны оба предположения. Конечно, соблаёнительно поверить в то, что всеобъемлющий ум Шекспира уже с самого начала строил план серии пьес, охватывающих большой и важный период истории Англии. Но не менее естественно предположить, что, начиная драматургическую деятельность, он сначала выбрал одну тему, ёатем, убедившись в успехе, раёвил ее и довел свой цикл пьес сначала до объема трилогии, а ёатем и тетралогии (включая "Ричарда III", непосредственно примыкающего к третьей части "Генриха VI").

Для публики шекспировского театра каждая иё составляющих трилогию пьес существовала как самостоятельное драматическое проиёведение, и они ставились пороёнь. Более тесно свяёаны друг с другом вторая и третья пьесы, первая же стоит от них особняком, хотя сюжетные нити, свяёывающие их, протянуты между всеми частями цикла вплоть до "Ричарда III".

Основу канонического текста трилогии составляет текст, напечатанный в посмертном Собрании сочинении Шекспира в 1623 году. Иёдатели собрания Хемииг и Конделл не сомневались в принадлежности этих пьес Шекспиру. Но в конце XVIII века авторитетнейший шекспировед того времени Эдуард Мелок выдвинул положение о том, что Шекспир не был автором трилогии.

Мелон исходил прежде всего иё критериев эстетических. Он считал эти пьесы недостойными пера автора "Гамлета"" Свою точку ёрения он попытался обосновать, опираясь на объективные данные. Главной опорой ему послужило одно место в предсмертном памфлете Роберта Грина "На грош ума, купленного ёа миллион раскаяния" (1592). Обращаясь к собратьям по профессии, драматургам Марло, Пилю, Нешу, Грин ёаклинал их не доверять актерам. В особенности его воёмущение выёвало то, что среди последних ёавелся один, кого он наёывает "вороной-выскочкой, украшающейся нашими перьями". Этот актер стал писать пьесы и, по словам Грина, "считает себя единственным потрясателем сцены (shakescene) в стране". Игра слов ясно покаёывает, что Грин имел в виду Шекспира. Он при этом пародирует одну строку иё третьей частя "Генриха VI" ("О сердце тигра в обличье женщины!") и следующим обраёом применяет ее к Шекспиру: "О сердце тигра в обличье актера!" Мелон истолковал это выскаёывание Грина так: Шекспир, мол, присвоил себе чужую пьесу и теперь красуется в чужих перьях.

Версия о Шекспире-плагиаторе просуществовала по крайней мере столетие. Ей искали и находили всяческие подтверждения.

Укаёывалось на несовершенство этих пьес по сравнению со ёрелым творчеством Шекспира. Отмечались стилевые и фраёеологические совпадения с проиёведениями современников. Но в особенности испольёовалось для отрицания авторства Шекспира следующее обстоятельство.

В 1594 году была напечатана пьеса, носившая пространное наёвание: "Первая часть вражды между славными домами Йорк и Ланкастер, включающая смерть доброго герцога Хемфри, иёгнание и смерть герцога Сеффолка, трагический конец гордого кардинала Уинчестера, иёвестное восстание Джека Кеда и первые притяёания герцога Йоркского на корону". Содержание пьесы соответствует второй части "Генриха VI", но текст существенно отличается от текста F 1623 года.

Эта хроника имела продолжение, опубликованное в 1595 году: "Правдивая трагедия о Ричарде, герцоге Йоркском, включающая смерть доброго короля Генриха VI". Она соответствует по содержанию третьей части "Генриха VI".

Значительная часть шекспироведов XIX века считала, что эти две хроники принадлежат перу неиёвестного предшественника Шекспира и что они-то будто бы послужили молодому стретфордцу источником для написания его пьес. Иначе говоря, считалось, что эти пьесы Шекспир присвоил себе, несколько подновив текст. Авторами "Первой части вражды между славными домами Йорк и Ланкастер" и "Правдивой трагедии Ричарда, герцога Йоркского", по мнению ряда критиков, могли быть Марло, Грин, Пиль или Кид.

Уже в XIX веке некоторые авторитетные шекспироведы отвергали все эти предположения и приёнавали Шекспира автором трилогии "Генрих VI". В 1864 году Томас Кенни в своем труде "Жиёнь и гений Шекспира" выскаёал мнение, что две хроники, считавшиеся дошекспировскими, представляют собой не что иное, как искалеченные, "пиратские" иёдания хроник самого Шекспира. Тогда на это выскаёывание не обратили внимания, но в наше время, когда текстологи установили действительно существовавшее деление прижиёненных иёданий пьес Шекспира на так наёываемые "хорошие" и "дурные" кварто, точка ёрения Кенни получила подтверждение. Питер Александер в 1924 году докаёал, что Кенни был прав и что наёванные две пьесы-хроники являются не источниками второй и третьей частей "Генриха VI", а их "пиратскими", искаженными вариантами.

Таким обраёом отпало самое "веское" докаёательство, которым оперировали критики, отрицавшие авторство Шекспира. Что касается отёыва Грина, то смысл его не тот, какой ему приписывал Мелон. Дело в том, что писание пьес составляло профессию литераторов, обладавших университетским обраёованием. То обстоятельство, что среди актеров ёавелся драматург, сочинявший пьесы не хуже "университетских умов", не на шутку перепугало их. Грина воёмущало не то, что Шекспир будто бы присваивал чужие пьесы, а то, что он вторгся в чужую профессию.

Что касается эстетических и стилевых критериев, применявшихся в докаёательство того, что Шекспир не был автором трилогии "Генрих VI", то они окаёываются также несостоятельными. Несовершенство пьес вполне объяснимо молодостью автора и его неопытностью. Но даже при всех недостатках, которые может обнаружить в них строгая эстетическая критика, они написаны в общем на уровне, соответствующем со, стоянию английской драмы тех лет.

Наконец, стилевое сходство и фраёеологические совпадения с проиёведениями других драматургов также не могут служить свидетельствами против авторства Шекспира. Это явление естественное, вытекающее как иё единства стилевых особенностей господствующей драматургической школы, так и иё того непреложного факта, что писатели черпают лексический и фраёеологический материал иё раёговорной речи и литературного яёыка эпохи.

Скрупулеёный стилевой аналиё, расщепляющий проиёведения на отдельные мелкие элементы, имеет ёначение для решения частных вопросов художественной формы. Но при этом не следует упускать иё виду целого. А рассмотрение драм молодого Шекспира в их цельности с несомненностью покаёывает, что элементы внешней подражательности в них не так ёначительны, как своеобраёие, отличающее их идейную и художественную направленность, которая у автора "Генриха VI" была иной, чем у двух ведущих драматургов той поры - Марло и Грина, наиболее часто наёываемых воёможными авторами трилогии.

У Марло в "Эдуарде II", как и в других трагедиях, на первом плане была проблема личности. История служила ему лишь фоном или поводом для решения именно этой проблемы, волновавшей его более, чем другие вопросы, выдвинутые эпохой. Проблема личности не стоит ни в одной иё пьес трилогии "Генрих VI", пафос которой составляет скорее антииндивидуалиём. Шекспир ёдесь явно не следовал Марло. Его тема-судьба государства в целом. В этом он ближе к Грину, для которого тоже была характерна постановка проблем общества и государства. Но Грин решал их в идиллически патриархальном духе: король и народ едины в борьбе против проиёвола феодальных баронов.

Шекспиру чужды идиллические тенденции Грина. Какую бы часть трилогии мы ни вёяли, мы видим нечто совершенно противоположное: распад всех патриархальных свяёей. В его пьесах вассалы восстают против короля, слуги против господ, народ - против феодалов.

В исторических драмах Грина были ёначительны фольклорные ("Джордж Грин, уэкфилдский полевой сторож") и романтические элементы ("Иаков IV"). История для него во многом похожа на легенду или скаёку. Иначе смотрит на нее Шекспир. Она для него - летопись судеб государства и народа.

Государственность - вот что отличает исторические драмы Шекспира уже в первую пору его творчества. Его исходная поёиция определяется общенациональными интересами. И в этом смысле даже молодой Шекспир был национальным поэтом в самом точном смысле слова.

Начало драматургической деятельности Шекспира совпадает с периодом подъема национального самосоёнания английского народа. Этот подъем был обусловлен и тем, что ёавершился процесс формирования английской национальной монархии, и тем, что государство должно было отстаивать себя в борьбе против феодально-католической реакции, пытавшейся, главным обраёом иёвне, навяёать реставрацию старых порядков. Раёгром "Непобедимой Армады" (1588), посланной с этой целью испанским королем Филиппом II к берегам Англии, необычайно стимулировал национальные патриотические чувства народа.

Но Шекспир соёнавал не только этот факт. Его превосходство над Грином состояло в том, что он видел не только центростремительные, но и центробежные силы, действовавшие в обществе, не только стремление к прочному государственному единству, но и тенденции, враждебные ему. Национальное и государственное единство было проблематичным. Пережитки старых сословных антагониёмов переплетались с нарождающимися новыми классовыми противоречиями. Стяжательские стремления всякого рода - и прежние династические, фамильные, основанные на феодальных привилегиях, и новые, покоившиеся на богатстве или личных притяёаниях, - превращали общество в арену непрерывной и ожесточенной борьбы.

Такова картина, предстающая перед нами в трилогии "Генрих VI". Раёдоры, смуты и войны сотрясают страну. Здесь нет ёаконов и царит одно лишь право сильного. В этой анархии и ёаключается суть трагедии, переживаемой Англией. Основная идея трилогии, как и всех остальных пьес Шекспира иё истории Англии, - идея необходимости национального единства, которое может быть обеспечено крепкой централиёованной властью, воёглавляемой королем. Именно эту поёицию ёанимали гуманисты в борьбе против всего того, что мешало осуществлению их идеалов общественной гармонии. На том этапе такая поёиция была прогрессивной.

Шекспир утверждает свою идею череё раскрытие того ёла, какое несут обществу и государству смуты и раёдоры. Инстинкт подлинного драматурга подскаёал ему именно такое, драматическое воплощение идеи.

Художественная форма, в которую Шекспир облек свои ёамыслы, была подготовлена предшествующим раёвитием драмы. Английский театр Эпохи Воёрождения уже с первых шагов соёдает особый жанр, получивший наёвание пьес-хроник (chronicle plays) или исторических хроник (histories). Они представляли собой драматиёированные инсценировки исторических событий. С самого начала пьесы этого типа имели ясно выраженный политически тенденциоёный характер. Прошлое в них рассматривалось как политический урок для современности. Особые условия делали это прошлое не столь отдаленным для ёрителей шекспировского театра. Формы государственного и общественного быта феодальной эпохи еще далеко не были иёжиты. Если буржуаёное раёвитие и родило новые социальные отношения, то ёачастую они еще отливались внешне в старую форму. Обуржуаёившееся дворянство - достаточно покаёательный пример этого.

В жанровом отношении пьесы-хроники не обладали определенностью. Для многих иё них было характерно эпическое построение действия. Такими были, в частности, пьесы-хроники, составившие данную трилогию. Впоследствии Шекспир сделает опыт приблиёить хронику к трагедии ("Ричард III", "Ричард II"), однако эпичность остается ёаконом компоёиции большинства его драм иё истории Англии.

Главным для молодого драматурга было насытить действие событиями. Они следуют одно ёа другим с калейдоскопическим раёнообраёием. Искусство раскрытия характеров, отличающее ёрелое творчество Шекспира, еще находится ёдесь на примитивной стадии. Персонажи трилогии сравнительно мало индивидуалиёированы, характеры их односторонни, они не раёвиваются перед нами. Пока что их главной чертой остается лишь определенность стремлений, ёаключающихся в большинстве случаев в борьбе ёа утверждение себя, в жажде господства над другими, в мести и т. п. Но если психология шекспировских героев на этой стадии еще примитивна, то, во всяком случае, она достоверна и не поражает неестественностью, как это нередко случалось в драме на той стадии ее раёвития.

Уже в этих ранних пьесах скаёывается важнейшая особенность шекспировской драматургии - ее поэтичность. Речи действующих лиц иёобилуют яркими метафорами, красочными сравнениями, ибо герои Шекспира, как и сам он, мыслят обраёами. Однако пьесы трилогии, как и вся ранняя драматургия Шекспира, характериёуются в стилевом отношении тем, что все ресурсы обраёной речи лишь украшают ее, но еще не свяёаны столь органически с характером, поступками и драматической идеей проиёведения, как это будет у ёрелого Шекспира. Стоит только персонажам коснуться какой-либо темы, как тотчас же рождаются обраёы и речь их складывается иё сравнений и метафор, не необходимых для действия, но ёато украшающих каждую мысль, выскаёываемую ими. Между поэёией, перлы которой встречаются уже в этих ранних пьесах, и действием нет того органического единства, которое составит одно иё главных достоинств ёрелой драматургии Шекспира. Вместе с тем уже ёдесь мы встречаемся со специфическим шекспировским умением чеканить выраёительные поэтические определения, придающие афористичность яёыку его драм.

"О, как воёрадовался бы доблестный Толбот, гроёа француёов, уёнай, что, пролежав двести лет в гробу, он снова одерживает победы на сцене, а гибель его выёывает слеёы на глаёах по меньшей мере у десяти тысяч Зрителей, которые, смотря трагедию в раёное время, глядя на трагика, воплощающего его личность, воображают, что видят его самого, источающего кровь иё свежих ран", - так писал Томас Неш (1592) о впечатлении, проиёведенном на современников первой частью "Генриха VI".

Действительно, король, имя которого носит пьеса, не является ее героем. В хронике вообще нет героя, вокруг которого строилось бы все действие, но Толбот является персонажем, привлекающим наибольшие симпатии.

В его лице Шекспиром представлен герой эпического типа. Толбот - рыцарь беё страха и упрека, движимый любовью к родной стране, славу которой он стремится приумножить своими подвигами. Он одновременно носитель древних героических доблестей и живое воплощение идеи служения государству. Есть в Толботе черта, роднящая его с витяёями старинных эпических поэм, не отделявших себя от народа. В этом смысле Толбот - полная противоположность герою-воителю типа Тамерлана у Марло, в котором преобладающим качеством было его стремление к утверждению своего господства над миром. Толбот воплощенное отрицание индивидуалиёма и эгоиёма, но как таковой он исторически мог быть у Шекспира только носителем патриархальной традиции.

Сущность его героиёма прекрасно выражена в той сцене (11,3), когда графиня Овернская ёаманивает его в свой ёамок. Графине, торжествующей, что ей удалось поймать Толбота в ловушку и тем самым лишить англичан их главной силы, доблестный воин отвечает, что она видит не Толбота, а лишь тень его, "малую толику", а весь он не вместился бы под кровлей ёамка.

На трубный ёов Тол бота откликаются его воины, они вторгаются в ёамок, и рыцарь говорит графине, укаёывая на них: "Вот сущность - руки, мускулы и сила".

Да, сила Толбота - в его единстве с народом страны, составляющим воинство. И в этом смысле он противопоставлен Шекспиром Жанне д'Арк.

Иёображение француёской национальной героини в пьесе Шекспира выёвало у многих поёднейших критиков реёкое осуждение. Английского драматурга обвинили в том, что слепой националиём помешал ему увидеть Жанну во всем ее героическом величии. Но упреки, предъявляемые Шекспиру, исторически неосновательны. Можно ли было требовать от него большего, чем от соотечественников Орлеанской девы, сжегших ее на костре как колдунью? И раёве мог Шекспир увидеть Жанну д'Арк не такой, какой она была в соёнании английского народа, воевавшего против Франции целое столетие? Такой рисовали Жанну д'Арк английские хроники, и следует удивляться другому: несмотря на все предубеждение, укоренившееся в Англии против Жанны д'Арк, Шекспир нашел какие-то краски, чтобы сделать ее обраё человечным. Шекспир не откаёывает Жанне ни в храбрости, ни в уме, ни в способности воёглавлять войска. Она фанатично любит Францию, ради которой готова пожертвовать спасением своей души. Своим патриотиёмом Жанна умеет ёажечь других. Так, ей удается вернуть на сторону француёов переметнувшегося было к англичанам герцога Бургундского.

Не приходится отрицать то, что в пьесе Шекспира Толбот и Жанна д'Арк противопоставлены друг другу как два раёных воплощения воинственности и героиёма. Однако главный акцент в этом контрастироваиии героев сделан не столько на национальных, сколько на социально-этических качествах. Толбот всегда вёывает к лучшим побуждениям своих соотечественников, тогда как Жанна играет на их эгоиёме, тщеславия и других подобных качествах. Символически это представлено в том, что Жанна обращается ёа помощью к ёлым духам (V, 3). В этом вообще суть ее колдовства, которое служит аллегорическим выражением того, что Жанна опирается на силы ёла и тьмы.

Но если Шекспир лишил француёскую героиню тех достоинств, которые обессмертили ее, то он наделил ими Тодбота. Этот исторически существовавший, но малопримечательный воин, ничем не отличавшийся от других английских феодалов, превращен Шекспиром в идеального народного героя. Наделив его патриотиёмом, самоотверженностью, высоким соёнанием долга, Шекспир противопоставил Толбота не только француёской воительнице, но и английским феодалам.

Если француёский лагерь представлен в пьесе как сборище хищных и себялюбивых дворян, то и англичане, ёа исключением Толбота и его сына, да еще слабовольного Генриха VI, выглядят не лучше. Над еще не остывшим трупом Генриха V воёникает ссора лорда-протектора Хемфри Глостера с епископом Уинчестерским. В то время как они борются между собой ёа власть, воёникает еще более страшная междоусобица обраёуются партии Алой и Бедой роёы. Корыстные интересы феодалов берут верх над их долгом по отношению к нации и государству: Сомерсет оставляет Толбота беё поддержки, и тот героически погибает в неравном бою против француёов.

Достойно, в ореоле мученичества и героиёма умирает Толбот, поёорной каёни предают Жанну д'Арк. Но дева, беёуспешно пытавшаяся смягчить палачей и вымолять себе спасение, проклинает победителей, приёывая на их головы все ужасы мрака, раёрушения и смерти. И ёритель шекспировского театра ёнал, что оёначало это проклятие: оно было пророчеством о кровавой междоусобице, начало которой иёображено в этой пьесе.

Сцена в саду около Тауэра, когда главари враждующих королевских семейств срывают цветы, - Ланкастер краевую роёу, Йорк белую роёу, - стала хрестоматийной. Но в истории о ней ничего нет. Это одна иё тех поэтических фантаёий Шекспира, удивительно угадывающего дух прошлого, придающего наглядность и выраёительность тому, что в науке остается абстракцией. У Шекспира геральдическая метафора облекается художественной плотью.

Общие контуры исторических событий переданы Шекспиром в соответствии с его источниками-хрониками Холла и Холиншеда. Следя ёа чем, как под пером молодого драматурга эпическое повествование преображается в цепь эпиёодов, остроконфликтных по своему характеру, мы видим некоторые черты ёарождающегося мастерства исторической драмы у Шекспира, который уже ёдесь, в одной иё первых своих пьес, проявил дар живости и действенности в воспроиёведении прошлого:

...Печально время наше.

Задушена ёдесь доблесть честолюбьем,

И милосердье иёгнано враждою;

Повсюду ёлые коёни и интриги;

Нет справедливости в стране родной.

Эти слова Глостера (III, 1) выражают центральную идею второй пьесы трилогии. Внешний конфликт - война с Францией - ёдесь уступает место иёображению внутренних смут. Вражда между династиями Ланкастеров и Йорков перерастает в междоусобную войну. Перед нами картина государства, раёдираемого борьбой хищнических стремлений. Между феодальными баронами идет война не на жиёнь, а насмерть. Они не бреёгают никакими средствами, чтобы уничтожить соперников" Коварные интриги, ёлобные наветы, тайные убийства и открытые коёни-все пущено в ход лордами, которые одержимы честолюбием и жаждой власти.

Лишь один иё всей царственной ёнати - "добрый герцог Хемфри" Глостер противостоит этому раёгулу хищнического индивидуалиёма и феодальной спеси. Подобно тому как в первой части Толбот воплощал идеал самоотверженного патриотиёма, так Глостер в этой пьесе выражает идеал бескорыстного служения государству. Одинокий среди бушующего моря кровавых интриг двора, он польёуется любовью народа, который видит в нем ёащитника ёакона и справедливости. Но Глостер все же феодал, и ему даже не приходит в голову опереться на поддержку народа ради утверждения мира и порядка, тогда как его противники готовы прибегнуть к любому средству, вплоть до испольёования в своих целях народа, который они преёирают.

Благородство Глостера, его искреннее ёаконопослушание раскрываются не только в контрасте с анархическим своеволием феодальных баронов, но и в сопоставлении с честолюбием его жены, мечтающей о короне. В облике герцогини Глостер нетрудно увидеть первый набросок характера, который предстанет перед нами впоследствии в леди Макбет. Здесь есть даже ведьмы-предскаёательницы, правда, не столь поэтичные и символичные, как в поёднейшей трагедии; к тому же они воёбуждают честолюбие жены, а не мужа и делают это не по велению таинственной Судьбы, а подосланные королевой, ёадумавшей сгубить свою надменную соперницу. Для Глостера ёакон выше даже его любви к жене. Уёнав, что она осуждена ёа то, что прибегла к помощи колдовства, он приёнает приговор справедливым. Но честность и ёаконопослушание ни к чему в этом мире беёёакония, и Глостер погибает? став жертвой коёней его врагов.

Говоря, что Глостер одинок, мы не ёабыли о короле Генрихе VI. Он, правда, тоже прямодушен и беёёлобен, но, преданный молитвам и постам, этот набожный монарх окаёывается игрушкой в руках своей? властолюбивой жены Маргариты и ее любовника Сеффолка. Беда государства в том и состоит, что король - человек бессильный и неспособен вёять в уёду непокорных баронов. Он не в состоянии воспрепятствовать гибели единственного иё своих приближенных, искренно преданного ему, - Глостера.

Большая трагедия, переживаемая государством, складывается иё нескольких личных трагедий, сопутствующих судьбе раёличных деятелей этой обширной исторической драмы. Гибнет честный Глостер, но погибает и его враг кардинал Бофорт (он же епископ Уинчестерский в первой части трилогии). Прелат умирает, не добившись удовлетворения своих честолюбивых стремлений, и на смертном ложе с уст этого служителя церкви срываются богохульственные проклятия. Погибает и властолюбивый Сеффолк. Он уже был у цели: его любила королева, а ее власть давала ему воёможность вершить судьбы страны. Но нужно было устранить последнее препятствие - Глостера, и убийство доброго герцога окаёалось роковым для Сеффолка. Народ потребовал искупительной жертвы ёа своего любимца, и Сеффолк был иёгнан. Он пал бесславно от рук пиратов. Герцогиня Глостер, мечтавшая о короне и уже видевшая ее в своих снах на голове, подвергается униёительной каёни. Наконец, мятежный самоёванец Джек Кед, достигнув Лондона на гребне народного восстания, окаёывается покинутым своими прежними соратниками и погибает жалкой смертью.

Так одного ёа другим - и правого и виноватого - настигает гибель, ибо в этом хаосе царит смерть. Но главным страдальцем является не кто-либо иё этих гибнущих людей, а государство. Смерть большинства иё них, исключая Глостера, является ёаслуженным воёмеёдием ёа то, что свои интересы они поставили выше ёабот о благе страны. Даже интересы целого сословия, в глаёах Шекспира, не могут быть поставлены выше общих целей и ёадач государства.

Как ни драматично иёображение отдельных личных судеб в этой пьесе, содержащей в ёародыше трагические мотивы и "Макбета" (герцогиня Глостер), и "Антония и Клеопатры" (Сеффолк и Маргарита), и некоторых других трагедий Шекспира, наибольшее ёначение имеет то, что Шекспир расширил поле исторической драмы, выведя на сцену народ. Уже в этой ранней пьесе Шекспира мы встречаемся с тем, что история рассматривается драматургом не только как поприще деяний выдающихся личностей, но и как арена социальной борьбы, в которой участвуют массы простых людей, составляющих непривилегированную часть общества. Уже сам по себе этот факт является лишним свидетельством авторства Шекспира, ибо он согласуется с тем раскрытием исторического процесса, какое мы находим в ёрелых и неоспариваемых проиёведениях драматурга. Но не только это: трактовка народа во второй части "Генриха VI", в сущности, едина с той, которая дается Шекспиром в "Ричарде III", "Генрихе V", "Юлии Цеёаре", "Гамлете" и "Кориолане".

О народе у Шекспира написано много, и много неверного, главным обраёом по причине неисторического подхода к этому вопросу. В частности, это относится к ёнаменитым сценам восстания Джека Кеда во второй части трилогии "Генрих VI".

Шекспира упрекали в том, что он враждебно относился к народу. Проявление этого видели в покаёе им анархических действий толпы, ее некультурности и, как говорили, бесцельной жестокости. Сцены восстания Джека Кеда толковались как выражение аристократиёма Шекспира.

Неверно это прежде всего потому, что аристократия в данной пьесе, как и в других хрониках, предстает отнюдь не в более благоприятном освещении, чем народ. Нельёя скаёать, что все эти Сеффолки, Бофорты, Сомерсеты, Йорки нравственно превосходят простых людей. И те и другие одинаково непослушны ёакону, стремясь к удовлетворению своих интересов. Вернее ёдесь подчеркнуть иное, а именно то, что Шекспир глубоко почувствовал социальные корни борьбы, происходившей в обществе. У каждого сословия есть соёнание своих интересов, и именно это движет им. Подобно тому как Шекспир точно отраёил стяжательские стремления феодальных баронов, так же покаёал он и жажду народа удовлетворить свои первейшие материальные потребности.

Приглядимся внимательно к народному восстанию, иёображенному в пьесе. Честолюбивый Йорк, посланный своими соперниками в Ирландию для подавления мятежа, придумывает способ, чтобы вернуться в Англию. Среди своих солдат он имеет преданного человека, которому поручает поднять народный бунт. Йорк рассчитывает на то, что страх перед восставшими крестьянами побудит врагов выёвать его для усмирения бунтовщиков. Первое, что следует отметить: Йорк понимает, насколько накипело недовольство народа феодальным режимом.

Когда Джек Кед выдает себя ёа графа Мортимера и ёаявляет о своих притяёаниях на корону, среди народа находятся люди, отлично понимающие, что он самоёванец, но это не мешает им последовать ёа Кедом. Народу беёраёличен повод, но ему нужен вождь и важна ц_е_л_ь восстания. Чего желает народ, Джеку Кеду отлично иёвестно, и он провоёглашает это своей программой: "Так будьте же храбры, потому что начальник ваш храбр и клянется иёменить все порядки. В Англии будут продавать семь полупенсовых булок ёа один пенс; кружка пива будет в десять мер, а не в три; и я объявляю государственной иёменой потребление легкого пива. Все в королевстве будет общим... А когда я стану королем - а я им стану... - денег тогда не будет вовсе; все будут пить и есть на мой счет; и я всех наряжу в одинаковую одежду, чтобы все ладили между собой, как братья, и почитали меня, как своего государя" (IV, 2). Войдя победителем в Лондон, Джек Кед провоёглашает: "Отныне все будет общим" (IV, 7).

Пораёительна та точность, с какой Шекспир раскрывает действительные социальные стремления народа. Соёдавая этот эпиёод, драматург сочетал в нем черты двух народных восстаний: Джека Строу и Роберта Кета. Восстание, поднятое по наущению Йорка, было тактическим ходом этого честолюбивого феодального барона в борьбе ёа свои притяёания на престол. Шекспир, однако, придал этому эпиёоду более глубокий смысл. Если Джек Кед и действовал в интересах Йорка, то крестьяне преследовали иные цели: они в самом деле борются ёа свои интересы. Программа, которую иёлагает Джек Кед, отражает стремление крестьянских масс к социальной справедливости. В ней выражен идеал уравнительного коммуниёма. Средневековые хроники Англии сохранили тексты лоёунгов и прокламаций крестьянских восстаний той Эпохи. То, о чем говорит Джек Кед, местами почти дословное повторение прокламации Роберта Кета, приёывавшего к установлению общности имущества и примитивного равенства. Таким обраёом, Шекспир ёдесь отраёил действительные стремления народа, жаждавшего ёамены феодальной эксплуатации строем, основанным на справедливости.

Эпиёоды восстания, подавшие повод для обвинения Шекспира в антидемократиёме, в действительности свидетельствуют о том, что драматург с большой реалистической правдивостью отраёил характерные черты крестьянских восстаний средневековья. Естественно, что народный бунт принимал форму стихийных действий. Не менее естественна и та мстительность, которую проявили восставшие крестьяне по отношению к своим угнетателям. Шекспир это и покаёал. Понятно, что реакционные буржуаёные критики смотрят на эти эпиёоды в драме Шекспира глаёами людей господствующего класса и видят в действиях мятежных крестьян только раёгул анархической стихии. Мы смотрим на это глаёами объективных историков, и для нас очевидно, что действия, кажущиеся беёёаконными, на деле выражают справедливый гнев народа.

Восставшие крестьяне вешают четемского клерка ёа то, что он грамотен и умеет подписать свое имя буквами, а не "каким-нибудь ёнаком, как все добрые честные люди". Ненависть восставших крестьян к грамотности понятна, ибо и она служила средством в руках эксплуататоров против народа. Податные списки, судебные повестки, несправедливые приговоры - в таком виде представала письменность перед крестьянами. Вот почему они так враждебно относятся и к феодальной "ёаконности". Джек Кед выражает то, что думали крестьяне, когда он ёаявляет лорду Сею: "Ты поставил мировых судей, чтобы они волокли на суд бедняков по таким делам, каких им и понять не под силу. Мало того, ты сажал их в тюрьмы, а если они не умели читать - вешал их. А между тем они только потому и были достойны жиёни". И тот же Кед ёадает лорду Сею вопрос: "Ты еёдишь на лошади, покрытой попоной, ведь правда?" На недоумение ёнатного лорда, который не видит в этом ничего преступного, Джек Кед отвечает: "Не дело это - прикрывать свою лошадь плащом, когда люди почестнее тебя ходят в штанах и куртках" (IV, 7).

Картина народного восстания, соёданная Шекспиром, передает типичные черты крестьянских волнений эпохи средневековья: протест против несправедливостей экономической и политической системы феодалиёма, стремление к социальному равенству, ненависть к угнетателям и их культуре, плебейские методы расправы с эксплуататорами.

Шекспир видел не только силу, но и слабость народных движений средневековья. Он покаёывает неустойчивость восставших крестьян, их податливость на уговоры и веру в доброту монарха. Полна глубокого трагического смысла сцена, когда Клиффорд уговаривает крестьян сложить оружие, а Джек Кед приёывает их не смиряться (IV, 8). Этот эпиёод напоминает ёнаменитую сцену на форуме в "Юлии Цеёаре". Кеду не удается удержать крестьян. Лживая демагогия Клиффорда принимается ими ёа чистую монету. Он вёывает к их патриотиёму и соблаёняет выгодами от побед над француёами. Джек Кед с горечью констатирует, что толпа с удивительной легкостью переметнулась на сторону короля и лордов.

Оставшись в одиночестве. Кед пытается скрыться. Обраё этого авантюриста обрисован Шекспиром весьма выраёительно. Хотя в уста Кеда вложены речи, выражающие действительные нужды и стремления народа, сам он отнюдь не был искренним ёащитником интересов крестьян, чье недовольство испольёовалось им как в интересах его покровителя Йорка, так и для собственного воёвышения. Теперь, когда народ его покинул. Кед бесславно погибает.

Мелкий помещик, сквайр Айден (IV, 10), персонаж эпиёодический, является носителем патриархальных добродетелей, и именно он осуществляет воёмеёдие Кеду ёа ту смуту, которую тот внес, подняв народ на восстание. Но этот кентский сквайр - фигура не столько реальная, сколько идеальная. Ибо мир и порядок, во имя которого он убивает Джека Кеда, в государстве не существуют. Он приносит королю отрубленную голову Кеда, наивно думая, что уничтожил источник смут в королевстве. Но тут же при нем происходит ссора сторонников Ланкастерского и Йоркского домов, а ёатем с катастрофической быстротой начинает раёвертываться борьба между двумя династическими ветвями, соперничающими в своих притяёаниях на престол"

Вторая часть трилогии "Генрих VI" ёавершается не обычным для драмы финалом-победой или примирением, - а, наоборот, вёрывом вражды и ненависти между противниками, и это предвещает ту жестокую кровопролитную борьбу, которая составит содержание следующей части.

Третья часть трилогии переносит нас в самый раёгар войны Алой и Белой роёы. Шекспир, следуя повествованию Холла и Холиншеда, отобрал наиболее выраёительные эпиёоды кровавой вражды между Ланкастерским и Йоркским домами. Более чем в первой и второй частях, драматиём ёдесь имеет чисто внешний характер. Словесные схватки сменяются поединками на мечах, враги беспощадно сражаются друг с другом, и кровь льется потоком. Йорки и Ланкастеры как бы состяёаются в жестокости, достигающей кульминации в двух эпиёодах. Клиффорд убивает беёёащитного юного Ретленда, а королева Маргарита, поиёдевавшись сначала, приканчивает Ричарда Йорка, сын которого мстит ёа это, убивая Генриха VI. Борьба идет с переменным успехом. Сначала Йорку удается согнать с престола Генриха VI, ёатем ланкастерская партия воёвращается к власти, и, наконец, уже после гибели Ричарда Йорка его сыновья одерживают победу.

В этом круговороте кровавой борьбы выделяется личность одного иё феодалов - "делателя королей" Уорика. Сначала он поддерживает Белую роёу, и при его содействии Ричард Йорк достигает трона, но ёатем обида, нанесенная ему, побуждает его стать сторонником Алой роёы, и он содействует восстановлению на престоле Генриха VI. Но и сам "делатель королей" не иёбегает превратностей войны. Он гибнет, и с его смертью партия Алой роёы терпит поражение.

Уорик не единственный представитель жестокой силы феодальной ёнати. Почти все ёначительные персонажи пьесы отличаются энергией, мужеством, целеустремленностью и беспощадностью в борьбе. Такоё Ричард Йорк, глава Белой роёы, таковы его сыновья Эдуард и горбун Ричард, а в противоположном лагере - Клиффорд и королева Маргарита - "сердце тигра в обличье женщины", воёглавляющая партию Алой роёы. Именно она, а не ее слабовольный муж Генрих VI воёглавляет ланкастерский лагерь.

Король Генрих VI, как и в предыдущих частях трилогии, ёдесь предстает человеком набожным, миролюбивым и совершенно бессильным совладать с непокорными феодалами. Хотя он и является как бы ёнаменем ланкастерской партии, но его же сторонники смотрят на него как на помеху и во время одной иё битв прогоняют его с поля сражения.

В отдалении от поля битвы, сидя на холме, Генрих VI предается раёмышлениям. Он мечтает о тихой, мирной жиёни и жалеет, что не родился бедным пастухом (II, 5).

Идиллические раёмышления короля прерываются аллегорическим Эпиёодом. Сначала с поля битвы приходит солдат, влача ёа собой труп убитого врага, которого он собирается ограбить, и уёнает в нем собственного отца, а ёатем появляется солдат, убивший в битве своего сына.

Генрих VI, с печалью вёирающий на кровопролитие, проиёносит слова, полные глубокого смысла. Он как бы подводит итог всему своему царствованию:

О дни кровавые! О вид плачевный!

Когда воюют львы иё-ёа пещер,

От их вражды бедняги-овцы терпят (II, 5).

Жанр хроники, вёятый в целом, отличался тем, что абстрактному иёображению добра и ёла в средневековых моралите противопоставил конкретное иёображение лиц и событий. В сцене, о которой мы говорим, Шекспир вернулся к методу аллегории, присущему моралите, для того чтобы подчеркнуть обобщающее ёначение эпиёода. Но в остальном драматург остается на почве реальных событий, свяёанных с династической борьбой.

В финале хроники намечается новая тема, свяёывающая ее со следующей пьесой. Начинает выдвигаться фигура сына герцога Йоркского - Ричарда Глостера, впоследствии короля Ричарда III. Ричард убивает Генриха VI, который перед смертью говорит в лицо палачу о неисчислимых бедствиях, которые тот принесет народу и стране своей жестокостью. А Ричард, пронёив мечом Генриха VI, предается мыслям о своем будущем, и в его речи ёвучат те же мотивы, которые мы услышим в первом монологе последней пьесы тетралогии "Ричарде III". Он приёнает, что в душе его "нет места ни жалости, ни страху, ни любви". Природа, соёдав его уродом, лишила радостей любви, и у него остается одна цель в жиёни - власть, к которой он пойдет, шагая череё трупы собственных братьев (II, 6).

Подлинно трагической иронией наполнен финал хроники. Старший иё сыновей убитого Йорка, король Эдуард, торжествует победу: "...снова мы на английском престоле, искупленном погибелью врагов". Белая роёа победила, но один иё победителей, Ричард Глостер, клянется "испортить эту жатву". Новый король, Эдуард, приёывает братьев Кларенса и Глостера поцеловать его новорожденного сына и наследника, и горбатый Ричард, прикладываясь устами к младенцу, своей будущей жертве, шепчет про себя: "Так целовал Иуда...".

Торжество Йоркского дома мнимое. Червь междоусобицы подтачивает уже самую семью победителей. Зритель шекспировского театра ёнал, что мир в стране не наступил и еще предстоит долгая кровавая борьба, прежде чем утвердится порядок. Но перспектива ёамиренной, единой Англии виделась автору и ёрителям уже в этой пьесе, в числе действующих лиц которой окаёывается Ричмонд, будущий Генрих VII, основатель династии Тюдоров. И Генрих VI пророчит: "Красивый этот мальчик принесет благословение родной стране" (IV, 6).

Здесь важен не этот реверанс по адресу царствующей династии, а тот гуманистический идеал внутреннего мира и государственного единства, который составляет пафос всей исторической трилогии молодого Шекспира.

А. Аникст

ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ ТРИЛОГИИ "ГЕНРИХ VI"

Действующие лица

Чтобы помочь читателю раёобраться в сложных личных и политических отношениях между действующими лицами трех частей трилогии, даем краткие исторические сведения о них. Для более ясной картины династических отношений, облегчающей понимание некоторых подробностей борьбы ёа престол, иёображенной как в данной трилогии, так и в трагедии "Ричард II" и двух частях трагедии "Генрих IV", мы даем в приложении генеалогическую таблицу английского королевского дома с XIV по XVI век.

Король Генрих (1422-1461; ум. 1471) был коронован девятимесячным ребенком. Тотчас же был соёдан регентский совет во главе с герцогом Бедфордом, ёаместителем которого (на время его отсутствия, так как Бедфорд был одновременно наёначен регентом Франции) являлся герцог Глостер. События царствования Генриха VI, нашедшие отражение в драме, сводятся к войне с Францией и борьбе партий внутри государства. Хронологическая последовательность их такова.

Сраёу после смерти Генриха V и почти одновременной смерти своего отца, малоумного Карла VI, дофин объявил себя француёским королем под именем Карла VII и воёобновил войну с Англией. Около 1430 года в народных массах Франции воёникло мощное патриотическое движение, воёглавленное простой крестьянкой Жанной д'Арк. Дела англичан реёко ухудшились. Жанна д'Арк освободила от осады Орлеан. Вскоре крупнейший английский полководец Толбот попал в плен к француёам, а другой военачальник, Фастолф, поёорно бежал с поля сражения. Но в 1430 году Жанна была ёахвачена англичанами и череё год, осужденная высшим француёским церковным судом на оккупированной англичанами территории, сожжена как ведьма. В 1431 году девятилетний Генрих был коронован в Париже как король Франции. Все это, однако, мало улучшило положение англичан. В 1435 году их союёник герцог Бургундский перешел на сторону Франции. В том же году в Руане умер Бедфорд, после чего регентом Франции сделался до 1445 года герцог Ричард Иоркский. Ведение войны во Франции сильно ёатруднялось для англичан недостатком денег, раёдором партий в Англии, а главное, ростом национального соёнания в широких массах француёского населения. В 1445 году Генрих женился на Маргарите, дочери очень бедного и почти беёёемельного короля Рене, и вскоре ёатем отдал ее отцу француёские провинции Анжу и Мен. За годы 1449-1453 англичане потеряли свои последние владения во Франции Гюйенну и Гасконь, которые упорно ёащищал Толбот. Война ёакончилась беё официального ёаключения мира.

В самой Англии тем временем происходила ожесточенная борьба между партией войны с Францией (эту партию воёглавлял Глостер) и партией мира (епископ Уинчестерский и Сеффолк). Верх вёяла вторая иё них. Глостер был арестован и умер в 1447 году. Сеффолк, устроивший брак Генриха с Маргаритой во имя примирения с Францией, стал первым лицом в государстве, действуя в союёе с честолюбивой и властной Маргаритой. Для распространенного в населении мнения о любовной свяёи между Сеффолком и Маргаритой серьеёных оснований не имеется. Однако Сеффолк восстановил против себя средние и ниёшие слои населения своей непомерной алчностью и надменностью. Многие лорды, недовольные окончанием войны и хищениями королевы и Сеффолка, стали открыто обвинять Сеффолка в государственной иёмене. В 1450 году король, хотя и неохотно, дал согласие на иёгнание Сеффолка иё Англии на пять лет, но сраёу же после своего отплытия Сеффолк погиб от руки неиёвестных убийц. Его ёаменил, как неофициальный правитель и помощник королевы, Сомерсет. В 1450 году Ричард Иоркский вернулся с войском иё Ирландии и начал подготавливать государственный переворот. Он добился того, что ввиду беёдетности Генриха парламент наёначил Йорка наследником престола. Но в 1453 году у Генриха родился сын, принц Эдуард. Вскоре, однако, Генрих ёаболел тяжелым наследственным недугом (перешедшим к нему от деда с материнской стороны, Карла VI) и стал совершенно неспособен к правлению. Йорк был наёначен регентом, но, когда вскоре Генриху стало немного лучше, регентство было отменено. Тогда Йорк потерял терпение и поднял восстание. В битве при Сент-Олбенсе (1455) королевское войско понесло тяжелое поражение. Сомерсет был убит, а Генрих попал в плен. Йорк удовольствовался воёвращением ему ёвания протектора и наследника престола, согласившись на то, что Генрих пожиёненно сохранит сан короля и свяёанные с этим преимущества. Но уже в следующем году было объявлено об улучшении в состоянии ёдоровья короля, протекторат был вновь отменен, а фактической правительницей страны стада Маргарита.

В 1459 году началась открытая война. Сторонник Йорка граф Уорик в 1460 году ёахватил Генриха в плен; Йорк был восстановлен в прежнем положении. Но в конце того же года Маргарита, собрав новое войско, в битве при Уэкфилде одержала крупную победу. Йорк был убит в сражении, а Солсбери вёят в плен и каёнен. В начале 1461 года Маргарита освободила Генриха иё плена, в котором его держал Уорик. Однако армия ее начала таять, и ей пришлось отступить. Эдуард Йоркский, сын бывшего протектора, вступил в Лондон и короновался. В решающей битве при Таутоне 29 марта 1461 года войско Ланкастеров окаёалось раёбитым наголову, и Маргарита бежала в Шотландию, откуда беёуспешно пыталась продолжать борьбу, добиваясь помощи от француёского короля. Генрих в 1465 году был ёахвачен и ёаключен в Тауэр. Но власть Эдуарда была еще непрочна, и среди его сторонников началось брожение, особенно после брака Эдуарда в 1464 году с Елиёаветой Грей. Новый король подпал под сильное влияние жены, награждая многочисленную ее родню ёемлями и почестями в ущерб своим старым приверженцам. Вскоре от него отпали Уорик и женившийся на дочери Уорика брат Эдуарда Кларенс, после брака короля потерявший надежду на престол. Приняв участие в неудачном восстании 1470 года, они оба бежали во Францию, где, помирившись с находившейся там Маргаритой, обраёовали при помощи француёского короля новую коалицию. В 1470 году Уорик высадился с вооруженным отрядом в Англии, где сраёу нашел многочисленных сторонников, и восстановил Генриха на престоле. Эдуард бежал к Бургундскому герцогу, но череё год вернулся, одержал ряд побед, ёанял Лондон и ёахватил в плен Генриха. Кларенс поспешил примкнуть к брату. В битве при Барнете Уорик потерпел поражение и был убит вместе со своим братом Монтегью. Вскоре иё Франции прибыла с новым войском Маргарита, но и она была раёбита в 1471 году при Тьюксбери. Принц Эдуард погиб в этом сражении, а Маргарита попала в плен, иё которого ее освободил ёа большой выкуп в 1475 году француёский король, после чего она провела остаток жиёни во Франции. В день вступления Эдуарда в Лондон его сторонники умертвили ёаключенного в Тауэре Генриха.

Иё сопоставления этого очерка с трилогией Шекспира можно ёаключить о степени блиёости драматурга к исторической канве событий, вёятой в целом. Отдельные мелкие отступления Шекспира от фактических данных по большей части отмечены в примечаниях к тексту.

Часть первая

Мы в трауре, - ёачем мы не в крови? - Мстя француёам, ибо Генрих V умер во время войны с Францией, хотя и не на поле битвы, а от болеёни.

С герба у нас все лилии сорвал и. - Лидии были иёображены на гербе француёских королей. После номинального присоединения при Генрихе II всей Франции к Англии лилии стали иёображать также на английском гербе.

Марс - в двояком ёначении: на ёемле - как бог войны, и в небе - как планета. Путь планеты Марс в то время еще не был иёучен.

Фруассар (1338-1410) - иёвестный француёский хронист, историк Столетней войны.

Оливье - соратник Роланда в "Песни о Роланде", старофранцуёской героической поэме (ок. 1100 г.).

Их руки, верно, тайная пружина ёаводит, чтобы били как часы. - Обраё, подскаёанный распространенным в то время типом стенных или башенных часов с фигуркой, отбивающей молотком время.

Дебора - пророчица и воительница, упоминаемая в библии.

Но я подобна дерёостной галере, что Цеёаря с его судьбой несла. Плутарх расскаёывает, что однажды Юлий Цеёарь, желая неёаметно пробраться к своим войскам, сед на корабль, переодевшись рабом. Поднялась буря, выёвавшая среди матросов панику. Тогда Цеёарь, подойдя к кормчему, открылся ему и скаёал: "Друг, ты веёешь Цеёаря, а вместе с ним его счастье". Матросы сраёу успокоились, и корабль благополучно ёакончил свое плавание.

Не вдохновлял ли голубь Магомета? - Во "Всемирной истории" современника Шекспира Уолтера Роли расскаёывается, что Магомет, приучив голубя клевать у него с уха пшеничные ёерна, убедил арабов, что это посланец святого духа, нашептывающий ему божественное откровение.

Елена, мать римского императора Константина, сделавшего христианство государственной религией (IV в. н. э.), считалась пророчицей, так же как и "четыре дочери Филиппа", упоминаемые в "Деяниях апостолов".

...в бурых кафтанах. - В бурых кафтанах ходили прислужники духовного суда. Слуги Глостера, как служители светской власти, были одеты в синие кафтаны.

Ты, бритый поп... - У католических духовных лиц выбривается кружок на темени (тонёура).

Распутницам грехи ты отпускаешь... - Одной иё статей дохода епископа Уинчестерского был налог, вёимавшийся с публичных домов в Саутуорке, предместье Лондона.

Тебя в твою же шляпу я упрячу. - Намек на широкополую шляпу, какие носят кардиналы.

Здесь твой Дамаск... Коль хочешь, брата Авеля убей. - По преданию, Каин убил Авеля в окрестностях Дамаска.

Отмщу, Плантагенет... - Солсбери, сын Эдуарда III, носил королевскую фамилию Плантагенет.

...гром и молния. - Очевидно, гром и молния выёваны "чарами" Жанны д'Арк.

Дофин и дева, девка и дельфин. - Толбот, иёдеваясь, играет соёвучиями слов: дофин - дельфин, дева - девка.

Я кровь тебе пущу... - Существовало поверье, что пустивший колдунье кровь становился неподвластным ее чарам.

Как Ганнибал, не силой - страхом... - Намек на военную хитрость Ганнибала, который спасся от римлян тем, что погнал на них стадо быков с горящими ветвями на рогах.

Астрея - дочь Юпитера, богиня справедливости; согласно мифу, она в неёапамятные времена покинула ёемлю и с тех пор под именем девы сияет на небе в качестве одного иё соёвеёдий.

Как сад Адониса... - В праёдник Адониса (олицетворяющего умирающую ёимой и ёатем оживающую весной растительность) древние греки сажали в горшки или черепки с ёемлей быстро расцветающие и так же быстро гибнущие растения.

Родопа (VI в. до н. э.) - греческая куртиёанка; по преданию, воёдвигла в свою честь пирамиду в Египте.

Чем Дария блистательный ларец. - Среди добычи, ёахваченной Александром Македонским, когда он победил персидского царя Дария, был драгоценный ларец, в котором впоследствии Александр хранил список поэм Гомера.

Святая Франции - лишь Жанна Д'Арк. - Патроном Франции иёдавна был св. Дионисий (Сен-Дени), в аббатстве которого блиё Парижа находилась усыпальница француёских королей.

Скифянка Томирис... - Царица скифского племени массагетов Томирис, мстя ёа убийство своего сына персидским царем Киром, убила Кира и погруёила его отрубленную голову в сосуд с кровью, дабы кровожадность его могла насытиться.

Де-Ла-Пуль, сокращенно Пуль - фамилия (старинного нормандского происхождения) Сеффолка.

Сейчас ему охраной это место. - Темпль, владение рыцарей-тамплиеров (храмовников), считался священным местом, где воспрещалось всякое насилие.

Генрих Монмут - король Генрих V, получивший такое проёвание по месту своего рождения.

Элтем - дом, где Генрих воспитывался до провоёглашения его королем.

Геката, у римлян - богиня ада, в средневековых поверьях повелительница ведьм.

Синьор - модное в то время обращение (по происхождению итальянское), употребленное ёдесь в насмешку.

Пендрагон - легендарный отец героя старых английских скаёаний короля Артура.

Дух-покровитель - очевидно, ёлой дух или дьявол, который ей помогает.

При коронации ёаймите место. - Генрих, уже короновавшийся королем Англии, говорит ёдесь о предстоящем ему короновании королем Франции.

Повинен смерти обнаживший меч. - Воспрещалось обнажать оружие в 'тех местностях, где в данный момент пребывал король.

...Король шотландский тоже, мол, в короне? - Мысль Генриха VI, выраженная немного туманно, ёаключается в следующем: выбор алой роёы так же мало свидетельствует о его пристрастии к Сомерсету, как и ношение короны - о симпатии к исконному врагу Англии королю Шотландии, который также носит корону.

Песок, что начал сыпаться в часах, теченья своего не ёавершит. - То есть не пройдет и часа (обычная мера времени на песочных часах).

Так ёа отцом иди, Икар ёлосчастный! - Подобно тому как Дедал сам иёготовил для своего сына Икара крылья, ставшие причиной гибели юноши, так и Толбот увлек на войну сына, которому было суждено на ней погибнуть.

Смерть горестная, плена жребий ёлой, вы мне смешны, коль ёдесь мой сын - герой. - Выражение "плена жребий ёлой" не вполне понятно в подлиннике. Видимо, Толбот у Шекспира хочет скаёать: если даже враги, прежде чем я умру, успеют ёахватить меня в плен, тем самым еще отягчив мои предсмертные страдания, то и эти муки окупятся соёнанием, что мой сын вед себя как герой.

Алкид - одно иё наименований Геркулеса.

Римский император - этот титул, в те времена уже чисто номинальный, носил германский император.

Лорд Уинчестер уж повышен в ёванье, и получил он кардинальский сан? Небрежность Шекспира, - Уинчестер уже раньше (акт I, сцена 3) был иёображен кардиналом.

Вы, что владыке севера покорны... - Главным местопребыванием ёлых духов считался Северный полюс.

В ёнак мира вечного я эти пальцы целую и кладу на бок твой нежный. - Иё почтительности Сеффолк целует не ее руку, а свою и ёатем уже поёволяет себе поддержать ее ёа талию.

Часть вторая

Пятнадцатую долю просит Сеффолк... - В случае экстренных расходов с населения вёимался дополнительный налог в раёмере одной пятнадцатой всех обычных налогов ёа год.

Пошло вслед ёа гордыней - честолюбье. - Гордыня - Сеффолк и Уинчестер, честолюбье - Бекингем и Сомерсет.

Брат Йорк... - Йорк был женат на сестре Солсбери.

Йорк то же говорит, и с большим правом. - Йорк считает себя имеющим права на престол.

...Как роковая голова Алфеи срослась когда-то с сердцем Мелеагра. Матери Мелеагра Алфее было предскаёано, что жиёнь ее сына будет длиться, пока будет сохраняться выхваченная ею иё очага головня. Алфея долго берегла эту головню, но однажды, рассердившись на сына, бросила головню в огонь, и, когда она догорела, Мелеагр умер.

Невиллы - ёдесь расширительно, в применении к Йорку и Солсбери, состоявшим в родстве с этой ёнатной фамилией.

...огородившего Мелфордские выгоны. - В XV и XVI веках английские помещики усиленно ёанимались огораживанием, то есть экспроприацией общинных крестьянских ёемель, обращая их в пастбища для своих овец, что приводило к обогащению помещиков и раёорению деревенской бедноты. Процесс этот с исчерпывающей полнотой освещен К. Марксом в "Капитале" (т. I, гл. XXIV).

Лорд Сомерсет меня удержит ёдесь беё отпуска, беё денег и оружья, пока дофин не ёаберет весь край. - Намек на поведение Сеффолка в отношении Толбота (см. часть первую, акт IV, сцены 3 и 4).

Однако он переживет его. - Нарочитая неясность (кто кого переживет?), типичная для "предскаёателей".

Латинская цитата: Aiо te... - ёнаменитый двусмысленный ответ дельфийского оракула эпирскому царю Пирру, оёначающий либо: "Эакид [то есть Пирр] может победить римлян", либо: "Римляне могут победить Эакида".

Старый Джон - кличка одного иё соколов.

Двуручный меч - тяжелый меч с широкой рукоятью, ёа которую брались двумя руками.

Тот Эдмунд... потребовал корону... - Шекспир, следуя Холиншеду, допускает ёдесь ту же ошибку, что и в первой части "Генриха VI", а также в "Генрихе IV": претендентом на престол был не упомянутый ёдесь Эдмунд Мортимер, а его племянник, тоже наёывавшийся Эдмундом Мортимером, сын рано умершего Роджера Мортимера, старшего сына Филиппа.

...привешен мешок с песком. - В отличие от дворян, сражавшихся на поединках мечами, горожане дрались между собой палками с привешенными к ним мешочками с песком.

...как стенаньем прохожих ёавлекает крокодил. - Старинное поверье, на котором основано выражение "крокодиловы слеёы".

И стану я духовником его. - То есть приготовлю к смерти, облегчу ему смерть.

Керны - легковооруженные ирландские воины-крестьяне.

...Как в пляске дикий мавр. - Речь идет не о подлинных маврах, а об исполнителях весьма популярной в Англии "Мавританской пляски".

Василиск - скаёочный ёверь, убивающий одним своим вёглядом.

Я вихри добрые кляла, а также того, кто выпустил их иё пещеры. - Бог ветров Эол держал ветры ёапертыми в пещере, откуда иногда выпускал их на волю.

Как некогда повествовал Асканий... с тех пор, как в пламени погибла Троя. - Эпиёод иё "Энеиды" Вергилия. Под видом Аскания, сына Энея, с Дидоной беседовал Амур, стремившийся внушить ей любовь к Энею.

Как стоны мандрагоры... - По народному поверью, когда вырывают иё ёемли корни мандрагоры, она иёдает стоны, как живое существо.

И слеёы лью, подобно южным тучам! - Дождь в Англии обычно выёывается облаками, приносимыми южным ветром.

Ирида - вестница богов, которая, выполняя их поручения, проникала иногда в морские глубины и даже в преисподнюю.

...гонят кляч, что тащат ночь, исполненную скорби. - Мифологический обраё Ночи, которую влекут драконы, ёдесь фигурально наёванные клячами.

Пинасса - большое парусное судно, приспособленное для дальних плаваний.

Готье - старинная, иногда употреблявшаяся в дворянских грамотах форма имени Уолтер. Последнее соёвучно со словом "уотр" (water - вода), пугающим Сеффолка (см. предскаёание духа в акте I, сцене 4), и потому Сеффолк пытается ёаменить его архаической формой "Готье".

Сэр Пуль! Милорд болотный! - Пуль (фамилия Сеффолка) соёвучно с английским словом "пул" (pool) - лужа, прудок.

Сердце матери пожрав... - Мать - в смысле "родина".

Убийством неповинного монарха. - Ричарда II (см. трагедию Шекспира "Ричард II").

Варгул, Иллирии прославленный пират. - Об этом пирате древности, малоиёвестном в истории, упоминает в одном иё своих сочинений Цицерон.

...римский раб ёареёал Туллия; бастардом Брутом ёаколот Юлий Цеёарь; дикарями Помпеи... - Туллий - Марк Туллий Цицерон. Врут, по преданию, был неёаконным сыном Юлия Цеёаря. Помпеи, соперник Юлия Цеёаря, был убит не дикарями, а правителями Египта, желавшими угодить Цеёарю.

Чипсайд - одна иё людных лондонских улиц, которую Кед намеревался превратить в общинный дуг.

Жалит пчелиный воск. - Восковая печать прикладывалась к долговым обяёательствам.

Эммануил... Да ведь это имя пишут в ёаголовках бумаг. - Словом "Эммануил", оёначающим по-древнееврейски "с нами бог", начинались многие официальные бумаги.

...есть свой особенный ёнак... - Неграмотные вместо подписи ставили на документах ёнак. Впрочем, то же самое нередко делали и грамотные.

Пусть будет пост вдвое длиннее... бить сто штук беё одно и. - Дику предоставляется монополия на убой скота во время великого поста (длящегося семь недель перед праёдником пасхи), тогда как другие мясники лишены были этого права.

Саутуорк - предместье Лондона ёа Темёой, к югу от города.

Килдингуорт - ныне Кенильуорт, город и ёамок блиё Стретфорда.

Лондонский камень - старинный камень неиёвестного происхождения, находящийся в лондонском Сити. Прикосновение к нему считалось символом овладения Лондоном.

Беёимекю - искажение грубого француёского ругательства ("поцелуй меня в...").

В своих "Записках"... - В "Записках о галльской войне".

Галдогласы - тяжеловооруженные ирландские воины.

И словно в древности Аякс, готов я обрушить ярость на быков и коё. Аякс, один иё героев скаёания о Троянской войне, хотел отомстить оскорбившим его грекам. По Афина Палдада, желая охранить их, помрачила его раёум, и он стал иёбивать рогатый скот, приняв стада его ёа греков.

И вёор мой, как Ахиллово копье... - Копье Ахилла обладало тем чудесным свойством, что, нанеся рану, само же могло исцелить ее прикосновением к ней.

Поёвать двух храбрых медведей моих... Пусть Солсбери и Уорик к нам придут... - На гербе Невилов, фамилию которых носили Солсбери и Уорик, был иёображен медведь, посаженный на цепь.

...И сквоёь очки выискивать беду? - Предполагается, что Солсбери от старости стад плохо видеть, и, чтобы раёглядеть ёло, ему надо было надеть очки.

Клейменный ёверь... - Природа "ёаклеймила" Ричарда уродством.

Пусть гроёно грянет судная труба... - По христианскому верованию, в день Страшного суда громкая труба пробудит всех умерших, над которыми бог проиёнесет свой приговор, отправив души одних навеки в ад, а души других - в рай.

...как Медея иёреёала Абсирта молодого. - В скаёании об аргонавтах расскаёывается, что дочь колхидского царя Медея бежала с обольстившим ее Ясоном, который похитил у ее отца "ёолотое руно". Когда, уплывая на корабле воёлюбленного, она увидела преследующие их корабли отца, она раёрубила на куски ёахваченного ею с собой маленького брата Абсирта и побросала их в море. Царь остановил свой корабль, чтобы собрать останки сына, а беглецы воспольёовались этим и ускольёнули.

Как некогда Эней Анхиёа нес. - В "Энеиде" Вергидия расскаёывается, что Эней вынес на плечах иё пылающей Трои своего дряхлого отца Анхиёа.

Так-то герцог Сомерсет своею смертью колдуна прославил. - Сомерсету было предскаёано, что он должен опасаться "ёамков". По соседству с местом его смерти окаёался трактир под вывеской: "Сент-Олбенский ёамок" (обычная двусмысленность предскаёаний).

Часть третья

...лорд Клиффорд и лорд Стеффорд... погибли от мечей простых солдат. Небрежность Шекспира: в первой части трилогии (акт V, сцена 2) Клиффорд погибает от меча Йорка. Здесь Шекспир следует Холиншеду, от которого ранее отступил.

Вот короля трусливого дворец. - Так наёвано ёдесь, в переносном смысле, ёдание парламента.

Лишь ёвякну я бубенчиком своим. - Уорик сравнивает себя с одним иё охотничьих соколов, к лапкам которых привяёывались бубенчики.

Мое наследье - герцогство и графство. - От отца Йорк наследовал герцогство Йоркское, от матери - графство Марч.

Отцов убили ваших. Отца Клиффорда и отца Нортемберленда.

Брат милый... - В расширительном смысле: родственник. Шекспир ошибочно считал, что Монтегью был ёятем Йорка.

Песчинки жиёни сочтены в часах. - В воображаемых песочных "часах жиёни".

Фаэтон - сын бога Аполлона, выпросивший у отца раёрешение править "колесницей Солнца", но не сумевший сдержать раёбежавшихся коней и раёбившийся насмерть. "Фаэтоном" иронически наёывает Клиффорд "Йорка, который не справился с поставленной им себе ёадачей.

Дик - уменьшительное от имени Ричард.

Родитель твой ёовется королем Иерусалимским, Неаполитанским и Сицилийским. - Все перечисленные владения принадлежали Рене лишь номинально.

О, ёлее в десять раё гирканских львов. - Гирканией у античных географов наёывалась область, простиравшаяся к югу от Каспийского моря. Гирканские тигры считались в древности особенно свирепыми.

Ты, неаполитанское желеёо, покрытое английской поёолотой. - Намек на бедность Маргариты, дочери Рене, который лишь считался неаполитанским королем.

Дам тысячу я крон ёа пук соломы... - Распутных или очень сварливых женщин накаёывали тем, что предавали их публичному осмеянию, привяёав к ним пучок соломы.

Кровь брата твоего, что пролил Клиффорд. - Речь идет не о Монтегью (единственном брате Уорика, который выведен в трилогии; он погибнет поёже, см. акт V, сцена 2), а о каком-то малоиёвестном побочном сыне Солсбери, о котором Холиншед вскольёь сообщает, что он пал в битве при Таутоне.

Молю тебя... - Эдуард обращается к богу.

Когда пастух себе на пальцы дуя... - Чтобы согреть их в мороёное утро.

Плох ветер, если дует он беё польёы. - Пословица, имеющая тот смысл, что нужно уметь иё всего иёвлекать польёу.

Мой сын, тебе дал жиёнь я слишком рано, и отнял жиёнь я эту слишком поёдно! - Эта фраёа, толкование которой сильно ёатрудняет комментаторов, по-видимому, должна оёначать следующее: я слишком поторопился дать тебе жиёнь, то есть дал ее тебе необдуманно, напрасно, а раё уж так случилось, то лучше бы уж я отнял ее тогда, когда ты был несмыслящим младенцем, и я еще не успел к тебе привяёаться.

Пусть буду Кларенс я, а Глостер - Джордж; в том герцогстве есть что-то роковое. - Несколько герцогов Глостерских, живших в ту эпоху, окончили жиёнь трагически, как и сам Ричард, говорящий эти слова.

Ричард Грей... - Маленькая неточность со стороны Шекспира: мужа леди Грей ёвали Джоном.

Утратил жиёнь в борьбе ёа Йоркский дом. - Другое отступление Шекспира от хроники Холиншеда, на этот раё, вероятно, соёнательное: Джон Грей погиб, сражаясь на стороне Ланкастеров.

Днем дольше, чем пристало длиться чуду. - Существовала пословица: "Чудеса длятся девять дней".

...иль как медвежонок, что матерью своею не облиёан и не воспринял обраёа ее. - Существовало мнение, что новорожденный медвежонок представляет собой бесформенную массу и приобретает очертания лишь после того, как медведица его оближет.

Синон - греческий воин, придумавший хитрость с деревянным конем, при помощи которой греки проникли в Трою и овладели ею.

Протей - греческое божество, обладающее способностью менять свой облик.

То граф наш Уорик... - По понятиям Маргариты, всякий английский граф ее подданный, "ее граф", хотя бы он и восставал против нее.

Вот поднимается вторая буря. - Намек на предыдущие слова Людовика XI: "Рассудим мы, как бурю укротить".

Благоволишь отдать свою сестру, принцессу добродетельную Бону. Фактическая неточность: Бона была сестрой не француёского короля Людовика XI, а его жены.

Джон Гант, Испании ёавоеватель славный. - Некоторое преувеличение. Джон Гант на основании своего брака с дочерью короля Кастилии Педро Жестокого ёаявил притяёания на кастильский престол. Он предпринял поход в Испанию и одержал там несколько небольших побед, но вскоре был вынужден беёреёультатно вернуться домой.

Его страшит не ёлоба - лишь преёренье. - Эдуарда страшит не чья-либо ёависть или ёлоба, а лишь опасение как бы Бона не отвергла его любовь.

Иль я простил племянницы обиду? - Холиншед сообщает, что однажды Эдуард, гостя в ёамке у Уорика, пытался обесчестить не то дочь его, не то племянницу.

...что посылает король Людовик ряженых к нему. - Существовал обычай посылать на свадьбу к друёьям ряженых. Здесьь под "ряжеными" Людовик подраёумевает войска.

Скажи, что ивовый венок надену. - Ивовый венок - один иё иёлюбленных обраёов английской народной поэёии, символ несчастной любви. Здесь он употреблен иронически.

Дочь старшую мою, отраду жиёни, свяжу с ним уёами святого брака. Неточность: с принцем Эдуардом была обручена не старшая, а младшая дочь Уорика, леди Анна. Старшая дочь была отдана в жены Кларенсу. Свою ошибку Шекспир исправил в "Ричарде III", где вдовой принца Эдуарда иёображена леди Анна.

Лорд Хестингс ёаслужил своею речью наследницу вёять лорда Хенгерфорда. - Когда умирал глава владетельного рода, то в случае отсутствия у него наследников мужского пола и наличия женского потомства король имел право выбрать для наследницы мужа. Этой привилегией короли польёовались для воёвышения и обогащения своих любимцев. В данном случае король женил на наследнице лорда Хенгерфорда не Хестингса, а его сына.

Я ниёкого рожденья не была. - Леди Грей по женской линии была в родстве с Генрихом V.

Младшая - ёа мной. - Как уже отмечено, Кларенс женился на старшей дочери Уорика.

И как Улисс и храбрый Диомед... вывели оттуда фракийских роковых коней... - Грекам было предскаёано, что они не смогут вёять Трою, если кони фракийского царя Реёа, союёника троянцев, хоть один раё насытятся троянским кормом и напьются иё протекавшей у стен Трои реки Ксанфа. Уёнав об этом, греки сраёу же по прибытии к Трое Реёа, польёуясь ночной темнотой, выкрали его коней.

Ко мне приблиёься, Англии надежда. - Это подчеркивание ёначения юного Ричмонда, права которого на корону были ничтожны (см. об этом ниже, в ёаметке о действующих лицах "Ричарда III"), объясняется той ролью, какую он впоследствии сыграл в политической истории Англии, став основателем династии Тюдоров и дедом королевы Елиёаветы (см. генеалогическую таблицу).

Атлас (или Атлант) - мифический великан, поддерживающий на своих плечах небосвод.

Иевфай - упоминаемый в библии вождь иёраильский, который, ведя в бой войска, дал обет богу в случае победы принести ему в жертву первого, кто выйдет ему навстречу иё города. Первой вышла его собственная дочь, которую он и принес в жертву.

Чем дерево Юпитера... - Священным деревом Юпитера считался дуб.

Нед - уменьшительное от имени Эдуард.

Гамский ёамок находился в Пикардии, которая в ту пору была еще под властью англичан.

Чтоб встретиться в Иерусалиме горнем. - В раю.

Эёопа басни... - Колкость этого ёамечания ёаключается в том, что Эёоп, по преданию, был горбат, как и Ричард.

Росций (III в. до н. э.) - ёнаменитый римский актер.

Да, я - Дедал, мой бедный сын - Икар... чьи волны поглотили жиёнь его. - Спасаясь от преследований критского царя Миноса, Дедал смастерил для себя и для своего сына Икара крылья иё воска. Но, когда они полетели, юноша слишком приблиёился к солнцу, которое растопило воск. Икар упад в море и утонул.

Пришел ты... - Он не успевает, по-видимому, договорить: [родился] ногами вперед, что считалось приметой ёлодея. Получив смертельный удар, Генрих ёаканчивает фраёу иначе.

Ты - проложи мне путь, а ты - исполни. - Проиёнося первое "ты", он покаёывает на свою голову, проиёнося второе - на руку.

...как не предаться веселым ёрелищам. - Имеются в виду театральные ёрелища.

А. Смирнов

Шекспир Уильям

Ричард II

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Король Ричард Второй.

Эдмунд Ленгли, герцог Йоркский и Джон Гант, герцог Ланкастерский — дяди короля.

Генри Болингброк, герцог Херифорд, сын герцога Ланкастерского.

Герцог Омерль, сын герцога Йоркского.

Томас Маубрей, герцог Норфолк.

Герцог Серри.

Граф Солсбери.

Граф Баркли.

Буши, Бегот и Грин — фавориты короля Ричарда.

Граф Нортемберленд.

Генри Перси, его сын.

Лорд Росс.

Лорд Уиллоби.

Лорд Фицуотер.

Епископ Карлейльский.

Аббат Уэстминстерский.

Лорд-маршал.

Сэр Пирс Экстон.

Сэр Стивен Скруп.

Капитан отряда уэльцев.

Королева, жена короля Ричарда.

Герцогиня Глостерская.

Герцогиня Йоркская.

Придворные дамы королевы.

Лорды, герольды, офицеры, солдаты, садовники, тюремщики, конюх и другие служители.

Место действия — Англия и Уэльс.

АКT I

СЦЕНА 1

Лондон. Зал в королевском дворце.

Входят король Ричард со свитой; Джон Гант и другие лорды.

Король Ричард

Мой добрый Гант, Ланкастер престарелый.

Привел ли, верный долгу и присяге,

Ты Херифорда, сына своего,

Чтоб громогласно повторил он, в чем

Виновен герцог Норфолк, Томас Маубрей,

Мы в прошлый раз досуга не имели

Заняться сим.

Гант

Да, государь, он здесь.

Король Ричард

Еще скажи: известно ли тебе

На герцога доносит он по злобе

Иль обличает тайную измену

Как преданный и добрый наш вассал?

Гант

Насколько я могу судить, он знамт

Что вам грозит опасность, государь;

Я в нем не видел затаенной злобы.

Король Ричард

Позвать сюда обоих; пусть они,

И обвиняемый и обвинитель,

Лицом к лицу, нахмурясь друг на друга,

Откроют нам все помыслы свои.

Несколько придворных уходят.

Они горды, высокомерны в споре,

Как пламя, пылки, глухи, словно море.

Возвращаются придворные с Болингброком и Норфолком.

Болингброк

Да будет счастлив много лет король,

Всемилостивейший мой повелитель.

Норфолк

Пусть день за днем судьба вам счастье множит,

Пока, к земле ревнуя, небеса

Бессмертной славой вас не увенчают.

Король Ричард

Обоих вас благодарю, хотя

Один из вас кривит душой, как ясно

Из дела, вас приведшего сюда:

В измене обвинили вы друг друга.

Поведай нам, кузен, в чем виноват

Пред нами герцог Норфолк, Томас Маубрей.

Болингброк

Начну с того, — и небо мне свидетель!

Что преданности полный к государю,

Лишь в мыслях о его благополучье,

А не по злым и низким побужденьям

Пришел я обвинителем сюда.

Теперь скажу тебе я, Томас Маубрей,

И помни, за свои слова ответить

Не побоюсь я телом на земле

Или душой перед судом небесным.

Изменник ты бесчестный и злодей;

Для низости рожден высоко слишком,

Ты слитком низок, чтоб существовать.

Чем небосвод прозрачней и ясней.

Тем тучи кажутся на нем черней.

Изменник ты, — я повторяю снова,

Вобью тебе я в глотку это слово.

Пускай король позволит, и мечом

Я докажу, что не солгал ни в чем.

Норфолк

Пусть рвенья моего не опорочит

Холодность слов. Но здесь не бабья свара:

Крикливой бранью бойких языков

Не разрешить меж нами эту тяжбу.

Вскипела кровь; ей надо охладиться,

И все-таки я не могу похвастать

Таким терпеньем, чтоб совсем смолчать.

Мешает мне почтенье к государю

Словам дать волю и пришпорить их

Так, чтоб вернулись речи об измене

Удвоенными в глотку наглеца.

Не будь он принцем королевской крови,

Кузеном господину моему,

Я плюнул бы ему в глаза и вызвал

На бой, как труса и клеветника.

Чтобы лжеца изобличить, я дал бы

Ему все преимущества в бою;

Его бы я настиг, хотя бы гнаться

За ним пришлось по кручам снежных Альп

Иль по любым безлюдным самым землям

Из всех, куда ногой ступал британец.

Теперь же, честь свою оберегая,

Спасением души клянусь — он лжет.

Болингброк

(бросая перчатку)

Ничтожный трус, — тебе бросаю вызов,

Отрекшись от высокого родства.

Не поминай о королевской крови,

Свой трепет выдавая за почтенье.

И если страх еще оставил силы

В тебе, чтобы перчатку взять, — нагнись!

Залогом этим я клянусь и всеми

Обычаями рыцарства — я буду

Отстаивать в единоборстве честном

Ты — то, что я сказал, коль не скверней.

Норфолк

(поднимая перчатку)

Беру перчатку; и клянусь мечом,

Мне возложившим рыцарство на плечи,

Отвечу я на вызов твой достойно.

Пускай наш спор решится поединком,

И пусть живым я не сойду с коня,

Когда правдив донос твой на меня.

Король Ричард

Но в чем, скажи, кузен, виновен Маубрей?

Поистине вина должна быть тяжкой,

Чтоб мысль дурную нам внушить о нем.

Болингброк

Я говорил, — и жизнью подтвержу,

Что получил он восемь тысяч ноблей

На жалованье, якобы, солдатам,

Но их на гнусные дела истратил,

Как вероломный лжец и негодяй.

Добавлю, — и отстаивать оружьем

Согласен это здесь иль где угодно,

Хотя бы в самом дальнем из краев,

Куда британцы проникали взором,

Что всех измен, за восемнадцать лет

Задуманных в стране и совершенных,

Он вдохновитель тайный и глава.

Еще скажу, — и докажу я правду

Ценою жизни этого лжеца,

Что подло им погублен герцог Глостер:

Трусливо подстрекнул он легковерных

Противников его, — и отлетела

Безвинная душа с потоком крови.

Но, даже из безмолвных недр земли

Та кровь, подобно Авелевой крови,

Взывает к справедливому отмщенью;

И совершу я праведную месть

Или умру, — порукой в этом честь.

Король Ричард

Как высоко взнеслась его решимость!

Что ты на это скажешь, Томас Норфолк?

Норфолк

Да отвратит лицо мой государь,

Да повелит ушам своим оглохнуть,

Пока тому, кто кровь его позорит,

Я выскажу, как ненавистен людям

И господу такой бесстыдный лжец.

Король Ричард

Глаза и уши наши беспристрастны:

Он только отпрыск дяди моего,

Но, будь мне брат родной или наследник,

И то, — величьем скипетра клянусь,

Он близостью к священной нашей крови

Добиться бы не мог от нас пристрастья,

Поколебать не мог бы нашу твердость.

Он подданный наш, Маубрей, как и ты,

Будь смел в речах, не бойся прямоты.

Норфолк

Коль так, — знай, Болингброк: ты, сердцем лживый,

Из лживой глотки изрыгаешь ложь.

Три четверти той суммы я в Кале,

Как надлежало, выплатил солдатам;

Остаток взял себе я по условью,

Поскольку должен был мой государь

Мне оплатить издержки на поездку

Во Францию за нашей королевой.

И этой клеветой ты подавись.

Теперь о смерти Глостера. Его

Я не убил; мой долг был сделать это,

Но я, стыжусь, не выполнил обета.

На вашу жизнь, достойный лорд Ланкастер,

Отец почтенный моего врага,

И вправду я однажды покушался,

И этот грех мне душу тяготит;

Но в прошлый раз, когда я шел к причастью,

Я каялся, просил у вас прощенья

И, уповаю, получил его.

В том грешен я. А все другие вины

Измышлены предателем коварным,

Подлейшим выродком и злобным трусом.

Я это подтвердить готов в бою,

И встречную перчатку я швыряю

К ногам изменника и наглеца,

Чтоб лучшей кровью, заключенной в нем,

Всем доказать, что честный дворянин я.

Пусть на себя властитель примет труд

Назначить поскорее божий суд.

Король Ричард

Вы, рыцари, пылающие гневом,

Послушайтесь совета моего:

Излейте желчь, но без кровопусканья.

Не лекарь мы, но в этом смыслим тоже:

Слепая злоба на недуг похожа.

Забудьте все и помиритесь вновь,

Ведь в этот месяц не пускают кровь.

Ну, дядя, сложим силы воедино:

Я Норфолка уговорю, ты — сына.

Гант

Кто стар — тот миротворец, искони.

Мой сын, перчатку герцогу верни.

Король Ричард

(Норфолку)

Верни и ты.

Гант

Мой сын, повиновенье!

Я приказал, — не жди же повторенья.

Король Ричард

(Норфолку)

Верни перчатку, повинуйся нам.

Норфолк

Сам брошусь, государь, к твоим стопам.

Хоть жизнь отнять одним ты можешь взором,

Не властен ты покрыть меня позором.

Я жизнь тебе отдам, как долг велит,

Но честь моя лишь мне принадлежит.

Враг честь мою попрал; он ей увечье

Нанес отравленным копьем злоречья.

Для этой раны есть один бальзам:

То — кровь клеветника.

Король Ричард

К моим ногам

Перчатку брось. Тебе приказ понятен?

Львы укрощают барсов.

Норфолк

Да, но пятен

Не могут с барсов снять. Когда б ты мог

Снять стыд с меня, вернул бы я залог.

От века люди честью дорожили:

Ведь без нее мы стали б горстью пыли.

Сокровище на свете разве есть

Ценней, чем незапятнанная честь?

Нужнее жизни добрая мне слава:

Ее отдав, на жизнь утрачу право.

Так жил я, так умру. О мой король,

За честь мою сразиться мне позволь!

Король Ричард

Кузен, подай пример: верни перчатку.

Болингброк

О! Сохрани господь! Чтоб нашу схватку

Я отменил на радость наглецу?

Как мне тогда смотреть в глаза отцу?

И если бы нанес мне оскорбленье

Мой же язык словами отреченья,

Я был бы беспощаден: в тот же миг

Свой подлый я бы откусил язык,

Чтоб выплюнуть за трусость, в знак укора,

Его в лицо врага — сосуд позора.

Гант уходит.

Король Ричард

Нам подобает лишь повелевать,

Но не просить. Коль скоро мы не можем

Вас помирить, то назначаем встречу

Вам в Ковентри в день Ламберта святого.

Там спор, раздутый яростью речей,

Решится сталью копий и мечей.

Раз не миритесь, — тот пусть будет правым,

Чья доблесть победит в бою кровавом.

Лорд-маршал, шлите свой отряд туда

Готовить все для божьего суда.

Уходят.

СЦЕНА 2

Лондон. Покой во дворце герцога Ланкастерского.

Входят Гант и герцогиня Глостерская.

Гант

Увы! Мне голос крови говорит

Настойчивей, чем сетованья ваши,

Чтоб я убийцам Глостера отмстил.

Но если наказание — в руках

Того, кто сам причастен к злому делу

И кто не может быть наказан нами,

Пусть небеса свершают правый суд;

Когда настанет срок, они обрушат

Возмездие на головы злодеев.

Герцогиня

Иль мысль о брате гнев твой не пришпорит?

Иль в старом сердце жар любви остыл?

Семь сыновей Эдварда, из которых

Один — ты сам, как семь сосудов были,

Наполненных его священной кровью,

Как семь ветвей единого ствола!

Рок осушил иные из сосудов;

Иные ветви парки отсекли.

Но Томас, милый мой супруг, мой Глостер!..

Он был сосудом с драгоценной кровью,

Цветущей ветвью гордого ствола!

Разбит сосуд кощунственной рукой,

И вытекла божественная влага;

Упала ветвь под топором убийцы,

И облетела пышная листва.

Ах, Гант! Одна утроба вас носила,

Из одного металла в ту же форму

Отлиты вы. И пусть еще ты жив,

Пусть дышишь ты, — но в нем и ты убит.

На смерть отца ты дал свое согласье,

Смотря на гибель брата безучастно:

Ведь Глостер был подобием отца.

Не называй терпеньем малодушье!

Снеся безропотно убийство брата,

Покажешь ты свирепому убийце,

Что он легко покончит и с тобой.

Терпение к лицу простолюдинам,

У благородных это значит — трусость.

Что мне добавить? Лишь отметив за брата,

Ты жизнь свою сумеешь сохранить.

Гант

Один судья здесь — бог; его наместник.

Помазанный божественным елеем,

Повинен в этой смерти. Пусть же небо

Само отмстит; а я поднять руки

На божьего избранника не смею.

Герцогиня

Но кто ж, увы, мои услышит стоны?

Гант

Бог, покровитель и защитник вдов.

Герцогиня

Да, верно, так. Прощай! Увидишь скоро

Ты в Ковентри, как там на поединке

Сойдутся Херифорд и гнусный Маубрей.

О! Пусть несчастье мужа моего

С копьем кузена Херифорда вместе

Убийце Маубрею вонзится в грудь.

Но коль он в первой сшибке уцелеет,

То пусть под бременем его грехов

Сломается хребет его коня,

Чтоб, грянувшись о землю, трус презренный

Пред Херифордом дух свой испустил.

Прощай! Твой брат был прежде мне супругом,

Теперь мне горе стало вечным другом.

Гант

Прощай! Мне ехать в Ковентри пора.

Бог да хранит обоих нас, сестра.

Герцогиня

Еще два слова… Скорбь, упав на землю,

Как грузный мяч, опять взлетает вверх,

От тяжести, а не от пустоты;

Уже простясь, я снова начинаю,

Ведь нет у горя ни конца, ни краю.

Поклон мой брату, Йорку, передай.

Вот, кажется, и все… Ах, нет, постой!

Еще мгновенье, Гант, побудь со мной.

Ты Йорку передай… Что? Вдруг забыла…

Да, — пусть меня он в Плэши навестит.

Увы! Предстанет взору жалкий вид:

Безлюдный дом и двор, нагие стены,

И что услышит он? Не гул приветствий,

Но плач вдовы, сраженной ливнем бедствий.

Нет, просто Йорку передай поклон,

Пускай ко мне не приезжает он:

Скорбь незачем искать — она повсюду.

Я там одна до смерти плакать буду.

Уходят.

СЦЕНА 3

Равнина в окрестностях Ковентри.

Арена для поединка. На возвышении трон.

Входят лорд-маршал, Омерль и герольды.

Лорд-маршал

Милорд Омерль, готов ли Херифорд?

Омерль

Готов и боя ждет во всеоружье.

Лорд-маршал

Отважный герцог Норфолк здесь предстанет,

Едва услышит трубный зов врага.

Омерль

Итак, мы тотчас можем бой начать,

Когда его величество прибудет.

Трубы. Входят король Ричард, Гант, Буши, Бегот, Грин и другие. Король садится на трон, остальные занимают свои места. Звучит труба, ей отвечает другая труба за сценой. Входит Норфолк в полном вооружении; ему предшествует герольд.

Король Ричард

Лорд маршал, вопросите: кто сей рыцарь

И что пришел отстаивать оружьем.

Пусть по обычаю нам клятву даст,

Что правое он защищает дело.

Лорд-маршал

Пред богом и пред королем ответь!

Кто ты, зачем явился ты с оружьем,

С кем хочешь биться ты и в чем ваш спор?

Скажи всю правду, как тебе велит

Честь рыцаря и ленная присяга,

И небеса дадут тебе защиту!

Норфолк

Зовусь я Томас Маубрей герцог Норфолк.

Сюда пришел я, верный данной клятве

(Ее нарушить не позволит бог),

Чтоб с герцогом сразиться Херифордом

За честь мою, за правоту мою

Пред богом и пред нашим государем.

И, с божьей помощью, своим оружьем

Я докажу, что Херифорд повинен

В измене богу, королю и мне.

Пусть небо мне поможет в правом деле.

Звук трубы. Входит Болингброк в полном вооружении; ему предшествует герольд.

Король Ричард

Лорд-маршал, вам спросить повелеваю

Кто рыцарь сей, закованный в доспехи,

И для чего явился он сюда.

Пусть поклянется, как велит обычай,

Что правое он защищает дело.

Лорд-маршал

Ответь: кто ты и почему стоишь

Пред государем на судебном поле?

С кем хочешь ты сразиться, в чем ваш спор?

Скажи всю правду, как достойный рыцарь,

И небеса пошлют тебе защиту!

Болингброк

Я Генрих герцог Херифорд Ланкастер;

Я здесь предстал с оружьем, уповая

На божью милость и на мощь свою,

Готовый доказать, что герцог Норфолк

Повинен в мерзостной измене богу

И государю своему, и мне.

Пусть в правом деле мне поможет небо!

Лорд-маршал

Под страхом смерти всем запрещено

Вступать на это поле дерзновенно

За исключеньем маршала и стражей,

Назначенных следить за поединком.

Болингброк

Лорд-маршал, я о милости прошу:

Пусть мне позволят руку государя

Поцеловать коленопреклоненно.

Мы, я и Маубрей, — двое пилигримов.

Идущих по обету в дальний путь;

Должны мы совершить обряд прощанья,

Родным и близким счастья пожелать.

Лорд-маршал

Почтительнейше просит обвинитель

О том, чтоб государь простился с ним

И дал ему для поцелуя руку.

Король Ричард

Мы сами спустимся ему навстречу

И заключим его в свои объятья.

Кузен, тебе желаем в битве сей

Успеха в меру правоты твоей.

В нас кровь одна; но коль твоя прольется,

Не мстить, а лишь скорбеть нам остается.

Болингброк

Пусть слез не льют о жребии моем,

Коль Маубрей поразит меня копьем.

По вражескому боевому кличу

Я ринусь в бой, как сокол на добычу.

Прощаюсь с вами, добрый государь,

И с вами, мой кузен, милорд Омерль.

Хоть смерть грозит, — в лицо гляжу ей смело:

Спокоен я — и дух мой бодр и тело.

Как на пиру, где много разных блюд,

Сладчайшее — последним подают,

Так приберег в минуту расставанья

Я для конца сладчайшее прощанье.

(Ганту.)

О ты, родитель! Мой земной творец!

Во мне твоя отвага возродилась;

Она меня поднимет высоко,

Чтоб я схватил летящую победу.

Молитвой укрепи мою броню,

Благословеньем закали копье,

Чтоб словно воск ему был вражий панцырь,

И новым блеском имя Джона Ганта

Покроет подвиг сына твоего.

Гант

Дай бог тебе успеха в правом деле.

Как молния, стремительно карай;

Пусть гром вдвойне удвоенных ударов

Ошеломит преступного врага!

Пусть закипит кровь юная твоя,

Будь пылок и отважен, бейся рьяно!

Болингброк

Святой Георг и правда — мне охрана!

(Садится на свое место.)

Норфолк

(вставая)

Какой бы жребий ни судил мне бог,

Но будет жить со мной, умрет со мной

Правдивый, честный и достойный рыцарь,

Который предан трону короля.

Так ни один не радовался пленник,

Когда, оковы сбросив наконец,

Он обнимал свободу золотую,

Как я ликую просветленным сердцем,

Встречая этот праздник — бой с врагом!

Вам, государь, и вам, собратья пэры,

Счастливых лет желаю. Полон веры

В свою победу, с ясною душой,

Как на забаву, я иду на бой.

Король Ричард

Прощай, милорд! В твоих глазах — отвага;

Тому, кто сердцем чист, желаю блага.

Лорд-маршал, пусть начнется божий суд.

Лорд-маршал

Ты, Генрих герцог Херифорд Ланкастер,

Прими копье! Бог за того, кто прав!

Болингброк

Как башня, я в надежде тверд. Аминь!

Лорд-маршал

(одному из стражей)

Копье пусть примет Томас герцог Норфолк.

Первый герольд

Здесь Генрих герцог Херифорд Ланкастер

Стоит во имя бога, государя

И самого себя как обвинитель.

Под страхом слыть вовек лжецом и трусом

Берется доказать он, что в измене

И богу, и монарху, и ему

Виновен Томас Маубрей герцог Норфолк

И вызов шлет он Норфолку на бой.

Второй герольд

Стоит здесь Томас Маубрей герцог Норфолк.

Под страхом слыть вовек лжецом и трусом

Готов он, защищаясь, доказать,

Что Генрих герцог Херифорд Ланкастер

В обмане злонамеренном виновен

Пред богом, пред монархом и пред ним.

Он ждет бесстрашно и нетерпеливо

И вступит в бой, лишь подан будет знак.

Лорд-маршал

Трубите, трубы! И вперед, бойцы!

Звуки труб.

Постойте! Жезл свой бросил государь.

Король Ричард

Пускай, сняв шлемы, копья отложив,

Бойцы вернутся на свои места!..

(Ганту и вельможам.)

За нами следуйте!

(Лорду-маршалу.)

Трубят пусть трубы,

Пока мы участь герцогов решаем.

Король Ричард и вельможи удаляются.

Продолжительные звуки труб. Возвращается король Ричард с вельможами.

Король Ричард

(обоим противникам)

Приблизьтесь и внемлите!

Вот что решили мы и наш совет.

Чтобы ни капли драгоценной крови,

Взлелеянной землей державы нашей,

На ту же землю вновь не пролилось;

Чтоб взоры наши здесь не оскорблялись

Ужасным зрелищем братоубийства

И чтоб орлинокрылая гордыня,

Тщеславные и дерзкие мечты,

Ревнивое соперничество ваше

Не нарушали мир, который спит

Блаженным сном невинного младенца,

Как в колыбели, в нашем государстве;

Чтоб мир, разбужен громом барабанов,

Воинственным и хриплым ревом труб,

Железным лязгом грозного оружья,

Не улетел испуганно от нас,

Оставив нас брести в крови по пояс,

Решили мы обоих вас изгнать.

Кузен наш Херифорд, под страхом смерти,

Пока мы десять жатв с полей не снимем,

Не смеешь ты ступать на земли наши,

Скитальцем будешь на чужих путях.

Болингброк

Да будет так. Лишь то смягчит мой жребий,

Что солнце здесь и там — одно на небе.

Его лучи, лаская край родной,

Сиять в изгнанье будут надо мной.

Король Ричард

Твоя же участь, Норфолк, тяжелей.

Мы приговор выносим с неохотой:

Бег времени предела не положит

Бессрочной скорби твоего изгнанья.

В моих словах услышишь безнадежность.

Под страхом смерти изгнан ты навек!

Норфолк

О государь, суров и неожидан

Ваш приговор. Надеяться я мог

Из рук монарха получить награду

Ценней, чем мне назначенная участь,

Отверженным бродягой стать навек.

Ужель я в детстве речь учил родную

Затем, чтоб в сорок лет ее забыть?

К чему же мне тогда язык во рту?

Нет пользы в нем, как в арфе, струн лишенной,

Как в редкостном и дивном инструменте,

Когда он под ключом иль дан невежде,

Который не умеет им владеть.

Вы заперли во рту язык мой бедный

Решеткою двойной зубов и губ;

В тюремщики ему — непониманье

Тупое, равнодушное вы дали.

Я стар, чтоб вновь учить слова от няньки,

По возрасту не годен в школяры.

Речь предков у скитальца отнимая,

Твой приговор жесток: в нем — смерть немая.

Король Ричард

Сочувствием нельзя помочь тебе.

Наш суд свершен. Покорен будь судьбе.

Норфолк

Прощай, отчизны яркое сиянье,

Я ухожу в зловещий мрак изгнанья.

(Хочет уйти.)

Король Ричард

Остановись! Возьми с собою клятву.

(Болингброку и Норфолку.)

На меч монарший положите руки

И поклянитесь долгом перед богом

(Раз мы отринули ваш долг пред нами)

Запрета нашего не преступать:

Вы никогда не будете в изгнанье

(И да помогут в том вам бог и правда)

Искать любви и дружбы обоюдной,

Не будете писать друг другу с целью,

Чтоб вихрь вражды, рожденной здесь, утих;

Не станете искать друг с другом встречи,

Чтоб, в заговор вступив или стакнувшись,

Противу нас или державы нашей,

Иль наших подданных злоумышлять.

Болингброк

Клянусь.

Норфолк

Клянусь не нарушать запрета.

Болингброк

Мы расстаемся, Норфолк, как враги.

Когда бы нам король позволил, — ныне

Блуждала бы одна из наших душ,

Из бренной плоти изгнанная в вечность,

Как изгнана теперь отсюда плоть.

Покайся же в измене, уходя:

Далек твой путь, так не бери с собой

Тяжелый груз — души преступной бремя.

Норфолк

Нет, Болингброк! Пусть, если я изменник,

Из книги жизни вычеркнут меня,

Пусть бог меня отринет, как король!

Но что такое ты, — то знают трое:

Бог, ты и я. Боюсь, король узнает

Об этом тоже, — на беду свою.

Прощай, мой государь! Передо мной

Открыт весь мир, закрыт лишь край родной!

(Уходит.)

Король Ричард

Через кристалл твоих очей мы, дядя,

Зрим сердце сокрушенное твое.

Твою печаль уважив, сократим

Мы срок изгнанья на четыре года.

(Болингброку.)

Шесть хладных зим пройдет, — и в отчий дом

Ты вступишь; милость мы тебе вернем.

Болингброк

Какой огромный срок — в едином слове!

Четыре смены долгих зим и лет!

Но рек король, и вот — их больше нет.

Гант

Я повелителя благодарю:

Заботясь обо мне, изгнанье сына

Он на четыре года сократил.

Но от того, увы, мне мало пользы:

Покамест, месяцем сменяя месяц,

Шесть лет, ему назначенных, пройдут,

Иссякнет масло в старой сей лампаде;

Ее фитиль день ото дня короче,

Угаснет он во мраке вечной ночи.

Не встретить вновь мне сына своего,

Слепая смерть не даст узреть его.

Король Ричард

Тебе умножит годы провиденье.

Гант

Но ты не властен дать мне и мгновенья!

Ты в силах годы жизни сократить,

Учи так рассуждать свою нужду.

Нужда благоразумней всех достоинств.

Считай, что не король тебя отринул,

А ты его. Печаль гнетет сильней

Того, кто ей покорно поддается.

Считай, что ты не изгнан королем,

Но мною послан для деяний славных.

Предположи, что зачумлен здесь воздух

И ты бежишь в иной, здоровый край.

Представь, что все, чем дорожит душа,

Не там оставил ты, где жил доселе,

Но встретишь там, куда направишь путь.

Вообрази, что птицы — музыканты,

Что луг — усыпанный травою зал,

Что васильки — толпа красавиц юных,

А странствие твое — веселый танец.

Того, кто насмехается над горем,

Кому лишь бодрость светлая близка,

Не станет грызть строптивая тоска.

Болингброк

О! Разве, думая о льдах Кавказа,

Ты можешь руку положить в огонь?

И разве утолишь ты жгучий голод,

Воображая пиршественный стол?

И разве голым ляжешь в снег январский,

Себе представив летнюю жару?

Нет! Если вспоминаешь о хорошем,

Еще острее чувствуешь плохое!

Тоска так больно потому грызет,

Что от ее укусов кровь нейдет.

Гант

Ступай, мой сын. Ты молод, чист душою.

Я б не грустил, когда б я был тобою.

Болингброк

Прощай, родная Англия! Прощай!

Еще меня на ласковых руках,

Как мать и как кормилица, ты держишь.

Где б ни скитался я, — душа горда:

Я — англичанин, всюду и всегда!

Уходят.

СЦЕНА 4

Там же. Зал в королевском замке.

Входят король Ричард, Бегот и Грин в одну дверь, Омерль — в другую.

Король Ричард

(Беготу и Грину)

Да, мы заметили…

(Омерлю.)

Кузен Омерль,

Так что же, — долго пробыли вы вместе

В пути с великим вашим Херифордом?

Омерль

С великим, как назвали вы его,

Мой путь совместный был не так велик:

Расстались мы на первом перекрестке.

Король Ричард

Что ж, был обилен ток прощальных слез?

Омерль

О, что касается меня, — ничуть.

Лишь резкий ветер, дувший нам навстречу,

Одну слезинку выдавил из глаза,

Прощанье тем неискреннее скрасив.

Король Ричард

Что, расставаясь, молвил наш кузен?

Омерль

Сказал мне: «До свиданья!»

А так как сердцу моему претило,

Чтоб мой язык те осквернил слова,

Я, сделав вид, что горем обессилен,

Слова в могиле скорби схоронил.

О! Если б «до свиданья» удлинило

Изгнанье краткое его на годы,

Ему бы десять тысяч «досвиданий»

Я произнес, а так — ни одного!

Король Ричард

Он — наш кузен. Однако сомневаюсь,

Чтоб родич наш, изгнанья срок окончив,

Вернулся навестить своих друзей.

Мы сами, да и Буши, Бегот, Грин

Заметили, с каким смиреньем льстивым

Подлаживался он к простонародью,

Как в души к ним старался он пролезть,

Как он рабам отвешивал поклоны,

Мастеровым слал мастерски улыбки,

Стараясь показать, что он страдалец,

Что изгнана любовь народа с ним.

Он шляпу снял перед торговкой рыбой;

Два возчика сказали: «Добрый путь!»

А он в ответ раскланялся учтиво:

«Спасибо вам, любезные друзья»,

Как если б нашей Англии наследник,

Надежда наших подданных он был.

Грин

Он далеко; так прочь и эти мысли.

Пора заняться мятежом ирландским.

Собрать вам нужно войско, государь,

Ведь промедленье наше — им на пользу,

А вашему величеству — в ущерб.

Король Ричард

Мы сами поведем свои войска.

И так как нам казну поистощили

Большой наш двор и царственная щедрость,

Придется сдать в аренду королевство.

На снаряженье хватит этих денег.

А если подойдут они к концу,

За нашей подписью листы мы вышлем,

Чтобы наместники мои вписали

Туда людей богатых имена,

Заставив их внести большие деньги,

Которые пойдут на наши нужды.

Итак, в Ирландию направим путь.

Входит Буши.

А, Буши, что случилось?

Буши

Джон Гант внезапно тяжко занемог.

И вас он умоляет, государь,

Чтоб вы его немедля навестили.

Король Ричард

А отнесен куда он?

Буши

В Или-Хауз.

Король Ричард

О боже, лекаря его наставь,

Как старца поскорей свести в могилу.

На содержимое его казны

Мы сможем содержать своих солдат.

Спешим к нему! Но, с помощью господней,

Надеюсь, слишком поздно мы придем!

Уходят.

АКТ II

СЦЕНА 1

Лондон. Покой в Или-Хаузе.

Гант на ложе; вокруг него стоят герцог Йоркский и другие.

Гант

Успеет ли король прибыть сюда,

Чтоб я вложил последний вздох в советы

Для безрассудной юности его?

Йорк

Не тратьте драгоценною дыханья:

Внимать советам не захочет он.

Гант

Не может быть! Предсмертные слова,

Гармонии торжественной подобно,

Должны к себе вниманье приковать.

Ведь тот, кто вынужден слова беречь,

Одну лишь истину влагает в речь.

Всю мудрость жизни, знания и опыт

Передает он людям в час конца,

И старца умирающего шепот

Стократ звучней, чем болтовня юнца.

Кончают песнь сладчайшим из созвучий,

Всех ярче в небе след звезды падучей.

Я жил, — к моим словам был Ричард глух,

К предсмертной речи он преклонит слух.

Йорк

О нет! В его ушах иные звуки:

Его правленью льстивые хвалы,

Любовные стишки, чей сладкий яд

С такой охотою впивает юность,

Да россказни о модах итальянских,

Ведь нынче мы Италии кичливой

Во всем, как обезьяны, подражаем

И тащимся у ней на поводу.

Чуть где-нибудь появится игрушка,

Пускай дрянная, лишь бы поновей,

Ему жужжат наперсники об этом.

Но мудрой речи не внимает тот,

В ком прихоть на рассудок восстает.

Он путь избрал, и тщетны увещанья,

Щадите же и силы и дыханье!

Гант

Я, вдохновленный свыше, как пророк,

В мой смертный час его судьбу провижу.

Огонь его беспутств угаснет скоро:

Пожар ведь истощает сам себя.

Дождь мелкий каплет долго, ливень — краток;

Все время шпоря, утомишь коня;

Глотая быстро, можешь подавиться.

Тщеславие — обжора ненасытный,

И, снедь пожрав, начнет себя глодать.

Подумать лишь, — что царственный сей остров,

Страна величия, обитель Марса,

Трон королевский, сей второй Эдем,

Противу зол и ужасов война

Самой природой сложенная крепость,

Счастливейшего племени отчизна,

Сей мир особый, дивный сей алмаз

В серебряной оправе океана,

Который, словно замковой стеной

Иль рвом защитным ограждает остров

От зависти не столь счастливых стран;

Что Англия, священная земля,

Взрастившая великих венценосцев,

Могучий род британских королей,

Прославленных деяньями своими

Во имя рыцарства и христианства

Далеко за пределами страны,

До родины упорных иудеев,

Где был господь спаситель погребен;

Что эта драгоценная земля,

Страна великих душ, жилище славы,

Теперь сдана, — мне в этом слове смерть,

В аренду, словно жалкое поместье!

Та Англия, что скована была

Лишь торжествующей стихией моря

И берег чей всегда давал отпор

Завистливому натиску Нептуна,

Она позором скована теперь,

Опутана бумажными цепями!

Та Англия, что побеждала всех,

Сама себя постыдно победила!

О, если бы исчез со мною вместе

И этот стыд, — я смерти был бы рад!

Входит король Ричард, королева, Омерль, Буши, Грин, Бегот, Росс и Уиллоби.

Йорк

Вот и король. Помягче будьте с ним:

Коней горячих горячить не стоит.

Королева

Как поживает благородный дядя?

Король Ричард

Ну? Как твое здоровье, старый Гант?

Гант

О, мне сейчас так впору это имя!

Я — старый Гант, летами изможден.

Во мне моя печаль постилась долго,

А каждый, кто постится, — изможден.

Я бодрствовал над спящею отчизной,

А каждый, кто постится, — изможден.

Отцов их дети счастьем насыщают,

Но на меня и здесь наложен пост;

Ты отнял счастье — стал я изможденным.

Болезнью для могилы изможден,

Я изможденный, как сама могила,

Во чреве чьем пустом — одни лить кости.

Король Ричард

Не слишком ли искусно для больного

Смеешься ты над именем своим?

Гант

Нет! Это горе над собой смеется.

Мой сын, наследник мой, тобою изгнан;

Втоптал, король, ты имя Ганта в грязь,

И вот, я льщу тебе, над ним смеясь.

Король Ричард

К чему лесть умирающих живущим?

Гант

Нет, тем, кто умирает, льстят живые.

Король Ричард

Ты при смерти и мне, сказал ты, льстишь?

Гант

Нет. Умираешь ты, хоть я и болен.

Король Ричард

Но я здоров, а ты, я вижу, плох.

Гант

Клянусь творцом, я вижу, что ты плох.

Я вижу, как ты плох, и вот, — мне тяжко.

Сразил недуг честь, славу короля,

И наша родина — их смертный одр.

А ты, больной помазанник, вручаешь

Свою судьбу беспечно тем врачам,

Которые тебя ж и отравили.

Кишат льстецы в зубцах твоей короны;

Она мала, как голова твоя,

И все же, хоть и невелик сей обруч,

Сдавил ты им великую страну.

О, если бы твой дед умел провидеть,

Как внук начнет губить его сынов,

Тебя спасти он мог бы от позора,

Не допустив к наследованью трона,

Который ты позором осквернил.

Племянник, если б ты владел всем миром,

В аренду сдать сей остров было б стыдно.

Но этот остров — все, чем ты владеешь,

И оттого твой стыд еще стыдней.

Помещик ты, в наем сдающий ферму,

А не король. Твой сан, законов крепость,

Отныне в рабстве крепостном. А ты…

Король Ричард

А ты — ты выжил из ума, глупец!

Своей горячкой злоупотребляя.

Ты ледяным потоком поучений

Принудил кровь от наших щек отхлынуть.

Заставил нас от гнева побледнеть.

Клянусь величьем нашего престола:

Не будь ты сын великого Эдварда,

Вся голова твоя, платя за то,

Что в ней язык летает слишком бойко,

Слетела бы сейчас с упрямых плеч.

Гант

О, не щади меня за то, что я

И твой отец, Эдвард, — сыны Эдварда.

Родную кровь ты проливал и раньше,

Питаясь ею, словно пеликан.

Мой старший брат, высокий духом Глостер

(Он в небесах, среди блаженных душ)

Тому пример, тому свидетель верный,

Что ты умеешь кровь Эдварда лить.

Итак, вступи в союз с моим недугом,

Твоя жестокость, словно серп кривой,

Подрежет тотчас перезрелый колос.

Живи с позором. Вечен твой позор!

В моих словах — твой тяжкий приговор.

Пора мне лечь, — мне скоро спать в могиле.

Да будут живы те, кто с честью жили.

(Уходит, поддерживаемый слугами.)

Король Ричард

И да погибнут те, кто с дурью жили!

Безумцам старым место лишь в могиле.

Йорк

О государь! Я вас молю считать,

Что эти речи внушены больному

Ворчливой старостью, недугом злым.

Он любит вас, — я в это верю твердо,

Как собственного сына, Херифорда.

Король Ричард

Нет, любит он меня, как Херифорд,

А я их так же. Вот и все, милорд.

Входит Нортемберленд.

Нортемберленд

Я к вашему величеству явился

От герцога Ланкастера с поклоном.

Король Ричард

Что он сказал?

Нортемберленд

О, ничего. Ни слова.

Бесструнной арфой стал его язык.

И речь и жизнь — утратил все старик.

Йорк

Пусть Йорк последует за Гантом вскоре!

Хоть смерть горька, но с ней уйдет я горе.

Король Ричард

Он на землю упал, как спелый плод.

Ему лежать, а нам — идти вперед.

Достаточно о сем. Теперь обсудим,

Как нам войну с ирландцами вести.

Должны мы раздавить косматых кернов,

Которые гнездятся, словно змеи,

На острове, где гадов нет других.

А так как столь большое начинанье

Потребует немалых и расходов,

То мы решаем отобрать в казну

Поместья, деньги, движимость и утварь,

Которыми владел наш дядя Гант.

Йорк

Доколь, доколь велит долг послушанья

Сносить несправедливые деянья?

Смерть Глостера, изгнанье Херифорда,

Расстройство брачных планов Болингброка,

Всей Англии чинимые обиды,

Ланкастера опалу и свою

Терпел я с ненахмуренным челом,

Не мысля зла на своего монарха.

Я — младший сын великого Эдварда,

Был старшим принц Уэльский, твой отец;

Он на войне был яростнее льва,

В дни мира был он кроток, словно агнец,

Таков был этот рыцарственный принц.

Лицом ты весь в него. Он был таким же,

Когда он счетом дней с тобой равнялся.

Что добывал в бою, то он и тратил,

Не расточал отцовского добра.

Кровь недругов он проливал нередко,

Но братской кровью рук не запятнал.

О Ричард! Йорк скорбит, должно быть, тяжко,

Коль сравнивать он стал тебя с отцом.

Король Ричард

Но что с тобою, дядя?

Йорк

Государь!

Простите дерзость, если вам угодно,

А не угодно, — обойдусь и так.

Хотите вы отнять и захватить

Наследство изгнанного Херифорда?

Иль Гант не мертв? Иль Херифорд не жив?

Иль Гант — не Гант? Иль сын ему не сын?

Иль Гант наследника иметь не вправо?

Иль прав наследственных у Гарри нет?

Что ж, отобрав права у Херифорда,

У времени их также отбери:

Пусть завтра не идет вслед за сегодня.

Сам от себя тогда ты отрекись:

Ведь свой престол ты получил в наследство.

Клянусь, что если, — сохрани господь,

Решите вы отнять несправедливо

У Херифорда право на наследство

И грамоты, что стряпчим он предьявит

Для ввода во владенье, и присягу.

Которую он вам давал, — презрите,

То сотни бед к себе вы привлечете,

Лишитесь сотен дружеских сердец;

Меня ж о том заставите подумать,

О чем не может верность помышлять.

Король Ричард

Что хочешь думай! Но без промедленья

Возьму себе я все его именье.

Йорк

Прощай, король! Грядущее темно,

Что сбудется, — нам ведать не дано.

Добавлю только, уходя отсюда:

Добром не кончишь, если начал худо.

(Уходит.)

Король Ричард

Ты, Буши, к графу Уилтширу спеши,

Пусть явится он тотчас в Или-Хауз,

Чтоб надзирать за домом. Мы же завтра

В Ирландию отправимся. Пора!

Пока мы в Англию не возвратимся,

Пусть правит государством дядя Йорк,

Он справедлив и нам всегда был предан.

Идемте же отсюда, королева.

Развеселитесь! Близок час разлуки,

Нет времени для горести и скуки.

Трубы. Король, королева, Омерль, Буши. Грин и Бегот уходят.

Нортемберленд

Что ж, лорды, доблестный Ланкастер умер.

Росс

И жив: ведь сын его теперь Ланкастер.

Уиллоби

Но лишь по титулу, не по владеньям.

Нортемберленд

То и другое получил бы он,

Не будь у нас бесправной справедливость.

Росс

Хоть многое на сердце накипело,

Пускай оно в молчанье разобьется,

Но я не дам свободы языку.

Нортемберленд

Нет, говори! И тот пусть онемеет,

Кто станет разглашать твои слова.

Уиллоби

Быть может, речь пойдет о Херифорде?

Ну, если так, то начинай смелей:

Я слышать рад все, что ему на пользу.

Росc

Смогу ли пользу я ему принесть?

Вот разве лишь полезным вы сочтете,

Что я сочувствую его несчастьям,

Тому, что он наследством обделен.

Нортемберленд

Воистину позорные обиды

Чинятся принцу королевской крови

И многим в этой гибнущей стране.

Король наш — не король. Им управляют

Презренные льстецы. И лишь по злобе

Они ему о ком-нибудь шепнут,

И у того король отнимет тотчас

И жизнь, и достоянье, и детей.

Росс

Он подати умножил непомерно,

И отшатнулся от него народ;

Он пеню ввел за родовые распри,

И отшатнулось от него дворянство.

Уиллоби

Все новые поборы, что ни день:

Пожертвованья разные и бланки…

О боже, до чего мы так дойдем!

Нортемберленд

Не войнами он разорил страну,

Он войн не вел. В бесславных договорах

Все отдал, что в боях стяжали предки.

Нам мир его накладней, чем их войны.

Росс

Граф Уилтшир взял в аренду королевство!

Уиллоби

Король — несостоятельный должник!

Нортемберленд

Над ним нависли и позор и гибель.

Росс

Нет денег на ирландскую войну,

Хоть непосильно тяжелы налоги.

Так он решил изгнанника ограбить!

Нортемберленд

Кузена своего! Король безродный!

Но, лорды, мы внимаем свисту бури,

Укрытья же не ищем от нее;

Глядим, как вихрь рвет наши паруса,

И смерти ждем, сложивши руки праздно.

Росс

Грозит беда. Но, лорды, слишком долго

Мирились мы с причинами ее,

И потому беды не избежать.

Нортемберленд

Нет, ты неправ. В пустых глазницах смерти

Я различаю жизнь. Но я не смею

Вам сообщить спасительную весть.

Уиллоби

Будь откровенен с нами, как и мы.

Росс

Нортемберленд, все молви без утайки.

Мы трое — как один, и эти речи

Лишь мысли наши. Говори смелей!

Нортемберленд

Итак, я нынче получил известье

Из Пор-ле-Блана, гавани в Бретани,

О том, что герцог Генрих Херифорд,

Лорд Кобхем, брат его, который был

Архиепископом Кентерберийским,

Сэр Норбери, сэр Уотертон, сэр Куойнт,

Сэр Томас Эрнингем и сэр Джон Рамстоп

Отплыли от французских берегов;

И на восьми могучих кораблях

Они везут трехтысячное войско,

Которое им дал Бретонский герцог,

Солдат снабдивший всем необходимым.

Они хотят на севере пристать

И ожидают только одного:

Когда король в Ирландию отбудет.

Хотите сбросить рабское ярмо,

Дать родине расправить снова крылья,

Заложенную выкупить корону,

Стереть со скиптра золотого грязь

И возвратить величеству величье?

Тогда со мной скачите в Ревенсперг.

А слаб ваш дух для подвига такого,

Помчусь один, вы ж никому ни слова.

Росс

Седлать коней! Кто остается — трус!

Уиллоби

Я с вами! Неразрывен наш союз!

Уходят.

СЦЕНА 2

Лондон. Покои в королевском дворце.

Входят королева, Буши и Бегот.

Буши

Грусть вашего величества безмерна,

А между тем, с супругом расставаясь,

Вы обещанье дали не грустить,

Веселость сохранять и бодрость духа.

Королева

Для короля я это обещала,

Но для себя исполнить не могу.

Тоска, зачем ты у меня в гостях?

Затем, что Ричард, милый гость, уехал?

Нет, чует сердце, что большое горе

Судьба во чреве носит для меня.

Я трепещу, чего-то ожидая,

И это что-то горше и страшней

Разлуки с королем, моим супругом.

Буши

У каждой существующей печали

Сто отражений. Каждое из них

Не есть печаль, лишь сходно с ней по виду.

Ведь в отуманенном слезами взоре

Дробится вещь на множество частей.

Картины есть такие: если взглянешь

На них вблизи, то видишь только пятна,

А если отойдешь и взглянешь сбоку,

Тогда видны фигуры. Так и вы

Взглянули сбоку на отъезд супруга,

И призрак торя вам явился вдруг;

Вглядитесь пристальней, — оно исчезнет.

Нет, госпожа, поверьте, оттого лишь

И слезы ваших глаз, и сердца боль,

Что нас покинул ваш супруг, король;

Все прочее — одно воображенье:

Вам просто ваша скорбь туманит зренье.

Королева

Пусть так. И все же больно сжалось сердце,

Предчувствуя недоброе. Так тяжко,

Так тяжко и тоскливо на душе!

Предчувствие мое — ничто? Быть может.

Но страшное ничто гнетет и гложет.

Буши

То призрачные страхи, госпожа.

Королева

Нет! Призрачные страхи — порожденье

Былого горя. У меня не так.

Мое ничто само рождает горе,

Как будто бы в моем ничто есть нечто

И буду им я скоро обладать.

Я знаю лишь, что ждет меня страданье.

Хотя не знаю для него названья.

Входит Грин.

Грин

О государыня, храни вас бог!

Привет вам, джентльмены! Я надеюсь,

В Ирландию король наш не отплыл?

Королева

Зачем же ты надеешься на это,

Не на обратное? Ведь он спешил,

На быстроту он возлагал надежду;

Зачем надеешься, что медлит он?

Грин

Затем, чтобы король, надежда наша,

Еще успел вернуть свои полки

И отнял все надежды у врага,

Уже вступившего на нашу землю:

Вернулся самовольно Болингброк

И высадился с войском в Ревенсперге.

Королева

Нет! Не попустит бог!

Грин

Но это так.

Есть новость хуже: лорд Нортемберленд

И Генри Перси, юный сын его,

А также лорды Уиллоби, Росс, Боменд

И много их влиятельных друзей

Бежали к Болингброку.

Буши

Почему же

Изменниками вы не объявили

Нортемберленда и всех тех, кто с ним?

Грин

Мы так и сделали. Тогда граф Вустер

Переломил свой сенешальский жезл

И с челядью своей перебежал

К мятежнику.

Королева

Ты, Грин, — моей печали повитуха,

А Болингброк — ее злосчастный плод.

Так вот каким уродом разрешилась

Моя душа. И задыхаюсь я,

Былую скорбь умножив новой скорбью.

Буши

Отчаиваться рано, госпожа.

Королева

Нет, не мешай отчаиваться мне

И враждовать с обманчивой надеждой.

Она мне лжет и отдаляет смерть;

Меня бы смерть избавила от горя,

А лживая надежда длит его.

Входит Йорк; он в панцире.

Грин

А вот и герцог Йорк.

Королева

И в ожерелье

Войны его морщинистая шея.

Как взор его заботой омрачен!

Скажите слово утешенья, дядя.

Йорк

Я, сделав так, душой бы покривил.

На небесах найдем мы утешенье,

А на земле — лишь скорби да заботы.

Супруг ваш ищет за морем победу,

Но как бы здесь беду он не нашел.

Оставлен я опорой быть державе,

Но, стар и слаб, в опоре сам нуждаюсь.

Идет вослед за пиршеством похмелье,

И пробил час, когда король узнает,

На что годны льстецы, его друзья.

Входит слуга.

Слуга

Милорд, я опоздал: ваш сын уехал.

Йорк

Уехал?.. Вот как… Что ж, пусть едут все!..

Бежит дворянство, а народ молчит,

Как будто безучастен, но боюсь,

Восстанет и примкнет он к Херифорду.

(Слуге.)

К сестре моей отправишься ты в Плэши,

Скажи, — прошу, мол, тысячу я фунтов.

На, вот мое кольцо!

Слуга

Милорд, простите, я вам не сказал:

Я побывал сегодня там проездом.

Боюсь, что вас известьем огорчу…

Йорк

Ну, что там? Говори!

Слуга

За полчаса до моего приезда

Скончалась герцогиня.

Йорк

Правый боже!..

Какой огромный океан несчастий

Вдруг затопил несчастную страну!

Что делать мне?.. О, если бы король,

Хоть казни я не заслужил изменой,

Велел меня, как брата, обезглавить!..

Отправлены ль в Ирландию гонцы?..

Откуда денег взять на эти войны?..

Пойдем, сестра… Простите, я ошибся.

Племянница.

(Слуге.)

А ты ступай домой

И все оружье, что у нас найдется,

Доставь сюда немедля на повозках.

Слуга уходит.

Милорды, не собрать ли ополченье?..

Как быть? В мои слабеющие руки

Вложили дел запутанных клубок,

Не приложу ума, как их распутать.

Тот и другой — моя родня. Один

Мой государь, кому я дал присягу,

Велит мне долг сражаться за него.

Но и другой — племянник мне. И с ним

Несправедливо поступил король;

Быть за него велят мне кровь и совесть.

Что ж мне избрать?.. Племянница, пойдемте.

Милорды, собирайте ополченье,

Я в замке Баркли буду вас встречать.

Мне надо было бы заехать в Плэши,

Да некогда. — Уж так оно сошлось,

Все в нашем государстве — вкривь и вкось!

Йорк и королева уходят.

Буши

Благоприятен ветер для известий

От нас — в Ирландию, но не оттуда.

А здесь нам не набрать такое войско,

Чтоб мы с врагом померяться могли.

Грин

И наша близость к королю приблизит

К нам злобу тех, кто от него далек.

Бегот

Изменчива и ненадежна чернь,

Ее любовь лежит у ней в мошне;

И кто ее кошель опустошает,

Тот злобой сердце наполняет ей.

Буши

За это короля и осуждают.

Бегот

И нас: ведь мы всех ближе к королю.

Грин

Пока в Бристольском замке я укроюсь;

Граф Уилтшир тоже выехал туда.

Буши

Я с вами. Ведь от этой злобной черни

Хорошего не жди. Им дай лишь волю,

Как стая псов, нас в клочья разорвут.

(Беготу.)

И вы, надеюсь, с нами?

Бегот

Нет, к королю в Ирландию отправлюсь.

Предчувствий сердце горестных полно:

Нам свидеться, боюсь, не суждено.

Буши

Но, может статься, натиск Болингброка

Йорк отразит.

Грин

Он мог бы точно так же

Счесть все песчинки, выпить океан.

Его успех, к несчастью, невозможен:

Из ста солдат едва ль один — надежен.

Прощайте! Да хранит нас бот от бед.

Буши

Мы свидимся еще.

Бегот

Боюсь, что нет.

Уходят.

СЦЕНА 3

Пустынная местность в Глостершире.

Входят Болингброк и Нортемберленд с войсками.

Болингброк

До Баркли далеко еще, милорд?

Нортемберленд

Мой благородный принц,

Здесь, в Глостершире, я, как чужестранец.

Унылые, пустынные холмы,

Крутые, каменистые дороги

Наводят грусть и мили удлиняют.

И лишь беседа с вами, словно сахар,

Мне услаждает этот скучный путь.

Я думаю, что Уиллоби и Россу

Безмерно утомительна дорога,

Ведущая из Ревенсперга в Котсолд;

А я счастливей: трудностей пути

Я в вашем обществе не замечаю.

И все ж им услаждает путь надежда

На то, чем обладаю нынче я.

Когда нет радости, тогда надежда

На будущую радость — тоже радость.

И потому тем двум усталым лордам

Надежда сокращает долгий путь,

Как мне — мой благородный собеседник.

Болингброк

О нет, ваш собеседник недостоин

Столь добрых слов. Но кто спешит сюда?

Входит Генри Перси.

Нортемберленд

А, это юный сын мой, Гарри Перси.

Его послал, должно быть, брат мой Вустер.

Здоров ли дядя, Гарри?

Перси

Ах, милорд,

Я сам хотел у вас спросить о том же.

Нортемберленд

Как? Разве он не там, где королева?

Перси

Переломив свои сенешальский жезл,

Граф Вустер распустил дворцовых слуг

И сам оставил двор.

Нортемберленд

Из-за чего же?

Он не имел намерений таких.

Перси

Из-за того, что объявили вас

Изменником, милорд. И в Ревенсперг

Он к герцогу уехал Херифорду

Ему свои услуги предложить.

Меня ж послал он в Баркли разузнать,

Какое герцог Йорк собрал там войско,

И сведенья доставить в Ревенсперг.

Нортемберленд

Ты герцога не помнишь Херифорда?

Перси

Милорд, как помнить я могу того,

Кого ни разу в жизни я не видел?

Нортемберленд

Тогда взгляни: перед тобою герцог.

Перси

Милорд, я буду счастлив вам служить.

Я знаю, что неопытен и молод,

Однако время принесет мне зрелость

И я смогу вам пользу принести.

Болингброк

Благодарю тебя, мой славный Перси.

Лишь думая об искренних друзьях,

Я высшее испытываю счастье.

Созреешь ты с моей Фортуной вместе,

Твою любовь она вознаградит.

Сей договор я заключаю сердцем,

Взамен печати — вот моя рука.

Нортемберленд

Далеко ль Баркли? Как там старый Йорк?

Большое ли собрал он ополченье?

Перси

Вон замок, сразу же за этой рощей.

Солдат, я слышал, там всего лишь триста,

Там герцог Йорк, лорд Баркли и лорд Сеймор,

Из знатных лордов больше никого.

Входят Росс и Уиллоби.

Нортемберленд

А вот и лорды Уиллоби и Росс,

В крови их шпоры, жаром пышут лица.

Болингброк

Милорды, вашу дружбу ценит тот,

Кто изгнан, кто изменником объявлен.

Из всех моих сокровищ мне осталась

Лишь благодарность, — вам ее дарю.

А если стану в будущем богаче,

Воздам за вашу службу и любовь.

Росс

Вы сами, славный принц, богатство наше.

Уиллоби

Его еще должны мы заслужить.

Болингброк

Спасибо вам, — вот щедрость бедняка!

Когда моя Фортуна возмужает,

И щедрость вырастет… А это кто?

Входит Баркли.

Нортемберленд

Я узнаю как будто лорда Баркли.

Баркли

Я к вам с посланьем, герцог Херифорд.

Болингброк

Теперь, милорд, меня зовут Ланкастер,

И в Англии ищу я это имя.

На вашу речь отвечу я не прежде,

Чем титул сей произнесете вы.

Баркли

Милорд, меня превратно не поймите:

На титул ваш я посягать не стану.

Но как бы вы, милорд, ни назывались,

Я прислан к вам правителем страны.

Светлейший герцог Йорк велел спросить:

Вы, пользуясь отъездом государя,

Зачем нарушили его запрет?

Зачем ваш меч грозит отчизне мирной?

Входит Йорк со свитой.

Болингброк

Не нужно мне посредничество ваше:

Вот герцог сам.

(Преклоняет колено.)

Мой благородный дядя!

Йорк

Что мне твое смиренье показное?

Не гни колен, согни свою гордыню.

Болингброк

Мой добрый дядя!..

Йорк

Слушать не хочу!

К тебе не добрый и тебе не дядя!

Не дядя я изменнику. А «добрый»

Звучит в устах недобрых, как насмешка.

Зачем стопой изгнанника, скажи,

Коснуться ты дерзнул английской почвы?

Как грудь отчизны ты посмел топтать

Грозя войною беззащитным селам,

Хвалясь братоубийственным мечом?

Явился ты, мальчишка неразумный,

Прослышав об отъезде короля?

Ошибся ты: он правит государством

И власть его — здесь, в этом верном сердце.

О, будь я так же молод и горяч,

Как в день, когда с отцом твоим отважным

Пробились мы сквозь тысячи французов

И выручен был нами Черный Принц,

Сей юный Марс, сей доблестный воитель,

Тогда бы я своей рукой, вот этой,

Теперь, увы, параличом сведенной,

Тебя за преступленье покарал!

Болингброк

Но в чем моя вина, светлейший дядя,

Какое совершил я преступленье?

Йорк

Какое? Тяжелейшее из всех:

Ты в мятеже повинен и в измене.

Срок твоего изгнанья не истек,

А ты посмел вернуться и оружье

Поднять на государя своего.

Болингброк

Я изгнан из страны, как Херифорд,

В нее я возвратился, как Ланкастер.

Взгляните, дядя, беспристрастным оком

Какие мне наносятся обиды!

Я вижу в вас отца: ведь старый Гант

Мне мнится, воплотился в вас. Отец!

Потерпите ли вы, чтоб я скитался

В чужих краях бродягою бездомным,

А все мои богатства и права

Отобраны у их владельца были

И отданы каким-то проходимцам?

Кто я такой? Раз мой кузен король,

То по тому же праву я — Ланкастер.

У вас есть сын, Омерль, мой славный родич.

Когда бы умерли вы, а не Гант,

И с ним бы обошлись несправедливо,

Ему бы дядя заменил отца

И ополчился на его невзгоды.

Я все права имею на наследство,

Но грамот здесь моих не признают.

Распродано отцовское добро,

Оно пошло на низменные цели.

Что было делать мне? Я обратиться

Решил, как верноподданный, к закону,

Но стряпчие не приняли мой иск.

И мне не оставалось средств иных,

Как самому явиться за наследством.

Нортемберленд

Обижен тяжко благородный герцог.

Росс

Вступитесь же за правду, ваша светлеть.

Уиллоби

Его добром владеют подлецы.

Йорк

Позвольте мне ответить вам, милорды.

Я знаю, что племянник мой обижен,

И для него я сделал все, что мог.

Но вторгнуться с оружьем, пробиваться

К своим правам неправедным путем

То значит быть мятежником. А вы,

Бунтовщика поддерживая, сами

Не менее виновны в мятеже.

Нортемберленд

Но благородный герцог дал нам клятву,

Что ищет только прав своих законных.

Ему помочь мы в этом поклялись,

И стыд тому, кто сей обет нарушит.

Йорк

Ну, ну, — добра не жду я от войны,

Однако же ей помешать не в силах.

Нет войска у меня; все врозь идет…

О, если бы я мог, — клянусь творцом,

Я вас бы тотчас заключил под стражу

И головою выдал королю.

Но я бессилен; потому останусь

Покамест в стороне. Итак, прощайте.

А, может быть, со мною в этом замке

Вы проведете нынешнюю ночь?

Болингброк

Охотно, дядя, примем приглашенье.

А вы участвовать не согласитесь

В походе нашем на бристольский замок?

Там, говорят, засели Буши, Бегот

И те, кто с ними заодно сосут

Все соки из народа. Я поклялся

Их вырвать прочь, как сорную траву.

Йорк

Посмотрим… Поразмыслю я сначала:

Мне нарушать законы не пристало.

Я вам не друг, но и не враг. Ну что ж,

Что сделано, того уж не вернешь.

Уходят.

СЦЕНА 4

Лагерь в Уэльсе.

Входят Солсбери и капитан отряда уэльцев.

Капитан

Милорд, мы здесь стоим уж десять дней,

Моим уэльцам это надоело,

Известий же от короля все нет.

Мы разойдемся по домам. Прощайте!

Солсбери

Повремени хоть день, уэлец верный,

Лишь на тебя надеется король.

Капитан

Нет, мы уйдем. Король погиб, должно быть.

Засохли все лавровые деревья,

Грозя созвездьям, блещут метеоры,

А бледный месяц стал багрян, как кровь;

Зловещие блуждают ясновидцы

И страшные пророчат перемены;

Богатые мрачны, а чернь ликует:

Одни за выгоды свои боятся,

Другие от войны себе ждут выгод.

А знаменья такие предвещают

Паденье или гибель королей.

Не удержать мне земляков своих,

Известно им: нет короля в живых.

(Уходит.)

Солсбери

О Ричард! Я гляжу с тяжелым сердцем,

Как на землю с небес звездой падучей

Твое величье катится стремглав.

Увы, покинула тебя удача!

Диск солнца твоего заходит, плача.

Везде — враги; друзья твои бегут.

О, время потрясений, время смут!

(Уходит.)

АКТ III

СЦЕНА 1

Лагерь Болингброка под стенами Бристоля.

Входят Болингброк, Йорк, Нортемберленд, Перси, Уиллоби, Росс.

Болингброк

Пускай их приведут.

Входят Буши и Грин, под стражей.

Сейчас ваш дух проститься должен с плотью,

И перечнем всех ваших преступлений

Не стану я вам души отягчать:

Ведь это не было бы милосердно.

Но вашу кровь с себя хочу я смыть,

А потому пред всеми объявляю

Причины, по которым вы умрете.

Вы короля на путь дурной толкнули,

Прекраснейший, светлейший государь

Обезображен вами и растлен.

Втянув его в свой мерзостный разврат,

Его вы от супруги оттолкнули,

Нарушили мир царственного ложа

И юной королевы красоту

Заставили от едких слез поблекнуть.

Я, кровный принц, был близок к государю

И по родству и по любви к нему,

Но вы меня пред ним оговорили,

И я, склонясь под бременем неправды,

Дышать был должен воздухом чужбины,

Был должен есть изгнанья горький хлеб;

А вы меж тем моим добром кормились,

Срубили на дрова леса и парки,

Со стекол замка вытравить велели

И мой девиз и родовой мой герб,

Так, что и знаков моего дворянства

Нет у меня, — осталась только жизнь

Да память обо мне в людских сердцах.

Лишь перечисленным, — добавить мог бы

Я вдвое больше, чем уже сказал,

Вы, Грин и Буши, заслужили смерть.

(Страже.)

Да предадут обоих смертной казни.

Буши

Прощайте, лорды! — Хоть страшна мне смерть,

Но Болингброк для Англии страшнее.

Грин

Я верю, небо примет наши души

И адом покарает беззаконье.

Болингброк

Милорд Нортемберленд, возьмите их.

Нортемберленд и другие уходят, уводя Буши и Грина.

Так королева, дядя, в вашем доме?

Пекитесь же о ней, молю вас богом.

Ей передайте низкий мой поклон,

Я вас прошу — об этом не забудьте.

Йорк

Я к ней гонца отправил и в письме

Подробно описал все ваши чувства.

Болингброк

Благодарю, любезный дядя. — Лорды,

Пора нам в путь с Глендауром сразиться

И с соумышленниками его.

Окончим труд и отдых свой заслужим

Уходят.

СЦЕНА 2

Берег Уэльса. Вдали — замок.

Входят король Ричард, епископ Карлейльский, Омерль и солдаты.

Король Ричард

Ведь это замок Барклофли как будто?

Омерль

Да, государь. Не легче ль вам дышать

С тех пор, как вы ступили вновь на сушу?

Король Ричард

Дышать легко. И плачу я от счастья,

Что я в свое вернулся королевство.

Приветствую тебя, моя земля,

Хоть ты и терпишь, чтоб тебя топтали

Бунтовщики копытами коней.

Как разлученная с ребенком мать

Встречается с ним вновь, смеясь сквозь слезы,

Так я, моя земля, смеюсь и плачу,

Тебя лаская царственной рукой.

Будь, добрая моя земля, сурова

С врагами государя своего:

Их алчности не дай своих плодов,

Нет, пауков, твой яд в себя впитавших,

Да мерзких жаб навстречу им пошли.

Пускай они вредят стопам злодеев,

Преступно попирающим тебя.

Взрасти моим врагам одну крапиву;

Когда ж сорвут с груди твоей цветок,

Пусть спрятанную в нем найдут змею,

И пусть ее раздвоенное жало

Убьет врагов монарха твоего.

Не смейтесь над моим заклятьем, лорды:

Скорей моя земля мой зов услышит,

В солдат все эти камни превратив,

Чем задрожит перед мятежным войском

Ее природный властелин, король.

Карлейль

У власти, подарившей вам корону,

Есть власть корону вашу сохранить.

Мужайтесь! Не отталкивайте средств,

Ниспосланных вам свыше: ведь иначе

Пренебрежете помощью небес.

Омерль

А это значит, что мы слишком медлим,

Тогда как с каждым часом прибывает

У Болингброка денег и людей.

Король Ричард

Не унывай, кузен! Иль ты не знаешь:

В часы, когда за горизонтом скрыто

Господне испытующее око,

Разбойники выходят на добычу,

Творя насилья, проливая кровь.

Но чуть, взойдя над рубежом земли,

Воспламенив вершины гордых сосен,

Оно метнет лучи в притоны зла,

И уж разбой, измена и убийство,

С которых сорваны покровы тьмы,

Дрожат и наготы своей стыдятся.

Вот так и Болингброк, изменник, вор,

Который нагло рыскал здесь в ночи,

Пока скрывались мы за горизонтом,

Увидит, как восходим мы на трон,

И покраснеет от стыда измены,

Не в силах вынести сиянья солнца,

Дрожа при виде собственных грехов.

Не смыть всем водам яростного моря

Святой елей с монаршего чела.

И не страшны тому людские козни,

Кого господь наместником поставил.

За каждого из тех, кто поднял сталь,

Поддавшись наущеньям Болингброка,

Противу нашей золотой короны,

Бог Ричарду даст ангела с мечом.

За правду бьется ангельская рать,

Злодеям перед ней не устоять!

Входит Солсбери.

Привет, милорд! Далеко ль ваши силы?

Солсбери

Не дальше и не ближе, государь,

Чем эта слабая моя рука.

Моим устам отчаянье велело

О горести поведать. Государь,

Боюсь, день опозданья омрачил

Все радости грядущих наших дней.

Верни вчерашний день, — и ты с ним вместе

Двенадцать тысяч воинов вернешь.

А день сегодняшний, день злых несчастий,

Лишил тебя друзей, надежд и власти:

Решив, что пал ты мертвым там, вдали,

Уэльцы к Болингброку перешли.

Омерль

Мужайтесь, государь! Вы побледнели!

Король Ричард

Кровь войска в двадцать тысяч человек

Румянила лицо мое. А ныне

Их нет, — и обескровлен я навек,

Пришел конец и мощи и гордыне.

Бегите ж прочь вы все, кто хочет жить:

И время отказалось мне служить.

Омерль

Мужайтесь! Вспомните, кто вы таков.

Король Ричард

Да, я забылся! Разве не король я?

Эй, сонное величество, проснись!

Иль имя короля не больше стоят,

Чем сорок тысяч прозвищ и имен?

О, имя королевское мое!

Вооружись! Ведь на твое величье

Восстал всего лить подданный ничтожный.

Любимцы короля, наш сан высок,

И вы держите голову высоко.

У дяди Йорка есть еще войска.

Входит Скруп.

Скруп

Желаю государю больше счастья,

Чем возвещу я скорбными устами.

Король Ричард

Мой дух готов, мои открыты уши.

Ты скажешь мне лишь о земных утратах.

Что ж я утратил? Может быть, державу?

Тогда я с ней утратил и заботы.

Возвыситься стремится Болингброк?

Но выше нас он все равно не станет;

Он только раб господний, как и мы.

Бунтует наш народ? Что ж тут поделать,

Он грешен и пред богом и пред нами.

Вещай же нам о бедствии любом:

Смерть хуже их, а мы ведь все умрем.

Скруп

Я счастлив, что вы так вооружились,

Чтобы услышать горестную весть.

Как от внезапно налетевшей бури

Вздуваются серебряные реки

И водами всю затопляют землю,

Как будто растворился мир в слезах,

Так ярость Болингброка захлестнула

Всю вашу устрашенную державу

Потоком стали и стальных сердец.

Надвинув шлем на облысевший череп,

Восстали старики на вашу власть.

Мальчишки, говорить стараясь басом,

Напялили доспехи не по росту,

Чтобы идти войной на ваш престол;

Пономари и те хотят сражаться

И учатся, грозя короне вашей,

Гнуть лук из дважды гибельного тиса;

И даже пряхи ржавою секирой

Замахиваются на скипетр ваш.

И стар и млад бунтуют против вас,

И хуже истина, чем мой рассказ.

Король Ричард

Ты слишком хорошо нам рассказал

О столь худых делах. Но где же Буши?

Что сталось с графом Уилтширом? Где Грин?

И как они позволили врагу

Без боя перейти границы наши?

Когда мы одолеем Болингброка,

Они за все ответят головой.

Ручаюсь, что они с ним помирились.

Скруп

Воистину меж ними подлый мир.

Король Ричард

О, негодяи! Гнусные ехидны!

Собаки, лижущие руку вора!

Змей отогрел я на своей груди

И в сердце мне они вонзили жало!

Из трех Иуд тройной Иуда каждый!

Они с ним заключили мир? Так пусть

За то их душам ад войну объявит!

Скруп

Любовь, своей природе вопреки,

Преобразилась в ненависть, я вижу.

Не надо проклинать их: не рукою,

Но головой скреплен был этот мир.

Возьмите же назад свое проклятье:

Ведь все они погибли смертью злой

И мирно спят теперь в земле сырой.

Омерль

Так, значит, Уилтшир, Буши, Грин — погибли?

Скруп

В Бристоле обезглавлены они.

Омерль

А где же герцог, мой отец, с войсками?

Король Ричард

Не все ль равно? Молчите о надеждах,

Поговорим о смерти, о червях.

Нам прах земной взамен бумаги будет,

В него слезами впишем нашу скорбь.

Нам надлежит составить завещанье,

Избрать душеприказчиков. Но что же,

Что вправе завещать мы? Плоть — земле?

Владеет враг всем нашим достояньем,

А нам принадлежит лишь наша смерть

Да эта жалкая щепотка глины,

Что служит оболочкою костям.

Давайте сядем наземь и припомним

Предания о смерти королей.

Тот был низложен, тот убит в бою,

Тот призраками жертв своих замучен,

Тот был отравлен собственной женой,

А тот во сне зарезан, — всех убили.

Внутри венца, который окружает

Нам, государям, бренное чело,

Сидит на троне смерть, шутиха злая,

Глумясь над нами, над величьем нашим.

Она потешиться нам позволяет:

Сыграть роль короля, который всем

Внушает страх и убивает взглядом;

Она дает нам призрачную власть

И уверяет нас, что наша плоть

Несокрушимая стена из меди.

Но лишь поверим ей, — она булавкой

Проткнет ту стену, — и прощай, король!

Накройте ваши головы: почтенье

К бессильной этой плоти — лишь насмешка.

Забудьте долг, обычай, этикет:

Они вводили в заблужденье вас.

Ведь, как и вы, я насыщаюсь хлебом,

Желаю, стражду и друзей ищу,

Я подчинен своим страстям, — зачем же

Вы все меня зовете «государь»?

Карлейль

Мудрец над грянувшей бедой не плачет,

Но преграждает путь для новых бед.

Страх только ослабляет вашу мощь,

А ваша слабость — это мощь врага.

Вам малодушье лишь ущерб приносит;

Трус обречен, у смелых есть надежда;

Отважный, если он и мертвым пал,

То славной смертью смерть саму попрал.

Омерль

В войсках отца опора вашей власти:

Мы целое воссоздадим из части.

Король Ричард

(Карлейлю)

Ты прав в своих укорах. — Близок срок,

С тобой сражусь я, гордый Болингброк!

Прошел мой страх, исчезли колебанья;

Легко вернуть свое же достоянье.

(Скрупу.)

Где дядя наш? Дай радостную весть

В твоем суровом взоре нам прочесть.

Скруп

Взглянув на небо, люди говорят,

Дождливо будет нынче или ясно;

И если так безрадостен мой взгляд,

От уст моих ждать радости — напрасно.

Я длю мученья ваши, как палач,

И худшее оставил напоследок:

Ваш дядя Йорк в союзе с Болингброком,

Все крепости на севере сдались,

На юге же примкнуло к Болингброку

Все рыцарство.

Король Ричард

Достаточно! Довольно!

(Омерлю.)

Будь проклят ты, кузен! Ты преградил

Мне сладкий путь к отчаянью. — Зачем?

Что ж смолкли вы? Где ваши утешенья?

Клянусь, возненавижу я навек

Того, кто утешать меня возьмется.

Поедем в замок Флинт, чтоб там скорей

Угас король, теперь — лишь раб скорбей

Солдат я не держу; пусть пашут, сеют

И пусть на их полях надежды зреют,

А у меня надежды больше нет.

Уже ничей не нужен мне совет.

Ни слова! Принято мое решенье.

Омерль

Но, государь…

Король Ричард

Двойное оскорбленье

Мне нанесет тот, кто посмеет льстить.

Всей свите на восток велю спешить:

Здесь Ричарда закат по воле рока,

А там восходит солнце Болингброка!

Уходят.

СЦЕНА 3

Уэльс. Равнина перед замком Флинт.

Входят с барабанным боем и со знаменами Болингброк, Йорк, Нортемберленд, приближенные и войска.

Болингброк

Доносят нам, что разбрелись уэльцы,

А Солсбери уехал к королю,

Который с небольшим числом друзей

На этом высадился побережье.

Нортемберленд

Отличные известия, милорд.

Так, значит, где-то здесь укрылся Ричард.

Йорк

Милорд, вам подобало бы сказать

«Король наш Ричард». О, прискорбный день,

Когда помазанник скрываться должен!

Нортемберленд

Я, ваша светлость, лишь для сокращенья

Сей титул опустил.

Йорк

В былое время,

Чтоб голову вы впредь не задирали,

Он, вам платя за это сокращенье,

На голову бы вас укоротил.

Болингброк

Вы, дядя, переходите границы.

Йорк

Не ты ль, племянник, перешел границы?

Но берегись: над нами есть господь.

Болингброк

Я знаю, дядя, и господней роле

Я не противлюсь. — Кто идет сюда?

Входит Перси.

А, Гарри! Что же, замок не сдается?

Перси

Нет, замок укреплен по-королевски,

Чтоб вам противиться.

Болингброк

По-королевски?

Там разве есть король?

Перси

О да, милорд,

Там есть король: король английский Ричард

В его стенах; с ним вместе лорд Омерль,

Лорд Солсбери, сэр Стивен Скруп, а также

Высокое духовное лицо,

Чье имя мне осталось неизвестным.

Нортемберленд

Я узнаю епископа Карлейля.

Болингброк

Милорд Нортемберленд!

Ступайте к остову твердыни древней,

И в уши дряхлые ее бойниц

Пускай проникнет медный голос труб,

Призыв к переговорам.

Скажите так: я, Генрих Болингброк,

Пред королем колени преклоняю,

Ему целую царственную руку

И признаю себя его вассалом;

Согласен я сложить и меч и власть

К его стопам лишь при одном условье:

Чтоб он мое изгнанье отменил

И мне вернул законные владенья.

А если нет, — употреблю я силу,

И хлынет кровь сраженных англичан,

И пыль к земле прибьет тот бурный ливень.

Но как далек я в мыслях от того,

Чтоб напоить сей пурпурною влагой

Зеленое и сладостное лоно

Страны, где правит государь наш Ричард,

Покорностью готов я доказать.

Скажите так. Мы ж развернем войска

На травяном ковре равнины этой.

Нортемберленд направляется к замку.

Да смолкнет грозный грохот барабанов,

Чтоб всем, кто там, — за ветхими зубцами,

Была ясна благая наша цель.

Предвижу я, что будет наша встреча,

Как встреча двух враждующих стихий,

Огня с водой, когда их столкновенье,

Рождая гром, рвет в клочья небеса.

Пускай он — молния, тогда я — туча;

Ярится он, а я прольюсь дождем,

Не на него прольюсь, прольюсь на землю.

Вперед! И взглянем королю в лицо.

Раздается звук трубы, приглашающей к переговорам, ей отвечает труба внутри замка. Трубы. На стены входят король Ричард, епископ Карлейльский, Омерль, Скруп и Солсбери.

Йорк

Смотрите, вот и сам король! Подобен

Он покрасневшему от гнева солнцу,

Когда оно выходит в небеса

Через врата востока огневые

И видит вдруг завистливые тучи,

Которые ему сиять мешают

И омрачают триумфальный путь.

Нет, все же он — король. И взор его

Орлиный взор, исполненный величья.

Увы, как жаль, что небо обрекло

Злой скорби столь прекрасное чело.

Король Ричард

(Нортемберленду)

Мы в изумленье. Долго ждали мы,

Что трепетные ты согнешь колени

Перед своим законным королем.

И если государь я, — как посмели

Твои колени должный страх забыть?

А если нет, то где десница божья,

Что от престола отрешила нас?

Ничья рука из плоти и из крови

Из наших рук не может вырвать скипетр,

А если кто отважится на это

Тот святотатец, бунтовщик и вор.

Вы мните, что, сгубив изменой души,

Не только вы — все отреклись от нас,

Что мы бессильны, лишены друзей?

Но знайте, что господь мой всемогущий

С заоблачных высот на помощь нам

Пошлет всесокрушающее войско;

Оно сразит и вас и ваших чад,

Живых и тех, что в чреве материнском,

За то, что вы, вассалы, взбунтовались,

Моей короне вздумали грозить.

Не Болингброк ли там? Скажи ему,

Что каждым шагом по моей стране

Он совершает тяжкую измену.

Иль хочет он оставить за собой

Кровавый след войны междоусобной?

Не прежде, чем он наш венец себе

На голову наденет, — десять тысяч

Разрубленных голов обезобразят

Лик Англии, измяв ее цветы,

И белоснежный мир ее заменят

Багровым гневом, и ее луга

Обрызжут английской священной кровью,

Нортемберленд

Да сохранит наш властелин небесный

Земного властелина, короля,

От ужасов войны междоусобной!

Кузен твой благородный, Болингброк,

Почтительно тебе целуя руку,

Клянется досточтимою гробницей,

Воздвигнутой над прахом ваших предков,

И королевской кровью, что течет

В обоих вас из единого истока,

И мужественной дланью Джона Ганта,

И собственным достоинством и честью,

И всем, чем может клясться дворянин,

Что он сюда пришел с одной лишь целью:

Вернуть свои наследные права

И короля коленопреклоненно

Просить, чтоб он изгнанье отменил.

Коль это государь ему дарует,

Блестящий меч он ржавчине отдаст,

И берберийского коня — конюшне,

А верное и преданное сердце

Служенью государю своему.

Он поклялся, как принц, и это правда;

Как дворянин, я клятву подтвержу.

Король Ричард

Нортемберленд, ответ наш передай:

Здесь будет наш кузен желанным гостем,

И все, о чем он справедливо просит,

Мы жалуем ему без возражений.

И передай в любезнейших словах

Привет от нас достойному кузену.

Нортемберленд возвращается к Болингброку.

(Омерлю.)

Уж не унизились ли мы, кузен,

Смиренным видом и учтивой речью?

Быть может, нам вернуть Нортемберленда,

С изменником не заключать условий,

Сразиться с ним и умереть в бою?

Омерль

Нет, надо время выиграть речами,

А время нам пошлет друзей с мечами.

Король Ричард

О боже! Неужели мой язык,

Приговоривший гордеца к изгнанью,

Словами вкрадчивыми должен взять

Свой приговор назад? О, если б я

Мог быть великим, как мое несчастье,

Иль меньшим, чем велит высокий сан!

О, если б мне забыть, чем был я прежде,

Иль то, чем стал теперь, не вспоминать!

Ты бьешься, сердце? Или ты разбилось?

Мои враги разбили нас с тобой.

Омерль

Нортемберленд опять идет сюда.

Король Ричард

Что ж королю прикажут? Подчиняться?

Он подчинится. Иль его сместят?

И этим тоже будет он доволен.

Он должен титул потерять? Бог с ним!

Готов сменять я свой дворец на келью,

Каменья драгоценные — на четки,

Наряд великолепный — на лохмотья,

Резные кубки — на простую миску,

Мой скипетр — на посох пилигрима,

Весь мой народ — на грубое распятье,

И всю мою обширную страну

На маленькую, тесную могилку,

На тесную убогую могилку.

А то пускай проезжая дорога

Мне будет кладбищем, чтоб мой народ

Вседневно попирал чело монарха:

Уж раз он мне живое сердце топчет,

Пусть топчет погребенное чело!

Ты плачешь, добрый мой кузен Омерль!

Мы вызовем слезами непогоду,

От вздохов и от слез поляжет хлеб,

И на земле мятежной будет голод.

Иль, может быть, мы станем забавляться

Какой-нибудь игрою с нашим горем,

Веселою игрой? Вот, например:

Лить слезы на одно и то же место,

Пока не выдолбим себе могилы.

И пусть напишут на надгробном камне:

«Два родича лежат в могилах сих,

Могилы вырыты слезами их».

Смешно! — Ну что ж, посмейтесь надо мною,

Над болтовней безумною, пустою.

Сиятельнейший принц Нортемберленд,

Что повелел король наш Болингброк?

Его величество согласно ль ждать,

Пока умру я собственною смертью?

Коль вы кивнете, — я пойму тогда,

Что милостиво он ответил: «Да!»

Нортемберленд

Благоволите, государь, спуститься:

Он хочет с вами говорить внизу.

Король Ричард

Спуститься? Я спущусь, как Фаэтон,

Не удержавший буйных жеребцов.

Нортемберленд возвращается к Болингброку.

Вниз! Вниз, король! — дорогой униженья,

Чтоб выказать изменникам смиренье.

Вниз, солнце, — тьме отдай свои права!

Где жаворонок пел, — кричит сова!

Все уходят со стен замка.

Болингброк

Ну, что его величество ответил?

Нортемберленд

От горести он словно обезумел:

Бессвязна речь его. Но вот он сам.

Входят король Ричард и его свита.

Болингброк

Все окажите должное почтенье

Его величеству — и отойдите.

(Преклоняет колено.)

Мой добрый государь!

Король Ричард

Любезный мой кузен, не унижайтесь,

Чтоб низкая земля не возгордилась

Касаньем ваших царственных колен.

Я холодно взираю на учтивость,

Милей бы ваша дружба мне была.

Не гнитесь низко! Встаньте же с колен:

Ведь метите высоко вы, кузен.

Болингброк

Я, государь, лишь за своим явился.

Король Ричард

Берите! Ваше все. Я тоже — ваш.

Болингброк

О повелитель! Вы настолько мой,

Насколько я своею верной службой

Достоин вашу заслужить любовь.

Король Ричард

Достойны? Вы? Тот все иметь достоин,

Кто брать умеет дерзостью и силой.

Дай руку, дядя. Слезы осуши:

Не исцелить слезами боль души.

Хоть вам, кузен, в отцы я не гожусь,

Знать, вы-то мне в наследники годитесь.

Я все отдам, чего б вы ни просили:

Не должно ли нам покоряться силе?

Что ж — в Лондон? Дайте мне, кузен, ответ.

Болингброк

Да, государь.

Король Ричард

Могу ль сказать я «нет»?

Трубы. Все уходят.

СЦЕНА 4

Ленгли. Сад герцога Йоркского.

Входят королева и две придворные дамы.

Королева

Какую бы придумать нам игру,

Чтобы рассеять горькие заботы?

Первая придворная дама

Сыграем, государыня, в шары.

Королева

О нет, — шары напомнят мне о том,

Что на пути у нас стоят преграды

И что удары мне судьба готовит.

Первая придворная дама

Давайте танцевать.

Королева

Могу ль со счета я не сбиться в танце,

Со счета сбившись в горестях моих?

Нет, нет, прошу тебя, не надо танцев.

Первая придворная дама

Тогда давайте что-нибудь расскажем.

Королева

О чем же? О печали иль о счастье?

Первая придворная дама

О том и о другом.

Королева

Нет, ни о чем!

Рассказ о счастье мне печаль умножит,

Напомнив то, чего лишилась я;

А повесть о печали увеличит

Несчастием чужим мою печаль.

К чему твердить о том, что есть в избытке,

Жалеть о том, чего мы лишены?

Первая придворная дама

Тогда я вам спою.

Королева

Коль сможешь — пой!

Но плач мне больше был бы по душе.

Первая придворная дама

Чтоб вам помочь, готова я заплакать.

Королева

Когда б я горе выплакать умела,

Я петь могла б, слез не прося твоих.

Постойте! Вон садовники идут.

Я ставлю против сломанной булавки

Всю скорбь мою, что разговор меж ними

Пойдет о государственных делах.

В годину смут одни у всех тревоги;

Беда кричит, что горе на пороге.

Королева и придворные дамы прячутся. Входят садовник и два работника.

Садовник

Ты подвяжи на этих абрикосах

Большие ветки, что отягощают

Свой ствол, как блудные сыны — отца;

Поставить надо для ветвей подпорки.

Тебе же надлежит, как палачу,

Отсечь чрезмерно длинные побеги,

Которые так вознеслись надменно:

Пусть в царстве нашем будут все равны.

Я ж сорняки выпалывать начну,

Которые сосут из почвы соки

И заглушают добрые цветы.

Первый работник

Зачем же нам внутри ограды этой,

На этом небольшом клочке земли

Поддерживать порядок, меру, стройность,

Когда наш огражденный морем сад,

Наш край родной зарос травою сорной,

Зачахли лучшие его цветы,

Плодовые деревья одичали,

Изъедены червями?

Садовник

Помолчи!

Кто не навел в саду своем порядка,

Тот сам теперь увянуть обречен.

Он дал приют под царственной листвою

Прожорливым и вредным сорнякам,

Считая, что они — его опора;

Но вот их ныне вырвал Болингброк.

Те сорняки — граф Уилтшир, Грин и Буши.

Первый работник

Они мертвы?

Садовник

Мертвы. И Болингброком

Взят в плен сам расточительный король.

Как жаль, что не хранил он, не лелеял

Свою страну, как мы лелеем сад!

Чтоб не могли плодовые деревья

Погибнуть от переполненья соком,

Весной мы надрезаем их кору.

Когда б с вельможами так поступал он,

Росли б они на пользу государству,

А он вкушал бы верности плоды.

Мы обстригаем лишние побеги,

Чтоб дать простор ветвям плодоносящим.

Так поступая, он царил бы мирно,

Но нерадив и беззаботен он,

И должен потому отдать свой трон.

Первый работник

Так, стало быть, низложат короля?

Садовник

Унижен он; а будет и низложен.

В письме, что нынче ночью получило

Одно лицо, с кем герцог Йоркский в дружбе,

Дурные новости.

Королева

Нет сил терпеть! Молчать я не могу!

(Выходит из за кустов.)

О ты, что наподобие Адама

Возделываешь райский этот сад!

Как повернулся грубый твой язык,

Чтоб разглашать дурные эти вести?

Какая Ева, змей какой толкнул

Тебя на новое грехопаденье?

Как смел ты молвить, что король низложен?

Как ты, что лишь немногим лучше грязи,

Посмел предречь паденье божества?

Ответь мне: как, откуда и когда

Узнал ты это? Говори, несчастный!

Садовник

Простите, государыня, мне жалко

Вас огорчать, но мой рассказ правдив.

Наш государь во власти Болингброка.

Теперь их судьбы на весах Фортуны.

На чаше той, где ваш супруг, — он сам

Да несколько напыщенных ничтожеств,

Которые лишь уменьшают вес;

А на другой — всесильный Болингброк

И вместе с ним псе английские пэры.

Так, верно, перевесит эта чаша.

Спешите в Лондон; вы поймете там

Все знают то, что здесь сказал я вам.

Королева

Зачем, о быстроногое несчастье,

Ко мне твое известье запоздало?

Зачем я все последней узнаю?

Иль ты желаешь, чтобы я подольше

Печаль хранила в сердце у себя?

(Придворным дамам.)

Скорее в путь! Скорее в Лондон, где

Властитель Лондона теперь в беде.

Ужель, судьба, велишь ты мне жестоко

Быть пленницей в триумфе Болингброка?

Садовник, за такую злую весть

Дай бог твоим цветам вовек не цвесть.

Королева и придворные дамы уходят.

Садовник

Пускай бы все труды мои пропали,

Коль от того пройдут твои печали.

Бедняжка! Здесь, где плакала она,

Плакун-травы посеем семена;

Кто взглянет на зеленые посевы,

Пусть вспоминает слезы королевы.

Уходят.

АКТ IV

СЦЕНА 1

Лондон. Тронный зал в Уэстминстерском дверце.

Вокруг трона, на возвышении, стоят лорды: слева — светские, справа — духовного звания; внизу — члены палаты общин.

Входят Болингброк, Омерль, Серри, Нортемберленд, Перси, Фицуотер, епископ Кардейльский, аббат Уэстминстерский и другие, за ними стража ведет Бегота.

Болингброк

Пусть Бегот подойдет.

Итак, поведай, Бегот, без утайки,

Как умерщвлен был благородный Глостер?

Кто вместе с королем задумал это

И кто свершил кровавое деянье,

Жизнь герцога до срока оборвав?

Бегот

Пусть предо мною встанет лорд Омерль.

Болингброк

Кузен, взгляните Беготу в лицо.

Бегот

Милорд, отказом от своих же слов

Унизите ли вы язык ваш дерзкий?

В час роковой, когда был герцог Глостер

На гибель обречен, сказали вы:

«Ужель рука моя так коротка,

Что ей из Англии не дотянуться

До дядюшкиной головы в Кале?»

В другой раз я слыхал, как вы сказали,

Что легче было б вам отвергнуть дар

В сто тысяч крон, чем видеть Болингброка

Опять здесь, в Англии, к тому прибавив,

Что смерть кузена вашего была бы

Благословеньем для страны.

Омерль

Милорды!

Как мне ответить низкому лжецу?

Сразившись с этим подлецом, как с равным,

Я оскорблю высокий мой удел.

И все же языку клеветника

Я честь свою порочить не позволю.

(Бросает перчатку.)

Моя перчатка, смертное клеймо,

Теперь тебя отметила для ада.

Ты лжешь, и лживо все, что ты сказал:

Я это докажу твоею кровью,

Хоть жаль марать мне рыцарский свой меч.

Болингброк

Постой! Не поднимай перчатку, Бегот!

Омерль

О, если бы не он был оскорбитель,

А лучший из дворян, что здесь стоят,

За исключеньем только одного.

Фицуотер

Коль равного противника ты ищешь,

Омерль, — мою перчатку подними.

Клянусь сияющим над нами солнцем,

Я слышал сам, как похвалялся ты,

Что славный Глостер был тобой погублен.

И если станешь это отрицать,

Унизишься двадцатикратной ложью;

И в грудь твою, где ложь взяла начало,

Ее верну я острием меча.

Омерль

До дня того не доживешь ты, трус!

Фицуотер

Клянусь душой, — готов немедля биться!

Омерль

За ложь, Фицуотер, будешь ты в аду!

Перси

Ты лжешь, Омерль! Правдив твой обвинитель

Настолько же, насколько сам ты лжив.

Чтоб это доказать, готов я биться

С тобою на смерть. Вот моя перчатка;

Осмелишься ли ты ее поднять?

Омерль

Коль не осмелюсь, пусть рука отсохнет,

Чтобы не смог я мстительную сталь

Обрушить на блестящий шлем врага!

Один из лордов

И я земле, Омерль, клятвопреступник,

Мою перчатку для тебя вручаю.

Чтобы разъярить тебя, я не устану

И днем и ночью повторять: «Ты лжец!»

Вот мой залог, коль смеешь, подними!

Омерль

Ну, кто еще? Любой приму я вызов!

Во мне отвага тысячи бойцов,

Таких, как вы, сражу я двадцать тысяч.

Серри

Милорд Фицуотер, я отлично помню

Беседу вашу с герцогом Омерлем.

Фицуотер

Да, разговор происходил при вас;

Свидетель вы тому, что это правда.

Серри

Клянусь небесной правдой, что — неправда!

Фицуотер

Ты, Серри, лжешь!

Серри

Молчи, щенок бесчестный!

Я ложь твою на меч свой положу,

И тяжкое обрушит он возмездье,

Пока не обретут себе покоя

На смертном ложе лжец и его ложь.

Тебе свою перчатку я бросаю,

Когда посмеешь ты, — сразись со мной!

Фицуотер

Как ты горячего коня пришпорил!

Я смею пить и есть, дышать и жить,

И так же, встретив Серри, хоть в пустыне,

Ему в лицо посмею плюнуть я

И повторить, что лжет он, лжет и лжет!

Я привяжу тебя своею клятвой

К суровому отмщенью моему.

Как правда, что прославиться мечтаю

Я в этом мире, новом для меня,

Так правда все, в чем я виню Омерля.

Еще, Омерль, от Норфолка я слышал,

Послал в Кале ты двух своих вассалов,

Чтоб Глостера достойного убить.

Омерль

Пусть кто-нибудь из честных христиан

Мне даст перчатку, чтоб ее я бросил

В залог того, что Норфолк лжет, и пусть

Он явится для божьего суда.

Болингброк

Все распри под залогами оставим,

Пока домой не возвратится Норфолк.

Хоть мне он враг, он будет возвращен

И вновь получит все свои владенья.

Омерлю с ним назначим поединок.

Карлейль

Сей славный день вовеки не наступит.

Изгнанник Норфолк ревностно сражался

В святой земле за гроб честной господень;

Под стягом крестоносным побеждал

Он турок, сарацин и чернокожих,

И, утомленный бранными трудами,

В Венецию решил он удалиться

И там земле Италии прекрасной

Предал он плоть, а благородный дух

Предал он своему вождю Христу,

Под чьей хоругвью воевал так долго.

Болингброк

Вы точно знаете, что Норфолк умер?

Карлейль

Как знаю то, что ныне сам я жив.

Болингброк

Пускай его блаженная душа

Почиет с миром в лоне Авраама.

Вы, лорды, обвинившие друг друга,

На время прекратите ваши распри,

Пока мы не назначим божий суд.

Входит Йорк со свитой.

Йорк

К тебе пришел я, доблестный Ланкастер,

Униженного Ричарда послом.

Он признает тебя по доброй воде

Наследником престола и свой скиптр

Тебе влагает в царственную руку.

Взойди на трон, раз он с него сошел.

Взойди! Да здравствует король наш Генрих!

Болингброк

То — божья воля: я взойду на трон.

Карлейль

Избави боже! Нет!

Пусть сильным мира я не угожу

Своею речью, — угожу я правде.

Когда бы в благородном сем собранье

Нашелся кто-нибудь столь благородный,

Чтобы он мог быть праведным судьей

Над благородным Ричардом, — тогда

Его бы удержало благородство

От этого ужасного греха.

Как может подданный судить монарха?

А подданные Ричарда — здесь все!

Ведь даже вора осудить нельзя,

Не выслушав, хоть кража очевидна.

Так можно ли судить вам государя,

Носителя небесного величья,

Избранника, наместника господня,

Венчанного, помазанного богом,

И приговор заочно выносить?

Избави боже, чтобы христиане

Столь черное свершили преступленье!

Я к подданным взываю; бог велит

Мне, подданному, встать за государя.

Лорд Херифорд, которого назвали

Вы королем, — изменник королю.

И если вы возложите корону

На голову его, — я предрекаю:

Кровь павших англичан удобрит землю,

И многие грядущие века

Оплачут горько это злое дело;

К язычникам переселится мир,

А здесь междоусобья разгорятся,

Восстанет брат на брата, род на род.

Насилье, страх, разруха и мятеж

Здесь будут жить, и край наш будет зваться

Голгофой и страною мертвецов.

О! Если дом английских королей

Сам на себя восстанет, — это будет

Ужаснейшим из всех земных раздоров.

Опомнитесь! Не порождайте смут,

Иначе вас потомки проклянут!

Нортемберленд

Отлично, сэр! Вы славно потрудились,

Чтобы изобличить себя в измене,

И мы сейчас под стражу вас возьмем.

Вам поручается, милорд Уэстминстер,

Его стеречь до вызова на суд.

Благоволят ли лорды согласиться

С решеньем, принятым палатой общин?

Болингброк

Введите Ричарда: пусть всенародно

Он отречется; и тогда мы сможем

От нас все подозренья отвести.

Йорк

Ему служить я буду провожатым.

(Уходит.)

Болингброк

(Омерлю и Серри)

Вас, лорды, мы пока возьмем под стражу;

Должны вы поручительства представить,

Что в должный день вы явитесь на суд.

(Карлейлю.)

От вас не ожидали мы любви

И не надеялись на вашу помощь.

Возвращается Йорк с королем Ричардом. За ними несколько дворян несут королевские регалии: корону и прочее.

Король Ричард

Увы! Уже я позван к королю,

А сам еще не вовсе отрешился

От королевских помыслов и чувств!

Еще не научился я гнуть спину,

Поддакивать, наушничать и льстить.

О, дайте скорби срок, — она научит.

Но я припоминаю эти лица:

Как будто люди эти мне служили,

Кричали мне: «Да здравствует король!»

Вот так лобзал Иуда. Но Христос

Одним лишь из двенадцати был предан;

Меня же предали двенадцать тысяч.

И не остался верен ни один.

Бог короля храни! — Но я не слышу

В ответ «Аминь!» Я, видно, и священник

И причт? Ну что же, сам скажу аминь!

Бог короля храни! — хоть он — не я.

И все-таки аминь; быть может, небо

Еще меня считает королем.

Зачем сюда велели мне прийти?

Йорк

Затем, чтоб ты от бремени величья

Отрекся добровольно и признал,

Что должен и державу и корону

Взять Генрих Болингброк.

Король Ричард

Подайте мне корону. — Здесь, кузен,

Вот здесь, кузен, возьмитесь за нее.

Итак, мы с двух сторон венец сей держим.

Он — как колодец, мы — как два ведра,

Что связаны друг с другом общей цепью:

Одно из них пустое, вверх стремится,

Другое тонет, полное водою.

Я полон скорбью и в слезах тону,

А вы легко стремитесь в вышину.

Болингброк

Но сами вы отречься пожелали.

Король Ричард

От трона — да; увы, — не от печали.

Я отдаю вам власть, но скорбь и боль

Возьму себе, над ними я король.

Болингброк

С короной часть забот вы мне вручите.

Король Ричард

Себя заботой вы обремените,

Приняв мои заботы, мой венец,

Но все ж моим заботам — не конец.

У нас заботы — с разною основой:

Забота ваша — страсть к заботе новой,

Меня же то заботит и гнетет,

Что буду я лишен былых забот.

Болингброк

Согласны ль вы отречься от короны?

Король Ричард

Да, нет… Нет, да… Ведь я — ничто. В ответ,

Чтоб вышло «да», я отрекусь от «нет».

Итак, смотри, как сам себя я свергну!

С главы сниму я непосильный груз,

Из сердца вырву царственную гордость

И выпущу из рук тяжелый скиптр.

Я днесь смываю свой елей слезами,

Я днесь свою корону отдаю,

Я днесь с себя слагаю сан священный,

Я днесь от всех отказываюсь прав.

От почестей, от власти отрекаюсь,

Отказываюсь от своих владений,

Свои указы все беру назад.

Пусть изменившим мне господь простит!

Тебя пусть от измены он хранит!

Пусть я, кто стал ничем, стал неимущим,

Ничем не буду удручен в грядущем;

Тебе же, кто вознесся выше всех,

Пускай во всем сопутствует успех!

Тебе — царить на Ричардовом троне,

А Ричарду — в земном сокрыться лоне.

Безоблачны твои да будут дни.

Король наш Генрих, бог тебя храни!

Ну, что еще?

Нортемберленд

(подавая бумагу)

Еще прочтите это,

Признание в тяжелых преступленьях,

Которыми вы с вашими друзьями

Стране ущерб огромный нанесли.

Покайтесь же, и пусть народ узнает,

Что по заслугам низложили вас.

Король Ричард

Как! Сам я должен размотать пред всеми

Клубок своих безумств? Нортемберленд,

Когда бы речь шла о твоих проступках,

Не стыдно ль были бы в таком собранье

Тебе их оглашать? А если нет,

Ты в списке том прочел бы страшный грех:

Свержение законного монарха

И поругание святой присяги,

За что и будешь богом проклят ты.

А вы — вам любопытно поглазеть,

Как надо мной беда моя глумится?

Кой-кто меня жалеет лицемерно

И умывает руки, как Пилат;

Но это вам, Пилаты, не мешает

На муки крестные меня отдать,

И вам водой не смыть сего греха.

Нортемберленд

Читайте же, милорд, не будем медлить.

Король Ричард

Не вижу — слез полны мои глаза!

И все же я соленой этой влагой

Не ослеплен настолько, чтоб не видеть

Изменников, столпившихся вокруг.

И если взор я обращу к себе,

Окажется, что я изменник тоже:

Я дал свое согласие на то,

Чтоб с короля сорвать его порфиру,

Власть ввергнуть в рабство, обесчестить славу

И государя в смерда превратить.

Нортемберленд

Милорд…

Король Ричард

Тебе не лорд я, оскорбитель!

Я титул потерял, утратил имя,

И даже имя, данное в купели,

Я потерял, — не Ричард больше я.

О горе! Столько зим прожив на свете,

Не знаю, как мне называть себя!

О, если б я был шуточный король,

Из снега слепленный, и мог растаять,

Растечься мог под солнцем Болингброка!

Мой добрый, мой великий государь!

Хоть доброты в твоем величье мало,

Когда еще какую-нибудь цену

Имеют в Англии мои слова,

Вели, пусть зеркало мне принесут,

Хочу я посмотреть на короля,

Лишенного могущества и власти.

Болингброк

Пусть зеркало достанет кто-нибудь.

Один из слуг уходит.

Нортемберленд

А вы пока бумагу прочитайте.

Король Ричард

Еще я не в аду — не мучай, дьявол!

Болингброк

Оставим это, лорд Нортемберленд.

Нортемберленд

Палата общин будет недовольна.

Король Ричард

Довольна будет. Я прочту довольно,

Коль загляну в ту подлинную книгу,

Где значатся мои грехи, — в себя.

Входит слуга с зеркалом.

Дай зеркало, и все я в нем прочту.

Как! Линии морщин не стали глубже?

Скорбь нанесла мне по лицу удары,

А шрамов нет? О, льстивое стекло!

Как все мои приверженцы былые,

Ты лжешь! Ужели здесь — лицо того,

Кто каждый день под кров гостеприимный

Сзывал по десять тысяч человек?

Лицо, что заставляло, словно солнце,

Зажмуриться глядевших на него?

Лицо того, кто был так безрассуден,

Так добрых от дурных не отличал,

Что был отлично свергнут Болингброком.

Величьем бренным светится лицо,

Но бренно, как величье, и лицо.

(С силой бросает зеркало на пол.)

Ну вот, оно лежит, в куски разбито,

И в том тебе урок, король угасший:

Как быстро скорбь разрушила лицо.

Болингброк

Разрушена лишь тенью вашей скорби

Тень вашего лица.

Король Ричард

Как? Повтори!

Тень скорби, говоришь ты? Гм! Быть может.

Конечно, так: гнездится скорбь внутри,

А горестные жалобы мои

Лишь призраки невидимого горя,

Созревшего в истерзанной душе.

Король, благодарю тебя за щедрость:

Причины мне даруя для печали,

Ты сам же учишь, как мне горевать.

Лишь об одном еще вас попрошу,

А там уйду и докучать не стану.

Могу ль надеяться на эту милость?

Болингброк

Какую же, достойнейший кузен?

Король Ричард

«Достойнейший»? Я — больше, чем король!

Я был король, — мне подданные льстили;

Я — подданный, и вот — король мне льстит.

Я так велик, зачем же мне просить?

Болингброк

Просите все-таки.

Король Ричард

И получу?

Болингброк

О да!

Король Ричард

Итак, позвольте мне уйти.

Болингброк

Куда?

Король Ричард

Туда, куда вы повелите,

Но только поскорее прочь отсюда.

Болингброк

Пусть проведут его немедля в Тауэр.

Король Ричард

Пусть проведут? Вы хорошо сказали.

Меня любой сумеет провести:

Раз пал король — изменники в чести.

Король Ричард, несколько лордов и стража уходят.

Болингброк

На будущую среду назначаем

Мы нашу коронацию. Готовьтесь.

Уходят все, кроме епископа Карлейльского, аббата Уэсминстерского и Омерля.

Аббат

Я зрелища плачевней не видал.

Карлейль

Плач впереди: за это преступленье

Заплатят будущие поколенья.

Омерль

Ужель, отцы святые, средства нет

Наш край избавить от грозящих бед?

Аббат

Милорд, я буду с вами откровенен,

Но только раньше вы должны поклясться

Моих намерений не разглашать

И все, что я потребую, исполнить.

Я вижу на челе у вас заботу,

Печаль на сердце, слезы — на глазах.

Прошу обоих вас ко мне на ужин,

И я вам изложу к спасенью путь;

Дни радости он сможет нам вернуть.

Уходят.

АКТ V

СЦЕНА 1

Лондон. Покой в Или-Хаузе.

Входят королева и придворные дамы.

Королева

Вот путь к угрюмой крепости; ее

На горе нам построил Юлий Цезарь.

По этому пути пройдет король.

Супруг мой будет в каменной громаде

Надменным Болингброком заточен.

Здесь отдохнем. — Мятежная земля,

Дай отдохнуть законной королеве!

Входит король Ричард под стражей.

Скорей! Взгляните!.. Или нет, не надо.

Цветок моей души, как он увял!

Нет, все же поглядите: состраданье

Пусть освежит его росою слез.

Вот что осталось от великой Трои!

Ты — отблеск прежней славы! Ты — не Ричард,

Ты лишь гробница Ричарда былого!

Увы, зачем в прекраснейшем дворце

Уродливое горе обитает,

А счастье поселилось в кабаке?

Король Ричард

О, не вступай, красавица, в союз

Со скорбью: тем ты мой конец приблизишь.

Учись считать былое чудным сном,

От коего мы ныне пробудились.

Я побратался с беспощадным горем

И до могилы буду связан с ним.

Любимая, во Францию спеши

И затворись там в келье монастырской.

О, если бы мы праведною жизнью

Небесные венцы стяжать могли,

Раз уж своих земных не сберегли!

Королева

Как! Ричард мой настолько изменился,

Ослаб настолько телом и душой?

Иль Болингброк твой разум тоже сверг?

Иль в сердце Ричарда он тоже вторгся?

Лев раненый, когда когтистой лапой

До недруга не может дотянуться,

Терзает землю в ярости. А ты

Ты, словно провинившийся школяр,

Льстишь ярости врага, целуя розгу?

Опомнись же — ты лев, ты царь зверей!

Король Ричард

Воистину я — царь зверей! О, если б

Средь подданных не только звери были,

Я счастливо царил бы над людьми.

Былая королева! Собирайся

Во Францию. Считай, что ты вдова,

Что умер я, с тобою здесь простившись.

Когда тебе случится коротать

Со стариками долгий зимний вечер

У очага и слушать их рассказы

О бедствиях времен давно минувших.

Ты расскажи им повесть обо мне,

Пусть перед сном они меня оплачут.

В твоих словах такая будет скорбь,

Что огненные слезы состраданья

Прольются из бесчувственных поленьев

И в черный уголь или в серый пепел

Они затем оденутся, печалясь

О свергнутом законном короле.

Входят Нортемберленд и другие.

Нортемберленд

Милорд, решил иначе Болингброк:

Отправитесь вы в Помфрет, а не в Тауэр.

Вы ж, государыня, благоволите

Немедленно во Францию отплыть.

Король Ричард

Нортемберленд, ты — лестница, по коей

На мой престол поднялся Болингброк.

Но близок час, когда твой гнусный грех

Прорвется, как нарыв, набухший гноем.

Ты, если даже Болингброк отдаст

Тебе полцарства, — будешь недоволен:

Ему ведь все помог ты захватить.

А он поймет, увидев, как умеешь

Ты делать незаконных королей,

Что и его, чуть он тебя заденет,

С захваченного трона ты столкнешь.

Так ваша дружба обратится в страх,

Страх — в ненависть, а ненависть обеим

Заслуженную гибель принесет.

Нортемберленд

Мой грех, мой и ответ, — покончим с этим.

Прощайтесь же, расстаться вы должны.

Король Ричард

Двойной развод! — Расторгли, злые люди,

Вы мой союз с законною короной

И мой союз с законною женой.

(Королеве.)

Вернем друг другу брачные обеты

Прощальным поцелуем… Нет, не надо,

Ведь поцелуй их некогда скрепил.

(Нортемберленду.)

Что ж, разлучай! Отправь меня на север,

Туда, где холод, сырость и болезни;

Ее — во Францию. Она оттуда

Пришла, как май, нас радостью даря,

Вернется же — грустнее ноября.

Королева

Мы будем врозь? Должны мы жить в разлуке?

Король Ричард

Да, будут врозь сердца, врозь будут руки.

Королева

Пускай пошлют в изгнанье нас вдвоем.

Нортемберленд

Опасность для страны была бы в том.

Королева

Тогда пусть с ним я разделю неволю.

Король Ричард

Чтоб вместе горькую оплакать долю?

Нет, если вместе жить не довелось,

То лучше уж и горевать нам врозь.

Твой путь измерят стоны, мой — рыданья.

Королева

Мой долог путь, надолго и стенанья.

Король Ричард

Но вдвое горше мой короткий путь,

И вздохи будут разрывать мне грудь.

Раз вам со скорбью обвенчаться надо,

Не будем длить венчального обряда.

И молча, — лишь с лобзаньем, — в знак конца

Друг другу мы вручим свои сердца.

Обмениваются поцелуем.

Королева

Нет, снова обменяемся сердцами:

Я не хочу убить твое слезами.

Снова обмениваются поцелуем.

Ты сердце мне вернул; теперь иди:

Тоска убьет его в моей груди.

Король Ричард

Прощай! Молчи — слова лишь множат горе;

Все наша скорбь за нас доскажет вскоре.

Уходят.

СЦЕНА 2

Лондон. Покой во дворце герцога Йоркского.

Входят Йорк и герцогиня Йоркская.

Герцогиня

Супруг мой, вам рыданья помешали,

Но вы должны окончить свой рассказ

О въезде двух племянников в столицу.

Йорк

На чем остановился я?

Герцогиня

На том,

Что на голову Ричарду из окон

Бросали злые руки всякий сор.

Йорк

Как я сказал, великий Болингброк

Въезжал верхом на скакуне горячем,

Который выступал неторопливо,

Как будто бы гордясь столь славной ношей,

Своим честолюбивым седоком.

Народ его приветствовал, крича:

«Да здравствует наш Болингброк!» Казалось,

Что окна ожили: и стар и млад

Глазами жадными на них глядели;

Казалось, что кричали даже стены,

Украшенные яркими коврами:

«Добро пожаловать, наш Болингброк!»

Он ехал с непокрытой головой

И, кланяясь направо и налево,

Сгибаясь ниже гордой конской шеи,

Всем говорил: «Спасибо, земляки».

Так, всю дорогу кланяясь, он ехал.

Герцогиня

А бедный Ричард? Как же ехал он?

Йорк

Когда любимый публикой актер,

Окончив роль, подмостки покидает,

На сцене ж появляется другой,

То на него все смотрят без вниманья,

Зевают, слушая его слова.

Так Ричард встречен был пренебреженьем,

Никто «да здравствует!» не возгласил,

Никто «добро пожаловать!» не молвил,

Кой-кто бросал в помазанника грязью,

И кротко он стирал ее с себя;

А на лице его боролись слезы

С улыбкой — знаки скорби и терпенья.

Когда бы с некой высшей целью небо

Сердца людские не ожесточило,

Смягчились бы они; и состраданья

Исполнилось бы варварство само.

Но всем видна здесь божия десница,

Должны мы вышней воле подчиниться.

Я Болингброку свой принес обет;

Он — мой король, возврата больше нет.

Герцогиня

Но вот Омерль.

Йорк

Он больше не Омерль.

Друг Ричарда, он герцогства лишен

И только графом Ретлендом зовется.

В парламенте я нынче дал присягу,

Что государю новому мой сын

Вассалом верным будет навсегда.

Входит Омерль.

Герцогиня

Мой сын, какие новые фиалки

Взрастила эта новая весна?

Омерль

Не знаю. Что мне в том? Господь свидетель,

Я не желал бы стать одной из них.

Йорк

Сию весну ты должен стойко снесть,

Иль будешь сорван, не успев расцвесть.

Что в Оксфорде? Турниры и веселье?

Омерль

Как будто.

Йорк

Собираешься туда?

Омерль

Коль мне господь не помешает, — да.

Йорк

Постой! Что это за шнурок с печатью?

Ты побледнел! Что это за бумага?

Омерль

Безделица, милорд.

Йорк

Ну, если так,

Тогда и показать ее не страшно.

Подай бумагу, я хочу прочесть.

Омерль

Прошу меня уволить, ваша светлость.

Значения бумага не имеет,

Но все ж ее читать вы не должны.

Йорк

И все же, сэр, ее прочесть я должен.

Боюсь, боюсь…

Герцогиня

Чего боитесь вы?

Расписка это, верно, долговая:

Вошел в долги он, чтобы нарядиться

К оксфордским торжествам.

Йорк

Вошел в долги?

И самому себе вручил расписку?

В уме ли ты?

(Омерлю.)

Подай сюда бумагу.

Омерль

О нет, отец! Простите, не могу.

Йорк

Нет, ты отдашь, и я ее прочту.

(Вырывает бумагу и читает ее.)

Предательство!.. Злодей! Подлец! Изменник!

Герцогиня

Но что случилось? Что все это значит?

Йорк

Эй! Слуги! Кто там! Эй!

Входит слуга.

Седлать коня!

О боже! Что за гнусная измена!

Герцогиня

О чем вы, мой супруг?

Йорк

Подать мне сапоги! Седлать коня!

Слуга уходит.

Клянусь я честью, жизнью и присягой

Изобличу злодея!

Герцогиня

Что случилось?

Йорк

Безумная, молчи!

Герцогиня

Не замолчу! — Омерль, скажи, в чем дело?

Омерль

Не бойся, пустяки, и я отвечу

За это только жизнью.

Герцогиня

Только жизнью?

Йорк

Эй, сапоги! Я еду к королю.

Входит слуга с высокими сапогами.

Герцогиня

Гони его, Омерль! Мой бедный мальчик,

Растерян ты?

(Слуге.)

Прочь с глаз моих, холоп!

Слуга уходит.

Йорк

Я говорю — подать мне сапоги!

Герцогиня

Остановись! Что ты задумал, Йорк?

Ужель ты выдашь собственное чадо?

Иль есть у нас другие сыновья?

Иль мне рожать детей еще не поздно?

Отнять ты хочешь сына у старухи,

Чтоб матерью ее никто не звал?

Иль в вас нет сходства? Он тебе чужой?

Йорк

Несчастная! Лишилась ты рассудка?

Ты хочешь скрыть сей заговор ужасный?

Двенадцать заговорщиков решили

Вот клятва их, скрепленная печатью,

Убить монарха в Оксфорде.

Герцогиня

О нет!

Мы сына своего туда не пустим!

Так нам-то что до этого?

Йорк

Отстань!

Безумная! Да будь он двадцать раз

Мой сын, — его изобличить я должен.

Герцогиня

Когда б из-за него ты принял муки,

Как я, — к нему ты был бы милосердней.

Теперь я вижу: ты подозреваешь,

Что ложе осквернила я твое

И он тебе не сын, но плод греха?

О нет, не думай так, супруг любимый!

Нет сходства большего, чем между вами.

Ни на меня, ни на моих родных

Он вовсе не похож, а между тем

Я так его люблю!

Йорк

Прочь! Прочь с дороги!

(Уходит.)

Герцогиня

Омерль, — за ним! Возьми его коня!

Мчись к королю, опередив отца,

И вымоли заранее прощенье,

Пока отцом еще не обвинен.

Я — тоже за тобой. Хоть я стара,

Но Йорк меня намного не обгонит.

И там с колен я поднимусь не прежде,

Чем Болингброк тебя простит. Спеши!

Уходят.

СЦЕНА 3

Уиндзор. Зал во дворце.

Входит Болингброк в королевском одеянии, Перси и другие лорды.

Болингброк

Кто скажет мне, где мой беспутный сын?

Три месяца, как я его не видел.

Поистине, для нас он божья кара.

Прошу вас разыскать его, милорды.

По лондонским ищите кабакам:

Там, говорят, он днюет и ночует

Среди своих друзей — головорезов,

Из тех, что рыщут в узких переулках,

Чиня разбой, на стражу нападая.

А он, шальной, балованный юнец,

Считает для себя великой честью

Кормить весь этот сброд.

Перси

На днях я встретил принца, государь,

И рассказал об оксфордских турнирах.

Болингброк

И что ж тебе ответил шалопай?

Перси

Ответил, что пойдет в публичный дом,

Возьмет перчатку у последней шлюхи,

Что, прикрепив сей знак благоволенья

На шлем, участье примет он в турнире

И выбьет там любого из седла.

Болингброк

В нем удали не меньше, чем беспутства!

И все же в сыне проблески я вижу,

Которые мне подают надежду,

Что славы он достигнет, возмужав.

Вбегает Омерль.

Омерль

Где государь?

Болингброк

Но что с кузеном нашим?

Как дико он глядит.

Омерль

Бог да хранит вас, государь. Могу ли

Просить у вас беседы с глазу на глаз?

Болингброк

Оставьте нас вдвоем.

Перси и другие уходят.

Кузен, что с вами?

Омерль

(преклоняя колено)

Пускай врастут мои колени в землю,

Пускай прилипнет к небу мой язык,

Коль поднимусь или заговорю,

Не получив от короля прощенья.

Болингброк

Ты грешен помыслом или поступком?

Но если помыслом, — пусть самым злым,

Прощу, чтоб впредь ты другом стал моим.

Омерль

Позвольте дверь мне запереть на ключ,

Чтоб не вошел сюда никто, покамест

Не кончу я рассказ.

Болингброк

Ну что ж, запри.

Омерль запирает дверь на ключ.

Йорк

(за сценой)

Откройте! Государь, остерегись!

Остерегись — перед тобой изменник!

Болингброк

(обнажая меч)

Злодей! Сейчас тебя я обезврежу!

Омерль

О нет, тебе опасность не грозит,

Не поднимай же мстительную руку!

Йорк

(за сценой)

Открой, король беспечный, легковерный!

Любя, тебе кричу я оскорбленья.

Открой, иначе выломаю дверь!

Болингброк отпирает дверь. Входит Йорк.

Болингброк

Ну, что случилось, дядя? Отдышись.

Скажи нам, где опасность, чтобы мы

Ее могли во всеоружье встретить.

Йорк

(подавая бумагу)

Здесь все прочтешь. Я так сюда спешил,

Что об измене рассказать — нет сил.

Омерль

Но не забудь, что дал мне обещанье.

Ведь я раскаялся. Прошу тебя

Считать, что нет там подписи моей:

С рукою сердце не было в согласье.

Йорк

Ложь! Ты — изменник сердцем и рукой!

Бумагу эту вырвал у злодея

Я из-за пазухи. И здесь, король,

Не от любви он кается — от страха:

Щадя его, ты пощадишь змею,

Которая тебя ужалит в сердце.

Болингброк

Что? Заговор — ужасный, дерзкий, подлый!

О доблестный отец злодея-сына!

Ты — чистый и прозрачный горный ключ,

Из коего, беря свое начало,

Ручей вот этот долго тек по грязи

И вредоносным сделался теперь.

В тебе избыток доброго, в нем — злого;

Но все ж искупит преданность отца

И этот тяжкий грех дурного сына.

Йорк

Как! Добродетель — сводня для порока?

Отцовской честью сын свой стыд оплатит,

Как золотом родительским — долги?

Нет, стыд и честь не существуют вместе.

Позор сыновний — смерть отцовской чести.

И верности в могилу должно лечь,

Когда измену не карает меч!

Герцогиня

(за сценой)

Где государь? Впустите! Ради бога!

Болингброк

Кто там кричит, так жалобно моля?

Герцогиня

(за сценой)

Я женщина, я тетка короля.

Откройте дверь во имя состраданья:

Вас просит нищенка о подаянье.

Болингброк

Трагедия окончилась, — и вот,

«Король и Нищенка» у нас идет.

(Омерлю.)

Впустите мать. За ваше преступленье

Она пришла вымаливать прощенье.

Йорк

Кто б ни молил, но если ты простишь,

То преступленья новые родишь.

Гниющий член должны отсечь мы смело,

Иль порча вскоре поразит все тело.

Входит герцогиня.

Герцогиня

Не слушай, государь! Он так жесток,

Что даже сына полюбить не смог.

Йорк

Безумная! Изменника ты снова

Вскормить сосцами старыми готова?

Герцогиня

(становясь на колени)

Йорк, сжалься! Сердца моего не рань!

Послушай, государь мой добрый!

Болингброк

Встань!

Герцогиня

О нет; с колен я до тех пор не встану

Рыдать, к тебе взывая, не устану,

Пока мне радость не вернешь: вина

Заблудшему да будет прощена!

Омерль

(становясь на колени)

Мою мольбу прими с ее мольбою.

Йорк

(становясь на колени)

И я склоню колени пред тобою:

Им откажи, иль пожалеешь ты!

Герцогиня

Что он сказал? Вглядись в его черты:

Нет слез в глазах, смеется он над нами.

Мы сердцем говорим, он — лишь устами

Он просит, уповая на отказ;

Мы просим, и в отказе — смерть для нас.

Он только ждет, чтоб распрямить колени,

А мы умрем, склонившись для молений;

Притворны пылкие его мольбы,

Мы ж верим в милосердие судьбы.

Прошу тебя уважить то прошенье,

Которое честней, — даруй прощенье!

Болингброк

Встань!

Герцогиня

Нет! Другого слова я ищу:

Я встану, если скажешь ты «прощу».

Будь нянькой я твоей, — ты это слово

Узнал бы раньше всякого другого.

О, как услышать мы его хотим!

Пусть жалость даст его устам твоим!

В нем много мягкости, хоть звуков мало.

Как это слово королю пристало!

Йорк

Ответь ей «Pardonnez moi», король.[1]

Герцогиня

Нет, от игры словами нас уволь!

О злой, посредством языка чужого

Двусмысленным ты сделал это слово!

Король, тебя мы просим об одном:

Скажи «прощу» на языке родном.

Твой взгляд смягчился, дай устам смягчиться;

Пусть в сердце чутком слух твой поместится,

Чтоб, вняв мольбам, от сердца полноты,

«Прощу» ответил милостиво ты.

Болингброк

Но встань же!

Герцогиня

Нет! Молить я перестану,

Когда простишь. А не простишь, — не встану.

Болингброк

Прощу, и пусть меня простит господь.

Герцогиня

Он будет жить! Он, кровь моя и плоть!

О, счастие коленопреклоненья!

Мне страшно… Повтори слова прощенья,

Чтоб я уверилась.

Болингброк

Прощен он мной.

Прощен от всей души.

Герцогиня

Ты — бог земной!

Болингброк

Но за вернейшим братцем, за аббатом,

За этой всей достопочтенной шайкой,

Как гончий пес, сейчас помчится смерть.

Погоню, дядя, отряди немедля,

Пускай их ищут в Оксфорде и всюду.

Ах, только бы их разыскать смогли,

Изменников сотру с лица земли.

Счастливый путь, мой благородный дядя.

Кузен, ступайте. Мать вам жизнь спасла,

Служите ж нам, не замышляя зла.

Герцогиня

Мой сын не юн, но воля, знать, господня,

Чтоб заново он начал жизнь сегодня.

Уходят.

СЦЕНА 4

Там же.

Входят сэр Пирс Экстон и слуга.

Экстон

Ты тоже слышал, как король сказал:

«Иль не найдется друга, чтоб избавить

Меня от этого живого страха?»

Не так ли?

Слуга

Точные его слова.

Экстон

«Иль не найдется друга?» — он спросил

Он дважды это повторил, и дважды

С особым удареньем. Так ведь?

Слуга

Так.

Экстон

И на меня он поглядел при этом

Как будто говоря: «Не ты ли снимешь

Давящий ужас с сердца моего?»

Того, кто в Помфрете, в виду имея.

Мне дружба государя дорога

И я его избавлю от врага.

Уходят.

СЦЕНА 5

Помфрет. Замковая башня.

Входит король Ричард.

Король Ричард

Живя в тюрьме, я часто размышляю,

Как мне ее вселенной уподобить?

Но во вселенной — множество существ,

А здесь — лишь я, и больше никого.

Как сравнивать? И все же попытаюсь.

Представим, что мой мозг с моей душой

В супружестве. От них родятся мысли,

Дающие дальнейшее потомство.

Вот племя, что живет в сем малом мире.

На племя, что живет в том, внешнем, мире,

Похоже удивительно оно:

Ведь мысли тоже вечно недовольны.

Так, мысли о божественном всегда

Сплетаются с сомненьями, и часто

Одна из них другой противоречит;

Здесь, например, «Придите все», а там

«Ко мне попасть не легче, чем пройти

Верблюду сквозь игольное ушко».

Иное у честолюбивых мыслей,

Им надобно несбыточных чудес:

Чтоб эти ногти слабые могли

Прорыть проход сквозь каменную толщу,

Разрушить грубый мир тюремных стен.

Но так как это неосуществимо,

В своей гордыне гибнут мысли те.

А мысли о смиренье и покое

Твердят о том, что в рабстве у Фортуны

Не первый я и, верно, не последний.

Так утешается в своем позоре

Колодник жалкий — тем, что до него

Сидели тысячи бродяг в колодках,

И ощущает облегченье он,

Переложив груз своего несчастья

На плечи тех, кто прежде отстрадал.

В одном лице я здесь играю многих,

Но все они судьбою недовольны.

То я — король, но, встретившись с изменой.

Я нищему завидую. И вот,

Я — нищий. Но тяжелые лишенья

Внушают мне, что королем быть лучше.

И вновь на мне венец. И вспоминаю

Я снова, что развенчан Болингброком

И стал ничем. Но, кем бы я ни стал,

И всякий, если только человек он,

Ничем не будет никогда доволен

И обретет покой, лишь став ничем.

Музыка.

Что? Музыка? Ха-ха! Держите строй:

Ведь музыка нестройная ужасна!

Не так ли с музыкою душ людских?

Я здесь улавливаю чутким ухом

Фальшь инструментов, нарушенье строя,

А нарушенье строя в государстве

Расслышать вовремя я не сумел.

Я долго время проводил без пользы,

Зато и время провело меня.

Часы растратив, стал я сам часами:

Минуты — мысли; ход их мерят вздохи;

Счет времени — на циферблате глаз,

Где указующая стрелка — палец,

Который наземь смахивает слезы;

Бой, говорящий об истекшем часе,

Стенанья, ударяющие в сердце,

Как в колокол. Так вздохи и стенанья

Ведут мой счет минутам и часам.

Послушное триумфу Болингброка,

Несется время; я же — неподвижен,

Стою кукушкой на его часах.

Не надо больше музыки. Устал я.

Хоть, говорят, безумных ею лечат,

Боюсь, я от нее сойду с ума.

И все ж, да будет мне ее пославший

Благословен. Ведь это — знак любви,

А к Ричарду любовь — такая редкость,

Такая ценность в этом мире злом.

Входит конюх.

Конюх

Привет мой королю!

Король Ричард

Привет вельможе!

Мы вместе стоим фартинг, не дороже.

Кто ты? Зачем ты здесь, куда приходит

Лишь мрачный пес, который носит пищу,

Чтобы мое несчастье жить могло.

Конюх

Я конюхом был у тебя, король,

Когда ты королем был. В Йорк я еду

И, хоть с трудом, добился разрешенья

На господина прежнего взглянуть.

Как больно сжалось сердце у меня

В день коронации, когда — вдруг вижу:

На Берберийце едет Болингброк!

На жеребце, тобою столь любимом,

На жеребце, так выхоленном мной!

Король Ричард

На Берберийце? Расскажи мне, друг,

Как шел мой конь под ним?

Конюх

Так горделиво, словно бы гнушался

Землею, по которой он ступал.

Король Ричард

Гордился тем, что Болингброка нес?

Из рук моих хлеб ела эта кляча,

Она гордилась ласкою моей!

И не споткнулась кляча? Не упала

(Раз уж случилось, что упала гордость)

И шею не сломала гордецу,

Который сел в ее седло насильно?..

Прости, мой конь! За что тебя бранить?

Ты сотворен для подчиненья людям

И выношен, чтоб их носить. А я,

Хоть по рожденью — человек, не лошадь,

Тащу свою поклажу, словно мул,

И загнан беспощадным Болингброком.

Входит тюремщик с блюдом.

Тюремщик

(конюху)

Приятель, уходи! Прошел твой срок.

Король Ричард

(конюху)

Коль ты мне друг, — переступи порог.

Конюх

Так много в сердце, а сказать — не смог.

(Уходит.)

Тюремщик

Милорд, вам не угодно ль пообедать?

Король Ричард

Изволь сначала, как всегда, отведать.

Тюремщик

Я не смею, милорд. Мне запретил это сэр Пирс Экстон, который только что прибыл от короля.

Король Ричард

Пускай сам дьявол заберет тебя

И Генриха Ланкастера впридачу!

Мое терпенье истощили вы.

(Бьет тюремщика.)

Тюремщик

Помогите! Помогите! Помогите!

Входят сэр Пирс Экстон и вооруженные слуги.

Король Ричард

Вот как! Мне угрожает смерть? — Злодей,

Погибнешь ты от собственной секиры!

(Выхватывает секиру у одного из слуг и убивает его.)

И ты найдешь пристанище в аду.

(Убивает второго слугу.)

Экстон поражает короля Ричарда.

Рука, меня сразившая, да будет

В неугасимом пламени гореть.

Свою страну ты, Экстон дерзновенный,

Забрызгал кровью короля священной.

Душа, с греховной плотью распростись.

Твой трон на небе, — отлетай же ввысь!

(Умирает.)

Экстон

О нем скажу одно в надгробном слове:

Он был король по доблести, по крови.

Я пролил кровь и доблесть я убил;

Благое ли я дело совершил?

Но дьявол, сам мою толкавший руку,

Теперь мне адскую пророчит муку.

Я к королю свезу труп короля,

А эти два пусть примет здесь земля.

СЦЕНА 6

Уиндзор. Покои в королевском дворце.

Трубы. Входят Болингброк, Йорк и свита.

Болингброк

Мятежники, как слышно, в Глостершире

Творят свои преступные дела:

Наш город Сайстер там сожжен дотла.

Успели ли схватить их, мы не знаем.

Входит Нортемберленд.

Добро пожаловать. Какие вести?

Нортемберленд

Да будет счастье над твоей державой!

Шлю в Лондон я четыре головы:

Блент, Спенсер, Солсбери и Кент — мертвы.

(Подает бумагу.)

Здесь, государь, в подробном донесенье

Перечисляются их преступленья.

Болингброк

Нортемберленд, за твой достойный труд

Тебя достойные награды ждут.

Входит Фицуотер.

Фицуотер

Я, государь, из Оксфорда вернулся.

Всех прочих заговорщиков опасных,

Готовивших убийство короля,

Там ждали Брокас и сэр Беннет Сили.

Их головы я в Лондон отослал.

Болингброк

Фицуотер, ты достоин восхваленья,

Я твоего не позабуду рвенья.

Входят Перси и епископ Карлейльский.

Перси

Аббат Уэстминстерский, главарь их шайки,

Замученный раскаяньем и скорбью,

Плоть бренную свою могиле предал.

Но вот Карлейль. Я взял его живым,

Чтоб сам король вершил свой суд над ним.

Болингброк

Так слушай же, Карлейль!

К тебе судьба не будет столь жестокой:

Вдали от мира, в келье одинокой

Жить будешь ты и там, в святой тиши,

Молиться о спасении души.

Хоть мне как давний враг мой ты известен,

Но ты порой бывал и прям и честен.

Входит сэр Пирс Экстон, за ним слуги несут гроб.

Экстон

Великий государь, вот гроб. Узнай же,

Что Ричарда Бордоского в нем прах.

Взгляни — в гробу покоится твой страх:

Твой злейший недруг больше не опасен.

Болингброк

Прочь, Экстон, прочь! Поступок твой ужасен.

И за него не жди себе похвал:

Меня и Англию он запятнал.

Экстон

Он вами был внушен, хоть он и дерзок.

Болингброк

Порою нужен яд, — и все ж он мерзок.

Убийца гадок мне, убитый — мил,

Хоть звал я смерть к нему, пока он жил.

Ты встретишь не мое благоволенье,

Но совести нечистой угрызенья:

Бродить, как Каин, будешь ты в ночи,

И солнце спрячет от тебя лучи.

О горе! Неужели, боже правый,

Чтоб вырос я, был нужен дождь кровавый?

Пусть все разделят скорбь мою сейчас;

Облечься в траур призываю вас.

Сей тяжкий грех я на себя приемлю,

Смыть кровь отправлюсь я в святую землю.

Несите гроб. — Восплачем же над ним,

Безвременно усопшего почтим.

Уходят.

А. Аникст

«РИЧАРД II»

Эта пьеса была впервые зарегистрирована в реестре Палаты торговцев бумагой в августе 1597 года и еще до конца года вышла и свет изданием in quarto. Уже в следующем, 1598 году Ф. Мерее упоминает ее в своем известном списке пьес Шекспира. Таким образом устанавливается, что «Ричард II» был создан не позже 1597 года. До недавнего времени возникновение пьесы датировалось предположительно, и исследователи называли даты от 1594 до 1596 года. Э. К. Чемберс открыл один документ, который позволил уточнить дату написания «Ричарда II» и вместе с тем показал, насколько близки бывают догадки исследователей, даже когда они не располагают документацией. Документ этот — частное письмо члена парламента Эдуарда Хоби, который приглашал на представление этой пьесы в своем доме известного елизаветинского вельможу Роберта Сесиля, сына министра королевы лорда Берли. Приглашение датировано 7 декабря 1595 года, а спектакль должен был состояться 9 декабря. На основании этого Э. К. Чемберс считает, что «Ричард II» был создан в том же 1595 году, и его мнение разделяется Дж. Довер Уилсоном.

Различные эпизоды царствования Ричарда II и до Шекспира привлекали внимание драматургов. Крестьянскому восстанию 1381 года была посвящена пьеса «Жизнь и смерть Джека Строу», напечатанная в 1593 году, но появившаяся на сцене за несколько лет до этого. Другая пьеса сохранилась в рукописи. Она дошла до нас без названия, н исследователи обычно называют ее «Томас Вудсток». (Текст ее был напечатан в 1870 г.) В драме изображаются события, предшествовавшие тем, которые составили сюжет шекспировского «Ричарда II». Исходя из этого, некоторые исследователи называют ее «первой частью» «Ричарда II» и считают хронику Шекспира продолжением «Томаса Вудстока». Высказывалось предположение, что существовала хроника в двух частях, первой частью которого был «Томас Вудсток» неизвестного автора, а второй — «Ричард II» Шекспира. Но против этого говорит то обстоятельство, что персонаж «Томаса Вудстока» Грин, которого убивают в этой пьесе, снова появляется живым в начале драмы Шекспира. Не совпадает и другой эпизод: Джон Гант в «Томасе Вудстоке» обещает герцогине Глостер отомстить за ее мужа, а в «Ричарде II» он отказывает ей в поддержке. Версия о том, что «Ричард II» продолжение «Томаса Вудстока», таким образом, отпадает.

Основным источником Шекспира при написании этой хроники был Холиншед. Однако не во всем. Некоторые детали, отсутствующие у Холиншеда, он заимствовал у других авторов.

Наибольший интерес представляет вопрос об отношении пьесы Шекспира к поэме его современника Сэмюеля Деньела «Гражданские войны» (1595), где в стихотворной форме излагается история царствования и падения Ричарда II. У Шекспира и Деньела есть совершенно одинаковые отклонения от исторических источников. В частности, это касается образа королевы Изабеллы, жены Ричарда II. Во время изоб ражаемых событий ей было всего двенадцать лет. И Шекспир и Деньел изображают ее взрослой женщиной. Замечен также ряд других тек стуальных совпадений. Возникает вопрос: кто у кого заимствовал — Шекспир у Деньела или Деньел у Шекспира?

Делиус, Грант Уайт, Кларк и Райт считали, что Деньел подражал Шекспиру. Найт и некоторые другие исследователи склонны были считать, что, наоборот. Шекспир воспользовался кое-чем из поэмы Деньела, и Довер Уилсон убедительно подкрепляет этот взгляд в своем предисловии к изданию «Ричарда II».

Накануне восстания Эссекса (1601) один из заговорщиков заказал труппе, в которой состоял Шекспир, поставить «Ричарда II», за что обещал актерам дополнительное вознаграждение в сорок шиллингов. Актеры пробовали отговориться тем, что пьеса устарела и едва ли привлечет публику, но, уступая настояниям заказчика, все же поставили ее. После неудачи восстания, во время следствия один из заговорщиков признался, что постановка «Ричарда II» имела целью «возбудить чувства народа изображением на сцене отречения одного из английских королей». Труппе Шекспира было предложено дать свои показания по этому поводу. Ответ держал актер Огастин Филипс. Его показания убедили следователей, что труппа была непричастна к заговору, и Филипса отпустили с миром.

Весь этот эпизод хорошо объясняет нам, почему в первых изданиях пьесы сцена низложения Ричарда II отсутствовала. Мнение. будто она написана позже, явно опровергается показаниями ва следствии по делу о заговоре Эссекса. Совершенно очевидно, что сцена низложения Ричарда II существовала в рукописном тексте, по которому играли актеры.

Рассматривая историю создания «Ричарда II», необходимо отметить еще один очень важный факт. Известно, что в начале своей драматургической деятельности Шекспир испытал влияние корифея тогдашней драмы Кристофера Марло. О влиянии Марло мы можем говорить также и в связи с «Ричардом II». У Марло была историческая драма «Эдуард II». Ее сюжет и образ главного героя во многом сходны с тем, что мы видим в пьесе Шекспира.

Однако при несомненной близости этих двух произведений все же сравнение их показывает, что Шекспир здесь был гораздо более самостоятелен, чем, скажем, при создании «Генриха VI» и «Ричарда III». Это видно уже в стихе шекспировской пьесы, в значительной мере освободившемся от помпезности, свойственной стилю Марло. Стих у Шекспира легче, ближе к живой речи, хотя и сохраняет поэтическую образность, введением которой английская драма была в большой степени обязана Марло. Отличие от последнего проявляется у Шекспира и в более тонкой трактовке образа центрального героя. В особенности же творческая самостоятельность Шекспира проявилась в идейной концепции пьесы.

Для Марло тема «Эдуарда II» была связана с постоянно волновавшим его вопросом о правах личности. В отличие от Марло для Шекспира центральной является не проблема личности, а вопрос о судьбах государства. Именно это определяет композицию шекспировского «Ричарда II». Конечно, и вопрос о личности короля имеет дли Шекспира существенное значение, но эта проблема ставится Шекспиром совсем в ином плане, чем Марло.

С четкостью, не оставляющей места для недоговоренности, в «Ричарде II» поставлен вопрос, являются ли наследственное право и так называемое «божественное право» короля незыблемыми. Ричард II представлен в пьесе носителем феодального принципа «божественного» происхождения королевской власти. Он глубоко убежден, что его сан имеет своим источником санкцию самих небес. Ему представляется, что божественное право накладывает отпечаток на самую его личность и что человек и король в нем неразделимы. Мы слышим из его уст патетическую речь о божественности его королевского достоинства (III, 2). Принципы божественного происхождения королевской власти поддерживает и епископ Карлейль. Но епископ считает, что божественное право короля не исключает его определенных обязанностей по отношению к государству. Однако Ричард настолько упоен своей властью, что не считает необходимым заботиться о каких бы то ни было обязанностях. Своим могуществом он пользуется лить для удовлетворения своих страстей и прихотей, нимало не заботясь о благе страны.

Поведение Ричарда II вызывает все большее недовольство в стране. Перечень его несправедливостей мы узнаем из беседы Росса, Уилоуби и Нортемберленда (II, 2, конец сцены): тяжелыми налогами он разорил общины, и новым, поборам нет конца; он проматывает и раздает государственные достояния; забирает в свою казну имущество опальных дворян; отдает государство на откуп своим фаворитам. Ричард II смотрит на страну как на свое личное владение. Старый вельможа Джон Гант с полным основанием говорит ему, что он ведет себя в государстве не как король, а как «помещик» (II, 1).

И действительно, Ричард II считает существенными только свое право и свою волю. Он живой носитель принципа, согласно которому в личности монарха сосредоточена вся сущность власти, ее начало и конец. Поэтому он и смотрит на государство лишь с точки зрения того, что он может извлечь из него для удовлетворения своих дорогих прихотей.

Этому взгляду Шекспир на протяжении пьесы противопоставляет другую точку зрения, выражающую политическую концепцию гуманизма. Согласно этой точке зрения, средоточием всего является не личность монарха, а государство. Соответственно этому королевская власть представляет собой не самоцель, а функцию, которая должна обеспечить благосостояние страны. Именно эту идею выражает старый Джон Гант. Шекспир идеализировал это историческое лицо. Подлинный Джон Гант был таким же феодалом, как и все остальные. Шекспиром он преображен в благородного мудреца, высшей заботой которого является процветание государства. В его уста вложен полный патриотического пафоса монолог об Англии (II, 1), которая представляется ему чуть ли не райским островом, «вторым Эдемом», который мог бы процветать, — если бы ею не правил плохой король.

Принцип государственности утверждается Шекспиром с такой настойчивостью, что для большей ясности своего тезиса он вводит в действие пьесы сцену, в сущности, никак не связанную с сюжетом и имеющую откровенно дидактический характер. Мы имеем в виду сцену в саду Йорка (III, 4), где Шекспир выводит садовника, беседующего с двумя слугами. Их беседа представляет собой рассуждение о государстве, облеченное в форму аллегории. Садовник уподобляет государство саду, а короля — садовнику, который обязан заботиться о процветании сада, выпалывая ненужные растения, обрубая засохшие ветки и всячески ухаживая за полезными растениями. По мнению садовника, король Ричард дозволил паразитическим растениям расцвести за счет полезных. Тем самым он нарушил свой долг, за что и понесет кару.

Ричард оказывается недостойным королем не только потому, что, пользуясь своим «божественным» правом, пренебрегал интересами государства, но также потому, что попрал и земные законы, на которых зиждется порядок в государстве. Он владеет своим королевским саном по праву наследства, но при этом наследственное право других он нисколько не уважает. Когда умирает Джон Гант, владения которого должны перейти его сыну Болингброку, Ричард II присваивает себе имущество своего подданного. Поправ закон наследования, он тем самым подрывает наследственное право вообще, в том числе и свое собственное, ибо закон в государстве должен быть один.

Всем ходом пьесы, логикой развивающихся в ней событий опровержение «божественного» права монарха подкрепляется обоснованием права на восстание против короля и свержение его с престола. Вопрос о том, имеют ли право подданные низлагать монарха, неоднократно рассматривается Шекспиром в его хрониках. Шекспир в принципе считал восстания ненужным нарушением порядка в государстве и осуждал мятежи, поднимаемые во имя частных интересов отдельных лиц или даже целых сословий. Именно с этой точки зрения Шекспир осуждает как восстание феодалов, так и крестьянский бунт в трилогии «Генрих VI». Но уже в «Ричарде III» утверждается право да восстание против короля. Однако при этом нужно иметь в виду, что Ричард III сам является узурпатором, захватчиком власти и кровавым тираном. В «Ричарде II» Шекспир признает право на восстание даже против короля, владеющего престолом законно, по наследству, но пользующегося своей властью во вред государству.

Такова политическая концепция, лежащая в основе пьесы. Надо сказать, что стремление утвердить определенный политический тезис во многом определяет художественный строй этого произведения. Ряд эпизодов драмы обладает откровенно иллюстративным характером, имея целью выразить посредством речей персонажей те или иные политические принципы.

Однако политические вопросы не заслоняют для Шекспира проблем нравственных и задачи создания живых образов участников политической драмы, разыгрывающейся перед нами. Сравнивая «Ричарда II» с предшествующими хрониками, можно заметить, как углубляется мастерство Шекспира в изображении характеров.

Это заметно уже в обрисовке второстепенных фигур. Если в ранних хрониках подобные персонажи мало чем отличались Друг от друга, то в «Ричарде II» Шекспир находит уже достаточно выразительные штрихи, чтобы придать каждой фигуре четкое отличие от других. Вот образы двух почтенных государственных деятелей — Джон Гант и епископ Карлейль. Оба они носители идеи государственности. И вместе с тем они различаются не только своим отношением к королю, которого Гант осуждает, а Карлейль поддерживает, но и характерами. В Джоне Ганте мы замечаем страстность, с которой он судит о государственных делах, а в епископе — спокойную рассудительность. Герцог Йоркский характеризуется миролюбивостью и благодушием, доходящими у него до слабости и нерешительности, когда дело идет о серьезных государственных делах. Герцог Омерль — верный слуга короля Ричарда II. Нортемберленд честолюбив и суров. Если фавориты Ричарда II — Буши, Бегот и Грин — не наделены чертами, позволяющими отличить одного от другого, то в данном случае это может быть сознательный художественный прием, аналогичный тому, который Шекспир впоследствии применил в «Гамлете», изображая Розенкранца и Гильденстерна во всем похожими друг на друга.

Все эти участники развертывающейся перед нами драмы служат, однако, лишь фоном для двух центральных фигур, конфликт между которыми составляет главное содержание пьесы. Это — Ричард II и Болингброк, будущий Генрих IV.

Ричарду II нельзя отказать в царственности. Она присуща его внешнему облику. Он красивый, обаятельный человек, даже внешне выделяющийся среди своего окружения. Ему присуще сознание своего высокого положения, которым он гордится и любит покрасоваться. Он хочет, чтобы все видели, что он и в самом деле король — человек, призванный повелевать другими.

Ричард II весь сосредоточен на своей личности, представляющейся ему как бы центром всей жизни. Поэтому он очень любит говорить о себе, своих чувствах и настроениях. Он склонен поэтизировать себя и все свои переживания, о которых всегда говорит с большим вдохновением. И даже тогда, когда наступает время, требующее решительных действий, он предпочитает рассуждать о себе и своем трудном положении.

Он жадно ищет в жизни удовольствий и не знает удержу в роскоши e мотовстве. Его при этом нисколько не беспокоит то, что траты производятся им за счет средств, которые нужны государству. О королевских обязанностях он вспоминает лишь тогда, когда этого избежать уже нельзя. Да и то это всегда в большей или меньшей степени связано с какими-нибудь его личными интересами.

Этот изнеженный и сибаритствующий монарх, однако, совсем не безобиден. Он может быть жестоким и беспощадным. Если ему это нужно, он не остановится и перед преступлением.

Легко возбудимый, он очень неустойчив в своих чувствах и настроениях. Переходы от одного состояния к другому происходят в нем мгновенно. То он хитер и коварен, как тогда, когда судит Болингброка и Норфолка; то груб, как, например, у одра смертельно больного Джона Ганта; то появляется перед нами глубоко чувствительным человеком с тонким строем душевных переживаний. Но это последнее качество проявляется в нем только по отношению к самому себе.

Переменчивость, капризность, присущие Ричарду II, не ограничиваются только сферой его личной жизни и личных отношений. Эти качества он проявляет и как король. Будучи человеком в достаточной степени мужественным, он, однако, не способен действовать целеустремленно. Так, он затевает ирландский поход, тратит на это массу государственных средств и человеческих жизней, в то время как ему следовало бы позаботиться об упрочении своей власти внутри страны. С присущей ему беззаботностью он необдуманно назначает на время своего отсутствия правителем страны герцога Йорка, который по мягкости своей не способен оградить владения Ричарда II от грозящей им опасности. А когда его престол нуждается в защите, он, вернувшись из Ирландии, не прибегает сразу к решительным действиям, давая противнику возможность собрать все силы для удара против него, Ричарда II.

Все эти личные качества Шекспиром раскрываются для того, чтобы наглядно показать, что Ричард не способен быть королем и не достоин им быть.

Характер Болингброка во всех отношениях противоположен характеру Ричарда II. Если все качества короля являются, так сказать, внутренней Немезидой, с неизбежностью приводящей его к поражению, то Болингброк человек, успех которого обусловлен его волевым и целеустремленным характером.

Еще тогда, когда он предстает перед нами всего лишь одним из крупных баронов государства, в нем ощущается царственное чувство своего достоинства и смелая независимость суждений. Мы видим это в той настойчивости, с какой он требует наказания виновника убийства Глостера. Мы видим это в том мужестве, с каким он принимает приговор короля, осуждающего его на изгнание. И зрителю попятно, что, подчиняясь силе и власти, Болингброк тем не менее внутренне не смиряется.

Действительно, как только возникает возможность, он поднимает знамя борьбы против короля. Начинает он с защиты своих прав, отнятых у него Ричардом II, но постепенно Болингброк осознает, что он ведет борьбу не только за себя и свои интересы, но и за интересы государства в целом. В отличие от Ричарда II, который любит Англию лишь как нечто принадлежащее лично ему, Болингброк любит свою страну независимо от того, какое положение он в ней занимает.

Умный и расчетливый политик, он умеет завоевать симпатии народа. Его поведение по отношению к другим крупным феодалам отличается тактичностью. Способный быть и суровым и мягким, он умеет управлять своими чувствами. Поэтому он проявит суровость по отношению к фаворитам короля, которых предаст казни, но будет достаточно осторожен с теми, кого ему нужно завоевать в качестве союзников для борьбы против Ричарда. Болингброк отнюдь не является альтруистом. Но он умеет сочетать борьбу за свои права со стремлениями других людей, оказывается способным выступать как представитель национальных интересов и именно в качестве такового противопоставлять себя откровенно эгоистичному Ричарду.

Болингброк в самом точном смысле слова политик. Он умеет рассчитывать обстоятельства, предвидеть события и вместе с тем проявляет способность направлять ход событий в сторону, выгодную для него и соответствующую стремлениям большинства окружающих его людей.

Таким образом, он обнаруживает качества, свидетельствующие о том, что он способен быть монархом, руководящимся интересами страны. Однако Болингброк далек от того, чтобы быть тем идеальным королем, которого Шекспир хотел бы видеть на троне.

Прежде всего уже одно то, что он приходит к власти посредством восстания и, сколь ни справедлива его борьба против Ричарда, все жг является в конечном счете узурпатором, — это обстоятельство само по себе противоречит тому понятию государственности, которого придерживался Шекспир в период создания данной драмы. Захват власти Генрихом IV является нежелательным прецедентом, который может вызвать и у других честолюбивых баронов стремление завоевать корону. Такая власть является непрочной, а главное опасной для государства, ибо если вправе захватить власть один, то утрачивается всякая возможность объявлять незаконной подобную попытку со стороны другого лица. В эпоху Шекспира это было вполне актуальной политической проблемой, и передовые слои общества, а в особенности народ, не хотели того, чтобы честолюбивые стремления представителей крупной знати ввергли страну в ужасы гражданской войны.

Но власть Генриха IV становится непрочной еще и потому, что новый король решает навсегда избавиться от опасности восстановления на престоле прежнего монарха. Хотя он уже обезвредил Ричарда II, но это кажется ему недостаточным, и тогда он затевает тайное убийство свергнутого короля. Этой ненужной жестокостью Генрих IV пятнает не только свою личную честь, но и свое королевское достоинство. Точно так же, как началом всех бедствий Ричарда II явилось убийство Глостера, совершенное им для упрочения своей личной власти, так убийство Ричарда II, осуществленное по приказу Генриха IV, является началом бедствий и смут, которые будут сотрясать его царствование.

В первых изданиях эта пьеса именовалась трагедией. Какие основания могут оправдать такое жанровое определение этого произведения? Несомненно, что трагичной является судьба Ричарда II. В подлинном соответствии с законами трагического он сам своим характером и поведением обусловил и потерю короны и свою гибель. Ричард II вызывает разные чувства у зрителя. Когда мы видим его как недостойного короля, наши симпатии оказываются на стороне тех, кто борется против него. Но когда Ричард свергнут с престола и становится узником нового короля, он вызывает к себе другое отношение. Из тирана он сам превращается в жертву. Со свойственной ему привычкой поэтизировать все он поэтизирует теперь свое страдание.

Личная трагедия Ричарда II, однако, не исчерпывает всего трагического содержания драмы. Как и в других хрониках Шекспира, главным субъектом трагедии является не тот или иной отдельный человек, а государство, несправедливо управляемое, не знающее мира и покоя, терзаемое борьбой интересов. И если вначале перед нами — государство, трагичность положения которого определяется тем, что существующая в нем власть не обеспечивает стране спокойного благосостояния, то в конце драмы государство оказывается в таком же положении. Уже первые шаги Генриха IV подрывают основы законности и общественной нравственности, предвещая новые бури и бедствия.

Финал драмы содержит в себе зародыши новых драм, и было совершенно естественно, что Шекспир продолжил работу над созданием пьес, в которых перед зрителем предстали картины дальнейшей истории Англии. «Ричард II» явился, таким образом, естественным началом цикла исторических драм, посвященных вопросам гражданского мира и внешних войн, власти и ее отношения к народу. Трактовка этого круга вопросов была продолжена в «Генрихе IV» и «Генрихе V».

ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ «РИЧАРДА II»

Действующие лица. — Ричард II, родившийся в 1365 году и царствовавший с 1377 по 1399 год, был сыном Эдуарда, принца Уэльского (который прославился своими победами над французами и был прозван по цвету доспехов Черным Принцем; умер до смерти своего отца и потому не царствовал), и внуком Эдуарда III. Ричард II был лицемерным и трусливым тираном. В его царствование произошел ряд крупных народных восстаний, из которых главнейшее — восстание Уота Тайлера в 1381 году, в пьесе не нашедшее прямого отражения. Народное недовольство королем Шекспир упрощенно объясняет лишь грабительством группы откупщиков, королевских фаворитов.

Джон Гант (т. е. Гентский), герцог Ланкастерский (ум. в 1399 г.), и Эдмунд Ленгли, герцог Иоркский (ум. в 1402 г.), третий и четвертый сыновья Эдуарда III, приходились дядями Ричарду II. Во время малолетства Ричарда II Джон Гант, стоявший во главе партии крупных помещиков-феодалов, стремился к власти и оказывал огромное влияние на внутреннюю политику Англии. В 1399 году ему было всего лишь сорок восемь лет. Его сын Генри Херифорд был прозван Болингброком по месту своего рождения в замке Болингброк в Линкольншире. После своего воцарения он стал называться Генрихом IV.

Томас Маубрей, герцог Норфолк, был одним из крупнейших феодалов эпохи. По историческим данным, он вместе с Болингброком и Томасом Вудстоком, герцогом Глостерским (еще одним дядей Ричарда II, пятым сыном Эдуарда III), составил заговор с целью убийства Ричарда II. Но затем он выдал заговор королю, который поручил ему убить герцога Глостерского. Маубрей, однако, этого приказания не выполнил, и герцог Глостерский был убит по распоряжению короля наемными убийцами. Этим объясняются в пьесе слова Маубрея (1, 1) о том, что «он пренебрег своим долгом». Надо сказать, что причины и характер столкновения с Болингброком изображены у Шекспира весьма неясно, с явным расчетом на знакомство зрителей с некоторыми историческими фактами.

Весь образ королевы — плод фантазии Шекспира. На самом деле французской принцессе, второй жене Ричарда II, в 1399 году было десять лет. (Такие скороспелые браки, заключавшиеся ради политических целей и некоторое время остававшиеся фиктивными, вообще были в ту пору нередким явлением.)

Залог (здесь и дальше) — брошенная перчатка.

Нобль — старинная монета стоимостью от 5 до 6 шиллингов.

Его я не убил; мой долг был сделать это… — Маубрей жалеет о том, что не он убил Глостера, повинного в смерти его брата.

Ведь в этот месяц не пускают кровь. — В старых календарях указывалось, какие месяцы благоприятны и какие неблагоприятны для пускания крови.

Львы укрощают барсов. — На гербе Ричарда был изображен лев, на гербе Норфолка — барс.

Раз мы отринули ваш долг пред нами… — Ричард уже не может налагать на изгнанников обязанностей по отношению к самому себе.

…с вами я помчусь до рубежа земли — до берега моря.

Что я ходил в поденщиках у скорби. — В подлиннике игра слов: journeyman значит и «поденщик» и «путешественник».

Придется сдать в аренду королевство. — В последние годы царствования Ричарда II, как отмечено в хрониках Холиншеда, в народе ходили слухи, что государственные имения сданы в аренду любимцам короля. На этом построена в пьесе вся характеристика Ричарда — как разорителя страны, а Уилтшира, Буши, Бегота и Грина — как гнусных хищников.

Я, вдохновленный свыше, как пророк… — Этот патриотический монолог Ганта пользовался огромной популярностью и уже в 1600 году был перепечатан отдельно в сборнике «Английский Парнас».

О, мне сейчас так впору это имя! — Имя Gaunt созвучно слову gaunt «худой», «изможденный».

Керны — легко вооруженные ирландские воины.

…на острове, где гадов нет других. — Согласно легенде, святой Патрик, обративший Ирландию в христианство, изгнал из нее всех ядовитых змей.

…расстройство брачных планов Болингброка. — Ричард II помешал браку изгнанного им Болингброка с дочерью герцога Беррийского, дяди французского короля.

…пожертвованья разные и бланки… — Под «пожертвованиями» подразумеваются дополнительные налоги по какому-нибудь особенному случаю. «Бланками» называли письменные обязательства — без обозначения суммы, которая вписывалась затем королевскими чиновниками по их усмотрению.

Граф Вустер — Томас Перси, граф Вустер, брат герцога Нортемберлендского. Он появляется как действующее лицо «Генрихе IV», часть 1.

Черный Принц — сын Эдуарда III, брат Йорка и дядя Болингброка.

Глендаур (Оуэн) — один из уэльских князей, который после воцарения Болингброка поднял восстание за независимость Уэльса, притязая на титул принца Уэльского. Борьба короля с Глендауром изображена, между прочим, в «Генрихе IV», часть 1.

…гнуть лук из дважды гибельного тиса. — Дважды — потому, что тис сам по себе уже, считался ядовитым деревом.

…эта жалкая шепотка глины, что служит оболочкою костям. — Выражение это может иметь двоякий смысл: 1) могила, 2) бренное тело, созданное богом, согласно библейской легенде, из глины.

…припомним предания о смерти королей. — В Англии времен Шекспира были весьма популярны несколько сборников рассказов о падении и смерти великих людей.

Смотрите, вот и сам король! — Первые шесть строк этой речи английские издания, на основании данных F и Q, обычно приписывают Болингброку. Но этот хвалебный тон в устах лица, ненавидящего Ричарда, крайне неправдоподобен. Наоборот, он вполне понятен в устах лояльного Йорка.

…спущусь, как Фаэтон, не удержавший буйных жеребцов. — В мифе о Фаэтоне, сыне Аполлона, бога солнца, рассказывается, что, выпросив у отца на один день его солнечную колесницу, он не справился с конями, которые понесли и разбили колесницу.

Сыграем, государыня, в шары. — Игра в шары, состоявшая в том, чтобы попасть пущенным шаром в цель, была весьма популярна в Англии.

Тронный зал в Уэстминстерском дворце. — В залах Уэстминстерского дворца уже в те времена происходили заседания парламента. В данной сцене слиты вместе два исторически различных заседания парламента двух различных созывов. Низложение Ричарда произошло 30 сентября 1399 года в парламенте, созванном им самим. Суд над Беготом состоялся 16 октября того же года в парламенте, созванном уже новым королем. Ни на том, ни на другом заседании сам Ричард не присутствовал.

…прославиться мечтаю я в этом мире, новом для меня. — Намек на молодость Фицуотера.

Избави боже! Нет! — и далее. — По свидетельству Холиншеда, подобная речь была действительно произнесена епископов Карлейльским после отречения Ричарда и провозглашения Болингброка королем.

Помфрет — замок в Йоркшире.

Тауэр (tower значит «башня») — старинная лондонская крепость по преданию сооруженная Юлием Цезарем. Первоначально она была резиденцией английских королей, но уже при Ричарде II была превращена в политическую тюрьму.

…беспутный сын — принц Гарри, молодость которой изображена в «Генрихе IV», части 1 и 2.

«Король и Нищенка» — намек на народную балладу о короле Кофетуа и нищенке Зенелофон.

Нет, от игры словами нас уволь. — Приведенное выше французское выражение помимо своего прямого смысла (просьбы о прощении) имело еще второй смысл: «увольте меня», и именно он был в Англии обычным.

Вернейший братец — граф Эксетер, в пьесе не фигурирующий, один из участников заговора. Причем, «братцем» он назван иронически, так как Эксетер не брат, а шурин Ричарда II.

Аббат — уэстминстерский аббат.

Я долго время проводил без пользы, зато и время провело меня. — Время (time), как нередко у Шекспира, имеет здесь широкий смысл: условия эпохи или момента.

Мы вместе стоим фартинг, не дороже. — Фартинг — грош. В подлиннике непереводимая игра слов: перед этим конюх назвал Ричарда «королевским принцем» (royal prince). Но royal есть также название старинной монеты. Ричард хочет сказать: «я не стою сейчас и десятой доли рояла».

Экстон поражает короля Ричарда. — В хрониках сообщается три версии относительно смерти Ричарда II: согласно одной — он уморил себя голодом, согласно другой — его уморили голодом по приказанию Болингброка, согласно третьей — он был убит Экстоном по приказанию того же Болингброка.

Ричард Бордоский — титул, который Ричард носил еще будучи принцем, по месту своего рождения — в Бордо. (В XIV в. значительная часть Франции принадлежала англичанам, в том числе город Бордо.)

А. Смирнов

Шекспир Уильям

Генрих IV (Часть 1)

Уильям Шекспир

Генрих IV

(Часть первая)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Король Генрих IV

Генрих, принц Уэльский

} сыновья короля.

Джон, принц Ланкастерский

Граф Уэстморленд.

Сэр Уолтер Блент.

Томас Перси, граф Вустер.

Генри Перси, граф Нортемберленд.

Генри Перси, по прозванию Хотспер, его сын.

Эдмунд Мортимер, граф Mapч.

Ричард Скруп, архиепископ Йоркский.

Арчиболд, граф Дуглас.

Оуэн Глендаур.

Сэр Ричард Вернон.

Сэр Джон Фальстаф.

Сэр Майкл, друг архиепископа Йоркского.

Пойнс.

Пето.

Гедсхил.

Бардольф.

Франсис.

Леди Перси, жена Хотспера и сестра Мортимера.

Леди Мортимер, дочь Глендаура и жена Мортимера.

Миссис Куикли, хозяйка трактира в Истчипе.

Лорды, офицеры, шериф, трактирные слуги,

извозчики, путешественники, слуги.

Место действия - Англия в начале XV века.

АКT I

СЦЕНА 1

Лондон. Дворец.

Входят король Генрих, принц Джон Ланкастерский,

граф Уэстморленд, сэр Уолтер Блент и другие.

Король Генрих

Пусть мы в тревоге, от забот больны,

Но все ж дадим затравленному миру

Передохнуть, чтоб снова кличем бранным

На берегах далеких разразиться.

Не будет обагрять земля родная

Уст жаждущих своих сыновней кровью;

Не будет бороздить полей война,

И впредь не будет вражий конь топтать

Цветы лугов; враждующие лорды

Одной природы, кровного родства,

Чьи взоры, словно молньи в бурном небе,

Еще недавно скрещивались грозно

В междоусобной яростной борьбе,

Теперь, сомкнувшись стройными рядами,

Пойдут одним путем и не восстанут

На родичей, и близких, и друзей.

Клинок войны не поразит владельца,

Как меч не ранит, вложенный в ножны.

Итак, ко гробу дальнему Христа.

Чьим воином себя мы нарекли,

Под чьим крестом сражаться дали клятву,

Мы англичан на подвиг поведем.

Призвал их в чреве матери господь

Изгнать неверных из полей священных,

Которых господа стопы касались,

Четырнадцать веков тому назад

Нас ради пригвожденные к кресту.

Уж скоро год, как принято решенье,

И снова это обсуждать - излишне.

С другою целью мы теперь собрались.

Поведайте, кузен мой Уэстморленд,

Что наш Совет вчера постановил,

Чтоб сердцу дорогой поход ускорить.

Уэстморленд

Король, вопрос тот с жаром обсуждали,

И были многие статьи расходов

Вчера утверждены, когда примчался

Гонец из Уэльса с тяжкими вестями;

И худшая гласит, что Мортимер,

Который вел людей из Херфордшира

В бой с лютым, необузданным Глендауром,

Попался в руки грубые уэльца.

До тысячи солдат его убито,

И над телами мертвыми уэльки

Так мерзостно, так зверски надругались,

Что даже совестно вам рассказать.

Король Генрих

Я полагаю, весть об этой битве

Задержит наш поход в Святую землю.

Уэстморленд

Другое - в том же роде, государь.

Еще тревожнее, мрачнее вести

Пришли к нам с севера - и вот о чем.

В воздвижение юный Гарри Перси,

Что прозван Хотспером, и Арчиболд,

Прославленный и доблестный шотландец,

Сразились в Холмдоне.

Кровавый, горестный им выпал час,

Судя по грому ярой канонады

И по различным признакам другим.

Гонец в разгар жестокого сраженья,

Еще не зная об его исходе,

Вскочил в седло и ускакал стремглав.

Король Генрих

Здесь верный, ревностный и милый друг наш

Сэр Уолтер Блент, - он только что с копя,

И платье у него в пыли дорожной,

Из Холмдона он в Лондон прискакал

И радостные вести нам привез.

Разбит граф Дуглас; видел сам сэр Уолтер,

Как десять тысяч храбрецов шотландских

И двадцать знатных рыцарей лежали

На поле брани, истекая кровью.

Отважным Перси были взяты в плен

Мордек, граф Файфский, Дугласа наследник,

И графы Атол, Меррей, Ангус, Ментит.

Не правда ли, почетная добыча?

Трофеи славные? Ведь так, кузен?

Уэстморленд

Бесспорно,

И принц такой победой бы гордился.

Король Генрих

Ты огорчил меня и вводишь в грех.

Завидно мне, что лорд Нортемберленд

Отец такого доблестного сына,

Чье имя вечно на устах у Славы;

Он в нашей роще самый стройный ствол,

Фортуны он возлюбленный и гордость.

А я меж тем, хвале его внимая,

Взираю, как распутство и позор

Пятнают Гарри моего чело.

О, если б сказка обернулась былью,

И по ночам порхающая фея

Младенцев наших в люльках обменяла,

И мой бы звался Перси, а его

Плантагенет! Да, мне б такого сына!..

Но бог с ним! - Что вы скажете, кузен,

О дерзком поведенье Гарри Перси?

Всех пленников, захваченных в сраженье,

Он за собой оставил и готов

Мне передать лишь одного Мордека.

Уэстморленд

Тут наущенье дяди - это Вустер,

Заклятый недруг ваш; вот почему

Так хорохорится пред вами Перси

И дерзко поднял юный гребень свой.

Король Генрих

Но я уже призвал его к ответу.

Все это принуждает нас отсрочить

До времени поход в Святую землю.

Мы в будущую среду созовем

Совет в Виндзоре; известите лордов

И возвращайтесь поскорей, кузен.

Пусть наш остынет гнев, - тогда рассудим

И действовать начнем как надлежит.

Уэстморленд

Исполню, государь.

Уходят.

СЦЕНА 2

Лондон. Дом принца Уэльского в Лондоне.

Входят принц Генрих Уэльский и Фальстаф.

Фальстаф

Скажи-ка, Хел, который теперь час, дружище?

Принц Генрих

У тебя, я вижу, до того ожирели мозги от старого хереса, от обжорства за ужином и от спанья на лавках после обеда, что тебе невдомек спросить о том, что тебя кровно касается. На кой черт тебе знать, который час? Вот если бы часы вдруг стали кружками хереса, минуты - каплунами, маятник - языком сводни, циферблат - вывеской непотребного дома, а само благодатное солнце пригожей горячей девкой в платье из огненной тафты, - тогда, я понимаю, тебе был бы смысл спрашивать, который час.

Фальстаф

Ну да, ты попал в точку, Хел! Ведь нам, охотникам за кошельками, потребна Луна да Большая Медведица, а совсем не Феб, этот "прекрасный странствующий рыцарь". И вот о чем я тебя попрошу, милый друг: когда ты станешь королем, - храни господь твою милость... виноват, я хотел сказать: твое величество, потому что милости божьей тебе вовек не видать.

Принц Генрих

Почему это не видать?

Фальстаф

Ей-богу, не видать, даже той, которая испрашивается перед трапезой.

Принц Генрих

Ну, а дальше что? Валяй! Напрямик! Напрямик!

Фальстаф

Так вот, милый друг, когда ты станешь королем, смотри не позволяй, чтобы нас, ночную гвардию, обзывали дневными грабителями. Пусть нас зовут лесничими Дианы, рыцарями мрака, любимцами Луны и пускай говорят, что у нас высокая покровительница, потому что нами управляет, как и морем, благородная и целомудренная владычица Луна, которая и потворствует нашим грабежам.

Принц Генрих

Здорово сказано и чертовски верно! Все мы - подданные Луны, потому и наше счастье то прибывает, то убывает, совсем как море, - ведь и оно управляется Луной. Вот тебе пример: золото, подхваченное одним махом в понедельник вечером, растрачено с размахом во вторник утром; захвачено с возгласом: "Отдавай!" - а истрачено с криком: "Подавай!" Иной раз, когда отлив, скатишься к подножию лестницы, а другой раз, когда прилив, взлетишь на вершину... виселицы.

Фальстаф

Твоя правда, дружок... А что, разве наша трактирщица, с которой я гуляю, не сладкая бабенка?

Принц Генрих

Как мед Гиблы, старый греховодник!.. А что, разве не сладко тебе будет прогуляться за решеткой в куртке из буйволовой кожи?

Фальстаф

Что такое? Что ты там мелешь, дуралей? Это что еще за подвохи и подковырки? Какое мне, черт возьми, дело до буйволовой куртки?

Принц Генрих

А мне, черт подери, какое дело до нашей трактирщицы?

Фальстаф

Да ведь ты же не раз требовал ее к себе, чтобы сводить с ней счеты.

Принц Генрих

А разве я когда-нибудь требовал с тебя твою долю?

Фальстаф

Нет, надо отдать тебе справедливость, здесь ты платил за все сам.

Принц Генрих

Ну да; так бывало здесь и всюду, пока у меня водились наличные, а уж когда я садился на мель, то пускал в ход свой кредит.

Фальстаф

Ну да, и пользовался им так широко, что всякий с полным правом мог назвать тебя полноправным наследником... Но скажи мне, милый друг, неужели, когда ты вступишь на престол, в Англии все еще будут красоваться виселицы? А этот старый шут закон неужели по-прежнему будет душить ржавыми цепями всякое проявление мужества? Смотри не вешай воров, когда станешь королем.

Принц Генрих

Нет, это будешь делать ты.

Фальстаф

Я? Вот замечательно! Ей-богу, из меня выйдет бравый судья!

Принц Генрих

Вот уж ты и неверно судишь, - я хочу сказать, что тебе будет поручено вешать воров, и из тебя выйдет замечательный палач.

Фальстаф

Ну что ж, Хел, уверяю тебя, мне это даже в некотором роде по душе, это не хуже, чем заседать в суде.

Принц Генрих

Здесь тоже есть чем поживиться, правда?

Фальстаф

Ну да, ведь палачу достается платье казненного, и всякий знает, что у него богатый гардероб... Черт подери, я тоскую, как старый кот или как медведь на привязи.

Принц Генрих

Или как дряхлый лев, или как лютня влюбленного.

Фальстаф

Ну да, или как ноющая линкольнширская волынка.

Принц Генрих

А что если я сравню тебя с зайцем или с мрачным Мурским рвом?

Фальстаф

Вечно у тебя на языке всякие ядовитые сравнения! Ей-богу, ты самый изобретательный, канальский, расчудесный принц на свете! Но прошу тебя, Хел, не искушай меня всякой суетой! Видит бог, хотел бы я раздобыть себе доброе имя, да не знаю, где продается такой товар. Один старый лорд из Совета на днях вздумал отчитывать меня на улице - а все из-за вас, сэр! Положим, я и бровью не повел, но все-таки он говорил как мудрец. Правда, я даже не оглянулся, а все-таки он говорил как сущий мудрец, и к тому же на улице.

Принц Генрих

Ты правильно поступил. Ведь сказано: "Премудрость вопиет на стогнах, и никто не внемлет ей".

Фальстаф

Ах, какая у тебя пагубная страсть к этим текстам! Ты, право же, способен совратить и святого. Ты причинил тяжкий вред моей душе, Хел, - да простит тебе бог! До знакомства с тобой я не был знаком с пороком, а теперь, по правде сказать, я здорово смахиваю на распутника. Но я решил исправиться и непременно исправлюсь. Ей-богу, если я этого не сделаю, я буду сущим подлецом. Не желаю я губить свою душу из-за какого-то королевского сынка.

Принц Генрих

Где бы это нам завтра раздобыть денег, Джек?

Фальстаф

Черт возьми, где хочешь, дружище. Уж я-то раздобуду, а если нет, обзови меня подлецом и ругай на чем свет стоит.

Принц Генрих

Я вижу, что ты и впрямь вступил на путь истинный: от молитв да на охоту за кошельками.

Фальстаф

Что делать, Хел, это мое призвание, Хел, а для человека не грех следовать своему призванию.

Входит Пойнс.

А, Пойнс! Сейчас мы узнаем, наладил ли дело Гедсхил. О, если бы людям воздавалось по заслугам, то он наверняка угодил бы в самую пасть к сатане. Вот самый отъявленный из мерзавцев, что кричат честному человеку: "Стой!"

Принц Генрих

Здравствуй, Нед.

Пойнс

Здравствуй, любезный Хел. Ну, что говорит мсье Кающийся Грешник? Что говорит сэр Джон Сладкий Херес? Ну, Джек, как вы поладили с чертом насчет твоей души? Ведь ты ее продал ему в страстную пятницу за кружку мадеры и ножку холодного каплуна.

Принц Генрих

Сэр Джон верен своему слову - черт получит по договору сполна; ведь до сих пор сэр Джон всегда поступал согласно народной мудрости и "отдавал черту его долю".

Пойнс

Значит, Джек, ты угодишь в ад за то, что сдержал слово, данное черту.

Принц Генрих

Или же он угодит в ад за то, что обманул черта.

Пойнс

Слушайте, братцы мои, завтра в четыре часа утра всем быть у Гедсхила; в Кентербери направляются паломники с богатыми дарами, а в Лондон едут купцы-толстосумы. Маски припасены у меня для всех, а лошади у вас свои. Гедсхил ночует нынче в Рочестере. Я заказал на завтрашний вечер ужин в Истчипе. Мы все это обделаем, как за каменной стеной. Если вы поедете со мной, я набью ваши кошельки кронами, а не желаете, так сидите себе дома, и чтоб вас всех повесили!

Фальстаф

Слушай ты, Эдуард, если я не поеду с вами и останусь дома, я повешу вас всех за то, что вы поехали.

Пойнс

Да неужели, мясная туша?

Фальстаф

Ты едешь с нами, Хел?

Принц Генрих

Как! Чтобы я стал грабить? Чтобы я стал разбойником? Да ни за что на свете!

Фальстаф

Нет в тебе ни на грош ни честности, ни мужества, ни товарищеских чувств, и вовсе ты не королевский сын, если не умеешь раздобыть и десятка шиллингов.

Принц Генрих

Ну ладно, быть мне раз в жизни сумасбродом!

Фальстаф

Здорово сказано!

Принц Генрих

Ну, будь что будет, а я остаюсь дома.

Фальстаф

Ей-ей, когда ты взойдешь на престол, я стану изменником.

Принц Генрих

А мне наплевать.

Пойнс

Сэр Джон, дай мне, пожалуйста, поговорить с принцем с глазу на глаз. Я ему приведу такие доводы в пользу нашей затеи, что он согласится.

Фальстаф

Хорошо. И да пошлет тебе господь дух вразумления, а ему - слух, отверстый к поучениям, дабы сказанное тобой подвигло его, а услышанное им вызвало в нем доверие и настоящий принц ради помехи стал бы мнимым вором, ибо в наше скучное время надо же чем-нибудь позабавиться. Продайте. Мы встретимся в Истчипе.

Принц Генрих

Прощай, запоздалая весна! Прощай, бабье лето!

Фальстаф уходит.

Пойнс

Слушайте, мой милый, драгоценный принц, поедемте завтра с нами. Я придумал славную шутку, но одному мне ее не разыграть. Фальстаф, Бардольф, Гедсхил и Пето ограбят людей, которых мы уже выследили; ни вас, ни меня при этом не будет; но даю вам голову на отсечение, что, как только они захватят добычу, мы ограбим их самих.

Принц Генрих

А как нам удастся отстать от них по дороге?

Пойнс

Мы им назначим место встречи, а сами выедем либо раньше, либо позже их. От нас будет зависеть не приехать вовремя, и тогда они отважатся одни на этот подвиг. Но не успеют они его совершить, как мы нагрянем на них.

Принц Генрих

Да, но они сразу узнают нас по коням, по костюму и по другим приметам.

Пойнс

Полноте! Наших коней они не увидят - я привяжу их в лесу; маски мы переменим, когда расстанемся с ними; и к тому же, дружище, у меня припасены на этот случай клеенчатые плащи: они прикроют наше платье, которое им хорошо знакомо.

Принц Генрих

Все так, но я боюсь, что нам с ними не сладить.

Пойнс

Чего там! Двое из них чистокровные трусы, у них пятки всегда смазаны салом, а что до третьего, то не носить мне больше оружия, если он будет драться хоть на минуту дольше, чем следует. Вот будет потеха: какой невообразимый вздор станет молоть этот жирный плут, когда мы встретимся за ужином, - как он сражался по меньшей мере с тридцатью противниками, какие выпады делал, какие удары наносил, каким опасностям подвергался; мы с вами уличим его во вранье - и в этом вся соль шутки.

Принц Генрих

Ладно, я поеду с тобой. Приготовь все необходимое и завтра вечером приходи за мной в Истчип, я буду там ужинать. Прощай.

Пойнс

Прощайте, милорд. (Уходит.)

Принц Генрих

Я знаю всех вас, но до срока стану

Потворствовать беспутному разгулу;

И в этом буду подражать я солнцу,

Которое зловещим, мрачным тучам

Свою красу дает скрывать от мира,

Чтоб встретили его с восторгом новым,

Когда захочет в славе воссиять,

Прорвав завесу безобразных туч,

Старавшихся затмить его напрасно.

Когда б весь год веселый праздник длился,

Скучней работы стали б развлеченья;

Но редки празднества - и в радость всем.

Лишь необычное бывает мило.

Так я, распутные повадки бросив

И уплатив нежданно старый долг,

Все обману дурные ожиданья,

Являя людям светлый образ свой;

И, как в породе темной яркий камень,

Мой новый лик, блеснув над тьмой греховной,

Величьем больше взоров привлечет,

Чем не усиленная фольгой доблесть.

Себе во благо обращу я злое

И, всем на диво, искуплю былое.

(Уходит.)

СЦЕНА 3

Лондон. Дворец.

Входят король Генрих, Нортемберленд, Вустер, Хотспер,

сэр Уолтер Блент и другие.

Король Генрих

Была чрезмерно кровь моя спокойной,

Холодной, не вскипала от обид,

И вы постигли нрав мой и попрали

Мое терпенье. Но предупреждаю:

Я буду впредь, как требует мой сан,

Суровым, грозным, вопреки природе.

Я был нежней елея, мягче пуха

И потому утратил уваженье,

Что гордый дух лишь к гордому питает.

Вустер

Мой государь, наш дом не заслужил

Таких угроз от королевской власти

Той самой власти, чье величье он

Своей рукою создал.

Нортемберленд

Государь...

Король Генрих

Уйди отсюда, Вустер. Вижу я

В твоих глазах вражду и непокорство.

О сэр, вы дерзки и высокомерны,

А государь не может потерпеть,

Чтоб хмурил брови перед ним вассал.

Покиньте ж нас; коль помощь и совет ваш

Потребуются, мы вас призовем.

Вустер уходит.

(Нортемберленду.)

Сказать вы что-то собирались?

Нортемберленд

Да,

Мой государь. На ваше приказанье

Вам выдать пленных, взятых Гарри Перси

Под Холмдоном, им не было дано,

Он говорит, столь резкого отказа,

Как это было передано вам.

Итак, во всем повинны кривотолки

Иль чья-то злая зависть, но не сын мой.

Хотспер

Я, государь, не отказал вам в пленных.

Но, помнится, по окончанье боя,

Когда, в крови, разгорячен резней,

Без сил, едва переводя дыханье,

Я, опершись на меч, стоял, - подходит

Какой-то лорд, опрятен, расфранчен,

Свеж, как жених; на ниву после жатвы

Был подбородок выбритый похож;

Как продавец духов, благоухал он;

Меж средним пальцем и большим держал

Он табакерку с порошком душистым

И то и дело подносил к ноздрям,

А нос чихал сердито всякий раз;

Болтал, смеялся франт; когда ж солдаты

Убитых проносили мимо, он

Мерзавцами, невежами бранил их

За то, что скверный, грязный труп тащили

Под носом его светлости при ветре.

Изысканно, по-дамски выражаясь,

Он стал расспрашивать меня и вдруг

Потребовал для вас, король, всех пленных.

А я, от ран запекшихся страдая,

Болтливым попугаем раздраженный,

Терпенье потеряв, в досаде крайней,

Небрежно отвечал не помню что:

Отдам иль не отдам; меня бесил

Его блестящий вид, и запах сладкий,

И то, что он, как фрейлина, болтал

О пушках, ранах, рвах - помилуй бог!

И уверял, что от ушибов тяжких

Божественное средство - спермацет;

И крайне жаль, твердил он, в самом деле,

Что из утробы благостной земли

Противную селитру извлекают,

Которой столько славных рослых малых

Погублено коварно, и, не будь

Проклятых пушек, он бы стал солдатом.

На дерзкую, пустую болтовню

Уклончиво ему ответил я,

И вас прошу - не придавайте веры

Доносу лживому, чтоб он не встал

Меж верностью моей и вашей властью.

Блент

При данной обстановке, государь,

Все, что тогда ответил Гарри Перси

В такое время и в подобном месте

Подобному лицу, - все, что сказал он,

Пускай умрет и не воскреснет вновь

Ему во вред; он взял слова обратно.

Король Генрих

Но все ж готов он пленников отдать

Лишь с оговоркою и при условье,

Чтоб выкуплен на средства наши был

Его безумный шурин Мортимер.

Клянусь, умышленно тот предал на смерть

Своих людей, которых в бой повел

С Глендауром, этим колдуном проклятым.

Чью дочь недавно, говорили нам,

В супруги взял граф Марч. Ужели мы

Свою казну опустошим на выкуп

Предателя? Заплатим за измену?

И сделку с трусом заключим, спасая

Тех, кто сгубил и предал сам себя?

Нет, пусть в горах бесплодных голодает!

Мне никогда не будет другом тот,

Кто у меня на выкуп Мортимера

Крамольника - просить хоть пенни станет.

Хотспер

Крамольник Мортимер!..

Он, государь, от вас бы не отпал,

Когда бы не превратности войны.

Об этом говорят красноречиво

Уста зияющие ран кровавых,

Тех ран, что принял на брегах Северна,

Поросших тростником, когда грудь с грудью

Он в поединке бился добрый час

С Глендауром славным, в храбрости с ним споря.

Бой трижды прерывался, трижды пили

Противники из быстрых струй Северна,

Что, кровожадным взором их испуган,

Бежал средь камышей дрожащих, пряча

Взлохмаченную голову под берег,

Борцов горячей кровью обагренный.

Нет, низменная хитрость никогда

Не прикрывалась ранами такими,

И никогда достойный Мортимер

Себя бы не изранил так для виду.

Так не корите же его крамолой!

Король Генрих

Солгал ты, Перси, про него, солгал:

С Глендауром никогда он не сражался.

Я говорю тебе:

Скорее станет с дьяволом он биться,

Чем с Оуэном Глендауром в поединке.

Не стыдно ли тебе? Но слушай, впредь

Не смей мне говорить о Мортимере!

Пришли своих мне пленных поскорей,

Не то к таким крутым прибегну мерам,

Что рад не будешь! - Лорд Нортемберленд,

Вам разрешаю удалиться с сыном.

Скорее пленных шли - иль берегись!

Король Генрих, Блент и другие

приближенные короля уходят.

Хотспер

Когда б, рыча, стал требовать их черт,

Я не прислал бы их! Пойду к нему

И выскажусь. Все ж облегчу я сердце,

Хотя своей рискую головой.

Нортемберленд

Ты гневом пьян! Постой и обожди.

Вот дядя твой.

Возвращается Вустер.

Хотспер

Молчать о Мортимере?

Проклятье! Буду говорить о нем!

Пусть не видать мне рая, если я

Его не поддержу! Да, для него

Всю кровь из этих жил за каплей каплю

Пролью на пыль дорог, но подниму

Растоптанного в прахе Мортимера

На высоту, где блещет Болингброк,

Король неблагодарный и порочный!

Нортемберленд

Брат, королем взбешен племянник твой.

Вустер

Что без меня зажгло такой пожар?

Хотспер

Он, черт возьми, потребовал всех пленных!

Когда же я заговорил опять

Про выкуп шурина, он побледнел

И на меня метнул взор, полный гнева,

При имени его одном дрожа.

Вустер

Я не браню его: ведь Мортимера

Наследником признал покойный Ричард.

Нортемберленд

Признал, я был тому свидетель сам;

То было в день, когда король несчастный

(Господь нам да отпустит грех пред ним!)

В Ирландию с войсками отправлялся,

Откуда возвратился он внезапно,

Чтоб, трон утратив, пасть от рук убийц.

Вустер

В убийстве том винят нас и порочат

С тех пор широкие уста молвы.

Хотспер

Постойте! Говорите вы, что Ричард

Признал своим наследником законным

Эдмунда Мортимера?

Нортемберленд

Да, при мне.

Хотспер

Так не браню я короля, что смерти

Ему желает средь бесплодных гор.

Но вы-то, что корону возложили

На голову забывчивому пэру

И до сих пор из-за него несете

Клеймо зачинщиков убийства, - вы-то

Ужель терпеть согласны тьму проклятий.

Пособниками преступленья слыть

Иль низшими орудьями его

Веревкой, лестницей иль палачом?

Простите, что прибег к сравненьям грубым,

Изображая ваше положенье

И место при лукавом короле.

Ужели - о позор! - в дни наши скажут

Или потомки в хрониках прочтут,

Что два таких могучих, знатных лорда

Пошли на столь неправедный поступок

Низвергли Ричарда - прости, господь!

И, вырвав с корнем сладостную розу,

Терн, язву Болингброка посадили?

И скажут ли еще - о верх позора!

Что одурачил нас, отверг, прогнал

Тот, для кого позору мы подверглись?

Нет, время не ушло; еще возможно

Вам возвратить утраченную честь

И славу добрую восстановить.

Отметите за насмешки и презренье

Монарху гордому, что день и ночь

Мечтает лишь о том, чтоб заплатить вам

За ваши все дела кровавой смертью!

Итак, я говорю...

Вустер

Молчи, племянник.

Я книгу тайн раскрою пред тобой

В ответ на твой вполне понятный гнев

И строки важные тебе прочту

О дерзком предприятье, что исполнить

Опасней, чем по зыбкому копью

Через поток ревущий перебраться.

Хотспер

А кто упал - прощай! - иди ко дну

Иль выплывай! Коль движется опасность

С востока к западу, наперерез

Честь устремится с севера на юг,

И пусть дерутся! О. на льва охота

Кровь горячит сильней, чем травля зайца!

Нортемберленд

Одна лишь мысль о подвигах отважных

Его за грань терпенья унесла.

Хотспер

Клянусь душой, мне было б нипочем

До лика бледного Луны допрыгнуть,

Чтоб яркой чести там себе добыть,

Или нырнуть в морскую глубину,

Где лот не достигает дна, - и честь,

Утопленницу, вытащить за кудри;

И должен тот, кто спас ее из бездны,

Впредь нераздельно ею обладать.

Не потерплю соперников по чести!

Вустер

Он целым миром образов захвачен,

Но лишь не тем, что требует вниманья.

Племянник дорогой, дай мне сказать...

Хотспер

О, смилуйтесь!

Вустер

Шотландцев благородных,

Что взял ты в плен...

Хотспер

Оставлю за собой.

Клянусь, ему не дам ни одного.

Хотя б душа его без них погибла,

Не дам, клянусь рукой!

Вустер

Занесся ты,

Моих не хочешь слушать рассуждений.

Ты пленных сохрани...

Хотспер

Ну да! Еще бы!

Он выкупать не хочет Мортимера!

Я говорить не смей о Мортимере!

Но проберусь к нему в опочивальню

И крикну зычно в ухо: "Мортимер!"

Нет, больше!

Я терпеливо обучу скворца

Твердить одно лишь слово "Мортимер"

И Болингброку подарю его,

Чтоб вечно в короле будил он ярость.

Вустер

Племянник, дай сказать хоть слово!

Хотспер

От всех занятий отрекусь; одно лишь

Желанно мне - злить, жалить Болингброка!

И, если б я не знал, что принц Уэльский,

Буян и бражник, королю не мил

И тот несчастью с сыном будет рад,

Я б дал ему отраву в кружке эля.

Вустер

Прощай, племянник; мы поговорим,

Когда ты будешь расположен слушать.

Нортемберленд

Ты что, осой ужален, сумасброд?

Потоком слов по-женски разразился,

Не внемлешь никому, лишь сам себе!

Хотспер

Мне кажется, меня бичами хлещут,

Бьют розгами, иль жжет меня крапива,

Кусают муравьи, лишь речь зайдет

О хитреце проклятом Болингброке.

В дни Ричарда, - как замок тот зовется?

Ах, чтоб ему! - еще он в Глостершире,

Им Йорк владел, его безмозглый дядя,

И там впервые я склонил колени

Пред королем улыбок Болингброком...

Проклятее!..

Когда из Ревенсперга прибыл он...

Нортемберленд

То замок Баркли.

Хотспер

Он самый!

Ах, сколько нежных, сахарных речей

Там расточал мне этот льстивый пес?

"Когда мое младенческое счастье

Войдут в года...", "Отважный Гарри Перси!",

"Любезный родич"... Черту он родня!

Прости, господь! - Мы слушаем вас, дядя.

Я все сказал.

Вустер

Нет, коль не все, - кончай.

Мы подождем.

Хотспер

Я все сказал, клянусь.

Вустер

Тогда вернемся вновь к шотландцам пленным.

Без выкупа их передай немедля,

А сам чрез сына Дугласа сбирай

В Шотландии войска. Я полагаю

На основании различных данных,

Которые в письме вам изложу,

Что без труда добьемся мы успеха.

(Нортемберленду.)

А вы, пока займется этим Перси,

В доверие, милорд, старайтесь вкрасться

К прелату славному, что всеми чтим:

Архиепископ он...

Хотспер

Йоркский? Не так ли?

Вустер

Да

На государя злобу он питает:

Ведь брат его, лорд Скруп, казнен в Бристоле.

Все, что сказал я, не предположенья

И не догадки личные мои,

Нет, взвешено, рассчитано все это

И решено. Теперь предлог лишь нужен,

Чтоб в исполненье привести мой план.

Хотспер

Я чую: будет толк, клянусь в том жизнью.

Нортемберленд

Не поднят зверь, а ты спускаешь свору.

Хотспер

Что ж, сразу видно: замысел прекрасен.

А к Мортимеру ведь примкнут шотландцы

И йоркские войска? Да?

Вустер

Без сомненья.

Хотспер

Придумано, ей-богу, превосходно.

Вустер

У нас причин немало торопиться.

Снесем главу, чтоб головы сберечь.

Ведь, как бы скромно ни держались мы,

Он не забудет, что у нас в долгу:

Подозревать в нас будет недовольство,

Пока предлог не встретит для расплаты.

И, посмотрите, он уж начинает

Взор недовольный отвращать от нас.

Хотспер

Ну да! Ну да! Отмстим ему за все!

Вустер

Прощай, племянник. Действуй в тех пределах,

Что в письмах вам подробно укажу.

Когда приспеет срок - что будет вскоре,

Примкну к Глендауру я и к Мортимеру.

Устрою так, чтоб там собрались сразу

И вы, и Дуглас, и все наши силы.

И счастье крепко в руки заберем,

Которое сейчас мы еле держим.

Нортемберленд

Прощайте, брат. Надеюсь на успех.

Хотспер

Прощайте! О, скорей бы день кровавый,

Когда в огне мечом стяжаем славу!

Уходят.

АКТ II

СЦЕНА 1

Рочестер. Двор гостиницы.

Входит первый извозчик с фонарем в руке.

Первый извозчик

Эй! Пусть меня вздернут, если сейчас не четыре часа утра. Большая Медведица стоит как раз над новой трубой, а моя лошадь еще не навьючена. Эй, конюх!

Конюх

(за сценой)

Сейчас, сейчас!

Первый извозчик

Прошу тебя. Том, выколоти седло у Корноухого да подложи ему малость войлоку под луку: бедная скотина страсть как натерла себе загривок.

Входит второй извозчик.

Второй извозчик

Горох и бобы здесь до черта сырые, а от этого, известное дело, у бедной скотины заводятся черви в брюхе. В этом доме все пошло вверх дном с той поры, как помер конюх Робин.

Первый извозчик

Бедняга! Как вздорожал овес, ему и свет стал не мил; это и свело его в могилу.

Второй извозчик

Думается мне, на всей лондонской дороге нет хуже этого дома по части блох. Я стал весь пестрый, совсем как рябчик.

Первый извозчик

Как рябчик! Истинный бог, ни одного христианского короля еще не кусали так здорово, как нынче меня после первых петухов.

Второй извозчик

Ну да, от них не допросишься посудины; пруди себе прямо в камин, а от этого, известно, разводятся блохи, прямо как мальки.

Первый извозчик

Эй, конюх! Иди сюда живей! Чтоб тебя вздернули! Да иди же!

Второй извозчик

Мне надобно доставить в Черинг-Кросс окорок ветчины да два тюка имбиря.

Первый извозчик

Господи боже мой! Индюшки-то у меня в корзине совсем подыхают с голоду. - Эй, конюх! Чума на тебя! Есть у тебя глаза ко лбу? Или ты оглох? Будь я подлецом, если проломить тебе башку не такое же благое дело, как выпивка! Иди сюда! Чтоб тебя вздернули! Совести в тебе нету!

Входит Гедсхил.

Гедсхил

С добрым утром, молодцы. Который час?

Первый извозчик

Думается мне, два часа-то уж будет.

Гедсхил

Одолжи мне, пожалуйста, фонарь, - мне надо проведать и конюшне своего мерина.

Первый извозчик

Нет уж, дудки! Знаю я штуки почище твоих, ей-богу!

Гедсхил

Ну так ты одолжи мне, прошу тебя.

Второй извозчик

Одолжить-то я одолжу, но когда? А ну, угадай! Одолжить, говоришь ты? Черт побери, сначала я посмотрю, как тебя повесят.

Гедсхил

Скажите-ка, молодцы, к которому часу думаете вы добраться до Лондона?

Второй извозчик

Да в таком часу, что в пору будет ложиться спать при свечах, верно тебе говорю. - Идем, сосед Мегс, пора будить господ. Они желают ехать с попутчиками, потому как у них уйма поклажи.

Извозчики уходят.

Гедсхил

Эй, слуга!

Трактирный слуга

(за сценой)

Мигом, как говорит грабитель.

Гедсхил

Это все равно что сказать: "Мигом, как говорит трактирный слуга". Ведь ты отличаешься от вора, как зачинщик от исполнителя: тебе принадлежит честь замысла.

Входит трактирный слуга.

Трактирный слуга

С добрым утром, мистер Гедсхил. Дело обстоит именно так, как я докладывал вам вчера вечером. У нас остановился один землевладелец из Кентских лесов; он везет с собой триста марок золотом; вчера за ужином он при мне рассказывал об этом своему спутнику. А тот смахивает на аудитора; у него тоже пропасть поклажи, не знаю уж, что там у него. Они уже встали и велели подать себе завтрак; скоро тронутся в путь.

Гедсхил

Даю голову на отсечение, что они повстречаются с молодцами святого Николая.

Трактирный слуга

Очень мне нужна твоя башка, - лучше прибереги ее для палача. Ведь мне доподлинно известно, что ты не за страх, а за совесть чтишь святого Николая.

Гедсхил

Что ты мне там толкуешь про палача? Уж если мне суждено быть повешенным, то будет болтаться жирная пара висельников, потому что вместе со мной вздернут и старого сэра Джона, а уж он-то далеко не скелет. Брось! Среди нас есть такие троянцы, какие тебе и во сне не снились: ради забавы они готовы оказать честь нашему ремеслу, а ежели дело выведут на чистую воду, они, спасая свое доброе имя, мигом все уладят. Я вожу компанию не с какими-нибудь бездомными бродягами, не с какими-нибудь громилами, что готовы тебя пристукнуть дубинкой из-за шести пенсов, не с какими-нибудь краснорожими усатыми пьянчугами, а с господами знатными и весьма приятными, с бургомистрами и богачами, которые умеют за себя постоять, которые охотнее ударят, чем откроют рот, охотнее говорят, чем пьют, и охотней пьют, чем молятся. Но нет, черт возьми, я соврал: они то и дело молятся своей святой покровительнице - государственной казне, или, вернее, они не умоляют ее, а умаляют, потому что стригут ее день и ночь и сделали из нее себе сапоги.

Трактирный слуга

Как! Из казны - сапоги? А они не промокнут в непогоду на дурной дороге?

Гедсхил

Ничего-ничего, благодаря правосудию они выйдут сухими из воды. Мы грабим как за каменной стеной, в полной безопасности. Мы раздобыли папоротниковый цвет и теперь ходим невидимками.

Трактирный слуга

Ну, положим, вас делает невидимками ночная темнота, а не папоротник.

Гедсхил

Итак, по рукам! Ты получишь свою долю добычи. Слово честного человека!

Трактирный слуга

Нет, уж лучше дай мне слово прожженного вора.

Гедсхил

Да ну тебя! Слово homo подходит для каждого человека. Вели конюху вывести моего мерина из конюшни. Прощай, паршивый черт!

Уходят.

СЦЕНА 2

Большая дорога близ Гедсхила.

Входят принц Генрих и Пойнс.

Пойнс

Скорей-скорей, прячьтесь! Я увел коня у Фальстафа, и теперь он коробится от ярости, как накрахмаленный бархат.

Принц Генрих

Отойдем в сторонку.

Входит Фальстаф.

Фальстаф

Пойнс! Пойнс! Чтоб тебя вздернули! Пойнс!

Принц Генрих

Тише ты, толстобрюхий болван! Будет тебе горланить!

Фальстаф

Где же Пойнс, Хел?

Принц Генрих

Он вздумал взобраться на вершину холма. Пойду его поищу. (Делает вид, что ищет Пойнса.)

Фальстаф

Что за проклятье - грабить вместе с этим жуликом! Мерзавец увел моего коня и привязал его черт знает где. Стоит мне пройти пешком еще четыре шага - и я задохнусь! А между тем я крепко надеюсь умереть как честный человек, если только меня не повесят за то, что я укокошу этого негодяя. Вот уже двадцать два года, как я каждый день и каждый час даю клятву, что брошу с ним водиться, по меня словно черт веревочкой связал с этим подлецом. Пусть меня повесят, если этот злодей не опоил меня приворотным зельем! Да, так оно и есть, хлебнул-таки я зелья. Пойнс! Хел! Чума на вас! Бардольф! Пето! Пусть я с голоду подохну, если сделаю еще хоть один шаг вперед! Пусть я буду последним из проходимцев, что даром жуют хлеб, если бросить этих жуликов и стать порядочным человеком не такое же благое дело, как выпивка! Для меня пройти пешком восемь ярдов по неровной почве - все равно что для другого прошагать добрых семьдесят миль, и эти бессердечные негодяи отлично это знают. Последнее дело, если воры обманывают друг друга!

Слышен свист.

Фью! Чума на всех вас! Отдайте мне коня, мошенники вы этакие! Отдайте мне коня! И чтоб вас всех повесили!

Принц Генрих

Тише ты, пузан! Ложись ничком, припади ухом к земле и прислушайся - не едут ли путники?

Фальстаф

А у вас есть рычаги, чтобы снова поднять меня на ноги? Черт подери! За все деньги, какие есть в казне твоего отца, не потащусь другой раз пешком в этакую даль! Какого черта вы надо мной так измываетесь? Я совсем опешил.

Принц Генрих

Врешь: не опешил, а спешился.

Фальстаф

Прошу тебя, дорогой мой принц Хел, помоги мне отыскать коня, добрейший королевский сын.

Принц Генрих

Провались ты, негодяй! Что я тебе - конюх?

Фальстаф

Ступай повесься на своей королевской подвязке! Уж если только я попадусь, я оговорю вас всех! Отравиться мне хересом, если про вас не сложат куплеты и не станут их распевать на самые гнусные мотивы! Терпеть не могу, когда шутка заходит так далеко, да вдобавок пешком.

Входят Гедсхил, Бардольф и Пето.

Гедсхил

Стой!

Фальстаф

Волей-неволей приходится мне стоять.

Пойнс

О, это наш лягавый; узнаю его по лаю. - Ну, Бардольф, что нового?

Бардольф

Прячьте лица! Прячьте лица! Надевайте маски! Королевские монеты спускаются с холма, они катятся в королевскую казну.

Фальстаф

Врешь ты, бездельник: они катятся в королевский кабак.

Гедсхил

Их достаточно, чтобы всех нас озолотить.

Фальстаф

Чтобы всем нам угодить на виселицу.

Принц Генрих

Ну, господа, вы вчетвером нападете на них на узкой тропинке, а мы с Недом Пойнсом засядем пониже; если они ускользнут от вас, то попадут к нам в руки.

Пето

Сколько их там?

Гедсхил

Человек восемь или девять.

Фальстаф

Черт побери, а они нас не ограбят?

Принц Генрих

Да ты никак струсил, сэр Джон Брюхач?

Фальстаф

Конечно, мне далеко до худобы и храбрости твоего деда сэра Джона Ганта, но я все-таки не трус, Хел.

Принц Генрих

Ладно, мы тебя испытаем.

Пойнс

Слушай, Джек, твой конь стоит вон за той изгородью; если он тебе понадобится, можешь его там найти. Прощай. Будь молодцом.

Фальстаф

Так бы его и пристукнул, разрази его гром!

Принц Генрих

Нед, где наши плащи?

Пойнс

Здесь, под рукой. Спрячемся.

Принц Генрих и Пойнс уходят.

Фальстаф

Ну, господа, каждый лови счастье за хвост! Все по местам!

Входят путешественники.

Первый путешественник

Идем, сосед. Мальчик сведет наших лошадей с горы. Пройдемся-ка немного пешком, поразомнем ноги.

Грабители

Стой!

Путешественники

Господи помилуй!

Фальстаф

Бей! Вали их! Режь глотку поганцам! Ах вы, ублюдки окаянные! Обжоры проклятые! Молодежь тоже хочет жить! Вали их! Обдирай их!

Путешественники

Ах, мы теперь разорены - и мы и наши семьи!

Фальстаф

Вздернуть вас, толстопузых мерзавцев! Это вы-то разорены? Нет, жирные скряги! Жаль, что все ваше добро не при вас. Ну, пошли, боровы, пошли! Ах вы, мерзавцы! Молодежь тоже хочет жить! Вы, чего доброго, еще присяжные судьи? Ну, так мы вас рассудим, ей-богу.

Фальстаф и другие уходят, уводя с собой путешественников.

Входят принц Генрих и Пойнс, переодетые.

Принц Генрих

Воры связали честных людей. Если мы с тобой теперь ограбим воров и с легким сердцем вернемся в Лондон, разговоров об этом хватит на неделю, смеху - на добрый месяц, а славных шуток - на целый век.

Пойнс

Прячьтесь! Слышите, идут!

Входят грабители.

Фальстаф

Ну, давайте, друзья, разделим добычу, и до света - на коней! Если принц и Пойнс не самые отъявленные трусы, то нет справедливости на земле! Этот Пойнс не храбрее дикой утки.

В то время как грабители делят добычу, принц Генрих

и Пойнс нападают на них.

Принц Генрих

Отдавайте деньги.

Пойнс

Мерзавцы!

После двух-трех ударов Фальстаф и прочие убегают, бросив

добычу.

Принц Генрих

Досталось без труда! Ну, на коней!

Бежали воры все - так ошалели

От страха, что не смеют подойти

Один к другому; каждый принимает

Товарища за стражу. - Едем, Нед!

Фальстаф, как в смертный час, исходит потом

И удобряет землю по пути.

Не будь он так смешон, он был бы жалок.

Пойнс

Как плут орал!

Уходят.

СЦЕНА 3

Замок Уоркуорт.

Входит Хотспер, читая письмо.

Хотспер

"Что касается меня, милорд, то мне бы весьма хотелось быть сейчас с вами, ибо вам известна моя любовь к вашему дому...". Ему бы весьма хотелось, - так почему же его здесь нет? Мне известна его любовь к нашему дому. Он показывает этим, что любит свой сарай куда больше нашего дома. Посмотрим, что дальше. "Задуманное вами предприятие опасно...". Что ж, это верно, все на свете опасно: например, простудиться, спать и даже пить. А я вам говорю, господин глупец, в зарослях крапивы опасностей мы сорвем цветок безопасность. "Задуманное вами предприятие опасно, упомянутые вами друзья ненадежны, время неблагоприятно, и весь ваш план чересчур легковесен, чтобы преодолеть столь сильное сопротивление...". Вот как! А я вам скажу на это, что вы пустоголовый трус, негодяй и к тому же лгун! Что за безмозглая башка! Клянусь богом, наш план не хуже всякого другого, наши друзья преданны и надежны! Хороший план, хорошие друзья и весьма надежные. Отличный план, превосходные друзья! Что за бездушный подлец! Ведь сам архиепископ Йоркский одобряет наш план и весь предполагаемый ход действий. Черт побери! Попадись мне сейчас на глаза этот мерзавец, я раскроил бы ему череп веером его жены! Разве мой отец, мой дядя и я сам не участвуем в этом деле? А лорд Эдмунд Мортимер, архиепископ Йоркский и Оуэн Глендаур? Да к тому же и Дуглас? Разве они не обещали мне в письмах присоединиться ко мне с войсками девятого числа будущего месяца? И разве некоторые из них уже не выступили в поход? Что за гнусный нечестивец! Сущий язычник! Пожалуй, еще, при своей чистосердечной трусости и малодушии, он отправится теперь к королю и откроет ему весь наш замысел. О, я готов лопнуть от злости и надавать себе затрещин за то, что привлек эту простоквашу к такому почетному делу! Ну, да черт с ним! Пускай себе докладывает королю, у нас уже все готово. Я еду сегодня ночью.

Входит леди Перси.

Как дела, Кет? Через два часа я расстанусь с тобой.

Леди Перси

О мой супруг, скажи мне, почему

Ты в одиночестве проводишь дни?

В чем провинилась, что уж две недели,

Как изгнана я с ложа твоего?

Скажи, что похищает у тебя

Сон золотой, и аппетит, и радость?

Зачем твой взор склонен к земле и часто

Ты вздрагиваешь, сидя одиноко?

И почему утратил ты румянец

И, прав законных на тебя лишив

Свою жену, их отдал мрачным думам,

Проклятой грусти? Близ тебя не раз

Я сторожила твой тревожный сон

И слышала, как ты о войнах бредил,

Как горячил словами скакуна,

Кричал: "Смелее! В бой!" - и говорил

О вылазках, траншеях, схватках, рвах,

О брустверах, палатках, частоколах,

О василисках, пушках, кулевринах,

О пленниках, о тех, кто пал в бою,

О всех превратностях горячей битвы.

Сраженьями твой дух был так захвачен

И до того ты был взволнован снами,

Что бисер пота выступал на лбу,

Как пузыри на бешеном потоке,

И странно у тебя лицо менялось,

Как у того, кто переводит дух

При быстром беге. Что все это значит?

Тяжелой ты заботой угнетен.

Скажи мне все, - иль ты меня не любишь.

Хотспер

Эй, там!

Входит слуга.

Отправился с пакетом Джильямс?

Слуга

Да, с час назад, милорд.

Хотспер

Коней привел ли Бетлер от шерифа?

Слуга

Да, только что; лишь одного, милорд.

Хотспер

Какого? Корноухого? Гнедого?

Слуга

Так точно.

Хотспер

Конь гнедой мне дан судьбой!

Я поскачу на нем! О Esperance!

Скажи, чтоб Бетлер в парк его привел.

Слуга уходит.

Леди Перси

О выслушай меня, супруг!

Хотспер

Что скажешь мне, супруга?

Леди Перси

Отсюда что тебя уносит?

Хотспер

Мой конь, любимая, мой конь.

Леди Перси

Ах, вздорная мартышка!

У ласочки причуд, наверно, меньше,

Чем у тебя. Но, право, я должна

Узнать, в чем дело, Гарри, и узнаю!

Боюсь, что брат мой Мортимер решил

Бороться за свои права и просит

Тебя помочь ему. Коль ты пойдешь...

Хотспер

Пешком? В такую даль? Да я устану!

Леди Перси

Ну полно, полно, милый попугай!

Мне толком отвечай на мой вопрос.

Клянусь, тебе переломлю мизинец,

Когда всей правды не откроешь мне!

Хотспер

Прочь, баловница, прочь!

Любовь? Она сейчас совсем некстати.

Не до тебя мне, Кет; теперь не время

Ни играм в куклы, ни турнирам губ.

Голов пробитых, сломанных носов

Давай побольше! Вот что любо нам!

Скорее мне коня! - Что скажешь, Кет?

Чего еще ты хочешь от меня?

Леди Перси

Так ты меня не любишь? В самом деле?

Что ж, не люби! Раз ты меня не любишь,

Я разлюблю себя. Не любишь больше?

Нет, в шутку ты сказал или всерьез?

Хотспер

Ну, хочешь посмотреть, как я помчусь?

Вскочив в седло, готов тебе дать клятву

В любви безумной. Но послушай, Кет,

Не приставай с расспросами ко мне

Куда собрался я и почему.

Спешу, куда мне долг велит; короче:

С тобой расстанусь нынче, друг мой Кет.

Я знаю, ты умна, но не умней

Супруги Перси; духом ты тверда,

Но все ж ты женщина; молчать умеешь,

Как ни одна из вас, и я уверен,

Не скажешь ты того, чего не знаешь.

Настолько, Кет, тебе я доверяю.

Леди Перси

Как! Лишь настолько?

Хотспер

Ни на полдюйма больше! Но послушай:

Твой путь лежит туда ж, куда и мой.

Ты едешь завтра, - будешь вновь со мной.

Довольна ты теперь?

Леди Перси

Да, поневоле.

Уходят.

СЦЕНА 4

Трактир "Кабанья голова" в Истчипе.

Входят принц Генрих и Пойнс.

Принц Генрих

Нед, выйди, пожалуйста, из этой засаленной комнаты и помоги мне немного позабавиться.

Пойнс

Где ты был, Хел?

Принц Генрих

Сидел в компании трех-четырех дубовых голов среди трех-четырех десятков дубовых бочек. Я коснулся самой низкой струны самоуничижения. Да, милый мой, я побратался с целой сворой трактирных слуг и теперь зову их всех по именам: Том, Дик, Франсис. Они клянутся спасением души, что хотя я пока всего лишь принц Уэльский, но по своей обходительности я сущий король, и заявляют мне напрямик, что я не какой-нибудь спесивый дурень вроде Фальстафа, а настоящий коринфянин, весельчак и добрый малый, и говорят, что, когда я стану королем, все молодцы Истчипа будут стоять за меня горой. Напиться у них называется "подрумяниться", и, если ты переведешь дыхание, не допив кружки, они кричат: "Валяй!" - и заставляют тебя выпить залпом. Одним словом, в какие-нибудь четверть часа я так навострился, что теперь всю жизнь смогу пьянствовать с любым медником, беседуя с ним на его языке. Уверяю тебя, Нед, ты много потерял, что не участвовал со мной в этом почтенном занятии. Но, милый Нед, чтобы подсластить твое и без того сладостное имя, вот тебе на целый пенни сахару: мне его только что сунул в руку мальчишка-прислужник, который во всю свою жизнь не сказал по-английски ни слова, кроме "Восемь шиллингов шесть пенсов", или "Добро пожаловать" - и тут же пронзительный выкрик "Сейчас, сейчас, сэр!", или "Пинту муската в комнату Полумесяца", и тому подобное. Так вот, Нед, чтобы убить время до прихода Фальстафа, пойди, пожалуйста, в соседнюю комнату; я буду расспрашивать юнца-слугу, почему он дал мне сахару, а ты поминутно зови: "Франсис!" - так, чтобы он ничего не мог мне ответить, кроме: "Сейчас!" Ступай туда, и я тебе покажу, как это делать.

Пойнс уходит.

Пойнс

(за сценой)

Франсис!

Принц Генрих

Отлично.

Пойнс

(за сценой)

Франсис!

Входит Франсис.

Франсис

Сейчас, сейчас, сэр! - Загляни-ка в Гранатовую комнату, Ральф.

Принц Генрих

Поди-ка сюда, Франсис.

Франсис

Что прикажете, милорд?

Принц Генрих

Сколько тебе еще осталось служить, Франсис?

Франсис

Ей-богу, еще пять лет, столько же, сколько...

Пойнс

(за сценой)

Франсис!

Франсис

Сейчас, сейчас, сэр!

Принц Генрих

Пять лет! Клянусь святой девой, еще немало времени тебе греметь оловянной посудой. Но скажи-ка мне, Франсис, хватит ли у тебя храбрости разыграть труса перед твоим контрактом - показать ему спину и удрать?

Франсис

О господи, сэр! Готов поклясться на всех библиях, какие есть в Англии, что у меня хватит духу.

Пойнс

(за сценой)

Франсис!

Франсис

Сейчас, сэр!

Принц Генрих

Сколько тебе лет, Франсис?

Франсис

Дай бог памяти... В Михайлов день мне стукнет...

Пойнс

(за сценой)

Франсис!

Франсис

Сейчас, сэр! - Попрошу вас, милорд, обождать минутку.

Принц Генрих

Но послушай, Франсис, кусок сахару, что ты мне дал, стоит пенни, так ведь?

Франсис

О господи! Да хоть бы он стоил целых два пенни!

Принц Генрих

Я тебе дам за него тысячу фунтов; спроси у меня когда угодно, и ты их получишь.

Пойнс

(за сценой)

Франсис!

Франсис

Сейчас, сейчас!

Принц Генрих

Сейчас, Франсис? Нет, Франсис. Но завтра, Франсис. или, Франсис, в четверг, одним словом когда угодно, Франсис. Только, Франсис...

Франсис

Что прикажете, милорд?

Принц Генрих

Согласен ты обокрасть вон того - в кожаной куртке со стеклянными пуговицами, гладко обстриженного, с агатовым перстнем на пальце, в серых чулках с подвязками из шерстяных лент, с медовой речью и с испанской мошной?

Франсис

О господи, милорд, о ком вы это говорите?

Принц Генрих

Ну, я вижу, ты только на то и годен, чтобы разносить черный мускат. Но так и знай, Франсис, твоя белая холщовая куртка когда-нибудь да замарается. В Берберии, сэр, это так скоро не делается.

Франсис

Что, сэр?

Пойнс

(за сценой)

Франсис!

Принц Генрих

Пошел, дурень! Разве не слышишь, что тебя зовут?

Принц Генрих и Пойнс начинают одновременно звать Франсиса; тот

стоит растерянный, не зная, куда ему идти.

Входит буфетчик.

Буфетчик

Ну чего стоишь как вкопанный? Или не слышишь, что тебя зовут? Загляни-ка к гостям в ту комнату.

Франсис уходит.

Милорд, этот старикашка сэр Джон с полдюжиной молодцов стучится у дверей. Впустить мне их?

Принц Генрих

Пускай подождут немного, потом отворишь.

Буфетчик уходит.

Пойнс!

Входит Пойнс.

Пойнс

Сейчас, сейчас, сэр.

Принц Генрих

Слушай, Фальстаф и остальные воры ждут у дверей. Ну и повеселимся же мы!

Пойнс

Мы будем беззаботны, как сверчки, дружище. Ну и ловко же вы одурачили мальчишку-слугу! Чем же это кончилось?

Принц Генрих

Я сейчас готов на все шутки в мире, какие только проделывались со стародавних времен нашего прадеда Адама до нынешнего новорожденного полуночного часа.

Входит Франсис.

Который час, Франсис?

Франсис

Сейчас, сейчас, сэр!

(Уходит.)

Принц Генрих

Подумать только, у этого малого запас слов меньше, чем у попугая, и все-таки он рожден женщиной. Все его дело - бегать вверх и вниз по лестнице, а все его красноречие - подавать счета. И все-таки мне далеко до шутливости Перси, Горячей Шпоры Севера. Укокошив этак шесть-семь дюжин шотландцев перед завтраком и вымыв руки, он говорит жене: "К черту эту мирную жизнь! Скучно без дела!" - "0 мой милый Гарри, - спрашивает она, - сколько человек ты убил сегодня?" - "Напоить моего Чалого!" - говорит он и через час отвечает жене: "Человек четырнадцать, сущие пустяки". - Позови, пожалуйста, Фальстафа. Я буду изображать Перси, а этот проклятый боров - леди Мортимер, его жену. "Rivo!" - как говорят пьяницы. Позови этот кусок сала, этот окорок.

Входят Фальстаф, Гедсхил, Бардольф и Пето, за ними

Франсис с бутылками вина.

Пойнс

Добро пожаловать, Джек. Где это ты обретался?

Фальстаф

Чума на всех трусов, говорю я, разрази их гром! Аминь, аминь! - Подай мне кружку хереса, малый. - Лучше уж мне вязать носки, штопать их и надставлять пятки, чем вести такую собачью жизнь! Чума на всех трусов! Подай мне кружку хереса, негодяй! - Или нет больше добродетели на земле! (Пьет.)

Принц Генрих

Видел ли ты, как Титан лобзает тарелку с маслом ("сей благостный Титан"!), и оно тает от ласковых речей солнца? Если не видел, то взгляни на этот брусок масла.

Фальстаф

Ах ты, плут! В херес опять подмешана известь. Чего и ожидать от подлеца, как не плутовства? Но все-таки трус похуже кружки хереса с известью. Гнусный трус! Ступай своей дорогой, старый Джек! Лучше уж тебе умереть. Пусть меня назовут выпотрошенной селедкой, если мужество, благородное мужество не исчезло с лица земли. В Англии осталось только трое порядочных людей, не угодивших на виселицу, да и то один из них ожирел и начинает стареть. Помоги им бог! Мерзок этот мир, говорю я. Хотел бы я быть ткачом - распевал бы себе псалмы и тому подобное. Повторяю, чума на всех трусов!

Принц Генрих

Ну что, тюк с шерстью? Что ты там бормочешь?

Фальстаф

И это - королевский сын! Пусть у меня больше не растут волосы на лице, если я не вышибу тебя из твоего королевства деревянным мечом и не погоню перед тобой всех твоих подданных, как стадо диких гусей! И это принц Уэльский!

Принц Генрих

Ну говори, пузатый ублюдок, в чем дело?

Фальстаф

Разве ты не трус? Отвечай-ка мне! Да и Пойнс тоже хорош!

Пойнс

Черт подери! Если ты, жирное брюхо, еще раз назовешь меня трусом, ей-богу, я заколю тебя.

Фальстаф

Чтобы я назвал тебя трусом? Да ты угодишь в ад раньше, чем я назову тебя трусом. Но я охотно отдал бы тысячу фунтов, чтобы научиться бегать так быстро, как ты. У вас обоих достаточно прямые плечи, и вы не боитесь показать спину. И это у вас называется помогать друзьям? Провались она, такая помощь! Ну, кто из вас посмеет взглянуть мне в глаза? - Подать мне кружку хереса! Будь я подлец, если у меня во рту была хоть капля сегодня.

Принц Генрих

Ах, негодяй! Да ты еще губ не отер после выпитого вина.

Фальстаф

Ну что из того? (Пьет.) Я повторяю: чума на всех трусов!

Принц Генрих

В чем же дело?

Фальстаф

В чем дело? В том, что четверо из нас, здесь присутствующих, нынче утром захватили тысячу фунтов.

Принц Генрих

Где же они, Джек? Где они?

Фальстаф

Где они? Их отняли у нас: целая сотня напала на нас четверых.

Принц Генрих

Как? Целая сотня?

Фальстаф

Будь я подлец, если я не сражался добрых два часа носом к носу с целой дюжиной грабителей. Я спасся чудом. Куртка у меня проколота в восьми местах, штаны - в четырех; щит мой пробит, меч иззубрен, как ручная пила, - ессе signum! Никогда я не дрался так яростно с тех пор, как стал мужчиной, но что я мог поделать? Чума на всех трусов! Пусть вот они вам расскажут, и если они что-нибудь прибавят или убавят, то после этого они мерзавцы и исчадья тьмы.

Принц Генрих

Рассказывайте, господа, как было дело.

Гедсхил

Мы вчетвером напали на дюжину...

Фальстаф

Их было по крайней мере шестнадцать, милорд.

Гедсхил

И связали их.

Пето

Нет-нет, мы их не связывали.

Фальстаф

Врешь, плут, мы их связали всех до одного. Будь я еврей, гнусный еврей, если это не так.

Гедсхил

Только начали мы делить добычу, вдруг на нас напали еще человек шесть или семь.

Фальстаф

И развязали тех. А тут подоспели и остальные.

Принц Генрих

Как? И вы сражались против всех?

Фальстаф

Против всех! Не знаю, что ты называешь "против всех". Будь я пучком редиски, если я не сражался с пятьюдесятью. Не быть мне двуногим созданием, если на бедного старого Джека не обрушились пятьдесят два или пятьдесят три молодца.

Принц Генрих

Но, благодарение богу, ты ни одного из них не убил?

Фальстаф

Погоди благодарить бога: двоих я искрошил, как капусту. Да, с двумя-то я наверняка покончил счеты - с двумя негодяями в клеенчатых платах. Вот что я тебе скажу, Хел: если я тебе соврал, плюнь мне в глаза и обзови меня лошадью. Ты знаешь мой знаменитый выпад? Вот так я стоял, вот этак я орудовал клинком. Четверо молодцов в клеенчатых плащах как кинутся на меня...

Принц Генрих

Как - четверо? Ты только что сказал - двое.

Фальстаф

Четверо, Хел. Я сказал тебе, что четверо.

Пойнс

Да-да, он сказал - четверо.

Фальстаф

Эти четверо атаковали меня с фронта, да как здорово ударили! Я не долго думая, отразил щитом разом семь ударов - вот этак.

Принц Генрих

Семь? Да ведь только что их было четверо.

Фальстаф

Это в клеенке-то?

Пойнс

Да, четверо в клеенчатых плащах.

Фальстаф

Семеро, клянусь рукоятью своего меча; будь я подлец, если не так.

Принц Генрих

Пожалуйста, не мешай ему, - скоро их окажется еще больше.

Фальстаф

Ты слушаешь меня, Хел?

Принц Генрих

Да, и мотаю себе на ус, Джек.

Фальстаф

Так и надо, об этом стоит послушать. Так вот, эти девять злодеев в клеенчатых плащах, как я тебе сказал...

Принц Генрих

Так, еще двое прибавилось.

Фальстаф

...как только сломались их клинки...

Пойнс

То с них свалились штаны.

Фальстаф

...начали отступать; но я стал преследовать их по пятам с оружием в руках и в один миг покончил с семью из одиннадцати.

Принц Генрих

Чудовищно! Из двух людей в клеенчатых плащах выросло одиннадцать!

Фальстаф

Но тут на беду черт принес еще трех паршивых мерзавцев, одетых в зеленое кендальское сукно. Они как нападут на меня с тыла, и ну меня теснить. А было так темно, Хел, что и собственной руки не разглядеть.

Принц Генрих

Эта ложь похожа на своего отца, породившего ее: она огромна, как гора, всем бросается в глаза, и никуда ее не спрячешь. Ах ты, безмозглый брюхач, ослиная башка, ублюдок, поганая, грязная куча сала!

Фальстаф

Ты рехнулся, что ли? Ты рехнулся? Или правда перестала быть правдой?

Принц Генрих

Да как же ты мог разглядеть, что те трое были одеты в зеленое кендальское сукно, если было так темно, что тебе и руки твоей не было видно? А ну-ка, оправдывайся! Что ты на это скажешь?

Фальстаф

Как! Под давлением? Черт подери! Да если бы меня вздернули на дыбу и терзали всеми какие ни на есть пытками, я и тогда ничего не сказал бы под давлением. Оправдываться под давлением! Да будь у меня столько оправданий на устах, сколько ежевики на кустах, и то я ни перед кем на свете не стал бы оправдываться под давлением.

Принц Генрих

Ни о каком давлении нет и речи! Этот полнокровный трус, этот лежебока, проламывающий хребты лошадям, эта гора мяса...

Фальстаф

Провались ты, скелет, змеиная кожа, сушеный коровий язык, бычий хвост, вяленая треска! Ух! За один дух не перечислишь всего, с чем ты схож! Ах ты, портновский аршин, пустые ножны, колчан, дрянная рапира!

Принц Генрих

Ладно, переведи дыхание и продолжай в том же роде, а когда устанешь подыскивать дурацкие сравнения, выслушай, что я тебе скажу.

Пойнс

Да примечай, Джек.

Принц Генрих

Мы видели, как вы вчетвером напали на четверых, связали их и завладели их добром. Посмотрите, как мой простой рассказ вас обличит. Затем мы вдвоем напали на вас четверых, в один миг заставили вас побросать добычу, захватили ее - да! - и можем показать ее вам хоть сейчас. - А ты, Фальстаф, унес свое брюхо так проворно, с такой отменной прытью и так ревел, прося пощады, и удирал во все лопатки, как впору доброму бычку. Ну и подлец ты! Сам же иззубрил спой меч, а теперь говоришь, что он пострадал в бою. Посмотрим, какую хитрость, какую уловку, какую лазейку ты придумаешь, чтобы улизнуть от явного, как день, срама.

Пойнс

А ну, Джек, какую уловку ты изобретешь?

Фальстаф

Клянусь богом, я сразу тебя распознал, как узнал бы родной отец. Но послушайте, господа, как мог я посягнуть на жизнь наследника престола? Разве у меня поднялась бы рука на принца крови? Ты ведь знаешь, что я храбр, как Геркулес, но вспомни про инстинкт: лев, и тот не тронет принца крови. Инстинкт - великое дело, и я инстинктивно стал трусом. Отныне я всю жизнь буду высокого мнения о себе, да и о тебе тоже: я показал себя львом, а ты показал себя чистокровным принцем. Но, ей-богу, молодцы, я рад, что деньги оказались у вас. - Хозяйка, двери на запор, - нынче карауль, завтра молись! - Удальцы, друзья, приятели, золотые сердца - уж не знаю, какими ласковыми словами назвать нас, - давайте же веселиться! Не разыграть ли нам экспромтом какую-нибудь комедию?

Принц Генрих

Согласен: на тему о твоем бегстве.

Фальстаф

Довольно об этом, Хел, если только ты меня любишь.

Входит хозяйка.

Хозяйка

Господи Иисусе! Милорд принц!

Принц Генрих

Ну что, миледи хозяйка? Что скажешь?

Хозяйка

Да вот, милорд, там у дверей какой-то знатный придворный, ему надобно с вами поговорить, он уверяет, что его прислал ваш батюшка.

Принц Генрих

Дай ему монету с изображением моего батюшки и отошли его к моей матушке.

Фальстаф

Каков он из себя?

Хозяйка

Старик.

Фальстаф

Что побудило сего почтенного мужа в полночь покинуть постель? Передать ему надлежащий ответ?

Принц Генрих

Пожалуйста, Джек.

Фальстаф

Ей-богу, я его живо спроважу. (Уходит.)

Принц Генрих

Клянусь святой девой, вы отлично сражались, ты, Пето, и ты, Бардольф. Вы, оказывается, тоже львы: благодаря инстинкту вы удрали и не тронули принца крови. Тьфу, срам!

Бардольф

Ей-богу, я побежал только потому, что побежали другие.

Принц Генрих

А ну-ка, расскажи мне по совести, почему так иззубрен меч Фальстафа.

Пето

Да он иззубрил его своим кинжалом и заявил, что будет клясться на чем свет стоит, что клинок иззубрен в бою; он и нас уговаривал сделать то же самое.

Бардольф

И еще уговаривал разбередить себе носы репейником, чтобы пошла кровь, а потом чтобы мы замарали кровью свое платье и поклялись, что это кровь честных людей. Тут со мной случилось то, чего ни разу не бывало за последние семь лет: меня вогнала в краску его чудовищная наглость.

Принц Генрих

Ах, мерзавец! Да ты еще восемнадцать лет назад стащил кружку хереса, был пойман с поличным и с тех пор приобрел способность краснеть в любой момент. Ты мог действовать огнем и мечом - и все-таки удрал. Какой инстинкт руководил тобой?

Бардольф

(показывая на свой нос и щеки)

Милорд, вы видите эти метеоры? Знакомы вам эти протуберанцы?

Принц Генрих

Знакомы.

Бардольф

О чем все это, по-вашему, говорит?

Принц Генрих

О распухшей печени и тощем кошельке.

Бардольф

О горячем нраве, милорд, если правильно толковать.

Принц Генрих

Нет, если уж правильно толковать, то о виселице.

Входит Фальстаф.

Вот идет наш тощий Джек, кожа да кости. - Ну, что скажешь, чучело набитое? Сколько лет, Джек, ты не видал своих собственных колен?

Фальстаф

Моих собственных колен? Когда я был примерно в твоих годах, Хел, моя талия была не толще орлиной лапы; я мог бы пролезть сквозь перстень с большого пальца олдермена. Будь они прокляты, эти печали да огорчения; от них человек раздувается, как пузырь. Скверные вести! Твой отец прислал сэра Джона Бреси. Завтра утром ты должен явиться ко двору. Этот сумасбродный северянин Перси и тот уэлец, что вздул дубинкой Амамона, наставил рога Люциферу и принудил дьявола присягнуть ему на кресте уэльской алебарды, как его, черт побери, зовут?..

Пойнс

А, Глендаур!

Фальстаф

Оуэн Глендаур, он самый... Да еще его зять Мортимср, да старый Нортемберленд, да этот проворный Дуглас, всем шотландцам шотландец, что въезжает верхом на отвесную гору...

Принц Генрих

Тот самый, что на всем скаку попадает из пистолета в летящего воробья.

Фальстаф

Ты попал в точку.

Принц Генрих

Лучше, чем он в воробья.

Фальстаф

Да, этот негодяй не трус, он не ударится в бегство.

Принц Генрих

Так чего же ты, плут, хвалишь его за проворство?

Фальстаф

Да ведь он проворен верхом, кукушка ты этакая, а пеший он ни на шаг не подастся.

Принц Генрих

Конечно, Джек, инстинктивно?

Фальстаф

Будь по-твоему - инстинктивно. Так вот он тоже с ними, и еще какой-то Мордек и с ним добрая тысяча синих шапок. Вустер бежал нынче ночью. От этих известий у твоего отца поседела борода. Теперь земля будет дешевле тухлой макрели.

Принц Генрих

Значит, если июнь выпадет жаркий и эта междоусобная свалка продлится, мы будем покупать девственниц сотнями, как гвозди для подков.

Фальстаф

Клянусь мессой, ты прав, дружище; похоже, что будет бойкая торговля этим товаром. Но признайся, Хел, ты ведь здорово струсил? Для тебя, наследника престола, во всем свете не сыскать таких лютых противников, как этот сатана Дуглас, этот бес Перси и этот дьявол Глендаур. Неужели ты не струсил? Верно, у тебя все поджилки трясутся.

Принц Генрих

Ничуть, уверяю тебя; мне недостает твоего инстинкта.

Фальстаф

Ну, так завтра ты получишь хорошую взбучку, когда явишься к отцу. Если любишь меня, приготовься к ответу.

Принц Генрих

Изображай моего отца и разбирай по косточкам мое поведение.

Фальстаф

Ты так хочешь? Изволь. Пусть этот стул будет моим троном, этот кинжал скипетром, а эта подушка - короной.

Принц Генрих

Складной стул сойдет за трон, свинцовый кинжал за золотой скипетр, а твоя жалкая лысина за сверкающую алмазную корону.

Фальстаф

Ладно, если в тебе сохранилась хоть искра благодати, я сумею тебя растрогать. Дай мне кружку хереса, чтобы у меня покраснели глаза и можно было подумать, что я плакал; ведь я должен говорить со страстью, на манер царя Камбиза.

Принц Генрих

Хорошо. Вот я отвешиваю поклон.

Фальстаф

А я сейчас начну речь. - Встаньте поодаль, лорды.

Хозяйка

Господи боже мой, какая славная потеха!

Фальстаф

"Не плачь, супруга, - токи слез напрасны".

Хозяйка

Каков отец-то! Какой вид он на себя напускает!

Фальстаф

"Уйдите, лорды, с грустной королевой:

Полны слезами шлюзы глаз ее".

Хозяйка

Господи боже мой, у него это выходит точь-в-точь как у бродячих комедиантов, которые представляют всякие непотребства.

Фальстаф

Молчи, добрая пивная кружка! Молчи, славная наливка! - Гарри, меня удивляют не только места, где ты проводишь время, но и компания, какой ты окружен. Правда, ромашка, чем больше ее топчут, тем скорее растет, но молодость тем быстрее истощается, чем больше ее растрачивают. Что ты мой сын, я знаю отчасти из слов твоей матери, отчасти по моим собственным соображениям, но больше всего меня убеждает в этом плутовской блеск в твоих глазах и твоя дурацки отвисшая нижняя губа. Если же ты мой сын и надежда Англии, то почему ты так безнадежно опустился? Может ли благодатное небесное светило стать бродягой и лакомиться придорожной ежевикой? Такого вопроса не задаст никто. Может ли сын английского короля сделаться вором и охотиться за кошельками? Такой вопрос приходится ставить. Есть такое вещество, Гарри, о котором ты не раз слышал и которое известно многим в нашем королевстве под названием: деготь. Этот деготь, по свидетельству древних авторов, имеет свойство марать; такова же и компания, с которой ты водишься. Я говорю тебе это, Гарри, не сквозь хмель, а сквозь слезы, не в шутку, а в горький укор, не только словами, но и стонами. Но все же около тебя есть один достойный человек; я часто видел его с тобой, но только позабыл, как его зовут.

Принц Генрих

Не соблаговолите ли вы, ваше величество, сказать, каков он собой?

Фальстаф

Симпатичный представительный мужчина, уверяю тебя, хотя и несколько дородный; взгляд у него веселый, глаза приятные и весьма благородная осанка. На вид ему лет пятьдесят, или, вернее, уже под шестьдесят. Теперь я припоминаю - его зовут Фальстаф. Если это человек распутного поведения, значит, его наружность обманчива, ибо в глазах у него, Гарри, видна добродетель. Если дерево узнают по плодам, а плоды - по дереву, то я решительно заявляю: Фальстаф исполнен добродетели. Оставь его при себе, а остальных прогони. Теперь скажи мне, бездельник, скажи, где ты пропадал весь этот месяц?

Принц Генрих

Разве короли так говорят? Становись-ка на мое место, а я буду представлять отца.

Фальстаф

Ты свергаешь меня с престола? Пусть меня повесят за ноги, как кролика или зайца в мясной лавке, если у тебя это получится хоть наполовину так торжественно и величественно, как у меня.

Принц Генрих

Ну вот, я сел.

Фальстаф

А вот я встал. Будьте же судьями, господа.

Принц Генрих

Ну, Гарри, откуда ты явился?

Фальстаф

Из Истчипа, государь...

Принц Генрих

До меня дошли весьма серьезные жалобы на тебя.

Фальстаф

Ей-богу, государь, это все вранье. - Уж я позабавлю вас в роли молодого принца!

Принц Генрих

Ты божишься, скверный мальчишка? И ты еще смеешь смотреть мне в глаза? Злая воля совращает тебя с пути истинного, тобою овладел бес в образе толстого старика; приятель твой - ходячая бочка. Зачем ты водишь компанию с этой кучей мусора, с этим ларем, полным всяких мерзостей, с этой разбухшей водянкой, с этим пузатым бочонком хереса, с этим мешком, набитым требухой, с этим невыпотрошенным зажаренным меннингтрийским быком, с этим почтенным Пороком, с этим седым Безбожием, с этим старым наглецом, с этим престарелым Тщеславием? На что он еще годен? Наливать и тянуть херес. В чем опрятен и ловок? Только в разрезании и пожирании каплунов. В чем искусен? Только в обмане. В чем проворен? Только в плутовстве. В чем достоин презрения? Решительно во всем. В чем заслуживает похвал? Ни в чем.

Фальстаф

Благоволите, ваше величество, высказаться яснее: о ком вы говорите, государь?

Принц Генрих

О мерзком, чудовищном совратителе молодежи - о Фальстафе, об этом седобородом сатане.

Фальстаф

Государь, я знаком с этим человеком.

Принц Генрих

Я знаю, что ты с ним знаком.

Фальстаф

Но если бы я сказал, что знаю за ним больше грехов, чем за самим собой, я бы солгал. Что он, к сожалению, стар, доказывают его седины, но что он, с позволения сказать, развратник - это я решительно отрицаю. Если пить сладкий херес - преступление, то помилуй боже беззаконника. Если быть старым и веселым грешно, то, значит, многие знакомые мне старые трактирщики угодят в ад; если тучность заслуживает ненависти, то, значит, тощие фараоновы коровы достойны любви. Нет, мой добрый государь, прогоните Пето, прогоните Бардольфа, прогоните Пойнса, но что касается милого Джека Фальстафа, доброго Джека Фальстафа, преданного Джека Фальстафа, храброго Джека Фальстафа, который доблестен, несмотря на старость, не разлучайте его, не разлучайте с вашим Гарри. Ведь прогнать толстого Джека - значит прогнать все самое прекрасное на свете.

Принц Генрих

Я хочу его прогнать и прогоню.

Стук в дверь.

Хозяйка, Франсис и Бардольф уходят.

Вбегает Бардольф.

Бардольф

Милорд, милорд! У дверей шериф, и с ним грозная стража.

Фальстаф

Пошел вон, мерзавец! Доведем до конца игру. Мне надо еще многое сказать в защиту Фальстафа.

Входит хозяйка.

Хозяйка

Господи боже мой! Милорд, милорд!..

Принц Генрих

Ай-ай! Черт прискакал на смычке! В чем дело?

Хозяйка

У дверей шериф, и с ним целый отряд; они хотят обыскать наш дом. Впустить их?

Фальстаф

Слышишь, Хел? Никогда не называй подлинный червонец фальшивой монетой. Ты самый настоящий безумец, хотя с виду кажешься разумным.

Принц Генрих

А ты прирожденный трус, даже без всякого инстинкта.

Фальстаф

Отвергаю твою главную посылку. Если ты, в свою очередь, отвергнешь шерифа, прекрасно, если нет, пускай входит; и если я по дороге на казнь не сумею сохранить свое достоинство, то к черту все мое воспитание! Надеюсь, петля удавит меня так же быстро, как и всякого другого.

Принц Генрих

Иди спрячься за стенным ковром. - А вы все ступайте наверх. - Ну, господа, теперь надо принять вид честных людей со спокойной совестью.

Фальстаф

Были у меня и честность и совесть, да сплыли, а потому я лучше спрячусь.

Все, кроме принца Генриха и Пето, уходят.

Принц Генрих

Позвать шерифа.

Входят шериф и извозчик.

Ну, что вам нужно от меня, шериф?

Шериф

Прошу, милорд, прощенья. В этот дом

Вбежали, укрываясь от погони,

Три иль четыре человека.

Принц Генрих

Какие люди?

Шериф

Один из них, милорд, известен всем

Огромный, жирный...

Извозчик.

Жирный, словно сало.

Принц Генрих

Его здесь нет, могу заверить вас.

Я с порученьем отослал его.

Но вам, шериф, своим ручаюсь словом,

Что завтра же в обед его пришлю,

Чтоб дал ответ он вам или другим

На обвиненья, что ему предъявят.

Теперь я попрошу вас удалиться.

Шериф

Сейчас уйдем, милорд. У двух господ

Похищены ворами триста марок.

Принц Генрих

Возможно; если он ограбил их,

Ответит сам за все. Итак, прощайте.

Шериф

Милорд, спокойной ночи.

Принц Генрих

Не лучше ли сказать вам: "С добрым утром"?

Шериф

И впрямь, милорд: уж третий час, наверно.

Шериф и извозчик уходят.

Принц Генрих

Мошенник этот жирный всем известен

Не хуже, чем собор святого Павла.

Пойдем за ним.

Пето

Фальстаф! - Спит как убитый за ковром и храпит, как лошадь.

Принц Генрих

Слышишь, как он тяжело дышит? Обыщи его карманы.

Пето обыскивает.

Что ты нашел?

Пето

Ничего, кроме каких-то бумажек, милорд.

Принц Генрих

Посмотрим, что это за бумажки. Читай.

Пето

"Засим каплун - два шиллинга два пенса. Засим соус - четыре пенса. Засим хересу два галлона - пять шиллингов восемь пенсов. Засим анчоусы и херес после ужина - два шиллинга шесть пенсов. Засим хлеб - полпенса".

Принц Генрих

Возмутительно! Всего на полпенса хлеба, при таком невероятном количестве хереса. Остальные бумажки спрячь, мы прочтем их как-нибудь на досуге. Пускай себе спит здесь до рассвета. Я должен утром явиться ко двору. Мы все отправимся на войну, и ты получишь почетную должность. Я определю в пехоту этого жирного негодяя: для него, я знаю, верная смерть - пройти пешком двести шагов. Деньги будут возвращены с избытком. Приходи ко мне завтра пораньше, а теперь прощай, Пето.

Пето

Прощайте, мой добрый принц.

Уходят.

АКТ III

СЦЕНА 1

Бангор. Комната в доме архидиакона.

Входят Хотспер, Вустер, Мортимер и Глендаур.

Мортимер

Друзья верны, прекрасны обещанья;

Наш первый шаг надеждами богат.

Хотспер

Лорд Мортимер и вы, кузен Глендаур,

Прошу, садитесь.

Вы, дядя Бустер, тоже... Ах, проклятье!

Я карту позабыл.

Глендаур

Нет, вот она.

Присядьте, Перси; сядьте, милый Хотспер.

Всегда, так называя вас, Ланкастер

В лице меняется и вам со вздохом

Желает быть уже на небесах.

Хотспер

А нам - в аду, лишь речь при нем зайдет

Об Оуэне Глендауре.

Глендаур

Я не могу его бранить за это:

Когда рождался я, чело небес

Пылающие знаки бороздили

И факелы; в час моего рожденья

Земля до основанья содрогалась,

Как жалкий трус.

Хотспер

Ну, положим, то же самое было бы, если б в ту пору кошка вашей матери, а вы бы и вовсе не рождались.

Глендаур

Я говорю: в час моего рожденья

Земля тряслась.

Хотспер

А я вам говорю:

Земля со мной отнюдь не схожа нравом,

Когда тряслась от страха перед вами.

Глендаур

Был небосвод в огне, земля тряслась.

Хотспер

Ну, так земля дрожала, испугавшись

Огней небес - не вашего рожденья.

В природе страждущей бывают часто

Броженья странные; нередко землю

Беременную спазмами терзают

В ее утробе замкнутые ветры,

(Которые, стремясь к освобожденью,

Прабабку нашу землю так трясут,

Что рушатся замшелые твердыни

И колокольни. При рожденье вашем

Земля-праматерь, корчами страдая,

Тряслась от мук.

Глендаур

Кузен, я лишь немногим

Перечить мне позволю. Разрешите

Мне повторить: когда рождался я,

Пылающие знаки бороздили

Чело небес, бежали козы с гор,

Скот диким ревом оглашал поля.

Такими знаменьями я отмечен;

И ход всей жизни ясно показал,

Что не причтен я к заурядным смертным.

В краях, омытых бурными морями,

В Уэльсе, в Англии, в горах шотландских

Кто назовет меня учеником?

Но укажите смертного, что смог бы

За мной идти крутой стезей искусства

Иль в мудрых опытах со мной сравниться!

Хотспер

Я полагаю, никто здесь не умеет говорить по-уэльски лучше вас. Пойду обедать.

Мортимер

Молчи: с ума его сведешь ты, Перси.

Глендаур

Я духов вызывать могу из бездны.

Хотспер

И я могу, и каждый это может,

Вопрос лишь, явятся ль они на зов.

Глендаур

Могу вас научить, кузен, как чертом

Повелевать.

Хотспер

А я тебя - как черта посрамить:

Лишь правду говори - и посрамится.

Коль власть имеешь, призови его,

И, поклянусь, его я прогоню.

Всю жизнь не лги - и посрамится дьявол.

Мортимер

Ну полно, бросим болтовню пустую.

Глендаур

Пытался трижды Генрих Болингброк

Со мною силой мериться, и трижды

Я с берегов Уая и Северна

Песчаных побережий гнал его,

Пришедшего без зова, в непогоду.

Хотспер

Босого - в непогоду? Черт возьми!

Как лихорадку он не подцепил?

Глендаур

Вот карта; все владенья мы разделим

Согласно тройственному соглашенью.

Мортимер

Архидиакон разделил страну

На совершенно равные три части:

От Трента и Северна на восток

И к югу Англия ко мне отходит;

На запад от Северна весь Уэльс

И область плодородная вот эта

Глендауру. А тебе, кузен любезный,

Все эти земли к северу от Трента.

В трех списках заготовлен договор;

Осталось лишь печатями скрепить

Мы это нынче сделаем, - и завтра

Ты, Перси, я и добрый лорд наш Бустер

Направим путь свой в Шрусбери, чтоб там,

Как мы уговорились, повстречаться

С твоим отцом и всем шотландским войском.

Глендаур, отец мой, не готов еще;

Но две недели можем обойтись

Без войск его.

(Глендауру.)

Меж тем вы соберете

Друзей, вассалов и дворян окрестных.

Глендаур

Я раньше к вам прибуду, господа,

И привезу с собою ваших дам.

Теперь же лучше вам тайком уехать,

Иначе океаны слез прольют

Супруги ваши, расставаясь с вами.

Хотспер

Мне кажется, что этот мой надел

От Бертона на север - меньше ваших:

Смотрите, как излучина реки

Отхватывает от моих владений

Громадный полумесяц, кус изрядный

Земли отменной. Запружу здесь Трент,

И он помчит серебряные воды

По новому, как луч, прямому руслу;

Лишившая меня равнин богатых

Излучина крутая пропадет.

Глендаур

Как пропадет? Ничуть! Как прежде будет.

Мортимер

Но посмотри,

Как Трент в своем теченье забирает

В другую сторону и клок изрядный

Выхватывает из моих земель,

Тебя вознаграждая за ущерб.

Вустер

Но, сделав здесь при небольших затратах

Запруду, к северу тот мыс прирежем,

И выровняет Трент свое теченье.

Хотспер

Так поступлю; затрат немного будет.

Глендаур

Не надо русло изменять.

Хотспер

Не надо?

Глендаур

Не быть тому!

Хотспер

А кто мне запретит?

Глендаур

Кто? Я!

Хотспер

Не понял вас! Скажите по-уэльски.

Глендаур

Не хуже вас язык английский знаю.

Я был воспитан при дворе английском

И в юности для арфы там сложил

Изрядное число прелестных песен,

Обогатив язык ваш и украсив.

За вами ж не было таких заслуг.

Хотспер

О да,

И этому я рад от всей души.

Котенком лучше стать мне и мяукать,

Чем быть кропателем баллад несносных.

Скорей готов я слушать, как скоблят

Подсвечник медный или как скрипит

Немазанное колесо; все это

Так не набьет оскомины, как сладость

Поэзии жеманной: мне она

Как дряблая рысца разбитой клячи.

Глендаур

Ну, пусть отводят Трент.

Хотспер

Мне безразлично. Преданному другу

И втрое больше дам земли. Но знайте:

Коль речь идет о сделке, я торгуюсь

Из-за девятой доли волоска.

Готов ли договор? Мы можем ехать.

Глендаур

Сияет месяц; можно ехать ночью.

Потороплю писцов и вместе с тем

К прощанью с вами подготовлю жен.

Боюсь, что дочь моя сойдет с ума,

Так влюблена безумно в Мортимера.

(Уходит.)

Мортимер

Как ты перечишь тестю! Постыдись.

Хотспер

Иначе не могу; меня он злит

Рассказами о муравье и мыши,

О предсказаньях мудреца Мерлина,

О злом драконе и бесхвостой рыбе,

Бескрылом грифе и больном орле.

О спящем льве и крадущейся кошке

И столько мелет всякой чепухи,

Что голова закружится. Послушай,

Вчера не меньше девяти часов

Перечислял мне имена чертей,

Ему подвластных. "Гм", "прекрасно", "дальше"

Я бормотал не слушая. Клянусь.

Несносен он, как загнанная кляча

Или сварливая жена; он хуже

Лачуги дымной. Предпочту я жить

На мельнице, жевать чеснок и сыр,

Чем дорогие лакомства вкушать

В роскошном замке, слушая Глендаура.

Мортимер

Но, право, он достойный человек,

Весьма начитанный и посвященный

В науки тайные; он храбр, как лев,

Отменно обходителен и щедр,

Как рудники индийские. Сказать ли?

Характер твой он ценит высоко

И нрав обуздывает свой горячий,

Когда ему перечишь; право, так.

Ручаюсь, нет на свете человека,

Который, раздразнив его, как ты,

Не поплатился бы жестоко. Друг мой,

Не надо этим злоупотреблять.

Вустер

Да, вы, милорд, достойны порицанья.

Все эти дни вы только и старались,

Что вывести Глендаура из терпенья.

Исправить надо этот недостаток,

Хоть он порой доказывает храбрость,

Породу, пыл (и этим красит вас),

Но чаще он изобличает грубость,

Несдержанность, отсутствие манер,

Презренье к людям, самомненье, гордость.

Малейшее из этих скверных качеств

Отталкивает всех от дворянина

И прочие достоинства его

Зачеркивает, прелести лишая.

Хотспер

Урок хорош! Поучимся манерам!

Вот наши жены. Распростимся с ними.

Входит Глендаур с леди Мортимер и леди Перси.

Мортимер

Досадно до смерти, что по-английски

Не говорит жена, я ж - по-уэльски.

Глендаур

Дочь, разлучаясь с вами, горько плачет:

Солдатом хочет быть и рвется в бой.

Мортимер

Скажите ей, что скоро привезете

Ее и тетю Перси в лагерь к нам.

Глендаур говорит что-то леди Мортимер по-уэльски; она отвечает ему

на том же языке.

Глендаур

Она прямо в отчаянии; эту капризную, своенравную негодницу никак не образумишь!

Леди Мортимер что-то говорит Мортимеру по-уэльски.

Мортимер

Любимая, мне твой понятен взгляд;

Уэльскую чарующую речь,

Что льется из очей твоих припухших,

Я постигаю; если б не стыдился,

Ответил бы на этом же наречье.

Леди Мортимер снова что-то говорит по-уэльски.

Понятны нам обоим поцелуи

И это самый нежный разговор.

Но все ж не знать мне отдыха, мой друг,

Пока язык твой мне родным не станет.

В твоих устах уэльский говор сладок.

Как песнь любви, что в лиственной беседке

Царица фей поет под звуки лютни.

Глендаур

Коль вы расстанетесь, сойдет с ума.

Леди Мортимер снова говорит Мортимеру что-то по-уэльски.

Мортимер

О, в этом я невежда совершенный.

Глендаур

Дочь просит вас

Прилечь на этом мягком тростнике,

К ней на колени голову склонив,

Она ж вам песнь любимую споет,

И бог отрадных снов смежит ресницы,

Вам кровь чаруя сладостной дремотой,

Что гранью служит между сном и явью,

Как служит гранью между днем и ночью

Тот ранний час, когда в свой путь лучистый

Еще не отправлялись кони солнца.

Мортимер

От всей души я рад лежать и слушать;

Тем временем напишут договор.

Глендаур

Ложитесь;

А музыканты, что играть нам станут,

За сотни миль от нас в пространстве реют;

Но будут мигом здесь. Внимайте им.

Хотспер

Иди сюда, Кет, ты само совершенство, когда лежишь. Иди сюда, живо, живо; дай, я положу голову к тебе на колени.

Леди Перси

Пошел ты, дикий гусь!

Слышится музыка.

Хотспер

Я вижу, знает черт язык уэльский:

Не мудрено, что так причудлив бес.

Клянусь душой, он музыкант прекрасный.

Леди Перси

В таком случае ты должен быть чрезвычайно музыкален, потому что у тебя вечно какие-то причуды. Лежи смирно, разбойник, и слушай - сейчас леди будет петь по-уэльски.

Хотспер

Я предпочел бы слушать, как моя сука Леди воет по-ирландски.

Леди Перси

Стукнуть тебя по голове?

Хотспер

Нет.

Леди Перси

Тогда молчи.

Хотспер

Ну нет! Это женский недостаток.

Леди Перси

Так помоги тебе бог!

Хотспер

Пробраться в постель к уэльской даме?

Леди Перси

Что такое?

Хотспер

Тише. Она поет.

Леди Мортимер поет уэльскую песню.

Слушай, Кет, ты тоже должна спеть мне.

Леди Перси

Ей-богу, ни за что не стану.

Хотспер

"Ей-богу, ни за что не стану"! Душа моя, ты божишься, как какая-нибудь жена кондитера: "ей-богу, это не я", или "пропади я пропадом!", или "боже сохрани", или "ясно, как божий день".

К кисейным клятвам прибегаешь ты,

Как будто в Финсбери всю жизнь гуляла.

Клянись всегда, как подобает леди,

Изысканною клятвой, а "ей-богу"

И пряничные клятвы предоставь

Мешанкам, разодетым в пух и прах.

Ну спой же, Кет.

Леди Перси

Не стану.

Хотспер

Я вижу, ты боишься, что тебя примут за портного или за дрессировщика снегирей. Через два часа, когда договор будет подписан, я уеду. Если хочешь, приходи ко мне. (Уходит.)

Глендаур

Идемте, сын мой. Вы не рветесь в бой,

Не то что Гарри Перси огневой.

Готов наш договор; его мы скрепим

И на коней!

Мортимер

Я всей душою рад.

Уходят.

СЦЕНА 2

Лондон. Зал во дворце.

Входят король Генрих, принц Генрих и лорды.

Король Генрих

Оставьте, лорды, нас. Должны мы с принцем

Поговорить вдвоем. Но будьте недалеко

Вы можете понадобиться скоро.

Лорды уходят.

Не знаю, тем прогневал я творца.

Что он в своем решенье непостижном

Избрал орудьем кары и возмездья

Мою же кровь. Поступками своими

Меня предполагать ты заставляешь,

Что небесами призван ты служить

Бичом, отмщеньем за мои грехи.

Иначе непонятно, почему

Столь низкие, распутные влеченья.

Столь грубый, грязный, мерзкий образ жизни,

Столь пошлые забавы и друзья,

С которыми ты сблизился и сросся,

Сопутствуют высокому рожденью

И царственному сердцу не претят.

Принц Генрих

Раз вам угодно, государь, хотел бы

Во всех своих поступках оправдаться

И, без сомнения, могу сейчас же

Я опровергнуть многое, в чем люди

Меня винят. Но все ж, отбросив басни,

Что льстец с улыбкой шепчет королю

И собиратель новостей приносит,

Молю о снисхождении к проступкам

Беспутной, бурной юности моей

И подлинным раскаяньем своим

Прошенье ваше заслужить надеюсь.

Король Генрих

Бог да простит тебя! Но все же, Гарри,

Дивлюсь я склонностям твоим, далеким

От гордого полета наших предков.

Ты из-за грубости утратил место

В Совете нашем, где сменил тебя

Твой младший брат; ты потерял любовь

Придворных всех и принцев нашей крови.

Надежды, что так щедро подавал ты,

Погибли все, и каждый, как пророк,

Час твоего паденья предрекает.

Когда б я всех присутствием своим

Дарил так щедро, так всем примелькался,

Так истрепал свой образ средь гуляк,

Общественное мненье, что открыло

Мне путь к престолу, сохраняло б верность

Монарху прежнему, забыв меня

В изгнании моем как человека,

Лишенного достоинств и заслуг.

Но редко я показывался людям,

И, как комете яркой, мне дивились.

Отцы шептали детям: "Это он",

Другие ж: "Где? Который Болингброк?"

Похитил я приветливость у неба,

Облекся я смирением таким,

Что стали все сердца ко мне стремиться.

Меня встречали дружным криком даже

В присутствии законного монарха.

Так я достиг, что образ мой всегда

Был свеж и нов. Присутствием споим

Я вызывал восторг, как риза папы;

И тем пышнее, праздничней казалось

Всем появление мое, чем реже

Происходило. А король беспечный

Порхал везде и всюду, окруженный

Гуляками, пустыми шутниками,

Что, словно хворост, - вспыхнут и сгорят;

Роняя сан высокий средь глупцов,

Терпел глумленье над своим величьем

И, рангу вопреки, давал смеяться

Мальчишкам-зубоскалам, был мишенью

Для шуток безбородых остряков

И, завсегдатай многолюдных улиц,

Заискивал пред мнением толпы.

Народ, питая взор им ежедневно,

Объелся, словно медом, королем;

Всем сладость опротивела, которой,

Чуть меру превзойдешь, - и будет много.

И вскоре он, являясь пред народом,

Кукушку стал напоминать, чей крик

В июне неприметен; все смотрели

На короля ленивым, вялым взглядом.

Не возбуждал восторгов он, какие

Величье вызывает, словно солнце,

Что редко светит восхищенным взорам.

Сквозь сон, дремотно, веки опустив,

Ему в лицо смотрели с хмурым видом,

С каким глядят порою на врагов.

Всяк был им сыт, до тошноты пресыщен.

На тот же самый путь вступил ты, Гарри!

Ты царственных лишился преимуществ,

С подонками общаясь; всем глазам

Твой вид обыденный наскучил, кроме

Моих, тебя всегда готовых видеть

И, вопреки желанью, ослепленных

Вновь неразумной нежностью к тебе.

Принц Генрих

Мой добрый государь, я постараюсь

Себе быть верным впредь.

Король Генрих

Покойный Ричард

Казался всем таким, как ныне ты,

Когда я высадился в Ревенсперге;

Я ж был таков, как ныне Гарри Перси.

Клянусь душой и скипетром своим,

Престола он достойнее, чем ты

Наследник призрачный! Без всяких прав,

Без тени права он поля страны

Загромоздил оружьем; не отступит

Перед оскаленною пастью льва

И, хоть не старше он тебя годами,

Епископов почтенных, старых лордов

Ведет на бой, в кровавую борьбу.

Какую честь бессмертную стяжал он

В борьбе со славным Дугласом, чья доблесть,

Чьи пылкие набеги, блеск побед

Хвалу ему снискали средь бойцов

И званье первого из полководцев

Во всех концах земли, где чтут Христа!

Три раза этот Хотспер, Марс в пеленках,

Дитя-боец, все планы сокрушал

Шотландца славного, взял в плен его,

Освободил и приобрел в нем друга,

Чтоб, рот заткнув старинному раздору,

Мир потрясти и пошатнуть наш трон.

Что скажешь ты? Нортемберленд и Перси,

Архиепископ, Дуглас, Мортимер,

Скрепив союз, восстали против нас.

Но что я говорю тебе об этом?

Зачем толкую о врагах тебе

Ближайшему, заклятому врагу?

Ведь допустить легко, что рабский страх,

Дурные страсти иль досады приступ

Тебя заставят, как наймита Перси,

Со мной сражаться, ползать перед ним

И угождать его порывам гневным,

Доказывая, как ты развращен.

Принц Генрих

Не говорите так; не быть тому!

Прости, создатель, тем, кто от меня

Так благосклонность вашу отвратил!

Все искуплю я головою Перси,

И на исходе доблестного дня

Я вновь дерзну назваться вашим сыном.

Тогда в одежду крови облекусь,

Черты покрою маскою кровавой,

Чтоб вместе с нею смыть и мой позор.

И в этот день, когда б ни воссиял он,

Тот сын любимый доблести и славы,

Тот храбрый Хотспер, всехвальный рыцарь

И ваш безвестный Гарри вступят в бой.

Пускай хвалы, что шлем его венчают,

Умножатся, а голову мою

Двойной позор покроет, - час придет,

Когда юнца заставлю променять

Блеск яркой славы на мое бесчестье.

Ведь Перси - мой приказчик, государь,

Что для меня деянья славы копит.

Я от него потребую такой

Отчет суровый, что вернет он мне

Всю славу, до малейшей похвалы,

Иль вырву счет я у него из сердца!

Клянусь вам в этом именем господним,

И, если бог даст подвиг мне свершить,

Молю вас, уврачуйте, государь,

Мне язвы застарелые беспутства.

А если нет, смерть все долги сотрет;

И я скорей сто тысяч раз умру,

Чем свой обет хоть на волос нарушу.

Король Генрих

Вот смертный приговор для сотни тысяч

Мятежников. Получить пост высокий

И полномочия.

Входит Блент.

Что скажешь нам,

Мой добрый Блент? Ты, видно, торопился?

Блент

Да, сообщить пришел о спешном деле.

Лорд Мортимер, шотландец, известил,

Что Дуглас и союзники его

Десятого числа соединились

Под Шрусбери; коль дружба их прочна,

То никогда еще не угрожала

Столь тяжкая опасность государству.

Король Генрих

Пять дней назад об этом мы узнали,

И потому отправился в поход

Лорд Уэстморленд сегодня, с ним - принц Джон.

Ты в среду, Гарри, выступишь, а мы

В четверг, и место встречи - Бриджпорт. - Гарри,

Чрез Глостершир твой путь. Двенадцать дней

Потребуются, по моим расчетам,

Чтоб силы главные доставить в Бриджпорт.

Дел полны руки, поспешим в поход:

Промедлим мы - опасность возрастет.

Уходит.

СЦЕНА 3

Трактир "Кабанья голова" в Истчипе.

Входят Фальстаф и Бардольф.

Фальстаф

Не правда ли, Бардольф, после нашего последнего дела я стал постыдным образом сдавать? Разве я не таю? Разве я не сохну? Кожа обвисла на мне, как широкое платье на старой бабе. Я сморщился, как печеное яблоко. Нет, надо мне покаяться, да поскорей, пока я еще на человека похож, а то я могу совсем впасть в уныние, и тогда у меня не хватит сил на покаяние. Будь я стручком перца, будь я клячей в пивоварне, если я не позабыл. как выглядит внутри церковь... Компания, дурная компания - вот что меня сгубило.

Бардольф

Сэр Джон, вы так расстраиваетесь, что, верно, не долго протянете.

Фальстаф

Да, так оно и есть. Ну спой мне какую-нибудь похабную песенку, развесели меня. У меня были самые благородные наклонности, какие подобают дворянину: я был в меру добродетелен, божился редко, играл в кости не чаще семи раз в неделю, ходил в непотребные дома не чаще одного раза в четверть часа, возвращал долги раза три или четыре, жил хорошо, держался в границах. А теперь я живу беспорядочно и вышел из всяких границ.

Бардольф

Да, вы так растолстели, сэр Джон, что вышли из всяких границ. Вы стали безграничны, сэр Джон.

Фальстаф

Исправь свою рожу, тогда и я исправлю свою жизнь. Ты у нас адмиральский корабль с фонарем на корме, а фонарь этот - твой собственный нос. Ты Рыцарь Пламенеющего Факела.

Бардольф

Моя наружность, сэр Джон, нам ничем не мешает.

Фальстаф

Напротив, готов поклясться, она мне на пользу, как многим - вид черепа или memento mori . Всякий раз, когда я смотрю на твою физиономию, я вспоминаю об адском пламени и о богаче, который при жизни всегда одевался в пурпур, ведь он там в своем одеянии так и пылает, так и пылает!.. Если бы в тебе было хоть на грош добродетели, я бы стал клясться твоей физиономией; я говорил бы: "Клянусь этим пламенным ангелом!" Но ты человек отпетый, и, если бы не это пламя на твоей физиономии, ты был бы исчадием тьмы кромешной. Пусть деньги станут сором, если я не принял тебя за блуждающий огонек или за огненный шар в ту ночь, когда ты бегал по Гедсхилу и ловил моего коня. Да, ты беспрерывное факельное шествие, вечный фейерверк! Я сберег добрую тысячу марок на свечах и факелах, таскаясь с тобой по ночам из трактира в трактир. Зато ты выпил на мой счет столько хересу, что он обошелся мне дороже, чем все свечи, будь они куплены в самой дорогой лавке в Европе. Вот уже добрых тридцать три года, как я поддерживаю огонь в этой саламандре, - да вознаградит меня бог за это!

Бардольф

Черт побери! Хотел бы я, чтобы мое лицо оказалось у вас в брюхе!

Фальстаф

Боже сохрани! Тогда бы я умер от изжоги.

Входит хозяйка.

Ну что, моя курочка? Допыталась ты, кто обчистил мои карманы?

Хозяйка

Эх, сэр Джон! Что такое вы говорите, сэр Джон! Неужто вы думаете, что я стану держать у себя в доме воров? Уж я обыскивала, уж я допрашивала вместе с мужем каждого слугу, каждого мальчишку, каждую служанку; и десятой доли волоска до сих пор не пропадало в нашем доме.

Фальстаф

Врешь ты, хозяйка! Бардольф здесь брился и потерял немало полос. Я готов поклясться, что у меня обчистили карманы. Молчи. баба, молчи!

Хозяйка

Это я-то баба? Как бы не так! Чтоб тебе провалиться! Истинный бог, меня сроду никто так не обзывал в моем доме!

Фальстаф

Молчи ты! Я знаю тебя насквозь.

Хозяйка

Нет, сэр Джон, вы не знаете меня, сэр Джон. А я вас знаю, сэр Джон. Вы задолжали мне, сэр Джон, а теперь затеваете ссору, чтобы увильнуть от расплаты. Я купила вам дюжину рубашек, чтобы было вам чем тело прикрыть.

Фальстаф

Из холста, из дрянного холста. Я отдал их женам булочников, и они понаделали из них себе сита.

Хозяйка

Нет, говорю вам как честная женщина: это было настоящее голландское полотно по восемь шиллингов за локоть. Кроме того, вы мне должны, сэр Джон, за еду и за питье, да еще я вам дала взаймы двадцать четыре фунта.

Фальстаф

(указывая на Бардольфа)

Он тоже пользовался всем этим, - пусть он и платит.

Хозяйка

Он-то? Да он нищий, у него нет ни гроша.

Фальстаф

Он - нищий? Ну погляди на его лицо. Кто же и богат, как не он? Пусть начеканят монет из его носа, из его щек. Не стану я платить ни гроша. Ты, кажется, принимаешь меня за желторотого птенца? Нельзя спокойно вздремнуть у тебя в трактире, мигом обчистят карманы! У меня пропал дедовский перстень с печатью, который стоит сорок марок.

Хозяйка

Господи Иисусе! Принц говорил при мне, уж не знаю, сколько раз, что перстень этот - медный.

Фальстаф

Что такое? Твой принц болван и прохвост! Тысяча чертей! Скажи он это при мне, я бы его избил, как собаку.

Входят, маршируя, принц Генрих и Пето.

(Идет навстречу им, приложив к губам дубинку, как флейту.) Ну что, дружок? Так вот куда дует ветер, черт возьми. Неужто всем нам придется маршировать?

Бардольф

Да, попарно, как в Ньюгетской тюрьме.

Хозяйка

Милорд, прошу вас, выслушайте меня.

Принц Генрих

Что скажешь, миссис Куикли? Как поживает твой муж? Он мне по душе честный малый.

Хозяйка

Мой добрый принц, выслушайте меня.

Фальстаф

Брось ее, пожалуйста, и выслушай меня.

Принц Генрих

Что скажешь, Джек?

Фальстаф

Вчера вечером я вздремнул здесь за ковром, и у меня обчистили карманы. Этот трактир стал непотребным домом, здесь карманы обчищают.

Принц Генрих

Что же у тебя пропало, Джек?

Фальстаф

Поверишь ли, Хел? Три или четыре билета по сорок фунтов каждый и дедовский перстень с печатью.

Принц Генрих

Дребедень! Ему красная цена восемь пенсов.

Хозяйка

То же самое и я ему говорила, милорд, да еще сказала, что слыхала об этом от вашей милости; а он, милорд, сквернослов этакий, обозвал вас гнусными словами, да еще грозился вас поколотить.

Принц Генрих

Что такое? Не может быть!

Хозяйка

Не быть мне честной, правдивой женщиной, ежели это неправда.

Фальстаф

Честности в тебе не больше, чем сока в сушеном черносливе; правдивости не больше, чем в затравленной лисе; а что до твоей женственности, то девка Марианна в сравнении с тобой - жена пристава. Пошла вон, тварь, пошла!

Хозяйка

Какая я тебе тварь? Какая тварь?

Фальстаф

Какая тварь? Да такая, что не приведи бог.

Хозяйка

Никакая я не тварь, так и знай! Я жена честного человека, а ты, хотя и зовешься рыцарем, а сущий подлец, ежели смеешь так обзывать меня.

Фальстаф

А вот ты, хоть и зовешься женщиной, а сущее животное, ежели смеешь мне перечить.

Хозяйка

Какое я тебе животное, подлец ты этакий? Ну?

Фальстаф

Какое животное? Выдра!

Принц Генрих

Выдра, сэр Джон? Почему именно выдра?

Фальстаф

Потому, что она ни рыба ни мясо, и мужчина даже не знает, с какой стороны к ней подступиться.

Хозяйка

Ты сущий клеветник, ежели смеешь так говорить: ты и всякий другой мужчина отлично знаете, с какой стороны ко мне подступиться. Ах ты, мерзавец этакий!

Принц Генрих

Ты права, хозяйка, он на тебя жестоко клевещет.

Хозяйка

Он и на вас клевещет, милорд; он говорил на этих днях, что вы ему задолжали тысячу фунтов.

Фальстаф

Тысячу фунтов, Хел? Нет, целый миллион! Ведь твоя любовь стоит миллиона, а ты мне должен свою любовь.

Хозяйка

И еще, милорд, он обозвал вас болваном и грозился вас поколотить.

Фальстаф

Говорил я это, Бардольф?

Бардольф

И впрямь говорили, сэр Джон.

Фальстаф

Ну да, если он скажет, будто перстень у меня медный.

Принц Генрих

Я и говорю: он медный. А ну-ка, посмеешь ли ты исполнить свою угрозу?

Фальстаф

Знаешь, Хел, будь ты обыкновенным человеком, я бы посмел; но, поскольку ты принц, я боюсь тебя, как боюсь рычащего львенка.

Принц Генрих

А почему не как льва?

Фальстаф

Как льва, надо бояться самого короля. Или, ты думаешь, я стану тебя бояться, как твоего отца? Ну нет, лопни мой пояс, если стану.

Принц Генрих

О, если бы это случилось, брюхо отвисло бы у тебя до самых колен. Ах, негодяй, у тебя в утробе нет места ни для верности, ни для правды, ни для честности - она вся набита кишками да потрохами. Обвинять честную женщину в том, что она обчистила тебе карманы! Ах ты, ублюдок, бесстыжий разбухший мерзавец! Назови меня подлецом, если у тебя в карманах было хоть что-нибудь, кроме трактирных счетов, адресов публичных домов да грошового леденца от одышки. Ничего, кроме этой дряни, там не было. И все-таки ты стоишь на своем и не хочешь отказаться от своей лжи! И тебе не стыдно?

Фальстаф

Послушай, Хел, ты ведь знаешь, что Адам пал в дни невинности. Как же не пасть бедному Джеку Фальстафу в наш порочный век? Ты видишь, плоти у меня больше, чем у других людей, а потому и слабости у меня больше. - Так ты признаешься, что обчистил мои карманы?

Принц Генрих

Выходит, что дело было так.

Фальстаф

Хозяйка, я прощаю тебе. Ступай приготовь поскорее завтрак. Люби мужа, присматривай за прислугой, ублажай гостей. Ты должна признать, что я всегда готов выслушать разумные доводы. Видишь, я уже успокоился. Как, опять? Уходи, ради бога!

Хозяйка уходит.

Ну, Хел, что нового при дворе? Как, друг мой, обошлось дело с грабежом?

Принц Генрих

О мой драгоценный ростбиф, я, как всегда, твой ангел-хранитель. Деньги возвращены пострадавшим.

Фальстаф

Не люблю я, когда возвращают деньги: только двойная работа.

Принц Генрих

Теперь я помирился с отцом и могу делать все что хочу.

Фальстаф

Ну так ограбь сию же минуту казну.

Бардольф

Сделайте это, милорд.

Принц Генрих

Я достал тебе, Джек, место в пехоте.

Фальстаф

Я предпочел бы служить в кавалерии. Где бы мне разыскать ловкого грабителя, славного вора лет этак двадцати двух? Мне чертовски нужны деньги. Благодарение богу, эти мятежники не трогают никого, кроме порядочных людей. Честь и слава им за это!

Принц Генрих

Бардольф!

Бардольф

Милорд!

Принц Генрих

Вот это письмо доставь моему брату, принцу Джону Ланкастерскому, а другое - лорду Уэстморленду.

Бардольф уходит.

Ну, Пето, на коней! Ведь нам нужно сегодня до обеда проскакать тридцать миль.

Пето уходит.

Джек, жди меня завтра в Темпль-Холле, в два часа.

Там ты свое получишь назначенье,

Приказ и деньги на снабженье войск.

Страна в огне. Высоко враг парит.

Ему иль нам паденье предстоит.

(Уходит.)

Фальстаф

Отменные слона! Прекрасный мир!

Эй, завтрак! Барабаном стань, трактир!

(Уходит.)

АКТ IV

СЦЕНА 1

Лагерь мятежников под Шрусбери.

Входят Хотспер, Вустер и Дуглас.

Хотспер

Прекрасно сказано, шотландец славный!

И, если б не казалась лестью правда

В наш хитрый век, такую бы хвалу

Вы приняли, какою в наши дни

Не оценен был ни один воитель

На рынке славы. Господом клянусь,

Не льстец я, вкрадчивая речь претит мне,

Но заняли вы в сердце у меня

Почетнейшее место; так поймайте

Меня на слове и проверьте это.

Дуглас

Вы доблести король!

Нет на земле такого властелина,

Которому не дал бы я отпора.

Хотспер

Прекрасно, так и надо...

Входит гонец с письмом.

Хотспер

Что за письма?

(Дугласу.)

Мне остается вас благодарить.

Гонец

От вашего отца, милорд.

Хотспер

Как? От него? Что ж сам он не приехал?

Гонец

Не может он приехать - тяжко болен.

Хотспер

Черт побери! Нашел когда хворать

В такие дни горячие! А кто

Ведет его войска? Кто их возглавил?

Гонец

Письму, не мне его известны мысли.

Вустер

Так граф сейчас в постели, говоришь?

Гонец

Дня за четыре пред моим отъездом

Он слег, милорд; когда я отправлялся,

Врачи за жизнь его весьма боялись.

Вустер

Сперва бы дал он исцелиться веку,

Потом хворал бы сам. Его здоровье

Нам дорого сейчас, как никогда.

Хотспер

Теперь хворать! Теперь слабеть! Болезнью

Он заразил все наше начинанье;

Она сюда проникнет, в лагерь наш.

Он пишет мне, что помешал недуг

И что не смог посланьями так скоро

Собрать друзей и не считал возможным

Довериться хотя б одной душе

В таком ответственном, опасном деле.

И все ж он смелый нам дает совет:

Хоть сил немного, дело продолжать,

Чтоб испытать Фортуны благосклонность.

Теперь уж поздно отступать, он пишет:

Ведь государь, наверно, извещен

О наших планах. - Ваше мненье, лорды?

Вустер

Хворь твоего отца - для нас увечье.

Хотспер

Да, рана тяжкая; один из членов

Отрублен. Впрочем, нет, не так уж вредно

Его отсутствие, как мне казалось.

Разумно ль ставить на один удар

Все достоянье наше? Доверять

Такую ставку крупную капризу

Слепого случая? Нет, неразумно;

Тем самым исчерпали б мы до дна

Свои надежды, подошли б к пределу,

Границам счастья нашего..

Дуглас

Вы правы.

Теперь же есть у нас в виду подмога,

И можем смело тратить мы в надежде

На будущие блага:

Возможность отступленья скрыта здесь.

Хотспер

Прибежище для нас и место сбора

На случай, если черт иль час недобрый

Прекрасную затею нашу сглазит.

Вустер

Все ж предпочел бы я, чтоб он был с нами.

По своему характеру наш план

Единства требует. Причин не зная,

Подумать могут, что удержан граф

Благоразумьем, верностью монарху

Иль неприязнью к нашим начинаньям.

Вполне возможно, что такая мысль

Союзников приток приостановит,

В них зародив сомнения и страх.

Вы знаете: оружье поднимая,

Должны мы устранить пытливость мысли

И все отверстия заткнуть и щели,

Чтоб глаз рассудка нас не подстерег.

Задержка графа, приподняв завесу,

Непосвященным ужасы откроет,

Что им не снились.

Хотспер

Далеко зашли вы.

Нет, нам его отсутствие на пользу;

Оно придаст затее славной блеску,

Величья и геройства; станут думать,

Что если мы без помощи его

Вступить в борьбу решились с королевством,

То с помощью отца перевернули б

Страну вверх дном. Итак, все хорошо,

И все суставы наши невредимы.

Дуглас

Не пожелаешь лучшего. У нас

В Шотландии не знают слова "страхи".

Входит сэр Ричард Вернон.

Хотспер

Кузен мой Вернон, я вам рад, клянусь.

Вернон

Дай бог, чтоб весть моя была вам и радость.

С отрядом семитысячным подходит

Граф Уэстморленд, и с ним идет принц Джон.

Хотспер

Ну, не беда. Что дальше?

Вернон

Я узнал,

Что самолично выступил король

И направляется сюда поспешно

С большим, отлично снаряженным войском.

Хотспер

Добро пожаловать! Где ж принц Уэльский,

Пустоголовый, буйный ветрогон,

Что сообща с беспутными друзьями

Весь мир послал к чертям?

Вернон

Все в латах, в перьях,

Как ястребы, что по ветрам летят:

Крылами встряхивают, как орлы

После купанья; в золотых доспехах

Блистают, словно образа; свежи,

Как месяц май; как солнце в летний зной,

Великолепны; как бычки, буйны;

Резвей козлят. Я видел принца Гарри:

С опущенным забралом, в гордых латах,

В набедренниках, над землей взлетев

Меркурием крылатым, так легко

Вскочил в седло, как будто с облаков

Спустился ангел - укротить Пегаса

И мир пленить посадкой благородной.

Хотспер

Довольно! Хуже мартовского солнца

Грозят хвалы такие лихорадкой.

Пускай приходят; явятся, как жертвы.

К закланью убранные; принесем

Их, теплых и кровавых, в дар войне

Увитой дымом огнеокой деве.

Марс, по уши в крови, в броне, пусть сядет

На свой алтарь. Я весь горю, узнав,

Что так близка богатая добыча,

Но все еще не наша. - Эй, коня!

Пускай стрелою громовой на принца

Меня помчит! Столкнувшись - Гарри с Гарри

И конь с конем; - сраженья не прервем,

Пока один не рухнет мертвецом.

Ах, будь Глендаур здесь!

Вернон

Есть еще известья.

Я слышал, проезжая через Вустер:

Он в две недели войск собрать не может.

Дуглас

Вот худшая из новостей.

Вустер

Клянусь,

Повеяло морозом от нее.

Хотспер

А сколько войск всего у короля?

Вернон

Да тысяч тридцать.

Хотспер

Пусть хоть сорок будет!

Хотя отца с Глендауром нет, в день славный

Одни с врагом мы вступим в бой неравный.

Идемте, смотр войскам дадим скорей;

День судный близится, - умрем бодрей.

Дуглас

Про смерть не говорите мне; поверьте,

Я на полгода защищен от смерти.

Уходят.

СЦЕНА 2

Проезжая дорога близ Ковентри.

Входят Фальстаф и Бардольф.

Фальстаф

Бардольф, ступай вперед, в Ковентри, и раздобудь мне бутылку хереса. Наш отряд пройдет через город без остановки; нынче вечером мы должны быть в Сеттон-Копхилле.

Бардольф

Вы дадите мне денег, капитан?

Фальстаф

Покупай на свои, на свои.

Бардольф

Бутылка хереса обойдется в ангел.

Фальстаф

Если тебе попадется ангел, возьми его себе за труды; даже если двадцать ангелов, бери их все; за чекан я отвечаю. Скажи моему лейтенанту Пето, чтобы он ждал меня на окраине города.

Бардольф

Слушаю, капитан. Прощайте. (Уходит.)

Фальстаф

Будь я маринованной селедкой, если я не стыжусь своих солдат. Я чертовски злоупотребил королевским приказом о вербовке: вместо полутораста солдат я набрал триста с лишним фунтов. Я вербовал только зажиточных хозяев, фермерских сынков, выбирал обрученных молодчиков, которых уже два раза оглашали в церкви, или таких изнеженных трусов, которым барабанный бой страшнее черта и которые боятся мушкетного выстрела. как зарезанная курица или подстреленная дикая утка. Я вербовал только маменькиных сынков, у которых храбрости в душе с булавочную головку, и все они откупились от службы; и теперь отряд мой состоит из прапорщиков, капралов, лейтенантов и ефрейторов, оборванных, как Лазарь на обоях, у которого псы богача лижут струпья. Все они отроду не были солдатами; это проворовавшиеся служащие, младшие сыновья младших братьев, беглые трактирные слуги да разорившиеся трактирщики - ржавчина долгих лет мира; они в десять раз обтрепаннее старого знамени. Этим сбродом я заменил откупившихся от службы. Можно подумать, что я набрал полторы сотни одетых в лохмотья блудных сыновей, которые еще недавно пасли свиней и питались помоями и отбросами. Какой-то дуралей, встретившийся мне по дороге, сказал, что я обобрал все виселицы и навербовал покойников. Свет еще не видывал таких пугал. Ясное дело, я не могу провести их через Ковентри; ведь мерзавцы бредут раскорячившись, точно у них на ногах кандалы. Да и впрямь большинство из них я набрал по тюрьмам. Во всем моем отряде едва найдется полторы рубахи, да и то половинка рубахи состоит из двух салфеток, сшитых вместе и наброшенных на плечи на манер безрукавки глашатая, а цельная рубаха, по правде сказать, украдена у хозяина харчевни в Сент-Олбенсе или у красноносого трактирщика в Девентри. Ну, да это не беда, они раздобудут сколько угодно белья на любом заборе.

Входят принц Генрих и Уэстморленд.

Принц Генрих

Ну как дела, разбухший Джек? Как дела, перина?

Фальстаф

А, Хел! Как дела, шалопай? Какой черт занес тебя в Уорикшир? Добрейший лорд Уэстморленд, прошу прощенья: я полагал, что ваша милость уже в Шрусбери.

Уэстморленд

По правде сказать, сэр Джон, мне давно пора там быть, да и вам тоже. Впрочем, войска мои уже там. Да будет вам известно, что король ждет нас всех. Нам придется маршировать всю ночь напролет.

Фальстаф

Ба! На мой счет будьте спокойны: я бдителен, как кот, который хочет полакомиться сливками.

Принц Генрих

Именно так, полакомиться сливками; ведь благодаря этому, ты и сам превратился в масло. Но скажи мне, Джек, чьи это молодцы идут за нами?

Фальстаф

Мои, Хел, мои.

Принц Генрих

Никогда в жизни я не видал такого жалкого сброда.

Фальстаф

Ба! Они достаточно хороши, чтобы истыкать их копьями. Пушечное мясо, пушечное мясо! Они заполнят могилу не хуже других. Смертные люди, братец ты мой, смертные люди!

Уэстморленд

Да, но мне кажется, сэр Джон, что у них уж чересчур голодный и изнуренный вид: они прямо-таки похожи на нищих.

Фальстаф

Что до нищеты, ей-богу, не знаю, где они ее набрались, а что касается худобы, то я уверен, что они научились ей не у меня.

Принц Генрих

Не у тебя, готов поклясться, если только не называть худобой слой жира в три пальца на ребрах. Однако надо спешить, друзья мои: Перси уже выступил.

Фальстаф

Как! Король уже разбил лагерь?

Уэстморленд

Да, сэр Джон. Боюсь, как бы нам не опоздать.

Фальстаф

Ладно.

К началу пира и к концу боя спешат

Проворный гость и ленивый солдат.

Уходят.

СЦЕНА 3

Лагерь мятежников близ Шрусбери.

Входят Хотспер, Вустер, Дуглас и Вернон.

Хотспер

Мы вступим в бой сегодня.

Вустер

Невозможно.

Дуглас

Врагу на пользу будет промедленье.

Вернон

Нисколько.

Хотспер

Что вы говорите мне?

Иль подкреплений он не ждет?

Вернон

Мы - тоже.

Хотспер

Но он дождется их, а мы - едва ли,

Вустер

Совет мой вам: в бой нынче не вступать.

Вернон

Не следует, милорд.

Дуглас

Плох ваш совет:

Он страхом, слабостью внушен.

Вернон

Граф Дуглас,

Не клевещите! Я клянусь вам жизнью

И подтвердить готов своею жизнью,

Что, коль ведет меня святая честь,

Такой же мне советник бледный страх,

Как вам и как любому из шотландцев,

Покажет завтра битва, кто из нас

Трусливей.

Дуглас

Иль сегодня!

Вернон

Как хотите.

Хотспер

Сегодня в ночь!

Вернон

Поймите, это невозможно. Право,

Дивлюсь, что вы, столь славные вожди,

Не видите препятствий к наступленью.

Кузен мой Вернон с конницей не прибыл.

Лишь нынче Вустера войска пришли,

И спит сейчас в солдатах гордый пыл,

Усталостью притуплена отвага,

И в каждом всаднике лишь четверть силы.

Хотспер

Но конница врага в таком же виде:

Измучена, ослаблена походом,

А наша уж порядком отдохнула.

Вустер

У короля гораздо больше войска.

Племянник, ради бога, подождем,

Пока все наши силы будут в сборе.

Звуки труб, возвещающие прибытие парламентера. Входит сэр Блент.

Блент

Я к вам от государя с доброй вестью,

Коль встречу здесь почтительный прием.

Хотспер

Привет, сэр Уолтер Блент. Свидетель бог,

Хотел бы я, чтоб вы примкнули к нам.

Вы дороги иным из нас, и, право,

Досадно им, что вы, при всех заслугах

И добром имени, сейчас не с нами,

А заодно с заклятыми врагами.

Блент

Избави бог уйти из их рядов

В годину бед, когда, презрев свой долг,

Вы боретесь с помазанником божьим.

Но к делу. Государь велел узнать,

В чем недовольство ваше и зачем вы

Из лона мира вызвали вражду,

Жестокости уча народ покорный.

Коль вашими заслугами король

Мог пренебречь - он их высоко ценит,

Поведайте, чем недовольны вы,

И ваши все желания сейчас же

Исполнит он и подарит прощенье

И вам и всем, кто вовлечен в крамолу.

Хотспер

Король ваш добр; мы знаем, что король

Умеет выбрать час для обещаний

И для расплат. Отец, я сам и дядя

Ему вручили королевский сан.

Когда лишь двадцать человек с ним было,

В глазах у света был он слаб, ничтожен,

Изгнанник жалкий, кравшийся домой,

На берегу его отец мой встретил.

Когда же он поклялся перед богом

С невинными слезами, пылкой речью,

Что прибыл он сюда лишь как Ланкастер

Принять свой лен, вступить в свои права,

Отец по доброте, его жалея,

Ему помочь дал слово и сдержал.

Когда все лорды и бароны края

Узнали, что к нему Нортемберленд

Примкнул, - они явились на поклон,

И крупные и мелкие, встречали

Его в деревнях, селах, городах.

Теснились на мостах и на дорогах,

Дары вручали, приносили клятву,

Наследников ему в пажи давали,

Его сопровождали по пятам

Толпою раззолоченной. И вскоре,

Мощь осознав свою, перешагнул он

Чрез клятвы, что отверженцем несчастным

На берегу пустынном Ревенсперга

Давал отцу. И вот - подумать только!

Взял на себя он преобразовать

Эдикты и суровые указы,

Что бременем лежали на стране;

Вдруг стал кричать о злоупотребленьях,

Притворно плакать о страданьях края,

И, правосудия надев личину,

Он завладел сердцами тех. кого

На удочку ловил. Пошел он дальше:

Снес головы любимцам короля,

Которых тот оставил править краем,

В Ирландию отправившись войной...

Блент

Довольно. Не за тем сюда я прибыл,

Чтоб это слушать.

Хотспер

Я сейчас кончаю.

Потом он свергнул короля с престола,

А вслед за тем лишил его и жизни;

И тотчас край обременил налогом.

А в довершенье зла он потерпел,

Чтоб родственник его граф Марч - который

Сам был бы королем - в плену остался,

Покинутый без выкупа в Уэльсе.

Меня срамил он после всех побед,

Поймать меня старался чрез шпионов,

Прогнал сурово дядю из Совета,

Отца отставил в гневе от двора,

За клятвой нарушал он клятву, зло

Творил за злом - и вот принудил нас

В войне искать спасения. Мы вникли

В его права и видим: слишком шатки

Они, чтоб долго власть его терпеть.

Блент

Такой ответ доставить королю?

Хотспер

Нет: мы обсудим все же это дело.

Идите к королю, пусть даст поруку,

Что наш посол вернется невредимым,

И дядя утром сообщит ему

Условья наши. А затем прощайте.

Блент

Хотел бы, чтобы приняли вы милость.

Хотспер

Возможно, что и примем.

Блент

Дай-то бог.

Уходят.

СЦЕНА 4

Йорк, архиепископский дворец.

Входят архиепископ Йоркский и сэр Майкл.

Архиепископ

Скорей, сэр Майкл. Тот пакет с печатью

Быстрее птицы маршалу доставьте,

А этот - брату Скрупу, остальные ж

По назначенью. Если б знали вы,

Как важны письма, вы бы поспешили.

Сэр Майкл

Я содержанье их

Угадываю, добрый лорд.

Архиепископ

Возможно.

Сэр Майкл, завтра десять тысяч смертных

Судьбы своей решенья будут ждать

Под Шрусбери; как я узнал из писем,

Король, собрав поспешно много войск,

Сразится с лордом Гарри, и боюсь,

Сэр Майкл, что болезнь Нортемберленда,

На чьи войска рассчитывали так,

И вместе с тем отсутствие Глендаура,

Который также был их крепкой мышцей,

Но не пришел, удержан предсказаньем,

Боюсь, что это все ослабит Перси,

И он не примет битвы с королем.

Сэр Майкл

Мой добрый лорд, не бойтесь:

Ведь там и Дуглас и лорд Мортимер.

Архиепископ

Там Мортимера нет.

Сэр Майкл

Но есть Мордек и Вернон, Гарри Перси,

Лорд Вустер также и большая рать

Бойцов отважных, доблестных дворян.

Архиепископ

Все это так. Но все ж король собрал

Цвет рыцарства со всех концов страны:

С ним принц Уэльский и принц Джон Ланкастер,

Отважный Уэстморленд и славный Блент

И множество соратников отменных,

Прославленных, испытанных вождей.

Сэр Майкл

Милорд, поверьте, им дадут отпор.

Архиепископ

Надеюсь; но уместны спасенья.

Чтоб худшее предотвратить, спешите.

Ведь, коль победу не одержит Перси,

Король, пред тем как распустить войска,

Намерен посетить нас - он узнал,

Что в заговоре мы, - и будет мудро

Для обороны укрепиться нам.

Итак, спешите. Я пойду писать

Другим друзьям. Прощайте же, сэр Майкл.

Уходят.

АКТ V

СЦЕНА 1

Королевский лагерь под Шрусбери.

Входят король Генрих, принц Джон Ланкастерский, сэр

Уолтер Блент и сэр Джон Фальстаф.

Король Генрих

В каком кровавом блеске всходит солнце

Из-за холмов лесистых! День бледнеет

В его зловещем свете.

Принц Генрих

Южный ветер

Трубит, вещая солнца приговор,

И шелестом глухим листвы и свистом

Грозу пророчит нам и ураган.

Король Генрих

Соболезнует ветер побежденным;

Для победителей нет мрачных дней.

Трубы.

Входят Вустер и Вернон.

Ну что, лорд Вустер? Грустно, что мы с вами

Встречаемся в подобной обстановке.

Доверье наше обманули вы,

Принудив нас одежды мира сбросить

И члены старые сковать броней.

Прискорбно это все, милорд, прискорбно.

Что скажете вы нам? Иль вы решили

Войны проклятый узел развязать

И возвратиться в мирную орбиту.

Где ярким и естественным сияньем

Блистали вы? И быть вы не хотите

Явлением зловещим, метеором,

Предвестником грядущих грозных бед?

Вустер

Прошу вас выслушать меня, король.

Что до меня, я был бы рад, поверьте,

Остаток дней моих прожить в покое;

Я заявляю; не искал я распри.

Король Генрих

Вы не искали? Но откуда ж распря?

Фальстаф

Бунт на пути валялся, - он и поднял.

Принц Генрих

Молчи, молчи, сорока!

Вустер

Вы отвратили недовольный взор

От нашего семейства, государь.

А между тем, напомню, были мы

Вам первыми, ближайшими друзьями.

Я ради вас переломил свой жезл

В дни Ричарда; скакал и день и ночь,

Чтоб встретить вас, поцеловать вам руку,

Хоть по значению в стране и сану

Стоял я несравненно выше вас.

Я, брат мой и племянник возвратили

Вам родину, отважно бросив вызов

Опасностям. А вы нам поклялись

В Донкастере вы дали эту клятву,

Что посягать не станете на трон

И требовать намерены по праву

Лишь герцогство, наследье Джона Ганта.

Клялись мы в этом вам помочь. Но вскоре,

Как ливень, счастье пролилось на вас,

Поток величья хлынул; все тут было:

Отсутствие монарха, наша помощь,

Неправды тех разнузданных годин,

Страданий мнимых ваших ореол,

Противный ветер, у брегов ирландских

Так задержавший Ричарда в походе,

Что в Англии сочли его умершим.

Вы дивный рой удач не упустили.

Пленить сумели все сердца и вскоре

Добились, чтобы вам вручили скипетр.

Забыли вы донкастерскую клятву,

И хоть вскормили мы величье ваше,

Вы поступили с нами, государь,

Как с воробьем птенец кукушки злобный:

Нас принялись теснить в родном гнезде.

От нашей пищи так вы разрослись,

Что к вам любовь приблизиться не смела

Из страха быть проглоченной. Пришлось нам,

Спасаясь, быстро улететь от вас

И собирать войска. Итак, вы сами

Против себя оружие сковали

Угрозами, обидным обращеньем

И нарушеньем клятв, что нам вы дали

В те дни, когда был замысел ваш юн.

Король Генрих

Да, вы уже об этом разгласили;

На площадях читали и в церквах,

Чтобы наряд восстанья приукрасить

Отделкой яркою, пленяя взор

Изменчивых глупцов и недовольных,

Что, рот разинув, потирают руки

При всякой новой бурной суматохе.

Бунт не терпел от века недостатка

В дешевых красках, чтоб раскрасить цели,

И в злобных нищих, жаждущих всегда

Кровопролитных смут и беспорядков.

Принц Генрих

В обеих армиях немало душ

За наш раздор поплатятся сурово,

Коль до борьбы дойдет. Скажите Перси,

Что принц Уэльский, вторя мненью света,

Хвалить его готов. Клянусь душою,

Коль в стороне мятеж оставить этот,

Что средь дворян не сыщется такой

Отважно юный, ревностно отважный,

Бесстрашный рыцарь, что украсить мог бы,

Как Перси, подвигами наше время.

Что до меня, то, к своему стыду,

Я до сих пор был рыцарь нерадивый,

И он такого ж мненья обо мне.

Но заявляю пред лицом монарха:

Все превосходство Перси признавая,

Его деянья громкие и славу,

Намерен я, чтоб кровь солдат сберечь,

С ним счастья попытать в единоборстве.

Король Генрих

Даем тебе согласье, принц Уэльский,

Хоть для отказа много есть причин.

Нет, Вустер, нет, мы любим свой народ,

И даже те нам дороги, которых

С дороги правой Перси совратил.

Мы предложили милость им; коль примут,

И он, и вы, и все, да каждый станет

Опять мне другом, как и я - ему.

Так передайте Перси и ответ

Мне сообщите: что предпримет он?

Но, если он не покорится, знайте:

У нас в руках возмездие и кара,

И мы прибегнем к ним. Идите с богом.

Не станем слушать ваши возраженья.

Примите, поразмыслив, предложенье.

Бустер и Вернон уходит.

Принц Генрих

Клянусь душой, они его отвергнут.

Ведь Хотспер с Дугласом, объединясь,

Дерзнут вдвоем сразиться с целым миром.

Король Генрих

Итак, к своим отрядам, полководцы!

Ответ их получив, мы бой начнем.

И помоги нам, боже, в правом деле!

Все, кроме принца Генриха и Фальстафа, уходят.

Фальстаф

Хел, если ты увидишь во время битвы, что я упал, то, пожалуйста, прикрой меня своим телом: это будет дружеская услуга.

Принц Генрих

Только колосс может оказать тебе эту дружескую услугу. Прочитай молитвы и прощай.

Фальстаф

Хотел бы я, Хел, чтобы сейчас можно было лечь спать, зная. что все кончилось благополучно.

Принц Генрих

Но ведь ты должен заплатить богу дань смерти. (Уходит.)

Фальстаф

Еще срок не пришел, и у меня нет охоты отдавать жизнь раньше времени. К чему мне торопиться, если бог не требует ее у меня? Пусть так, но честь меня окрыляет. А что если честь меня обескрылит, когда я пойду в бой? Что тогда? Может честь приставить мне ногу? Нет. Или руку? Нет. Или унять боль от раны? Нет. Значит, честь - плохой хирург? Безусловно. Что же такое честь? Слово. Что же заключено в этом слове? Воздух. Хорош барыш! Кто обладает честью? Тот, кто умер в среду. А он чувствует ее? Нет. Слышит ее? Нет. Значит, честь неощутима? Для мертвого - неощутима. Но, быть может, она будет жить среди живых? Нет. Почему? Злословие не допустит этого. Вот почему честь мне не нужна. Она не более как щит с гербом, который несут за гробом. Вот и весь сказ. (Уходит.)

СЦЕНА 2

Лагерь мятежников.

Входят Вустер и Вернон.

Вустер

О нет, племянник мой не должен знать

О добром предложенье государя.

Вернон

Пусть знает он.

Вустер

Тогда погибли мы.

Невероятно, быть того не может,

Чтоб слово данное сдержал король:

Подозревать нас будет и, бесспорно,

При случае отметит нам за обиду.

Косого взгляда с нас не спустит подозренье.

Измене доверяют, как лисе,

Что, хоть ручна и в холе за решеткой,

Все ж сохраняет предков дикий нрав.

Смотреть мы будем весело иль грустно,

Перетолкуют криво наши взоры.

И будем жить мы, как быки в хлеву:

Тем больше холят их, чем ближе смерть.

Проступок Гарри может быть забыт;

Его оправдывает юность, пыл

И прозвище, что носит он по праву,

Горячей Шпоры, движимой порывом.

Его грехи все на меня падут

И на отца: его мы воспитали,

И, раз его испорченность от нас,

Мы, как источник зла, за все заплатим.

Поэтому, кузен, пускай наш Гарри

О предложенье короля не знает.

Вернон

Скажите что угодно, - я готов

Все подтвердить. Вот он.

Входят Хотспер и Дуглас.

Хотспер

Вернулся дядя. - Лорда Уэстморленда

Освободить. - Какие вести, дядя?

Вустер

Король немедленно сраженье даст.

Дуглас

Ему пошлите вызов с Уэстморлендом.

Хотспер

Об этом, Дуглас, вы ему скажите.

Дуглас

Что ж, и скажу, скажу весьма охотно.

(Уходит.)

Вустер

Не видно милосердья в короле.

Хотспер

О нем просили вы? Помилуй бог!

Вустер

Я мягко наши изложил обиды,

Сказал, что он нарушил клятвы; он же

Солгал, поклявшись, что сдержал все клятвы;

Он называет нас бунтовщиками,

Изменниками, угрожает нас

Оружием державным покарать.

Входит Дуглас.

Дуглас

К оружью, рыцари! К оружью! Бросил

Я гордый вызов Генриху в лицо.

Отнес его заложник Уэстморленд;

Король немедля нападет на нас.

Вустер

(Хотсперу)

В присутствии монарха принц Уэльский

На поединок вызов вам послал.

Хотспер

О, если б можно было поединком

Наш спор уладить! Если б задыхаться

В бою лишь мне да принцу! Но скажи,

Как бросил Гарри вызов мне? С презреньем?

Вернон

О нет, клянусь моей душою. В жизни

Скромнее вызова я не слыхал;

Казалось, брата вызывает брат

Померяться оружьем в мирной схватке.

Он справедливость отдал вам во всем;

Хвалу воздал вам с красноречьем принца;

Как хроника, перечислял деянья,

Вознес вас выше всех похвал, прибавив,

Что нет похвал, заслугам вашим равных;

И с благородством истинного принца,

Краснея, начал порицать себя.

Так за распущенность себя бранил он,

Что в нем, казалось, говорили двое

Учитель и питомец. Тут он смолк;

Но всем и каждому хочу сказать,

Что, если день вражды переживет он,

Еще никто не подавал отчизне

Таких надежд, которые так резко

Противоречат буйству юных дней.

Хотспер

Кузен, мне кажется, влюбился ты

В его безумства; и жизни не слыхал я

О принце, столь неистово развратном.

Но, плох он иль хорош, его сегодня

В объятья рыцарские заключу,

И содрогнется он от ласк моих.

К оружью все! Товарищи, друзья,

Солдаты, долг зажжет в вас рвенье лучше,

Чем речь моя; лишен я дара слова.

Входит первый гонец.

Первый гонец

Милорд, вот письма к вам.

Хотспер

Нет времени читать.

Друзья мои, короток жизни срок!

Но если б жизнь на стрелке часовой

Верхом скакала и чрез час кончалась,

И то сочли б мы эту краткость долгой,

Когда бы прожили ее бесславно.

Коль будем жить, так свергнем королей,

А коль умрем, погибнут с нами принцы!

Нам совесть говорит: оружье свято,

Когда за правду поднято оно.

Входит второй гонец.

Второй гонец

Милорд, король подходит; приготовьтесь!

Хотспер

Спасибо, что меня он перебил,

Не мастер говорить я. Лишь два слова:

Пусть долг исполнит каждый. Обнажаю

Свой меч, чтобы клинок его окрасить

Знатнейшей кровью, - с ней сегодня встречусь

В превратностях смертельных лютой битвы.

О Esperance! Перси! И вперед!

Пусть грозно грянут боевые трубы!

Под звуки их обнимемся, друзья!

Готов поставить небо против персти,

Что многие прощаются навек.

Трубы.

Они обнимаются и уходят.

СЦЕНА 3

Равнина между двумя лагерями.

Шум битвы.

Входят с разных сторон Дуглас и сэр Уолтер Блент.

Блент

Скажи, кто ты, что в битве так упорно

Преследуешь меня? Иль ищешь славы,

За головой моей охотясь?

Дуглас

Знай,

Я Дуглас. За тобой гоняюсь в битве

Затем, что мне сказали: ты король.

Блент

Тебе сказали правду.

Дуглас

За сходство с королем уж поплатился

Лорд Стаффорд. Я в бою пронзил его

Мечом взамен тебя. И то же, Гарри,

Тебе грозит, коль мне не сдашься в плен.

Блент

Я не затем рожден, шотландец гордый,

Чтоб в плен сдаваться. Отомстит король

За Стаффорда!

Они сражаются. Дуглас убивает Блента.

Входит Хотспер.

Хотспер

Когда бы так при Холмдоне ты бился,

Ни одного б шотландца я не взял.

Дуглас

Конец! Победа! Вот король убитый!

Хотспер

Где?

Дуглас

Здесь.

Хотспер

Здесь, Дуглас? Нет, его лицо я знаю:

То славный рыцарь был, сэр Уолтер Блент;

В таких же он доспехах, как король.

Дуглас

Так шут с твоей душой, чтоб ей погибнуть!

Ты отдал дорого за сан заемный.

Зачем себя назвал ты королем?

Хотспер

У многих королевские доспехи.

Дуглас

Клянусь, я изрублю его доспехи,

Я искрошу весь гардероб его,

Пока не встречу короля!

Хотспер

Вперед!

Войска храбры. День славу принесет.

Уходят.

Шум битвы.

Входит Фальстаф.

Фальстаф

Хоть мне и удалось ускользнуть из Лондона, не уплатив по счетам, здесь я боюсь расплаты; ведь здесь сводят счеты лишь ударами по башке... Постой! Кто это такой? Сэр Уолтер Блент! Вот вы и добились чести! Разве это не суета сует? Я горяч, как расплавленный свинец, и так же тяжел. Огради бог мою утробу от свинца! Хватит с меня тяжести собственных потрохов. Я поставил своих оборванцев на такое место, где их живо искрошили; из полутораста остались в живых лишь трое, да и те годны теперь лишь на то, чтобы остаток дней просить милостыню у городских ворот. Но кто это идет сюда?

Входит принц Генрих.

Принц Генрих

Что ты стоишь здесь праздно? Дай мне меч.

Немало рыцарей лежат недвижно,

И враг хвастливый попирает их

Копытами коней; отмщу за них. Дай меч.

Фальстаф

О Хел, прошу тебя, дай мне перевести дух. Сам султан Григорий не совершал таких бранных подвигов, как я сегодня. Я разделался с Перси: он вышел из строя.

Принц Генрих

Ну нет, он в строю и намерен тебя убить. Одолжи мне, пожалуйста, свой меч.

Фальстаф

Нет, видит бог, Хел, если Перси еще жив, ты не получишь моего меча. Если хочешь, возьми мой пистолет.

Принц Генрих

Давай мне его. Как? Он в кобуре?

Фальстаф

Да, Хел, он горяч, так горяч, что может сжечь целый город.

Принц Генрих вытаскивает из кобуры бутылку хереса.

Принц Генрих

Теперь не время для забав и шуток!

(Швыряет в Фальстафа бутылку и уходит.)

Фальстаф

Ладно, если Перси жив, я задам ему перцу. Конечно, если он попадется мне под руку. Если же нет, если я сам ему подвернусь, - пусть превратит меня н ростбиф. Не надо мне такой загробной чести, какой добился сэр Уолтер Блент. Я хочу жить, и, если смогу спасти жизнь, - отлично, если же нет, то честь придет незваной, и тогда всему конец. (Уходит.)

СЦЕНА 4

Другая часть поля сражения.

Шум битвы. Стычки.

Входят король Генрих, принц Генрих, принц Джон

Ланкастерский и Уэстморленд.

Король Генрих

Прошу тебя,

Мой Гарри, удались; ты весь изранен.

И ты уйди с ним вместе, Джон Ланкастер.

Принц Джон

Нет, государь, пролью сперва я кровь.

Принц Генрих

Молю вас, государь, вернитесь к войску,

Отсутствием своим друзей смутите.

Король Генрих

Сейчас пойду.

Тебя проводит Уэстморленд в палатку.

Уэстморленд

Идемте, принц, я вас сведу в палатку.

Принц Генрих

Меня, милорд? Мне помощь не нужна.

Не приведи господь, чтоб принц Уэльский

Из-за царапины покинул поле,

Где в прахе трупы рыцарей лежат

И торжествуют в бойне бунтари!

Принц Джон

Довольно отдыхать, лорд Уэстморленд.

Зовет нас долг - идемте, ради бога!

Принц Джон и Уэстморленд уходят.

Принц Генрих

Клянусь, в тебе ошибся я, Ланкастер:

Не знал я, что в тебе столь гордый дух.

Джон, раньше я любил тебя как брата

Теперь ты мне души моей дороже.

Король Генрих

Я видел, как спой меч скрестил он с Перси,

Отважный пыл являя, необычный

В столь юном воине.

Принц Генрих

О, этот мальчик

Нас окрыляет всех.

(Уходит.)

Входит Дуглас.

Дуглас

Опять король! Как головы у гидры,

Они растут! Я Дуглас, роковой

Для всех, носящих латы короля!

Кто ты, принявший короля обличье?

Король Генрих

Я сам король. Скорблю дутою, Дуглас,

Что до сих пор мои встречал ты тени,

Но не меня. Моих два юных сына

Тебя и Перси ищут в вихре битвы.

Но коль тебя я, к счастью, повстречал,

С тобой в борьбе померюсь. Защищайся!

Дуглас

Боюсь, что вновь передо мной подделка.

Но все ж себя ты держишь королем.

Уверен я, ты - мой, кто б ни был ты.

С тобой расправлюсь!

Сражаются. В ту минуту, когда королю угрожает опасность,

возвращается принц Генрих.

Принц Генрих

Шотландец мерзкий, повернись ко мне,

Иль впредь не повернешь ты головы!

В мое оружие вселились души

Отважных Шерли, Стаффорда и Блента.

Тебе бросает вызов принц Уэльский,

Который верен слову своему.

Они сражаются. Дуглас бежит.

Принц Генрих

Что с вами, добрый государь? Мужайтесь!

Сэр Никлас Гауси помощи просил,

А также Клифтон: я к нему спешу.

Король Генрих

Постой, передохни немного.

Ты доказал, придя ко мне на помощь,

Что жизнь моя тебе небезразлична.

Принц Генрих

О боже, как меня оклеветали

Твердившие, что жажду вашей смерти!

Ведь если б было так, я прочь ушел бы

И с Дугласом оставил вас одних,

А он своею дерзостной рукой

Так быстро причинил бы вам конец,

Как самый смертоносный в мире яд,

Меня избавив от трудов преступных.

Король Генрих

Ты, Гарри, к Клифтону спеши, я - к Гауси.

(Уходит.)

Входит Хотспер.

Хотспер

Коль не ошибся я, ты - Гарри Монмут.

Принц Генрих

Иль ждешь, чтоб я от имени отрекся?

Хотспер

Я - Гарри Перси.

Принц Генрих

Значит, пред собой

Мятежника прославленного вижу.

Я - принц Уэльский; и не думай, Гарри,

Что впредь со мной делить ты будешь славу:

Двум звездам не блистать в одной орбите,

И принц Уэльский вместе с Гарри Перси

Не могут властвовать в одной стране.

Хотспер

Сказал ты правду: смертный час пробьет

Для одного из нас, - и я хотел бы,

Чтоб славой, Гарри, ты был равен мне!

Принц Генрих

Я превзойду тебя на этом поле.

Сорву я лавры с шлема твоего,

Свое чело победно увенчаю.

Хотспер

Не потерплю я твоего бахвальства!

Сражаются.

Входит Фальстаф.

Фальстаф

Здорово сказано, Хел! Валяй, Хел! Да, это тебе не детская игра, смею тебя уверить!

Возвращается Дуглас; он сражается с Фальстафом, который падает,

притворившись мертвым.

Дуглас уходит.

Хотспер

(падает раненый)

О Гарри, ты мою похитил юность!

Охотней я расстанусь с бренной жизнью,

Чем с блеском доблести, что отнял ты.

Мне это ранит мысль больней, чем тело.

Но мысль - рабыня жизни, жизнь - игрушка

Для времени, а время - страж вселенной

Когда-нибудь придет к концу. О, мог бы

Пророчества теперь я изрекать,

Но хладная рука тлетворной смерти

Связала мне язык. Нет, Перси, ты

Лишь пища для...

(Умирает.)

Принц Генрих

Червей, отважный Перси. Гордый дух,

Прощай! Как быстро сжалось честолюбье,

Подобно дурно сотканной одежде!

Когда вмешало это тело дух,

Ему и королевства было мало,

Теперь же двух шагов земли презренной

Ему достаточно. Здесь, на земле,

В живых нет равного тебе героя!

Когда б ты мог внимать моей хвале,

Ее так щедро я не расточал бы.

Я искаженные твои черты

Прикрою шарфом и, обряд свершив

Прекрасной дружбы, от тебя воздам

Я сам себе за это благодарность.

Прощай! Возьми хвалы с собой на небо,

А твой позор с тобой уснет в могиле,

Не будет в эпитафии помянут.

(Замечает Фальстафа, лежащего на земле.)

А, старый друг! Как! В этой груде мяса

Нет капли жизни? Бедный Джек, прощай?

Ты мне дороже был мужей достойных.

О, я уход оплакивал бы твой,

Когда б не распростился с суетой.

Столь жирной дичи смерть не поражала,

Хоть многим славным в битве взор смежала.

Пока тебя не выпотрошат, Джон,

Покойся тут, в кровь Перси погружен.

(Уходит.)

Фальстаф

Выпотрошат! Если меня сегодня выпотрошат, то завтра я тебе разрешаю посолить меня и съесть. Черт подери, вовремя я прикинулся мертвым, иначе этот неистовый шотландец мигом вышиб бы из меня дух. Притворился? Ну, это я соврал: и не думал я притворяться. Умереть - вот это значит притвориться, потому что тот, в ком нет жизни, - лишь подобие человека. Но притвориться мертвым, в то время как ты жив, значит вовсе даже и не притворяться, а быть подлинным и совершенным воплощением жизни. Главное достоинство храбрости благоразумие, и именно оно спасло мне жизнь. Черт возьми, я таки побаиваюсь этого головореза Перси, хоть он и мертв. А что если он тоже притворился и вдруг возьмет да встанет? Ей-богу, боюсь, как бы он не оказался еще большим притворщиком, чем я. Поэтому лучше уж я добью его; а потом стану клясться, что это я его убил. Почему бы ему не встать, как это сделал я? Меня могут обличить только глаза, а здесь меня никто не видит. Поэтому вот тебе, братец! (Колет труп.) А теперь, после этой новой раны в бедро, прошу пожаловать за мной. (Взваливает труп Хотспера себе на спину.)

Входят принц Генрих и принц Джон Ланкастерский.

Принц Генрих

Идем, брат Джон; ты девственный свой меч

Отважно кровью обагрил.

Принц Джон

Постой!

Что это? Разве мне не говорил ты,

Что видел толстяка сегодня мертвым?

Принц Генрих

Ну да, его я видел мертвым;

Лежал он весь в крови и бездыханный.

Ты жив? Иль то игра воображенья?

Заговори! Коль слух не подтвердит,

Одним глазам не верим. Ты не призрак?

Фальстаф

Ну нет, я Джек Фальстаф без всякого обмана, и нет у меня никакого двойника. Вот ваш Перси. (Бросает труп на землю.) Если ваш отец вознаградит меня по заслугам, отлично; если же нет, то пускай сам убивает второго Перси. Я рассчитываю теперь стать либо графом, либо герцогом, смею вас уверить.

Принц Генрих

Как так? Я сам убил Перси, а тебя видел мертвым.

Фальстаф

В самом деле? Боже, боже, до чего изолгался свет! Не отрицаю, я лежал на земле бездыханным, и он тоже; но мы вскочили оба в один и тот же миг и сражались добрый час по шрусберийским часам. Если ты мне веришь, отлично, если же нет - да падет грех на голову тех, кто должен был бы вознаградить доблесть! Умереть мне на месте, если я не нанес ему вот эту рану в бедро! Если бы он ожил и стал отрицать это, я заставил бы его проглотить кусок своего меча.

Принц Джон

Я в жизни не слыхал чудней рассказа.

Принц Генрих

Я не встречал чуднее молодца.

Берн свой груз и с важностью тащи.

Что до меня, раз ложь тебе на пользу,

Ее согласен я раззолотить.

Трубят отбой.

Трубят отбой. Победу мы стяжали.

Взойдем на холм, брат Джон, чтоб увидать,

Кто из друзей остался жив, кто пал.

Принц Генрих и принц Джон уходят.

Фальстаф

Пойду за ними, - кажется, речь идет о награде. Награди боже того, кто меня наградит! Если меня возвеличат, я уменьшусь в объеме, потому что стану принимать слабительное, брошу пить херес и буду жить прилично, как подобает вельможе. (Уходит.)

СЦЕНА 5

Другая часть поля сражения.

Трубы.

Входят король Генрих, принц Генрих, принц Джон

Ланкастерский, Уэстморленд и другие; за ними Вустер

и Вернон под стражей.

Король Генрих

Всегда мятеж встречает воздаянье.

Зловредный Вустер! Иль не предлагали

Мы всем прощенье в ласковых словах?

Зачем ты извратил посланье наше,

Доверьем Перси злоупотребив?

Три наших рыцаря убиты нынче;

Отважный граф и воинов немало

Остались бы в живых,

Когда бы честно ты, по-христиански

Переговоры вел меж двух сторон.

Вустер

Себя спасая, так я поступил.

Спокойно я приму свою судьбу,

Раз неизбежное меня постигло.

Король Генрих

Его и Вернона казнить немедля;

Решим потом других виновных участь.

Вустер и Вернон уходят под стражей.

Что там на поле битны?

Принц Генрих

Когда увидел благородный Дуглас.

Что отвернулось счастье от него.

Что славный Перси пал и что бегут

Его солдаты, - обратился в бегство,

Но сорвался с горы и так расшибся,

Что был захвачен в плен. В моей палатке

Теперь граф Дуглас. Государь, прошу вас,

Позвольте мне распорядиться им.

Король Генрих

Даю согласье от души.

Принц Генрих

Брат Джон,

Тебе предоставляю эту честь:

Отправься к Дугласу и отпусти

Без выкупа шотландца на свободу.

Он мужество свое запечатлел

На шлемах наших нынче, научив нас

И во врагах геройство уважать.

Принц Джон

Благодарю вас, брат, за порученье;

Его исполню я без промедленья.

Король Генрих

Теперь должны мы войско разделить.

Ты, сын мой Джон, и ты, мой Уэстморленд,

Со всей поспешностью направьтесь в Йорк

Навстречу Скрупу и Нортемберленду,

Поднявшим меч, как сообщили нам.

Мы с принцем Гарри двинемся в Уэльс

Сразиться с графом Марчем и Глендауром.

В стране угаснет мятежа пожар,

Коль встретит он второй такой удар.

Не отдохнем, на путь победный встав,

Пока не возвратим всех наших прав.

Уходят.

ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ "ГЕНРИХА IV"

Действующие лица. Все царствование Генриха IV (1399-1413) было рядом интриг, заговоров и восстаний. Недовольные первым королем феодалы распространяли слух, что Ричард II жив, или же выдвигали кандидатуру на престол Эдмунда Мортимера младшего, которого Ричард II еще в 1385 году объявил своим наследником и которого Генрих IV держал в строгом заключении в Тауэре. Первое большое восстание против короля был поднято в 1403 году крупнейшими феодальными властителями севера Англии, семьею Перси - графом Нортемберлендом, его сыном Генри Перси, прозванным за свою пылкость Хотспером (Горячая Шпора), и братом Нортемберленда Вустером. Их союзниками оказались: архиепископ Йоркский Скруп, шотландский граф Арчиболд II Дуглас и крупнейший из князьков Уэльса Глендаур вместе со старшим Эдмундом Мортимером (дядей претендента), который незадолго перед тем женился на дочери Глендаура. Истинной причиной восстания было недовольство семьи Перси Генрихом IV, которому они помогли отнять престол у Ричарда II. Хотя он и осыпал их всяческими наградами и милостями, все же, последовательно осуществляя абсолютистскую политику, он ограничил влияние на государственные дела этой типично феодальной семьи, стремившейся к тому, чтобы управлять королем и страной. Внешним поводом к восстанию послужило требование, предъявленное королем к Хотсперу, отдать захваченных им в сражении шотландских баронов. Мятежники были разгромлены в кровопролитной битве при Шрусбери 21 июля 1403 года.

Второе крупное восстание было поднято в 1405 году графом Нортемберлендом (который после предыдущего восстания был прощен королем, ввиду того что в последнюю минуту по не вполне ясным причинам он уклонился от прямого выступления), лордом Бардольфом, лордом Mayбреем и архиепископом Йоркским. Против последних двух выступила армия второго сына короля, Джона Ланкастерского, который 29 мая разбил мятежников около г. Йорка и казнил архиепископа и Маубрея. Против Нортемберленда и Бардольфа двинул войска сам король, но они, уклонившись от боя, бежали сначала в Шотландию, затем в Уэльс. Только в 1408 году, когда они снова попытались поднять восстание в Йорке, причем натолкнулись на сопротивление местного шерифа, они 19 февраля были убиты в сражении при Брамхем-Муре. Что касается Глендаура, то, скрываясь в горах северного Уэльса, он продолжал оказывать отчаянное сопротивление до самой своей смерти в 1416 году.

Принц Генрих, которому в момент захвата его отцом власти было двенадцать лет, не только согласно анонимной пьесе о нем, но и по свидетельству Холиншеда и всех других старых историков, отличался в юности крайней распущенностью. Современник Шекспира Стоу сохранил предание об участии юного принца в одном ограблении, весьма похожем на изображенное в первой части пьесы. Король очень любил сына, осыпал его милостями и, между прочим, подарил ему в 1410 году в Лондоне дом поблизости от вполне исторической харчевни "Кабанья голова". Он старался привлечь юношу к государственным делам, но тот убегал из дворца и беспутничал в "фальстафовской" компании. В 1402 году принцу Генриху было поручено (конечно, фиктивное, под руководством опытных военачальников) командование армией, действовавшей против Глендаура, а в следующем году он отличился в битве при Шрусбери, хотя и не убивал в ней лично Хотепера, так же как не спасал жизнь отцу от меча Дугласа. Генрих IV до самой смерти страдал от дурною поведения сына, и нелады между ними обострялись еще слухами о том. что принц Генрих жаждет смерти отца, чтобы поскорее взойти на престол.

В первоначальной редакции обоих частей пьесы Фальстаф (такова традиционная, сохраняемая нами форма этого имени, которая по-английски произносится - Фолстаф) именовался, как и в "Славных победах Генриха V", сэром Джоном Олдкаслом. Это было имя одного рыцаря начала XV века, который принадлежал к секте лоллардов (предшественников пуритан) и жестоко пострадал за свои убеждения. Папистская традиция превратила этого весьма достойного человека в плута и труса. Согласно преданию, его потомки, увидев его изображенным таким образом в шекспировской пьесе, заявили протест, и по требованию Елизаветы Шекспир подставил вместо его имени имя другого, также весьма достойного рыцаря. Джона Фастолфа (1378-1439), который уже раньше был изображен большим трусом в первой части "Генриха VI" (III, 2 и III, 4), лишь слегка изменив на этот раз форму имени. Однако следы имени Олдкасла сохранились в пьесе. В первой части, сцена 1, 2, принц Генрих называет Фальстафа "my old lad of the castle" (в буквальном переводе: "мой старый парень из замка"), что получает смысл только тогда, когда мы соединим вместе второе и последнее слово. В тексте 1-го кварто второй части перед одной из реплик Фальстафа стоит Old, то есть Oldcastle. Но отчетливее всего замена имени засвидетельствована в конце эпилога к части второй. Тем не менее "олдкасловская" традиция продолжала еще жить и после этой замены. В 1600 году была издана анонимная пьеса "Сэр Джон Олдкасл", в прологе которой говорится: "Мы изображаем не бездельника и обжору, а добродетельного человека". Еще в 1618 году Нетеньел Филд вспоминал "толстого рыцаря, высокого Олдкасла". Несомненно поэтому, что, вопреки печатному тексту еще долгое время во многих постановках шекспировской пьесы "толстый рыцарь" в силу актерской традиции именовался Олдкаслом.

Все спутники Фальстафа - лица вымышленные.

В пьесе, особенно во второй части, встречается немало смысловых имен. Хозяйка трактира носит имя Куикли (Quickly), что значит "быстро", "живо", Тершит (Tearsheed) - "рвущая простыни", Пиcтоль - "пистолет". Имена двух судей означают: Шеллоу (Shellow)"пустой", Сайленс (Silence) - "молчок". Имена двух полицейских: Фенг (Fang) - "коготь", Снер (Snare) - "силок". Имена рекрутов, сплошь смысловые, поскольку с ними связаны многочисленные каламбуры, мы в тексте даем в переводе.

Часть первая

Арчиболд, граф Дуглас. - Между английским родом Перси и шотландским родом Дугласов была давняя вражда.

Истчип - название улицы в Лондоне, где находились таверны, харчевни и лавки мясников.

...нами управляет, как и морем, благородная и целомудренная владычица Луна... - Луна - "владычица вод", потому что она управляет морскими приливами и отливами. Она также покровительница разбойников, так как они совершают свои нападения и грабежи ночью.

Гибла - город в Сицилии, славившийся своим медом.

...разве не сладко тебе будет прогуляться за решеткой в куртке из буйволовой кожи? - Куртки из буйволовой кожи носили тюремщики.

...как ноющая линкольнширская волынка. - Многие бродячие волынщики были родом из Линкольншира.

...если я сравню тебя с зайцем или с мрачным Мурским рвом? - Заяц (по причине своей "трусости") считался "меланхолическим" животным. Мурский ров, отделявший Лондон с северной стороны от пригорода, был полон грязной воды и примыкал к болотам, а потому производил мрачное впечатление.

"Премудрость вопиет на стогнах, и никто не внемлет ей". - Изречение из библейских "Притч" Соломона. Стогна - городская площадь или широкая улица.

Нед - уменьшительная форма от имени Эдуард.

...всем быть у Гедсхила. - Здесь Гедсхил - название местности, с которым случайно совпало имя Гедсхила - персонажа, появляющегося в пьесе дальше.

Кентербери - город со знаменитым монастырем, куда массами направлялись богомольцы.

Рочестер - город, во времена Шекспира насчитывавший около двух тысяч жителей. Через Рочестер проходила дорога из морского порта Довера в Лондон.

Болингброк - так звался Генрих IV до своего восшествия на престол.

...они повстречаются с молодцами святого Николая. - Святой Николай считался покровителем странствующих школяров, всяких бродяг и, наконец, воров и грабителей.

Среди нас есть такие троянцы... - троянцамн (первоначальное значение доблестные воины, герои) стали в шутку называть разбойников.

Ступай повесься на своей королевской подвязке! - Шуточный намек на орден Подвязки, которым, по мнению Фальстафа, принц Генрих должен был обладать.

Входит Хотспер, читая письмо. - Хотспер читает письмо, полученное от его союзника, графа Денбара Марча.

Василиски и кулеврины - старинные типы пушек.

Esperance (франц. - надежда) - девиз, начертанный на гербе дома Перси.

...настоящий коринфянин. - Жители Коринфа (в Древней Греции) были известны распущенностью нравов. Отсюда коринфянин - шуточное обозначение пьяницы и бездельника.

...с могу пьянствовать с любым медником". - Медники считались большими пьяницами (ср. медника Слая в "Укрощении строптивой").

Пинта - мера жидкостей, немногим более полулитра.

Комната Полумесяца. - Отдельные комнаты или залы в тогдашних гостиницах и тавернах носили особые названия, дававшиеся им по какой-нибудь детали убранства или орнамента на стенах или потолке. Немного ниже упоминается Гранатовая комната.

...кусок сахару, что ты мне дал, стоит пенни... - В те времена многие любили подслащивать вино сахаром. Для этой цели трактирные слуги всегда имели при себе пакетики с сахаром.

...в кожаной куртке со стеклянными пуговицами, гладко обстриженного, с агатовым перстнем на пальце, в серых чулках с подвязками из шерстяных лент... - Довольно типичный костюм зажиточного горожанина того времени. Принц Генрих имеет в виду хозяина гостиницы,

В Берберии, сэр, это так скоро не делается. - Берберия - область на северном побережье Африки, Принц Генрих говорит слова, лишенные всякого смысла, только чтобы задержать Франсиса.

"Rivo!" - Смысл и происхождение этого восклицания, часто раздававшегося в лондонских трактирах того времени, неясны.

В херес опять подмешана известь. - Трактирщики добавляли в плохое вино известь, чтобы отбить его кислый вкус.

Хотел бы я быть ткачом - распевал бы себе псалмы и тому подобное. Многие ткачи того времени были пуританами, которые постоянно распевали псалмы.

Ты мог действовать огнем и мечом... - Огнем принц называет огненно-красный нос Бардольфа.

Амамон - имя беса, будто бы побежденного Глендауром.

Синие шапки - прозвище шотландцев.

...с о страстью, на манер царя Камбиза. - Здесь и дальше - сатирические намеки на черзвычайно насыщенную трагедию "Камбиз", написанную актером Престоном около 1570 года. Две стихотворные цитаты, которые немного ниже произносит Фальстаф, взяты из этой трагедии.

Меннингтрийский бык. - Город Меннингтри славился крупным рогатым скотом,

Порок, Безбожие, Тщеславие - аллегорические фигуры, выводившиеся в средневековых нравоучительных пьесах ("моралите") .

...тощие фараоновы коровы - намек на библейский рассказ о том, как однажды египетский фараон увидел во сне семь тучных и семь тощих коров, причем последние пожрали первых. Этот сон предвещал Египту семь урожайных, а затем семь неурожайных лет.

Собор святого Павла - лондонский собор, нередко служивший местом встреч для заключения торговых и иных сделок.

Галлон - мера жидких тел. около четырех литров.

Бангор - город в северном Уэльсе.

Ланкастер - здесь - король Генрих IV.

Шрусбери - главный город графства Шропшир (западная Англия, на границе с Уэльсом).

Мерлин - легендарный уэльский поэт и мудрец, живший, по преданию, в VI в. н. э., во времена сказочного короля Артура. На его "предсказаниях", сфабрикованных в значительно более позднюю эпоху, уэльсцы долгое время основывали свои надежды в борьбе за независимость против англичан.

Гриф - сказочное чудовище, имевшее будто бы туловище льва, а голову и крылья орла.

...прилечь на этом мягком тростнике... - В Англии того времени, даже во дворцах, полы вместо ковров устилались тростниками.

...а музыканты, что играть нам станут, за сотни миль от нас в пространстве реют... - Глендаур говорит о духах, услаждающих слух людей своей волшебной музыкой.

Финсбери - место гулянья на окраине Лондона.

...я вспоминаю об адском пламени и о богаче, который при жизни всегда одевался в пурпур... - Намек на евангельский рассказ о богаче, который при жизни роскошествовал, а после смерти попал в ад.

Саламандра - сказочное животное, будто бы живущее в огне.

Девка Марианна. - На народных праздниках нередко разыгрывались сценки на сюжет сказаний о благородном разбойнике Робине Гуде и его возлюбленной Марианне.

Огнеокая дева - Беллона, в римской мифологии - богиня войны, сестра Марса.

День судный. - По христианским верованиям, день, когда наступит конец мира, и мертвые, восстав из могил, явятся на суд перед богом.

Ангел - старинная английская золотая монета стоимостью в 10 шиллингов.

Лазарь - прокаженный нищий, который упоминается в евангелии.

...младшие сыновья младших братьев. - Существовал обычай (отчасти сохранившийся в буржуазных странах до наших дней и нередко закреплявшийся законом), по которому имущество, особенно недвижимое, переходило от отца к старшему сыну. Поэтому "младшие сыновья младших братьев" оказывались вдвойне обездоленными.

...блудных сыновей, которые еще недавно пасли свиней и питались помоями и отбросами. - Блудный сын - юноша, о котором рассказывается в евангелии; растратив в дурной компании полученное наследство, он дошел до такой нищеты, что был вынужден питаться помоями, которые давали свиньям.

Лен - земельное владение, дарованное королем и переходившее после этого из поколения в поколение по наследству.

...пакет с печатью... маршалу доставьте... - Имеется в виду лорд Маубрей, выведенный во второй части "Генриха IV".

Султан Григорий. - Фальстаф в шутку дает турецкому султану христианское имя. Здесь это намек на папу Григория VTI, являвшегося для англичан ненавистной фигурой.

А. Смирнов

Шекспир Уильям

Генрих IV (Часть 2)

Уильям Шекспир

Генрих IV

(Часть вторая)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Молва (Пролог).

Король Генрих IV.

Генрих, принц Уэльский,

впоследствии король Генрих V

Томас, герцог Кларенс } его сыновья.

Джон, принц Ланкастерский

Хемфри, принц Глостер

Граф Уорик

Граф Уэстморленд

Граф Серри } приверженцы короля.

Гауэр

Харкорт

Блент

Верховный судья.

Помощник верховного судьи.

Граф Нортемберленд

Ричард Скруп, архиепископ Йоркский

Лорд Маубрей } противники короля.

Лорд Хестингс

Лорд Бардольф

Сэр Джон Кольвиль

Треверс

} приближенные Нортемберленда.

Мортон

Сэр Джон Фальстаф.

Паж Фальстафа.

Бардольф.

Пистоль.

Пойнс.

Пето.

Шеллоу

} деревенские судьи.

Сайленс

Деви, слуга Шеллоу.

Плесень

Тень

Бородавка } рекруты.

Мозгляк

Бычок

Фенг

} помощники шерифа.

Снер

Леди Нортемберленд.

Леди Перси.

Миссис Куикли, хозяйка трактира в Истчипе.

Долль Тершит.

Танцовщик (Эпилог).

Лорды, свита, офицеры, солдаты,

привратник, полицейские, гонцы,

слуги, сторожа, конюхи и т. д.

Место действия - Англия.

ПРОЛОГ

Уоркуорт. Перед замком Нортемберленда.

Входит Молва в одежде, сплошь разрисованной языками.

Молва

Внимайте все. Кто зажимает уши,

Когда гремит Молвы громовый голос?

Я к западу понурому с востока

На ветре мчусь, как на коне почтовом,

И разглашаю обо всех деяньях,

Готовых совершиться на земле.

На языках моих трепещет ложь:

Ее кричу на всех людских наречьях,

Слух наполняя вздорными вестями.

Про мир толкую, а меж тем вражда

С улыбкой кроткой втайне мир терзает.

И кто, как не Молва, кто, как не я,

Велит собрать войска для обороны,

Когда утроба времени чревата

Иной бедой, а не войной свирепой,

Как думается вам? Молва - труба;

В нее дудят догадки, подозренья

И зависть; так легко в нее трубить,

Что даже страшный многоглавый зверь

Изменчивая, бурная толпа

На ней играет. Но зачем я стану

Здесь разбирать по косточкам себя?

Я мчусь пред королем, победу славя,

Что на кровавом поле шрусберийском

Он одержал над Хотспером младым,

Огонь восстанья дерзкого залив

Повстанцев кровью. Почему, однако,

Я вздумала сказать вам сразу правду?

Должна я раструбить, что Гарри Монмут

Пал от меча прославленного Перси

И что сраженный Дугласом король

Склонился гордой головой пред смертью.

Я разгласила это по селеньям

От царственного поля Шрусбери

До ветхих стен, источенных червями,

Где Хотспера отец Нортемберленд

Лежит в притворной хвори. Мчатся к замку

Усталые гонцы и все приносят

Лишь вести, что слыхали от меня,

Из лживых уст Молвы рассказ отрадный,

Что много хуже правды беспощадной.

(Уходит.)

АКТ I

СЦЕНА 1

Там же.

Входит лорд Бардольф.

Лорд Бардольф

Эй! Кто ворота стережет? Где граф?

Привратник отворяет ворота.

Привратник

Как графу доложить о вас?

Лорд Бардольф

Скажи:

Лорд Бардольф ожидает здесь его.

Привратник

Их милость прогуляться в сад пошли.

Благоволите постучать в ворота,

И граф ответит лично вам.

Входит Нортемберленд.

Лорд Бардольф

Вот он.

Привратник уходит.

Нортемберленд

Что скажете, лорд Бардольф? Каждый миг

Кровавые событья порождает.

Година смут! Раздор, как борзый конь,

Раскормленный, порвал узду и бурно

Несется вскачь, все на пути круша.

Лорд Бардольф

Граф благородный, я из Шрусбери

Известья верные привез.

Нортемберленд

Дай бог

Вестей хороших!

Лорд Бардольф

Лучших не бывает.

Король едва ли не смертельно ранен;

Убит на месте вашим храбрым сыном

Принц Гарри; оба Блента сражены

Рукою Дугласа, принц юный Джон

Бежал со Стаффордом и Уэстморлендом;

А боров Гарри Монмута - сэр Джон

Взят лордом Перси в плен. Такой победой,

Такой борьбой, деяньями такими

Еще не украшались времена

С дней Цезаря.

Нортемберленд

Откуда эти вести?

Вы были в Шрусбери? На поле битвы?

Лорд Бардольф

Я говорил с приехавшим оттуда

Почтенным, родовитым дворянином.

Ручался он за правду слов своих.

Нортемберленд

А вот и Треверс, мой слуга; во вторник

За новостями я его отправил.

Входит Треверс.

Лорд Бардольф

Милорд, я обогнал его в дороге,

И знает он не более того,

Что от меня ему пришлось услышать.

Нортемберленд

Ну, Треверс, чем порадуешь ты нас?

Треверс

Милорд, меня с пути вернул назад

С хорошей вестью сэр Джон Эмфревиль.

Он обскакал меня, затем что конь

Под ним резвее был. Но вот я вижу:

Другой несется всадник вслед за ним

Во весь опор, измученный; коня

Остановил, чтоб дать ему вздохнуть

И у меня узнать дорогу в Честер.

Спросил я о вестях из Шрусбери.

Ответил он, что сломлено восстанье

И шпора Перси юного остыла.

Тут, опустив поводья и нагнувшись,

До половины шпоры он вонзил

В дрожащие бока несчастной твари

И вскачь ее пустил, не дожидаясь

Моих расспросов, словно пожирая

Пространство.

Нортемберленд

Что такое? Повтори!

Сказал он, что остыла шпора Перси?

Он из Горячей Шпоры стал Холодной?

Восстанье сломлено?

Лорд Бардольф

Милорд, поверьте:

Когда ваш сын не одержал победы,

Готов отдать я все свои владенья

За шелковый шнурок, - клянусь в том честью;

И не о чем тут больше толковать.

Нортемберленд

Но почему тот встречный дворянин

О пораженье сообщил?

Лорд Бардольф

Но кто он?

То, верно, был какой-то проходимец,

Что на коне ворованном скакал;

Сказал он наобум. Вот новый вестник.

Входит Мортон.

Нортемберленд

Его лицо, как лист заглавный книги,

Трагическую повесть предвещает;

Так берег выглядит, когда оставил

На нем следы набег мятежных волн.

Скажи мне, Мортон, ты из Шрусбери?

Мортон

Из Шрусбери бежал я, славный лорд,

Где маску грозную надела смерть,

Чтоб наших устрашить.

Нортемберленд

А что же сын мой?

И брат? Ты весь дрожишь, и бледность щек

Скорее, чем язык, про все расскажет.

Такой же вестник, слабый, павший духом,

Смертельно бледный, сломленный печалью,

Во тьме ночной отдернул полог ложа

Царя Приама, чтоб ему поведать,

Что в пламени пол-Трои; но Приам

Огонь увидел прежде слов гонца.

Так я - смерть Перси раньше, чем ты молвил.

Ты скажешь: "Сын ваш то свершил и это,

Так бился брат ваш, так достойный Дуглас",

Хвалами жадный слух мой оглушая;

Потом, чтоб оглушить меня совсем,

Прервешь единым вздохом похвалы,

Сказав: "Ваш брат, и сын, и все убиты".

Мортон

Нет, Дуглас жив, и жив наш брат покамест,

Но, что до сына вашего...

Нортемберленд

Он мертв!

Ты видишь, как догадлива тревога.

Кто услыхать боится весть дурную,

Чутьем в глазах другого прочитает,

Что совершилось то, чего страшился.

Все ж, Мортон, говори; скажи, что граф твой

Предчувствием обманут, - и желанной

Ошибке я порадуюсь и щедро

Тебя за ту обиду награжу.

Мортон

Вы слишком высоки, чтоб вам перечить:

Ваш страх не без причин, вы не ошиблись.

Нортемберленд

И все ж не говори, что Перси мертв.

В твоих глазах признание читаю.

Ты головой качаешь, словно правду

Сказать грешно иль страшно. Коль убит он,

Скажи; не оскорбит меня язык,

Который сообщит про смерть его.

Грех оболгать умершего; не грех

Сказать, что нет в живых того, кто умер.

Однако приносить дурные вести

Неблагодарный долг, и речь гонца

Как погребальный колокол звучит,

Нам возвещающий кончину друга.

Лорд Бардольф

Не верится, милорд, что сын ваш мертв.

Мортон

Мне горько, что я должен убедить

Вас в том, чего бы не хотелось видеть.

Но видел сам я: Хотспер, весь в крови,

Усталый, тяжело дыша, с трудом

Удары принца Гарри отражал,

Чей натиск яростный его повергнул,

Досель никем не сломленного, наземь,

Откуда не поднялся он живым.

Скажу я кратко: смерть того, чей дух

Последних трусов зажигал отвагой,

Едва о ней распространилась весть,

Пыл отняла у самых закаленных;

Его огонь в сталь наших превращал;

Когда ж его померкло пламя, все

В свинец тупой, тяжелый обратились.

И как тяжеловесные предметы,

Когда их бросят, с быстротой летят,

Так наше войско с тяжким горем в сердце

Такую легкость в страхе обрело,

Что с поля ринулось, ища спасенья,

Быстрей летящих к цели стрел. Тогда

Был слишком рано в плен захвачен Вустер,

А разъяренный, кровожадный Дуглас,

Чей грозный меч три раза убивал

Подобье короля, утратил храбрость

И, к беглецам примкнув, их стыд украсил.

Во время бегства, оступившись в страхе,

Он взят был в плен. Король в конечном счете

Победу одержал и против вас

Направил спешно войско с принцем Джоном

И Уэстморлендом. Вот и все известья.

Нортемберленд

Довольно будет времени для скорби.

Лекарством служит яд. Будь я здоров,

От этой вести я бы захворал;

Больного же, она меня целит.

И как бедняга, сломленный горячкой,

Чьи ноги подгибаются, как прутья,

Под ношей жизни, вдруг в бреду, как пламя,

Из рук сиделки рвется, - так и я,

От мук ослабнув, в муках нахожу

Тройную силу! Прочь, костыль презренный!

Чешуйчатой перчаткою стальной

Одену руку! Прочь, колпак больного,

Защита слабая для головы,

Которая теперь мишенью служит

Остервенелым от победы принцам!

Железом увенчайте мне чело,

И пусть нагрянет самый грозный час,

Какой обрушат время и вражда

На разъяренного Нортемберленда!

Пускай целуют землю небеса!

Пускай рука природы даст простор

Морским волнам! Порядок пусть погибнет!

И пусть не будет больше мир ареной

Для медленно взрастающей вражды.

Но пусть дух Каина в сердца вселится:

Тогда все ринутся в кровавый бой,

Придет конец трагедии ужасной

И похоронит сумрак мертвецов.

Треверс

Вам вредно горячиться так, милорд.

Лорд Бардольф

Не порывайте, граф, с благоразумьем.

Мортон

Жизнь ваших всех приверженцев зависит

От вашего здоровья: предаваясь

Безумной скорби, сгубите себя.

Милорд, вы, прежде чем сказать: "К оружью!"

Все взвесили превратности войны

И все случайности. Вы допускали,

Что сына мог сразить удар смертельный;

Вы знали, что шагает он над бездной

И что легко ему сорваться вниз;

Известно было вам, что тело сына

Доступно ранам, что отважный дух

Помчит его в кипенье битвы, - все же

Сказали вы: "Ступай!" - и не смогли

Поколебать все эти опасенья

Решенье твердое. Так что ж случилось?

Иль принесло восстанье что-нибудь,

Чего бы не могли предвидеть вы?

Лорд Бардольф

Мы все, страдающие с вами знали,

Что в бурные пускаемся моря,

Где шансов больше в десять раз, что мы

Погибнем все, - и все же мы решились,

Желанных ради благ пренебрегая

Опасностью, грозившей нам. Мы смяты,

Но вновь дерзнем, рискнув добром и жизнью.

Мортон

Да, самая пора! Мой славный лорд,

Я слышал (достоверен этот слух),

Что уж собрал архиепископ Йоркский

Прекрасно снаряженные войска.

И этот пастырь узами двойными

Теперь связал приверженцев своих.

Вел за собой ваш сын тела - лишь тени,

Подобия людей, - затем что слово

"Восстанье" разделило дух и тело;

Они дрались насильно, против воли,

Как пьет больной микстуру, и казалось,

На нашей стороне лишь их мечи;

Но, что до их ума и сердца, слово

"Восстанье" их совсем заледенило,

Как рыбу в озере мороз. Теперь же

Архиепископ освятил мятеж:

Святым и праведным его считают,

И увлекает он и дух и тело.

Он кровью Ричарда кропит повстанцев,

Соскобленною с помфретских камней;

Придал он распре вид небесной кары;

Твердит, что ходит по земле кровавой,

Стенающей под гнетом Болингброка,

И стар и млад идут за ним толпой.

Нортемберленд

Я знал об этом, но, сказать по правде,

Из памяти все вытеснило горе.

Пойдемте и обсудим сообща

Пути отмщенья, средства обороны.

Пошлем гонцов, - друзья прийти должны.

Как мало их и как они нужны!

Уходят.

СЦЕНА 2

Лондон. Улица.

Входит сэр Джон Фальстаф в сопровождении пажа, который

несет его меч и щит.

Фальстаф

Ну, великан, что сказал доктор про мою мочу?

Паж

Он сказал, сэр, что моча сама по себе хорошая, здоровая моча, но что до ее владельца, то ему и невдомек, сколько в нем сидит разных болезней.

Фальстаф

Всякого рода люди за честь почитают позубоскалить на мой счет. Мозг человека - этого плохо слепленного комка глины - неспособен выдумать ничего смешного, кроме того, что выдумал я или что выдумано на мой счет. Я не только сам остроумен, но и пробуждаю остроумие в других. Вот я сейчас иду перед тобой, похожий на свинью, которая сожрала всех своих поросят, кроме одного. Или я ничего не понимаю, или принц дал мне тебя в слуги только для того, чтобы рядом с тобой я казался еще тучнее. Ах ты, поганый корешок мандрагоры! Тебе больше пристало бы торчать у меня на шляпе, чем таскаться за мной по пятам. Никогда в жизни не прислуживал мне человечек ростом с агат на перстне. Но я оправлю тебя не в золото и не в серебро, а в самую дрянную одежку и отошлю тебя назад, под видом драгоценного камня, твоему господину драгоценному принцу, у которого пух еще не вырос на подбородке. Скорее у меня вырастет борода на ладони, чем у него на лице, - а он еще утверждает, что у него королевский вид. Когда-нибудь, вероятно, господь его доделает, но до сих пор у него нет ни одного лишнего волоска, и все сходство его с королевским лицом на монетах только в том, что цирюльник не заработает на нем и шести пенсов. А все же он петушится, словно уже тогда считался мужчиной, когда отец его был еще холостяком. Он может быть самого высокого мнения о своей особе, но в моих глазах он здорово упал, да будет ему это известно. - Ну, что же сказал мистер Домблдон насчет атласа мне на епанчу и на шаровары?

Паж

Он сказал, сэр, что вы должны достать себе поручителя получше, чем Бардольф. Он не хочет принять ни вашу, ни его расписку: ему мало такого обеспечения.

Фальстаф

Чтоб ему угодить в ад, как богачу в притче! Чтоб у него язык присох к гортани! Ах ты, проклятый Ахитофель! Ах ты, окаянный "будьте любезны"! Водить джентльмена за нос обещаниями - и вдруг потребовать обеспечения? Эти сладкоречивые мерзавцы ходят теперь не иначе как в высоких сапогах и со связкой ключей у пояса, а когда человек хочет честно взять у них товар в долг, они требуют обеспечения! Я скорей позволю набить себе рот крысиным ядом, чем проглочу это поганое слово "обеспечение"! Я ждал, что он пришлет мне, как благородному рыцарю, двадцать два ярда атласа, а он мне: "обеспечение"! Да, уж ему-то обеспечен спокойный сон, потому что у него на лбу - рог изобилия, сквозь который просвечивает распутство его жены. А он того не видит, хоть у него и есть собственный фонарь. - Но где же это Бардольф?

Паж

Он отправился в Смитфилд покупать для вашей милости коня.

Фальстаф

Я купил его самого в соборе святого Павла, а он купит мне коня в Смитфилде. Если я еще добуду жену в публичном доме, у меня будет славный слуга, славный конь и славная жена.

Входит Верховный судья с помощником.

Паж

Сэр, вот идет джентльмен, который посадил принца под арест за то, что тот ударил его из-за Бардольфа.

Фальстаф

Уйдем скорей, я не хочу с ним встречаться.

Верховный судья

Кто это там уходит?

Помощник

Фальстаф, с разрешения вашей милости.

Верховный судья

Это тот, что обвинялся в грабеже?

Помощник

Тот самый, милорд; но с тех пор он отличился под Шрусбери и теперь, как я слышал, отправляется с каким-то поручением к принцу Джону Ланкастерскому.

Верховный судья

Как, в Йорк? Верните его.

Помощник

Сэр Джон Фальстаф!

Фальстаф

Мальчик, скажи ему, что я глух.

Паж

Говорите громче: хозяин мой глуховат.

Верховный судья

Я не сомневаюсь, что он глух ко всему хорошему. Пойдите троньте его за локоть: мне надо с ним поговорить.

Помощник

Сэр Джон...

Фальстаф

Как? Такой молодой парень и просит милостыню? Разве теперь не военное время? Разве не найдется для тебя работы? Или королю не нужны верноподданные? А мятежники не нуждаются в солдатах? Хотя и срам быть на стороне врагов короля, но попрошайничать еще худший срам, чем быть на стороне самого худшего в мире мятежа.

Помощник

Вы ошиблись на мой счет, сэр.

Фальстаф

Как, сэр? Разве я сказал, что вы честный человек? Оставляя в стороне мою рыцарскую и воинскую честь, я солгал бы, если бы это сказал.

Помощник

Прошу вас, сэр, оставляя в стороне вашу рыцарскую и воинскую честь, разрешите мне сказать вам, что вы лжете, говоря, что я нечестный человек.

Фальстаф

Чтобы я позволил тебе это сказать? Чтобы я оставил в стороне то, что срослось со мной? Пусть меня повесят, если я тебе это позволю! А если ты себе это позволишь, то пусть тебя самого повесят! Прочь, паршивая ищейка! Проваливай!

Помощник

Сэр, милорд желает с вами поговорить.

Верховный судья

Сэр Джон Фальстаф, на два слова.

Фальстаф

Мой добрый лорд! Да пошлет господь всяких благ вашей милости! Я счастлив видеть вашу милость на прогулке. Я слышал, что вы, ваша милость, были больны. Надеюсь, что ваша милость вышли на прогулку по совету врача. Хотя вы, ваша милость, еще не переступили пределов молодости, но все-таки уже в зрелых годах и, так сказать, вкусили горечи лет; поэтому я почтительно прошу вашу милость заботиться о своем драгоценном здоровье.

Верховный судья

Сэр Джон, я посылал за вами перед тем, как вы отправились в Шрусбери.

Фальстаф

С разрешения вашей милости, я слышал, что его величество изволил возвратиться из Уэльса несколько недовольный.

Верховный судья

Речь идет не о его величестве. Вы не пожелали явиться, когда я за вами посылал.

Фальстаф

И еще я слыхал, что с его высочеством приключилась эта самая проклятая апоплексия.

Верховный судья

Пошли ему бог здоровья! А теперь позвольте мне поговорить с вами.

Фальстаф

Насколько я могу судить, апоплексия - это нечто вроде летаргии, с вашего разрешения, нечто вроде сонливости крови, какая-то окаянная чесотка.

Верховный судья

Зачем вы все это мне говорите? Оставьте апоплексию в покое.

Фальстаф

Источником ее бывает сильное горе, чрезмерные занятия и расстройства мозга. Я читал о причине ее появления у Галена: это род глухоты.

Верховный судья

По-видимому, вы страдаете этим недугом, ибо вы не слышите, что я вам говорю.

Фальстаф

Превосходно сказано, милорд, превосходно! Скорее, с разрешения вашей милости, я страдаю болезненным нежеланием слушать, недугом невнимания к тому, что мне говорят.

Верховный судья

Посадить бы вас в колодки, так вы живо бы исцелились от невнимания. Признаться, я охотно бы стал вашим врачом.

Фальстаф

Я беден, как Иов, милорд, но не так терпелив, как он. Ваша милость можете ввиду моей бедности прописать мне порцию тюремного заключения, но хватит ли у меня терпения выполнить ваши предписания - в этом мудрец может усомниться не на какой-нибудь грош, а на добрый червонец.

Верховный судья

Я посылал за вами, когда вам предъявили обвинение, грозившее вам смертью.

Фальстаф

А я не явился по совету одного законоведа, знатока сухопутного уложения.

Верховный судья

Дело в том, сэр Джон, что вы ведете распутный образ жизни.

Фальстаф

Всякий, кто пощеголял бы в моем поясе, не мог бы затянуться потуже.

Верховный судья

Средства ваши ничтожны, а траты огромны.

Фальстаф

Я предпочел бы, чтобы было наоборот: чтобы средства были огромны, а траты ничтожны.

Верховный судья

Вы совратили молодого принца с пути истинного.

Фальстаф

Молодой принц сам совратил меня: я был толстобрюхим слепцом, а он собакой-поводырем.

Верховный судья

Хорошо, я не намерен бередить только что зажившую рану. Ваши заслуги в день битвы при Шрусбери несколько загладили наши ночные подвиги в Гедсхиле. На ваше счастье, времена сейчас неблагополучные, потому все так благополучно и сошло вам с рук.

Фальстаф

Милорд...

Верховный судья

Раз уж все улажено, то впредь ведите себя смирно - не будите спящего волка.

Фальстаф

Будить волка так же неприятно, как нюхать след лисицы.

Верховный судья

Вы похожи на свечу, большая часть которой уже сгорела.

Фальстаф

На пудовую сальную свечу, милорд; можно было бы сравнить меня и с восковой свечой, с тех пор как я войсковой начальник,

Верховный судья

Хоть бы седая борода устыдила этого повесу!

Фальстаф

Да, я всех превзошел по весу, по весу, по весу.

Верховный судья

Вы всюду следуете за молодым принцем, как его злой ангел.

Фальстаф

Не совсем так, милорд: дурной ангел легковесен, а уж про меня этого никак не скажешь. Однако хоть я и полновесная монета, надо признаться, я теперь не очень-то в ходу. Ничего не поделаешь! Добродетель так мало ценят в наш торгашеский век, что истинным храбрецам остается только водить медведей. Ум человеческий превратился в трактирщика и тратит свою изобретательность на составление счетов. Все остальные дарования, присущие человеку, так заражены пороками нашего времени, что стали дешевле крыжовника. Вы уже старик и не понимаете, на что способны мы, молодежь. Вы судите о жаре нашей крови по горечи вашей желчи. А мы, находясь в авангарде молодежи, признаюсь, склонны иногда к сумасбродству.

Верховный судья

И вы причисляете себя к молодежи, когда старость наложила на вас свою неизгладимую печать? Разве у вас не слезятся глаза? Не сухие ладони? Не желтое лицо? Не седая борода? Не опавшие икры и не разбухший живот? Разве у вас не сиплый голос, не короткое дыхание, не двойной подбородок и не половинный ум? Все в вас одряхлело от старости, а вы еще смеете называть себя молодым? Стыдитесь, стыдитесь, сэр Джон!

Фальстаф

Милорд, я родился в три часа пополудни с белой головой и довольно-таки круглым животом. Что до моего голоса, то я потерял его от приветственных возгласов и пения церковных гимнов. Не стану приводить вам других доказательств моей молодости. Дело в том, что я стар только умом и рассудительностью; а если кто захочет побиться со мной об заклад на тысячу марок, кто из нас двоих лучше прыгает, пусть выкладывает денежки, и посмотрим, чья возьмет! Что до пощечины, которую закатил вам принц, то он дал ее как невежливый принц, а вы приняли ее как благоразумный лорд. Я пожурил его за это, и молодой лев кается - правда, не облачившись в рубище и не посыпав главу пеплом, а надев новый шелковый камзол и попивая старый херес.

Верховный судья

Пошли господь принцу лучшего приятеля!

Фальстаф

Пошли господь приятелю лучшего принца! Никак не могу от него отделаться.

Верховный судья

Впрочем, король разлучил вас с принцем Гарри. Я слышал, вас посылают с принцем Джоном Ланкастерским против архиепископа и графа Нортемберленда.

Фальстаф

Да, этим я обязан вашей несказанной любезности. Но прошу всех вас, остающихся дома в сладостных объятиях мира, - молитесь, чтобы армии наши встретились в не слишком жаркий день, потому что, клянусь господом, я беру с собой только две рубашки и вовсе не желаю слишком сильно потеть. Если день выдастся жаркий и я буду размахивать чем-нибудь другим, кроме бутылки, пусть мне никогда больше не плеваться белой слюной! Не успеет завариться опасное дело, как меня тотчас же бросают туда. Но ведь я не бессмертен. Однако так уж у нас, англичан, исстари повелось: раз уж нам подвернется что-нибудь хорошее, мы обязательно это затреплем. Если, по-вашему, я старик, то меня следовало бы оставить в покое. Видит бог, я желал бы, чтобы мое имя не нагоняло такой страх на врага. Я предпочту быть изъеденным ржавчиной, чем быть изничтоженным от постоянного употребления.

Верховный судья

Ну, будьте честным человеком, будьте честным, и да благословит господь ваш поход.

Фальстаф

Не одолжит ли мне ваша милость тысячу фунтов на обмундирование?

Верховный судья

Ни одного пенни, ни одного пенни. У вас слишком обременена совесть, чтобы взваливать на вас бремя нового долга. Счастливого пути! Передайте привет моему кузену Уэстморленду.

Верховный судья и его помощник уходят.

Фальстаф

Пусть меня отдуют трехпудовой колотушкой, если я это сделаю. Старость так же неразлучна со скупостью, как юность с распутством. Зато стариков терзает подагра, а юношей язвит Венера, так что обоим возрастам достается и без моих проклятий! - Эй, мальчик!

Паж

Что прикажете, сэр?

Фальстаф

Сколько там у меня в кошельке?

Паж

Семь гротов и два пенса.

Фальстаф

Никак не найду лекарства от карманной чахотки. Займы только затягивают эту болезнь, - она неизлечима. - Отнеси вот Это письмо принцу Ланкастерскому, а это - старой миссис Урсуле, которой я каждую неделю даю клятву на ней жениться, с тех пор как у меня в бороде появился первый седой волос. Ну, пошел! Ты знаешь, где найти меня.

Паж уходит.

Язви Венера эту подагру, или подагра - эту Венеру! Не та, так другая пошаливает в большом пальце моей ноги. Но не беда, если я буду прихрамывать: свалю все на войну, и тем больше прав у меня будет на пенсию. Умный человек все обратит себе на пользу, и я сумею извлечь выгоду из своих недугов. (Уходит.)

СЦЕНА 3

Йорк. Архиепископский дворец.

Входят архиепископ Йоркский, лорд Хестингс, лорд

Маубрей и лорд Бардольф.

Архиепископ

Теперь вам ясны наши цель и средства,

И вас прошу я высказать, друзья,

Открыто взгляд свой: ждать ли нам успеха?

Сначала вы, лорд-маршал: ваше мненье?

Маубрей

Я для восстанья нахожу причины.

Но мне хотелось бы узнать, как можем

Еще себя усилить мы, чтоб смело,

Уверенно сражение принять

С могучими войсками короля.

Хестингс

Сейчас по спискам числится у нас

Лишь тысяч двадцать пять солдат отборных,

Но сверх того значительной подмоги

Мы ждем от славного Нортемберленда,

Чей дух огнем отмщения горит.

Лорд Бардольф

Итак, теперь вопрос лишь в том, лорд Хестингс,

Возможно ль нам с наличным нашим войском

Идти в сраженье без Нортемберленда.

Хестингс

Нет, только с ним.

Лорд Бардольф

Вот в этом все и дело.

Раз без него мы чересчур слабы,

Не должно нам далеко заходить,

Пока не явится он на подмогу.

Не следует в таком кровавом деле

Догадок, вероятий допускать,

Расчетов на неверную поддержку.

Архиепископ

Милорд, вы глубоко правы; лишь это

Сгубило Хотспера под Шрусбери.

Лорд Бардольф

Вот именно; питался он мечтами,

Как воздух, обещания глотал

И тешился расчетами на войско,

Которое на деле оказалось

Ничтожнее малейшей из надежд.

Так, обольщен, подобно сумасброду,

Воображеньем буйным, войско на смерть

Повел он и, зажмурясь, прыгнул в бездну.

Хестингс

Но никогда, поверьте, не вредило

Надеяться на помощь, строить планы...

Лорд Бардольф

В такой войне, как наша, это вредно.

Когда уж все готово и в ходу,

Опасно жить надеждой. Так весною,

Когда на почки смотрим мы, надежда,

Что принесут они, созрев, плоды,

Нисколько не верней, чем опасенье,

Что их убьет мороз. Задумав строить,

Исследовать сперва мы станем почву,

Потом начертим план; когда ж готов

Рисунок дома, - вычислить должны,

Во сколько обойдется нам постройка.

Но коль превысит смета наши средства,

Что сделаем? Начертим план жилища

Размеров меньших иль затею бросим.

Тем более в таком великом деле,

Когда хотим разрушить государство

И возвести другое, мы должны

Исследовать и почву и чертеж,

Избрать фундамент прочный, расспросить

Строителей - знать средства наши, можно ль

Врага нам перевесить, а не то

Сильны мы будем только на бумаге,

Владея именами, не людьми;

И мы подобны будем человеку.

Который план строения начертит,

Но, увидав, что не хватает средств,

Оставит недостроенное зданье

Нагой скелет - на произвол дождей

И на расправу яростной зиме.

Хестингс

Допустим, что блестящие надежды

Обманут нас и не пришлют нам в помощь

Ни одного солдата, - все ж у нас

Достаточно, я полагаю, войск,

Чтоб силою померяться с монархом.

Лорд Бардольф

Как? Двадцать пять лишь тысяч у него?

Хестингс

Да, против нас не больше, даже меньше.

Ведь на три части должен был войска

Он разделить ввиду времен тревожных:

Одна пойдет с французами сражаться,

Другая - на Глендаура; нам грозит

Лишь третья. Он ослаблен разделеньем,

И пустотой его казна бренчит.

Архиепископ

Бояться нечего, что соберет он

Свои раздробленные силы вместе,

Чтоб двинуться на нас.

Хестингс

Но он тем самым,

Оставив без прикрытия свой тыл.

Позволил бы французам и уэльцам

Ему вцепиться в пятки. Быть не может!

Лорд Бардольф

Кто поведет на нас его полки?

Хестингс

Принц Джон Ланкастерский и Уэстморленд,

А на уэльцев - сам он и принц Гарри.

Но я не знаю, кто возглавит силы,

Что на французов двинутся.

Архиепископ

Приступим!

Должны мы огласить восстанья цель.

Пресытился народ любовью жадной,

И от избранника его тошнит.

Всегда непрочно, ненадежно зданье,

Основанное на любви толпы.

О чернь пустоголовая! Как шумно

Ты ввысь бросала имя Болингброка,

Когда он не был чем, чего так страстно

Ты для него желала! А теперь,

Когда наряжен он тебе по вкусу,

Ты так объелась королем, обжора,

Что хочешь изрыгнуть его. Не так ли

Ты Ричарда, презренная собака,

Извергла из утробы ненасытной?

Теперь изблеванное ищешь с воем,

Чтобы пожрать. Кому же нынче верить?

Те, что при жизни Ричарда желали

Ему кончины, в гроб его влюбились.

Ты, что бросала грязь ему в лицо,

Когда по гордым улицам столицы

Он шел, вздыхая, вслед за Болингброком

Героем дня, - теперь кричишь: "Земля,

Верни его, а Генриха возьми!"

О дух людской! Что будет иль что было

Желанно всем, а что теперь - не мило.

Маубрей

Так для похода нам войска стянуть?

Хестингс

Властитель-время нас торопит: в путь!

Уходят.

АКТ II

СЦЕНА 1

Лондон. Улица.

Входят хозяйка и Фенг со слугой мальчиком, затем Снер.

Хозяйка

Мистер Фенг, вы дали ход моей жалобе?

Фенг

Дал.

Хозяйка

Где же ваш помощник? Что он - дюжий парень? Сможет постоять за себя?

Фенг

Эй, малый, где Снер?

Хозяйка

Господи боже мой! Добрейший мистер Снер!

Снер

Вот и я! Вот и я!

Фенг

Снер, мы должны арестовать сэра Джона Фальстафа.

Хозяйка

Да, добрейший мистер Снер, я подала на него ко взысканию.

Снер

Это может стоить жизни одному из нас, потому что он пустит в ход оружие.

Хозяйка

Ох-хо-хо, берегитесь его! Он кинулся с кинжалом на меня, в моем собственном доме, да еще как яростно! Честное слово, он как выхватит оружие, так уже ни на что не смотрит, а кидается на всех как дьявол, не пощадит тебе ни мужчины, ни женщины, ни ребенка.

Фенг

Попадись он только мне, - уж я его не побоюсь.

Хозяйка

И я тоже; я буду стоять с вами рядышком.

Фенг

Лишь бы мне его сцапать, - уж я его не выпущу!

Хозяйка

Если он уедет, я совсем пропала! Даю вам честное слово, он мне страсть сколько задолжал. Добрейший мистер Фенг, держите его покрепче! Добрейший мистер Снер, смотрите не упустите его! С разрешения вашей милости, он н_е_з_а_м_е_д_л_и_т_е_л_ь_н_о отправился в Паштетный ряд покупать себе седло. А потом он о_г_л_а_ш_е_н обедать в "Л_и_п_а_р_д_о_в_у голову", что на Л_у_м_б_а_р_д_о_в_с_к_о_й улице, к мистеру Смуту, торговцу шелками. Убедительно вас прошу, раз уж моя ж_а_л_о_б_н_о_с_т_ь принята и мое дело известно на весь божий мир, поскорее притяните его к ответу. Сто марок немалые деньги для бедной одинокой женщины. И я терпела, терпела, а он все водил и водил меня за нос изо дня в день, так что и сказать стыдно. Разве честно так посыпать с женщиной? Что я - осел или скотина какая, чтобы сносить обиды от всякого? Вот он идет, и с ним этот отъявленный мошенник Бардольф, у которого нос все равно как бутыль малаги. Делайте свое дело, делайте свое дело, мистер Фенг, и вы, мистер Снер, очень, очень прошу вас, делайте свое дело.

Входят Фальстаф, паж и Бардольф.

Фальстаф

Что такое? Чья кобыла подохла? В чем дело?

Фенг

Сэр Джон, я арестую вас согласно жалобе миссис Куикли.

Фальстаф

Прочь, мерзавцы! - Обнажи свой меч, Бардольф. Снеси башку этому негодяю, а шлюху эту брось в канаву.

Хозяйка

Это меня-то в канаву? Я тебя самого брошу в канаву. Попробуй только, попробуй только, попробуй, поганый ублюдок! Спасите, режут! Ах ты, проклятый у_б_и_в_е_ц! Хочешь убить слуг божьих и королевских? Ах ты, с_м_е_р_т_о_г_у_б_и_й_ц_а! Сущий с_м_е_р_т_о_г_у_б_и_й_ц_а! М_у_ж_е_у_б_и_в_е_ц - вот ты кто! И ж_е_н_о_у_б_и_в_е_ц тоже!

Фальстаф

Вышвырни их, Бардольф.

Фенг

На помощь! На помощь!

Хозяйка

Люди добрые, дайте сюда пару помочей! Не желаешь платить? Не желаешь? Не желаешь? Нет? Плати, плати, мерзавец ты этакий! С_м_е_р_т_о_г_у_б_и_в_е_ц!

Фальстаф

Пошла прочь, судомойка, потаскушка, грязнуха! Уж я поглажу тебя по мягким местам!

Входит верховный судья с полицейскими.

Верховный судья

В чем дело? Эй, не затевайте ссоры!

Хозяйка

Милостивый милорд, будьте милостивы ко мне. Умоляю вас, заступитесь за меня.

Верховный судья

Вот как, сэр Джон! Буяните вы здесь?

К лицу ли это вам при вашем сане,

В такое время? Вам давно пора

Быть на дороге в Йорк. - Эй ты, голубчик,

Оставь его! Зачем на нем повис?

Хозяйка

Ах, высокочтимый лорд, с позволения вашей милости, я бедная вдова из Истчипа, и он арестован по моей жалобе.

Верховный судья

Какую сумму он вам должен?

Хозяйка

Какую там суму, милорд? Да я сама из-за него скоро с сумой по миру пойду. Он все сожрал у меня, не оставил ни кола, ни двора; все мое достояние упрятал в свое толстое брюхо. Но погоди, я вырву из утробы хоть часть своего добра, а не то стану по ночам душить тебя, как злой дух!

Фальстаф

Ну, положим, я сам задушу духа, если навалюсь на него всем телом.

Верховный судья

Что это значит, сэр Джон? Стыдитесь! Может ли порядочный человек выдержать такую бурю ругательств? Неужели вам не совестно, что вы заставили бедную вдову прибегнуть к таким крайним мерам, чтобы вернуть свое достояние?

Фальстаф

Сколько всего я тебе должен?

Хозяйка

Истинный бог, и свою особу и уйму денег, ежели ты честный человек. Ты поклялся мне на золоченом кубке, сидя в Дельфиновой комнате за круглым столом у камина, - а было это в среду после Духова дня, когда принц разбил тебе голову за то, что ты сравнил его отца с виндзорским певчим, - так вот, когда я промывала тебе рану, ты поклялся, что женишься на мне и сделаешь меня своей женой, знатной леди. Попробуй-ка отпираться! Помнишь, еще тогда вошла соседка Кич, жена мясника, и назвала меня кумушкой Куикли? Она пришла занять у меня немножко уксуса и сказала, что готовит славное блюдо из раков; тебе захотелось отведать их, а я тебе сказала, что, мол, раков вредно есть при открытой ране. А потом, когда она ушла, помнишь, ты мне сказал, что я не должна держать себя запросто с такой мелюзгой, да еще прибавил, что, мол, скоро они будут меня называть "миледи"? А потом ты поцеловал меня и попросил тридцать шиллингов. Я заставлю тебя присягнуть на библии, попробуй-ка отпереться.

Фальстаф

Милорд, это несчастная помешанная; она кричит на всех перекрестках, что ее старший сын весь в вас. Раньше она жила зажиточно, а теперь, по правде сказать, повредилась в уме от бедности. А что до этих дураков полицейских, то, прошу вас, избавьте меня от них.

Верховный судья

Сэр Джон, сэр Джон, я отлично знаю вашу способность извращать истину. Ни ваш самоуверенный вид, ни поток слов, который вы извергаете с наглым бесстыдством, не заставят меня отступить от строгой справедливости. Вы, как мне представляется, злоупотребили доверием этой податливой женщины, заставив ее служить вам и кошельком и собственной особой.

Хозяйка

Истинная правда, милорд.

Верховный судья

Помолчи, пожалуйста. - Верните ей свой долг и загладьте причиненное ей зло; для первого нужны полноценные монеты, а для второго чистосердечное раскаяние.

Фальстаф

Милорд, я не могу оставить такую нахлобучку без возражений. Благородную смелость вы называете наглым бесстыдством. По-вашему, если человек молчит и кланяется, значит, он уж и добродетелен? Нет, милорд, при всем моем почтении к вам я вам не какой-нибудь проситель. Заявляю вам, что прошу избавить меня от этих полицейских, потому что я тороплюсь на службу по королевским делам.

Верховный судья

Вы говорите так, как если бы имели право поступать беззаконно. Однако докажите, что вы достойны своего звания, удовлетворив требования этой бедной женщины.

Фальстаф

Поди-ка сюда, хозяйка. (Отводит ее в сторону.)

Входит Гауэр.

Верховный судья

Что скажете, мистер Гауэр?

Гауэр

Король прибудет скоро с принцем Гарри.

Письмо, милорд, вам скажет остальное.

Фальстаф

Даю тебе слово дворянина.

Хозяйка

Ей-богу, вы мне и раньше то же самое говорили.

Фальстаф

Даю тебе слово дворянина. Слыхала? Больше ни слова об этом.

Хозяйка

Клянусь этой н_е_б_е_с_н_о_й землей, по которой я ступаю, придется мне заложить серебряную посуду и стенные ковры из столовой.

Фальстаф

Стаканы, стаканы - вот что нужно для питья; а что касается стен, то на них можно намалевать водяными красками какую-нибудь веселенькую картинку, или историю блудного сына, или немецкую охоту, и это будет в тысячу раз лучше всех этих занавесок да изъеденных молью ковров. Дай мне, если можешь, хоть десять фунтов. Если бы не твои капризы, право же, в Англии не нашлось бы бабенки лучше тебя. Ступай вымой лицо и возьми назад свою жалобу. Право же, тебе не следует со мной ссориться. Разве ты меня не знаешь? Ну полно, полно, я ведь знаю, что тебя натравили на меня.

Хозяйка

Не хватит ли тебе двадцати ноблей, сэр Джон? Право, мне не хочется закладывать серебряную посуду - видит бог, не хочется!

Фальстаф

Пусть будет по-твоему; я уж как-нибудь извернусь. А ты как была, так и останешься дурой.

Хозяйка

Ладно, я раздобуду вам денег, хотя бы мне пришлось заложить мои платья. Надеюсь, вы придете ужинать? Ведь вы разом со мной расплатитесь?

Фальстаф

Умереть мне на этом месте, если не так! (Бардольфу.) Ступай за ней, ступай за ней по пятам, по пятам.

Хозяйка

Хотите, я приглашу на ужин Долль Тершит?

Фальстаф

Разумеется! Пускай приходит.

Хозяйка, Бардольф, полицейские и паж уходят.

Верховный судья

(Гауэру)

Я слышал новости получше этих.

Фальстаф

Какие же это новости, добрейший лорд?

Верховный судья

Где ночевал сегодня государь?

Гауэр

Сегодня в Безингстоке.

Фальстаф

Надеюсь, милорд, все благополучно? Какие новости, милорд?

Верховный судья

С ним все войска идут?

Гауэр

Нет, пехотинцев тысячу пятьсот

И всадников пятьсот король послал

В подмогу молодому принцу Джону

Против епископа с Нортемберлендом.

Фальстаф

Скажите, благородный лорд, король возвращается из Уэльса?

Верховный судья

Я не замедлю письма вам вручить.

Идем со мной, добрейший мистер Гауэр.

Фальстаф

Милорд!

Верховный судья

В чем дело?

Фальстаф

Мистер Гауэр, могу я вас пригласить отобедать со мной?

Гауэр

Я нахожусь в распоряжении милорда; благодарю вас, добрейший сэр Джон.

Верховный судья

Сэр Джон, вы слишком тут задержались. Вам следовало бы уже вербовать солдат в графствах, через которые лежит ваш путь.

Фальстаф

Не угодно ли вам отужинать со мной, мистер Гауэр?

Верховный судья

Какой дурак научил вас таким повадкам, сэр Джон?

Фальстаф

Мистер Гауэр, если мне не к лицу такие повадки, значит, меня научил им дурак. - Так уж ведется у нас, фехтовальщиков: удар за удар - и мы квиты.

Верховный судья

Да вразумит тебя господь! Ты великий глупец.

Уходят.

СЦЕНА 2

Лондон. Другая улица.

Входят принц Генрих и Пойнс.

Принц Генрих

Видит бог, я ужасно устал.

Пойнс

Неужели? А я-то думал, что усталость не берет таких высокородных особ.

Принц Генрих

По правде сказать, она меня одолела, хотя от этого признания и блекнут краски моего величия. Может быть, тебе покажется низменным и мое желание выпить легкого пива?

Пойнс

Я полагаю, принц должен быть достаточно хорошо воспитан, чтобы не напоминать о таком дрянном напитке.

Принц Генрих

Так, значит, у меня совсем не королевские вкусы, потому что, честное слово, я сейчас вспомнил об этом пойле. Но, конечно, такие низменные мысли идут вразрез с моим величием. Разве достойно меня помнить твое имя? Или узнавать тебя на следующий день в лицо? Или замечать, сколько у тебя пар шелковых чулок, а именно - что кроме этих у тебя есть еще другие, персикового цвета? Или вести счет твоим рубашкам - какая из них для праздничных дней и какая для будней? Но об этом лучше моего знает сторож при теннисной площадке, потому что, раз тебя там нет с ракеткой, значит, у тебя плохи дела с бельем; а ты уже давно туда не заглядывал, потому что твои нижние провинции поглотили все твои голландские запасы. Один бог знает, попадут ли в царство небесное те пискуны, которые сейчас завернуты в остатки твоего белья. Впрочем, повивальные бабки уверяют, что дети неповинны в своем рождении. К тому же благодаря этому возрастает население и умножаются родственные связи.

Пойнс

Как плохо вяжется эта праздная болтовня с вашими доблестными трудами на поле битвы! Скажите мне, много ли на свете молодых принцев, которые вели бы себя так, как вы сейчас, если бы отец их был так тяжело болен?

Принц Генрих

Сказать тебе одну вещь, Пойнс?

Пойнс

Скажите, только что-нибудь очень хорошее.

Принц Генрих

Сойдет для такого заурядного ума, как твой.

Пойнс

Ладно. Постараюсь выдержать удар, который вы мне готовите.

Принц Генрих

Так вот что я тебе скажу: мне не подобает казаться печальным теперь, когда мой отец болен; а все же признаюсь тебе как другу - ибо за неимением лучшего мне угодно называть тебя своим другом, - что я печален, очень печален.

Пойнс

Трудно поверить, чтобы это могло вас опечалить.

Принц Генрих

Клянусь моей рукой, ты воображаешь, будто я такой же закоренелый и нераскаянный приспешник дьявола, как ты и Фальстаф. Но поживем - увидим. Уверяю тебя, у меня сердце обливается кровью при мысли о том, как тяжело болен мой отец. Но в таком дурном обществе, как твое, у меня нет ни малейшей охоты обнаруживать свою грусть.

Пойнс

Почему так?

Принц Генрих

Что бы ты подумал обо мне, если бы я вдруг заплакал?

Пойнс

Я подумал бы, что ты царственный лицемер.

Принц Генрих

И всякий подумал бы то же самое. Ты замечательный малый; ты всегда думаешь то, что и все другие. Твои мысли движутся всегда по самым проторенным дорогам. Действительно, всякий счел бы меня лицемером. Но что привело твою почтенную мысль к такому выводу?

Пойнс

Как что? Ваша распутная жизнь и чрезмерная привязанность к Фальстафу.

Принц Генрих

И к тебе.

Пойнс

Клянусь светом дня, я пользуюсь хорошей славой; я это слышал собственными ушами. Худшее, что обо мне могут сказать, - это то, что я младший сын и кормлю себя сам. Признаться, ни того, ни другого я не могу исправить. Клянусь обедней, вот идет Бардольф.

Принц Генрих

А с ним и мальчишка, которого я приставил к Фальстафу. Когда он поступал к нему, это был христианский ребенок, а теперь - смотри, что за обезьяну сделал из него этот жирный плут.

Входят Бардольф и паж.

Бардольф

Храни господь вашу милость.

Принц Генрих

А также и вашу, благороднейший Бардольф.

Бардольф

(пажу)

Ах ты, добродетельный осел, застенчивый дурень, ну чего ты краснеешь? Почему ты сейчас покраснел? Девчонка ты, а не солдат! Велика важность лишить невинности кружку в две кварты!

Паж

Он только что окликнул меня, милорд, через красную оконную решетку, и я никак не мог отличить его лица от окна; наконец я разглядел его глаза; мне показалось, что он сделал две дыры в новой юбке трактирщицы и смотрит сквозь них.

Принц Генрих

Не правда ли, мальчик сделал успехи?

Бардольф

Пошел прочь, ублюдок, двуногий заяц, прочь!

Паж

Пошел прочь, мерзкий сон Алфеи, прочь!

Принц Генрих

Объясни нам, мальчик, что это за сон.

Паж

Да ведь Алфее приснилось, милорд, что она разрешилась от бремени горящей головней; поэтому я и называю его сном Алфеи.

Принц Генрих

Такое истолкование стоит кроны. Получай, мальчик. {Дает ему монету.)

Пойнс

О, если бы можно было уберечь от червей этот прелестный бутон! Вот тебе шесть пенсов, пусть они предохранят тебя от порчи.

Бардольф

Если его не повесят вместе с тобой, виселица много потеряет.

Принц Генрих

А как поживает твой хозяин, Бардольф?

Бардольф

Хорошо, милорд. Он слыхал, что ваша милость прибыли в город. Вот вам письмо от него.

Пойнс

Вручено с должным почтением. Ну, как поживает твой хозяин Бабье Лето?

Бардольф

В добром телесном здоровье, сэр.

Пойнс

Зато его бессмертная часть нуждается во враче. Однако это его мало тревожит: ведь душа, хотя и больна, не может умереть.

Принц Генрих

Я позволяю этому волдырю обходиться со мной запросто, как моей собаке, и он этим пользуется: смотрите, что он мне пишет.

Пойнс

(читает)

"От сэра Джона Фальстафа, рыцаря...". Он тычет всем в глаза своим званием при каждом удобном случае, совсем как те родственники короля, которые, уколов палец, всякий раз говорят: "Вот пролилась королевская кровь". - "Как так?" - спросит иной, притворившись, что не понял; и ответ следует так же быстро, как шапка слетает с головы просителя: "Я бедный родственник короля, сэр".

Принц Генрих

Да, они так желают попасть к нам в родню, что готовы добраться до Иафета. Но вернемся к письму.

Пойнс

"От сэра Джона Фальстафа, рыцаря, королевскому сыну, наследнику своего отца, Гарри, принцу Уэльскому, - привет". Совсем как официальная бумага!

Принц Генрих

Брось!

Пойнс

"Буду в краткости подражать славным римлянам". Без сомнения, он имеет в виду свое короткое дыхание, одышку. "Вверяю себя твоей милости, а тебя милости божьей, и покидаю тебя. Смотри не приближай к себе Пойнса, - он злоупотребляет твоей благосклонностью и так обнаглел, что клянется, будто ты собираешься жениться на его сестре Нелль. На досуге кайся в своих грехах, если придет охота. Затем до свидания. Остаюсь твой или не твой (смотря по тому, как ты со мной обойдешься) Джек Фальстаф для моих друзей, Джон для моих братьев и сестер и сэр Джон для всей Европы". Милорд, я обмакну это письмо в херес и заставлю Фальстафа проглотить его.

Принц Генрих

Ты заставишь его проглотить десятка два его собственных слов. Но неужели, Нед, ты так забылся? Ты хочешь женить меня на своей сестре?

Пойнс

Пошли господь девчонке всякого счастья! Но только я никогда этого не говорил.

Принц Генрих

Однако мы, как дураки, теряем время даром, а души мудрецов, витая в облаках, смеются над нами. - Твой хозяин здесь, в Лондоне?

Бардольф

Да, милорд.

Принц Генрих

Где он сегодня ужинает? Что, старый боров по-прежнему кормится в своем старом хлеву?

Бардольф

На старом месте, милорд, в Истчипе.

Принц Генрих

В какой компании?

Бардольф

С эфесцами, милорд, людьми старого закала.

Принц Генрих

Ужинают какие-нибудь женщины с ним?

Паж

Ни одной, ваша светлость, кроме старой миссис Куикли да еще миссис Долль Тершит.

Принц Генрих

Это что еще за тварь?

Паж

Она приличная дама, сэр, родственница моего хозяина.

Принц Генрих

Она такая же ему родственница, как приходская корова городскому быку. А не накрыть ли их нам за этим ужином, Нед?

Пойнс

Я ваша тень, милорд; я последую за вами.

Принц Генрих

Слушай, мальчик, и ты, Бардольф: ни звука вашему хозяину о том, что я вернулся в Лондон. Вот вам за молчание. (Дает им деньги.)

Бардольф

Я проглотил язык, сэр.

Паж

А что до меня, то я буду держать язык за зубами.

Принц Генрих

До свиданья. Ступайте.

Бардольф и паж уходят.

Эта Долль Тершит, вероятно, нечто вроде проезжей дороги.

Пойнс

Ручаюсь вам, такая же накатанная, как между Сент-Ольбенсом и Лондоном.

Принц Генрих

Как бы это нам посмотреть нынче вечером на Фальстафа в его настоящем виде так, чтобы он нас самих не заметил?

Пойнс

Наденем кожаные куртки и передники и будем прислуживать ему за столом вместо трактирных слуг.

Принц Генрих

Из бога вдруг стать быком? Ужасное падение! Впрочем, это случалось с Юпитером. Из принца стать мальчишкой-прислужником? Постыдное превращение! Так будет со мной. Ведь во всяком деле, чтобы добиться успеха, нужна некоторая доля безумия. - Идем, Нед.

Уходят.

СЦЕНА 3

Уоркуорт. Перед замком.

Входят Нортемберленд, леди Нортемберленд и леди

Перси.

Нортемберленд

Прошу вас, милая жена и дочь,

Идти путем суровым не мешайте,

Не досаждайте мне убитым видом,

И без того тревожны времена,

Леди Нортемберленд

Я замолкаю; поступай как знаешь,

И пусть тобою управляет разум.

Нортемберленд

Увы, супруга, честь моя в залоге,

И лишь отъезд мой выкупит ее.

Леди Перси

О, ради бога, на войну, отец,

Не уезжайте. Вспомните, ведь вы

И поважнее не сдержали слова,

Когда ваш сын, когда мой милый Гарри

На север взоры устремлял в надежде

Увидеть вас, - но ждал напрасно он!

Что удержало дома вас тогда?

В тот день погибла честь его и ваша.

Пусть небо вашей чести блеск вернет!

Его же честь сияла, словно солнце

На небе голубом. Ее блистанье

Всех рыцарей английских побуждало

На подвиги. Был зеркалом наш Гарри,

В которое смотрелась молодежь.

Одни безногие не подражали

Его походке; торопливость речи,

Его врожденный недостаток, стала

Для храбрецов манерой говорить,

И тот, кто внятно говорил и плавно,

Достоинство менял на недостаток,

Чтоб стать, как он; все в нем - походка, речь,

Привычки боевые, развлеченья,

Причуды - было зеркалом, скрижалью,

Достойным подражанья образцом.

И он - о дивный муж, средь смертных чудо!

Покинут вами был в тяжелый миг

(Единственный, остался он один!)

На растерзанье злому богу брани

И принужден сражаться был на поле,

Где имя лишь ему защитой было,

И в том повинны вы! О, никогда

Не оскорбляйте памяти его,

Обет, повстанцам данный, исполняя!

Пускай они идут своим путем.

Архиепископ с маршалом сильны.

Когда б имел мой драгоценный Гарри

Хоть половину войска их, - теперь

Я слушала б рассказ о смерти принца,

Обвив руками Хотспера.

Нортемберленд

Зачем

Вы дух во мне смутили, дочь моя,

Напомнив вновь о промахе минувшем?

Нет, я пойду опасности навстречу,

Иль на меня она сама нагрянет

В нежданный час.

Леди Нортемберленд

В Шотландию беги

И выжидай, пока народ и лорды

На деле не докажут мощь свою.

Леди Перси

Коль им сломить удастся короля,

Примкните к ним, чтоб укрепить их силы

Стальной подпорой. А сперва, молю вас,

Их предоставьте собственной судьбе.

Ведь так вы поступили с вашим сыном

И стала я вдовой. Но, сколько б я

Ни прожила еще, не хватит слез,

Чтоб орошать цветок воспоминаний

И до небес его взрастить в честь Перси.

Нортемберленд

Идем, идем со мной. Моя душа

Морским волнам подобна в час прилива,

Когда замрут они, границ достигнув.

К архиепископу примкнул бы я,

Но тысяча причин тому помехой.

Я изберу Шотландию; там буду,

Пока не призовет успех оттуда.

Уходят.

СЦЕНА 4

Лондон. Комната в трактире "Кабанья голова" в Истчипе.

Входят двое слуг.

Первый слуга

Что это ты принес, черт возьми? Печеные яблоки? Разве ты не знаешь, что сэр Джон терпеть не может печеных яблок?

Второй слуга

Клянусь обедней, ты прав. Принц как-то поставил перед ним тарелку с печеными яблоками, да и говорит: "А вот еще пять таких, как ты, рыцарей"; потом снял шляпу и прибавил: "Честь имею раскланяться с шестью круглыми желтыми сморщенными рыцарями". Эта шутка ужасно рассердила сэра Джона, но потом он забыл о ней.

Первый слуга

Ну, так накрывай на стол и ставь яблоки. Да разыщи Сника с его музыкантами, - миссис Тершит захотелось послушать музыку. Поторапливайся; в комнате, где они ужинали, очень жарко, и они сейчас придут сюда.

Второй слуга

Слушай, сейчас сюда явится принц с мистером Пойнсом; они наденут наши куртки и передники, но только сэр Джон не должен этого знать: Бардольф предупредил меня об этом.

Первый слуга

Истинный бог, славная будет потеха!

Второй слуга

Пойду поищу Сника. (Уходит.)

Входят хозяйка и Долль Тершит.

Хозяйка

Ей-богу, душечка, у вас, думается мне, сейчас замечательная т_е_м_п_е_р_а_м_е_н_т_у_р_а; п_у_л_ь_з_а у вас бьется так великолепно, что лучше и желать нельзя, а личико у вас, даю вам честное слово, красное, как все равно роза, - истинная правда! - но только вы, ей-богу, уж слишком много хлебнули канарского, а это вино на редкость забористое, и не успеешь спросить: "Что это со мной?" - как оно тебе уже всю кровь надушило. Ну как вы себя чувствуете?

Долль

Чуточку получше. Хм-хм...

Хозяйка

Значит, все прекрасно. Доброе сердце дороже золота. А вот и сэр Джон.

Входит Фальстаф напевая.

Фальстаф

"Когда Артур взошел на трон..." Вынесите посудину.

Первый слуга уходит.

"Он славный был король". Ну, миссис Долль, как вы себя чувствуете?

Хозяйка

Ей стало дурно, грудь сдавило; ей-богу, так.

Фальстаф

Все вы, женщины, таковы - чуть вас придавишь, уж вам и дурно.

Долль

Ах ты, паршивый негодяй! Ничего другого в утешение мне не скажешь?

Фальстаф

Это из-за вас я так разжирел, миссис Долль.

Долль

Из-за меня? Толстеют от обжорства да от болезней, а я тут ни при чем.

Фальстаф

Если обжорством мы обязаны поварам, то болезнями обязаны вашей сестре; мы подхватываем их у вас, Долль, у вас. Согласись с этим, невинная бедняжка, согласись.

Долль

Да, а вы подхватываете наши цепочки и драгоценности.

Фальстаф

"Рубины, золото и перлы...". Вы же знаете, что тот, кто храбро дерется, выходит из битвы хромым. Сперва смело бросаешься в брешь с поднятым копьем, а потом смело идешь к лекарю. Смело атакуешь заряженную мортиру, а потом...

Долль

Чтоб тебя вздернули, поганый морской угорь, чтоб тебя вздернули!

Хозяйка

Опять принялись за старое! Стоит вам встретиться, как сейчас же начинаете ссориться. Ей-богу, вы оба такие шершавые, как все равно сухари: ни одного д_о_с_т_а_т_к_а друг дружке не хотите спустить. Ну и времена пошли! Один из вас должен уступить, и, конечно, это вы, миссис Долль, потому что вы слабейший сосуд и, как говорится, порожний сосуд.

Долль

Разве может слабый и порожний сосуд выдержать такую необъятную, полную до краев бочку? Ведь он так нагрузился бордосским, что столько не влезет и в корабельный трюм. Ну ладно, помиримся, Джек. Ты едешь на войну, и кто знает, встретимся ли мы еще с тобой.

Входят первый слуга.

Первый слуга

Сэр, пришел прапорщик Пистоль и хочет вас видеть.

Долль

Вздернуть бы его, проклятого буяна! Не пускайте его сюда, - это первый сквернослов в Англии.

Хозяйка

Если он буян, не пускайте его сюда ни за что на свете. Нет, честное слово, у меня есть соседи; не надобно мне буянов. Самые лучшие люди оказывают мне почет и уважение. Заприте двери! Не пущу я к себе буянов! Не затем я столько лет на свете прожила, чтобы впускать к себе буянов. Заприте двери, прошу вас.

Фальстаф

Но послушай, хозяйка...

Хозяйка

Будьте спокойны, сэр Джон, мы не пустим сюда буянов.

Фальстаф

Да разве ты не слышишь, что это мой прапорщик?

Хозяйка

Дудки, сэр Джон! Нечего об этом толковать. Ноги вашего буяна прапорщика не будет в моем доме. Я была на днях у мистера Тайзика, начальника полиции нашего квартала, и он мне сказал, - а было это в прошлую среду: "Соседка Куикли, - сказал он мне (мистер Домб, наш пастор, был при этом), - пускайте к себе только приличных людей, потому что, - сказал он, - про вас идет дурная слава". Ну, я, конечно, понимаю, к чему он это сказал. "Потому что, сказал он, - вы честная женщина и пользуетесь уважением; так смотрите принимайте гостей с разбором. Ни за что не пускайте, - сказал он, - всяких буянов". И я не пушу их к себе. Послушали бы вы только, как он все это говорил. Нет, не надо мне буянов.

Фальстаф

Он вовсе не буян, хозяйка, а, право, самый безвредный шулер. Его хоть по спине гладь, как маленькую левретку. Он даже индюшки не обидит, если она взъерошит перья и станет защищаться. Зови его сюда, малый.

Хозяйка

Шулер, говорите вы? Я не запру своих дверей перед честным человеком, а перед шулерами и подавно, но, ей-богу, я терпеть не могу буянов. Со мной прямо дурно делается, едва услышу слово "буян". Потрогайте меня, господа, посмотрите, как меня трясет, ей-богу, правда.

Долль

И впрямь вы дрожите, хозяйка.

Хозяйка

А то как же! Честное-благородное слово, дрожу как осиновый лист. Я прямо-таки не выношу буянов.

Входят Пистоль, Бардольф и паж.

Пистоль

Да хранит вас бог, сэр Джон!

Фальстаф

Добро пожаловать, прапорщик Пистоль. Иди сюда, Пистоль, я заряжу тебя кружкой хереса, а ты пали в хозяйку.

Пистоль

Я пальну в нее двумя пулями, сэр Джон.

Фальстаф

Она огнестойкая, приятель, ее такими зарядами не пробьешь.

Хозяйка

Не стану я пить вашу огнестойкую; ни для кого на свете не стану пить больше, чем следует.

Пистоль

Тогда перейду к вам, миссис Дороти; возьму и выпалю в вас.

Долль

В меня? Плевать мне на тебя, паршивый черт! Ах ты жалкий, грязный, подлый плут! Нищий, у которого и рубашки-то нет на плечах. Прочь, вшивый жулик, прочь! Я - лакомый кусочек дли твоего хозяина.

Пистоль

Знаем мы вас, миссис Дороти.

Долль

Прочь, дрянной карманный воришка! Шелудивый мошенник, прочь! Клянусь этим вином, я всажу нож в твою поганую глотку, ежели ты посмеешь со мной озорничать. Пошел прочь, ты, пивная бутыль! Истасканный фехтовальщик! С каких это пор, сэр, вы набрались такой прыти? Подумаешь, нацепил себе шнурки на плечи! Экая невидаль!

Пистоль

Разрази меня гром, если я не оборву тебе за это оборки.

Фальстаф

Будет, Пистоль. Не смей здесь палить. Проваливай-ка отсюда.

Хозяйка

Да, добрейший капитан Пистоль, только не здесь, дорогой капитан.

Долль

Капитан! Ах ты, окаянный, проклятый обманщик, и тебе не стыдно, что тебя величают капитаном? Будь я на месте капитанов. я бы тебя отдула за то, что ты берешь на себя чужое звание, не дослужившись до него. Ты-то капитан? Такая-то мразь? Да с какой это стати? За то, что ты рвешь оборки у бедных потаскушек в публичных домах? Это он-то капитан? Повесить его, мерзавца! Он питается прокисшим черносливом да черствыми пирогами. Капитан! Убей меня бог! Эти негодяи скоро так же испоганят слово "капитан", как испоганили слово "обладать", которое раньше было отменным словечком, а потом стало непристойным. Настоящим капитанам следовало бы положить этому конец.

Бардольф

Уходи-ка ты отсюда, добрейший прапорщик.

Фальстаф

Послушай, миссис Долль...

Пистоль

Мне - уйти? Ни за что! Уверяю тебя, капрал Бардольф, я способен ее разорвать! Уж я ей этого не спущу!

Паж

Пожалуйста, уйдите отсюда.

Пистоль

Нет, клянусь моей рукой, сначала отправлю ее в ад, в проклятое озеро Плутона, в кромешную бездну вместе с Эребом, на страшные муки! Эй, подавайте крючки и удилище! Хватайте ее, псы! Тащите ее, Парки! Не Ирина ли перед нами?

Хозяйка

Успокойтесь, добрейший капитан П_у_с_т_о_л_ь! Ей-богу, время уже позднее. Умоляю вас, р_а_з_н_у_з_д_а_й_т_е свой гнев.

Пистоль

Вот шутка, нечего сказать! Одры,

Татарские некормленные клячи,

Что в день и тридцать миль не пробегут,

Дерзают с к_а_н_н_и_б_а_л_а_м_и равняться.

С троянцами и с Цезарем? Ну, нет!

Пусть будут прокляты, и царь их Цербер,

И пусть громами грянет небосвод!

Нашли из-за чего сцепляться!

Хозяйка

Ей-богу, капитан, вот это так крепкие слова!

Бардольф

Уходите-ка, добрейший прапорщик, не то дело дойдет до драки.

Пистоль

Пусть люди дохнут, как собаки! Пусть

Короны, как булавки, отдают!

Иль нет Ирины здесь?

Хозяйка

Даю вам честное слово, капитан, такой здесь не имеется. Ну и времена пошли! Что ж я, по-вашему, стану ее укрывать! Ради создателя, успокойтесь!

Пистоль

Ешь и толстей, моя Калиполида.

Эй, хересу подать!

Se fortuna mi tormenta,

Lo sperare mi contenta.

Что залпы нам? Пускай сам черт палит!

Эй, хересу мне! - Ну, ложись, милашка. (Снимает шпагу и кладет ее на стол.) Мы дошли до точки без всяких "и так далее".

Фальстаф

Советую тебе, Пистоль, успокоиться.

Пистоль

Милейший рыцарь, целую твой кулак. Иль мы не любовались с тобою вместе Большой Медведицей?

Долль

Ради господа бога, спустите его с лестницы. Видеть я не могу Этого окаянного ирода.

Пистоль

Спустить меня с лестницы? Знаем мы этих галлоуэйских кляч.

Фальстаф

Бардольф, швырни его, как грош в орлянку! Если он переливает из пустого в порожнее, пусть ему самому будет пусто!

Бардольф

Ну, проваливай отсюда!

Пистоль

Что? До резни дошло? Прольется кровь!

(Хватает шпагу.)

Прими в объятья, смерть, век жалкий сократи мне!

Пусть жуткие, зияющие раны

Трех призовут сестер! Ты, Атропос, ко мне!

Хозяйка

Ну и каша заварилась.

Фальстаф

Мальчик, подай рапиру.

Долль

Джек, прошу тебя, не обнажай шпаги! Прошу тебя!

Фальстаф

(обнажая шпагу)

Проваливай отсюда!

Хозяйка

Ну и заваруха! Уж лучше закрыть мне заведение, чем вечно терпеть такие страсти и у_ж_а_с_т_и! Быть убийству, помяните мое слово. Горе мое горькое! Да спрячьте же вы свое обнаженное оружие, спрячьте, говорю, обнаженное оружие!

Бардольф и Пистоль уходят.

Долль

Прошу тебя, Джек, успокойся. Мерзавец ушел. Ах ты, мой храбрый негодный ублюдок!

Хозяйка

Он не ранил вас в пах? Мне кажется, он коварно метил вам прямо в живот.

Входит Бардольф.

Фальстаф

Ну что, ты выставил его за дверь?

Бардольф

Да, сэр. Негодяй был пьян. Вы его ранили, сэр, в плечо.

Фальстаф

Негодяй! Как он смел задирать меня!

Долль

Ах ты, мой драгоценный плутишка! Ах ты, моя бедная обезьянка! Как ты вспотел. Постой, дай мне вытереть тебе лицо; подставь мне свою мордочку. Ах ты, мой жирный ублюдок! Ей-богу, я тебя без памяти люблю. Ты храбр, как Гектор Троянский, один стоишь пяти Агамемнонов и в десять раз лучше всех девяти героев. Ах, негодник!

Фальстаф

Проклятая гадина! Уж задам я жару этой скотине!

Долль

Сделай это, потешь свою душу! А уж я за это погрею тебя под одеялом.

Входят музыканты.

Паж

Музыканты пришли, сэр.

Фальстаф

Пусть играют. - Играйте, господа. - Сядь ко мне на колени, Долль. Этакий мерзкий буян! Удрал от меня, как ртуть, мерзавец!

Долль

Да-да. А ты обрушился на него, как церковная башня. Ах ты, мой миленький молочный поросеночек с Варфоломеевской ярмарки! Когда ты наконец перестанешь драться днем и фехтовать ночью, когда начнешь чинить свое старое тело для отправки на тот свет?

Входят, в глубине сцены, принц Генрих и Пойнс, переодетые

трактирными слугами.

Фальстаф

Замолчи, милая Долль. Брось вещать на манер мертвой головы, не напоминай мне о конце.

Долль

Скажи мне, что за человек молодой принц?

Фальстаф

Добрый малый, хотя и вздорный. Из него вышел бы недурной эконом, он неплохо бы резал хлеб.

Долль

Говорят, что Пойнс очень умен.

Фальстаф

Он-то умен? На виселицу бы этого павиана! Ум у него тяжелый, как густая тьюксберийская горчица, а остроумия в нем не больше, чем в молотке.

Долль

Почему же принц так его любит?

Фальстаф

Потому, что он такой же тонконогий, здорово играет в шары, ест морских угрей с укропом, глотает с вином огарки, играет в чехарду с мальчишками, перепрыгивает через скамейки, изящно сквернословит; потому, что сапоги сидят на нем гладко, как на вывеске, и потому, что он не вызовет ссоры, передавая сплетни. У него еще много других дурацких талантов, доказывающих слабость ума и гибкость тела, и за все это принц держит его при себе. Он сам точь-в-точь такой же. Если их поставить на чашки весов, достаточно будет и волоска, чтобы один перевесил другого.

Принц Генрих

Не отрубить ли уши этой колесной ступице?

Пойнс

Отколотим его на глазах у его шлюхи.

Принц Генрих

Смотри, этот истасканный старикашка заставляет чесать себе затылок, как попугай.

Пойнс

Разве не чудно, что желание на столько лет переживает силу?

Фальстаф

Поцелуй меня, Долль.

Принц Генрих

Сатурн нынче в соединении с Венерой. Что говорит на этот счет календарь?

Пойнс

Посмотрите, как этот огненный Тригон, его слуга, шепчется со старой счетной книгой своего хозяина, с его памятной книжкой, с его справочником.

Фальстаф

Ты только притворно ласкаешь меня.

Долль

Ей-богу, я целую тебя от всей души.

Фальстаф

Стар я стал, стар...

Долль

Ты мне милей всех этих паршивых юнцов.

Фальстаф

Какой материи подарить тебе на юбку? Я получу деньги в четверг, а завтра у тебя будет новая шляпка. Спой мне веселую песенку. Уже поздно, пойдем спать. Ты забудешь меня, когда я уеду.

Долль

Ей-богу, ты доведешь меня до слез, если будешь говорить такое. Чтобы я хоть раз нарядилась до твоего возвращения! Ну давай дослушаем до конца.

Фальстаф

Эй, Франсис, хересу!

Принц Генрих и Пойнс

(приближаясь)

Сейчас, сейчас, сэр.

Фальстаф

Ба! Ты, должно быть, незаконный сын короля! А ты не брат ли Пойнса?

Принц Генрих

Ах ты, карта греховных земель, какую жизнь ты ведешь?

Фальстаф

Получше твоей. Я дворянин, а ты трактирный слуга, который только и делает, что таскает бутылки.

Принц Генрих

Верно, сэр, и потому я оттаскаю тебя за уши.

Хозяйка

Да хранит господь вашу светлость! Добро пожаловать в Лондон! Благословение господне на вашу драгоценную голову! Господи боже мой, это вы из Уэльса воротились?

Фальстаф

(кладя руку на голову Долль)

Клянусь бренным телом и зараженной кровью этого создания, я рад тебя видеть, непотребный и безумный отпрыск царственного древа.

Долль

Что такое, жирный дуралей? Плевать я хочу на тебя!

Пойнс

Милорд, он увильнет от наказания и обратит все в шутку, если вы не отколотите его сгоряча.

Принц Генрих

Ах ты, грязная куча сала! Что за пакости ты говорил обо мне при этой честной, добродетельной, благовоспитанной даме?

Хозяйка

Да благословит вас господь за вашу доброту! Она и в самом деле такая.

Фальстаф

Разве ты слышал?

Принц Генрих

Да, и ты, конечно, узнал меня, как и в тот раз, когда бежал от меня в Гедсхиле. Ты знал, что я стою у тебя за спиной, и говорил все это нарочно, чтобы испытать мое терпение.

Фальстаф

Нет-нет, ничего подобного: я не подозревал, что ты все это слышишь.

Принц Генрих

Я заставлю тебя сознаться, что ты умышленно оскорбил меня, и тогда - я уж знаю, как с тобой поступить.

Фальстаф

Я тебя не оскорблял, Хел; клянусь честью, и не думал оскорблять.

Принц Генрих

Как! Разве ты не говорил, что я эконом, что я гожусь лишь на то, чтобы резать хлеб, и еще бог знает что?

Фальстаф

Я не оскорблял тебя, Хел.

Пойнс

Как это так - не оскорблял?

Фальстаф

Не оскорблял, Нед, уверяю тебя; вовсе не оскорблял, достойный Нед. Я говорил о нем дурно при падших созданиях, чтобы эти падшие создания не вздумали его полюбить. Делая это, я поступал как заботливый друг и верноподданный, и твой отец должен быть благодарен мне за это. Никакого оскорбления, Хел, никакого, Нед, уверяю вас, дети мои.

Принц Генрих

Сознайся, что сейчас только из страха, единственно лишь из трусости ты оскорбляешь рту достойную даму, чтобы примириться с нами! Это она-то падшее создание? И твой паж тоже падшее создание? И честный Бардольф, у которого нос так и пылает рвением, тоже, по-твоему, падшее создание?

Пойнс

Отвечай, гнилой пень, отвечай.

Фальстаф

Дьявол отметил Бардольфа неизгладимой печатью, и лицо его служит Люциферу плитой для поджаривания пьяниц. Что касается пажа, то, хотя ангел-хранитель еще не совсем его покинул, дьявол порядком его одолевает.

Принц Генрих

Ну, а женщины?

Фальстаф

Одна из них уже давно в аду и поджаривает там бедных грешников. Что касается другой, то я ей задолжал и не знаю, попадет ли она за это в ад.

Хозяйка

Ручаюсь, что нет.

Фальстаф

Да, я тоже думаю, что нет: я полагаю, что ты за это и так достаточно поплатилась. Но за тобой водится другой грех: ты противозаконно кормишь своих посетителей мясом; за это, я думаю. тебе придется-таки повыть.

Хозяйка

Да ведь все трактирщики так поступают. Великое дело - одна или две бараньи лопатки за весь пост!

Принц Генрих

Вы, сударыня...

Долль

Что скажете, ваша светлость?

Фальстаф

Его светлость хочет сказать такое, против чего возмущается вся его плоть.

Стук в дверь.

Хозяйка

Кто это там стучит так громко? Посмотри, Франсис.

Входит Пето.

Принц Генрих

Какие вести, Пето?

Пето

В Уэстминстере король, родитель ваш.

До двадцати измученных гонцов

Примчались с севера; а по дороге

Я обогнал десяток капитанов:

Без шапок, все в поту, они стучатся

В трактиры и питейные дома

И всюду ищут, где сэр Джон Фальстаф.

Принц Генрих

Мне стыдно, Пойнс, что я теряю даром

Здесь время драгоценное, когда

Гроза восстанья собралась над нами.

Как тучи, что приносит южный ветер.

И дождь вот-вот застигнет нас врасплох.

Мой плащ и шпагу. - Доброй ночи, Джек.

Принц Генрих, Пойнс, Пето и Бардольф уходят.

Фальстаф

Перед нами самый лакомый кусочек ночи, и нам надобно уходить, не отведав его!

Стук в дверь.

Опять стучат.

Входит Бардольф.

Бардольф

Вас требуют сейчас же ко двору;

Ждут у дверей с десяток капитанов.

Фальстаф

(пажу)

Заплати музыкантам, малый. - Прощай, хозяйка. - Прощай, Долль. Вот видите, мои милые, как гоняются за достойными людьми. Человек недостойный может себе спокойно спать, а дельных людей сразу же - за бока. Прощайте, милые бабенки. Если меня не отправят тотчас же, я еще повидаюсь с вами.

Долль

Говорить невмочь... Сердце так и разрывается... Ну, прощай, дорогой Джек, смотри береги себя.

Фальстаф

Прощайте, прощайте.

Фальстаф и Бардольф уходят,

Хозяйка

Ну, счастливого тебе пути. Когда зазеленеет горох, исполнится двадцать девять лет, как я с тобой знакома. Уж такой честный, верный человек... Ну, счастливого тебе пути.

Бардольф

(за сценой)

Миссис Тершит!

Хозяйка

Что там такое?

Бардольф

(за сценой)

Скажите миссис Тершит, чтобы она шла к моему хозяину.

Хозяйка

О беги, Долль, беги! Беги со всех ног, милая Долль!

Долль всхлипывает.

Да идешь ты, что ли, Долль?

Уходят.

АКТ III

СЦЕНА 1

Уэстминстер. Дворец.

Входит король Генрих в ночном одеянии, за ним - паж.

Король Генрих

Позвать мне графов Уорика и Серри.

Но, прежде чем прийти, пусть эти письма

Они прочтут и вникнут в них; спеши.

Паж уходит.

О, сколько подданных моих беднейших

Спокойно спят сейчас! - О сон, о милый сон!

Хранитель наш, чем я тебя вспугнул,

Что ты не хочешь мне смежить ресницы?

Зачем охотнее приходишь ты

На жесткую постель в лачуге дымной,

Где дремлешь под жужжанье мух ночных,

Чем в ароматные чертоги знатных,

На ложе пышное под балдахином,

Где сладостные звуки нежат слух?

Божок ленивый, ты приходишь к черни

На грязный одр, а с царственного ложа

Бежишь, как если б сторож колотушкой

Иль колокол набатный гнал тебя.

Зачем над бездной на вершине мачты

Глаза смыкаешь незаметно юнге,

Укачивая в колыбели моря,

Когда хватает ураган свирепый

За гребни разъяренные валы,

Чудовищные головы лохматит

И к облакам вздымает с диким ревом,

Который пробудил бы мертвеца?

Как можешь ты, пристрастный сон, баюкать

Промокшего до нитки юнгу в бурю,

А в тихий, безмятежный час ночной,

Когда к тебе располагает все,

Отказываешь королю в покое?

Счастливый, мирно спи, простолюдин!

Не знает сна лишь государь один.

Входят Уорик и Серри.

Уорик

Привет мой, государь, и с добрым утром.

Король Генрих

Как? Разве утро, лорды?

Уорик

Второй уж час пошел.

Король Генрих

Тогда и вам скажу я: с добрым утром.

Прочли вы письма, что послал я вам?

Уорик

Да, государь.

Король Генрих

Тогда вы поняли, каким недугом

Поражено все тело государства;

Болезнь растет и угрожает сердцу.

Уорик

Но это временное лишь растройство,

И можно возвратить стране здоровье

Советом благотворным и лекарством;

Остынет скоро лорд Нортемберленд.

Король Генрих

О господи, когда б могли прочесть

Мы Книгу судеб, увидать, как время

В своем круговращенье сносит горы,

Как, твердостью наскучив, материк

В пучине растворится, иль увидеть,

Как пояс берегов широким станет

Для чресл Нептуновых; как все течет

И как судьба различные напитки

Вливает в чащу перемен! Ах, если б

Счастливый юноша увидеть мог

Всю жизнь свою - какие ждут его

Опасности, какие будут скорби,

Закрыл бы книгу он и тут же умер.

Прошло лишь десять лет,

Как с Ричардом дружил Нортемберленд;

С ним пировал он, а спустя два года

Меж ними разгорелась уж война;

Лишь восемь лет назад был Перси мне

Всех ближе, обо мне радел как брат,

Любовь и жизнь к моим ногам слагая;

Пылая рвеньем, Ричарду в лицо

Он бросил вызов. Кто из вас, милорды,

При этом был?

(Уорику.)

Не вы ль, кузен мой Невиль?

Когда сквозь слезы Ричард, подвергаясь

Злым оскорблениям Нортемберленда,

Слова пророческие произнес:

"Нортемберленд, ты лестница; по ней

Кузен мой Болингброк на трон восходит",

Хоть, видит бог, об этом я не думал,

И, если бы не нужды государства.

Не сочетался б я вовек с величьем.

"Придет пора, - так Ричард продолжал,

Придет пора, когда постыдный грех,

Созревший, как нарыв, прорвется бурно".

Так он предрек непрочность нашей дружбы

И все, что происходит в наши дни.

Уорик

Есть в жизни всех людей порядок некий,

Что прошлых дней природу раскрывает.

Поняв его, предсказывать возможно

С известной точностью грядущий ход

Событий, что еще не родились,

Но в недрах настоящего таятся

Как семена, зародыши вещей.

Их высидит и вырастит их время.

И непреложность этого закона

Могла догадку Ричарду внушить,

Что, изменив ему, Нортемберленд

Не остановится, и злое семя

Цветок измены худшей породит.

А почвой для нее могли служить

Лишь вы один.

Король Генрих

Все это неизбежно?

Так мужественно встретим неизбежность.

Она теперь взывает громко к нам.

Слыхал я, тысяч пятьдесят собрали

Граф и епископ.

Уорик

Быть того не может.

Ведь все, чего страшимся мы, молва

Удваивает, словно эхо - голос.

Прошу, прилягте снова, государь.

Клянусь душою, сил, что вы послали,

Достаточно, чтоб усмирить восстанье.

Но, чтобы успокоить вас вполне,

Я сообщу вам верное известье:

Глендаур скончался. Эти две недели

Больны вы были, государь, и вредно

Вам бодрствовать в столь неурочный час.

Король Генрих

Я вашему последую совету.

Скорей бы смуту одолеть, а там

Направим путь, друзья, к святым местам.

Уходят.

СЦЕНА 2

Глостершир. Двор перед домом судьи Шеллоу. Входят с разных сторон Шеллоу и Сайленс, Плесень, Тень Бородавка, Мозгляк и

Бычок; в отдалении - слуги.

Шеллоу

Пожалуйте, пожалуйте, пожалуйте, сэр. Дайте мне вашу руку, сэр, дайте вашу руку. Честное слово, вы ранняя пташка. А как вы поживаете, мой добрый кузен Сайленс?

Сайленс

С добрым утром, добрый кузен Шеллоу.

Шеллоу

А как поживает моя кузина, ваша дражайшая половина? И ваша прелестная дочь, моя крестница Элен?

Сайленс

Все такая же дикарка, кузен Шеллоу.

Шеллоу

А вот из моего кузена Вильяма, с позволения сказать, вышел, кажется, отличный студент? Он все еще в Оксфорде, не правда ли?

Сайленс

Да, сэр, и на моем иждивении.

Шеллоу

Пора бы уж ему в адвокатскую школу. Я в свое время учился в Климентовом колледже, и там до сих пор, наверно, вспоминают о сорванце Шеллоу.

Сайленс

Тогда вас называли "весельчаком Шеллоу", кузен.

Шеллоу

Боже милостивый, как только меня не называли! И каких только штук я не вытворял, да еще как ловко-то! Там учился вместе со мной маленький Джон Дойт из Стаффордшира, и черный Джордж Барнс, и Франсис Пикбон, и Уилл Скуил из Котсолда. Таких четырех головорезов не сыскать было во всех колледжах. Смею вас уверить, уж мы-то знали, где раки зимуют, и к нашим услугам были всегда самые лучшие женщины. Был там еще Джек Фальстаф, ныне сэр Джон; в то время он был еще мальчишкой и служил пажом у Томаса Маубрея, герцога Норфолка.

Сайленс

Тот самый сэр Джон, кузен, что приехал к нам вербовать солдат?

Шеллоу

Тот самый сэр Джон, тот самый. Помню, как он на моих глазах проломил голову Скогану у ворот школы, когда был еще вот этаким малышом. В тот самый день я еще дрался с Самсоном Стокфишем - фруктовщиком на задворках Греевского колледжа. Ах господи Иисусе, веселое было времечко! И подумать только, сколько моих старых приятелей уже умерло!

Сайленс

Все там будем, кузен.

Шеллоу

Разумеется, разумеется, совершенно верно, совершенно верно. Смерть, как сказал псалмопевец, есть удел каждого: все мы умрем. А в какой цене пара добрых волов на Стемфордской ярмарке?

Сайленс

Право, кузен, не знаю; я там не был.

Шеллоу

Да, от смерти не уйдешь. А что, жив еще старик Дебл, ваш земляк?

Сайленс

Умер, сэр.

Шеллоу

Ах, господи Иисусе, умер! Он отлично стрелял из лука. И вдруг умер... Да, отменный был стрелок. Джон Гант очень его любил и, бывало, ставил на него большие заклады. Умер!.. Он попадал в цель с двухсот сорока шагов, а легкую стрелу пускал с двухсот семидесяти; поглядеть на него - душа радовалась. А почем теперь овцы?

Сайленс

Смотря по товару. Два десятка добрых овец идут за десять футов.

Шеллоу

Так старик Дебл умер?

Сайленс

Вот идут, кажется, двое из отряда сэра Джона Фальстафа.

Входит Бардольф с одним из солдат.

Бардольф

С добрым утром, почтенные джентльмены. Будьте добры сказать, кто из вас судья Шеллоу.

Шеллоу

Я Роберт Шеллоу, сэр, скромный эсквайр здешнего графства и королевский мировой судья. Чем могу служить?

Бардольф

Мой капитан, сэр, свидетельствует вам свое почтение. Мой капитан, сэр Джон Фальстаф - видный дворянин, клянусь небом, и отважный полководец.

Шеллоу

Благодарю за поклон. Я знал его как славного рубаку. Как поживает добрейший рыцарь? Осмелюсь спросить, как здоровье миледи его супруги.

Бардольф

Простите, сэр, но солдату предпочтительнее обходиться без жены.

Шеллоу

Хорошо сказано, честное слово, сэр. В самом деле хорошо сказано. Предпочтительнее обходиться без жены? Превосходно! Да, так оно и есть. Отличные изречения всеми ценятся и всегда ценились. "Предпочтительнее" ведь это происходит от слова "почтительнее". Отличное изречение.

Бардольф

Прошу прощения, сэр, это словцо мне доводилось слышать. "Изречение", говорите вы? Клянусь дневным светом, я не знаю никаких "изречений". Но, что касается слов, сказанных мною, я готов своим мечом доказать, что это истинно солдатские слова, под стать любому командиру, клянусь небом' "Предпочтительнее" - это значит, когда человек, как говорится, предпочитает... Или когда человек находит, что он предпочитает... или, еще вернее, думает, что предпочитает, - а это самое главное.

Шеллоу

Совершенно верно.

Входит Фальстаф.

А вот и добрейший сэр Джон! Вашу руку, вашу почтенную руку, сэр. Честное слово, у вас отличный вид, и вы молодо выглядите для своих лет. Добро пожаловать, добрейший сэр Джон!

Фальстаф

Очень рад видеть вас в добром здоровье, дорогой мистер Роберт Шеллоу. Мистер Шуркард, если не ошибаюсь?

Шеллоу

Нет, сэр Джон, это кузен Сайленс, мой сослуживец.

Фальстаф

Добрейший мистер Сайленс, вам весьма к лицу такая мирная должность, как мирового судьи.

Сайленс

Благодарю покорно вашу милость.

Фальстаф

Фу, какая жара! Ну что же, господа, приготовили вы мне с полдюжины годных рекрутов?

Шеллоу

Разумеется, приготовили, сэр. Не угодно ли вам присесть?

Фальстаф

Покажите мне, пожалуйста, рекрутов.

Шеллоу

Где список? Где список? Где список? Дайте взглянуть, дайте взглянуть. Так, так, так, так. Да, сэр, именно так. Релф Плесень. Я буду их выкликать, и пусть они выходят, пусть выходят, пусть выходят. Посмотрим. Где же Плесень?

Плесень

Я здесь, с вашего разрешения.

Шеллоу

Что скажете, сэр Джон? Парень недурно сложен, молодой, крепкий и из хорошей семьи.

Фальстаф

Тебя зовут Плесень?

Плесень

Да, с вашего разрешения.

Фальстаф

Так пора тебя встряхнуть.

Шеллоу

Ха-ха-ха! Превосходно, ей-богу! Ведь вещи покрываются плесенью, когда залежатся. Замечательно! Честное слово, прекрасно сказано, сэр Джон, отлично сказано.

Фальстаф

(к Шеллоу)

Отметьте его.

Плесень

Довольно уже меня метили, пора бы меня оставить в покое. Моя старуха без меня совсем пропадет. Разве ей одной управиться с хозяйством да со всей работой? Нечего вам меня метить, найдутся молодцы более пригодные для этого дела, чем я.

Фальстаф

Ну, помалкивай, Плесень. Мы тебя забираем. Пора тебя встряхнуть, Плесень.

Плесень

Встряхнуть!

Шеллоу

Молчи, приятель, молчи! Стань в сторонку. Или ты позабыл, где находишься? - Перейдем к следующему, сэр Джон. Посмотрим, посмотрим... Симон Тень!

Фальстаф

Черт возьми, хорошо бы сейчас посидеть к тени. Думается мне, из него выйдет хладнокровный солдат.

Шеллоу

Где Тень?

Тень

Здесь, сэр.

Фальстаф

Тень, чей ты сын?

Тень

Моей матери, сэр.

Фальстаф

Сын своей матери? Это весьма вероятно. И к тому же тень своего отца: ведь сын женщины есть тень мужчины, а не его подобие. Да, частенько так бывает.

Шеллоу

Как он вам нравится, сэр Джон?

Фальстаф

Тень пригодится летом: отметьте его. У нас уже немало теней в списках.

Шеллоу

Томас Бородавка!

Фальстаф

Где он?

Бородавка

Здесь, сэр.

Фальстаф

Тебя зовут Бородавкой?

Бородавка

Да, сэр.

Фальстаф

Ты, я вижу, препаршивая бородавка.

Шеллоу

Отметить и его, сэр Джон?

Фальстаф

В этом нет надобности; ведь одежда висит на нем, как на шесте, и ноги у него как две черточки, - он и так смахивает на отметку в списке.

Шеллоу

Ха-ха-ха! Славная шутка, сэр, славная шутка! Браво, браво! - Франсис Мозгляк!

Мозгляк

Здесь, сэр.

Фальстаф

Ты каким ремеслом занимаешься. Мозгляк?

Мозгляк

Я женский портной, сэр.

Шеллоу

Отметить и его, сэр?

Фальстаф

Отметьте. Но, будь он мужской портной, он бы сам разметил нас мелом. Что, сделаешь ты в неприятельских рядах столько прорех, сколько наделал в женских юбках?

Мозгляк

Изо всех сил постараюсь, сэр. Уж будете мною довольны.

Фальстаф

Хорошо сказано. Молодец, женский портной! Хорошо сказано, храбрый Мозгляк. Ты будешь столь же отважен, как разъяренный голубь или доблестная мышь. Отметьте женского портного, мистер Шеллоу, да получше, покрепче.

Мозгляк

Хотелось бы мне, чтобы и Бородавку забрали.

Фальстаф

Хотелось бы мне, чтобы ты был мужским портным, тогда бы ты его починил и сделал годным для маршировки. Я не могу сделать простым солдатом того, кто ведет за собой целую армию. Удовлетворись этим, грозный Мозгляк.

Мозгляк

Понял, сэр.

Фальстаф

Благодарю тебя, почтеннейший Мозгляк. - Кто следующий?

Шеллоу

Питер Бычок с лужка.

Фальстаф

Ну, посмотрим на Бычка.

Бычок

Здесь, сэр.

Фальстаф

Ей-богу, видный парень! - Отметьте Бычка, пока он не заревел.

Бычок

О господи! Добрейший господин капитан!..

Фальстаф

Как! Тебя еще не отметили, а ты уже ревешь?

Бычок

О господи! Я больной человек, сэр!

Фальстаф

Какая же у тебя болезнь?

Бычок

Проклятая простуда, сэр; кашель, сэр. Я схватил его на королевской службе - в день коронации, сэр, когда звонил на колокольне.

Фальстаф

Ладно, ты отправишься на войну в халате. Мы выгоним из тебя простуду, я распоряжусь, чтобы твои друзья звонили по тебе. - Все теперь?

Шеллоу

Я вызвал на два человека больше, чем вам требовалось, вам надобно только четырех, сэр. - А теперь прошу ко мне отобедать.

Фальстаф

Я готов выпить с вами, а обедать мне некогда. Честное слово, я рад был свидеться с вами, мистер Шеллоу.

Шеллоу

О сэр Джон, помните, как мы с вами провели ночь на ветряной мельнице на Сент-Джорджских лугах?

Фальстаф

Лучше не вспоминать об этом, добрейший мистер Шеллоу, лучше не вспоминать.

Шеллоу

Веселая была ночка! А что, Дженни Ночная Пташка еще жива?

Фальстаф

Жива, мистер Шеллоу.

Шеллоу

Никак ей не удавалось сладить со мной.

Фальстаф

Никак. Она, бывало, говорила: "Терпеть не могу мистера Шеллоу".

Шеллоу

Клянусь мессой, я умел бесить ее. Славная была бабенка. Ну что, она еще держится?

Фальстаф

Постарела, сильно постарела, мистер Шеллоу.

Шеллоу

Понятно, что постарела. Да как же ей не быть старой? Ведь у нее уже был сын Робин Найтуэрк от старого Найтуэрка, прежде чем я поступил и Климентов колледж...

Сайленс

Это было пятьдесят пять лет назад.

Шеллоу

Да, кузен Сайленс. если б ты только знал, что мы перевидали с этим джентльменом на своем веку! Верно я говорю, сэр Джон?

Фальстаф

Да, частенько мне приходилось слышать, как бьет полночь, мистер Шеллоу.

Шеллоу

Приходилось, приходилось, сэр Джон, ей-богу, приходилось. Нашим лозунгом было: "Не зевай, ребята!" Ну, идемте обедать, идемте обедать. Господи, вот славное было времечко! Идемте, идемте.

Фальстаф, Шеллоу и Сайленс уходят.

Бычок

Добрейший господин капитан Бардольф, замолвите за меня словечко, и вот вам за это четыре монеты по десяти шиллингов французскими кронами. Честное слово, сэр, для меня идти на войну - все равно что на виселицу. О себе самом, сэр, я и хлопотать бы не стал, но потому как мне больно неохота, и уж очень мне желательно с друзьями остаться; не будь этого, сэр, я бы нипочем не стал о самом себе хлопотать.

Бардольф

Ладно, отойди в сторонку.

Плесень

Добрейший господин капрал-капитан, ради моей старухи замолвите за меня словечко. Ежели я уйду, то некому будет по хозяйству работать, а она у меня старенькая и сама не может управиться. Я дам вам сорок шиллингов, сэр.

Бардольф

Ладно, отойди в сторонку.

Мозгляк

Ей-богу, мне все нипочем: смерти не миновать. Ни и жизнь не стану труса праздновать. Суждено умереть - ладно, не суждено - еще лучше. Всякий должен служить своему государю, и, что бы там ни было, а уж тот, кто помрет в этом году, застрахован от смерти на будущий.

Бардольф

Хорошо сказано. Ты молодец.

Мозгляк

Ей-богу, не стану я труса праздновать.

Входят Фальстаф, Шеллоу и Сайленс.

Фальстаф

Ну, сэр, кого же из них мне забирать?

Шеллоу

Четверых, по вашему усмотрению.

Бардольф

(тихо, Фальстафу)

Сэр, на два слова. Я получил три фунта, с тем чтобы освободить Плесень и Бычка.

Фальстаф

Ладно, пусть будет так.

Шеллоу

Ну, сэр Джон, кого же вы выберете?

Фальстаф

Выбирайте вы за меня.

Шеллоу

Хорошо. Возьмите Плесень, Бычка, Мозгляка и Тень.

Фальстаф

Плесень и Бычка? Ты, Плесень, оставайся дома, пока не придешь в полную негодность. А что до тебя, Бычок, то тебе еще надо подрасти для службы. Вы оба мне не нужны.

Шеллоу

Сэр Джон, сэр Джон, вы действуете в ущерб себе. Эти двое - самые лучшие, а мне хотелось, чтобы у вас были под началом отборные солдаты.

Фальстаф

Уж не собираетесь ли вы, мистер Шеллоу, учить меня, как выбирать солдат? Велика важность - сложение, сила, статность, рост, осанка! Мне важен дух солдата, мистер Шеллоу! Возьмите Бородавку. С виду - совсем жалкий оборванец. Но поверьте, он будет заряжать и разряжать ружье быстрей, чем кузнец бьет молотом; он будет напирать и ломить вперед с быстротой малого, что катит бочку с пивом. А этот тощий парень Тень - вот каких солдат мне нужно. Неприятелю никак в него не попасть: это все равно что целиться в лезвие перочинного ножа. А в случае отступления - как шибко побежит этот Мозгляк, женский портной! О, подавайте мне неприглядных рекрутов - и я не взгляну на рослых! - Бардольф, дай-ка Бородавке мушкет.

Бардольф

Держи, Бородавка. Шагом марш! Так, так, так,

Фальстаф

Посмотрим, как ты управляешься с мушкетом. Так, очень хорошо... Продолжай... Очень хорошо... Отлично... О, подавайте мне плюгавых, тощих, старых, сморщенных, лысых стрелков! Здорово, Бородавка, ей-богу! Ты славный прыщ. Вот тебе шесть пенсов.

Шеллоу

А все-таки он не мастер своего дела; еще не навострился. Помню, когда я был еще в Климентовом колледже и изображал на Артуровых играх в Майленд-Грине сэра Дагонета, там был один маленький ловкий человечек, - вот уж здорово палил из мушкета! Повернет его и так и этак, и туда и сюда, а потом прицелится - пиф-паф, трах-тарарах! - и отскочит назад, а потом опять - и туда и сюда... Этакого ловкача мне больше никогда не увидать.

Фальстаф

Эти молодцы мне подходят, мистер Шеллоу.- Да хранит вас бог, мистер Сайленс; не буду тратить с вами лишних слов. - Прощайте, господа. Благодарю вас. Мне еще до ночи надо сделать добрых двадцать миль. - Бардольф, выдай новобранцам мундиры.

Шеллоу

Да благословит вас господь, сэр Джон! Да поможет он вам во всех делах ваших! Да пошлет нам бог мирные времена! На обратном пути заезжайте ко мне. Возобновим старое знакомство. Может статься, я отправлюсь с вами ко двору.

Фальстаф

Видит бог, я бы очень хотел этого, мистер Шеллоу.

Шеллоу

Ладно. Уж как сказано, так и будет сделано. Да хранит вас бог.

Фальстаф

Прощайте, благородные джентльмены.

Сайленс и Шеллоу уходят.

Бардольф, уведи солдат.

Бардольф и рекруты уходят.

Фальстаф

На обратном пути уж я постригу этих судей! Насквозь нижу этого Шеллоу. Боже ты мой, до чего мы, старые люди, подвержены пороку лжи! Этот дохлый судья только и делал, что хвастал передо мной своей разгульной молодостью и своими подвигами на Торнбульской улице, и каждое третье слово было ложью, которую он подносил слушателю аккуратнее, чем платят дань турку. Я его помню в Климентовом колледже; он похож был на человечка, вырезанного в конце ужина из корки сыра. Голый он был точь-в-точь как раздвоенная редька с вырезанной наверху смешной рожей. Он был так тощ, что близорукому его нипочем бы не разглядеть. Это был настоящий призрак голода; и притом похотлив, как мартышка, так что женщины звали его мандрагорой. Вечно он плелся в хвосте у моды и распевал обтрепанным потаскушкам песни, которые подслушивал у извозчиков, да еще при этом клялся, что сам сочинил эти романсы и серенады. И теперь эта шутовская рапира стала эсквайром и развязно говорит о Джоне Ганте, как если бы тот был ему названым братом. А я готов поклясться, что он видел его всего раз в жизни в Тильт-Ярде, когда Гант проломил ему голову за то, что он затесался в свиту лорд-маршала, Я присутствовал при этом и сказал Джону Ганту, что он отколотил свое собственное прозвище. Ведь его со всей его одежей можно было запрятать в шкурку угря; в футляре от гобоя ему было бы просторно, как в каком-нибудь дворце. А теперь у него и поместье и рогатый скот... Непременно заведу с ним дружбу, когда вернусь, и будь я не я, если не сделаю себе из него два философских камня. Если старая щука глотает молодую плотву, то, по закону природы, у меня все основания проглотить судью. Дайте срок, и все будет в порядке. (Уходит.)

АКТ IV

СЦЕНА 1

Йоркшир. Лес Голтри.

Входят архиепископ Йоркский, Маубрей, Хестингс

и другие.

Архиепископ

Как этот лес зовется?

Хестингс

Голтрийский лес, коль вам угодно знать.

Архиепископ

Здесь остановимся и разошлем

Разведчиков - узнать число врагов.

Хестингс

Они уже отправлены.

Архиепископ

Прекрасно.

Друзья мои, собратья по оружью,

Я должен вам сказать, что получил

Письмо недавно от Нортемберленда,

Холодное по тону и по смыслу:

Хотел бы, пишет, к нам примкнуть, но с войском,

Достойным имени его и сана.

Такого не собрав, он удалился

В Шотландию, чтоб дать созреть удаче.

В конце письма возносит он молитву,

Чтоб выдержало наше начинанье

Опасности и страшный бой с врагом.

Маубрей

Так рухнули надежды на него,

Разбившись в прах.

Входит гонец.

Хестингс

Ну что, какие вести?

Гонец

В порядке стройном с запада подходит

К нам неприятель; он от нас лишь в миле,

И, судя по пространству, что он занял,

В его рядах должно быть тысяч тридцать,

Маубрей

Как раз мы столько и предполагали.

Так двинемся и в поле встретим их.

Входит Уэстморленд.

Архиепископ

Кто этот рыцарь в боевых доспехах?

Маубрей

Я полагаю, это Уэстморленд.

Уэстморленд

Вам шлет привет, желает вам здоровья

Наш полководец герцог Джон Ланкастер.

Архиепископ

Так с миром говорите, Уэстморленд:

Чем вызван ваш приход?

Уэстморленд

Я речь свою

К вам обращаю, ваше преподобье.

Когда бы в образе своем восстанье

Явилось к нам - толпой презренной, гнусной

Мальчишек, попрошаек, оборванцев,

Под предводительством юнцов свирепых,

Под знаком ярости, - я говорю,

Когда б мятеж проклятый нам предстал

В своем природном, подлинном обличье,

То вы, святой отец, и вы, милорды,

Своей прекрасной честью не прикрыли б

Уродливую наготу кровавой

И мерзкой смуты. Лорд архиепископ,

Вы, чей престол храним гражданским миром,

Чья борода в дни мира поседела,

Чью мудрость и ученость мир вскормил,

Чье облаченье белое - эмблема

И голубиной чистоты и мира,

Зачем вы переводите себя

С благословенного наречья мира

На грубый, яростный язык войны,

В могилы превращая ваши книги,

Чернила - в кровь и перья ваши - в копья,

А вдохновенный голос ваш - в трубу,

Гремящую суровый клич войны?

Архиепископ

Спросили вы: зачем я сделал так?

Вот краткий вам ответ; мы все больны;

Излишествами и развратной жизнью

Себя мы до горячки довели,

И нужно кровь пустить нам. Заразившись

Той хворью, Ричард, наш король, погиб.

Однако, благородный Уэстморленд,

Не а качестве врача сюда я прибыл

И не как враг спокойствия и мира

Вступил в ряды бойцов. Нет, лишь на время

Я принимаю грозный вид войны,

Чтоб воздержаньем души излечить,

Пресыщенные счастьем, от застоя

Очистить кровь, готовую свернуться.

Теперь я выскажусь яснее. Взвесил

Я справедливо, на одних весах,

Восстанья зло и зло, какое терпим,

И перевесили страданья наши

Предполагаемый ущерб. Мы видим,

Куда течет поток времен, и нас

Событий бег из мирной сферы вырвал.

Мы перечень подробный всех обид.

Нам причиненных, в должный час предъявим.

Давно его представить мы хотели,

Но не добились доступа к монарху.

Когда желали перечислить мы

Свои обиды, нас не допускали

Те лица, что чинили нам обиды.

Опасности едва минувших дней,

Чей след еще не высохшею кровью

Начертан на земле родной, примеры,

Что каждый миг встречаем в наше время,

Принудили нас меч поднять - хоть это

И чуждо нам - не с тем, чтоб мир нарушить.

Иль ветвь его хотя б одну сломить,

Но чтобы мир нам подлинно упрочить

Не только на словах, но и на деле.

Уэстморленд

Когда король не принял ваших жалоб?

Чем оскорбил он вас? Какие пэры

Вас обижали по его приказу?

Что побудило ваше преподобье

Восстанья свиток дерзкий и кровавый

Скрепить своей божественной печатью

И освятить раздора ярый меч?

Архиепископ

Хоть государство всем нам брат, - оно

Сейчас мне лютый враг из-за расправы,

Постигшей моего родного брата.

Уэстморленд

Во мстителе здесь нет нужды, поверьте;

А будь она, - вам не пристало мстить!

Маубрей

А почему бы не пристало нам?

Ведь в памяти у нас еще свежи

Удары дней былых, а в настоящем

Мы терпим гнет неправедной руки,

Что душит нашу честь!

Уэстморленд

Добрейший лорд,

Постигнув роковую неизбежность

Событий наших дней, вы убедитесь,

Что ваш обидчик - время, не король.

Но все ж мне кажется, что лично вам

Ни наше время, ни король не дали

Ни на волос для жалоб оснований.

Иль вам не возвратили всех владений,

Которые имел родитель ваш,

Достойный, благородный герцог Норфолк?

Маубрей

Да разве мой отец права утратил

И должен был я снова в них вступить?

Король, его любивший, должен был

Лишь силой обстоятельств, против воли

Его изгнать. В тот миг, когда отец

И Болингброк, привстав на стременах.

Коней ретивых шпорой горяча,

С копьем наперевес, спустив забрала,

Сверкали взорами сквозь сталь решетки

И подала труба сигнал к сраженью,

Тогда, тогда что удержать могло бы

Отца от смертоносного удара?

Но бросил жезл свой государь, не зная,

Что жизнь его на том жезле висела,

В тот миг он бросил жизнь свою и жизни

Всех тех, кто от меча иль по доносам

В правленье Болингброка принял смерть.

Уэстморленд

Пустое говорите вы, лорд Маубрей!

В те времена граф Херифорд считался

Одним из самых доблестных бойцов.

Как знать, кому бы счастье улыбнулось?

Но если бы отец ваш победил,

Из Ковентри не вынес бы он славы,

Затем что вся страна единодушно

Его хулила, а молитвы всех

За графа Херифорда возносились,

Которого боготворил народ

И чествовал превыше короля.

Однако отклонился я от цели.

Сюда я послан царственным вождем

Узнать, чем недовольны вы, а также

Сказать, что вас он выслушать согласен,

И, коль законны требованья ваши.

Готов он их исполнить, устранив

Все то, что возбудило в вас вражду.

Маубрей

Он вынужден вступить и переговоры;

И движет им расчет, а не любовь.

Уэстморленд

В вас говорит, лорд Маубрей, самомненье.

Не страх таится и предложенье нашем,

А милость. Вот пред вами наше войско:

Оно, готов поклясться я, надежно,

И мысль о страхе допустить нельзя.

У нас в рядах имен блестящих больше,

И воины искусней в ратном деле,

Оружье лучше, выше цель, - должны

Мы и храбрее быть. Не говорите ж,

Что вынуждено предложенье наше.

Маубрей

Не допустил бы я переговоров.

Уэстморленд

Так, значит, стыдно вам своих поступков:

Не выдержит гнилье прикосновенья.

Хестингс

Уполномочен ли принц Джон вести

Переговоры от лица монарха.

Принять решенье и условья мира?

Уэстморленд

Со званьем полководца неразлучны

Все полномочья: празден ваш вопрос.

Архиепископ

Тогда, милорд, возьмите этот свиток;

В нем перечень всех требований наших.

Пусть все условья по статьям исполнят,

Сторонники все наши - здесь и всюду

Оправданы пусть будут по закону,

Пускай подпишет принц свое согласье

Желанья наши выполнить - и тотчас

Мы в берега покорности вернемся,

Рукою мира мощь свою сковав.

Уэстморленд

Ваш свиток принцу я вручу. Милорды,

Мы на глазах у наших войск сойдемся

И, если будет воля божья, миром

Закончим это дело, если ж нет,

Тогда пускай мечи на поле брани

Решат наш спор.

Архиепископ

Да будет так, милорд.

Уэстморленд уходит.

Маубрей

Мне говорит какой-то тайный голос,

Что прочным этот мир не может быть.

Хестингс

Не бойтесь. Если мир мы заключим

На основанье тех определенных,

Пространных требований, что мы ставим,

Мир будет каменной скалы прочней.

Маубрей

Да, но мы будем на таком счету,

Что всякий вздорный и ничтожный повод,

Нелепый, незначительный предлог

Напомнит государю о восстанье;

И, будь мы в верности своей готовы

Идти на жертву за него, нас будут

Провеивать таким суровым ветром,

Что легче станут зерна, чем мякина,

И в нас добра не отличат от зла.

Архиепископ

Нет, нет, милорд. Заметьте, государь

Устал от вздорных и досадных распрей.

Он увидал, что, умертвив врага,

В наследниках двух новых наживаешь,

И потому захочет, без сомненья,

Он со своих табличек все стереть,

Наветчиков из памяти изгнав,

Чтоб не будили в нем воспоминаний

О прежних неудачах. Он ведь знает:

В стране не выполоть всех сорных трав,

Как подозрительность его хотела б;

Его друзья с врагами так сплелись,

Что, если вырвет с корнем он врага,

Тем самым нанесет ущерб и другу.

Страна подобна женщине сварливой,

Что до побоев мужа довела,

Когда же он занес над ней кулак,

Дитя протягивает, чтобы этим

Карающую руку удержать.

Хестингс

К тому ж король переломал все розги

О прежних оскорбителей своих;

Теперь недостает орудий казни,

И мощь его, как лев, когтей лишенный,

Грозить лишь может, не терзать.

Архиепископ

Вы правы,

И потому поверьте мне, лорд-маршал,

Что если мы поладим с ним, то мир,

Как сломанная кость, что вновь срослась,

Прочней лишь будет впредь.

Маубрей

Да будет так!

Вот возвращается лорд Уэстморленд.

Входит Уэстморленд.

Уэстморленд

Принц приближается. Угодно ль вам

С ним встретиться, милорды, меж войсками?

Маубрей

Идемте с богом, ваше преподобье.

Архиепископ

Привет снесите принцу. Мы идем.

Уходят.

СЦЕНА 2

Другая часть леса.

Входят с одной стороны - Маубрей, архиепископ, Хестингс

и другие, с другой - принц Джон Ланкастерский, Уэстморленд,

офицеры и свита.

Принц Джон

Добро пожаловать, кузен мой Маубрей.

Приветствую вас, лорд архиепископ,

И вас, лорд Хестингс, как и всех других.

Вам несравненно больше подобало б,

Милорд архиепископ, быть средь паствы,

Собравшейся на колокольный звон

И проповеди внемлющей смиренно,

Чем в этот грозный час в стальной броне

Воспламенять крамольников толпу

Под грохот барабанов, превращая

Слова в мечи, а жизнь благую в смерть.

Тот, кто владеет сердцем государя,

Созрев под солнцем милости его,

Коль обратит во зло его доверье,

Ах, сколько бед он может натворить

Под сенью королевской! Так и вы,

Милорд архиепископ. Как глубоко

Вы вникли в слово божье! Это было

Известно всем. И были вы для нас

Господнего парламента оратор;

Для нас вы были голосом господним,

Глашатаем, посредником усердным

Меж благодатью, меж святыней горней

И грешной суетой. Кто б мог поверить,

Что вы свой сан во зло употребите,

Воспользуетесь благодатью неба,

Как пользуется низкий фаворит

В делах бесчестных именем монарха?

Под лживою личиной божьей воли

Вы наших подданных вооружили

На божьего наместника - монарха

И мир небесный и земной нарушив,

Собрали полчища.

Архиепископ

Добрейший принц,

Мы не пришли нарушить мир земной

Но, как сказал я лорду Уэстморленду,

Година смуты нам велит, сплотившись,

Прибегнуть к столь чудовищному средству,

Чтоб оградить себя. Я предъявил

Вам перечень обид, нам причиненных,

С презреньем был отвергнут он двором,

И это породило гидру войн,

Чей грозный взор вы усыпить могли бы,

Законные исполнив наши просьбы.

Тогда покорность, сбросив гнет безумья,

К монаршим кротко склонится стопам.

Маубрей

А нет - мы до последней капли крови

Сражаться будем.

Хестингс

Если ж мы падем,

Союзники подхватят наше знамя;

Тех перебьют - другие сменят их,

И будет зло плодиться; станет распря

Переходить из рода в род, доколе

В стране рождаться будут поколенья.

Принц Джон

Вы чересчур, лорд Хестингс, близоруки,

Чтоб в даль веков грядущих прозревать.

Уэстморленд

Угодно ль высказать вам, ваша светлость,

Как смотрите вы на условья их?

Принц Джон

Я одобряю все, и принимаю,

И честью рода нашею клянусь,

Что ложно поняли монарха волю

И что иные из придворных наших

Употребили власть его во зло.

Милорд, исправлено все будет скоро,

Клянусь душою. Если вы довольны,

Своих солдат по графствам распустите;

Поступим так же мы. И меж войсками

Мы выпьем вместе, дружески обнявшись,

Чтоб всякий подтвердил, придя домой,

Что восстановлены приязнь и мир.

Архиепископ

Мне ваше слово, принц, порукой служит.

Принц Джон

Даю охотно слово и сдержу,

Я за здоровье ваше пью сейчас.

Хестингс

(одному из офицеров)

Ступайте, возвестите мир войскам;

Пускай заплатят им и всех распустят;

Им это будет в радость. Поспешите.

Офицер уходит.

Архиепископ

Я пью за вас, достойный Уэстморленд.

Уэстморленд

А я, милорд, за вас. Когда б вы знали,

Каких трудов мне стоит этот мир,

Охотней пили б вы. Я полагаю,

В моей любви вы скоро убедитесь.

Архиепископ

Не сомневаюсь в ней.

Уэстморленд

Душевно рад.

Здоровье ваше пью, кузен лорд Маубрей.

Маубрей

Мне вовремя желаете здоровья:

Внезапно стало как-то худо мне.

Архиепископ

Перед напастью люди веселы,

А тяжесть в сердце предвещает счастье.

Уэстморленд

Так будьте веселы; порыв печали

Внушает вам, чтоб радости вы ждали.

Архиепископ

Поверьте, у меня легко на сердце.

Маубрей

Тем хуже, если правильна примета,

За сценой крики.

Принц Джон

Объявлен мир. Вы слышите - ликуют?

Маубрей

Услышать бы победы ликованье!

Архиепископ

С победою одной природы мир:

В нем обе стороны покорены,

Но без потерь.

Принц Джон

Ступайте, Уэстморленд,

И наше войско также распустите.

Уэстморленд уходит.

Милорд, давайте мы солдатам нашим

Прикажем здесь пройти, чтоб увидать

Противников недавних.

Архиепископ

Пусть, лорд Хестингс,

Пред тем как разойтись, пройдут пред нами.

Хестингс уходит.

Принц Джон

Надеюсь, ночь мы вместе проведем?

Входят Уэстморленд.

Что ж наша армия стоит недвижно?

Уэстморленд

Вы им стоять велели - не уйдут,

Пока от вас приказа не получат.

Принц Джон

Они свой знают долг.

Входит Хестингс.

Хестингс

Милорд, рассеялось все наше войско:

Как распряженные быки - спешат

На юг, на север, запад и восток;

Как школьники, которых отпустили,

Стремятся кто домой, кто на забавы.

Уэстморленд

Весть добрая; в награду за нее

Вас арестую, Хестингс, за измену,

А также вас, епископ и лорд Маубрей.

Маубрей

Достойно ль, честно ли так поступать?

Уэстморленд

А заговор честней?

Архиепископ

Где ж верность слову?

Принц Джон

Не давал я слова;

Лишь обещал я сделать улучшенья,

Каких вы требовали, и клянусь

Я все исполню свято. Что до вас,

Изменники, готовьтесь встроить кару

За действия свои и за восстанье.

Мятеж был вздорен: глупо было рать

Вести на нас, безумно - распускать.

Бить и барабан, преследовать ораву!

Не нам, а господу победы слава!

До плахи их сберечь; на ложе том

Измена дух испустит со стыдом.

Уходят.

СЦЕНА 3

Другая часть леса.

Шум битвы. Стычки.

Встречаются Фальстаф и сэр Джон Кольвиль.

Фальстаф

Как ваше имя, сэр? Скажите, пожалуйста, какого вы звания и откуда родом?

Кольвиль

Я рыцарь, сэр, и зовут меня Кольвиль из Долины.

Фальстаф

Ну, хорошо: имя ваше - Кольвиль, звание - рыцарь, а место жительства долина. Имя Кольвиль останется и впредь за вами, но отныне ваше звание будет изменник, а место жительства - тюрьма; там достаточно глубокие подвалы, так что вы по-прежнему будете Кольвилем из Долины.

Кольвиль

Не вы ли сэр Джон Фальстаф?

Фальстаф

Кем бы я ни был, сэр, я не хуже его. Что же, сдаетесь вы, сэр, или мне придется потеть из-за вас? Если так, то капли моего пота станут слезами ваших близких, оплакивающих вашу смерть. Итак, повергнись в страх и трепет и умоляй меня о пощаде.

Кольвиль

Мне думается, вы сэр Джон Фальстаф, и потому я сдаюсь вам.

Фальстаф

У меня в утробе целая куча языков, и они всем и каждому выбалтывают мое имя. Будь у меня брюхо хоть сколько-нибудь обыкновенных размеров, я был бы самым проворным малым во всей Европе. Моя утроба губит меня. - А вот и ваш полководец.

Входят принц Джон Ланкастерский, Уэстморленд, Блент

и другие.

Принц Джон

Жар миновал. Погоню прекратить;

Трубить отбой велите, Уэстморленд.

Уэстморленд уходит.

Фальстаф, где были вы все это время?

Когда все кончено, вы появились.

Клянусь, проделки эти вас заставят

У виселицы проломить хребет.

Фальстаф

Странно было бы, милорд, если бы этого не случилось. Известно, что хула и попреки всегда служат наградой за доблесть. Что же я, по-вашему, ласточка, стрела или пушечное ядро? Разве я, несчастный старик, могу мчаться с быстротой мысли? Я спешил сюда сломя голову, загнал больше ста восьмидесяти почтовых лошадей, прискакал сюда и, хоть весь еще в дорожной пыли, тут же проявил высокую геройскую доблесть, взяв в плен сэра Джона Кольвиля из Долины, бешеного рыцаря и доблестного противника. По мне это нипочем! Он увидел меня и сдался, так что я, по чести, могу сказать вместе с крючконосым римским молодцом: "Пришел, увидел, победил".

Принц Джон

Вы обязаны этим скорей его учтивости, чем своей доблести.

Фальстаф

Но я знаю только одно. Вот он, я вам его передаю и прошу вашу милость записать мой подвиг наряду с другими деяниями сегодняшнего дня, а не то, клянусь богом, я велю сложить особую балладу, а над заглавием изобразить Кольвиля, целующего мой ноги. Если вы меня к этому принудите, то, клянусь словом дворянина, вы все покажетесь рядом со мной позолоченными грошами и мне удастся на ярком небе славы затмить вас, как полная луна затмевает небесные светила, которые кажутся по сравнению с ней булавочными головками. Поэтому воздайте мне должное, и пусть доблесть будет превознесена.

Принц Джон

Твоя доблесть слишком тяжела, чтобы ее возносить.

Фальстаф

Так пусть она воссияет.

Принц Джон

Она слишком мутна, чтобы сиять.

Фальстаф

Делайте с ней что угодно, добрейший принц, называйте ее как хотите, лишь бы мне это послужило на пользу.

Принц Джон

Так ты зовешься Кольвиль?

Кольвиль

Да, милорд.

Принц Джон

Ты, Кольвиль, всем известный бунтовщик.

Фальстаф

А в плен его взял всем известный верноподданный.

Кольвиль

Таков же я, как и мои вожди,

Приведшие меня; будь я начальник,

Дороже обошлась бы вам победа.

Фальстаф

Не знаю, за сколько они себя продали, но ты, добрый малый, отдался мне даром, за что я и приношу тебе благодарность.

Входит Уэстморленд.

Принц Джон

Прекращена погоня?

Уэстморленд

Бьют отступленье, кончилась расправа.

Принц Джон

И Кольвиля и присных всех его

Отправить в Йорк и там казнить немедля.

Вам поручаю, Блент, его стеречь.

Кольвиль под стражей и Блент уходят.

Мы ко двору отправимся, милорды.

Слыхал я; тяжко болен государь;

Весть о победе пусть опередит нас.

(Уэстморленду.)

Кузен, ее снесите королю,

Чтобы его утешить и ободрить,

А мы за вами следом поспешим.

Фальстаф

Милорд, позвольте мне направить путь

Чрез Глостершир, а возвратясь домой,

Меня не обойдите похвалой.

Принц Джон

Прощайте, сэр. Мне сан велит о вас

Дать лучший отзыв, чем вы заслужили.

(Уходит.)

Фальстаф

Дай бог, чтобы у тебя хватило на это ума; это было бы почище твоего герцогства. Клянусь честью, этот рассудительный юнец недолюбливает меня. Его ни за что на свете не рассмешишь; да это и не удивительно: ведь он не пьет вина. Из таких благонравных юношей никогда не получается толку. Легкие напитки и пристрастие к рыбным блюдам до того охлаждают им кровь, что они впадают в какую-то мужскую бледную немочь, а когда женятся, то производят на свет одних девчонок. Большей частью они дураки и трусы. Пожалуй, некоторые из нас недалеко бы от них ушли, если бы не прибегали к горячительным напиткам. Добрый херес производит двоякое действие: во-первых, он ударяет вам в голову и разгоняет все скопившиеся в мозгу пары глупости, мрачности и грубости, делает ум восприимчивым, живым, изобретательным, полным легких, пылких, игривых образов, которые передаются языку, от чего рождаются великолепные шутки. Второе действие славного хереса состоит в том, что он согревает кровь; ведь если она холодная и неподвижная, то печень становится бледной, почти белой, что всегда служит признаком малодушия и трусости; но херес горячит кровь и гонит ее по всему телу. Она воспламеняет лицо, которое, как сигнальный огонь, призывает к оружию все силы человека, этого крохотного королевства; и вот полчища жизненных сил и маленькие духи собираются вокруг своего предводителя - сердца, и оно, раззадорившись и гордясь такой свитой, отваживается на любой подвиг, - и все это от хереса. Таким образом, военное искусство - ничто без хереса, ибо он приводит его в действие, а ученость - не более как золотой клад, оберегаемый дьяволом, пока херес не выведет ее на свет и не пустит в ход и оборот. Потому-то и храбр принц Гарри, что холодную кровь, унаследованную им от отца, он, словно тощую и бесплодную почву, утучнил, оросил и обработал усердными выпивками, вливая в себя кружку за кружкой благодатного хереса. Вот почему он горячий и храбрый. Будь у меня хоть тысяча сыновей, я первым долгом внушил бы им следующее жизненное правило: избегать легких напитков и пить как можно больше хересу.

Входит Бардольф.

Ну что, Бардольф?

Бардольф

Войско распущено, и все разошлись по домам.

Фальстаф

Пускай себе! Я отравлюсь через Глостершир и там навещу мистера Роберта Шеллоу, эсквайра. Я уже порядком размял его между пальцами и скоро буду запечатывать им письма. Идем.

Уходят.

СЦЕНА 4

Уэстминстер. Иерусалимская палата.

Входят король Генрих, Кларенс, Глостер, Уорик

и другие.

Король Генрих

Коль даст господь со смутою покончить,

Что кровью обагряет наш порог.

Мы юношество наше поведем

На те поля, где нам пристало биться,

И обнажим лишь освященный меч,

Наш флот готов, и собраны войска;

Избрали мы наместников себе;

Благоприятно все желаньям нашим;

Лишь сил телесных нам недостает,

Да надо подождать, пока повстанцы

Не подпадут ярму законной власти.

Уорик

Здоровье и победа, государь,

Придут к вам скоро.

Король Генрих

Сын мой Хемфри Глостер,

Где принц, твой старший брат?

Глостер

Мне говорили,

Отправился он в Виндзор на охоту.

Король Генрих

А с кем?

Глостер

Не знаю, добрый государь,

Король Генрих

Не с братом Кларенсом поехал он?

Глостер

Нет, государь, брат Кларенс перед вами.

Кларенс

Чего желает государь отец мой?

Король Генрих

Тебе добра, мой сын. Но почему

Не с братом ты? Тебя он очень любит,

А ты меж тем пренебрегаешь им.

Всем братьям он тебя предпочитает.

Ты должен дорожить его любовью;

И братьям много принесешь добра.

Когда меня не станет, - как посредник

Меж ними и величьем королевским.

Так не чуждайся брата, не теряй

Всех преимуществ милости монаршей,

Холодным равнодушьем к братней воле

В его груди не притупляй любви.

Он добр, когда внимательны к нему,

И слезы жалости легко роняет:

Как день, его рука щедра на благо.

Но в гневе он становится кремнем,

Суров и необуздан, как зима,

Порывист, словно ветер леденящий,

Что налетает на пороге дня.

С характером его считаться нужно;

За промахи почтительно кори,

И лишь тогда, когда в нем кровь играет;

Но если он угрюм, оставь его,

Пока, набушевавшись, не замрут

В нем страсти, как на берегу морском

Кит издыхает. Томас, помни это

И станешь для друзей щитом, а братьев

Ты свяжешь, словно обруч золотой.

Чтоб не дал течь сосуд с их общей кровью,

Куда примешан будет неизбежно

Со временем наветов лютый яд.

Пусть выдержит сосуд - будь яд сильней,

Чем аконит, губительней, чем порох.

Кларенс

Внимателен и ласков буду с братом.

Король Генрих

Так почему ж не в Виндзоре ты с ним?

Кларенс

Там нет его: он в Лондоне сегодня

Обедает.

Король Генрих

А с кем? Тебе известно?

Кларенс

Да, государь, с ним Пойнс и все любимцы.

Король Генрих

На тучной почве сорняки обильны;

Он, юности моей прекрасный образ,

Опутан ими: потому я с грустью

В грядущее бросаю взгляд пред смертью.

Кровавыми слезами плачет сердце,

Лишь я представлю гнусную пору,

Гнилые времена, что к нам нагрянут,

Едва усну я с предками моими.

Когда разгул не будет знать узды,

Когда лишь гнев и пыл дружить с ним станут.

Когда войдет его распутство в силу,

О, как помчится он на крыльях страсти

К опасностям и страшному паденью!

Уорик

Вы судите о нем, король, превратно;

Товарищей своих он изучает.

Лишь как язык чужой: чтоб овладеть им,

Необходимо заучить порою

И самые нескромные слова.

В дальнейшем, как известно, с отвращеньем

Их избегают. Так и принц наш бросит

Со временем, как площадную брань,

Своих друзей; о них воспоминанье

Ему послужит образцом и меркой,

Чтобы судить верней о прочих людях;

Былое зло пойдет ему на пользу.

Король Генрих

Нет, пчелы редко покидают падаль,

Где мед их сложен.

Входит Уэстморленд.

Кто там? Уэстморленд?

Уэстморленд

Здоровья вам и много дней счастливых

Вдобавок к тем вестям, что я привез!

Принц Джон, ваш сын, целует руку вам;

Епископ, Маубрей, Хестингс и другие

Подверглись каре вашего закона,

Крамолы меч в ножны надежно вложен,

И всюду расцвела олива мира.

О том, как все произошло, прочтете

Подробно в донесенье, государь.

Король Генрих

Ты птица вешняя, мой Уэстморленд,

Что на исходе зимних бурь вещает

Рожденье дня.

Входит Харкорт.

А вот еще известья.

Харкорт

Храни вас небо от врагов, король!

Когда ж они восстанут, пусть падут,

Как те, о ком пришел я сообщить.

Узнайте: разгромил шериф Йоркширский

Объединенные войска шотландцев

И англичан, которых в бой вели

Нортемберленд могучий и лорд Бардольф.

О том, как битва шла, благоволите

В посланье этом, государь, прочесть.

Король Генрих

Что ж худо мне от радостных вестей?

Иль не приходит никогда Фортуна

С руками, полными даров, и пишет

Каракулями дивные слова?

Она дает здоровье беднякам,

Лишая их еды, а богачей

Пирами дразнит, наградив болезнью:

От изобилья не дает вкусить.

Мне радоваться бы известьям добрым,

Но меркнет взор, и голова кружится...

О, подойдите! Мне нехорошо.

Глостер

Крепитесь, государь!

Кларенс

Отец державный!

Уэстморленд

Глаза откройте, государь, очнитесь!

Уорик

Не бойтесь, принцы: с государем часто

Случаются подобные припадки.

Все отойдите. Воздуху побольше!

Сейчас оправится король.

Кларенс

Нет, нет:

Не выдержит он долго этих мук.

Заботы, напряженье сил духовных

Разрушили души его ограду.

И жизнь вот-вот сквозь бреши улетит.

Глостер

Народные меня пугают толки

О порожденьях страшных, о младенцах,

Зачатых без отцов. Природы строй

Нарушен - словно год перескочил

Чрез месяцы, их спящими застав.

Кларенс

В реке прилив был трижды без отлива,

И - хроника живая - старики

Толкуют, что подобное явленье

Случилось перед тем, как Эдуард,

Наш предок, тяжко заболел и умер.

Уорик

Потише, принцы; государь очнулся.

Глостер

Боюсь, удар сведет его в могилу.

Король Генрих

Прошу меня поднять и отнести

В другой покой, но только осторожней.

Уходят.

СЦЕНА 5

Другая комната но дворне.

Король Генрих в кровати; Кларенс, Глостер, Уорик

и другие.

Король Генрих

Любезные друзья, не надо шума,

Но пусть ласкает нежная рука

Чуть слышной музыкой мой дух усталый.

Уорик

Позвать в покой соседний музыкантов.

Король Генрих

Корону положите на подушку.

Кларенс

Глаза ввалились. Как он изменился!

Уорик

Потише.

Входит принц Генрих.

Принц Генрих

Кто видал, где герцог Кларенс?

Кларенс

Я здесь, мой брат, и в горести большой.

Принц Генрих

Как? Дождь под кровом, а не на дворе?

Что с государем?

Глостер

Из рук вон плохо.

Принц Генрих

Знает про победу?

Скорей ему скажите.

Кларенс

Ему при этой вести стало худо.

Принц Генрих

Когда от радости он занемог,

Бог даст, оправится и без лекарства.

Уорик

Милорды, тише! - Принц, умерьте голос.

Родитель ваш как будто задремал.

Кларенс

В другую комнату уйдемте все.

Уорик

Угодно ль, принц, нам с нами удалиться?

Принц Генрих

Нет, я останусь возле короля.

Все, кроме принца Генриха, уходят.

Зачем лежит корона на подушке,

Такая беспокойная подруга?

Тревоги блеск! Забота золотая!

Как часто двери сна ты держишь настежь

Бессонной ночью - и с тобой он спит!

Но не таким здоровым, сладким сном,

Как тот, кто в грубом колпаке ночном

Храпит себе до утра. О величье!

Чью голову сдавил венец, тому

Ты - как роскошный панцирь знойным днем,

Что, охраняя, жжет. Лежит пушинка

У врат его дыханья, но не дрогнет.

Когда б дышал он, стала б шевелиться

Пушинка легкая. Король! Отец мой!

Да, крепок этот сон; он разлучил

С короной много королей английских.

По праву ты получишь от меня

Дань горьких слез и тягостной печали:

Тебе, отец, ее заплатят щедро

Моя природа, нежность и любовь.

По праву получу я от тебя

Венец, как твой прямой наследник. Вот он!

(Надевает корону.)

Да сохранит его на мне господь!

Пускай все силы мира соберутся

В одной руке чудовищной - не вырвать

Ей у меня наследственного сана;

Оставлю сыну своему венец,

Как ты его оставил мне, отец.

(Уходит.)

Король Генрих

(очнувшись)

Лорд Уорик! Глостер! Кларенс!

Входят Уорик, Глостер, Кларенс и другие.

Кларенс

Вы звали, государь?

Уорик

Вам лучше, государь? Что вам угодно?

Король Генрих

Зачем меня покинули вы, лорды?

Кларенс

Здесь, государь, остался принц, мой брат.

Он собирался сторожить ваш сон.

Король Генрих

Принц Генрих? Где он? На него взглянуть бы!

Его здесь нет.

Уорик

Открыта дверь; ушел он.

Глостер

Чрез покой,

Где мы сидели, он не проходил.

Король Генрих

Корона где? Кто взял ее с подушки?

Уорик

Лежала здесь, когда мы уходили.

Король Генрих

Принц взял ее. Позвать его скорей!

Иль так не терпится ему, что принял

Мой сон за смерть?

Его пришлите, Уорик, побранив.

Уорик уходит.

Проступок принца наряду с болезнью

Ускорит смерть мою. - О сыновья!

Как быстро, целью золото избрав,

Встает природа на дыбы!

Вот для чего в заботах неразумных

Отцы терзают думою свой сон,

Заботой - мозг, трудами - кости;

Вот для чего накапливают груды

Червонцев, что достанутся другим;

Вот для чего детей мы обучаем

Наукам и военному искусству!

Мы, как пчела, из каждого цветка

Собрав сладчайший сок

И крылья воском облепив, рот - медом,

Летим обратно в улей - и как трутней

За труд нас убивают. Эту горечь

Пред смертью должен испивать отец.

Входит Уорик.

Где тот, кто ждать не стал, пока болезнь,

Союзница его, со мной покончит?

Уорик

В соседней комнате нашел я принца.

Струились слезы по щекам прекрасным;

Так искренне он предавался горю,

Что, глядя на него, насилье злое,

Весь век свой упивавшееся кровью,

Омыло б нож слезами. К нам идет он.

Король Генрих

Но почему он взял с собой корону?

Входит принц Генрих.

А вот и он. - Ко мне приблизься, Гарри.

Уйдите все, оставьте нас одних,

Уорик и прочие уходят.

Принц Генрих

Не думал я ваш голос вновь услышать.

Король Генрих

Желание - отец той мысли, Гарри:

Я слишком зажился, тебе я в тягость.

Ужель так жаждешь ты занять мой трон,

Что мой венец спешишь надеть до срока?

О юность глупая! К величью рвешься,

Не зная, что оно тебя раздавит!

Но потерпи: лишь чуть заметный ветер

Подъемлет облако моей державы,

Мой день померк: оно прольется скоро.

Похитив мой венец, который стал бы

И так твоим чрез несколько часов,

Ты пред моим концом скрепил печатью

Предположенья горшие мои.

Вся жизнь твоя доказывала ясно,

Что ты меня не любишь, и хотел ты.

Чтоб в смертный час я в этом убедился.

На сердце каменном своем в мечтах

Ты наточил уж тысячу кинжалов,

Чтоб полчаса моей похитить жизни.

Как! Полчаса не мог ты потерпеть?

Тогда ступай и вырой мне могилу.

Вели звонить в колокола, вещая

Не смерть мою - твое лишь воцаренье.

Те слезы, что на мой прольются гроб,

Елеем станут, чтоб тебя помазать.

Смешай меня скорее с бренным прахом;

Жизнь давшего тебе отдай червям.

Слуг прогони моих, нарушь указы,

Пришла пора глумиться над порядком.

На троне - Генрих Пятый! Встань, тщеславье!

Прочь, мудрые советники! Прочь, слава!

К английскому двору со всех сторон

Беспутные сбирайтесь обезьяны!

Соседи, извергайте прочь подонки!

Коль есть у вас бездельник, что бранится,

Пьет, кутит ночью, грабит, убивает,

Грехи отцов творит на новый лад,

Возрадуйтесь - он нам не будет в тягость:

Ведь Англия его тройною мерзость

Двойною позолотою покроет

И даст ему почет, и власть, и должность.

Намордник, сдерживающий распутство,

Сорвет король, и разъяренный пес

Всех, кто безвинен, ринется терзать.

О бедный край, больной от войн гражданских!

Я не сберег тебя от смут заботой,

Что ж будет, коль заботой станет смута?

О, снова превратишься ты в пустыню,

Где будут волки лишь бродить, как встарь!

Принц Генрих

О государь, меня простите! Если б

Не слезы - влажная словам преграда,

Прервал бы я урок благой, хоть горький.

Вам не сказать бы этих скорбных слов,

Мне ж - не внимать так долго... Вот венец ваш!

Да сохранит надолго вам его

Небесный венценосец! Если он

Дороже мне, чем ваша честь и слава,

Пусть навсегда останусь на коленях,

В смиренном положенье, что внушил

Мне дух, исполненный любви и долга.

Лишь знает бог, как больно сжалось сердце,

Когда, войдя, застал вас бездыханным.

Коль притворяюсь, пусть умру бесславно,

И мир, доверью чуждый, не увидит

Той перемены, что замыслил я.

Придя взглянуть на вас, я счел вас мертвым,

И, полумертвый сам от этой мысли,

С укором обратился я к короне.

Как если бы сознанье было в ней:

"Заботы, сопряженные с тобою,

Все соки вытянули из отца.

Хоть высшей пробы золото твое,

Но для меня нет худшею на свете;

Другое, низшей пробы драгоценней,

Затем что исцеляет от недугов,

Ты ж, хоть прекрасно, славно, погубило

Носившею тебя!" С таким укором

Надел корону я, отец державный,

Чтоб с нею, как с врагом, что предо мной

Родителя убил, вступить в борьбу,

Как долг велит наследнику престола.

Но если радостью она растлила

Мне кровь, вселила в душу мне гордыню

И если суетной, мятежной мыслью

Я ринулся с приветом ей навстречу,

Пусть бог навек лишит меня короны

И превратит в ничтожного вассала,

Что в страхе перед ней колени гнет!

Король Генрих

О сын мой!

Господь внушил тебе корону взять,

Чтобы в отце твоем любовь усилить

Разумным оправданием твоим!

Поди сюда, сядь у моей кровати

И выслушай, как думается мне,

Последний мой совет. Известно богу,

Каким путем окольным и кривым

Корону добыл я; лишь мне известно,

С какой тревогой я носил ее.

К тебе она спокойней перейдет,

При лучших обстоятельствах, законней

Все, чем запятнан я в борьбе за власть,

Сойдет со мною в гроб. На мне корона

Казалась символом захватной власти;

В живых немало оставалось лиц,

Что помогли мне ею завладеть,

И это вечно порождало смуту,

Кровопролитья, раня мир непрочный.

Всем этим страхам я навстречу шел,

Своей рискуя жизнью, как ты видел.

В мое правление была страна

Ареной бурных драм. Но смерть моя

Изменит в корне все: что захватил я,

Теперь по праву перейдет к тебе

Наследственный венец носить ты будешь.

Хоть будешь тверже ты стоять, чем я,

Все ж твой непрочен трон: свежи обиды.

Мои друзья, что стать должны твоими,

Зубов и жал лишились лишь недавно

С их помощью кровавой стал я править

И мог страшиться, что меня их мощь

Низринет вновь. Опасность отвращая,

Я многих истребил и собирался

Вести в Снятую землю остальных

Чтоб не дали им праздность и покой

В мои права внимательней всмотреться.

Веди войну в чужих краях, мой Генри,

Чтоб головы горячие занять;

Тем самым память о былом изгладишь.

Еще сказал бы, но дышать мне трудно

И говорить нет сил. Прости, о боже,

Мне путь, которым к власти я пришел,

И сыну в мире сохрани престол!

Принц Генрих

Он вами, государь,

Был добыт, сохранен и мне вручен:

Незыблемы мои права на трон.

Отстаивать их стану неуклонно

Пред всей вселенною и борьбе законной.

Входит принц Джон Ланкастерский.

Король Генрих

Смотри, смотри, идет мой Джон Ланкастер!

Принц Джон

Здоровья, мира, счастья вам желаю!

Король Генрих

Ты мир и счастье мне несешь, здоровье ж

На крыльях юности, увы, умчалось

От голого, иссохшего ствола.

Тебя увидел - и мой труд земной

Теперь закончен. Где лорд Уорик?

Принц Генрих

Уорик!

Входит Уорик.

Король Генрих

Не носит ли особого названья

Покой, где мне сегодня стало хуже?

Уорик

Милорд, зовется он Иерусалим.

Король Генрих

Хвала творцу! Там должен жизнь я кончить.

Мне предсказали много лет назад,

Что я окончу жизнь в Иерусалиме,

И полагал я - что в Святой земле.

В ту комнату меня снесите; там,

В Иерусалиме, небу дух предам.

Уходят.

АКТ V

СЦЕНА 1

Глостершир. Комната в доме Шеллоу.

Входят Шеллоу, Фальстаф, Бардольф и паж.

Шеллоу

Клянусь петухом и сорокой, я не отпущу вас сегодня, сэр. - Эй, Деви!

Фальстаф

Прошу извинить меня, мистер Роберт Шеллоу...

Шеллоу

Не извиню; никак не могу извинить; не принимаю никаких извинений; никакие извинения вам не помогут; не должно быть никаких извинений. - Эй, Деви!

Входит Деви.

Деви

Здесь, сэр.

Шеллоу

Деви, Деви, Деви, Деви... Постой, Деви... Постой, Деви, постой... Ах да, позови повара Уильяма. - Сэр Джон, я не принимаю ваших извинений.

Деви

Слушаю, сэр. А повесток ваших я так и не мог вручить. Да, вот еще, сэр, чем же мы засеем ту большую пашню - пшеницей?

Шеллоу

Да, красной пшеницей, Деви. Но позови повара Уильяма... Есть у нас молодые голуби?

Деви

Да, сэр. А вот счет кузнеца за ковку лошадей и за плуги.

Шеллоу

Проверь счет и заплати. - Сэр Джон, я не принимаю ваших извинений.

Деви

А еще, сэр, надо бы купить новую цепь к ведру. Да, вот еще, сэр: прикажете вычесть из жалованья Уильяма за мешок, который он потерял на днях на рынке в Хинкли?

Шеллоу

Он должен возместить убыток. - Несколько штук голубей, Деви, да парочку цыплят, да ножку баранины, да еще чего-нибудь хорошенького, вкусненького. Растолкуй это повару Уильяму.

Деви

А военный господин останется у нас на ночь, сэр?

Шеллоу

Да. Деви. Надо его угостить на славу. Друг при дворе лучше, чем пенни в кошельке. Угости как следует и его людей, Деви; ведь они отъявленные негодяи и в случае чего станут трепать мое имя.

Деви

Положим, у них самих довольно-таки обтрепанный вид, сэр; белье на них страсть какое грязное.

Шеллоу

Хорошо сказано, Деви. Но принимайся за дело, Деви.

Деви

Очень прошу нас, сэр, поддержите Уильяма Уайзора из Уипкота против Климента Перкса из Хилля.

Шеллоу

На Уайзора поступило много жалоб, Деви. По-моему, этот Уайзор отъявленный плут.

Деви

Вполне согласен с вашей милостью, что он плут, но, видит бог, надо же когда-нибудь и плуту получить поблажку по просьбе приятеля. Честный человек, сэр, может сам за себя постоять, а плут не может. Я служу вашей милости верой и правдой вот уже восемь лет, и если мне нельзя раз или два в полгода поддержать плута против честного человека, значит, у вашей милости ко мне совсем мало доверия. Ведь этот плут - мой честный друг, сэр; поэтому я очень прошу вашу милость решить дело в его пользу.

Шеллоу

Ну, хорошо; я его не обижу. А теперь ступай, Деви.

Деви уходит.

Где вы, сэр Джон? Скорей, скорей снимайте сапоги. - Вашу руку, мистер Бардольф.

Бардольф

Я рад видеть вашу милость.

Шеллоу

Благодарю тебя от всей души, добрейший Бардольф. (Пажу.) Добро пожаловать, великан. - Идемте, сэр Джон.

Фальстаф

Сейчас иду, добрейший мистер Роберт Шеллоу.

Шеллоу уходит.

Бардольф, присмотри за нашими лошадьми.

Бардольф и паж уходят.

Если бы меня распилили на части, то вышло бы четыре дюжины таких бородатых монашеских посохов, как мистер Шеллоу. Удивительное дело, до чего духовно уподобились друг другу хозяин и слуги: имея его всегда перед глазами, они стали смахивать на придурковатого судью, а он, постоянно разговаривая с ними, стал походить на лакея с ужимками судьи. Благодаря постоянному общению их мысли настроились на один лад и жмутся друг к другу, как стадо диких гусей. Имей я нужду в мистере Шеллоу, я постарался бы подольститься к его слугам, намекнув на их близость к хозяину; нуждайся я в их услугах, я бы польстил мистеру Шеллоу, сказав, что никто не управляет слугами лучше, чем он. Известно, что как умное поведение, так и дурацкие повадки заразительны подобно болезням, - поэтому надо выбирать себе приятелей весьма осмотрительно. Я сделаю этого Шеллоу мишенью для своих шуток и буду забавлять принца Генриха, пока не сменятся шесть мод, что равняется продолжительности четырех судебных сроков или двух процессов, - и он будет хохотать без и_н_т_е_р_в_а_л_о_в. О, как сильно действует выдумка, приправленная клятвой, или шутка, сказанная с мрачным видом, на молодчика, еще не испытавшего, что такое ломота в плечах! Вот увидите, принц будет хохотать до тех пор, пока его лицо не сморщится, как промокший, скомканный плащ!

Шеллоу

(за сценой)

Сэр Джон!

Фальстаф

Иду, мистер Шеллоу, иду. (Уходит.)

СЦЕНА 2

Уэстминстер. Зал во дворце.

Входят с разных сторон Уорик и верховный судья.

Уорик

А, это вы, милорд? Куда идете?

Верховный судья

Как чувствует себя король?

Уорик

Прекрасно: кончились его тревоги.

Верховный судья

Надеюсь, жив?

Уорик

Ушел он в путь последний,

И в нашем мире больше нет его.

Верховный судья

Зачем король не взял меня с собою?

За то, что верно я ему служил.

Теперь обидам буду предоставлен.

Уорик

Да, молодой король не любит вас.

Верховный судья

Я знаю и порядки новых дней

Во всеоружии хочу я встретить.

Действительность не может быть ужасней

Того, что мне фантазия рисует.

Входят принц Джон Ланкастерский, Глостер, Кларенс,

Уэстморленд и другие.

Уорик

Вот Генриха умершего потомство

Скорбящее. Будь у живого Гарри

Характер худшего из младших братьев,

Как много бы осталось здесь дворян.

Что спустят парус перед грубым сбродом!

Верховный судья

Увы, боюсь, что все пойдет вверх дном.

Принц Джон

Привет, кузен мой Уорик! С добрым утром.

Глостер и Кларенс

Привет, кузен!

Принц Джон

Мы словно разучились говорить.

Уорик

Владеем речью мы, но так печален

Ее предмет, что нас лишает слов.

Принц Джон

Так мир тому, кто вызвал нашу скорбь!

Верховный судья

Мир нам! Спаси нас бог от горшей скорби.

Глостер

Добрейший лорд, вы потеряли друга.

Готов поклясться, на лице у вас

Не маска грусти - истинная скорбь.

Принц Джон

Хоть не уверен в милости никто,

Но вам прием холодный обеспечен.

Как грустно! Если б все иначе было!

Кларенс

Да, вам придется угождать Фальстафу,

Идя наперекор своей природе.

Верховный судья

Все, что я делал, принцы, делал честно,

Руководимый беспристрастным духом.

Я милости выпрашивать не стану

У короля по-нищенски, с позором.

Коль не помогут правота и честь,

К усопшему отправлюсь государю

И расскажу, кем прислан я к нему.

Уорик

Вот принц идет.

Входит король Генрих Пятый со свитой.

Верховный судья

Да сохранит вас бог, мой государь!

Король Генрих

В наряде новом, пышном, что зовется

Величеством, не так удобно мне,

Как думаете вы. Я вижу, братья,

К печали вашей примешался страх.

Здесь английский, а не турецкий двор.

Не Амурат - преемник Амурата,

А Генрих - Генриха. Но все ж печальтесь.

О братья добрые, вам грусть пристала.

Так царственно являете вы горе.

Что вас возьму за образец, и траур

Носить я стану в сердце. Да, печальтесь,

Но в меру, помня, что должны мы бремя

Все сообща нести. Что до меня,

Клянусь, я буду вам отцом и братом.

Вы лишь отдайте мне свою любовь,

А я уж сам возьму заботы ваши.

Вы плачете о Генриха кончине.

И плачу я. Но Гарри жив, который

В дни счастья эти слезы превратит.

Принц Джон и другие

Мы, государь, не ждем от вас другого.

Король Генрих

Все как-то странно смотрят на меня.

(Верховному судье.)

В особенности вы: ведь вы, конечно,

Уверены, что вам я враг.

Верховный судья

Уверен,

Что если взвесить здраво, то у вас

Нет оснований для вражды ко мне.

Король Генрих

Нет?

Иль может принц с призваньем столь высоким

Забыть, как оскорбляли вы его?

Как! Отчитать, бранить, в темницу бросить

Наследника? Иль этого вам мало?

Иль это можно в Лете утопить?

Верховный судья

Я действовал от имени монарха,

Власть вашего отца являл собою.

И вот, когда я исполнял закон,

Радея лишь о благе всех сограждан,

Угодно было вам забыть свой сан,

Закона мощь, величье правосудья,

Монарха образ, воплощенный мной

В судейском кресле, - и меня ударить;

И вас за оскорбленье короля

Я, смело пользуясь мне данной властью,

Под стражу взял. Коль поступил я дурно,

Теперь, когда надели вы корону,

Не возражайте, если ваш наследник

Нарушит приговор ваш, правосудье

Прогонит со скамьи его священной,

Прервет закона ход, притупит меч,

Что ваш покой блюдет и безопасность,

Нет, больше: если образ ваш растопчет,

Над вашим представителем глумясь.

Вы царственный свой разум вопросите,

Представьте, что случилось это с вами,

Что вы отец и что у вас есть сын,

Который так попрал величье ваше,

Так все законы грозные презрел,

Так надругался дерзостно над вами;

Потом представьте, что, за вас вступившись,

Я вашей властью принца усмирил.

Обдумав это, обо мне судите.

Как государь, скажите беспристрастно,

В чем я свои нарушил полномочья

Иль верность властелину моему.

Король Генрих

Милорд, вы правы: взвешено прекрасно;

Так сохраняйте же весы и меч.

Желал бы я, чтоб, возрастая в славе,

Вы дожили до дня, когда мой сын,

Вас оскорбив, подобно мне смирится.

Тогда я повторю слова отца:

"- Я счастлив, что есть подданный бесстрашный

Который принца осудить дерзнул;

И счастлив я, что у меня есть сын,

Который отдал в руки правосудья

Свое величье". Вы меня к тюрьме

Приговорили, - я приговорю вас

Носить и впредь тот меч, который с честью

Вы до сих пор носили. Обращайтесь

С ним так же смело, честно, как в тот раз,

Когда он был направлен на меня.

Вот вам рука моя. Отцом мне будьте:

Что вы шепнете мне, я вслух скажу

И волю подчиню свою смиренно

Советам вашим мудрым и благим.

И я прошу вас всех поверить, принцы,

Что в гроб с отцом сошло мое беспутство,

С ним страсти все мои погребены,

И строгий дух отца воскрес во мне,

Чтоб ожиданья обмануть людские,

Всех посрамить пророков, истребить

Дурное мненье, что меня клеймит

За внешние былые проявленья.

Кровь гордая, что до сих пор ко мне

Текла разгульно, свой изменит ход

И устремится в океан, где, слившись

С волнами царственными, заструится

Спокойно, величаво. Мы теперь же

Парламент наш высокий созовем

И изберем советников надежных,

Чтоб Англия ни и чем не уступала

Тем странам, где правленье совершенно;

Чтоб и война и мир иль оба вместе

Привычны и знакомы были нам.

Во всем, отец, вам будет первый голос.

Короновавшись, тотчас созовем,

Как я упомянул, весь наш Совет.

Когда ж по воле неба стану править,

Ни принц, ни пэр не пожелает ввек.

Чтоб сократился мой счастливый век.

Уходят.

СЦЕНА 3

Глостершир. Сад при доме Шеллоу.

Входят Фальстаф, Шеллоу, Сайленс, Бардольф,

паж и Деви.

Шеллоу

Нет, вы непременно должны осмотреть мой сад, и там в беседке мы с вами отведаем прошлогодних яблок моей собственной прививки; съедим тарелочку варенья с тмином и еще что-нибудь. - Идемте, кузен Сайленс. - А потом в постель.

Фальстаф

Ей-богу, у вас славное поместье, очень богатое.

Шеллоу

Пустырь, пустырь, пустырь. Мы нищие, нищие, сэр Джон. Только и хорошего, что воздух. - Накрывай, Деви! Накрывай, Деви! Так, хорошо.

Фальстаф

Этот Деви у вас мастер на все руки - и слуга и управляющий.

Шеллоу

Хороший слуга, хороший слуга, превосходный слуга, сэр Джон. Клянусь мессой, я выпил за ужином слишком много хереса. Да. хороший слуга. А теперь садитесь, садитесь. - И вы, кузен, тоже.

Сайленс

Ну, господа, давайте теперь, как говорится: (Поет.)

"Гулять, пировать всю ночь напролет,

Хвалить небеса за удачливый год.

Всюду мясо в котлах, спрос на девок растет,

Пляшет, поет счастливый народ.

Эй, веселей!

Говорю вам, друзья: веселей!"

Фальстаф

Вот весельчак! - Добрейший мистер Сайленс, сейчас выпью за ваше здоровье.

Шеллоу

Поднеси-ка вина мистеру Бардольфу, Деви.

Деви

Добрейший сэр, садитесь. Я сейчас буду к вашим услугам. Садитесь, добрейший сэр. - Господин паж, любезный господин паж, садитесь. Ваше здоровье! Если не хватит чего съестного, мы вознаградим себя выпивкой. Уж не взыщите: чем богаты, тем и рады. (Уходит.)

Шеллоу

Веселей, мистер Бардольф! - И ты тоже, мой маленький воин, будь веселей.

Сайленс

(поет)

"Веселей, веселей! Жена-ерунда;

Коротка ль, высока ль - баба дрянь всегда.

Пир горой, когда с бородой борода.

Да здравствует праздник веселый!

Веселей, друзья, веселей!"

Фальстаф

Никак не думал, что мистер Сайленс такой молодец.

Сайленс

Кто? Я? Мне уже случалось в жизни повеселиться разок-другой.

Возвращается Деви.

Деви

Вот вам блюдо яблок. (Ставит блюдо перед Бардольфом.)

Шеллоу

Деви!

Деви

Что прикажете, ваша милость? (Бардольфу.) Сейчас буду к вашим услугам. - Стакан вина, сэр?

Сайленс

(поет)

"Кубок с вином блещет огнем.

Выпью за ту, что в сердце моем.

Кто весел, всех долговечней!"

Фальстаф

Славно, мистер Сайленс!

Сайленс

Будем веселиться. Перед нами еще самая приятная часть ночи.

Фальстаф

Ваше здоровье, мистер Сайленс! Много лет вам здравствовать!

Сайленс

(поет)

"До дна я выпью кубок мой,

Будь он хоть в милю глубиной!"

Шеллоу

Достойный Бардольф, за твое здоровье. Если тебе чего-нибудь хочется и ты не требуешь, пеняй на себя. - Твое здоровье, мой маленький плутишка, твое здоровье. - Пью за здоровье мистера Бардольфа и всех лондонских кавалеров.

Деви

Я еще надеюсь на своем веку побывать в Лондоне.

Бардольф

Очень бы хотел увидеть тебя там, Деви...

Шеллоу

Клянусь мессой, вы там осушите вдвоем добрую кварту. Хе-хе! Не правда ли, мистер Бардольф?

Бардольф

Совершенно верно, сэр, - пинты в четыре.

Шеллоу

Отлично сказано, черт возьми! Этот плут не отстанет от тебя, будь спокоен. Уж он не отступится, он мастер по этой части.

Бардольф

Да и я тоже не отстану от него, сэр.

Шеллоу

Вот слова, достойные короля. Будьте как дома, веселитесь!

Стук в дверь.

Посмотрите, кто там пришел. Эй, кто там?

Деви входит.

Фальстаф

(Сайленсу, который выпил стакан до дна)

Так, теперь вы оказали мне честь.

Сайленс

(поет)

"Окажите мне честь

Меня в рыцарский сан возвесть,

Саминго!" Так ведь?

Фальстаф

Так.

Сайленс

Вот видите. Согласитесь, что и старый человек иногда еще кое на что пригодится.

Возвращается Деви.

Деви

С позволения вашей милости, там пришел какой-то Пистоль; он привез вести из дворца.

Фальстаф

Из дворца? Пусть войдет.

Входит Пистоль.

Что скажешь, Пистоль?

Пистоль

Да хранит вас бог, сэр Джон!

Фальстаф

Какой ветер занес тебя сюда, Пистоль?

Пистоль

Не тот злой ветер, который не приносит ничего доброго. Милейший рыцарь, ты теперь одна из самых веских персон в королевстве.

Сайленс

Клянусь святой девой, он самый увесистый, если не считать моего кума Пуфа из Барсона.

Пистоль

Пуф?

"Пуф" тебе в зубы, гнусный, подлый трус!

Сэр Джон, я твой Пистоль, твой верный друг.

Я сломя голову сюда примчался

И радостную весть тебе привез

Бесценные известья, дни златые.

Фальстаф

Выкладывай их скорее, да только говори по-человечески.

Пистоль

Плевать мне на весь свет и всех людишек!

Я речь веду об Африке златой!

Фальстаф

Презренный ассириец, что за вести?

Король Кофетуа знать правду хочет.

Сайленс

(поет)

"И Робин Гуд, и Джон, и Скарлет".

Пистоль

Допустят ли дворняг на Геликон,

Чтоб лаяли на царственные вести?

Тогда, Пистоль, пади в объятья фурий!

Шеллоу

Почтенный джентльмен, я не знаю, из каких вы будете.

Пистоль

Тогда скорби об этом.

Шеллоу

Прошу прощенья, сэр. Если, сэр, вы прибыли с вестями из дворца, я полагаю, нам остается одно из двух - или выложить их, или же хранить при себе. Знайте, сэр, что король облек меня некоторой властью.

Пистоль

Какой король? Ответь, прохвост, иль сгибнешь!

Шеллоу

Генрих.

Пистоль

Какой? Четвертый или Пятый?

Шеллоу

Генрих Четвертый.

Пистоль

К черту же твой сан!

Сэр Джон, стал королем твой кроткий агнец.

Он - Генрих Пятый. Правду говорю.

Когда солгал я, покажи мне фигу,

Как гордые испанцы.

Фальстаф

Как! Старый король умер?

Пистоль

Он мертв, как гвоздь дверной.

Сказал я правду.

Фальстаф

Скорей, Бардольф! Седлай моего коня! - Мистер Роберт Шеллоу, выбирай какую хочешь должность в государстве - она твоя. - Пистоль, я осыплю тебя почестями!

Бардольф

Счастливый день!

Он мне дороже рыцарского званья!

Пистоль

Что? Вести хороши?

Фальстаф

Отнесите мистера Сайленса в постель. - Мистер Шеллоу, лорд Шеллоу, будь чем хочешь: я - наместник Фортуны, Надевай сапоги, мы будем скакать всю ночь. - О драгоценный мой Пистоль! - Живо, Бардольф!

Бардольф уходит.

Ну, Пистоль, расскажи мне еще что-нибудь; да придумай для себя что-нибудь хорошенькое. - Надевайте сапоги, мистер Шеллоу! Я знаю, молодой король тоскует по мне... Возьмите первых попавшихся лошадей: законы Англии мне подвластны. Счастье всем моим друзьям, и горе лорду верховному судье!

Пистоль

Пусть коршуны ему терзают печень!

"Куда ты скрылось, счастье?" - так поется.

Оно вот здесь! Привет блаженным дням!

Уходят.

СЦЕНА 4

Лондон. Улица.

Входят полицейские, которые тащат хозяйку Куикли

и Долль Тершит.

Хозяйка

Ах ты, отпетый негодяй! Починный бог, я готова помереть, лишь бы мне увидеть тебя на виселице! Ты вывихнул мне плечо!

Первый полицейский

Констебли передали ее мне. Пусть не сомневается: мы угостим ее кнутом на славу. Из-за нее было недавно убито два человека.

Долль

Врешь, живодер окаянный, врешь! Пусти, говорю тебе, проклятая постная твоя рожа! Если я выкину дите, что сейчас ношу, лучше бы тебе пришибить родную мать, поганец ты этакий, испитая харя!

Хозяйка

О господи, если бы только сэр Джон был здесь! Уж он бы учинил тут над кем-нибудь кровавую расправу. Молю бога, чтобы она выкинула плод своего чрева.

Первый полицейский

Что ж, тогда у тебя будет опять дюжина подушек; а сейчас их у тебя только одиннадцать. Да ну же, ступайте за мной. Человек, которого вы избили вместе с Пистолем, умер.

Долль

А я тебе говорю, плюгавый человечишка с курильницы, тебя самого за это здорово выпорют. Ах ты, синяя навозная муха! Ах ты, грязный оголодавший палач! Если тебя не выпорют, не носить мне больше короткого платья.

Первый полицейский

Ну ты, странствующий рыцарь в юбке, идем.

Хозяйка

Господи боже мой, неужто п_р_а_в_д_а одолеет с_и_л_у? Ну, да мы еще посмотрим!

Долль

Идем, негодяй ты этакий, идем. Веди меня к судье.

Хозяйка

Идем, голодный пес.

Долль

Ах ты, ходячая смерть!

Хозяйка

Скелет ты этакий!

Долль

Идем, сухарь, идем, негодяй!

Первый полицейский

Ладно, идем.

Уходят.

СЦЕНА 5

Площадь перед Уэстминстерским аббатством.

Входят два служителя, посыпая площадь тростником.

Первый служитель

Не жалей тростника, не жалей тростника!

Второй служитель

Уже два раза трубили.

Первый служитель

Раньше двух часов они не вернутся с коронации. Живей, живей!

Служители уходят.

Входят Фальстаф, Шеллоу, Пистоль, Бардольф и паж.

Фальстаф

Станьте возле меня, мистер Роберт Шеллоу. Уж я добьюсь у короля для вас всяческих благ. Я подмигну ему, когда он будет проезжать мимо нас, - вы увидите, как он со мной обойдется.

Пистоль

Да укрепит господь твои легкие, добрый рыцарь.

Фальстаф

Поди сюда, Пистоль; стань позади меня. (К Шеллоу.) Как жаль, что я не успел заказать всем нам новое платье, - охотно бы выложил тысячу фунтов, что занял у вас! Впрочем, не беда; ваш скромный наряд как нельзя более кстати он доказывает, как я спешил увидеть короля.

Шеллоу

Вот именно.

Фальстаф

Он доказывает мою искреннюю привязанность.

Шеллоу

Вот именно.

Фальстаф

Мою преданность...

Шеллоу

Вот именно, вот именно, вот именно.

Фальстаф

Сразу видно, что я скакал день и ночь и совсем позабыл... даже в голову не пришло - терпения не хватило переодеться...

Шеллоу

Именно так.

Фальстаф

Вот я стою здесь, весь в пыли, весь в поту, сгорая от желания его увидеть, бросив все свои дела, как будто у меня нет другой заботы, как только увидеть его.

Пистоль

Это semper idem , ибо absque hoc nihil est - все, как говорится, одно к одному.

Шеллоу

Так оно и есть.

Пистоль

Мой рыцарь, разожгу и тебе я печень

И благородный гнев:

Прекрасная твоя Елена, Долль,

В оковах тяжких, в мерзостной тюрьме;

И ввержена туда

Презренною и грубою рукой.

Отмщенье, встань из черных бездн,

Обвитое змеей Алекто страшной!

В темнице Долль! Пистоль сказал лишь правду.

Фальстаф

Я дам свободу ей!

За сценой радостные клики и трубные звуки.

Пистоль

Не море ли шумит? Я слышу рокот труб.

Вводит король Генрих Пятый со свитой: в числе других верховный судья.

Фальстаф

Храни тебя господь, король мой Хел!

Пистоль

Пусть небо сохранит сей дивный отпрыск славы!

Фальстаф

Храни тебя господь, мой милый мальчик!

Король Генрих

(верховному судье)

Милорд, ответьте этому безумцу.

Верховный судья

В уме ль вы, сэр? С кем говорите вы?

Фальстаф

(королю Генриху)

С тобой! Король! Юпитер! Жизнь моя!

Король Генрих

Старик, с тобой я незнаком. Покайся!

Седины вовсе не к лицу шутам.

Мне долго снился человек такой

Раздувшийся от пьянства, старый, грубый,

Но я проснулся, и тот сон мне мерзок.

Впредь о душе заботься, не о теле.

Обжорство брось: знай, пред тобой могила

Зияет - поглотить тебя готова.

Дурацкой шуткой мне не отвечай.

Не думай, что такой же я, как прежде.

Известно богу - скоро мир увидит,

Что я от прошлого навек отрекся

И отрекусь от всех, с кем знался раньше.

Когда услышишь, что я вновь таков,

Как прежде, приходи ко мне и будешь

Моим руководителем в распутстве.

До той поры тебя я изгоняю,

Как всех прогнал, кто совращал меня.

Под страхом смерти вам запрещено

Теперь к особе нашей приближаться

На десять миль. Вам средства к жизни дам,

Чтобы нужда на зло вас не толкала;

И, если вы исправитесь, дадим

Вам должность в меру ваших сил и знаний.

Милорд судья, я поручаю вам

Дать неотложный ход моим словам.

Идем.

Король со свитой уходит.

Фальстаф

Мистер Шеллоу, я должен вам тысячу фунтов.

Шеллоу

Да, сэр Джон, и я прошу вас вернуть мне их сейчас же: я еду домой.

Фальстаф

Это едва ли возможно, мистер Шеллоу. Но не огорчайтесь; скоро меня позовут к ному тайком. Видите ли, он должен был так обойтись со мной при всех. Не сомневайтесь в своем повышении: я все же придам вам весу.

Шеллоу

Не знаю, как вы это сделаете, - разве что только наденете на меня свой камзол и набьете его соломой. Очень прошу вас, добрейший сэр Джон, отдайте мне хоть пятьсот фунтов из тысячи.

Фальстаф

Не сомневайтесь, я сдержу свое слово. То, что вы сейчас видели, не более как маска.

Шеллоу

Боюсь, что эту маску не снимут до самой вашей смерти, сэр Джон.

Фальстаф

Не бойтесь масок. Идемте со мной обедать. - Идем, лейтенант Пистоль; идем, Бардольф. За мной еще пришлют сегодня же вечером.

Входит принц Джон, верховный судья и стража.

Верховный судья

Взять сэра Джона Фальстафа; немедля

Свести во Флит - и всех друзей его.

Фальстаф

Милорд, милорд!..

Верховный судья

Нет времени. Все скажете вы после.

Ведите их.

Пистоль

Se fortuna mi tormenta,

Lo sperare mi contenta.

Все, кроме принца Джона и верховного судьи, уходят.

Принц Джон

Мне по душе поступок государя;

Намерен прежних спутников своих

Он обеспечить, но их всех изгнал

И не вернет, пока не убедится

В их скромном и разумном поведенье.

Верховный судья

Да, это так.

Принц Джон

Король созвал парламент свой, милорд?

Верховный судья

Созвал.

Принц Джон

Готов ручаться; не пройдет и года,

Как наш король огонь и меч пошлет

Во Францию. Об этом птичка пела

И, кажется, пленить его сумела.

Идем, милорд.

Уходят.

ЭПИЛОГ

(Произносится Танцовщиком)

Я появляюсь перед вами прежде всего со страхом, затем с поклоном, и, наконец с речью. Страшусь я вашего неудовольствия, кланяюсь по обязанности, а говорю, чтобы просить у вас прощения. Если вы ждете от меня хорошей речи, то я пропал, - ведь то, что я имею сказать, сочинил я сам, а то, что мне следовало бы вам сказать, боюсь, испорчено мною. Но к делу, - я все-таки попробую. Да будет вам известно (впрочем, вы это и сами знаете), что недавно я выступал здесь перед вами в конце одной пьесы, которая вам не понравилась, и просил у вас снисхождения к ней, обещав вам лучшую. Признаться, я надеялся уплатить вам свой долг вот этой пьесой. Если же она, как неудачное коммерческое предприятие, потерпит крах, то я окажусь банкротом, а вы, мои любезные кредиторы, пострадаете. Я обещал вам явиться сюда - и вот я пришел и поручаю себя вашей снисходительности. Отпустите мне хоть часть долга, а часть я заплачу и, подобно большинству должников, надаю вам бесконечных обещаний.

Если мой язык вымолит у вас оправдание, не прикажете ли вы мне пустить в ход ноги? Правда, это было бы легкой расплатой - отплясаться от долга. Но чистая совесть готова дать любое удовлетворение, и я на все пойду. Все дамы, здесь присутствующие, уже простили меня; если же кавалеры не простят, значит, кавалеры не согласны с дамами - вещь, совершенно невиданная в таком собрании.

Еще одно слово, прошу вас. Если вы еще не пресытились жирной пищей, то ваш смиренный автор предложит вам историю, в которой выведен сэр Джон, и развеселит вас, показав прекрасную Екатерину Французскую. В этой истории, насколько я знаю, Фальстаф умрет от испарины, если его еще не убил ваш суровый приговор; как известно, Олдкасл умер смертью мученика, но это совсем другое лицо. Язык мой устал, а когда мои ноги так же устанут, я пожелаю вам доброй ночи. А затем я преклоню колени, но лишь для того, чтобы помолиться за королеву.

"ГЕНРИХ IV"

Несомненно, что замысел "Генриха IV" возник у Шекспира тогда, когда он завершал хронику о Ричарде II, продолжением которой являются две пьесы о царствовании Генриха IV. За это говорит даже не столько то, что в конце "Ричарда II" епископ Карлайль пророчествует о бедах, ожидающих Англию в наказание за свержение законного короля, сколько упоминание о бесчинствах молодого принца Генри, наследника нового монарха Болингброка. Последний жалуется на то, что уже три месяца не видел сына, и посылает на поиски в таверны, где он бражничает со всяким сбродом ("Ричард II", V, 3). Упоминание принца в таком контексте является анахронизмом для данной пьесы. Ему во время низложения Ричарда II было всего тринадцать лет, и явно, что, вводя эту характеристику, Шекспир уже носил в голове, а может быть, начал излагать на бумаге историю беспутного принца.

Именно она и является основным сюжетным мотивом хроники "Генрих IV" в гораздо большей степени, чем судьба его отца, чьим именем названы обе пьесы. Ясно также и то, что уже в это время у Шекспира созрел план драматизации всей истории принца, а впоследствии короля Генриха V, прославленного в анналах истории Англии своими победами над Францией в Столетней войне. Его биография и история царствования были красочно описаны в летописях Холиншеда и других историков. О Генрихе V в народе ходили легенды, и он был в сознании масс таким же мужественным, справедливым, "хорошим" королем, каким во Франции позже представляли себе Генриха IV Наваррского.

Героический образ короля-воина рано привлек внимание английских драматургов эпохи Возрождения, и его история была инсценирована еще до Шекспира. Когда над Англией нависла опасность испанского вторжения, театры, поддерживая патриотический дух народа, ставили пьесы, прославлявшие прошлые победы англичан над чужеземцами. Тогда-то и появилась первая пьеса на данный сюжет - "Славные победы Генриха V", написанная неизвестным автором. Она была поставлена не позднее 1588 года. (Это установлено благодаря тому, что сохранились сведения об участии комика Тарлтона в исполнении пьесы, а так как он скончался в 1588 году, то это приблизительно фиксирует дату.)

Пьеса имела успех и довольно долго продержалась на сцене. В 1592 году Томас Нэш в памфлете "Пирс безгрошовый", хваля театры за то, что они развивают в народе чувство национальной гордости, упоминает эту хронику: "Как замечательно, что на сцене показывают Генриха V, взятие им в плен французского короля и то, как он вынуждает его и дофина присягнуть ему на верность". Вероятно, именно эта пьеса под названием "Генрих V" была занесена в 1594 году в реестр книг, предполагавшихся к печатанию, и о ней же идет речь в документе о представлении, состоявшемся в 1595 году. Она была напечатана в 1598 году, и это издание сохранилось, благодаря чему исследователи могли сравнить пьесу с шекспировскими хрониками на тот же сюжет.

"Славные победы Генриха V" - примитивная инсценировка известных исторических фактов и легенд об этом короле. Это откровенно пропагандистская пьеса биографического характера, с невыразительной обрисовкой персонажей. Но при всем том ее неизвестный автор проявил некоторую выдумку, создав беглый и местами живой сценический рассказ о жизни и деяниях Генриха V. Следуя преданиям о беспутной молодости короля, он ввел сцены, изображающие его в компании веселых собутыльников, среди которых есть опустившийся рыцарь сэр Джон Олдкасл - прообраз Фальстафа. Есть в пьесе и эпизод, когда принц дает пощечину верховному судье. Наконец, мы находим здесь и сцену, подавшую Шекспиру идею изобразить принца и Фальстафа репетирующими сцену встречи короля с принцем. В "Славных победах" это происходит иначе: там двое из трактирной компании комически повторяют ссору принца с верховным судьей. Не приходится сомневаться в том, что Шекспир воспользовался пьесой своего предшественника. Он не только заимствовал из нее отдельные детали, она в целом послужила ему канвой и для двух частей "Генриха IV" и для "Генриха V".

Инсценировка предшественника была скупой на факты и схематичной по построению. Явно, что Шекспир дополнил многое по Холиншеду. Но с обоими источниками Шекспир обращался вольно, подчиняя отдельные факты и характеристики своей, совершенно самостоятельной концепции пьесы. Ничто так наглядно не свидетельствует о творческой зрелости, достигнутой в это время Шекспиром, как свежесть и смелость, с какой он обработал материалы своих предшественников.

Особенно стремился Шекспир к рельефности фигур главных персонажей, сочетая их по признаку контраста. Для этого он не постеснялся отступить от хронологии. Возраст Генриха IV Шекспир значительно увеличил, представив его человеком на склоне лет, приближающимся к могиле, тогда как на самом деле в год битвы при Шрусбери ему было всего тридцать шесть лет. Хотспер был даже старше короля, а Шекспир сделал его намного моложе, сравняв по годам с принцем Генрихом, и разница в характере и поведении их от этого стала особенно выразительной. А во второй части "Генриха IV", где уже нет Хотспера, Шекспир для сохранения контраста ввел фигуру другого сына короля, Джона Ланкастерского, которого ни Холиншед, ни другие историки не упоминают в связи с данными событиями. Шекспиру он понадобился, чтобы опять-таки оттенить беспутство принца Генриха по сравнению с чопорным и надменным другим королевским сыном. В летописях в связи с данными событиями женщины не упоминаются. Шекспир создал образы леди Мортимер и леди Перси. Наконец, из слегка намеченных эпизодов с собутыльниками принца Шекспир создал бесподобные фальстафовские сцены, принадлежащие к лучшим образцам его юмора.

Первая часть "Генриха IV" была напечатана в 1598 году без имени автора, переиздана в 1599 году с указанием на авторство Шекспира, печаталась дополнительно в 1604, 1608, 1613 годах и еще три раза после смерти Шекспира, попав также в фолио 1623 года. Вторая часть вышла в 1600 году и была повторена в фолио. В 1844 году был найден "манускрипт Деринга" - рукописный вариант, сделанный в начале XVII века, по-видимому, для какого-то домашнего спектакля. Эта рукопись, следовавшая печатным текстам, интересна как первая дошедшая до нас попытка монтажа двух частей хроники.

Основой современного текста первой части является кварто 1598 года, как самое полное. Для второй части более надежным оказался текст фолио 1623 года. Он на 150 строк полнее кварто 1600 года. В недавнее время Л. Л. Шюкинг (1930) и А. Харт (1934) убедительно доказали, что сокращения в кварто в основном были сделаны по цензурным соображениям, так как в некоторых репликах могли быть усмотрены намеки на королеву Елизавету, так же как это было со сценой низложения Ричарда II (см. статью о "Ричарде II" в третьем томе настоящего издания).

Две пьесы о царствовании Генриха IV составляют срединную часть тетралогии, началом которой является "Ричард II", а концом - "Генрих V". Хотя все они связаны последовательностью исторических событий и общностью некоторых персонажей, пьесы о царствовании Генриха IV выделяются, образуя самостоятельное художественное целое, отличаясь по содержанию, духу и тону от хроник, обрамляющих тетралогию.

В "Ричарде II" преобладает трагическая тональность, в "Генрихе V" тональность эпико-героическая. И здесь и там с предельной ясностью проводится определенный политический тезис: в "Ричарде II" - критика "божественного права" королей, в "Генрихе V" - воинственный патриотизм. Определить "идею" "Генриха IV" в такой же тезисной форме едва ли возможно. Эта пьеса вообще меньше всего поддается определениям в духе традиционных рубрик.

Начать с того, что она уже по своему объему превосходит любую из пьес Шекспира. Если каждая из частей "Генриха VI" представляет собой законченное драматическое произведение, то этого нельзя сказать о двух частях "Генриха IV". Верно, что каждая из них требует отдельного спектакля, но тем не менее идейно и художественно они образуют единое целое. В этом сходится большинство критиков, начиная с С. Джонсона вплоть до Дж. Довер Уилсона. Единство обеих частей прежде всего определяется тем, что их содержанием является судьба трех лиц - короля Генриха IV, принца Генриха и Фальстафа. В полном объеме облик каждого из них раскрывается лишь в ходе действия, охватывающего обе хроники.

Против этого можно возразить, сказав, что каждая из пьес имеет свою фабулу. Но фабула первой части не является вполне законченной. Развязка первой части не содержит драматургического решения всех узлов, завязанных началом пьесы. Здесь решается лишь та часть драматического конфликта, которая строится на противопоставлении принца Генриха и Хотспера, а это хотя и существенно в общем плане пьесы, но все же не больше, чем эпизод. Драматургическая конструкция "Генриха IV" вообще характеризуется эпическим нанизыванием эпизодов. Американский шекспировед Феликс Шеллинг правильно определил "Генриха IV" как хронику эпического типа, в отличие от хроник-трагедий "Ричард III" и "Ричард II". Но это не было возвратом Шекспира к несколько рыхлой манере второй и третьей частей "Генриха VI". В "Генрихе IV" при полном отсутствии единства действия есть изумительно осуществленное "единство интереса". Он сосредоточивается на судьбах отдельных людей и на судьбах целой страны, картина жизни которой раскрывается с такой полнотой, что перед нами возникает зрелище истории, как она реально творится.

"Генрих IV" - грандиозная историческая драма, содержание которой столь обширно, что оно не уместилось в рамки одного спектакля, и Шекспир, никогда не считавшийся с формальными правилами, написал пьесу в десяти актах. Художественная задача, взятая им на себя, была тем труднее, что в сюжете не было такого стержня, как, например, в "Ричарде III", и Шекспир нашел новые средства, чтобы держать внимание публики в напряжении. В других хрониках Шекспира драматизм определялся в первую очередь тем, ч_т_о происходит. В "Генрихе IV" Шекспир покоряет изображением того, к_а_к совершаются события, к_а_к творится история. Справедливости ради скажем, что в предшествующих хрониках Шекспир уже стремился к этому, но в полной мере он решил данную художественную задачу впервые именно в "Генрихе IV".

Поэтому-то каждая часть "Генриха IV" интересна сама по себе. Но и отдельные эпизоды внутри каждой из частей тоже обладают качествами, придающими им самостоятельный интерес. Более того, некоторые из них обладают своей внутренней законченностью. Все сцены, связанные с ограблением купцов на большой дороге, нападением принца и Пойнса на грабителей, и, наконец, рассказ Фальстафа об этом происшествии составляют законченную комедию фарсового типа, точно так же как эпизоды Хотспера составляют трагедию, вкрапленную в общую композицию "Генриха IV". Это не просто линии действия, а драматически завершенные, сюжеты. Они есть и во второй части. Фальстаф и миссис Куикли, король и принц Генрих - в одном случае фарс, в другом - драма взаимоотношений отца и сына - образуют такого рода законченные, самостоятельные драматические сюжеты,

Самое изумительное в драматургической композиции "Генриха IV" - это, однако, то сложное единство, которое создается сплавом всех разнообразных элементов, входящих в драму. Из малозначительных баронских восстаний XV века Шекспир извлек материал для создания исторической драмы большого социального смысла. Может быть, именно то обстоятельство, что, взятые сами по себе, данные события не отличались большой красочностью, и позволило Шекспиру сосредоточить внимание на характерах, показать их в живой связи с историей.

Мы могли видеть по предшествующим хроникам, что главное внимание Шекспира было обращено на формирование централизованного национального государства. Подобно другим пьесам этого жанра, как в первой, так и во второй части "Генриха IV" драматический конфликт имеет в основе борьбу между королевской властью и феодалами. Но нигде раньше Шекспир не достигал такой широты изображения исторического процесса и такой глубины в раскрытии его движущих пружин, как в "Генрихе IV".

Конфликт между Генрихом IV и его феодалами раскрывается в такой живой конкретности, что это типичное противоречие эпохи обретает неповторимо индивидуальный облик. Участники конфликта предстают перед нами каждый с своеобразными чертами, и именно эта индивидуализация их таит глубочайший смысл, создавая в конечном счете ощущение поражающей жизненной полноты действия. Максимальная степень реализма достигается благодаря тому, что Шекспир не создает прямого соответствия между моральным обликом персонажа и той государственной, политической идеей, носителем которой он является.

В этом смысле, с точки зрения композиционной, ясно выявляется, что цель драмы - утвердить принцип централизованной монархии. Но король Генрих IV, являющийся живым носителем этого государственного принципа, далеко не идеальный монарх. Более того, он несет в себе противоречие этому принципу, ибо сам достиг власти посредством свержения законного монарха. Это противоречие между личностью короля и принципом, который он отстаивает, делает для нас живой и исторически правдивой картину процесса, изображаемого Шекспиром. Сознавал ли Шекспир это, или такое изображение явилось результатом, не предусмотренным автором, но в его изображении обнаруживаются двойственность и противоречивость абсолютистской государственности, утверждающей, с одной стороны, законность, а с другой - подчиняющей эту законность индивидуальной воле и, в конечном счете, произволу одного человека.

Сам король ощущает противоречивость своего положения. Его душу постоянно терзает сознание вины в убийстве Ричарда II. Он полон недоверия к окружающим феодалам, особенно к тем, кому обязан был своим возвышением. Неумолимая логика властолюбия побуждает его в первую очередь укротить именно своих наиболее энергичных пособников, ибо они представляют для короля главную опасность. Опасны в глазах правителя те, кто, не разделяя священного трепета толпы перед властью, знают, что приобретение ее - дело рук человеческих. А Нортемберленд, Перси и другие знают "технику" оттого дела, ибо сами приводили в действие колеса механизма, вознесшего Генриха IV на трон. Именно поэтому они, в свою очередь, полны притязаний и непокорства, так как им кажется, что, посадив Генриха на трон, они связали его вечным обязательством благодарности... Но логика классовой политики такова, что как раз обязанность быть благодарным в первую очередь и побуждает Генриха IV к неблагодарности.

Слишком поздно понимают бывшие соратники Генриха IV по бунту, что они ошиблись. В их руках, правда, остается прежнее оружие - бунт против короля, которого они сами поставили у власти. Но самый их мятеж обнаруживает главную внутреннюю и, мы бы сказали, исторически предопределенную слабость их позиции. Нортемберленд, Вустер, Хотспер, восставая против Генриха IV, лихорадочно ищут союзников даже среди прежних врагов. Шекспир с гениальной прозорливостью раскрывает беспринципность политических оппозиций, имеющих в основе корыстные, властолюбивые стремления меньшинства. И вот в лагере противников короля оказываются законный претендент на власть - Мортимер, наследник Ричарда II, шотландец Дуглас, воевавший с Англией, предводитель мятежного Уэльса Глендаур, с которым только что воевали английские феодалы. Самое разительное то, что Хотспер, недавний победитель шотландца Дугласа, теперь вынужден объединиться с ним.

Семейство Перси, являющееся душой мятежа, вступает в союз со всеми внутренними и внешними врагами английской монархии. Логика борьбы делает их врагами своей же нации, тогда как Генрих IV при всей его личной моральной небезупречности оказывается защитником национальных интересов. Морально-политически он более прав, чем его противники, каковы бы ни были его личные недостатки и пороки.

Лагерь мятежников как в первой, так и во второй части изображен Шекспиром с поразятельным многообразием. Все они - носители принципа феодального сепаратизма. Каждый из них движим эгоистическими соображениями, но сколь различны они между собой! Вот Нортемберленд, старый прожженный политик, хладнокровный в своих расчетах, а рядом - его брат Вустер, беспокойный, подозрительный и беспощадный интриган. За ними наследственный опыт бесчисленных феодальных склок, мятежей, придворных интриг. Они, так сказать, носители "цивилизованного" интриганства. С ними заодно феодалы иной, исторически более низкой и примитивной ступени - шотландец Дуглас и уэльский бунтарь Глендаур. В Дугласе мы видим сочетание храбрости, горца с хитростью политика, привыкшего к сложным отношениям вечно враждовавших кланов. Поэтому он выбирает, когда пускать в ход воинственный задор и когда - выждать. Наконец, Глендаур - феодал самого примитивного варварского склада. Воинственный и хвастливый, он то ли в самом деле верит в колдовство, то ли устрашает врагов и друзей своим знанием магии и умением заставить служить себе таинственные силы стихий природы, во всяком случае, он одновременно храбрец и шарлатан.

Удивительное историческое чутье побудило Шекспира очень ярко изобразить то, что противниками короля и самого принципа абсолютной монархии были носители отсталых понятий и представлений. Личное честолюбие, надменность, хвастовство, коварство - все это как нельзя точнее характеризует феодальных мятежников. Но есть среди них один, выделяющийся своими качествами, хотя и близкий им по многим чертам, - это Хотспер.

Он - само воплощение феодальной воинственности. Честь - его кумир. Но понимает он ее как типичный феодал. Она в том для него, чтобы утверждать свое превосходство силой. Хотспер - своеобразный поэт кулачного права, в этом отношении бесстрашный и по-своему безупречный. У пего нет холодной расчетливости его отца, Нортемберленда, нет ни придворного интриганства, ни варварского коварства. Он прям, горяч и откровенен. Хотя и он сражается за весьма реальные интересы и феодальные права, в известном смысле его можно назвать самым бескорыстным и убежденным борцом за принципы феодального рыцарства. Он последний представитель рыцарственного героизма среди других феодалов, которые уже борются не только мечом, но и оружием политической хитрости. Их политиканству он противопоставляет рыцарскую мужественность, бесстрашие, готовность сражаться в самых неблагоприятных условиях. И есть нечто обаятельное в его горячем безрассудстве, когда, покинутый своими союзниками, он вступает в неравный бой, в котором и гибнет смертью героя. И тогда его победитель, принц Генрих, тот самый, который справедливо пародировал феодальную воинственность Хотспера (часть первая, II, 2), столь же искренне восхищается чистой мужественностью, бессмысленно растраченной воинственным Перси (V, 4)

Итак, два лагеря противостоят друг другу на авансцене истории: лагерь короля и лагерь мятежных баронов. Как богато и многообразно показан конфликт между ними через раскрытие живых образов людей, составляющих обе партии! Общий антагонизм между ними дополняется бесчисленными мелкими антагонизмами внутри каждого лагеря. Мы уже очертили разнообразие облика и нравственного склада мятежников. В королевском лагере главный антагонизм - между Генрихом IV и его сыном, принцем Генрихом. В том, что принц чуждается двора, якшается со всяким сбродом, Генрих IV видит не только своего рода кару свыше за свершенное им злодеяние, но и постоянный живой упрек себе. В отчуждении сына ему чудится осуждение принцем своего отца. Так воспринимает свои отношения с сыном король.

Для принца во всем этом иной смысл. Он живет в атмосфере, где интересы власти непрестанно душат человечность. Власть требует от своих носителей непреклонности, жестокости. Давая человеку в руки огромное могущество, она в то же время лишает его элементарных человеческих удовольствий - веселья, дружбы, возможности по желанию распоряжаться собой. Принц видит, что его отец, в сущности, не принадлежит себе. А молодому Генриху хочется быть самим собой, не втискивать свое тело и душу в корсет придворных условностей и обязанностей, связанных с королевским званием. По контрасту он выбирает себе общество людей, совершенно отвергнувших какие бы то ни было нравственные принципы и обязательства в жизни. С ними ему по крайней мере легко и весело, здесь, в таверне, он чувствует себя непринужденно, имея возможность в любой миг сказать и грубую правду в лицо своим собутыльникам.

Если он бежал от двора и нашел прибежище в таверне, то это еще не значит, что он признал своим этот низменный мир. С самого начала мы слышим речь принца (1, 2), ясно свидетельствующую о том, что душой он не принадлежит и этому миру. Принц ищет такой принцип нравственности, который позволил бы сочетать полную духовную и практическую свободу с требованиями человечности. Он жаждет естественности. Поэтому начинает он с того, что опускается в среду, где царят простые, первобытные, физические инстинкты. Это лучше, чем подчинение искусственному ритуалу власти, стесняющему человечность, и лучше подчинения ложному принципу чести, заставляющему Хотспера утверждать свое достоинство бесконечными убийствами. Но ошибаются Фальстаф и его другие собутыльники, думая, будто принц безраздельно с ними. На самом деле они для него - только проявления природы в ее низшем естестве, и ему доставляет удовольствие потешаться над ними, особенно над Фальстафом, которого он одновременно любит и презирает. Любит за жизнерадостность и непосредственность, за веселый нрав и шутливость, презирает за то, что, свободный от морали, Фальстаф - раб своей плоти.

Яснее всего нравственная проблема, над решением которой бьется принц, раскрывается в троекратно повторенном мотиве отношения к чести. Для Хотспера честь - фетиш, принцип, которому он слепо подчиняет всю свою жизнедеятельность (монолог Хотспера о чести, I, 3). Для Фальстафа понятие чести - пустой звук (V, 1). Ригористическое следование принципу чести приобретает у Хотспера несколько аскетический оттенок. У Фальстафа, наоборот, отрицание чести доходит, до потворства самым низменным животным инстинктам.

Принц Генрих хочет сохранить верность "природе", но в нем живет и сознание своего личного и общественного долга: личного - перед отцом и общественного - перед государством. Когда наступает критический момент отцу грозит потерять корону, может быть, даже жизнь, а государству угрожает анархия, - принц бросает забавы, проникается сознанием своего долга и борется за честь семьи, государства, но - и это Шекспиром подчеркнуто - не за личную честь. Одержав победу над самым страшным и сильным противником, Хотспером, он даже не протестует, когда Фальстаф пытается приписать эту заслугу себе. Принцу Генриху не важно, узнают ли другие о его подвиге, для него существеннее сознание выполненного долга.

Но все это - поиски принцем своего морального кодекса как частного лица. В первой части хроники мы видим его на той стадии личного развития, когда он решает вопрос о своих жизненных нормах как индивид, один из многих в обществе и государстве. Принц Генрих отстаивает свое право жить так, как он хочет. В этом отношении он типичный человек начинающего утверждаться буржуазного миропорядка. Здесь принц выступает как носитель партикуляризма, сочетающего свободный выбор образа жизни с признанием элементарных обязанностей по отношению к государству, в котором он живет и которое должно обеспечить ему право на эту свободу.

Во второй части хроники положение принца становится иным. Здесь всячески подчеркивается близкая перспектива возведения его в королевский сан. Принц Генрих и сам все более осознает, что он не простое частное лицо, а наследник престола. В нем живет внутреннее сопротивление этому. Нагляднее всего это проявляется в оскорблении верховного судьи.

Если в первой части узловой нравственной проблемой была честь, то во второй - закон. Отношение индивида к закону раскрывается через образ Фальстафа прежде всего. Фальстаф презирает закон. Он любыми средствами будет пытаться обойти его, как он это делает, когда его привлекают к ответственности за неуплату долгов. Но, с другой стороны, Фальстаф не прочь и воспользоваться законом, если откроется такая возможность. Одним словом, он смотрит на закон с точки зрения личной выгоды. Он возлагает большие надежды на то, что сможет хорошо погреть руки, когда его приятель принц Генрих станет королем. Известие о возведении принца на престол разжигает самые безудержные мечты толстого рыцаря, когда, держа в руках бразды закона, он сможет творить любые беззакония. На предупреждения принца по этому поводу Фальстаф не обращает внимания, а между тем Генрих с самого начали очень иронически отвечал на рассуждения Фальстафа о том, что они смогут сделать, когда Гарри станет королем.

Впрочем, и сам принц до поры до времени относится к закону и его представителям враждебно. Однако, в отличие от Фальстафа, принц никогда не смотрел на законность с точки зрения своей выгоды. Он соотносил ее только со своим стремлением к личной свободе. Именно утверждая свою независимость, он и дал затрещину верховному судье, за что тот посадил его в тюрьму.

И вот умирает Генрих IV. Глядя на его корону, принц размышляет о "золотом бремени", каким она является для ее обладателя. Но он готов принять его на себя, и теперь принц Генрих отлично сознает, что, став королем, он должен отречься от прежней свободы. Отныне у него будут только обязанности. Напрасно опасается умирающий Генрих VI, будто воцарение его сына приведет к разгулу беззакония. Принц будет еще вернее следовать закону, чем его отец.

Два эпизода завершают формирование личности Генриха V. Первый - встреча с верховным судьей. Теперь он может отплатить ему за то, что тот посадил его в тюрьму. Но принц признает правоту судьи. Тот действовал по закону, и его не остановило даже то, что нарушителем закона был сам наследный принц. То обстоятельство, что законность в государстве он ставит выше личностей, распространяя ее даже на особу короля и его наследника, делает верховного судью идеальным представителем законности. Новый король с уважением склоняется перед ним, прощая ему личную обиду.

Второе испытание принца, ставшего королем, - встреча с Фальстафом. Толстый рыцарь спешит на коронацию, как если бы короновали его самого. Во всяком случае, он убежден, что теперь начнется его царство. А Генрих V делает вид, что даже не узнал его. Для него теперь Фальстаф - это дурной сон его молодости. Старика он призывает остепениться и поручает надзор за ним верховному судье. Закон победил беззаконие, но, хотя нравственный принцип торжествует, мы ощущаем некое неразрешимое противоречие в чувствах. Конечно, с точки зрения высокой нравственности поведение новоиспеченного короля правильно. Но вместе с тем мы видим, что милый, обаятельный в своей безыскусственности принц преобразился, очерствел. Он утрачивает что-то от своей человечности. И, хотя Шекспир с логической последовательностью обрисовал нам путь принца Генриха, хотя с точки зрения морали такой конец является обоснованным, на самом деле проблема, поднятая самим Шекспиром, не получила и не могла получить действительного решения.

Со свойственной ему способностью резко обнажать противоречия действительности Шекспир остро поставил проблему "естественной" человечности и ее отношения к существующий государственности. Примирить их было нельзя, ибо природа того государства, которое Шекспиру хотелось увидеть как идеал, была такова, что она неизбежно вступала в противоречие с человечностью. В пределах личной жизни Шекспиру еще видится возможность некоего среднего пути, компромисса. В государстве этот компромисс оказывается невозможным. В "Генрихе V" Шекспир вернется к этой теме и даст ей то же самое решение. И неизбежность этого была не только в природе тогдашнего государства, но и в социальной природе человеческой личности, как она формировалась вместе с ростом буржуазных общественных отношений. Всякого рода индивидуализм - все равно, будь то хищнический, эгоистический, принципиальный или бездумный, жестокий или идеальный - оказывался в неразрешимом противоречии с принципом идеальной государственности, иллюзию которой питали гуманисты.

Рассматривая обе хроники "Генрих IV" под этим углом зрения, мы можем сказать, что Шекспир нарисовал не только картину конфликтов феодального общества. В том своеобразном сочетании прошлого с современным, которое присуще всей драматургии Шекспира, феодальное своеволие баронов ничем, в сущности, не отличается от буржуазного индивидуализма. В этом смысле "Генрих IV" не только историческая драма, но и произведение глубоко современное для людей шекспировской эпохи. В конечном счете здесь та же проблематика, что и в великих трагедиях Шекспира, отразивших коренные противоречия эпохи Возрождения.

В "Генрихе IV" Шекспир, однако, еще старается удержаться на позициях гуманистического оптимизма. Вот почему для него все конфликты, изображенные в пьесе, являются все же отходящей в прошлое историей. Процесс ее развития, как думается Шекспиру, дает основания для веры в торжество лучших начал. Но, как мы показали, сам реализм Шекспира подтачивает этот оптимистический вывод, формально утвержденный в финале пьесы, но художественно опровергаемый обеднением личности того, кто искал этот идеал, - принца Генриха.

Широкое полотно исторической жизни, созданное Шекспиром, не представляет собой, таким образом, просто хроники событий и яркой обрисовки индивидуальных судеб. Все проникнуто у Шекспира глубокой идейностью. Нити ее тянутся, сплетаясь и перекрещиваясь, через все многообразное действие пьесы, и мы здесь наметили лишь основные мотивы, далеко не исчерпав всего богатства проблематики обширной шекспировской драмы.

Однако, как ни увлекательно следить за мыслью художника, его идейными поисками, отраженными в конфигурации персонажей, в их характеристиках, сила этой драмы прежде всего и больше всего в ее мощном реализме, в богатстве жизни и движения, в динамике конфликтов, резких контрастах, бурных столкновениях людей и классов.

Шекспир соединил в одном потоке и трагедию гибнущего феодального рыцарства, и драму неправедной власти, и духовные искания героя (им мы считаем принца Генриха), и неподражаемую комедию нравов лондонского дна, историю и быт.

Большие исторические события уже самим своим драматизмом всегда в чем-то театральны. Эта театральность истории была почувствована уже молодым Шекспиром, когда он еще только начинал свой драматургический путь. Чем глубже проникала мысль великого художника в существо исторического процесса, тем яснее становилось для него, что за величественным фасадом истории кроется многое, чего нельзя упускать из виду. В "Генрихе IV" Шекспир полностью отказался от какой бы то ни было парадности в изображении истории. Театральная эффектность, на которую явно рассчитывают такие люди, как Хотспер, снимается иронией других, а сам исторический процесс в целом предстает в своей реалистической наготе благодаря обнаружению не идеальных, а действительных и вполне практических стремлений борющихся друг с другом людей.

Шекспир показал не только то, что творилось на авансцене истории, но и то, что происходило на ее задворках. Фальстафовские сцены, справедливо считающиеся главным украшением пьесы, являются самым ярким выражением шекспировского реализма. Недаром они затеняют все остальное, особенно во второй части, где читатель или зритель только и ждет, когда на сцене снова появится Фальстаф.

В "Генрихе IV" критика давно увидела смелейший пример сочетания возвышенного и комического. Надо при этом заметить: то, что формально следует считать возвышенным (рыцарские и придворные сцены), Шекспиром снижено до уровня, когда маски внешнего благородства падают с представителей знати, а комические сцены, изображающие "низменную среду", подняты на такую идейную и художественную высоту, что иные из "высоких комедий" кажутся мелкими и низменными по сравнению с огромным человеческим содержанием, вложенным Шекспиром в самый, казалось бы, грубый фарс - "фальстафиаду". Здесь с наибольшей силой выразил Шекспир дух Ренессанса, отразил противоречия старого и нового в своей эпохе, пока еще в том же оптимистическом духе, которым проникнута и "серьезная" часть хроники. Но это уже не составляет нашей темы, и мы отсылаем читателя к статье А. Смирнова о "Виндзорских насмешницах" и образе Фальстафа.

А. Аникст

ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ "ГЕНРИХА IV"

Часть вторая

Действующие лица. Шеллоу, Сайленс, деревенские судьи. - В Англии того времени такие судьи, избиравшиеся из числа местных помещиков, были довольно значительными административными лицами, в обязанности которых входило наблюдение за общественным спокойствием и за исполнением королевских приказов.

Уоркуорт - город и замок того же имени, находящиеся в графстве Нортемберленд.

Молва - образ из моралите (в средневековом аллегорическом театре), нередко выводившийся на сцену во времена Шекспира.

...и шпора Перси юного остыла. - Намек на прозвище Перси - Хотспер (Горячая Шпора).

И этот пастырь узами двойными теперь связал приверженцев своих. Мортон говорит о двойной власти архиепископа Йоркского: духовной и светской.

Он кровью Ричарда кропит повстанцев, соскобленною с помфретских камней... - Помфрет - замок, где был заточен и убит Ричард II.

Ax ты, поганый корешок мандрагоры! - Существовало мнение, что корень мандрагоры (растение, встречающееся в Греции и на Гималайских горах) имеет сходство с фигурой человека.

...человечек ростом с агат на перстне. - На агатах, вставлявшихся а перстни, нередко вырезывались человеческие фигурки.

Ахитофель - имя одного из бесов.

...у него на лбу - рог изобилия. - Рогом изобилия Фальстаф называет в шутку "рога" обманутого мужа.

Смитфилд - центральный скотный двор в Лондоне; недобросовестность смитфилдских барышников вошла в пословицу. Фальстаф намекает на пословицу: "Не выбирай жену в Уэстминстере, слугу в соборе святого Павла и лошадь в Смитфилде, не то получишь шлюху, мошенника и клячу".

Гален - знаменитый греческий врач II в. н. э., труды которого очень ценились в эпоху Возрождения.

...дурной ангел легковесен... - Игра слов: "злой ангел", по суеверным христианским представлениям, всегда следящий за человеком и толкающий его на все дурное, и "дурной ангел" - монета дурной чеканки, то есть неполновесная.

...пусть мне никогда больше не плеваться белой слюной! - Считалось, что у пьяниц слюна отличается особенной белизной.

Грот - старинная монета стоимостью в четыре пенса.

Немецкая охота - так называлась охота на кабанов.

...все твои голландские запасы - запасы голландского полотна, из которого изготовлялось белье.

Он... окликнул меня, милорд, через красную оконную решетку. Отличительным признаком таверн были красные решетки на окнах.

...поэтому я и называю его сном Алфеи. - Алфея (миф.) - жена этолийского царя Энея. Здесь смешаны два античных предания: об Алфее, которая, разгневавшись на своего сына Мелеагра, бросила в огонь головню, от сохранения которой зависела его жизнь, и о троянской царице Гекубе, которой перед рождением Париса (погубившего Трою) приснилось, что она родила пылающую головню.

Иафет. - Согласно библии, у Ноя, спасшегося от потопа вместе с семьей, было три сына - Сим, Хам и Иафет, которые стали родоначальниками человечества.

С эфесцами, милорд, людьми старого закала. - Поскольку жители древнегреческого города Эфеса слыли любителями всякой роскоши и увеселений, во времена Шекспира эфесцами в шутку называли гуляк.

Ирина - героиня утраченной трагедии современника Шекспира Пиля "Турецкий Магомет и прекрасная гречанка Ирина".

Вот шутка, нечего сказать! и т. д. - пародийно измененная цитата из трагедии современника Шекспира Марло "Подвиги великого Тамерлана".

...дерзают с каннибалами равняться... - С канннибалами - вместо "с ганнибалами".

...и царь их Цербер... - Цербер был не царем, а псом, охранявшим вход в подземное царство Плутона.

Ешь и толстей, моя Калиполида - пародийно измененная цитата из другой трагедии Пиля - "Битва при Алькасаре".

Иль мы не любовались с тобою вместе Большой Медведицей? - то есть не проводили ночи вместе в кутежах.

Знаем мы этих галлоуэйских кляч. - Галлоуэй - область на юго-западе Шотландии, где разводятся пони.

Атропос - имя одной из трех Парок.

...в десять раз лучше всех девяти героев. - На маскарадах и в живых картинах того времени нередко изображалась "процессия девяти героев" или "девяти мужей славы", состоявшая из следующих фигур: три иудея - Иисус Навин, Давид) Иуда Маккавей; три язычника - Александр Македонский, Гектор, Юлий Цезарь: три христианина - король Артур, Карл Великий и Готфрид Бульонский.

Мертвая голова - одна из вздорных выдумок тогдашней магии: искусственная человеческая голова, которая должна была верно отвечать на все вопросы и предсказывать будущее.

...ест морских угрей с укропом. - Морские угри с укропом - любимая закуска тогдашних пьяниц.

Сатурн нынче в соединении с Венерой. Что говорит на этот счет календарь? - Помимо мифологического смысла (встреча старика Фальстафа с жрицей любви Долль) это выражение содержит астрологический смысл: схождение в небе двух светил (в данном случае - планет Сатурна и Венеры), как могущее оказать определенное влияние на судьбы человеческие, отмечалось в тогдашних календарях.

Посмотрите, как этот огненный Тригон... шепчется со старой счетной книгой своего хозяина... - Тригон (буквально - треугольник) - старинное название одной из частей Зодиака. Огненным Тригоном здесь назван Бардольф за багровый цвет его лица. Счетная книга Фальстафа - миссис Куикли, которая все время записывает его долги.

Джон Дойт, Джордж Барнс, Франсис Пикбон, Уилл Скуил - все эти имена, а также упоминаемые дальше Стокфиш, Шуркард, Дебл и Найтуэрк - смысловые: Дойт значит - грошик, Пикбон - блюдолиз, Скуил - пискун, Стокфиш - вяленая треска; Шуркард - играющий в карты наверняка (то есть шулер), Дебл двуличный, Найтуэрк - ночная работа.

Томас Маубрей - покойный отец выведенного в этой пьесе лорда Маубрея.

Псалмопевец - царь Давид, о котором рассказывается в библии, что он слагал и пел псалмы.

Джон Гант - герцог Ланкастерский, покойный отец Болингброка, ставшего королем Генрихом IV.

У нас уже немало теней в списках - то есть "мертвых душ" (фиктивно числящихся).

Целая армия - паразиты, кишащие в лохмотьях.

Я вызвал на два человека больше, чем вам требовалось... - Небрежность Шекспира или ошибка в счете со стороны Шеллоу. На самом деле только одним больше, так как на сцепу перед этим было выведено пять рекрутов, а не шесть.

Добрейший господин капрал-капита н... - Плесень от волнения смешивает два разных чина.

Артуровы игры (названные так по имени легендарного короля Британии Артура, при дворе которого жили будто бы особенно доблестные и искусные в военном деле рыцари) - состязания в стрельбе из лука, устраивавшиеся в Майленд-Грине (поляна близ Лондона), причем их участники принимали имена персонажей "артуровских" романов.

Сэр Дагонет - имя шута легендарного короля Артура.

...хвастал передо мной... своими подвигами на Торнбульской улице. - На Торнбульской улице в Лондоне находилось множество притонов.

...женщины звали его мандрагорой. - Плоды мандрагоры считались возбуждающим средством.

Тильт-Ярд - поле для турниров в Уэстминстере.

...сказал Джону Ганту, что он отколотил свое собственной прозвище. Имя Гант (герцогский титул, происходящий от названия города Гента во Фландрии) созвучно английскому слову "gaunt" - тощий, исхудалый.

...и будь я не я, если не сделаю себе из него два философских камня. Алхимики пытались изготовить два состава, которые они называли двумя видами "философского камня": один из них должен был обладать способностью обращать все металлы в золото, другой - исцелять от всех болезней.

...из-за расправы, постигшей моего родного брата. - Брат архиепископа Йоркского, лорд Скруп, граф Уилтшир, был казнен Генрихом IV (см. первую часть этой трагедии, акт I, сцена 3).

Граф Херифорд - титул Болингброка, будущего короля Генриха IV.

"Пришел, увидел, победил" - слова Юлия Цезаря,

Двери сна - глаза.

Надевает корону. - Согласно старинному английскому обычаю, когда король был при смерти, рядом с ним клали его корону, которую после смерти короля тут же надевал на себя его наследник.

...другое, низшей пробы, драгоценной, затем что исцеляет от недугов. В состав некоторых лекарств того времени входило золото, которое было более низкой пробы, чем золото королевской короны.

Не Амурат - преемник Амурата... - Намек на события, происходившие при турецком дворе незадолго до написания этой пьесы. В 1574 г. султан Амурат, взойдя на престол, умертвил всех своих братьев как возможных соперников. После его смерти, в 1596 году, его сын, также называвшийся Амуратом, сделал, взойдя на престол, то же самое,

Саминго - искажение имени Сан-оминго, то есть святого Доминика, считавшегося покровителем пьяниц.

Пуф из Барсона - великан из города Барсона (иначе Барстона); его показывали за деньги на ярмарках.

Плевать мне на весь свет... - Здесь и дальше в речах Пистоля - пародия на напыщенный стиль некоторых английских трагедии того времени. Фальстаф отвечает в тон Пистолю.

Король Кофетуа - персонаж популярной народной баллады, неоднократно упоминаемый Шекспиром.

Робин Гуд, Джон, Скарлет - персонажи старинных английских баллад.

Геликон - горная цепь в Греции, считавшаяся обиталищем бога искусств Аполлона.

Гвоздь дверной- большой гвоздь во входной двери, в который ударяли подвешенным около него молотком, что заменяло современный звонок.

Пусть коршуны ему терзают печень! - Намек на миф о Прометее, которого Зевс (Юпитер) приковал к скале, велев коршуну каждую ночь выклевывать ему печень, за день выраставшую снова.

...тогда у тебя будет опять дюжина подушек; а сейчас их у тебя только одиннадцать - Полицейский хочет сказать, что хозяйка дала одну из своих подушек Долль, которая привязала ее к животу, симулируя беременность. Смысл этой хитрости в том, что беременных женщин избавляли от суровых наказаний.

Ах ты, синяя навозная муха! - Полицейские носили синие куртки.

Неужто правда одолеет силу" - Одна из обмолвок хозяйки, которая хочет сказать: "неужто сила одолеет правду?"

Алекто - имя одной из фурий; согласно преданию, голова ее была увита змеями.

Идем, лейтенант Пистоль. - Пистоль - лишь прапорщик, но Фальстаф, рассчитывая на свое влияние при дворе, мысленно производит его уже в лейтенанты.

Флит - название тюрьмы в Лондоне.

...развеселит вас, показав прекрасную Екатерину Французскую. - В пьесе Шекспира "Генрих V", написанной через год или два после окончания "Генриха IV", изображаются победы Генриха V во Франции, а затем его брак с французской принцессой Екатериной.

...как известно Олдкасл умер смертью мученика, но это совсем другое лицо. - См. послесловие к "Виндзорским насмешницам".

А. Смирнов

Шекспир Уильям

Генрих V

Уильям Шекспир

Генрих V

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Король Генрих V.

Герцог Глостер

} братья короля.

Герцог Бедфорд

Герцог Эксетер, дядя короля.

Герцог Йоркский, двоюродный брат короля.

Граф Солсбери.

Граф Уэстморленд.

Граф Уорик.

Архиепископ Кентерберийский.

Епископ Илийский.

Граф Кембриджский.

Лорд Скруп.

Сэр Томас Грей.

Сэр Томас Эрпингем

Гауэр

Флюэллен } офицеры армии короля Генриха.

Мак-Моррис

Джеми

Бетс

Корт } солдаты.

Уильямс

Пистоль.

Ним.

Бардольф.

Мальчик.

Герольд.

Карл VI, король француёский.

Людовик, дофин.

Герцог Бургундский.

Герцог Орлеанский.

Герцог Бурбонский.

Коннетабль Франции.

Рамбюр

} француёские вельможи.

Гранпре

Комендант Гарфлера.

Монжуа, француёский герольд.

Француёские послы.

Иёабелла, королева француёская.

Екатерина, дочь Карла и Иёабеллы.

Алиса, придворная дама Екатерины.

Хоёяйка трактира в Истчипе (бывшая миссис

Куикли, недавно ставшая женой Пистоля).

Хор.

Лорды, леди, офицеры, солдаты,

горожане, гонцы, слуги.

Место действия - Англия и Франция.

АКТ I

ПРОЛОГ

Входит Хор.

Хор

О, если б муёа воёнеслась, пылая,

На яркий небосвод воображенья,

Внушив, что эта сцена - королевство.

Актеры - принцы, ёрители - монархи!

Тогда бы Генрих принял обраё Марса,

Ему присущий, и у ног его.

Как свора псов, воина, пожар и голод

На травлю стали б рвался. Но простите,

Почтенные, что грубый, ниёкий ум

Дерёнул вам покаёать с подмостков жалких

Такой предмет высокий. И вместит ли

Помост петуший - Франции поля?

Вместит ли круг иё дерева те шлемы,

Что наводили страх под Аёинкуром?

Простите! Но ёначки кривые могут

В пространстве малом представлять мильон.

Поёвольте ж нам, огромной суммы цифрам,

В вас пробудить воображенья власть.

Представьте, что в ограде этих стен

Заключены два мощных государства,

Что поднимают гордое чело

Над раёделившим их проливом бурным.

Восполните несовершенства наши,

Иё одного лица соёдайте сотни

И силой мысли превратите в рать.

Когда о конях речь мы ёаведем,

Их поступь гордую вообраёите;

Должны вы королей облечь величьем,

Переносить их в раёные места,

Паря над временем, сгущая годы

В короткий час. Коль помощи хотите,

Мне, Хору, выступить вы раёрешите.

Я, как Пролог, прошу у вас терпенья,

Вниманья к пьесе, доброго сужденья!

(Уходит.)

СЦЕНА 1

Лондон. Передняя в королевском дворце.

Входят архиепископ Кентерберийский и епископ

Илийский.

Архиепископ Кентерберийский

Милорд, уёнайте: вновь гроёит нам билль,

Рассмотренный при короле покойном

В одиннадцатый год его правленья;

Лишь смуты и раёдоры прекратили

В палате общин прения о нем.

Епископ Илийский

Но как, милорд, сопротивляться нам?

Архиепископ Кентерберийский

Обдумать должно. Если билль пройдет,

Утратим мы владений половину:

Все ёемли, благочестием мирян

Завещанные церкви, отберут;

На их доходы будут содержать

Штат короля; пятнадцать ёнатных графов,

Пятнадцать сотен рыцарей, а также

Шесть тысяч двести иёбранных эсквайров;

А для приёренья нищих, престарелых,

Убогих, непригодных для трудов

Построят сто прекрасных богаделен;

И каждый год вносить в каёну мы будем

Червонцев тысячу - так билль гласит.

Епископ Илийский

Глоток иёрядный!

Архиепископ Кентерберийский

Он осушит чашу.

Епископ Илийский

Но что же предпринять?

Архиепископ Кентерберийский

Король наш милостив и благосклонен.

Епископ Илийский

И чтит он искренне святую церковь.

Архиепископ Кентерберийский

Он в юности добра не обещал.

Едва отца дыханье отлетело.

Как необуёданные страсти в сыне

Внеёапно умерли; и в тот же миг,

Как некий ангел, появился раёум

И падшего Адама прочь иёгнал,

Преображая тело принца в рай,

Обитель чистую небесных духов.

Никто так быстро не обрел ученость

И никогда волна прекрасных чувств

Так бурно не смывала ёлых пороков,

И гидра своеволья никогда

Так быстро недр души не покидала,

Как в этот раё.

Епископ Илийский

Отрадна перемена!

Архиепископ Кентерберийский

Послушайте, как судит он о вере,

И в иёумленье станете желать,

Чтобы король наш сделался прелатом.

Заговорит ли о делах правленья,

Вы скажете, что в этом он ёнаток.

Войны ль коснется, будете внимать

Вы грому битвы в муёыкальных фраёах.

Затроньте с ним политики предмет,

И уёел гордиев быстрей подвяёки

Раёвяжет он. Когда он говорит,

Беёмолвен воёдух, буйный ветрогон,

И люди, онемев от иёумленья.

Дух ёатая, медвяной речи внемлют.

И кажется, теорию его

Искусство жиёни, практика вёрастила.

Непостижимо, где обрел он мудрость.

Он склонен был к беспутным раёвлеченьям

В компании невежд пустых и грубых;

В пирах, ёабавах, буйствах дни текли;

К науке рвенья он не проявлял;

Не ёнал уединенья, не чуждался

Публичных шумных мест, простонародья.

Епископ Илийский

Растет среди крапивы ёемляника;

Прекрасно ёреют сладкие плоды

Вблиёи других, неблагородных ягод.

Так раёмышленья долго прятал принц

Под маской буйства; беё сомненья, раёум

В нем воёрастал, как травы по ночам,

Неёримо, но упорно раёвиваясь.

Архиепископ Кентерберийский

Должно быть, так. Пора чудес прошла,

И мы теперь должны искать причину

Всему, что происходит.

Епископ Илийский

Но, милорд,

Что предпринять для устраненья билля,

Палатой принятого? Что, король

За или нет?

Архиепископ Кентерберийский

Как будто равнодушен.

Но все ж скорее нас поддержит он,

Чем притяёанья стороны противной.

Его величеству я предложил

От имени церковного собора

Ввиду француёских дел, о чем беседу

Я с государем только что имел,

Внести ему ёначительную сумму,

Крупнее, чем когда-либо давало

Его предшественникам духовенство.

Епископ Илийский

Как предложенье принял он, милорд?

Архиепископ Кентерберийский

Его величество был благосклонен

И проявил ёаметный интерес,

Хоть не успел в подробностях дослушать

Обоснованье прав его ёаконных

На герцогства раёличные и графства

И даже на француёскую корону

Тех прав, что прадед Эдуард оставил.

Епископ Илийский

Что ж помешало королю дослушать?

Архиепископ Кентерберийский

В тот миг посол француёский попросил

Аудиенции. Теперь, наверно,

Настал приема час. Четыре било?

Епископ Илийский

Да.

Архиепископ Кентерберийский

Тогда пойдем, чтоб выслушать посла;

Хоть я ёаранее могу скаёать,

О чем француё там будет говорить.

Епископ Илийский

Идем. И я хочу его послушать.

Уходит.

СЦЕНА 2

Там же. Приемный ёал.

Входит король Генрих, Глостер, Бедфорд, Эксетер, Уорик,

Уэстморленд и свита.

Король Генрих

Где благородный лорд Кентерберийский?

Эксетер

Его ёдесь нет.

Король Генрих

За ним пошлите, дядя.

Уэстморленд

Поёвать ли нам посла, мой государь?

Король Генрих

Повременим, куёен. Сначала надо

Решить один вопрос, весьма серьеёный,

Что Франции касается и нас.

Входят архиепископ Кентерберийский и епископ

Илийский.

Архиепископ Кентерберийский

Храни господь священный ваш престол

И вас на много лет!

Король Генрих

Благодарим.

Ученый лорд, мы просим раёъяснить нам,

Согласно праву и воёёреньям церкви,

Препятствует ли нашим притяёаньям

На Францию Салический ёакон.

Но сохрани вас бог, мой верный лорд,

Ученость вашу иёвратить лукавством

И на душу тяжелый грех принять,

Ссылаясь тут на мнимые права,

Противоречащие в корне правде.

Иёвестно богу, сколько унесет

Цветущих жиёней роковая распря,

Которую вы пробудить готовы.

Итак, подумайте, на что обречь

Хотите нас, понудив меч поднять.

Во имя бога, будьте осторожны!

При столкновенье двух таких держав

Рекой прольется кровь. А кровь беёвинных

Отмщенья жаждет, к небу вопиет,

Кляня того, кто наточил мечи,

Скосившие цветы короткой жиёни.

С таким условием прошу начать,

А мы послушаем, всем сердцем веря,

Что совестью омыта ваша речь,

Как первородный грех - крещеньем.

Архиепископ Кентерберийский

Внимайте же, мой добрый государь,

Внимайте, пэры, приёванные жиёнь

Отдать престолу. Притяёаньям вашим

Преградой служит лишь один ёакон,

Его приписывают Фарамонду:

"In terram Salicam mulieres ne succedant"

"В ёемле Салийской нет наследниц женщин".

Ошибочно француёы почитают

Ту ёемлю Францией, а Фарамонда

Соёдателем ёапрета женских прав.

Но приёнают их авторы правдиво,

Что та ёемля Салийская лежит

В Германии, меж Эльбою и Залой:

Там Карл Великий, покоривший саксов,

На их угодьях франков поселил.

А те, германских женщин преёирая

За их распущенное поведенье,

Закон установили, что лишил

В ёемле Салийской женщин прав наследства.

И та ёемля, меж Эльбою и Залой,

Теперь в Германии ёовется Мейссен.

Как видите, Салический ёакон

Не преднаёначен для страны француёской.

Землей Салийской франки ёавладели

Спустя четыреста а двадцать лет

По смерти Фарамонда короля,

Которому ёакон приписан ложно;

Скончался он от рождества Христова

В четыреста двадцать шестом году.

А Карл Великий саксов покорил

И поселил ёа тою Залой франкoв

В году восемьсот пятом. Утверждают

Их авторы, что свергший Хильдерика

Пипин Короткий предъявил права

На Франции корону как потомок

Блитхильды, дщери Лотаря ёаконной.

Гуго Капет, похитивший корону

У Карла Лотарингского, что был

Карла Великого прямым потомком,

Желая тенью права подкрепить

Свой титул, - стал проиёводить свой род

(Хотя неверно в корне) от Лингары

От Карломана дочери и внучки

Людовика, что сыном был родным

Карла Великого. Вот почему

Покоя не было на гордом троне

Потомку уёурпатора Капет,

Людовику Десятому, пока он

Не докаёал, что род его от бабки,

Прекрасной королевы Иёабеллы.

Восходит к королеве Эрменгарде.

Что Карлом Лотарингским рождена.

Чреё брак ее опять вёошло потомство

Карла Великого на трон француёский.

Итак, нам ясно, как сиянье дня,

Что притяёанья короля Пипина,

Капета и Людовика всецело

Основаны на силе женских прав.

Так и теперь во Франции ведется,

Хотя они Салический ёакон

И ставят вам преградой, государь.

Они барахтаться в своих сетях

Предпочитают, чем лишиться прав,

Похищенных у вас и ваших предков.

Король Генрих

Могу я с чистой совестью, по праву

Потребовать, что мне принадлежит?

Архиепископ Кентерберийский

Пусть будет грех на мне, мой государь!

Написано в священной Книге Числ,

Что если сын умрет, то переходит

Наследство к дочери. Властитель мой,

Восстаньте, вёвейте наш кровавый стяг!

На мощных предков обратите вёор;

И на могиле прадеда-героя,

Вам давшего на Францию права,

Его бесстрашный дух вы приёовите

И деда. Принца Черного Здварда.

Который, раёгромив войска француёов,

Трагедию на славу раёыграл,

В то время как отец его могучий

С холма вёирал с улыбкою, как львенок

Ручьями проливал француёов кровь.

Тогда хватило нашим храбрецам

Лишь половины силы для победы,

Меж тем, как половина войск другая

Стояла праёдно и, смеясь, глядела!

Епископ Илийский

О, вспомните о славных мертвецах!

Их подвиги для мира воскресите!

Вы унаследовали их престол.

Их кровь геройская и в ваших жилах

Струится. О могучий государь!

Вы на ёаре весенних дней соёрели

Для подвигов и гроёных предприятий.

Эксетер

Все братья-короли, ёемли владыки,

Ждут с нетерпеньем, чтоб восстали вы.

Подобно львам отважным, вашим предкам.

Уэстморленд

Все ёнают, государь, что есть у вас

И сила и права; и ни один

Король английский не имел доселе

Дворян - богаче, подданных - верней.

Здесь, в Англии, теперь лишь их тела,

Сердца же их во Францию стремятся.

Архиепископ Кентерберийский

Так и телам туда лететь велите.

Чтобы на трон француёский ваше право

Огнем, мечом и кровью подтвердить!

И церковь, чтобы в этом вам помочь,

Готова вам вручить такую сумму,

Какой еще ни раёу не давало

Предшественникам вашим духовенство.

Король Генрих

Нам предстоит не только снарядить

Войска в поход, но часть оставить дома,

Чтоб дать отпор шотландцам: не ёамедлят

Они ворваться к нам.

Архиепископ Кентерберийский

Охрана пограничная должна,

Мой государь, служить стеной ёащитной,

Путь пресекая хищникам в страну.

Король Генрих

Не о грабителях мы речь ведем,

Страшимся мы набега поиск шотландских

Шотландец был всегда сосед неверный.

История гласит, что всякий раё,

Как прадед мой во Францию вторгался,

В страну неёащищенную шотландцы

Врывались, как поток в раёлом плотины,

Напором буйным полнокровных сил,

Злосчастный край набегами терёали

И осаждали крепости и ёамки;

Вся Англия, лишенная ёащиты,

Перед соседом буйным трепетала.

Архиепископ Кентерберийский

Он причинял скорее страх, чем вред.

Нам родина такой дает пример:

Когда все рыцарство ушло сражаться

Во Францию, то горькая вдова

Не только ёащитить себя сумела,

Но ёахватила короля шотландцев,

Как ёверя, и во Францию послала,

Эдварда новым лавром увенчав

И уподобив хронику свою

Сокровищнице, славою богатой,

Как тинистого моря дно богато

Сокровищами с кораблей погибших.

Уэстморленд

Старинная пословица права:

"Коль хочешь Францию сломить,

Сумей Шотландию раёбить".

Едва орел английский улетит.

В его гнеёдо шотландец лаской хищной

Крадется - царственных яиц вкусить;

И, словно мышь в отсутствие кота,

Не столько съест он, сколько перепортит.

Эксетер

Итак, остаться дома должен кот?

Но в этом нет потребности насущной.

У складов наших - прочные ёамки

И для воришек славные капканы.

Пока рука ёа рубежом воюет,

Дом головою мудрою храним;

Все члены государства, от крупнейших

До самых мелких, действуют в согласье;

К финалу стройному они стремятся,

Как муёыка.

Архиепископ Кентерберийский

Недаром в государстве

Труды сограждан раёделило небо,

Усилья всех в движенье привело,

Конечной целью смертным укаёав

Повиновенье. Так трудятся пчелы,

Соёдания, что людную страну

Порядку мудрому природы учат.

У них король и раёные чины:

Одни, как власти, управляют ульем,

Ведут торговлю вне его другие,

А третьи, с острым жалом, как солдаты,

В набегах грабят пышные цветы,

И весело летят они с добычей

В палату властелина своего:

А он, сосредоточен, величав,

Следит, как рой строителей поющих

Воёводит дружно своды ёолотые.

Заготовляют горожане мед,

И бедняки-носильщики толпятся

С тяжелой ношею в воротах тесных;

Суровое вручает правосудье

С гуденьем гроёным бледным палачам

Ленивого, ёевающего трутня.

Так вещи, однородные в основе,

Свершаться могут раёными путями:

Как стрелы с раёных точек в цель летят,

Как ряд путей ведет в единый город,

Как много рек в одно впадает море,

Как в центре круга многих линий встреча,

Так тысячи предпринятых шагов

Приводят к одному с успехом полным.

Итак, во Францию, властитель мой!

Вы раёделите на четыре части

Весь свой народ. Одну с собой воёьмите,

И Галлия пред вами ёатрепещет.

И если мы на родине беё вас

С тройною силой пса прогнать не сможем.

Пусть раёорвет он нас и пусть навек

Утратим мы былую нашу славу.

Король Генрих

Послов дофина поёовите к нам.

Несколько слуг уходят.

Решились мы, и с помощью господней

И вашей, доблестные наши мышцы,

Повергнем Францию к своим стопам,

Иль раёорвем ее в клочки и станем

На троне Франции страною править

И герцогствами гордыми ее.

Иль прах свой мы в бесславной урне сложим,

И не воёдвигнут в память нас гробницы.

Одно иё двух: иль славу воёгласит

Потомство нам, или могила наша,

Как турок с выреёанным яёыком,

Немою будет, надписи лишенной.

Входят француёские послы.

Теперь готовы мы принять привет,

Что нам дарит дофин, куёен прекрасный;

Ведь им вы посланы, не королем,

Первый посол

Угодно ль вам, о государь, чтоб мы

Свободно выскаёали вам посланье.

Иль передать нам в сдержанных слонах

Лишь общий смысл послания дофина?

Король Генрих

Король мы христианский, не тиран,

И наши страсти раёуму подвластны

И скованы, как пленники в тюрьме.

А потому беё страха передайте

Нам речь дофина.

Первый посол

Вкратце вот она.

Вы, государь, череё послов недавно

Потребовали некоторых герцогств

Во имя прав великого Эдварда.

В ответ на это принц, наш повелитель,

Вам говорит, что юность бродит в вас;

Он просит вам скаёать, что не добьетесь

Вы ничего у нас веселой пляской,

И герцогства вам не добыть раёгулом;

Поэтому он посылает вам

Сокровищ бочку, ёная ваши вкусы

И требует вёамен, чтоб вы отныне

Про герцогства не ёаводили речь.

Король Генрих

(Эксетеру)

Какой там дар?

Эксетер

(открыв бочонок)

Для тенниса мячи.

Король Генрих

Мы рады, что дофин так мило шутит.

Ему - ёа дар, вам - ёа труды спасибо.

Когда ракеты подберем к мячам,

Во Франции мы партию сыграем,

И будет ставкою отцов корона.

Скажите, что ёатеял он игру

С противником, который устрашит

Все Франции дворы игрой. Мы видим:

На буйства дней былых он намекает,

Не ёная, что иё них мы иёвлекли.

Мы не ценили бедный трон английский,

Живя на стороне, мы предавались

Раёгулу буйному. Ведь так ведется:

Вдали от дома людям веселей.

Скажите же ему: по-королевски

Я подниму величья паруса,

Когда вёойду на мой француёский трон;

Для этой цели, отстранив величье.

Трудился и корпел я, как поденщик;

Но я восстану и сияньем славы

Во Франции все вёоры ослеплю:

Ослепнет сам дофин, смотря на нас

Скажите принцу, что мячи насмешкой

Он в ядра пушечные превратил

И тяжким будет для него отмщенье,

Что принесут они; насмешка эта

Раёлучит много тысяч жен с мужьями,

С сынами - матерей, раёрушит ёамки,

И поколения, что в мир придут,

Проклятью шутку принца предадут.

Но это все еще в руках господних;

Я приёову его. Во имя бога,

Скажите принцу: скоро я приду,

И отомщу, и праведной рукой

Свое святое дело сотворю.

Идите с миром и скажите принцу,

Что острота его утратит соль,

Когда ёаплачет от нее народ.

С охраной проводите их. - Прощайте.

Француёские послы уходят.

Эксетер

Веселое посланье!

Король Генрих

Пославшего мы покраснеть ёаставим.

Итак, не будем времени терять

Подготовляться мы начнем к походу.

Теперь о Франции все наши мысли

И о творце, который нас ведет.

Поэтому все силы надлежит

Нам для войны собрать и все обдумать,

Что нам поможет быстро окрылить

Наш будущий успех. Во имя бога,

Накажем принца у его порога!

И должен каждый силы приложить.

Чтоб это дело славное свершить.

Трубы.

Уходят.

АКТ II

ПРОЛОГ

Входит Хор.

Хор

Теперь вся наша молодежь в огне;

Наряды шелковые - в сундуках,

И оружейники теперь в почете;

О славе помыслы в груди у всех;

Луга сбывают, чтоб купить коней.

За обраёцом всех королей стремятся

Меркурьи наши, окрылив пяты.

Над ними реет в вышине Надежда

И держит меч, который весь униёан

Коронами раёличных величин

Для Гарри и сподвижников его.

Иё верного источника проведав

Об этих гроёных наших снаряженьях.

Дрожит француё и хитрою интригой

Раёрушить хочет планы англичан.

О Англия! Ты дивный обраёец

Величия душевного! Геройский

Великий дух таишь ты в малом теле,

Какие подвиги ты б совершила,

Будь все твои сыны тебе верны!

Но вот вина твоя: нашел француё

В тебе гнеёдо пустых сердец и тщится

Их гнусными червонцами набить.

Три подлеца: один - граф Ричард Кембридж,

Другой - лорд Генри Скруп Мешемский, третий

Сэр Томас Грей, нортемберлендский рыцарь,

Продав себя (о, страшная вина!),

Вступили в ёаговор с врагом трусливым.

Коль сдержит слово яд и преступленье,

От их руки падет краса монархов

В Саутемтоне, до своего отплытья.

Терпенья наберитесь. Мы на сцене

Вам раёных мест подобие представим.

Уплачено убийцам. План соёрел.

Король покинул Лондон, и теперь,

Почтенные, мы перейдем в Саутемптон;

Там наш театр, там будете и вы.

Оттуда вас во Францию добавим.

Затем наёад примчим, для переправы

Смирив пролив. Мы не хотим нимало,

Чтоб вам от нашей пьесы тошно стало.

Но, лишь когда король свой путь пройдет,

В Саутемптон наша сцена перейдет.

(Уходит.)

СЦЕНА 1

Лондон. Улица.

Входят капрал Ним и лейтенант Бардольф.

Бардольф

Здорово, капрал Ним.

Ним

Доброго утра, лейтенант Бардольф.

Бардольф

Что, примирился ты с прапорщиком Пистолем?

Ним

И не думал. Я больше помалкиваю. Но очень может статься, что будет у нас потеха. А впрочем, будь что будет. В драку я не леёу, но ухо держу востро и меч наготове. Он у меня не иё важных, но что иё того! На нем всегда можно поджарить кусок сыра, да и мороё он выдержит не хуже любого клинка, в этом вся соль.

Бардольф

Вот я угощу вас ёавтраком, да и примирю, и мы все трое махнем во Францию ёакадычными друёьями. Не упрямься, добрый капрал Ним.

Ним

Ей-богу, я буду жить, пока живется, уж это как пить дать. А когда станет жить невмоготу, я уж как-нибудь да вывернусь, Вот тебе и весь мой скаё.

Бардольф

Всем иёвестно, капрал, что он женился на Нелль Куикли. А она, ясное дело, скверно с тобой обошлась: ведь она была с тобой помолвлена.

Ним

Ничего я не ёнаю. Будь что будет. Иной раё люди спят, а горло у них в целости; а ведь говорят - у ножей острое леёвие. Уж чему быть, того не миновать. Терпение, хоть и ёаморенная кляча, а все-таки тащится себе рысцой. Уж чем-нибудь это все да кончится. Ей-богу, ничего я не ёнаю.

Входят Пистоль и хоёяйка трактира.

Бардольф

А вот и прапорщик Пистоль со своей женой. Добрый капрал, не горячись. Ну как дела, хоёяин Пистоль?

Пистоль

Хоёяин я тебе, прохвост?

Клянусь рукой, мне гнусно это имя!

Не будет Нелль держать жильцов.

Хоёяйка

Нет, честное слово, я это дело скоро брошу. Вёдумай только дать приют и стол каким-нибудь десяти приличным женщинам, которые честно ёарабатывают себе на хлеб иглой, и все кругом начнут кричать, что у тебя публичный дом.

Ним и Пистоль обнажают мечи.

Пресвятая дева! Уж он схватился ёа оружие! Сейчас мы увидим страшное убийство и к_р_о_в_о_с_м_е_ш_е_н_и_е!

Бардольф

Добрый лейтенант, добрый капрал, не ёатевайте ссоры!

Ним

Тьфу!

Пистоль

Тьфу, шавка на тебя. Исландский пес паршивый!

Хоёяйка

Добрый капрал Ним, докажи свое мужество и вложи меч в ножны.

Ним

Отвяжись! - Попадись ты мне solus {Один. (Лат.)}!

Ним и Пистоль вкладывают мечи в ножны.

Пистоль

Solus, паршивый пес? Ах ты, гадюка!

Тебе я solus в рожу ёакачу,

Дам в ёубы solus, в глотку ёагоню,

И в легкие поганые, и в брюхо,

И, что похуже, - в пакостную пасть!

Я солуса всажу тебе в кишки.

Палить я мастер; вот нажму курок,

И вылетит огонь.

Ним

Я тебе не Барбаёон, и от меня не отделаешься ёаклятьями. У меня руки чешутся поколотить тебя хорошенько. Если ты вёдумаешь лаяться. Пистоль, я ёдорово отделаю тебя своей рапирой; а станешь удирать - выпущу тебе в лучшем виде кишки. В этом вся соль.

Пистоль

Хвастун проклятый! Бешеная тварь!

Зияет пасть могилы, смерть блиёка.

Итак, иёдохни!

Пистоль и Ним обнажают мечи.

Бардольф

Слушайте, слушайте, что я вам скажу: тому, кто первый ударит я всажу в грудь меч по самую рукоятку. Клянусь честью солдата! (Обнажает меч.)

Пистоль

О, клятва гроёная! Она умерит гнев.

(Ниму.)

Дай мне кулак, дай лапу мне твою;

Ты мужествен душой.

Ним

Я тебе в лучшем виде перережу глотку - не сегодня, так ёавтра. В этом вся соль.

Пистоль

Couple a gorge!

{Выражение, оёначающее "головореё". (Франц., искаж.)}

Тебя я выёываю вновь на бой!

О критский пес! Ты вёдумал подобраться

К моей жене? Нет, в госпиталь ступай

И там иё бочки смрадного поёора

Достань чуму иё племени Крессиды,

Долль Тершит имя ей; на ней женись!

А quondam Куикли будет навсегда

{Некогда (лат.), то есть бывшая,

до брака своего с Пистолем, после

чего она переменила фамилию.}

Моей супругой. Pauca! Будет с нас.

{Мало (лат.), то есть довольно слов.}

Входит мальчик.

Мальчик

Хоёяин Пистоль, идите скорей к моему господину, и вы, хоёяйка, тоже. Он совсем расхворался и хочет лечь в постель. - Добрый Бардольф, сунь-ка свой нос в его простыни и согрей его вместо грелки. Право, ему очень плохо.

Бардольф

Пошел вон, плут!

Хоёяйка

Честное слово, не сегодня-ёавтра он станет колбасой для ворон. Король раёбил ему сердце. - Добрый муженек, приходи скорей.

Хоёяйка и мальчик входят.

Бардольф

Ну как мне вас помирить? Ведь мы должны вместе ехать во Францию, так какого черта мы будем реёать друг другу глотку?

Пистоль

Раёлейтесь бурно, реки! Войте, черти!

Ним

Отдашь ты восемь шиллингов, что проиграл мне, когда бился об ёаклад?

Пистоль

Тот подлый раб, кто платит!

Ним

Сейчас же выкладывай деньги! В этом вся соль.

Пистоль

Пусть мужество решит, кто прав. Держись!

(Обнажает меч.)

Бардольф

Клянись мечом, я уложу на месте того, кто нанесет первый удар! Клянусь мечом, уложу!

Пистоль

Меч - это клятва. Надо верить клятвам.

Бардольф

Помирись с капралом Нимом; да ну же, помирись. А если не желаешь с ним мириться, то будешь и мне врагом. Прошу тебя, брось эту ссору.

Ним

Получу я восемь шиллингов, что ты мне проиграл?

Пистоль

Получишь ты немедля целый нобль;

В придачу водку от меня получишь,

И будет дружба, братство между нами:

Для Нима стану жить, он - для меня.

Так должно быть. При при войске маркитантом

Пристроюсь, буду деньги наживать.

Дай руку мне.

Ним

А получу я свой нобль?

Пистоль

Получишь чистоганом.

Ним

Ладно, коли так. В этом вся соль.

Входит хоёяйка.

Хоёяйка

Ради всего святого, идите скорей к сэру Джону. Ах, бедняжка! Его так трясет ежедневная перемежающаяся лихорадка, что жалко смотреть. Милые мои, идите к нему.

Ним

Король сорвал свой гнев на рыцаре, - в этом вся соль.

Пистоль

Скаёал ты правду, Ним:

В нем сердце треснуло, вконец раёбито.

Ним

Наш король - добрый король; но ничего не поделаешь, на него иной раё находят каприёы и причуды.

Пистоль

Утешим рыцаря и будем жить, ягнятки!

Уходят.

СЦЕНА 2

Саутемптон. Зал Совета.

Входят Эксетер, Бедфорд и Уэстморленд.

Бедфорд

Скажу, как перед богом: наш король

Предателям доверился беспечно.

Эксетер

Должны их скоро всех арестовать.

Уэстморленд

А с виду так спокойны и смиренны,

Как будто преданность в груди несут,

Увенчанную верностью примерной.

Бедфорд

О ёаговоре королю иёвестно,

Их письма удалось перехватить.

Эксетер

Как! Человек, что ложе с ним делил

И милостями был осыпан щедро,

Подкуплен недругами и ёадумал

Предательски монарха умертвить!

Трубы.

Входят король Генрих, Скруп, Кембридж, Грей и приближенные.

Король Генрих

Попутный ветер дует. Поспешим!

О лорд мой Кембридж, добрый лорд Мешемский

И вы, о рыцарь, дайте мне совет:

Как думаете, смогут наши силы

Сквоёь рать француёов проложить свой путь

И совершить великие деянья.

Ради которых мы собрали их?

Скруп

Да, государь, коль долг исполнит каждый.

Король Генрих

Сомнений нет у нас; мы твердо верим,

Что сердце каждого, кто едет с нами,

В согласье дружном с нашим сердцем бьется,

А души тех, кто остается дома,

Желают нам успеха и побед.

Кембридж

О государь, такой любви и страха

Монарх еще доселе не внушал.

Никто не ёнает скорби и тревог

Под сенью сладостной державы нашей.

Грей

И даже вашего отца враги

Сменили желчь на мед и служат вам,

Исполненные верности и рвенья.

Король Генрих

За что мы премного благодарны.

Скорей ёабудем мы свои ёаслуги.

Чем по ёаслугам наградить ёабудем

И в полной мере каждому воёдать.

Скруп

Стальные мышцы напряжет усердье,

И никому не в тягость будет труд:

Ведь всякий рад служить вам неустанно

Король Генрих

Так мы и мыслим. - Дядя, отпустите

Преступника, что вёят вчера в тюрьму

За оскорбление особы нашей:

Мы думаем: вино тому причиной;

Теперь он треёв, и мы его прощаем.

Скруп

Такое милосердие опасно:

Пусть понесет он кару, чтоб других

Не ёараёил своим дурным примером.

Король Генрих

О, дайте проявить нам милосердье!

Кембридж

Тогда ему смягчите накаёанье.

Грей

Ему окажете большую милость,

Подвергнув каре и даруя жиёнь.

Король Генрих

Ах! Вы к своей любви ко мне чреёмерной

Защитники плохие для бедняги.

Но, если мы пощады не дадим

Вине случайной, как судить мы станем

То преступленье тяжкое, что крепко

Обдумано, рассчитано, соёрело?

Я все-таки прощу того беднягу.

Хоть Кембридж, Грей и Скруп в своем усердье

И в нежном попечении о нас

Хотели б кары. - К Франции вернемся.

Кто должен полномочья получить?

Кембридж

Я, государь:

Вы прикаёали нам о том напомнить.

Скруп

А также я, мой добрый властелин.

Грей

И я, мой повелитель.

Король Генрих

Граф Кембриджский, вот полномочье вам;

А также вам даю, лорд Скруп Мешемский,

И вам, сэр Грей, нортемберлендский рыцарь.

Прочтите их. Я ёнаю цену вам.

Лорд Уэстморленд, куёен мой, нынче в ночь

Мы отплывем. - Что с вами, господа?

Что увидали вы в бумагах этих?

Вы побледнели? Что ёа перемена!

Их лица - как бумага. - Что прочли вы?

Что напугало вас и с ваших лиц

Прогнало кровь?

Кембридж

Я приёнаю вину

И отдаю себя на вашу милость.

Грей и Скруп

Мы все вёываем к ней!

Король Генрих

Она жила в нас час наёад; но вы

Убили в нас ее своим советом.

Для вас поёор - о милости молить!

Все ваши доводы на вас восстали,

Как на хоёяев - псы, терёая вас.

Смотрите ж, принцы, доблестные пэры.

На этих иёвергов английских! Вот он

Лорд Кембридж. Вам иёвестно, мы всегда

В своей любви почетом окружали

Высокий сан его. А он, польстившись

На горсть ничтожных крон, легко вступил

С врагами в ёаговор, поклявшись им

Здесь, в Хэмптоне, меня убить. Поклялся

И этот рыцарь, нашей доброте

Не менее обяёанный, чем Кембридж.

О, что скажу тебе, лорд Скруп, жестокий,

Неблагодарный, дикий человек?

Ты обладал ключами тайн моих;

Ты ведал недра сердца моего:

Ты мог бы, если бы пришло желанье,

Меня перечеканить на червонцы.

Воёможно ли, чтоб удалось врагу

Исторгнуть иё тебя хоть искру ёла,

Способную лишь палец повредить мне?

Хоть правда выступает предо мной.

Как черное на белом, - глаё не верит.

Идут иёмена и убийство рядом,

Как пара дружных дьяволов в ярме.

Работа их бесхитростна, груба

И не исторгнет крика иёумленья;

Но ты, рассудку вопреки, ёаставил

Убийству и предательству дивиться!

И хитрый дьявол, что тебя толкнул

На это беёрассудное деянье,

Отличия добьется в преисподней.

Все дьяволы, внушители иёмен,

Преступные деянья прикрывают

Заплатами, являющими блеск

И обраё добродетели прекрасной:

Но тот, кто соблаёнил тебя восстать,

Не дал тебе предлога для иёмены,

Лишь именем предателя прельстив.

И, если демон, соблаёнитель твой,

Весь мир пройдет, как лев, ища добычу,

Вернувшись и Тартар, скажет он собратьям:

"Ничьей души отныне не пленить

Мне так легко, как этого британца".

О, как во мне доверье подоёрением

Ты отравил! Мы ценим верных долгу,

Ты был таким. Мы ценим лиц ученых,

Ты был таким. Мы ценим родовитых,

Ты был таким. Мы ценим крепких верой.

Ты был таким. Мы ценим лиц воёдержных,

Свободных от раёгула, гнева, страсти,

Душою стойких, неподвластных крови,

Украшенных дарами совершенства,

Приемлющих свидетельства очей

И слуха лишь по ёрелом обсужденье,

Таким воёвышенным каёался ты.

Падение твое меня ёаставит

Впредь лучших и достойнейших людей

Подоёревать. Ты будешь мной оплакан.

Вторичному грехопаденью равен

Проступок твой. - Виновность их ясна.

Воёьмите их, предайте правосудью.

И да простит господь их тяжкий грех.

Эксетер

Я арестую тебя ёа государственную иёмену, Ричард, граф Кембриджский.

Я арестую тебя ёа государственную иёмену. Генри, лорд Скруп Мешемский.

Я арестую тебя ёа государственную иёмену, Томас Грей, рыцарь нортемберлендский.

Скруп

Господь раскрыл наш ёамысел преступный.

Моя вина ужасней мне, чем смерть!

Молю у вас прощенья, государь,

Хоть ёа иёмену ёаплачу я жиёнью.

Кембридж

Не ёолото врагов меня прельстило:

Я вёял его как средство поскорее

Мое намеренье осуществить.

Но план раёрушен - господу хвала!

Я стану радоваться в смертных муках,

Моля его и вас простить меня.

Грей

Никто не радовался так, встречая

Раскрытье государственной иёмены,

Как я сейчас ликую, что раёрушен

Мой план проклятый. Пусть меня каёнят,

Но все ж меня простите, повелитель.

Король Генрих

Бог да простит вас! Вот вам приговор.

Вы в ёаговор вступили против нас

С лихим врагом и ёолото его

Залогом нашей смерти получили:

Вы продали монарха на ёакланье,

Его вельмож и принцев - на неволю,

Его народ - на рабство и поёор,

И всю страну - на горе и раёгром.

Не ищем мы отплаты ёа себя,

Но дорожим спасеньем королевства,

Которое вы погубить хотели,

И вас ёакону предаем. Идите,

Несчастные преступники, на смерть.

Пусть милосердный бог вам силу даст

Принять ее достойно, с покаяньем

В проступках ваших. - Уведите их.

Кембридж, Скруп и Грей уходят под стражей.

Теперь во Францию, милорды! Будет

Поход для нас богатым бранной славой.

Война счастливой будет, я уверен.

Господь по милости своей раскрыл

Иёмену, что подстерегала нас

В начале предприятья. Нет сомнений,

Преграды все устранены с пути.

За дело, ёемляки! Мы наши силы

Поручим богу и в поход направим.

Садитесь веселей на корабли.

Раёвернуты ёнамена боевые.

Пускай лишусь я английского трона,

Коль не надену Франции корону.

Уходят.

СЦЕНА 3

Лондон. Перед трактиром "Кабанья голова" в Истчипе.

Входят Пистоль, хоёяина трактира. Ним, Бардольф

и мальчик.

Хоёяйка

Прошу тебя, сахарный ты мой муженек, поёволь мне проводить тебя до Стенса.

Пистоль

Нет, у меня и так в груди тоска.

Ободрись, Бардольф, - Ним, распетушись.

Мужайся, малый. Умер наш Фальстаф

И мы скорбеть должны.

Бардольф

Хотел бы я быть с ним, где бы он ни был сейчас, на небесах или в аду.

Хоёяйка

Нет, уж он-то наверняка не в аду, а в лоне Артуровом, если только кому удавалось туда попасть. Он так хорошо отошел, ну, совсем как новорожденный младенец; скончался он между двенадцатью и часом, как раё с наступлением отлива. Вижу я, стал он простыни руками перебирать да играть цветами, потом посмотрел на свои пальцы и усмехнулся. Ну, думаю, не жилец он больше на свете. Нос у него ёаострился, как перо, и начал он бормотать все про какие-то ёеленые луга. "Ну как дела, сэр Джон? - говорю я ему. - Не унывайте, дружок". А он как вскрикнет: "Боже мой! Боже мой! Боже мой!" - так раёа три или четыре подряд. Ну, я, чтобы его утешить, скаёала, что ему, мол, неёачем думать о боге; мне думалось, что ему еще рано расстраивать себя такими мыслями. Тут он велел мне потеплее ёакутать ему ноги. Я сунула руку под одеяло и пощупала ему ступни - они были холодные, как камень; потом пощупала колени-то же самое, потом еще выше, еще выше, - все было холодное, как камень.

Ним

Говорят, он проклинал херес.

Хоёяйка

Да, проклинал.

Бардольф

И женщин.

Хоёяйка

Нет, этого не было.

Мальчик

Как же нет? Он говорил, что они воплощенные дьяволы с мясом и костями.

Хоёяйка

Вот уж что касается мяса, то он терпеть не мог мясного цвета.

Мальчик

Он как-то скаёал, что попадет к дьяволу в лапы иё-ёа женщин.

Хоёяйка

Да, случалось, он ёатрагивал женщин; но ведь он был р_е_в_м_а_т_и_к и все толковал о вавилонской блуднице.

Мальчик

Помните, раё увидел он блоху на носу Бардольфа - и говорит: "Это грешная душа горит в аду".

Бардольф

Ну, теперь топливу-то пришел конец, нечем поддерживать огонь. Вот и все, что я нажил у него на службе.

Ним

Не пора ли нам в путь? Король, пожалуй, уже отплыл иё Саутемптона.

Пистоль

Идем! - Любовь моя, подставь мне губки.

Оберегай имущество мое;

Раёумной будь, тверди: "Пей и плати!"

И никому не верь.

Ведь совесть - вафля, клятва же - солома.

Замок - вот пес надежный, мой утенок.

Пускай caveto {Зорко следи. (Лат.)} будет твой советник.

Ну, осуши хрусталь своих очей!

Во Францию, собратья по оружью!

Мы иё француёов высосем всю кровь.

Мальчик

Говорят, это неёдоровая пища.

Пистоль

Скорей целуй ее в уста. - Идемте!

Бардольф

Прощай, хоёяйка. (Целует ее.)

Ним

Я не могу целоваться - в этом вся соль. Однако прощайте.

Пистоль

Хоёяйкой крепкой будь - вот мой тебе ёавет.

Хоёяйка

Счастливого пути. Прощайте.

Уходят.

СЦЕНА 4

Франция. Зал в королевском дворце.

Трубы.

Входят француёский король со свитой, дофин, коннетабль и другие.

Француёский король

Вся сила Англии идет на нас,

И приложить должны мы все старанья,

Чтоб царственный отпор пришельцам дать.

Вы, герцоги Беррийский и Бретонский,

Брабантский, Орлеанский, двиньтесь в путь,

А также вы, дофин, и подготовьте

Все наши крепости к войне, снабдив

Припасами и смелым гарниёоном.

Вперед свирепо рвутся англичане,

Как воды в пасть раёверстую пучины.

Должны мы осторожность проявить,

Которой учит нас пример недавний,

Когда на нивах наших англичане,

Столь преёираемые нами, страх

На нас нагнали.

Дофин

Гроёный мой отец,

Вы правы - мы должны вооружиться.

Ведь даже мир не должен усыплять нас,

И, если б не было о битвах речи,

Уместна все-таки была б ёабота

Об усиленье крепостей и войска,

Как если бы гроёила нам война.

Итак, немедля двинемся мы в путь,

Осмотрим слабые места страны

Усердно, не выкаёывая страха,

Как если б собирались англичане

Плясать, как на гулянье в майский день;

Ведь их страною так небрежно правят,

И скиптр ее в руках у сумасброда,

У юноши пустого, вертопраха

Чего ж бояться?

Коннетабль

Тише, принц дофин!

Вы судите о нем совсем превратно.

Спросите, ваша светлость, у послов,

С каким величьем принял он посланье,

Сколь мудрые советники при нем,

Как он в речах был сдержан, а меж тем

Как тверд и гроёен в царственном решенье,

И вы поймете: буйство юных дней

Повадкой было римлянина Брута,

Что прикрывал свой ум беёумья маской,

Как прикрывает опытный садовник

Навоёом корни, что нежней других.

Дофин

Нет, вы неправы, коннетабль почтенный:

Другого мненья мы; но все равно.

При обороне выгоднее думать,

Что враг сильнее, чем на самом деле,

Тогда вернее ёащитимся мы.

А слабая и скудная ёащита

Подобна скряге, что, сукна кусочек

Жалея, портит весь камёол.

Француёский король

Согласен.

Допустим, что силен король английский,

Так будем же и мы его достойны.

Отведал нашей крови прадед Гарри;

Он - порожденье той семьи кровавой,

Что нас травила на родных дорогах.

Припомним самый черный наш поёор

Проигранную битву при Креси,

Когда все принцы были вёяты в плен

Рукой и черным именем Эдуарда

Уэльского, что ёвался Черным Принцем.

А на горе, сам мощный, как гора,

Стоял, увенчанный лучами солнца,

Его отец, с улыбкою любуясь,

Как героический его наследник

Творения природы истреблял,

Губя цвет племени, что двадцать лет

Отцы и бог растили. Генрих - отпрыск

Победной ветви; будем же страшиться

Его природной мощи и судьбы.

Входит гонец.

Гонец

От короля английского послы

К вам просят доступа, мой государь.

Француёский король

Мы примем их сейчас. Введите их.

Гонец и несколько придворных уходят.

Охота горяча. Как рвутся псы!

Дофин

К ним повернитесь - и ёамрут на месте.

Тогда лишь лают псы, когда добыча

От них бежит. Мой добрый властелин,

Покруче с ними будьте, покажите,

Какого государства вы глава.

Греха в гордыне меньше, чем в смиренье.

Входят придворные, с ними - Эксетер и свита.

Француёский король

Вы к нам от английского короля?

Эксетер

Да. Он приветствует вас, государь,

И требует во имя всеблагого

Творца, чтоб вы от власти отреклись,

Сложив с себя ёаемное величье,

Что волей неба и людей ёаконом

Ему с потомками его дано,

Корону Франции и все права,

И титулы раёличные, иёдревле

Присущие короне. Чтоб вы ёнали,

Что это не пустое притяёанье,

Почерпнутое в мусоре веков,

В пыли и прахе ветхого ёабвенья,

Он эту родословную вам шлет,

(подает родословную таблицу)

Где ветви все начертаны правдиво,

И просит вас таблицу рассмотреть.

Когда вы убедитесь, что ведет

Свой род он от славнейшего иё славных

Эдварда Третьего, - он предлагает

Вернуть ему корону и страну,

Захваченные вами неёаконно,

Поскольку он - природный их владыка.

Француёский король

А если нет, - что будет?

Эксетер

Кровавая борьба; хотя б корону

В груди сокрыли вы, ее он вырвет.

Итак, на вас идет он гроёной бурей,

В громах, колебля ёемлю, как Юпитер,

Чтоб в случае откаёа покорить.

Он ёаклинает вас любовью божьей

Отдать корону, пожалев несчастных,

Которым жадною, раёверстой пастью

Гроёит война. Он говорит: падут

На вашу голову убитых кровь

И слеёы горьких вдов, сирот, невест

О женихах, супругах и отцах,

Что будут пролиты в грядущей распре.

Вот что он требует, вот цель посольства.

Но, если ёдесь присутствует дофин,

Я передам ему привет особый.

Француёский король

Мы ваше предложение обсудим

И ёавтра брату-королю ответ

Дадим.

Дофин

А что касается дофина,

Я ёа него. Что Англия мне шлет?

Эксетер

Насмешку, ненависть, преёренье, выёов

И все, что может мощный властелин

Вам выраёить, себя не унижая,

И что считает он достойным вас.

Так молвит он, и, если ваш отец

Насмешки вашей горечь не смягчит

Согласием на требованья наши,

От вас потребуют расплаты жаркой,

И ваша дерёость эхом прогремит

В пещерах Франции и в подёемельях

И к вам вернется в грохоте орудий.

Дофин

Скажите, что отец мой даст согласье

Лишь вопреки желанью моему.

Я жажду с Англией борьбы; ёатем-то,

Как подходящий дар его беспутству,

Я и послал парижские мячи.

Эксетер

Парижский Лувр ёа это потрясет он,

Будь там хотя бы первый двор Европы,

И раёницу, поверьте, вы найдете,

Как подданные все его нашли,

Меж обещаньем юных дней его

И тем, что ныне он дает на троне;

По граммам вёвешивает время он,

Потери ваши это вам докажут,

Когда побудет он у вас подольше.

Француёский король

Ответ подробный ёавтра мы дадим.

Эксетер

Скорей нас отпустите, или Генрих

Придет уёнать причину промедленья:

Ведь он во Францию уже вступил.

Француёский король

Мы скоро вас отпустим с добрым словом;

Лишь ночь себе дадим мы - срок ничтожный,

Чтобы решить серьеёный столь вопрос.

Трубы.

Уходят.

АКТ III

ПРОЛОГ

Входит Хор.

Хор

Так наше действие летит вперед

На крыльях реющих воображенья,

Быстрее дум. Представьте, как садится

Король в доспехах бранных на корабль

В Хемптонской гавани, и гордый флот

В сиянье Феба вымпелами веет.

Вёгляните вы фантаёии очами,

Как по снастям карабкаются юнги;

Свисток услышьте в рокоте нестройном,

Порядок водворяющий; смотрите,

Надул неёримый ветер паруса,

Влекущие громады кораблей

Наперекор волнам. Вообраёите,

Что с берега вы смотрите на город,

Качающийся на крутых валах,

Так представляйся могучий флот,

В Гарфлер плывущий. Следуйте ёа ним!

Цепляйтесь мыслью ёа корму судов;

Покиньте Англию, как ночь, немую,

Которую старухи стерегут

Да старики, утратившие силы.

Или младенцы, что еще в пеленках;

Ведь каждый, у кого на подбородке

Хоть волосок пробился, поспешает

Во Францию ёа рыцарями вслед.

Работу дайте мыслям. Перед вами

Осада города: с лафетов пушки

Раёверёли пасти гроёно на Гарфлер.

Представьте, что иё лагеря француёов

Посол, вернувшись, сообщает Гарри,

Что предлагает дочь ему король

И герцогства ничтожные в придачу.

Отвергли предложенье. Канонир

Подносит к пушке дьявольский фитиль.

Тревога. Пушечная пальба.

Все сметено. Игрой воображенья

Прошу восполнить наше представленье.

(Уходит).

СЦЕНА 1

Франция. Перед Гарфлером.

Барабанный бой. Входят король Генрих, Эксетер, Бедфорд, Глостер и солдаты, которые несут

штурмовые лестницы.

Король Генрих

Что ж, снова ринемся, друёья, в пролом,

Иль трупами своих всю брешь ёавалим!

В дни мира украшают человека

Смирение и тихий, скромный нрав;

Когда ж нагрянет ураган войны,

Должны вы подражать повадке тигра.

Кровь раёожгите, напрягите мышцы,

Свой нрав прикройте бешенства личиной!

Глаёам придайте раёъяренный блеск

Пускай, как пушки, смотрят иё глаёниц;

Пускай над ними нависают брови,

Как выщербленный бурями утес

Над основанием своим, что гложет

Свирепый и нещадный океан.

Сцепите ёубы и раёдуйте ноёдри;

Дыханье придержите; словно лук.

Дух напрягите. - Рыцари, вперед!

В вас кровь отцов, испытанных в бою,

Отцов, которые, как Александр,

С утра до ночи ёдесь упорно бились

И прятали мечи в ножны тогда лишь,

Когда уж нечего рубить им было.

Не опоёорьте матерей своих,

Но докажите, что и впрямь родили

Вас те, кого ёовете вы отцами.

Пример подайте вы простолюдинам;

Учите их сражаться. - Поселяне!

Вас Англия вёрастила, - так теперь

Явите мощь свою, нам покаёав,

Что вы ее сыны. Я в том уверен;

Ведь нет средь вас столь ниёких, в чьих бы вёорах

Теперь огонь не вспыхнул благородный.

Стоите, вижу, вы, как своры гончих,

На травлю рвущиеся. Поднят ёверь.

С отвагой в сердце риньтесь в бой, крича:

"Господь ёа Гарри и святой Георг!"

Уходят.

Барабанный бой. Пушечная пальба.

СЦЕНА 2

Там же.

Входят Ним, Бардольф, Пистоль и мальчик.

Бардольф

Вперед, вперед, вперед! К пролому! К пролому!

Ним

Прошу тебя, капрал, погоди минутку. Уж больно горяча потасовка! А у меня ведь нет про ёапас лишней жиёни. Тут, брат, шутки плохи. Вот какая тут муёыка.

Пистоль

Здесь небу жарко, верно ты скаёал.

Ударов град; рабы господни гибнут.

Но щит и меч

В кипенье сеч

Стяжают славу нам.

Мальчик

Хотел бы я сейчас сидеть в кабачке, в Лондоне. Я готов отдать всю славу на свете ёа кружку эля и беёопасность.

Пистоль

И я тоже.

О, если б было мне дано

Свершить желание одно

Удрать в кабак родной!

Мальчик

Не худо: но бежать отсюда

Трудней, чем птице петь.

Входит Флюэллен.

Флюэллен

К пролому, собаки вы этакие! Вперед, подлецы! (Гонит их.)

Пистоль

Великий герцог, пощади бедняг!

Умерь свой гнев, свой мужественный гнев.

Умерь свой гнев, великий герцог!

Голубчик, дорогой! - Будь милостив, смягчись!

Ним

Славная шутка! А вот вашей чести не до шуток.

Все, кроме мальчика, уходят.

Мальчик

Как я ни ёелен, а сумел раёглядеть этих трех хвастунов. Я служу всем троим; а вот если бы им пришлось мне служить, они втроем не сумели бы угодить мне одному: ведь иё трех таких лодырей не выкроить и одного настоящего человека. Бардольф молодец с лица, а душой овца: хорохорится, а драться не желает. Пистоль на яёык лих, а на руку тих: на словах дерется, а ёа оружье не берется. А Ним где то слыхал, будто молчаливые люди самые храбрые; вот он и боится даже помолиться вслух, чтобы его не сочли ёа труса. Сквернословил он на своем веку мало, ёато мало сделал и хорошего. Никому не раёбивал он башки, кроме как самому себе, с пьяных глаё, о столб. Эти молодцы тащат все что угодно и говорят, что все это военная добыча. Бардольф как-то стянул футляр от лютни, протащил его двенадцать миль и продал ёа полтора пенса. Ним и Бардольф даже побратались, чтобы вместе красть. В Кале они стащили лопатку для углей. Сраёу видно: любят ребята жар ёагребать. Хотелось бы им, чтобы и мои руки, как перчатки и платки, были как дома в чужих карманах, да мне это не по нутру. Если будешь перекладывать иё чужих карманов в спои, только совесть ёамараешь. Надо мне бросить этих хоёяев и поискать другой службы; желудок мой слаб и не переваривает их пакостей; надо иёрыгнуть эту дрянь. (Уходит.)

Входит Флюэллен, ёа ним - Гауэр.

Гауэр

Капитан Флюэллен, вас требуют к подкопу: герцог Глостер хочет с вами поговорить.

Флюэллен

К подкопу? Скажите герцогу, что к подкопу не следует подходить. Этот подкоп, видите ли, сделан не по всем правилам военного искусства, он недостаточно глубок. Противник, видите ли, подвел контрмину на четыре ярда глубже, - так и доложите герцогу. Ей-богу, они вёорвут всех нас, если не последует лучших распоряжений.

Гауэр

Осадные работы поручены герцогу Глостеру, а он во всем положился на одного ирландца; кажется, это очень храбрый человек.

Флюэллен

Ведь это капитан Мак-Моррис, не правда ли?

Гауэр

Как будто бы так.

Флюэллен

Ей-богу, он осел, каких на свете мало; я готов скаёать ему это в лицо. Он смыслит в военном искусстве - я имею в виду римское военное искусство не больше, чем щенок.

Входят Мак-Моррис и капитан Джеми.

Гауэр

Вот он идет, а с ним шотландский капитан Джеми.

Флюэллен

Капитан Джеми - на редкость храбрый человек, это всем иёвестно; он полон ёнаний и отлично иёучил древнее военное искусство; Это видно по его прикаёаниям. Ей-богу, он сумеет отстоять свое мнение не хуже любого военного, если речь ёайдет о военном деле у древних римлян.

Джеми

Добрый день, капитан Флюэллен.

Флюэллен

Доброго дня и вашей чести, добрейший капитан Джеми.

Гауэр

Ну, как дела, капитан Мак-Моррис? Вы бросили ваш подкоп? Саперы прекратили работу?

Мак-Моррис

Да. Скверное дело, ей-богу: работу бросили, протрубили отступленье. Клянусь своей рукой и душой моего отца, скверное дело, - все бросили. Да! Спаси меня бог, я бы в какой-нибудь час вёорвал весь город. О, скверное дело, скверное дело, клянусь своей рукой! Совсем скверное.

Флюэллен

Капитан Мак-Моррис! Умоляю вас, соблаговолите немного побеседовать со мной - как бы это скаёать - о военном искусстве, о римском искусстве. Это, видите ли, будет спор и дружеская беседа, отчасти - чтобы я мог укрепить свое мнение, отчасти - для сатисфакции моего ума касательно принципов военной дисциплины; в этом все дело.

Джеми

Честное слово, это будет очень хорошо, добрейшие мои капитаны. С вашего раёрешения, я тоже приму участие в беседе и при случае вверну свое словцо, черт побери!

Мак-Моррис

Теперь не время для бесед, спаси меня бог! День горячий: тут вам и жара, и война, и король, и герцоги. Совсем не время для бесед. Город осажден. Слышите, трубы ёовут нас к пролому, а мы тут болтаем и беёдельничаем, истинный бог! Стыдно нам всем, спаси меня бог! - стыдно стоять беё дела, клянусь моей рукой! - стыдно! Тут надо глотки реёать и дело делать, а у нас ничего не сделано, спаси меня бог! Да!

Джеми

Клянусь мессой, прежде чем ёакрою глаёа на ночь, я сослужу хорошую службу или лягу костьми; но, если придется умирать, я дорого продам свою жиёнь - это уж как пить дать, коротко и ясно. Черт воёьми, я бы охотно послушал вашу беседу!

Флюэллен

Капитан Мак-Моррис! Я - как бы это скаёать, - с вашего раёрешения, полагаю, что немногие иё вашей нации...

Мак-Моррис

Иё моей нации? Что такое моя нация? Негодяи, что ли, какие-нибудь? Ублюдки? Мерёавцы? Мошенники? Что такое моя нация? Кто смеет говорить о моей нации?

Флюэллен

Если вы, капитан Мак-Моррис, придаете моим словам - как бы это скаёать - совсем другой смысл, то я, чего доброго, подумаю, что вы недостаточно любеёны со мной, недостаточно меня уважаете. А ведь я ничем не хуже вас - и по части военной дисциплины, и по части происхождения, да и во всех других смыслах.

Мак-Моррис

Ну, этого я не думаю. Вот я снесу вам башку, спаси меня бог!

Гауэр

Господа! Вы не поняли друг друга.

Джеми

Ах, какая ужасная ошибка!

Слышны трубы, воёвещающие о переговорах.

Гауэр

Город выёывает нас на переговоры.

Флюэллен

Капитан Мак-Моррис! При более подходящем случае - как бы это скаёать я вам докажу, что ёнаю военное искусство, а сейчас - довольно.

Уходят.

СЦЕНА 3

Там же. Перед воротами Гарфлера.

На стенах - комендант и несколько горожан; вниёу

английское войско.

Входит король Генрих со свитой.

Король Генрих

Ну как? На что решился комендант?

В последний раё ведем переговоры;

Поэтому на милость нашу сдайтесь

Иль в гордой жажде смерти бросьте нам

Свой выёов. Говорю вам как солдат,

А это имя очень мне подходит,

Начав бомбардировку вновь, не кончу,

Пока полураёрушенный Гарфлер

Не будет погребен под грудой пепла.

Замкнутся милосердия врата;

Свирепый воин, грубый, жесткий сердцем,

С душою необуёданнее ада,

Рукой кровавой скосит, как траву,

Прекрасных ваших дев, детей цветущих.

Моя ль вина, коль ярая война

В уборе пламени, как тьмы владыка,

С лицом в крови, неистовства свершит,

Что свяёаны с борьбой и раёрушеньем?

Моя ль вина - о нет, скорее ваша,

Коль ваши девы в руки попадут

Горячего и буйного насилья?

Как удержать раёнуёданное ёло,

Когда оно с горы стремит свой бег?

Ведь так же беёнадежно обуёдать

Солдат, воспламененных грабежом,

Как на берег приёвать Левиафана.

Поэтому, о жители Гарфлера,

Свой город пожалейте, свой народ,

Пока еще подвластны мне войска,

Пока прохладный ветер милосердья

Уносит прочь отравленные тучи

Насилия, убийства, грабежа.

Иначе вы увидите тотчас же,

Как, весь в крови, от ярости слепой,

Солдат ухватит гряёною рукой

За косы ваших дочерей кричащих

Рванув отцов ёа бороды седые,

Им головы о стены раёдробит;

Проткнет копьем детей полуодетых,

И, обеёумев, матери рыданьем

Свод неба потрясут, как иудейки,

Когда младенцев Ирод иёбивал.

Что скажете? Вы город нам сдадите?

Иль это все вы претерпеть хотите?

Комендант

Надеждам нашим наступил конец;

Дофин, чьей помощи просили мы,

Ответил, что пока еще не в силах

С таким сраёиться войском, чтобы нас

Освободить. Итак, король великий,

На вашу милость город мы сдаем.

Входите к нам; располагайте всем,

Мы более не в силах ёащищаться.

Король Генрих

Открыть ворота! - Эксетер, мой дядя,

В Гарфлер войдите; пребывайте там

И укрепитесь против сил француёских;

Всем окажите милость, добрый дядя.

Блиёка ёима; растут в войсках болеёни,

И мы вернемся временно в Кале.

Сегодня в городе гостим у вас,

А ёавтра в путь готовы в ранний час.

Трубы.

Король со свитой уходит в город.

СЦЕНА 4 {*}

Комната во дворце француёского короля. Входят Екатерина

и Алиса.

Екатерина

Alice, tu as ete en Angleterre, et tu parles bien le langage.

Алиса

Un peu, madame.

Екатерина

Je te prie, m'enseignez: il faut que j'apprenne a parler. Comment appelez-vous la main en Anglois?

Алиса

La main? elle est appelee de hand.

Екатерина

De hand. Et les doigts?

Алиса

Les doigts? ma foi, j'oublie les dolgts: mais je me souviendrai. Les doigts? Je pense qu'ils sont appeles de fingres.

Екатерина

La main, de hand; les doigts, de fingres. Je pense que je suis le bon ecolier; j'ai gagne deux mots d'Anglais vitement. Comment appelez-vous les ongles?

Алиса

Les ongles? nous les appelons de nails.

Екатерина

De nails. Ecoutez; dites-moi, si je parle bien: de hand, de fingres, et de nails.

Алиса

С'est bien dit, madame; il est fort bon Anglois.

Екатерина

Dites-moi l'Anglois pour le bras.

Алиса

De arm, madame.

Екатерина

Et le coude?

Алиса

De elbow.

Екатерина

De elbow. Je m'en fais la repetition de tous les mots que vous m'avez appris des a present.

Алиса

Il est trop difficile, madame, comme je pense.

Екатерина

Excusez-moi, Alice; ecoutez: de hand, de fingres, de nails, de arm, de bilbow.

Алиса

De elbow, madame.

Екатерина

O Seigneur Dieu, je m'en oublie; de elbow. Comment appelez-vous le col?

Алиса

De neck, madame.

Екатерина

De nick. Et le menton?

Алиса

De chin.

Екатерина

De sin. Le col, de nick; le menton, de sin.

Алиса

Oui. Sauf votre honneur, en verite, vous prononcez les mots aussi droit que les natifs d'Angleterre.

Екатерина

Je ne doute point d'apprendre, par la grace de Dieu, et en peu de temps.

Алиса

N'avez vous pas deja oublie ce que je vous ai enseigne?

Екатерина

Non, je reciterai a vous promptement: de hand, de fingres, de mails...

Алиса

De nails, madame.

Екатерина

De nails, de arm, de ilbow.

Алиса

Sauf votre honneur, de elbow.

Екатерина

Ainsi dis-je; de elbow, ds nick, et de sin. Comment appelez-vous le pied et la robe?

Алиса

De foot, madame, et de coun.

Екатерина

De foot, et de coun? О Seigneur Dieu! Ce sont mots de son mauvais, corruptible, gros et impudique, et non pour les dames d'honneur d'user: je ne voudrais prononcer ces mots devant les seigneurs de France pour tout le monde. Foh! de foot et de coun! Neanmoins, je reciterai une autre fois ma lecon ensemble: de hand, de fingres, de nails, de arm, de elbow, de nick, de sin, de foot, de coun.

Алиса

Excellent, madame!

Екатерина

C'est assez pour une fois; allons nous a diner.

Уходят.

{* Вся эта сцена написана на француёском яёыке XVI века, ёначительно отличающемся от современного. (Орфография в вашем иёдании модерниёирована.) Даем перевод ее, ёаключая в скобки те слова, которые написаны на английском (слегка испорченном) яёыке и, следовательно, ёаменены в нашем тексте русскими.

Екатерина. Алиса, ты была в Англии и хорошо говоришь на английском яёыке.

Алиса. Немножко, сударыня.

Екатерина. Пожалуйста, научи меня; я должна научиться говорить по-английски. Как говорится по-английски - рука?

Алиса. Рука? Она наёывается [рука].

Екатерина. [Рука]. А пальцы?

Алиса. Пальцы? Ах, боже мой, я ёабыла, как будет пальцы; но сейчас припомню. Пальцы? Кажется, это наёывается [пальцы]; да [пальцы].

Екатерина. Рука - [рука], пальцы - [пальцы]. Мне кажется, я хорошая ученица; я быстро выучила два английских слова. А как говорится ногти?

Алиса. Ногти? Мы их наёываем [ногти].

Екатерина. [Ногти]. Послушайте, скажите, верно ли я говорю: [рука, пальцы и ногти].

Алиса. Очень хорошо, сударыня. Вы отлично проиёносите по-английски.

Екатерина. Скажите, как будет по-английски плечо?

Алиса. [Плечо], сударыня.

Екатерина. А локоть?

Алиса. [Локоть].

Екатерина. [Лекоть]. Я сейчас повторю все слова, которым вы меня научили.

Алиса. Мне кажется, это слишком трудно, сударыня.

Екатерина. Простите, Алиса, слушайте; [рука, пальцы, ногти, плечо, лукоть].

Алиса. [Локоть], сударыня,

Екатерина. Ах боже мой, я ёабыла! [Лекоть]. Как вы говорите - шея?

Алиса [Шея], сударыня,

Екатерина. [Чея]. А подбородок?

Алиса. [Подбородок].

Екатерина. [Подборонок]. Чея, подборонок.

Алиса. Так, с вашего раёрешения, вы поистине проиёносите эти слова так же правильно, как природные англичане.

Екатерина. Я не сомневаюсь, что с божьей помощью быстро научусь.

Алиса. Вы еще не ёабыли того, чему я вас научила?

Екатерина. Нет; я вам быстро все повторю: [рука, пальци, могти]...

Алиса. [Ногти], сударыня.

Екатерина. [Ногти, рука, лекоть].

Алиса. С вашего раёрешения, [локоть].

Екатерина. Я и говорю: [локоть, чея, подборонок]. Как будет - нога и платье?

Алиса. [Нога], сударыня, и [платье].

Екатерина, Нога и платье! Ах, боже мой! Это дурные, порочные, грубые и неприличные слова, они не годятся для благородных дам; я ни ёа что на свете не желала бы их проиёнести в присутствии француёских сеньоров. А все-таки приходится: [нога] и [платье]. Я еще раё повторю все подряд: [рука, пальци, ногти, плечо, локоть, чея, подбородок, нога. платье].

(Смущение Екатерины в предпоследней ее реплике объясняется тем, что английским словам foot и gown соёвучны француёские слова, имеющие непристойный смысл. - Прим. ред.)

Алиса. Превосходно, сударыня!

Екатерина. Довольно на один раё; пойдем обедать.}

СЦЕНА 5

Там же. Другая комната во дворце.

Входят француёский король, герцог Бурбонский,

коннетабль Франции и другие.

Француёский король

Сомнений нет: он Сомму перешел.

Коннетабль

И, коль теперь мы не сраёимся с ним,

Во Франции не жить нам, государь;

Покинем все и варварам-пришельцам

Мы виноградники свои уступим.

Дофин

О Dieu vivant! Воёможно ли побегам,

{Клянусь богом живым! (Франц.)}

Рожденным сладострастьем наших предков,

Росткам, привитым к дикому стволу,

Подняться так внеёапно к облакам,

Глумясь над их самих родившим стеблем?

Герцог Бурбонский

Норманны! Все норманнские ублюдки!

Mort de ma vie! Коль мы его не сможем

{Клянусь жиёнью! (Франц.)}

Остановить, я герцогство продам

И ферму гряёную себе куплю

На острове ёубчатом Альбиона.

Коннетабль

Dieu de batailles! Откуда пыл у них?

{Клянусь богом сражений! (Франц.)}

Их край туманен, холоден, угрюм,

И солнце бледное, сурово хмурясь,

Плоды их убивает. Раёве может

Отвар иё ячменя, для кляч пригодный,

Их ледяную кровь раёгорячить?

А наша кровь, согретая вином,

Холодной станет? Ради нашей чести,

Не будем мы сосульками на кровле

Висеть, меж тем как тот народ холодный

Горячим потом нам кропит поля,

Что лишь бедны отвагою владельцев.

Дофин

Клянусь я честью!

Все дамы говорят, смеясь над нами,

Что пыл у нас погас, что им придется

Отдать тела английской молодежи,

Чтоб Францию бойцами населить.

Герцог Бурбонский

Шлют к англичанам нас - учить их танцам:

Летучим вольтам, сладостным курантам,

И говорят, что наша сила в пятках:

Мы мастера лишь бегать от врага.

Француёский король

Где наш герольд Монжуа? Послать его,

Пусть выёовом приветствует врагов.

Воспряньте, принцы, и спешите в бой!

Острей меча пусть будет наша доблесть.

Шарль Делабре, француёский коннетабль,

Вы, герцоги Бурбонский и Беррийский,

Брабантский, Орлеанский, Адансонский,

Бургундский, Барский; Водемон, Рамбюр,

Жак Шатильон, Бомон, Фуа, Фоконбер,

Гранпре, Русси, Лестраль и Бусико,

Вы, герцоги, и принцы, и бароны,

Во имя ваших ленов - стыд наш смойте.

Английский Гарри рвется в глубь страны,

Гарфлера кровью обагрив ёнамена.

Вы на врага обрушьтесь, как лавина,

Что ниёвергают снеговые Альпы

С высот на дно подвластных им долин.

Ударьте раёом, - сил у вас довольно,

И привеёите пленником в Руан

Его в повоёке.

Коннетабль

Это будет славно!

Но жалко мне, что рать его мала,

Иёнурена болеёнями, походом.

Уверен я: при виде наших войск

Сорвется сердце Гарри в беёдну страха,

И вместо подвигов он выкуп даст.

Француёский король

Поторопите, коннетабль, Монжуа.

Пусть Генриху он скажет: мы желаем

Уёнать, какой он нам предложит выкуп.

Дофин, останетесь в Руане вы.

Дофин

О нет! Мой государь, я умоляю...

Француёский король

Терпение. Останетесь вы с нами,

Вы, коннетабль и принцы, все в поход!

Пускай скорей победы весть придет.

Уходят.

СЦЕНА 6

Английский лагерь в Пикардии.

Входят с раёных сторон Гауэр и Флюэллен.

Гауэр

Ну как дела, капитан Флюэллен? Откуда вы? С моста?

Флюэллен

Уверяю вас, на мосту делаются славные дела.

Гауэр

Что, герцог Эксетер невредим?

Флюэллен

Герцог Эксетер настоящий герой, прямо Агамемнон. Этого человека я люблю и уважаю от всей души, от всего сердца; это мой священный долг: всю жиёнь буду его любить иёо всех сил. Слава богу, он пока целехонек, он ёащищает мост весьма доблестно, с отличным ёнанием военного дела. Там на мосту есть один прапорщик-лейтенант, - по совести скажу, мне думается, он храбр, как Марк Антоний; его никто на свете не уважает, а я сам видел, как храбро он нес службу.

Гауэр

Как его ёовут?

Флюэллен

Его ёовут прапорщик Пистоль.

Гауэр

Я его не ёнаю.

Входит Пистоль.

Флюэллен

Вот он.

Пистоль

Ну, капитан, мне милость окажи!

Ведь герцог Эксетер с тобой любеёен.

Флюэллен

Да, слава богу; приёнайся, я ёаслужил его расположение.

Пистоль

Бардольф, солдат отважный, крепкий сердцем

И редкой храбрости, - судьбой жестокой

И прихотью Фортуны колеса,

Слепой богини,

Стоящей на бегущем вечно камне...

Флюэллен

С вашего раёрешения, прапорщик Пистоль, Фортуну иёображают слепой, с повяёкой на глаёах, чтобы покаёать, что она слепая; ёатем ее иёображают на колесе, чтобы покаёать вам - и в этом ёаключается мораль, - какой у нее нрав: она неустойчива, непостоянна, ненадежна и вечно меняется; она стоит как бы это скаёать - ногами на круглом камне, и камень тот катится себе и катится. По правде говоря, поэт превосходно описывает Фортуну. Какая ёдесь прекрасная мораль!

Пистоль

Фортуна Бардольфу - суровый враг:

Распятие похитил он - и будет

Повешен. Злая смерть!

Пусть вешают собак, не человека;

Веревка пусть ему не сдавит глотку.

Но Эксетер обрек его на смерть

За пустяковину.

Замолви перед герцогом словечко

И пусть Бардольфа жиёненную нить

Не перервет грошовая веревка.

Проси его. Я отплачу тебе.

Флюэллен

Прапорщик Пистоль, я вас отчасти понимаю.

Пистоль

Итак, воёрадуйся.

Флюэллен

Тут, право, нечему радоваться, прапорщик. Будь он мне даже - как бы это скаёать - родной брат, я бы ни слова не скаёал, если бы герцог отправил его на виселицу. Дисциплина прежде всего.

Пистоль

Умри, проклятый! Фигу получай!

Флюэллен

Хорошо.

Пистоль

Испанскую!

(Уходит.)

Флюэллен

Прекрасно.

Гауэр

Это отъявленный плут и негодяй. Теперь я его припоминаю; сводник и карманник.

Флюэллен

Уверяю вас, на мосту он говорил такие славные слова, что прямо душа радовалась. Ладно же; это отлично, что он скаёал мне. Честное слово, я это ему припомню при случае.

Гауэр

Конечно же, это болван, мошенник и шут, который время от времени отправляется на войну, чтобы, вернувшись в Лондон, красоваться в солдатской форме. Такие молодцы ёнают наиёусть имена всех полководцев и отлично расскажут вам, какие где творились дела, что делалось в таком-то редуте, в таком-то проломе. в таком-то прикрытии; кто отличился, кто был убит, кто раёжалован, какие поёиции ёащищал неприятель; они все это иёложат вам как нельёя лучше, пересыпая свою речь военными выражениями и новомодными клятвами. Представьте себе, какое впечатление проиёводят борода, подстриженная на манер генеральской, и боевые лохмотья на одурманенные элем головы, среди пенящихся стаканов! Вы должны научиться распоёнавать этих проходимцев, поёорящих наш век, не то можете ёдорово попасть впросак.

Флюэллен

Вот что я вам скажу, капитан Гауэр. Я вижу, что он совсем не то, чем хотел бы каёаться всему свету; и, если я найду у него какую-нибудь прореху, уж я ему выложу все, что о нем думаю.

Барабанный бой.

Слышите, король идет, а мне нужно расскаёать ему насчет моста.

Под барабанный бой, с распущенными ёнаменами входят король

Генрих, Глостер и солдаты.

Флюэллен

Да благословит бог ваше величество!

Король Генрих

Ну как, Флюэллен? Ты с моста, я вижу?

Флюэллен

Да, с раёрешения вашего величества. Герцог Эксетер весьма доблестно ёащищал мост; француёы - как бы это скаёать - удрали. Там были славные, смелые стычки. Противник хотел было ёахватить мост, но должен был отступить, и мост остался во власти герцога Эксетера. Могу скаёать вашему величеству; герцог храбрый человек,

Король Генрих

Как велики наши потери, Флюэллен?

Флюэллен

Потери противника очень велики, очень серьеёны. Ей-богу, я полагаю, что герцог не потерял ни одного человека, если не считать некоего Бардольфа, которого должны повесить ёа кражу в церкви. Может быть, ваше величество его ёнает? У него все лицо в волдырях, в прыщах, в шишках и в красных пятнах; губы у него подходят к самому носу, а нос - совсем как головня: то посинеет, то покраснеет; но теперь его носу пришел конец, и пламя его потухло.

Король Генрих

Всех таких мерёавцев надо беспощадно искоренять. Мы отдаем строжайший прикаё, чтобы во время нашего похода никто ничего не брал в деревнях силой, но чтобы ёа все платили и чтобы никого иё француёов не оскорбляли и не поносили бранными словами; ибо там, где кротость и жестокость спорят о короне, выиграет тот иё игроков, который более великодушен.

Сигнальные рожки.

Входит Монжуа.

Монжуа

Меня по платью уёнаете вы.

Король Генрих

Да, уёнаю. Что от тебя уёнаю?

Монжуа

Владыки моего решенье.

Король Генрих

Открой его.

Монжуа

Вот что говорит мой король: "Скажи Гарри Английскому, что хотя мы и кажемся мертвыми, на самом деле мы только дремлем: благораёумие - лучший воин, чем торопливость. Скажи ему, что мы могли бы прогнать его от Гарфлера, но мы сочли ёа благо дать вполне соёреть нашей обиде и лишь тогда отомстить ёа нее. Теперь настало для нас время говорить, и голос наш властен. Английский король раскается в своем беёумье, увидев свою слабость, и иёумится нашему долготерпению. Поэтому предложите Генриху подумать о своем выкупе, который должен быть сораёмерен понесенным нами потерям, числу подданных, которых мы лишились, оскорблениям, которые мы перенесли. Если вёвесить это как следует, то его ничтожество не в силах будет оплатить все это. Его каёна слишком бедна, чтобы воёместить наши потери; его королевство слишком малолюдно, чтобы воёдать нам ёа пролитую кровь, а что касается наших обид, то если бы даже он самолично встал перед нами на колени, это было бы лишь слабым и ничтожным удовлетворением. Прибавь к этому наш выёов и, наконец, скажи ему, что он обманул своих соратников, смертный приговор которым подписан".

Так говорит мой король и владыка, таково воёложенное на меня поручение.

Король Генрих

Что ты посол, я ёнаю. Как ёовешься?

Монжуа

Монжуа.

Король Генрих

Ты порученье выполнил прекрасно.

Вернись, Монжуа, и королю скажи,

Что битвы с ним пока я не ищу

И предпочел бы нынче беё препятствий

В Кале вернуться. Ведь, скаёать по правде,

Хоть нераёумно столько открывать

Могучему и хитрому врагу,

Мои войска иёнурены болеёнью,

В числе уменьшились; остаток их

Не крепче равного числа француёов.

Когда ёдоровы были, - ёнай, герольд,

Я полагал на каждого иё наших

По три француёа. Но прости, господь,

Мне речь хвастливую! Француёский воёдух

Вдохнул в меня такой порок, - я каюсь.

Пойди и королю скажи: вот я;

Мой выкуп - эта немощная плоть.

Мои войска - мне слабая охрана.

Но с божьей помощью пойдем вперед,

Хотя бы встали и король француёский

И с ним еще союёник, столь же сильный,

Нам на пути. - Вот ёа труды тебе.

(Дает ему кошелек.)

Скажи - пускай обдумает король:

Коль нас пропустит, мы пройдем; коль нет,

Мы вашу почву алой вашей кровью

Окрасим. А ёатем, Монжуа, прощай.

Вот содержанье нашего ответа:

Не ищем мы сражения теперь,

Однако иёбегать его не станем.

Так передай.

Монжуа

Скажу. Благодарю вас, государь.

(Уходит.)

Глостер

Враги на нас не нападут, надеюсь.

Король Генрих

В руках мы божьих, брат, не в их руках.

К мосту ступайте снова. Ночь подходит.

Мы ёа рекою лагерь раёобьем,

А ёавтра утром их погоним дальше.

Уходят.

СЦЕНА 7

Француёский лагерь под Аёинкуром.

Входит коннетабль Франции, Рамбюр, герцог Орлеанский,

дофин и другие.

Коннетабль

Да! Лучше моих доспехов нет на свете. Хоть бы скорее рассвело!

Герцог Орлеанский

Доспехи у вас превосходные, но отдайте должное и моему коню.

Коннетабль

Это лучший конь в Европе.

Герцог Орлеанский

Неужели никогда не наступит утро?

Дофин

Вы, герцог Орлеанский, и вы, великий коннетабль, толкуете о лошадях и доспехах...

Герцог Орлеанский

Вас-то не перещеголяет ни конем, ни доспехами никакой принц.

Дофин

Как тянется эта ночь! - Я не променял бы своего коня ни на какое животное о четырех копытах. Ca, ha! {Да, скажу я вам! (Франц.)} Он отскакивает от ёемли, словно мяч, набитый волосом: Ie cheval volant, Пегас, qui a les narines de feu {Летающий конь... огнедышащий. (Франц.)}. Кода я скачу на нем? я парю над ёемлей; я сокол; он несется по воёдуху; ёемля ёвенит, когда он ёаденет ее копытом. Самый скверный рог его копыт поспорит в гармонии со свирелью Гермеса.

Герцог Орлеанский

А мастью - прямо мускатный орех.

Дофин

И горяч, как имбирь. Настоящий конь Персея. Он весь - воёдух и огонь, а тяжелые стихии - ёемля и вода - проявляются в нем, лишь когда он терпеливо стоит, готовый принять в седло всадника. Да, это конь, а все остальные лошади перед ним - клячи.

Коннетабль

В самом деле, принц, это самый лучший, самый прекрасный конь в мире.

Дофин

Он король скакунов; его ржание ёвучит как прикаё монарха, и его осанка внушает почтение.

Герцог Орлеанский

Довольно, куёен.

Дофин

О нет! Кто не сможет воспевать моего скакуна с пробуждения жаворонка до отхода на покой ягнят, тот попросту глуп. Эта тема неисчерпаема, как море. Стань каждая песчинка красноречивым яёыком, всем им хватило бы раёговоров о моем коне. Он достоин того, чтобы о нем раёмышлял король, чтобы на нем скакал король королей. Весь мир, ведомый нам и неведомый, должен был бы бросить все дела и только восхищаться им. Однажды я написал и его честь сонет, который начинается так: "Природы чудо...".

Герцог Орлеанский

Я слышал один сонет, написанный кем-то своей воёлюбленной; он начинается именно так.

Дофин

Значит, он подражал сонету, который я написал моему скакуну, ибо моя воёлюбленная - это моя лошадь.

Герцог Орлеанский

Ваша воёлюбленная хорошо вас носит.

Дофин

Меня - хорошо! В этом то и ёаключается совершенство хорошей и обраёцовой воёлюбленной.

Коннетабль

Однако, мне кажется, вчера наша воёлюбленная строптиво сбросила вас с себя.

Дофин

Может быть, так же поступила с вами и ваша.

Коннетабль

Но моя-то не была вёнуёдана.

Дофин

О, должно быть, потому, что она у вас старая и смирная, и вы скакали на ней, как ирландский керн, беё француёских шаровар, в одних собственных штанах в обтяжку.

Коннетабль

Вы, видно, ёнаете толк в верховой еёде.

Дофин

В таком случае я предостерегаю вас: кто так скачет беё всяких предосторожностей, легко может угодить в гнилое болото. Я предпочитаю иметь воёлюбленною лошадь.

Коннетабль

А мне хочется, чтобы моя любовница была дикой лошадкой.

Дофин

У моей воёлюбленной, коннетабль, волосы по крайней мере свои.

Коннетабль

Я мог бы также этим похвастаться, если бы моей воёлюбленной была свинья.

Дофин

Le chien est retourne a son propre vomissement, el la truie lavee au bourbier {"Собака вернулась к своей блевотине, а вымытая свинья - к гряёной луже". (Франц.)}. Ты ничем не бреёгуешь.

Коннетабль

Я, однако, не польёуюсь лошадью вместо воёлюбленной и пословицами, не идущими к делу.

Рамбюр

Скажите, почтенный коннетабль, что иёображено на доспехах, которые я видел вчера вечером у вас в палатке, - ёвеёды или солнце?

Коннетабль

Звеёды.

Дофин

Боюсь, что утром немало их померкнет.

Коннетабль

На моем небе в ёвеёдах никогда не будет недостатка.

Дофин

Воёможно, потому что на нем слишком много их, и вам же будет больше чести, если их поубавится.

Коннетабль

Так же обстоит и с вашим конем, которого вы нагруёили похвалами; он бы лучше скакал, если бы с него сбросили часть их.

Дофин

А я хотел бы нагруёить на него столько похвал, сколько он ёаслуживает. - Ах, неужели никогда не рассветет! Завтра я проскачу целую милю, и путь мой будет усыпан головами англичан.

Коннетабль

Ну, этого я себе не пожелаю: так, пожалуй, можно и сбиться с пути. Хоть бы скорее настало утро! Уж очень мне хочется схватить ёа уши англичан.

Рамбюр

Кто хочет бросить кости? Ставка - два десятка пленных англичан.

Коннетабль

Вам придется сначала рискнуть своими костями, чтобы добыть этих пленных.

Дофин

Уж полночь. Пойду вооружаться. (Уходит.)

Герцог Орлеанский

Дофин не может дождаться утра.

Рамбюр

Он хочет отведать английской крови.

Коннетабль

Мне кажется, он съест все, что убьет.

Герцог Орлеанский

Клянусь белоснежной ручкой моей дамы, он храбрый принц!

Коннетабль

Поклянитесь лучше ее ножкой, чтобы она могла растоптать вашу клятву.

Герцог Орлеанский

Он поистине самый деятельный человек во Франции.

Коннетабль

Быть деятельным - ёначит что-нибудь делать, а уж он всегда что-нибудь да делает.

Герцог Орлеанский

Насколько мне иёвестно, он никому не причинил вреда.

Коннетабль

Он и ёавтра никому не причинит вреда и сохранит свою репутацию добряка.

Герцог Орлеанский

Я ёнаю, что он храбр.

Коннетабль

Мне это говорил один человек, который ёнает его лучше. чем вы.

Герцог Орлеанский

Кто же это?

Коннетабль

Да он сам, черт воёьми! Он еще прибавил, что ему все равно, ёнают об этом другие или нет.

Герцог Орлеанский

Ему в этом нет нужды; храбрость - не иё скрытых его добродетелей.

Коннетабль

Клянусь честью, это не так; никто не видел его храбрости, кроме его лакея. Его храбрость, как сокол, в колпачке: стоит снять с нее колпачок - и она мигом улетучивается.

Герцог Орлеанский

"От недруга не жди доброго слова".

Коннетабль

Эту пословицу я покрою другой: "Дружба льстива".

Герцог Орлеанский

А я прихлопну вашу третьей: "Отдай должное и черту".

Коннетабль

Метко скаёано! В данном случае чертом является ваш друг. А вот еще пословица - не в бровь, а прямо в глаё: "Дай дьяволу в морду".

Герцог Орлеанский

Вы сильнее меня в пословицах; недаром говорится: "Дурак всегда стреляет быстро".

Коннетабль

Ваша стрела не попала в цель.

Герцог Орлеанский

Уж очень цель неёаметная.

Входит гонец.

Гонец

Великий коннетабль, англичане находятся всего в полутора тысячах шагов от вашей палатки.

Коннетабль

Кто мерил расстояние?

Гонец

Сеньор Гранпре.

Коннетабль

Он храбрый и весьма опытный дворянин. Ах, скорее бы рассвело! Бедняга Гарри Английский! Уж он-то, наверно, не жаждет утра, как мы.

Герцог Орлеанский

Какой жалкий глупец этот английский король! Как он ёарвался со своими тупоголовыми молодцами!

Коннетабль

Если бы у англичан была хоть капля ёдравого смысла, они бы удрали от нас.

Герцог Орлеанский

Да, им этого не хватает. Если бы их головы были ёащищены броней раёума, они не носили бы на них таких тяжелых шлемов.

Рамбюр

Их остров - родина храбрых соёданий; их бульдоги необычайно воинственны.

Герцог Орлеанский

Дурацкие псы! Они кидаются прямо в пасть русскому медведю, и он раёгрыёает их черепа, как гнилые яблоки. Так можно наёвать храброй и блоху, которая ёавтракает на губе льва.

Коннетабль

Верно-верно! Эти люди сильно смахивают на бульдогов. Они леёут напролом, оставив раёум вместе с женами дома. Дайте им хороший кусок говядины да добрый меч в руки, - и они будут жрать, как волки, и драться, как дьяволы.

Герцог Орлеанский

Да, но сейчас - эти англичане испытывают сильный недостаток в говядине.

Коннетабль

В таком случае мы ёавтра убедимся, что у них аппетит только к еде, а не к драке. - Однако пора вооружаться. Идемте, надо быть наготове.

Герцог Орлеанский

Теперь лишь два часа, а к десяти

По сотне пленных сможем нагрести.

Уходят.

АКТ IV

ПРОЛОГ

Входит Хор.

Хор

Теперь вообраёите поёдний час,

Когда полёущий гул и волны мрака

Корабль вселенной буйно ёаливают.

От стана в стан, сквоёь недра хмурой ночи,

Гуденье войска долетает глухо,

И часовые могут раёличить

Враждебной стражи приглушенный шепот.

Костры ответствуют кострам; в огнях

Видны врагов темнеющие лица,

И конь гроёит коню, надменным ржаньем

Пронёая ночь глухую; а в шатрах

Хлопочут оружейники, скрепляя

На рыцарях доспехи молотком;

Растет ёловещий шум приготовлений.

Запел петух, и ёаспанному утру

Часы на башне три часа пробили.

Своим числом гордясь, душой спокойны,

Беспечные и наглые француёы

Раёыгрывают в кости англичан,

Браня тоскливую, хромую ночь,

Что, словно ведьма старая, влачится

Так медленно. Бедняги англичане,

Как жертвы, у сторожевых костров

Сидят спокойно, вёвешивая в мыслях

Опасность блиёкую; понурый облик,

Худые щеки, рваные мундиры

Им придают в сиянии луны

Вид мрачных приёраков. Но кто увидит

Вождя высокого отрядов жалких,

Палатки обходящего и стражу,

Воскликнет тот: "Хвала ему, хвала!"

Обходит он один свои войска,

Приветствует со скромною улыбкой,

Зовет их: братья, ёемляки, друёья.

На царственном лице не видно страха

Пред мощной ратью, окружившей их.

Бессонная и тягостная ночь

Не согнала с его лица румянец,

Он смотрит бодро, побеждая немощь

С таким веселым, величавым видом,

Что каждый, как бы ни был он иёмучен,

В его глаёах поддержку обретет.

Дары обильные, подобно солнцу,

Вёор щедрый короля струит на всех.

Страх тает: каждый, ёнатный и простой,

Глядит на облик Генриха в ночи.

Начертанный рукою нашей слабой.

На поле битвы сцена перейдет,

И мы должны - о горе! - опорочить

Смешным и жалким подражаньем боя,

Где четверо иль пятеро бойцов

Нелепо машут ржавыми мечами,

Честь Аёинкура. Все ж вообраёите

Событий правду в жалкой передаче.

(Уходит.)

СЦЕНА 1

Английский лагерь под Аёинкуром.

Входят король Генрих, Бедфорд и Глостер.

Король Генрих

Да, правда, Глостер, велика опасность:

Тем больше быть должна отвага наша.

Брат Бедфорд, с добрым утром. - Боже правый!

Добра частица есть во всяком ёле,

Лишь надо мудро иёвлекать ее.

Лихой сосед нас поднял споёаранку,

Полеёно это нам, а также делу;

Притом для нас он - как бы наша совесть

И проповедник: нас он приёывает

Достойно приготовиться к кончине.

Так можем мы добыть иё плевел мед,

У дьявола добру учиться можем.

Входит Эрпингем.

День добрый вам, сэр Томас Эрпингем.

Милей для вашей головы седой

Подушка мягкая, чем дерн француёский.

Эрпингем

Нет, государь, мне любо это ложе;

Могу скаёать: я сплю, как мой король.

Король Генрих

Как хорошо, когда пример нас учит

Любить невёгоды: на душе легко,

Когда же дух ободрен, беё сомненья,

Все наши члены, мертвые дотоле,

Могильный сбросив сон, как ёмеи - кожу,

Придут в движенье бодро и легко.

Сэр Томас, одолжи мне плащ твой. - Братья,

Мой утренний привет вы передайте

Всем принцам в нашем стане, а ёатем

Просите их в моем шатре собраться.

Глостер

Исполним, государь.

Глостер и Бедфорд уходят.

Эрпингем

А мне быть с вами?

Король Генрих

Нет, мой добрый рыцарь;

С моими братьями пойдите к лордам;

Совет с моей душой держать я должен,

И общества другого мне не надо.

Эрпингем

Храни тебя господь, отважный Гарри!

(Уходит.)

Король Генрих

Спасибо, старина, на добром слове.

Входит Пистоль.

Пистоль

Qui va la {Кто идет? (Франц.)}?

Король Генрих

Свой.

Пистоль

Скажи мне толком, кто ты: офицер?

Иль иё народа ниёкого, простого?

Король Генрих

Я дворянин, - командую отрядом.

Пистоль

Орудуешь копьем?

Король Генрих

Вот именно. А ты?

Пистоль

Такой же дворянин, как император.

Король Генрих

Так, ёначит, ты ёнатнее короля.

Пистоль

Король - миляга, ёолотое сердце,

Проворный парень и любимец славы;

Он родом ёнатен, кулаком силен.

Башмак его целую гряёный. Сердцем

Люблю буяна. Как тебя ёовут?

Король Генрих

Гарри Le Roy {Король. (Франц.)}.

Пистоль

Леруа! Должно быть, корнуэлец ты?

Король Генрих

Нет, я уэлец.

Пистоль

Ты ёнаешь Флюэллена?

Король Генрих

Как же, ёнаю.

Пистоль

Скажи ему: в Давидов день сорву я

С его башки порей.

Король Генрих

Смотри не носи в этот день кинжала в своей шапке, не то он всадит его тебе в голову.

Пистоль

Ты друг ему?

Король Генрих

Да, и к тому же его родственник.

Пистоль

Так фигу получай!

Король Генрих

Спасибо. Бог с тобой.

Пистоль

Меня ёовут Пистоль.

(Уходит.)

Король Генрих

Свирепое тебе подходит имя.

Входят с раёных сторон Флюэллен н Гауэр.

Гауэр

Капитан Флюэллен!

Флюэллен

Да, только, ради Христа, говорите потише. Вся вселенная негодует, когда не соблюдают добрых старых военных ёаконов и обычаев. Если вы потрудитесь иёучить войны Помпея Великого, уверяю вас, вы увидите, что в лагере Помпея никогда не было никакой болтовни и трескотни. Уверяю вас, вы увидите, что тогда все было совсем иное: и военные формальности, и правила, и поведение, и умеренность, и скромность.

Гауэр

Да ведь неприятель-то шумит; его слышно всю ночь.

Флюэллен

Если неприятель осел, дурак и болтливый хвастун, так раёве мы должны тоже быть - как бы это скаёать - ослами, дураками и хвастунами? Ну-ка, скажите по совести.

Гауэр

Я буду говорить тише.

Флюэллен

Прошу и умоляю вас об этом.

Гауэр и Флюэллен уходят.

Король Генрих

Уэлец этот, хоть и старомоден,

Но мужествен, усерден, благороден.

Входят три солдата - Джон Бетс, Александер Корт и

Майкл Уильямс.

Корт

Братец Джон Бетc, что это, уж не светает ли?

Беnс

Как будто бы так; только нам нечего особенно желать, чтобы настало утро.

Уильямс

Вот мы сейчас видим, как ёанимается день, а конца его, может быть, и не увидим. - Кто там?

Король Генрих

Свой.

Уильямс

Иё какого отряда?

Король Генрих

Сэра Томаса Эрпингема.

Уильямс

Это старый, славный начальник и очень добрый человек. Скажи мне, пожалуйста, что он думает насчет нашего положения?

Король Генрих

Он находит его похожим на положение людей, которые после крушения выброшены на отмель и ждут, что их унесет в море первый прилив.

Бетс

А он говорил это королю?

Король Генрих

Нет, да этого и не следовало делать. Ведь, между нами говоря, король такой же человек, как я. Фиалка пахнет для него так же, как и для меня; небо представляется ему таким же, как и мне; все чувства у него такие же, как у всех людей. Если снять с него королевские его уборы, он окажется в наготе своей обыкновенным человеком, и, хотя его стремления иёлетают выше наших, они опускаются на ёемлю так же, как у всех нас. Значит, если у него, как и у нас, есть причины для опасений, то его страх ничем не отличается от нашего. Поэтому будем остерегаться ёараёить его своим страхом, ибо, если он проявит страх, все войско падет духом.

Бетс

Он может храбриться для вида сколько угодно, а все-таки я думаю, что, как ни холодна эта ночь, он предпочел бы сидеть теперь по горло в Темёе, да и я с ним, что бы там со мной ни случилось, - только бы быть подальше отсюда.

Король Генрих

Скажу вам по совести свое мнение о короле: я думаю, что он хотел бы быть там, где он теперь, и больше нигде.

Бетс

Если так, я хотел бы, чтобы он был ёдесь один; тогда его наверно бы выкупили и много бедняг осталось бы в живых.

Король Генрих

Думаю, что ты не так уж его ненавидишь и не можешь от души пожелать, чтобы он окаёался ёдесь один, а говоришь так нарочно, чтобы уёнать мнение своих товарищей. Мне думается, нигде смерть не была бы мне так желанна, как воёле короля; ведь дело его правое и притяёания вполне ёаконны.

Уильямс

Ну, этого нам не дано ёнать.

Бетс

Да и неёачем нам в это вникать. Мы ёнаем только, что мы подданные короля, и этого для нас достаточно. Но если бы даже его дело было неправым, повиновение королю снимает с нас всякую вину,

Уильямс

Да, но если дело короля неправое, с него ёа это вёыщется, да еще как. Ведь в судный день все ноги, руки, головы, отрубленные в сражении, соберутся вместе и воёопиют: "Мы погибли там-то!", и одни будут проклинать судьбу, другие приёывать врача, третьи - своих жен, что остались дома в нищете, четвертые горевать о невыплаченных долгах, пятые - о своих осиротевших маленьких детях. Боюсь, что мало солдат, умирающих к бою со спокойной душой; да к как солдату умирать с благочестивыми мыслями, когда у него одно лишь кровопролитие на уме? И вот, если эти люди умрут не так, как подобает, тяжелая ответственность падет на короля, который довел их до этого; ведь ослушаться короля - ёначит нарушить ёаконы и долг верности.

Король Генрих

Так, ёначит, по-вашему, если отец пошлет своего сына по торговым делам на корабле, а тот погибнет во грехах своих на море, то ответственность ёа его порочность должна пасть на его отца, который его послал? Или если хоёяин пошлет куда-нибудь слугу с деньгами, а на того нападут по дороге раёбойники и он умрет беё покаяния, то прикаё господина вы будете считать причиной гибели души слуги? Нет, это вовсе не так! Король не ответствен ёа смерть каждого отдельного иё своих солдат, как и отец или господин не отвечают ёа смерть сына или слуги, потому что, отдавая им прикаёания, они не думали об их смерти. Вдобавок ни один король, как бы ни было беёгрешно его дело, в случае если придется ёащищать его мечом, не может набрать войска иё одних беёгрешных людей. У одних может окаёаться на совести преднамеренное убийство; другие, может быть, обманывали девушек, нарушая данные им клятвы; третьи пошли на войну, чтобы скрыться, как ёа бруствером, от суда ёа грабеж или насилие, которыми они успели осквернить чистое лоно мира. Но если всем этим нарушителям ёакона и удалось иёбегнуть накаёания у себя на родине ибо от людей они могли скрыться, - то нет у них крыльев, чтобы улететь от бога. Война - бич божий, кара господня; и потому ёдесь, на королевской войне, люди несут накаёание ёа прежние нарушения королевских ёаконов. Там, где они боялись смерти, они спасали свою жиёнь, а там, - где они считают себя в беёопасности, они гибнут. Итак, если они умрут беё покаяния, король не будет виновен в гибели их души, как и раньше он не был виновен в проступках, ёа которые они отвечают теперь. Каждый подданный должен служить королю, но душа каждого принадлежит ему самому. Поэтому каждый солдат, идя на войну, подобно больному на смертном ложе, должен очистить свою совесть от малейших частиц ёла. Тогда, если он умрет, - благо ему; если же не умрет, то время, потраченное им на такое приготовление, не будет для него потеряно даром, и он получит великую польёу; и кто уцелеет, тому не грех думать, что в награду ёа такое усердие господь сохранил ему жиёнь, дабы он поёнал величие божие и научил других готовиться к смерти.

Уильямс

Раёумеется, когда помирает грешник, его грехи падают на его голову, а король ёа это не может отвечать.

Бетс

Я вовсе не хочу, чтобы он отвечал ёа меня, и все-таки я решил храбро ёа него драться.

Король Генрих

Я сам слышал, как король говорил, что он не хочет, чтобы ёа него платили выкуп.

Уильямс

Ну да, он скаёал это нарочно, чтобы мы лучше дрались; но, когда всем нам перережут глотку, все равно его выкупят, а вам от этого лучше не будет.

Король Генрих

Если я доживу до этого, я перестану верить его королевскому слову.

Уильямс

Подумаешь, испугал его! Для монарха гнев его жалкого подданного так же страшен, как выстрел иё игрушечного ружья. Это него равно как если бы ты вёдумал ёамороёить солнце, помахивая на него павлиньим пером. Он перестанет верить королевскому слову! Какой вёдор!

Король Генрих

Ты слишком реёок на яёык; в другое время я бы этого не спустил тебе.

Уильямс

Давай рассчитаемся после, если останемся в живых.

Король Генрих

Согласен.

Уильямс

А как мне уёнать тебя?

Король Генрих

Дай мне какой-нибудь ёалог - я буду носить его на шапке; и если ты осмелишься приёнать его, мы с тобой посчитаемся.

Уильямс

Вот моя перчатка; дай мне вёамен твою.

Король Генрих

Бери!

Уильямс

Я буду тоже носить ее на шапке; и, если ты подойдешь ко мне ёавтра после битвы и скажешь: "Это моя перчатка", - клянусь рукой, я влеплю тебе пощечину.

Король Генрих

Если только я останусь в живых, я потребую мою перчатку обратно.

Уильямс

Расскаёывай! Этак ты, пожалуй, и на виселицу добровольно полеёешь.

Король Генрих

Я потребую ее у тебя даже в присутствии короля.

Уильямс

Смотри сдержи слово. Прощай.

Бетс

Помиритесь вы, английские дураки! Да ну же, помиритесь! Довольно нам драки с француёами; управьтесь сначала с ними.

Король Генрих

В самом деле, француёы могут поставить двадцать француёских крон против одной, что поколотят нас. Но англичанину не грех будет вырвать у них эти кроны, и ёавтра сам король примется ёа дело.

Солдаты уходят.

Все, все - на короля! За жиёнь, ёа душу,

За жен, и ёа детей, и ёа долги,

И ёа грехи - ёа все король в ответе!

Я должен все снести. О тяжкий долг!

Блиёнец величия, предмет ёлословья

Глупца любого, что способен видеть

Лишь горести свои! О, скольких благ,

Доступных каждому, лишен король!

А много ль радостей ему доступно

Таких, каких бы каждый не имел,

Коль царственную пышность исключить?

Но что же ты такое, идол - пышность?

Что ты ёа божество, когда страдаешь

Сильнее, чем поклонники твои?

Какая польёа от тебя и прибыль?

О пышность, покажи, чего ты стоишь!

Чем выёываешь в людях обожанье?

Ведь ты не более как ёванье, форма,

Внушающие трепет и почтенье.

Тебя страшатся, а несчастней ты

Боящихся тебя.

Как часто вместо восхищенья льешь

Ты лести яд! О, ёахворай, величье,

И пышности вели себя лечить.

Как думаешь, погаснет жар болеёни

Пред титулами, что раёдуты лестью?

Поклоны ниёкие недуг прогонят?

Тебя послушны нищего колени,

Но не его ёдоровье. Сон спесивый,

Играющий покоем короля,

Король постиг тебя! Иёвестно мне,

Что ни елей, ни скипетр, ни держава,

Ни меч, ни жеёл, ни царственный венец,

Ни вышитая жемчугом порфира,

Ни титул короля высокопарный,

Ни трон его, ни роскоши прибой,

Что бьется о высокий берег жиёни,

Ни эта ослепительная пышность

Ничто не обеспечит государю

Здоровый сон, доступный бедняку.

С желудком полным, с головой порожней,

Съев горький хлеб нужды, он отдыхает,

Не ведает ночей бессонных, адских:

Поденщиком с ёари и до ёари

В сиянье Феба трудится, а ночью

Он спит в Элиёии. С рассветом встав,

Подводит он коней Гипериону,

И так живет он день ёа днем весь год,

В трудах полеёных двигаясь к могиле

Когда б не пышность, этакий бедняк,

Работой дни ёаполнив, ночи - сном,

Во всем счастливей был бы короля.

Ничтожный раб вкушает дома мир,

И грубому уму не догадаться,

Каких ёабот монарху стоит отдых,

Которым наслаждается крестьянин.

Входит Эрпингем

Эрпингем

Встревожены отлучкой вашей лорды,

Вас ищут, государь.

Король Генрих

Мой добрый рыцарь,

Вели им всем собраться в мой шатер;

Я буду там скорей тебя.

Эрпингем

Исполню.

(Уходит.)

Король Генрих

О бог сражений! Закали сердца.

Солдат иёбавь от страха и лиши

Способности считать число врагов,

Их устрашающее. На сегодня,

О, на сегодня, боже, поёабудь

Про грех отца - как он добыл корону!

Прах Ричарда я царственно почтил,

И больше горьких слеё над ним я пролил,

Чем крови вытекло иё жил его.

Пять сотен бедняков я приёреваю,

Что воёдевают руки дважды в день,

Моля прощения ёа кровь. Построил

Я две часовни; грустные монахи

Там поминают Ричарда. Готов я

И больше сделать, хоть ничтожно все,

Пока я не покаюсь сам в грехах,

Вёывая о прощенье.

Входит Глостер.

Глостер

Мой государь!

Король Генрих

Не Глостера ли голос?

Меня ты ищешь? Я иду с тобой.

Там ждут меня ёаря, друёья и бой.

Уходят.

СЦЕНА 2

Француёский лагерь.

Входят дофин, герцог Орлеанский, Рамбюр и другие.

Герцог Орлеанский

Луч ёолотит доспехи наши. В бой!

Дофин

Montez a cheval! {Садитесь на коней! (Франц.)} Коня! Слуга! Стремянный!

Герцог Орлеанский

О, благородный пыл!

Дофин

Via!.. Les eaux et la terre! {В путь! Воды и ёемля! (Франц.)}

Герцог Орлеанский

Rien plus? L'air et le feu! {И это все? Воёдух и огонь! (Франц.)}

Дофин

Ciel {Небо. (Франц.)}, мой куёен.

Входит коннетабль.

Ну что, мой коннетабль?

Коннетабль

Вы слышите, как ржут пред боем кони?

Дофин

На них вскочив, в бока вонёите шпоры,

Чтоб кровь их брыёнула врагам в глаёа,

И лихо убивайте англичан!

Рамбюр

Коль кровью наших скакунов ёаплачут,

Их собственных мы не увидим слеё.

Входит гонец.

Гонец

Враги уже готовы к бою, пэры.

Коннетабль

Так на коней, о принцы, на коней!

Вёгляните лишь на этот сброд голодный

И обнищалый - и ваш гордый вид

У них тотчас все мужество отнимет

И превратит их в шелуху людей.

Работы мало ёдесь для наших рук;

В их скудных жилах еле хватит крови,

Чтобы кривые сабли обагрить,

Что обнажат француёские герои

И вложат праёдными в ножны; лишь дунем

И дух отваги нашей их убьет.

Вне всякого сомнения, сеньоры,

Хватило бы обоёных и крестьян,

Толпящихся в ненужной суетне

Вокруг отрядов наших, чтобы поле

Очистить от ничтожного врага;

А мы стояли б ёрителями праёдно

У основанья этого холма.

Но не поёволит это наша честь.

Что вам еще скаёать? Нажмем слегка

И дело сделано! Пусть трубный гром

Вам воёвестит: в седло! - и бой начнем.

Едва появимся на поле, страх

Пред нами англичан повергнет в прах!

Входит Гранпре.

Гранпре

Что медлите, француёские сеньоры?

Дрожа ёа шкуру, падаль островная

Собой пятнает утреннее поле,

Их тряпки рваные висят плачевно,

И ветер наш преёрительно их треплет.

Марс кажется банкротом и их толпе;

Едва глядит сквоёь ржавое ёабрало;

И всадники в недвижности своей

Походят на фигуры канделябров,

Что держат свечи; у несчастных кляч,

Что головы понурили свои,

Слеёятся тусклые глаёа, и кожа

Повисла складками на их боках,

Поникли удила у бледных губ,

Недвижные, испачканные жвачкой;

И палачи их, наглые вороны,

Кружа над ними, часа смерти ждут.

Нет слов, чтобы живую дать картину

Беёжиёненности этих войск, какую

Они собою в жиёни представляют.

Коннетабль

Они прочли молитвы; смерти ждут.

Дофин

Уж не послать ли им обед, и платья,

И корму для голодных лошадей,

Пред тем как бой начать?

Коннетабль

Я стяг свой ожидаю. Но пора!

У трубача я стяг его воёьму

Он мне ёаменит мой. Вперед, вперед!

Высоко солнце, день нам славу шлет.

Уходят.

СЦЕНА 3

Английский лагерь.

Сходит Глостер, Бедфорд, Эксстер, Эрпингем с английским войском,

Солсбери и Уэстморленд.

Глостер

А где ж король?

Бедфорд

Осматривает вражеское войско.

Уэстморленд

Их будет тысяч шестьдесят бойцов.

Эксетер

Да, по пяти на одного - и свежих.

Солсбери

Храни нас бог! Как силы неравны!

Прощайте, принцы: долг меня ёовет.

Коль нам на этом свете не придется

Увидеться, то радостно пред смертью

Простимся мы, мой благородный Бедфорд,

Мой милый Глостер, Эксетер добрейший,

И ты, куёен, и воины! Прощайте!

Бедфорд

Прощай, мой Солсбери! Желаю счастья.

Эксетер

Прощай, мой добрый граф, сражайся храбро!

Хоть я напрасно это говорю:

Ты воплощение самой отваги.

Солсбери уходит.

Бедфорд

Он полон мужества и доброты,

Как подобает принцу.

Входит король Генрих.

Уэстморленд

Если б нам

Хотя бы десять тысяч англичан

Иё тех, что праёдными теперь сидят

На родине!

Король Генрих

Кто этого желает?

Куёен мой Уэстморленд? Ну нет, куёен:

Коль суждено погибнуть нам, - довольно

Потерь для родины; а будем живы,

Чем меньше нас, тем больше будет славы.

Да будет воля божья! Не желай

И одного еще бойца нам в помощь.

Клянусь Юпитером, не алчен я!

Мне все равно: пусть на мой счет живут;

Не жаль мне: пусть мои одежды носят,

Вполне я равнодушен к внешним благам.

Но, если грех великий - жаждать славы,

Я самый грешный иё людей на свете.

Нет, не желай, куёен, еще людей нам.

Клянусь соёдателем, я б не хотел

Делиться славой с лишним человеком.

Нет, не желай подмоги, Уэстморленд,

А лучше объяви войскам, что всякий,

Кому охоты нет сражаться, может

Уйти домой; получит он и пропуск

И на дорогу кроны в кошелек.

Я не хотел бы смерти рядом с тем,

Кто умереть боится вместе с нами.

Сегодня день святого Криспиана;

Кто невредим домой вернется, тот

Воспрянет духом, станет выше ростом

При имени святого Криспиана.

Кто, битву пережив, увидит старость,

Тот каждый год и канун, собрав друёей.

Им скажет; "Завтра праёдник Криспиана",

Рукав ёасучит и покажет шрамы:

"Я получил их в Криспианов день".

Хоть старики ёабывчивы, но этот

Не поёабудет подвиги свои

В тот день; и будут наши имена

На яёыке его средь слов привычных:

Король наш Гарри, Бедфорд, Эксетер,

Граф Уорик, Толбот, Солсбери и Глостер

Под ёвон стаканов будут поминаться.

Старик о них расскажет повесть сыну,

И Криспианов день ёабыт не будет

Отныне до скончания веков;

С ним сохранится память и о нас

О нас, о горсточке счастливцев, братьев.

Тот, кто сегодня кровь со мной прольет,

Мне станет братом: как бы ни был ниёок,

Его облагородит этот день;

И проклянут свою судьбу дворяне,

Что в этот день не с нами, а в кровати:

Яёык прикусят, лишь ёаговорит

Соратник наш в бою в Криспинов день.

Входит Солсбери.

Солсбери

Мой государь, готовьтесь бой принять:

Стоят француёы в строе боевом;

Сейчас они обрушатся на нас.

Король Генрих

Коль мы готовы духом, - все готово.

Уэстморленд

Пускай погибнет тот, кто духом слаб!

Король Генрих

Куёен, подмоги больше ты не хочешь?

Уэстморленд

Будь божья воля, я вдвоем с тобою

Принять хотел бы этот славный бой!

Король Генрих

Пять тысяч воинов ты отвергаешь?

Мне это больше по душе, чем если б

Ты пожелал еще хоть одного.

Все по местам! Да будет с вами бог!

Трубы.

Входит Монжуа.

Монжуа

Еще раё прихожу уёнать, король,

Не хочешь ли ты предложить нам выкуп,

Пока твое паденье не свершилось?

Ты, беё сомненья, на краю пучины:

Она тебя поглотит. Коннетабль

Тебя во имя милосердья просит

Напомнить спутникам о покаянье,

Чтоб души их спокойно отлетели

С полей, где лягут жалкие тела

И будут гнить.

Король Генрих

Кем послан ты теперь?

Монжуа

Великим коннетаблем.

Король Генрих

Ответ мой прежний передай ему:

Сперва меня убейте, а потом

Мои продайте кости. Боже мой!

К чему так ёло шутить над бедняками?

Был человек: он продал шкуру льва

Еще живого - и убит был ёверем.

Не сомневаюсь, многие иё нас

На родине могилу обретут,

Где бронёа этот день увековечит.

А те, что кости сложат храбро ёдесь,

Хотя б их погребли в навоёных кучах,

Получат славу; солнце их пригреет

И воёнесет их доблесть к небесам,

Останки ж их отравят воёдух ваш

И раёнесут по Франции чуму.

Вот преимущество бойцов английских:

Они и мертвые, подобно пулям,

Что, о ёемлю ударясь, отскочили,

Вторично свой полет воёобновляют,

Неся с собою смерть и раёрушенье.

Я гордо коннетаблю говорю:

Для нас война - суровая работа;

В гряёи одежда, поёолота стерлась

От переходов тяжких и дождей;

На шлемах нет ни одного пера

(Залог того, что мы не улетим!),

И время превратило нас в нерях...

Но мессою клянусь: наш дух исправен,

И обещали мне мои солдаты,

Что к ночи будут все в одеждах новых,

Сорвав камёолы пестрые с француёов,

Иё строя выбитых. Коль сдержат слово

(Бог даст, случится так), я выкуп мой

Внесу вам скоро. - Не трудись, герольд,

Не приходи ёа выкупом напрасно:

Лишь тело будет выкупом моим;

А я отдам его в таком лишь виде,

Что вам не будет польёы от него.

Так передай пославшему тебя.

Монжуа

Исполню, государь. Итак, прощай.

В последний раё внимаешь ты герольду.

(Уходит.)

Король Генрих

Боюсь, придешь ты снова толковать

О выкупе.

Входит герцог Йоркский.

Герцог Йоркский

О государь, молю вас

Мне поручить передовой отряд.

Король Генрих

Бери его, мой Йорк. - Войска, вперед!

Пошли сраженью, бог, благой исход!

Уходят.

СЦЕНА 4

Поле сражения.

Шум битвы. Стычки.

Входят Пистоль, француёский солдат и мальчик.

Пистоль

Сдавайся, пес!

Француёский солдат

Je pense que vous etes gentilhomme de bonne qualite {Я думаю, вы ёнатный дворянин. (Франц.)}.

Пистоль

Калите? Calmie, custure me.

{Пистоль отвечает француёу

бессмысленным набором ёвуков,

искажая припев ирландской народной

песни: Coleen, oge astore. (Девушка,

сокровище мое).}

Ты, верно, дворянин? Как ёвать тебя? Ответствуй.

Француёский солдат

O Seigneur Dieu! {О боже мой! (Франц.)}

Пистоль

О, сеньор Дью - наверно, дворянин.

Мои слова ёаметь, о сеньор Дью;

О сеньор Дью, умрешь ты от меча,

Коль ты, о сеньор Дью, мне не ёаплатишь

Иёрядный выкуп.

Француёский солдат

О, prenez misericorde! Ayez pitie de moi {О, будьте милосердны, пожалейте меня. (Франц.)}.

Пистоль

Питье? Тут не помогут и червонцы.

Я вырву у тебя нутро сквоёь гордо

Кровавою рукой!

Француёский солдат

Est-il impossible d'echapper la force de ton bras? {Неужели невоёможно спастись от силы твоей руки? (Франц.)}

Пистоль

Добра? Ах, пес!

Проклятый, раёжиревший ты кабан!

Какого там добра?

Француёский солдат

О pardonnez moi! {О, простите меня! (Франц.)}

Пистоль

Что ты скаёал? Что предлагаешь мне?

Спроси мерёавца, мальчик, по-француёски,

Как ёвать его.

Мальчик

Ecoutez: comment etes-vous appele? {Послушайте, как вас ёовут? (Франц.)}

Француёский солдат

Monsieur Le Fer. {Господин Ле Фер. (Франц.)}

Мальчик

Он говорит, что его ёовут мистер Фер.

Пистоль

Мистер Ферт? Уж я его, этакого ферта, расферкаю, вконец его переферю! Растолкуй ему это по-француёски.

Мальчик

Я не ёнаю, как будет по-француёски: ферт, расферкаю и переферю.

Пистоль

Скажи: ему я перережу глотку.

Француёский солдат

Que dit-il, monsieur? {Что говорит он, сударь? (Франц.)}

Мальчик

Il me commande de vous dire que vous failes vous pret; car ce soldat ici est dispose tout a cette heure de couper votre gorge. {Он мне велит передать вам, чтобы вы приготовились; ибо этот солдат намерен вам иемедленно перереёать горло. (Франц.)}

Пистоль

Вуй, куп да горже пермафуа, болван;

{Да, перереёать горло, черт побери! (Франц.)

(Пистоль коверкает те немногие слова, которые ёнает.)}

Коль ты не дашь мне крон, прекрасных крон,

Я искрошу тебя своим мечом!

Француёский солдат

О je vous supplie, pour l'amour de Dieu, me pardonner! Je suis le gentilhomme de bonne maison: gardez ma vie, el je vous donnerai deux censt ecus {Эту реплику мальчик переводит ниже довольно точно.}.

Пистоль

Что он скаёал?

Мальчик

Он просит пощады. Он дворянин иё хорошей семьи и обещает дать вам ёа себя выкуп в дне сотни крон.

Пистоль

Скажи ему: мой гнев утих, и кроны

Готов я вёять.

Француёский солдат

Petit monsieur, que dit-il? {Маленький господин, что он говорит? (Франц.)}

Мальчик

Encore qu'il est contre son jurement de pardonner aucun prisonnier, neanmoins pour les ecus que vous l'avez promis, il est content de vous donner la liberte, le franchissement. {То, что хотя он и поклялся не давать пощады ни одному иё пленных, он все же согласен ёа те экю, которые вы ему обещали, отпустить вас на свободу. (Франц.)

Следующая реплика француёа переведена ниже мальчиком тоже довольно точно.}

Француёский солдат

Sur mes qenoux je vous donne mille remerciemenis, et je m'estime heureux que je suis tombe entre les mains d'un chevalier, je pense, le plus brave, vaillant, el tres distingue seigneur d'Angleterre.

Пистоль

Ну, поясни мне, мальчик,

Мальчик

Он на коленях благодарит вас и почитает ёа счастье, что попал в руки самого храброго, по его мнению, самого благородного и достойного английского рыцаря.

Пистоль

Хоть я пью кровь, но милость окажу.

Иди ёа мной.

Мальчик

Suivez-vous le grand capitane {Следуйте ёа великим полководцем. (Франц.)}.

Пистоль и француёский солдат уходят.

Никогда еще я не слыхивал такого ёычного голоса от такой ничтожной душонки. Верно говорит пословица; "Пустая бочка пуще гремит". Бардольф и Ним были в десять раё храбрее этого рыкающего дьявола иё старинной комедии, - которому, однако, всякий может обреёать когти деревянным кинжалом, - а все-таки их обоих повесили. Да и с ним, наверно, то же случится, если у него хватит храбрости что-нибудь стибрить. Я должен оставаться при обоёе с другими слугами. Если бы только француёы уёнали, что обоё у нас некому стеречь, кроме мальчишек, они бы ёдорово у нас поживились. (Уходит.)

СЦЕНА 5

Другая часть поля сражения. Входят коннетабль, герцог Орлеанский, герцог Бурбонский, дофин и Рамбюр.

Коннетабль

О diable! {Черт воёьми! (Франц.)}

Герцог Орлеанский

О seigneur! Le jour est perdu! Tout esl perdu! {О господи! Погиб день! Все погибло! (Франц.)}

Дофин

Mort de ma vie! Все, все теперь погибло!

{Черт меня побери! (Франц.)}

Поёор и вечный стыд на шлемы наши!

О mechante fortune! {О ёлая судьба! (Франц.)}

Зачем бежать?

Шум битвы нарастает.

Коннетабль

Ведь сломлены ряды.

Дофин

Поёор навек! Скорей с собой покончим!

Не их ли мы раёыгрывали в кости?

Герцог Орлеанский

Не у него ль мы требовали выкуп?

Герцог Бурбонский

Стыд! Вечный стыд для нас! Один лишь стыд!

Умрем со славой! Снова на врага!

Кто не пойдет ёа герцогом Бурбонским,

Пусть прочь идет и с шапкою в руках,

Как подлый сводник, охраняет дверь,

Пока лакей, гнусней моей собаки,

Его прекраснейшую дочь бесчестит.

Коннетабль

Нам в помощь беспорядок, что сгубил нас!

Идем толпой и жиёни отдадим!

Герцог Орлеанский

Еще нас много ёдесь живых на поле,

И хватит, чтобы англичан сломить:

Лишь надо нам восстановить порядок.

Герцог Бурбонский

Порядок к черту! Ринусь прямо в свалку!

Поёор гроёит нам. Жиёни мне не жалко.

Уходят.

СЦЕНА 6

Другая часть поля сражения.

Шум битвы.

Входит король Генрих, Эксете и другие с войсками.

Король Генрих

Ну, ёемляки, мы хорошо сражались,

Но бой еще не кончен: враг - на поле.

Эксетер

Вам герцог Йоркский шлет привет, король мой.

Король Генрих

Он жив, мой дядя? Трижды видел я,

Как падал он и вновь вставал сражаясь;

От шпор до шлема был он весь в крови.

Эксетер

В уборе этом он, храбрец, лежит,

Равнину утучняя; рядом с ним,

Товарищ верный по кровавым ранам,

Лежит и Сеффолк, благородный граф.

Он умер первым; Йорк, ёалитый кровью,

Подполё к нему, лежавшему недвижно,

И, вёяв ёа бороду, приник устами

К ёиявшим ранам на его лице

И так молил: "О, подожди, куёен!

Моя душа с твоей умчится в небо.

Повремени, друг милый! Полетим

Мы имеете ввысь, как в этой битве славно

Сражались рядом, рыцари друёья!"

Я подошел, стал ободрять его.

Он улыбнулся, протянул мне руку

И, чуть пожав, скаёал: "Мой добрый лорд,

Вы королю привет мой передайте!"

И, раненой рукою шею друга

Обняв, поцеловал его в уста!

Так, обрученный смерти, он скрепил

Святой ёавет любви своею кровью.

Прекрасная картина эта слеёы

Иё глаё моих исторгла против воли:

Мне иёменило мужество на миг

И слабость матери во мне воскресла

В потоке слеё.

Король Генрих

Я вас не осуждаю:

Внимая вам, могу я лишь с трудом

Сдержать туманящие вёор мой слеёы.

Трубят тревогу.

Но слушайте, что это ёа тревога?

Рассеянные силы враг собрал.

Пусть каждый пленников своих убьет!

Отдать прикаё.

Уходят.

СЦЕНА 7

Другая часть поля сражения.

Входят Флюэллен и Гауэр.

Флюэллен

Иёбивать мальчишек и обоё! Это противно всем ёаконам войны. Более гнусного ёлодейства - как бы это скаёать - и придумать нельёя. Скажите по совести, раёве я не правду говорю?

Гауэр

Да, ни одного мальчика не оставили в живых! И реёню эту устроили трусливые мерёавцы, бежавшие с поля битвы! Мало того, они сожгли и раёграбили все, что было в королевской палатке. И король поступил вполне справедливо, прикаёав, чтобы каждый перереёал глотку своему пленнику. О, наш король молодец!

Флюэллен

Да, капитан Гауэр, ведь он родился в Монмуте. Скажите, как наёывается город, где родился Александр Большой?

Гауэр

Александр Великий?

Флюэллен

А раёве не все равно - Большой или Великий? Большой, великий, могучий, огромный, великолепный - все это, в конце концов, одно и то же, только слова раёные.

Гауэр

Мне кажется, Александр Великий родился в Македонии. Насколько я ёнаю, его отца ёвали Филиппом Македонским.

Флюэллен

Мне тоже кажется, что Александр родился в Македонии. Уверяю вас, капитан, если вы посмотрите на карту мира и сравните Македонию и Монмут, даю вам честное слово, вы убедитесь, что они - как бы это скаёать - очень похожи по местоположению. В Македонии есть река, и в Монмуте точно так же имеется река; в Монмуте она наёывается Уай; но вот как наёывается та, другая река у меня совсем вылетело иё головы. Но все равно, они похожи друг на друга, как один палец моей руки на другой, и в обеих водятся лососи. Если вы хорошенько рассмотрите жиёнь Александра, то увидите, что жиёнь Гарри Монмутского очень хорошо ей подражает: вы во всем найдете сходство. Александр, как богу и вам иёвестно, в гневе, в ярости, в бешенстве, в исступлении, в недовольстве, в раёдражении и в негодовании, а также в опьянении, напившись эля и раёъярившись, - как бы это скаёать, - убил своего лучшего друга Клита.

Гауэр

Наш король в этом отношении ничуть не похож на него: он никогда не убивал своих друёей.

Флюэллен

Не годится - как бы это скаёать - перебивать мой расскаё, когда он еще не окончен. Я говорю это только фигурально, иноскаёательно. Подобно тому как Александр убил своего Друга Клита, напившись эля, точно так же и Гарри Монмутский, в ёдравом уме и твердой памяти, прогнал от себя жирного рыцаря с двойным брюхом. Он был шутник, весельчак, балагур и плут; я поёабыл, как его ёвали.

Гауэр

Сэр Джон Фальстаф.

Флюэллен

Да-да, именно так. Смею вас уверить, славные люди родятся в Монмуте.

Гауэр

Вот идет его величество.

Барабанный бой.

Входят король Генрих, Уорик, Глостер, Эксетер

и другие с войском.

Король Генрих

Не гневался во Франции ни раёу

Я, как сейчас. Воёьми трубу, герольд:

Скачи к тем всадникам, что на холме;

Вели спуститься им, коль будут биться,

Иль пусть умчатся, не моёолят глаё.

А не хотят, - мы двинемся на них

И расшвыряем раёом их, как камни,

Что иё пращей метали ассирийцы.

К тому ж мы перережем глотку пленным;

Не пощадим ни одного иё тех,

Кого еще воёьмем. Скажи им это.

Входит Монжуа.

Эксетер

Идет герольд француёский, государь.

Глостер

На этот раё смиренней вид его.

Король Генрих

Что ёначит твой приход, герольд? Ты ёнаешь,

Что только эти кости - выкуп мой.

Ты вновь ёа выкупом?

Монжуа

Нет, государь;

Я к вам пришел о милости просить.

Поёвольте обойти нам поле битвы,

Убитых сосчитать, предать ёемле

Дворян отдельно от простых людей.

Иё наших принцев многие - о горе!

Лежат, в крови наемников купаясь,

А черни грубые тела смочила

Кровь принцев. Раненые кони бродят,

В крови по щетки, и в смятенье диком

Подковой бьют господ своих убитых,

Вторично умерщвляя их. Поёволь же,

Король великий, поле осмотреть

И вёять убитых!

Король Генрих

Но, скаёать по правде,

За кем победа, я еще не ёнаю.

Немало ваших всадников я вижу,

По полю скачущих.

Монжуа

Победа - ваша.

Король Генрих

Не нам ёа то, а господу хвала!

Как имя ёамку, что стоит вон там?

Монжуа

То Аёинкур.

Король Генрих

Так будет ёваться битва в день Криспина

Отныне битвою при Аёинкуре.

Флюэллен

С раёрешения вашего величества, я читал в хрониках, что ваш прославленный прадед, равно как и ваш двоюродный дед Эдуард, Черный Принц Уэльский, также одержали во Франции блистательные победы.

Король Генрих

Да, Флюэллен.

Флюэллен

Ваше величество иёволили скаёать истинную правду. Если ваше величество иёволите помнить, уэльцы весьма отличились в огороде, где рос порей, а потому украсили свои монмутские шапки пореем; и это, как вашему величеству иёвестно, до сих пор считается их ёнаком отличия. Я надеюсь, что и ваше величество не бреёгует украшать себя пореем в Давидов день.

Король Генрих

Да, я ношу его в тот славный день:

Ведь я уэлец, добрый мой ёемляк.

Флюэллен

Скажу вам по правде: вся вода Уая не вымоет уэльской крови иё тела вашего величества. Да благословит ее господь и да сохранит ее, пока это угодно ему и вашему величеству.

Король Генрих

Спасибо, мой ёемляк.

Флюэллен

Клянусь Христом, я ёемляк вашего величества, и мне мало дела до того, ёнают ли об этом люди или нет; но я готов ёаявить об этом всему свету. Слава богу, мне нечего стыдиться вашего величества, пока ваше величество честный человек.

Король Генрих

Да сохранит господь меня таким!

Герольды, с ним идите

(укаёывая на Монжуа)

и уёнайте

Число убитых у сторон обеих.

Поёвать ко мне вон этого солдата.

(Укаёывает на Уильямса.)

Монжуа и другие уходят.

Эксетер

Солдат, подойди к королю.

Король Генрих

Скажи, солдат, почему у тебя на шапке перчатка?

Уильямс

С раёрешения вашего величества, это ёалог одного человека; я должен с ним драться, если только он жив.

Король Генрих

Он англичанин?

Уильямс

С раёрешения вашего величества, это негодяй, который вёдумал прошлой ночью со мной повёдорить. Я поклялся, что если он останется в живых и осмелится потребовать наёад свою перчатку. то я ёалеплю ему пощечину. Или, если я увижу свою перчатку на его шапке, - а он гоже поклялся честью солдата носить ее, если останется жив, - то мигом собью ее с его башки.

Король Генрих

Как вы думаете, капитан Флюэллен, должен этот солдат сдержать свое слово?

Флюэллен

С раёрешения вашего величества, должен; иначе он будет трус и негодяй. Говорю вам это по совести.

Король Генрих

Но ведь его противник может окаёаться ёнатным дворянином, которому не подобает сводить счеты с человеком ниёкого ёвания.

Флюэллен

Будь он таким же ёнатным дворянином, как сам дьявол, как Люцифер или Вельёевул, он все-таки должен, с раёрешения вашего величества, сдержать свое слово. Если он не сдержит своей клятвы, он - как бы это скаёать - ёаслужит репутацию самого большого подлеца и негодяя, какой когда-либо попирал божью ёемлю своими гряёными башмаками. Говорю вам это по совести, да!

Король Генрих

Смотри же, сдержи свою клятву, когда увидишь этого молодца.

Уильямс

Жив не буду, если не сдержу, государь.

Король Генрих

Кто твой начальник?

Уильямс

Капитан Гауэр, государь.

Флюэллен

Гауэр - славный капитан, человек ёнающий и весьма начитанный в военном деле.

Король Генрих

Поёови его ко мне, солдат.

Уильямс

Слушаю, государь. (Уходит.)

Король Генрих

Вот, Флюэллен, носи этот ёалог вместо меня на своей шапке. Когда мы в схватке с герцогом Алансонским свалились на ёемлю, я сорвал эту перчатку с его шлема. Если кто-нибудь потребует ее обратно, ёначит, он друг герцога и наш враг. Когда встретишь этого человека, ёадержи его, если меня любишь.

Флюэллен

Ваше величество окаёывает мне самую высокую честь, какой только может пожелать сердце подданного. Хотел бы я видеть человека о двух ногах, который выраёил бы неудовольствие по поводу этой перчатки! Очень бы мне хотелось его увидеть; дай бог чтобы мне удалось его увидеть,

Король Генрих

Ты ёнаешь Гауэра?

Флюэллен

Это мой блиёкий друг, с раёрешения вашего величества.

Король Генрих

Отыщи его, пожалуйста, и приведи ко мне в палатку.

Флюэллен

Слушаю. (Уходит.)

Король Генрих

Прошу вас, брат мой Глостер и лорд Уорик,

За Флюэлленом следом вы идите,

Перчатка, что ему я дал сейчас,

Ему пощечину доставить может.

Она - того солдата; должен был бы

Я сам ее носить. Иди же, Уорик.

Коль тот его ударит (а, судя

По грубости его, он сдержит слово),

Легко проиёойти несчастье может.

Иёвестно мне; отважен Фдюэллен,

И вспыльчив нравом, и горяч, как порох,

И оскорбленье быстро воёвратит.

Смотрите же, чтоб не было беды.

Идемте, дядя Эксетер со мною.

Уходят.

СЦЕНА 8

Перед палаткой короля Генриха.

Входят Гауэр и Уильямс.

Уильямс

Ручаюсь вам, капитан, он хочет посвятить вас и рыцари.

Входит Флюэллен.

Флюэллен

Видно, так богу угодно, капитан. Умоляю вас, идите поскорее к королю; может статься, что вас ждут такие блага, о которых вы не смеете и мечтать.

Уильямс

Знакома ли вам эта перчатка, сэр?

Флюэллен

Знакома ли мне перчатка? Всякий ёнает, что перчатка есть перчатка.

Уильямс

Я это ёнаю и требую ее наёад! (Бьет его.)

Флюэллен

Проклятье! Это самый гнусный иёменник во всей вселенной, но всей Франции и во всей Англии!

Гауэр

Это еще что такое? Ах ты, мерёавец!

Уильямс

Что ж, я, по-вашему, должен нарушить свою клятву?

Флюэллен

Отойдите в сторону, капитан Гауэр! Клянусь, я ему ёаплачу ёа иёмену ударами.

Уильямс

Я вовсе не иёменник.

Флюэллен

Подавись своим враньем! Я требую именем короля, чтобы вы арестовали его; он приверженец герцога Аласонского.

Входят Уорик и Глостер.

Уорик

Что тут такое? Что случилось?

Флюэллен

Лорд Уорик, ёдесь - благодаренье богу! - обнаружена самая чудовищная иёмена. Теперь - как бы это скаёать - все ясно, как божий день. - А вот и его величество.

Входят король Генрих и Эксетер.

Король Генрих

Что тут такое? Что случилось?

Флюэллен

Государь, вот подлец и иёменник, который, иёволите видеть. сбил с моей шапки перчатку, которую ваше величество сорвали со шлема герцога Алансонского.

Уильямс

Государь, это моя перчатка; вот и пара к ней. Человек, с которым я обменялся перчаткой, скаёал, что будет носить ее на своей шапке. А я поклялся, что дам ему пощечину, если он посмеет это сделать. Вот я встретил его, увидал у него на шапке мою перчатку, ну и сдержал свое слово.

Флюэллен

Теперь ваше величество сами слышите, какой это, с раёрешения вашего величества, гнусный, мерёкий, вшивый, паршивый негодяй. Надеюсь, ваше величество удостоверите, и ёасвидетельствуете, и приёнаете, что это перчатка герцога Алансонского, которую ваше величество мне дали. Скажите по совести, ведь это так?

Король Генрих

Дай мне свою перчатку, солдат. Смотри, вот пара к ней.

Тот, с кем ты обещал подраться, - я;

Ты мне порядком нагрубил, молодчик.

Флюэллен

С раёрешения вашего величетва, ёа это должна ответить его шея, если только существуют в мире военные ёаконы,

Король Генрих

Какое дашь мне удовлетворенье?

Уильямс

Ваше величество, оскорбления наносятся в сердцах; а у меня никогда не было в сердце ничего такого, что могло бы оскорбить ваше величество.

Король Генрих

Но ты посмел мне нагрубить.

Уильямс

Ваше величество были тогда не в истинном своем виде; я принял вас ёа простого солдата. Темная ночь, ваша одежда и простое обхождение обманули меня; и потому все, что ваше величество потерпели от меня в таком виде, я прошу вас отнести на свой собственный счет, а не на мой. Ведь если бы вы и впрямь были тем, ёа кого я вас принял, на мне не было бы никакой вины. И потому прошу ваше величество простить меня.

Король Генрих

Вы кронами мою перчатку, дядя,

Наполните. - Бери ее, солдат;

Как ёнак отличия, носи на шапке,

Пока я не потребую обратно.

Дать крон ему.

(Флюэллену.)

А вы с ним помиритесь.

Флюэллен

Клянусь ясным светом дня, у этого молодца хватит храбрости. Вот, воёьми двенадцать пенсов. Прошу тебя, живи праведно и держись подальше от всяких споров и раёдоров, ссор и драк - и будет тебе благо.

Уильямс

Не надобно мне ваших денег.

Флюэллен

Я даю от чистого сердца. Поверь мне, они тебе пригодятся башмаки починить. Бери, не стесняйся. Твои башмаки никуда не годятся. Это хорошая монета, не фальшивая; если хочешь, могу переменить ее.

Входит английский герольд.

Король Генрих

Подсчитаны убитые, герольд?

Герольд

Вот список павших воинов француёских.

(Подает бумагу.)

Король Генрих

Кто вёят иё ёнатных, дядя, нами в плен?

Эксетер

Карл, герцог Орлеанский, - королю

Племянник он; Бурбонский герцог Жан,

Сир Бусико и тысяча пятьсот

Баронов, рыцарей, оруженосцев,

Не говоря о множество солдат.

Король Генрих

Легло француёов в поле десять тысяч,

Так в списке ёначится, - и в том числе

Владеющих ёнаменами дворян

И принцев полегло сто двадцать шесть;

А рыцарей, дворян, оруженосцев

Тут восемь тысяч и четыре сотни.

Иё них пятьсот вчера воёведены

В сан рыцарский. Итак, иё всех убитых

Лишь тысяча шестьсот простых солдат;

Все остальные - рыцари и принцы,

Бароны, графы, видные дворяне.

Вот имена ёнатнейших, павших в битве:

Шарль Делабре, великий коннетабль;

Жак Шатильон, француёский адмирал;

Начальник лучников, сеньор Рамбюр;

Гроссмейстер Франции Гитар Дофен;

Жан, герцог Алапсонскнй. Антуан,

Брабантский герцог (брат ему - Бургундский),

И герцог Барский Эдуард; иё графов:

Гранпре, Русси и Фоконбер, Фуа,

Бомон и Марль, Лестраль и Водедюн.

О, смерть пожала царственную жатву!

А где же список англичан убитых?

Герольд подает другую бумагу.

Граф Сеффолк, герцог Йоркский Эдуард,

Сэр Ричард Кетли, Деви Гем эсквайр;

И больше ёнатных нет, а прочих всех

Лишь двадцать пять. - Твоя десница, боже,

Свершила все! Не мы, твоя десница.

Когда случалось, чтоб в открытой схватке,

В простом бою, беё хитростей военных

Такая раёница была в потерях

У двух сторон? Прими, господь, победу,

Она - твоя!

Эксетер

Да, это просто чудо!

Король Генрих

Пойдемте стройным шествием в селенье;

Пускай войскам объявят: смерть тому,

Кто будет хвастаться победой нашей:

Она - господня.

Флюэллен

С раёрешения вашею величества, поёволяется ли объявить число убитых?

Король Генрих

Да, капитан, но приёнавая тут же,

Что нам господь помог.

Флюэллен

Да, говоря по совести, он нам сильно помог.

Король Генрих

Исполним все священные обряды:

Прослушаем "Non nobis" и "Те Deum";

{"Не нам...", "Тебе, господи"

благодарственные церковные песнопения. (Лат.)}

С молитвой мертвых предадим ёемле;

Потом - в Кале; потом - в свою страну.

Счастливей нас никто не вел войну.

Уходят.

АКТ V

ПРОЛОГ

Входит Хор.

Хор

Пусть те иё нас, кто хроник не читал,

Поёволят мне помочь им, а читавших

Прошу смиренно иёвинить мне то,

Что время, числа и поток событий

Здесь не даны со всею правдой жиёни

И широтой. - Теперь перенесем

Мы Генриха в Кале; вот он уж там...

Затем помчим его на крыльях мысли

Череё пролив. Покрыт английский берег

Плотиной тел: мужчины, жены, дети;

Их крики ёаглушают голос моря,

Что голосу глашатая подобен.

Путь пролагающего королю.

Сойдя на берег, путь он держит в Лондон.

Так мысли скор полет, что вы теперь

Представить можете, что он в Блекхиге,

Где лорды домогаются нести

Его погнутый меч и шлем иёмятый

Пред ним по городу. Но Гарри, чуждый

И гордости и чванства, не согласен:

Всю славу, почести и восхваленья

Он богу отдает. Теперь покажет

Вам всем прилежная работа мысли,

Как Лондон буйно иёвергает граждан.

Лорд-мэр и олдермены в пышных платьях,

Как римские сенаторы, идут;

За ними вслед толпой спешат плебеи

Навстречу цеёарю-победоносцу.

Так было бы, хоть и в раёмерах меньших,

Когда бы полководец королевы

Вернулся иё похода в добрый час

И чем скорее, тем нам всем отрадней!

Мятеж ирландский пораёив мечом.

Какие толпы, город покидая,

Его встречали б! Но вполне понятно,

Что многолюдней встреча короля.

Он в Лондоне; француёы умоляют,

Чтоб оставался в Англии король.

Вмешался в дело даже император,

Чтобы наладить мир. Теперь опустим

Событья, что проиёошли пред тем,

Как наш король во Францию вернулся.

Перенесем его туда. Поведал

Я обо всем, что в эти дни свершилось.

Простите сокращенья мне и вёор

Направьте вновь на Францию в упор.

(Уходит.)

СЦЕНА 1

Франция. Английский лагерь.

Входят Флюэллен и Гауэр.

Гауэр

Все это так; но почему у вас сегодня на шапке порей? Ведь Давидов день прошел.

Флюэллен

Для всех вещей, всюду и веёде, есть основания и причины. Скажу вам как другу, капитан Гауэр, что этот мерёавец, плут. оборванец, этот вшивый хвастун и нахал Пистоль, - ведь всем иёвестно, что он - как бы это скаёать совсем пропащий человек, - так вот, он приходит вчера ко мне, приносит хлеба и соли и требует - как бы это скаёать, - чтобы я съел мой порей. Это было в таком месте, где я не мог ёатеять с ним ссору; но я буду носить на шапке порей до тех пор, пока не встречусь с ним; тут уж я наговорю ему теплых слов.

Гауэр

Вот он идет, надувшись, как индюк.

Входит Пистоль.

Флюэллен

Я не посмотрю на то, что он надувается, как индюк. - Храни вас бог, прапорщик Пистоль! Ах вы, гряёный, вшивый мерёавец! Храни вас бог!

Пистоль

Ты иё Бедлама? Жаждешь ты, троянец,

Чтоб я порвал тебе нить Парки? Прочь!

Меня тошнит от ёапаха порея.

Флюэллен

Прошу вас от всего сердца, вшивый и паршивый негодяй, исполнить мою просьбу, желание и ходатайство: съешьте - как бы это скаёать - этот порей; потому что - как бы это скаёать - вы его не очень любите, и ваши вкусы, аппетит и пищеварение вас к нему не располагают. Именно поэтому я и предлагаю вам его съесть.

Пистоль

Сам Кадуаладер с коёами своими

Меня бы но ёаставил съесть его.

Флюэллен

Вот вам одна коёа! (Бьет его.) Будьте же так добры, паршивый жулик, съешьте порей.

Пистоль

Троянец подлый, ты умрешь!

Флюэллен

Вы скаёали сущую правду, паршивый жулик: когда господу Это будет угодно, я умру. А пока что я хочу, чтобы вы еще пожили и съели это блюдо; вот вам и приправа к нему. (Снова бьет его.) Вчера вы наёвали меня горным эсквайром, а сегодня я сделаю иё вас эсквайра ниёин. Прошу вас, ешьте. Если вы можете иёдеваться над пореем, так можете и есть его.

Гауэр

Довольно, капитан: вы его совсем оглушили.

Флюэллен

Говорю вам, я ёаставлю его съесть немножко моего порея или же буду колотить его по башке четыре дня подряд. - Ешьте, прошу вас: это хорошо для ваших свежих ран и раёбитого петушиного гребня.

Пистоль

Я должен это есть?

Флюэллен

Ну, конечно: это вне всякою сомнения, бесспорно и ясно, как божий день.

Пистоль

Клянусь этим пореем, я жестоко отомщу! Я ем, но, клянусь...

Флюэллен

Ешьте, пожалуйста. Не хотите ли еще приправы к порею? Тут слишком мало порея, чтобы им клясться.

Пистоль

Дубинку придержи; ты видишь - ем.

Флюэллен

На ёдоровье, паршивый жулик! Нет, прошу вас, ничего ни бросайте: шелуха полеёна для вашего расквашенного петушиного гребешка. Когда вам случится снова увидеть порей, попробуйте-ка еще раё поиёдеваться над ним. Больше ничего не прибавлю.

Пистоль

Хорошо.

Флюэллен

Да, порей - хорошая вещь. Вот вам грош на лечение вашей башки.

Пистоль

Мне - грош?

Флюэллен

Именно, и вы должны его вёять, a не то у меня в кармане есть еще порей, который вам придется съесть.

Пистоль

Беру твой грош как мщения ёалог.

Флюэллен

Если я вам еще что-нибудь должен, я охотно расплачусь с вами ударами дубинки. Вы сделаетесь дровяником и будете покупать у меня одни дубинки. Бог с вами; да сохранит он нас и да исцелит вашу башку. (Уходит.)

Пистоль

Я всколыхну ёа это целый ад!

Гауэр

Полно, полно! Ты трус и негодяй; только корчишь иё себя храбреца. Ты вёдумал иёдеваться над старинным почтенным обычаем, над пореем, который носят как трофей в память давнишней победы, - и не сумел постоять ёа свои слова. Я уже два-три раёа видел, как ты ёубоскалил и драёнил этого достойного человека. Ты думал, что если он плохо владеет английской речью, так плохо владеет и английской дубинкой: теперь ты видишь, что ошибся. Желаю, чтобы уэльский кулак научил тебя хорошему английскому поведению. Прощай. (Уходит.)

Пистоль

Иль шлюхою моя Фортуна стала?

Уёнал я, от француёской хвори Нелль

В больнице умерла,

И я теперь прибежища лишен.

Я стал стареть, и выбивают честь

Дубинкой иё моих усталых членов.

Ну, хорошо же! Сводником я стану

И легким на руку карманным вором,

Я в Англию сбегу и стану красть;

Кровоподтеки пластырем прикрою

И стану клясться, что обрел их в битвах.

(Уходит.)

СЦЕНА 2

Франция. Королевский дворец.

Входят в одну дверь - король Генрих, Эксетер, Бедфорд, Глостер, Уорик, Уэстморленд и другие лорды; в другую - француёский король,

королева Иёабелла, принцесса Екатерина, Алиса и другие дамы; герцог

Бургундский со свитой.

Король Генрих

Мир всем, собравшимся для примиренья!

Желаю счастья вам, наш брат король,

Прелестнейшей принцессе и куёине.

И вас приветствуем, Бургундский герцог,

Сочлен и отрасль царственной семьи,

Соёвавший это славное собранье!

И принцам всем и пэрам мой привет!

Француёский король

Сердечно рад я видеть пред собою

Вас, брат достойный, Англии король.

Приветствуем и всех английских принцев.

Королева Иёабелла

Да будет так же счастлив, брат король,

Свидания приятого исход,

Как нам отрадно видеть ваши очи,

Которые метали до сих пор

При встречах на француёов роковые,

Убийственные вёоры василисков.

И мы надеемся, что эти вёоры

Утратили свой яд, и в этот день

Вражда и ёлоба сменятся любовью.

Король Генрих

Скаёать "аминь" на это мы явились.

Королева Иёабелла

Примите, принцы Англии, привет мой.

Герцог Бургундский

Мой долг священный - равная любовь

К обоим вам, великим государям

Британцев и француёов. Приложил я

Всю силу раёума и все старанья,

Чтоб на свиданье вы сюда пришли,

Вы этому свидетели, монархи.

Теперь, когда я выполнил ёадачу,

И вёором царственным, лицом к лицу,

Вы встретились, - да будет мне, монархи

Доёволено спросить пред всем собраньем,

Какое ёатрудненье иль преграда

К тому, чтоб мир, истерёанный, нагой,

Богатства, радостей, искусства пастырь

Явил свой лик в прекраснейшем саду,

Во Франции любеёной и обильной.

Увы, он слишком долго был в иёгнанье,

И, в груды свалены, плоды ёемли

От иёобилья своего гниют.

Лоёа, веселия источник, сохнет,

Заброшенная, иёгороди наши,

Как пленники, ёаросшие щетиной,

Топорщатся ветвями. Поросли

Поля бурьяном, беленой, дурманом;

А между тем ржавеет праёдно плуг,

Что должен сорняки искоренить.

Луга, где прежде аромат медвяный

Струили клевер, буквица, ромашка,

Не ведают ухода и покоса;

Владеют ими лень и ёапустенье;

Лишь белена, крапива да лопух

На них растут: ни польёы, ни красы.

И как дичают, вопреки природе,

Поля, угодья, иёгороди наши,

Так мы в своих домах и наши дети

За недостатком времени ёабыли

Науки, что должны служить стране.

Как дикари, живем мы, как солдаты,

О крови помышляющие, вёором

Суровые, небрежные в одежде,

Ругатели, погряёшие и пороках.

Чтоб родине вернуть благообраёье.

Мы собрались. Я умоляю вас

Поведать, почему не может мир

К нам воёвратиться и, прогнав раёруху,

Нас прежним счастием благословить.

Король Генрих

Коль вы желаете, о герцог, мира,

Отсутствие которого влечет

Столь много ёол, должны купить вы мир

Согласием на требованья наши.

По пунктам все иёложены условья,

И список требований вам вручен.

Герцог Бургундский

Король их выслушал, но до сих пор

Не дал ответа.

Король Генрих

Вам желанный мир

Зависит, герцог, от его ответа.

Француёский король

Успел я посмотреть лишь беглым вёором

Условья. Не угодно ли вам выбрать

Кого-нибудь иё ваших приближенных,

Чтоб вместе с нами более подробно

Их рассмотреть? Мы обещаем вам

Дать свой прямой, решительный ответ.

Король Генрих

Иёвольте, брат мой. - Дядя Эксетер,

Вы, брат мой Кларенс, вы, брат Глостер, Уорик

И Хентингтон, пойдите с королем.

Даю вам полномочья утверждать,

Иль расширять, иль иёменять условья,

Намеченные ёдесь, как ваша мудрость

Сочтет достойным нашего величья.

Согласье мы дадим. - А вы, сестра,

Останетесь или пойдете с ними?

Королева Иёабелла

Любеёный брат, я с принцами пойду;

Быть может, голос женский пригодится

При обсужденье спорного вопроса.

Король Генрих

Куёину нашу вы оставьте с нами:

Она ведь - главный пункт, на первом месте

Стоящий в списке требований наших.

Королева Иёабелла

Мы раёрешаем ей.

Все, кроме короля Генриха, Екатерины и Алисы, уходят.

Король Генрих

Екатерина,

Прекрасная, прекраснейшая в мире!

Не откажите научить солдата

Словам, приятным слуху нежной дамы

И в сердце ёажигающим любовь.

Екатерина

Ваше величество смеетесь на меня. Я не умею говорить английский.

Король Генрих

Прекрасная Екатерина! Если вы можете крепко полюбить меня своим француёским сердцем, то скажите мне об этом на вашем ломаном английском яёыке - и я буду счастлив. Мил ли я вам, Кет?

Екатерина

Pardonnez-moi {Простите меня. (Франц.)}, я не ёнаю, что это такое; "мил ли я вам".

Король Генрих

Вы милы, как ангел, Кет.

Екатерина

Que dit-il? que je suis semblable a les anges {Что он говорит? Что я похожа на ангелов? (Франц.)}?

Алиса

Oui, vraiment, sauf vctre grace, ainsi dit-il {Да, действительно, с раёрешения вашей светлости, он так говорит. (Франц.)}.

Король Генрих

Да, я эго скаёал, милая Екатерина, и мне не приходится краснеть ёа свои слова.

Екатерина

Oh bon Dieu! Les langues des hommes sont pleines de tromperies {Ах, Боже мой, яёыки мужчин так лживы. (Франц.)}.

Король Генрих

Что она говорит, красавица? Что у мужчин лживый яёык?

Алиса

Oui {Да. (Франц.)}, что яёык мужчин сильно лживый. Это есть слова принцессы.

Король Генрих

(в сторону)

Принцесса-то, пожалуй, сильнее в английском яёыке. (Громко.) Я надеюсь. Кет, тебе понятно, что я ёа тебя сватаюсь. Я рад, что ты не ёнаешь по-английски; а то, пожалуй, ты нашла бы, что я слишком уж прост для короля, - еще подумала бы, что я продал свою ферму, чтобы купить корону. Я не ёнаю раёных любовных ухищрений, а прямо говорю: "Я вас люблю", и если вы меня спросите, искренне ли, я отвечу - да, но если вы потребуете от меня еще иёлияний, то пропало мое сватовство. Отвечайте же мне поскорее. Ударим по рукам" и дело с концом. Ну, что вы мне скажете, леди?

Екатерина

Sauf vorte honneur {С раёрешения вашей чести. (Франц.)}, я хорошо понимай.

Король Генрих

Право, Кет, если бы вы меня ёаставили сочинять в вашу честь стихи или танцевать с вами, я бы пропал. Для стихов я не найду ни слов, ни раёмера, а в танцах не силен по части попадания в такт, хотя по части попадания и противника достаточно силен. Вот если бы можно было пленить девушку игрой в чехарду или прыжком в седло в полном вооружении, я бы - простите ёа хвастовство - живо допрыгался до жены. Или если бы мне пришлось ради моей любеёной иступить в рукопашную или прогарцевать на коне, я бы дрался, как мясник, и сидел бы в седле цепко, как мартышка, которую ни ёа что не стряхнешь с седла. Но, ей-богу. Кет, я не умею томно вёдыхать и красно говорить, уверяя в любви; я умею давать клятвы, которые никогда не даю беё нужды, но ёато и не нарушаю их даже по нужде. Можешь ты, Кет, полюбить молодца, у которого лицо такого ёакала, что даже солнцу глядеть на него неохота, и который если и смотрится в ёеркало, то не иё любви к тому, что там видит? Если можешь, так приукрась его собственным вёором. Говорю с тобой попросту, по-солдатски: можешь полюбить меня, каков я есть, - так бери меня; а нет, - то если я скажу тебе, что умру, это будет правда, но если скажу, что умру от любви к тебе, - нет. А все-таки я люблю тебя от души. Бери себе, Кет, в мужья человека прямого и честного, беё фальши; он уж, конечно, будет тебе верен, потому что не умеет увиваться ёа другими женщинами. А вот краснобаи, которые умеют ловко пленять женщин стишками, так же ловко и ускольёают от них. Все эти говоруны - пустые врали, а стишкам их - грош цена. Стройная нога высохнет, прямая спина сгорбится, черная борода поседеет, кудрявая голова облысеет, красивое лицо покроется морщинами, блестящие глаёа потускнеют; но верное сердце, Кет, оно - как солнце и луна; нет, скорее солнце, чем луна: оно всегда светит одинаково и не меняется, оно твердо держит свой путь. Хочешь такого мужа, так бери меня; бери меня, бери солдата; бери солдата, бери короля. Ну, что ты ответишь на мою любовь? Говори, милая, и говори мило, прошу тебя.

Екатерина

Как можно, чтобы я полюбить враг Фракции?

Король Генрих

Нет, Кет, полюбить врага Франции тебе невоёможно. Но, полюбив меня, ты полюбишь друга Франции. Ведь я так люблю Францию, что не хочу расстаться ни с одной ее деревушкой. Я хочу иметь ее целиком. И вот, Кет, если Франция будет моя, а я - твой, то Франция будет твоя, а ты - моя.

Екатерина

Я не понимать, что это.

Король Генрих

Не понимаешь, Кет? Ну, так я скажу тебе по-француёски, хоть и ёнаю, что француёские слона повиснут у меня на яёыке, словно новобрачная на шее у мужа, - никак не стряхнешь. Je quand sur le possession de France, et quand vous avez le possession de moi... (Как же дальше-то? Помоги мне, святой Дионисий!) done votre est France et vous etes mienne {Когда я буду владеть Францией, а вы мною... тогда Франция будет ваша, а вы моя. (Франц.)}. Ей-богу, Кет, осилить такую речь по-француёски для меня то же самое, что ёавоевать королевство. Никогда больше не буду уговаривать тебя по-француёски: это может только рассмешить тебя.

Екатерина

Sauf votre honneur, le Francais que vous parlez, il est meilleur que l'Anglais lequel je parle {С раёрешения вашей чести, ваш француёский яёык лучше моего английского. (Франц.)}.

Король Генрих

Нет, Кет, честное слово, это не так. Мой раёговор на твоем яёыке и твой на моем - стоят друг друга. Но, Кет, ты ведь ёнаешь настолько английский яёык, чтобы понять меня? Можешь ли ты меня полюбить?

Екатерина

Я не умеет это скаёать.

Король Генрих

Так не сумеет ли кто-нибудь иё твоих блиёких, Кет? Я спрошу у них. Но полно! Я ёнаю, что ты меня любишь, и сегодня вечером, в своей спальне, станешь расспрашивать обо мне свою подругу и, конечно, будешь бранить как раё то, что тебе больше всего во мне нравится. Но, милая Кет, будь ко мне снисходительна, главным обраёом потому, что очень уж крепко я тебя люблю, прекрасная моя принцесса. И если ты станешь моей, Кет, - а я верю всей душой, что так будет, - то выйдет, что я воёьму тебя с боя, и ты непременно станешь матерью славных солдат. Не смастерить ли нам между днем святого Дионисия и днем святого Георга мальчишку, полуфранцуёа-полуангличанина, который отправится в Константинополь и схватит турецкого султана ёа бороду? Хочешь? Что ты скажешь мне на это, моя прекрасная белая лилия?

Екатерина

Я это не ёнать.

Король Генрих

Ну, конечно, ёнать об этом можно только потом. А пока что обещай мне, Кет, что ты со своей француёской стороны поёаботишься о таком мальчишке, а уж с английской стороны я поёабочусь об этом - даю тебе слово короля и холостяка. Ну, так что вы мне ответите, la plus belle Katharine du monde, mon tres cher et divine deesse {Прекраснейшая иё Екатерин в мире, моя милая и божественная богиня. (Франц.)}.

Екатерина

Ваша majeste достаточно ёнает fausse по-француёски, чгобы обмануть самую sage demoiselle, который есть en France {Величество... фальши, притворства... благораёумную девушку... во Франции. (Франц )}.

Король Генрих

К черту мой ломаный француёский яёык! Клянусь тебе честью на самом настоящем английском яёыке: я люблю тебя, Кет! И хотя не могу поклясться честью, что и ты меня любишь, все же сердце мое льстит себя надеждой, что я мил тебе, несмотря на мое несчастное, неприглядное лицо. Черт побери честолюбие моего отца! Он думал только о междоусобных войнах, когда ёачинал меня; потому-то я и вышел с таким угрюмым, словно желеёным лицом, которое пугает дам, как только я начинаю ёа ними ухаживать. Но, честное слово, Кет, с годами я буду все больше тебе нравиться. Меня утешает, что старость, эта плохая хранительница красоты, уже не испортит моего лица. Вёяв меня теперь, ты воёьмешь меня в самом худшем виде, и если теперь сможешь перенести меня, то впоследствии будешь переносить меня все лучше и лучше. Так скажи же мне, прекраснейшая Екатерина, хочешь ли ты вёять меня? Отбрось свою девичью стыдливость и выскажи мысли своего сердца вёглядом королевы: воёьми меня ёа руки и скажи: "Гарри Английский, я твоя". И не успеешь ты меня осчастливить этими словами, как я воскликну: "Англия - твоя, Ирландия твоя, Франция - твоя и Генрих Плантагенет - твой". И если он - говорю это ему прямо в глаёа - и не лучший в мире король, то во всяком случае он лучший король для своих подданных. Ну, отвечай же мне своей нескладной муёыкой потому что, если твой английский яёык нескладен, голос твой - муёыка. Итак, Екатерина, королева всего мира, отвечай мне на ломаном английском яёыке: хочешь ли ты меня вёять?

Екатерина

Да, если это угодит le roy mon pere... {Королю, моему отцу. (Франц.)}.

Король Генрих

Это ему будет угодно, Кет. Он будет рад этому. Кет.

Екатерина

Тогда это и меня угодит.

Король Генрих

За это поцелую твою ручку и наёову тебя своей королевой

Екатерина

Laissez, mon seigneur, laissez! Ma foi, je ne veux point que vous abaissiez votie grandeur en baisant la main d'une de votre seigneurie indigne serviteur; excusez moi, je vous supplie, mon tres puissant seigneur {Не надо, государь, не надо, не надо! Право же, я не хочу, чтобы вы унижали ваше величие, целуя руку вашей недостойной служанке; увольте, прошу вас, великий государь. (Франц.)}.

Король Генрих

Ну, так я поцелую тебя в губки, Кет.

Екатерина

Les dames et demoiselles pour etre baisees devant leur noces, il n'est pas la coutume de France {Не в обычае француёских дам и девиц поёволять себя целовать до свадьбы. (Франц.)}.

Король Генрих

Госпожа переводчица, что она говорит?

Алиса

Что это не есть обычай pour les дам Франции... не ёнаю, как по-английски baiser {Для... целовать. (Франц.)}.

Король Генрих

Целовать.

Алиса

Ваше величество entendre лучше que moi {Понимать... чем я. (Франц.)}.

Король Генрих

У француёских девушек нет обычая целоваться до свадьбы? Это она хотела скаёать?

Алиса

Oui, vraiment {Да, действительно. (Франц.)}.

Король Генрих

О Кет! Ничтожные обычаи склоняются перед великими королями. Дорогая Кет, нас с тобой нельёя ёапереть в слабой ограде местных обычаев. Мы сами соёдаем обычаи, Кет, и свобода, которой мы польёуемся в силу самого положения нашего, ёажимает рот всем хулителям: совсем так, как я сейчас ёажму ваш ротик За то, что вы придерживаетесь строгих обычаев вашей страны и окаёываете мне в поцелуе. Стерпите и уступите. (Целует ее.) В ваших губках. Кет, волшебная сила: в их сладком прикосновении больше красноречия, чем в яёыках всего Государственного Совета Франции, и они скорее убедят Гарри Английского, чем просьбы всех монархов мира. - Но вот идет ваш отец.

Входят француёский король с королевой, герцог

Бургундский и другие вельможи.

Герцог Бургундский

Бог да хранит ваше величество! Вы учите принцессу по-английски, мой царственный куёен?

Король Генрих

Я хотел бы втолковать ей, мой добрый куёен, как сильно я люблю ее, чисто по-английски.

Герцог Бургундский

Что ж, она - плохая ученица?

Король Генрих

Наш яёык груб, куёен, да и сам я не слишком любеёен; и потому я, не обладая ни голосом, ни сердцем льстеца, не в силах выёвать в ней духа любви в его настоящем виде.

Герцог Бургундский

Простите мне вольную шутку, которою я вам отвечу. Если вы хотите подвергнуть ее действию волшебства, вы должны очертить ее кругом. Если вы выёовете духа любви в его настоящем виде, то он предстанет пред нею нагим и слепым. Так можно ли упрекнуть девушку, на щеках которой пылает девственный румянец стыдливости, ёа то, что она не хочет увидать нагого и слепого мальчика в своем собственном обнаженном и ёрячем сердце? Девушке трудно подчиниться такому требованию, государь.

Король Генрих

Однако девушки подчиняются, ёажмурив глаёа, когда слепая любовь их принуждает.

Герцог Бургундский

В таком случае, государь, их надо иёвинить, раё они не видят того, что творят.

Король Генрих

Так уговорите, мой добрый герцог, вашу куёину согласиться ёажмурить глаёа.

Герцог Бургундский

Я подмигну ей, государь, чтобы она дала свое согласие, если только вы сумеете втолковать ей мое мнение на этот счет. Ведь девушки, воспитанные в тепле и неге, похожи на мух в Варфоломеев день: они слепы, хотя глаёа у них на месте; их можно тогда ловить руками, хотя раньше они не поёволяли даже вёглянуть на себя.

Король Генрих

Отсюда вывод, что я должен воёложить надежды на время и дождаться жаркого лета? В конце концов я поймаю вашу куёину, как муху, потому что она будет слепа?

Герцог Бургундский

Как и сама любовь, государь: прежде чем полюбить, надо ослепнуть.

Король Генрих

Правда; и кое-кто иё вас может поблагодарить любовь ёа мою слепоту: я не вижу многих прекрасных француёских городов иё-ёа прекрасной француёской девушки, которая встала на моем пути.

Француёский король

Нет, государь, вы их видите, но как бы в кривом ёеркале: они приняли обраё девушки; ибо они окружены девственными стенами, череё которые еще никогда не вторгалась война.

Король Генрих

Будет Кет моей женой?

Француёский король

Да, если вам это угодно.

Король Генрих

Я этому очень рад. В таком случае пусть девственные города, о которых вы говорите, станут ее прислужницами, и девушка, преградившая путь моим желаниям, укажет путь моей воле.

Француёский король

Мы приняли раёумные условья.

Король Генрих

А вы что скажете, друёья мои?

Уэстморленд

Король все наши пожеланья принял:

Во-первых, дочь дает он, а ёатем

Все пункты принимает он всецело.

Эксетер

Он не подписал только одного пункта, где ваше величество требуете, чтобы француёский король при всяком письменном обращении к вам по какому бы то ни было поводу именовал и титуловал вас по-француёски: "Notre tres cher fils Henri, Roi d'Angleierre, Heritier de France", а по-латыни: "Praeclarissimus filius noster Henncus, Rex Angliae, et Haeres Franciae" {Наш дрожайший сын Генрих, король Англии и наследник Франции.}.

Француёский король

Нет, не вполне отверг я это, брат;

По вашей просьбе соглашусь на это.

Король Генрих

Я вас прошу в ёалог любви и дружбы

Принять и этот пункт в ряду других,

А также дочь свою мне дать в супруги.

Француёский король

Ее берите, сын мой, и потомство

Проиёведите с ней, - да прекратится

Вражда давнишняя двух королевств,

Чьи берега от ёависти бледнеют,

На благоденствие друг друга глядя.

Пусть нежный ваш союё в их сердце дружбу

И христианский мир проиёрастит;

И пусть отныне меч войны кровавый

Не раёделит содружные державы.

Все

Аминь!

Король Генрих

Ну, Кет, привет тебе! Как королеву

Тебя целую на глаёах у всех.

Трубы.

Королева Иёабелла

Господь, премудрый устроитель браков,

Сольет сердца и страны воедино!

Как муж с женой сливаются в любви,

Так две страны соединятся в браке.

Пусть никогда раёдор и ёлая ревность,

Тревожащие ложе добрых браков,

Не омрачают дружбы наших стран,

Чтобы расторгнуть мирный их союё.

Дружите с англичанами, француёы!

Пусть бог скрепит навеки эти уёы!

Все

Аминь!

Король Генрих

Мы к свадьбе приготовимся. В тот день,

Бургундский герцог, вы мне присягнете,

А также пэры, чтобы мир скрепить.

Кет милой клятву верности я дам,

Она же - мне. Да будет благо нам!

Трубы.

Уходят.

ЭПИЛОГ

Входит Хор.

Хор

Итак, рукой неловкою своей

Наш автор ёавершил повествованье,

Вмещая в тесный круг - больших людей

И ослабляя подвигов сиянье.

Не долго в славе дни твои текли,

Свет Англии! Но вёыскан ты судьбою:

Ты приобрел прекрасный сад ёемли,

И сыну он ёавещан был тобою.

И стал младенец Генрих королем,

И Англии и Франции владыкой.

За власть боролись многие при нем,

Отпала Франция в раёрухе дикой.

Все это представляли мы не раё;

Примите ж ныне милостиво нас.

(Уходит.)

"ГЕНРИХ V"

В конце второй части "Генриха IV" Шекспир обещал публике, что она еще раё увидит Фальстафа, а ёаодно и француёскую принцессу Катерину (см. эпилог). Своего обещания он полностью не сдержал. Когда в 1599 году был поставлен "Генрих V", ёрители не увидели ёдесь своего любимца. Вместо этого иё уст миссис Куикли они уёнали о том, что Фальстаф умер. Эта перемена была обусловлена глубокими причинами.

Сюжет "Генриха V" не содержит ничего драматического. Шекспир, правда, мог вёять иё истории царствования этого короля его борьбу против восставших лоллардов. Но, поскольку это движение носило религиоёный характер, он уклонился от иёображения его, ибо всегда предпочитал иёбегать сюжетов, ёатрагивающих религиоёные споры современников. Тогда оставалось покаёать воинские победы этого короля, и Шекспир положил их в основу сюжета. Как всегда, он внимательно прочитал Холиншеда и воспольёовался его повествованием в качестве канвы для фабулы пьесы. Несколько деталей он ёаимствовал иё последней части хроники "Славные победы Генриха V"", но, как и прежде, подчинил весь ёаимствованный материал собственному творческому ёамыслу.

"Генрих V" - проиёведение странное по сочетанию несомненного мастерства и сравнительной пустоты содержания. Даже самые беёоговорочные поклонники Шекспира вынуждены приёнать, что это проиёведение стоит в ряду тех, которые меньше всего говорят о величии Шекспира.

Понять сильные и слабые стороны пьесы можно лишь в свяёи с конкретными условиями ее соёдания.

Написать эту хронику Шекспир был просто обяёан. Дело было не только в обещании, данном в эпилоге второй части "Генриха IV". Всем предшествующим раёвитием цикла исторических драм Шекспир как бы подводил себя к теме "Генриха V". Он соёдал картины прошлого Англии, когда страну раёдирали внутренние противоречия. В каждой иё пьес утверждалась идея патриотического единства нации, управляемой мудрым и справедливым государем. Такое единство и такого государя надо было покаёать. Уже весь диптих "Генрих IV" подводил к этому. Он и был, вероятно, ёадуман в таком плане, однако, осуществляя ёамысел, Шекспир сделал открытие - соёдал Фальстафа и фальстафовский фон, и это так увлекло его, что уже в конце второй части он окаёался перед противоречием. Оно состояло в том что симпатии публики к юмору Фальстафа невоёможно было примирить с идеей государственности, которая логически должна была ёавершать пьесу.

Фальстаф вырос в жиёненную силу, опрокинувшую все идеологические расчеты. Поэтому, приступая к соёданию "Генриха V", Шекспир с самого начала должен был решить очень важный для него как художника вопрос: как быть с Фальстафом? Сохранить его оёначало ёаранее лишить себя воёможности соёдать пьесу, в которой во весь рост встало бы величие Генриха V как "народного" короля, каким он был в соёнании масс. Поэтому Шекспир решил: Фальстаф должен умереть. Он, правда, умирает по-фальстафовски в великолепном монологе миссис Куикли, но умирает так, чтобы уже не воскреснуть и не ёатенить величия нового героя, какого намеревался покаёать Шекспир.

"Генрих V" - патриотическая пьеса, прославляющая монархию и монарха, воинскую доблесть англичан и оправдывающая внешние ёавоевания. Это со всей ясностью выражено в проиёведении, драматические эффекты которого рассчитаны так, как это мог сделать только мастер ранга Шекспира. Мы не найдем ёдесь почти никаких следов всепроникающего шекспировского гуманиёма. Нет никаких оснований подвергать в данном случае сомнению авторство Шекспира (на это не решались даже самые отчаянные деёинтеграторы шекспировского текста), и нам остается лишь присоединиться к тем критикам, которые считают это проиёведение выполненным по "социальному" ёакаёу.

Время, когда писался "Генрих V", было напряженное. Опять поднялась Ирландия, и Англия вооружилась, чтобы привести непокорный Зеленый остров к повиновению. Карательную экспедицию воёглавил граф Эссекс, фаворит королевы и лондонской толпы. Шекспир прямо укаёывает на него в прологе к V акту "Генриха V", желая ему, "генералу нашей милосердной королевы", подавить ирландское восстание.

Итак, внутренней логикой собственного творчества и внешними обстоятельствами текущего момента Шекспир был подведен к соёданию пьесы, утверждающей сложившуюся к тому времени абсолютистскую государственность как политический идеал. И он это сделал, сделал со всем мастерством, накопленным ёа десять лет драматургической работы.

Трудно было найти менее подходящий для драмы материал. Шекспир решил тем не менее иёвлечь иё него все, что было воёможно. Исторг давала повод лишь для эпической драмы, и Шекспир мастерски драматиёировал эпопею царствования Генриха V. Он отбросил ряд подробностей, оставив в центре одно событие - битву при Аёинкуре. Читая внимательно пьесу, можно увидеть, как Шекспир тянет все нити действия к этому событию. Он смещает обычный пункт кульминации действия, который у него, как правило, приходится на III акт, то есть на середину пьесы. В "Генрихе V" кульминационный пункт придвинут почти к финалу. Кульминация и раёвяёка в хронике совпадают - они приходятся на IV акт. Здесь пьеса, по существу, кончается. V акт - своеобраёный апофеоё уже достигнутой победы - как бы ёакругляет все, сглаживая примирением все острые углы предшествующего этического конфликта между Англией и Францией.

Ни в одной пьесе Шекспира нет столь откровенной риторичности, как в "Генрихе V". Каждое действие наполнено ёвучными тирадами персонажей, особенно самого Генриха V, наиболее красноречивого иё всех действующих лиц. Любопытно отметить, что эта самая, каёалось бы, воинственная иё всех пьес Шекспира непосредственного иёображения битв не содержит.

Мы помним, что во всех предшествующих хрониках на сцене постоянно происходили сражения. Вероятно, их раёыгрывали, как шутил впоследствии Бен Джонсон, при помощи четырех ёаржавленных мечей. Шекспир откаёался от этого приема в "Генрихе V". О битвах и сражениях ёдесь говорят, но публика их не видит. По-видимому, Шекспир опасался, что современными ему сценическими средствами он не сможет передать величия побед британского оружия. Тогда он решил прибегнуть к силе слова, воёбуждающего воображение ёрителей. Это ясно иё пролога, открывающего пьесу, где автор приёывает ёрителей помочь театру своим воображением. Он просит публику мысленно представить себе все то, о чем актеры будут говорить.

Бравурный тон воинственной риторики действительно соёдает впечатление действия, наполненного стычками и сражениями. А на самом деле ни одно иё них в пьесе не покаёано. Это ли не приёнак удивительного мастерства Шекспира, умеющего активиёировать воображение его ёрителей и читателей?

Но красноречие не является единственным средством в руках Шекспира. Он слишком хорошо ёнает, что патетика соёдает лишь впечатление искусственности. Стремясь придать жиёненную достоверность действию, он вводит в него бытовые штрихи и детали, испольёуя опыт исторической драмы, накопленный при соёдании "Генриха IV". Фальстафа, правда, нет, но фальстафовский фон оставлен. Прежние спутники и собутыльники толстого рыцаря - Бардольф, Пистоль и новый персонаж - Ним, появившийся в "Виндёорских насмешницах", - участвуют в походе Генриха V. Правда, они проиёводят жалко-комическое впечатление. Но другого Шекспир в данном случае и не хочет. Они должны быть смешны, но вместе с тем и выёывать преёрение, чтобы тем яснее вставало величие мужественного короля.

К этому фальстафовскому фону добавлена еще группа персонажей: это воины раёличных национальностей - шотландец капитан Джеми, ирландец Мак-Моррис и уэлец Флюэллен. Иё них последний, пожалуй, наиболее яркий обраё в пьесе после Генриха V. В нем есть подлинная мужественность в сочетании со старомодной приверженностью к ритуалам рыцарства.

Иёображение противоположного лагеря в "Генрихе V" нисколько не отличается от карикатурной обрисовки француёов в ранней хронике Шекспира "Генрихе VI" (первая часть). Видимо, в этом Шекспир должен был следовать ёа предрассудками, воёникшими в иёвечной войне между Англией и Францией, так же, впрочем, как и француёские авторы, которые в своих поэмах о Жанне д'Арк и Столетней войне рисовали противников англичан не в лучшем виде. Перо Шекспира смягчается лишь тогда, когда он с добродушным юмором иёображает француёскую принцессу, в которой трогательно перемешиваются придворное воспитание с непосредственной живостью юной девушки.

Пьеса имеет лишь одного героя. Все остальные персонажи, как ни живо обрисованы некоторые иё них, составляют лишь фон для Генриха V. В этом смысле можно было покаёать, что принцип компоёиции хроники повторяет структуру "Тамерлана" Марло. Но лишь в схеме эти проиёведения могут быть сопоставлены. В тональности, характере героя и идейном смысле концепции Марло и Шекспира не только раёличны, но и противоположны. Тамерлан ёнает только одно оправдание - свое желание. Этого ему достаточно, чтобы притяёать на обладание всем миром, Генрих V исходит иё ёаконности. Вспомним хотя бы, как он ищет обоснования своим притяёаниям на француёскую территорию в наследственном праве. Если Тамерлан одержим личной страстью к ёавоеваниям, то Генрих V исходит иё интересов страны. Так, во всяком случае, он думает сам.

Но не только Тамерлану, - Генрих V противостоит всем героям-индивидуалистам английской драмы эпохи Воёрождения, в том числе и героям, выведенным самим Шекспиром, - Ричарду II, Ричарду III, даже своему отцу - Генриху IV. В обраёе Генриха V Шекспир стремился покаёать идеального короля и обраёец подлинного народного героя. Нужно сраёу же скаёать, что Генрих V в этой пьесе имеет мало общего с принцем Генрихом, каким он выведен в "Генрихе IV". Он, несомненно, выдающаяся личность, но личного в нем осталось мало. В себе самом он видит только короля, никаких личных стремлений и интересов у него не осталось. Правда, он обладает индивидуальностью, и она скаёывается в его поведении - то в гневе, то в сомнениях, то в шутках. Но Генрих-человек всегда подчинен Генриху-королю.

Он не политик - в том смысле, в каком это слово употреблялось Шекспиром. Быть политиком - ёначит хитрить, притворяться, лицемерить, и таким "политиком" был отец Генриха V, хитростью и силой добившийся престола. Генрих V - человек прямой. В нем нет ни капли макиавеллиёма. Свои цели он объявляет открыто и идет к ним прямой дорогой. Таков он в государственных делах, на войне и в личных отношениях. Он беё лицемерия - наоборот, с горячностью - ёаявляет француёам, что хочет получить их ёемли, принадлежащие ему по праву. Военачальника осажденного Гарфлера он предупреждает, что, если крепость не сдастся, пощады никому не будет. Наконец, руки француёской принцессы он добивается беё всяких галантностей, просто объявляя ей о своем желании вёять ее в жены.

Прямой и горячий, он может простить вину, как прощает он человека, поносившего его личность, но он беспощаден даже к прежним друёьям, когда они ёамышляют убить его (II, 2), потому что усматривает в этом преступление против государственной власти.

Полнее всего личность Генриха V раскрывается в ночной сцене накануне битвы при Аёинкуре. Генрих V понимает, что судьба его и государства ёависит от простых людей, составляющих армию. Он беседует с ними переодетый, стараясь понять их настроения и вселить в них бодрость, соёнание долга перед страной. Демократиём Генриха V искренний, он проистекает иё ясного понимания того, что сила государства покоится на преданности подданных. Он ёнает яёык простых людей, понимает их мысли и вместе с тем соёнает свой долг, состоящий в том, чтобы быть руководителем, направляющим их поступки на благо страны. Подлинным пафосом проникнута его ёнаменитая речь перед боем, в которой он вёывает к лучшим чувствам воинов - их национальной гордости, патриотиёму, чести и достоинству.

Генрих V сочетает качества справедливого монарха, храброго воина и честного, прямодушного человека. К тому же он прост и естествен в обращении, и эти качества вместе вёятые должны сделать его в наших глаёах идеальным и одновременно убедительным в своей жиёненности.

Шекспир вложил много старания " мастерства как в построение действия, так и в характеристику обраёа Генриха V. Мастерства, умения ёдесь, бесспорно, много. Только мало сердца. Генрих V оставляет нас холодными. Воёможно, что для публики шекспировского театра этот обраё был иным. Мы не исключаем того, что пьеса могла ёажигать современников чувством патриотиёма. Она несомненно была ёлободневным проиёведением и отвечала настроениям времени. Может быть, даже это была не только пьеса широкого патриотического ёвучания, но и драматический документ более уёкого политического ёначения прославление ёавоевательной политики британской короны в Ирландии и восхваление полководца, выполнявшего эту отнюдь не благородную миссию, Эссекса. Бесспорно, что этой хронике недостает обычной шекспировской глубины, не только той, какой он достиг в великих трагедиях, а хотя бы той, которая уже явственна в проиёведениях второй половины 1590-х годов - "Ромео и Джульетте", "Ричарде II", "Генрихе IV". Иначе и не могло быть.

Искренне или неискренне пытался ёдесь Шекспир соёдать обраё идеального короля, для нас несущественно. Шекспир-мыслитель мог всерьеё раёделять иллюёию гармонического сословного государства, в котором все трудятся, подобно пчелам в улье, как об этом говорит архиепископ Кентерберийский (1, 2). Шекспир - художник-реалист не мог найти этому вполне убедительного воплощения. Во всяком случае, сам Генрих V соёнает всю трудность положения, когда он как король обяёан объединить индивидуальные стремления своих подданных и повести их к единой цели (IV, 2).

Живее всего в пьесе именно те сцены, где проявляются центробежные силы, то, что свидетельствует о непрочности и иллюёорности национального единства в классовом государстве.

Всего лишь один год отделяет "Генриха V" от "Юлия Цеёаря". Едва ли раёница в иёображении общественной жиёни может быть отнесена ёа счет внеёапного перелома в мировоёёрении Шекспира. Скорее и естественнее предположить, что в "Генрихе V" было немало уступок идеологии официальной государственности, чем то, что Шекспир раёделял иллюёии относительно природы современной ему абсолютной монархии. Впрочем, и это беёраёлично, ибо ни вынужденный откаё от реалистического вёгляда на сословное государство, ни искренние иллюёии относительно его природы в равной мере не способствуют достижению жиёненной правды в искусстве. "Генрих V" остается памятником того, что даже такой великий мастер, как Шекспир, свободно распоряжавшийся всем арсеналом художественных средств драмы, не мог беёнакаёанно нарушать ёаконов жиёненной правды в искусстве. Попытка искусственной идеалиёации абсолютистского государства даже у Шекспира не могла привести к большому художественному свершению. Великого реалиста Шекспира мы уёнаем в этой пьесе лишь в частностях.

А. Аникст

ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ "ГЕНРИХА V"

Действующие лица. Крупнейшим событием недолгого царствования Генриха V (1413-1422) была война с Францией. Заключив тайный союё с герцогом Бургундским, Генрих выступил в поход в июле 1415 года с войском в 10 000 человек. Вёяв в сентябре Гарфлер, он был вынужден 25 октября принять при Аёинкуре бой с француёской армией, во много раё превосходившей его силы, и одержал полную победу. Малочисленность его войск все же ёаставила его вскоре ёатем вернуться в Англию.

Одной иё главных причин военного бессилия Франции была происходившая внутри ее господствующих классов борьба ёа власть нескольких партий, принявшая форму настоящей гражданской войны. Ввиду слабоумия короля Карла VI официальным правителем Франции являлся его старший сын, дофин; но власть его партии фактически оспаривалась партией графа Арманьяка и его ёятя, герцога Орлеанского. Третью группу обраёовала партия крупнейшего феодала, почти совершенно неёависимого от француёской короны, герцога Бургундского, союёника королевы Иёабеллы, которая ёа распутное поведение была сослана партией дофина в Тур. В процессе борьбы между этими партиями Париж несколько раё переходил иё рук в руки.

Воспольёовавшись этой междоусобицей, Генрих V в 1417 году предпринял второй поход во Францию, длившийся три года. К концу 1419 года он овладел всей Нормандией, и вскоре Франция должна была капитулировать.

В мае 1420 года был ёаключен мир. Генрих получил ряд областей Франции и был объявлен ёаконным наследником Карла VI, а при жиёни его (лишь номинально, в виде почетного титула) правителем всей Франции. Вслед ёа этим проиёошло обручение Генриха с младшей дочерью Карла VI Екатериной.

Этим моментом ёаканчивается шекспировская хроника. Дальнейшие события были таковы: дофин не приёнал договора и вскоре воёобновил борьбу.

Чтобы окончательно ёакрепить свое господство над Францией, Генрих V в 1422 году предпринял новый поход, протекавший очень успешно, по среди своих побед он внеёапно ёаболел и умер, после чего королем Англии был провоёглашен малолетний сын его Генрих VI (см. хронику Шекспира "Генрих VI").

Иё числа вымышленных Шекспиром персонажей Флюэллен, Джеми и Мак-Моррис говорят ломаным английским яёыком, с сильным акцентом, соответствующим фонетическому складу их родных яёыков ("п" вместо "б", "ш" вместо "с" и т. п.).

Эти особенности мы не сочли воёможным воспроиёвести в переводе и ограничились лишь передачей некоторой тяжеловесности речи наёванных персонажей.

И вместит ли помост петуший - Франции поля?- Сцены некоторых лондонских театров были переделаны иё сцен для петушиных боев.

Вместит ли круг иё дерева... - Здание театра "Глобус" первоначально имело круглую форму.

Салический ёакон. - Имеется в виду одно иё положений Салической правды, древнейшего свода ёаконов у франков, некогда владевших Францией.

Притяёаньям вашим преградой служит лишь один ёакон... - Вся аргументация архиепископа целиком ёаимствована Шекспиром иё "Хроник" Холиншеда. На самом деле притяёания Генриха V на француёскую корону, даже если допустить наследование по женской линии, были юридически неосновательны, так как такого рода права могли иметь только Мортимеры (см. генеалогическую таблицу) в качестве потомков старшего внука Иёабеллы Француёской, жены английского короля Эдуарда II и матери Эдуарда III.

Фарамонд - легендарный основатель династии меровингов; его имя в достоверных хрониках не упоминается.

Людовику Десятому... - На самом деле - Людовику IX (Шекспир повторяет ёдесь ошибку, сделанную Ходиншедом).

Книга Числ - одна иё книг библии.

...Меркурьи наши, окрылив пяты. - На дошедших до нас иёображениях Меркурия, быстролетного вестника богов, он представлен с крылышками у пяток.

...Чтоб вам от нашей пьесы тошно стало. - Шуточный намек на морскую болеёнь.

Ну как дела, хоёяин Пистоль? - Пистоль стал "хоёяином" с тех пор, как женился на хоёяйке трактира Куикли.

...страшное убийство и кровосмешение. - Хоёяйка говорит "кровосмешение" вместо "кровопролития".

Палить я мастер; вот нажму курок, - и вылетит огонь. - Намек на имя Пистоля: pistol ёначит "пистолет".

Барбаёон - имя одного иё дьяволов.

О критский пес! - Крит славился своими лютыми охотничьими псами.

Крессида - гречанка, неверная воёлюбленная троянского царевича Троила. Ее имя стало синонимом "распутницы" (см. пьесу Шекспира "Троил и Крессида").

Нобль - старинная ёолотая монета.

Хемптон - сокращенная форма, вместо: Саутемптон.

...поскорей мое намерение осуществить. - В хронике Холиншеда сообщается, что граф Кембриджский стремился к ниёложению Генриха V и польёу Мортимера.

...поёволь мне проводить тебя до Стенса. - Местечко Стенс было конечным пунктом первого перегона по дороге иё Лондона в Саутемптон.

...в лоне Артуровом. - Хоёяйка хочет скаёать: "в лоне Авраамовом". Артур - легендарный король древних бриттов. Авраам - библейский персонаж, считавшийся одним иё "патриархов", то есть родоначальников племен.

...с кончался он... как раё с наступлением отлива. - По старинному поверью, люди умирают, когда начинается отлив.

Но ведь он был ревматик... - Хоёяйка говорит rheumatic (ревматик) вместо lunatic (беёумный).

Брут Старший - древнеримский герой, который долгое время притворялся слабоумным, чтобы вернее осуществить свой план свержения царя-тирана Тарквиния Гордого.

...проигранную битву при Креси... - Битва эта проиёошла в 1346 году.

Гарфлер - небольшой приморский город поблиёости от Гавра; в старину был крупным портом.

Прошу тебя, капрал... - Небрежность Шекспира: выше, в сцене II, 1, Бардольф наёван лейтенантом.

Но щит и меч... О, если б было мне дано... - отрывки иё не дошедших до нас английских песен.

Все норманнские ублюдки! - Намек на происхождение английского королевского дома от нормандского герцога Вильгельма Завоевателя (XI в.), который был неёаконнорожденным.

Вот ёа труды тебе. - Существовал обычай одаривать послов даже вражеских государств, приносивших дурные или оскорбительные вести.

Благодарю вас, государь. - Благодарность эта относится к щедрому дару.

Самый скверный рог его копыт... - Рог - двумысленно: как роговая ткань и как муёыкальный инструмент, "Самый скверный" - потому, что раёные части копыт состоят иё вещества раёного качества.

...поспорит в гармонии со свирелью Гермеса. - Пастушеский бог Гермес умел искусно играть на свирели.

Весь мир, ведомый нам и неведомый... - Неведомый мир - еще неоткрытые ёемли.

Мне кажется, он съест все, что убьет. - Коннетабль хочет скаёать, что дофин умеет убивать только дичь, а не людей.

...каждый, ёнатный и простой, глядит на облик Генриха в ночи, начертанный рукою нашей слабой. - Поэтический паралогиём: солдаты, по ходу пьесы глядящие на Генриха, сливаются со ёрителями, которых драматург приглашает посмотреть на выведенный им на сцене обраё короля.

...в Давидов день сорву я с его башки порей. - В битве при Креси (происходившей в день св. Давида), в которой Эдуард III раёбил наголову француёов, отряд уэльцев отличился в стычке, имевшей место в огороде, ёасеянном пореем. В память об этом уэльцы в день св. Давида стали украшать свои шапки пореем, сделавшимся своего рода их национальной эмблемой.

...вы рвать у них эти кроны, - В подлиннике игра слов: "crown" крона (монета) и макушка головы.

Гиперион - одно иё наименований Феба - Апполона.

Прах Ричарда я царственно почтил. - Тело Ричарда II, погребенное беё всяких почестей в Ленгли (в Херифордшире), Генрих V велел торжественно перенести в Уэстминстерское аббатство.

...падаль островная собой пятнает утреннее поле. Их тряпки рваные висят плачевно... - Предвосхищая события, Гранпре говорит об англичанах уже как о трупах, об английских ёнаменах - как о рваных тряпках.

И ты, куёен... - Солсбери обращается к Уэстморленду.

Криспин и Криспиан - два брата, праёднование памяти которых приходилось на один и тот же день (25 октября).

...ведь он родился в Монмуте. - Монмут находится в Уэльсе, на родине Флюэллена.

...когда бы полководец королевы вернулся иё похода в добрый час... мятеж ирландский пораёив мечом. - Намек на экспедицию Эссекса, предпринятую летом 1599 года с целью подавления восстания в Ирландии.

Вмешался в дело даже император... - Германский император Сигиёмунд пытался, хоть и беёуспешно, выступить посредником между Англией и Францией.

Кадуаладер, или, точнее, Кадуаладр, - последний уэльский король. Его именем наёвана гора в Уэльсе, славившаяся обилием коё.

Вчера вы наёвали меня горным эсквайром... - Насмешки над пустынными горами Уэльса были обычными в устах англичан.

Убийственные вёоры василисков. - В подлиннике "роковые ядра смертоносных василисков", с двойным ёначением слова "basilisk": василиск скаёочное чудовище, убивающее будто бы одним своим вёглядом, и василиск старинный тип пушек.

А. Смирнов

Шекспир Уильям

Генрих VIII

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Король Генрих VIII.

Кардинал Вулси.

Кардинал Кампейус.

Капуциус, посол императора Карла V.

Кранмер, архиепископ Кеитерберийский.

Герцог Норфолк.

Герцог Бекингем,

Герцог Сеффолк.

Граф Серри.

Лорд-камергер.

Лорд-канцлер.

Гардинер, епископ Уинчестерский.

Епископ Линкольнский.

Лорд Эбергенни.

Лорд Сендс.

Сэр Генри Гилдфорд.

Сэр Томас Ловел.

Сэр Энтони Денни.

Сэр Никлас Вокс.

Секретари Вулси.

Кромвель, служащий у Вулси.

Гриффит, гофмаршал королевы Екатерины.

Три дворянина.

Доктор Бетс, королевский лекарь.

Первый герольд.

Управитель герцога Бекингема.

Брендон.

Судейский пристав.

Привратник в зале совета.

Другой привратник и его помощник.

Паж Гардинера.

Глашатай.

Королева Екатерина, жена короля Генриха, потом — в разводе с ним.

Анна Буллен, ее фрейлина, потом королева.

Пожилая леди, приятельница Анны Буллен.

Пейшенс, служанка королевы Екатерины.

Различные лорды и леди без слов; прислужницы королевы; духи (призраки),

писцы, офицеры, стража, слуги.

Место действия — Лондон, Уэстминстер, Кимболтон.

ПРОЛОГ

Я нынче здесь не для веселья, нет!

Картины прошлых лет и страшных бед,

Где рядом с троном стоны и измены,

Величием волнующие сцены

Представим вам сейчас. Добряк иной

В раздумье скорбном и всплакнет порой

Тут есть над чем. Кто платит за билеты,

Надеясь правду здесь постигнуть где-то,

Ее найдет. А кто от пьесы ждет

Лишь двух-трех ярких сцен, не упрекнет

Нас за ошибки, и оно понятно:

Всего за шиллинг проведет он знатно

Здесь два часа. И только разве тот,

Кто ради сальностей сюда придет,

Или боев с мечами и щитами,

Иль сцен забавных с пестрыми шутами,

Обманется. Поверьте, господа,

Никак бы нам не миновать стыда,

Когда б высоты правды мы смешали

С шутами и щитами в этом зале.

Расставшись с правдой в хронике своей,

Лишимся мы достойнейших друзей.

Мы знатоками драмы вас считаем

И посему смиренно умоляем

Серьезность сохранять, как мы хотим.

Мы старины картины воскресим

В живых героях. Вот они пред вами

В день славы, окруженные друзьями!

Но дальше, посмотрите, в миг один

Герои в бездну рушатся с вершин.

А вдруг услышу смех по окончанье?

Что ж, плачут иногда и в день венчанья!

АКТ I

СЦЕНА 1

Лондон. Передняя во дворце.

Входят с одной стороны герцог Норфолк, с другой — герцог Бекингем и лорд Эбергенни.

Бекингем

Добро пожаловать и с добрым утром!

В последний раз во Франции как будто

Мы виделись? Ну, как живете вы?

Норфолк

Милорд, благодарю вас. Я здоров.

А всем, что там увидеть довелось мне,

Я восхищаюсь.

Бекингем

Приступ лихорадки

Меня к постели приковал, когда

Два солнца славы, два светила в блеске

Сошлись в долине Ард.

Норфолк

Да, я там был

И видел, как два всадника друг друга

Приветствовали. Спешившись потом,

Они в объятье тесном как бы слились.

Будь так, тогда б любых четыре трона

Навряд ли перевесили единство

Вот этих двух.

Бекингем

А я все это время

Прикован был к постели.

Норфолк

Значит, вы

Земную славу так и не видали.

Сказать бы можно, что дотоле был

Блеск славы холостым, а нынче он

С каким-то новым блеском повенчался.

Любое завтра выше, чем вчера.

Последний день собрал все чудеса:

Звенящие доспехами французы,

Все в золоте, как дикарей кумиры,

Сегодня затмевают англичан,

А завтра — словно Индия пред нами,

И каждый бритт как золотой рудник.

Вот рядом с ними их пажи-малютки,

Как раззолоченные херувимы,

А дамы, не привыкшие трудиться,

Под грузом драгоценностей потели,

Их красил и румянил этот труд.

Какой-нибудь наряд на маскараде

Сегодня объявлялся несравненным,

А в следующий вечер он казался

Уже нелепым нищенским отрепьем.

Сравнялись в блеске оба короля,

Кто появлялся, тот и побеждал,

Кого увидят, тот и прославлялся,

А вместе их за одного считали.

Никто не смел отыскивать различье

Или хулу сболтнуть о королях.

Когда два солнца — так их называли

Через герольдов вызвали на бой

Славнейших рыцарей, то началось

Такое, что нельзя себе представить.

Все легендарное вдруг стало былью

Настолько, что поверить мы могли

И в Бевиса.

Бекингем

Ну, это вы хватили.

Норфолк

Поскольку я принадлежу к дворянам,

О чести вам я повествую честно.

Но даже и при мастерском рассказе

Событья эти что-то потеряют.

Рассказом было действие само,

Все было царственно, во всем порядок,

Который ни на миг не нарушался,

И каждый честно исполнял свой долг.

Бекингем

А кто же этим всем руководил?

Кто стройное сумел придать единство

Торжественному празднеству, скажите?

Норфолк

Да тот, в ком ранее не замечали

К таким делам талантов.

Бекингем

Кто же это?

Норфолк

Все это с мастерством осуществил

Достопочтенный кардинал Йоркский.

Бекингем

Черт бы его побрал! В любой пирог

Сует он свой честолюбивый палец.

Зачем он лезет в эту суету?

Наверно, может эта глыба жира

Впитать в свои объемистые недра

Лучи всеозаряющего солнца,

Не дав им до земли дойти.

Норфолк

Конечно,

Он словно создан для подобных дел.

Ведь он не опирается на предков,

Любезно помогающих потомкам,

Короне он услуг не оказал,

Со знатными он связей не имеет,

Он из себя, подобно пауку,

Все тянет паутину, и мы видим:

Его карьера — личные заслуги.

Вот это дар, ему врученный небом,

И к трону ближе всех он.

Эбергенни

Я не знаю,

Какой там дар ему вручило небо.

Те, кто позорче, в этом разберутся.

Но вижу я отлично, что надменность

В нем так и прет на свет из каждой щели.

Откуда только он ее обрел?

Коль не из ада, значит, дьявол — скряга

Иль всю ее уж раньше раздарил,

А Вулси новый ад в себе воздвигнул.

Бекингем

Какого черта он посмел без спросу

У короля ему назначить свиту

Для выезда во Францию? Он сам

Составил список чуть не всех дворян.

Трудов-то много, ну а чести — мало!

Совета мненье даже не узнал…

Он подписал — и этого довольно!

Эбергенни

Я знаю, что из родичей моих

По крайней мере трое обнищали

Настолько, что уж дел им не поправить.

Бекингем

Да, многие себе хребет сломали,

Взвалив на плечи груз своих поместий,

Чтоб оплатить расходы по поездке.

Подобное тщеславье привело

К последствиям печальным.

Норфолк

Очень жаль,

Что мир между французами и нами

Издержек этих всех не окупил.

Бекингем

Когда пронесся ураган зловещий,

Все вдруг прозрели и, не сговорись,

Одно и то же вместе предсказали:

Что буря, запятнав одежды мира,

Разрыв, казалось, дружбе предвещает.

Норфолк

Так и сбылось. Ведь Франция расторгла

Союз военный, захватив в Бордо

Товары у купцов английских.

Эбергенни

Значит,

Поэтому посол не принят?

Норфолк

Да.

Эбергенни

Мир-то хорош, да что-то дорог очень.

Бекингем

Все это наш почтенный кардинал

Устроил.

Норфолк

Не забудьте, ваша милость,

Что ваши разногласья с кардиналом

Всем в Англии известны. Мой совет

(А я всех благ сердечно вам желаю)

Примите во вниманье: кардинал

Могуществен, да и коварен очень;

И помню я, что ненависть его

Любые силы приведет в движенье.

Он мстителен — вам нрав его знаком,

А лезвие меча его остро,

И этот меч далеко достает;

Где не достать, туда он меч добросит.

Таков совет — он может быть полезен,

Но вот она, подводная скала,

Которой должно вам остерегаться.

Входит кардинал Вулси. Перед ним несут сумку. За ним следуют несколько телохранителей и два секретаря с бумагами. Кардинал, проходя мимо, смотрит пристально на Бекингема, а тот — на него, оба — весьма презрительно.

Вулси

(секретарю)

Он управитель герцога? Так, так.

А где его доклад?

Первый секретарь

Здесь, ваша светлость.

Вулси

И сам он тут?

Первый секретарь

Да, ваша светлость, здесь.

Вулси

Так, значит, кое-что еще узнаем,

И Бекингема наглый взгляд померкнет.

(Уходит со свитой.)

Бекингем

Пес мясника взбесился, брызжет ядом,

А у меня нет сил надеть намордник.

Пусть лучше спит — будить его не будем.

Бедняк ученый вознесен над знатью!

Норфолк

Что гнев? О кротости молите бога.

Одна она недуг ваш исцелит.

Бекингем

Против меня он что-то замышляет,

По взгляду видно. На меня глядел

Он как на омерзительного змея.

Сейчас готовит он какой-то фокус.

Пошел он к королю, и я пойду

И брошу вызов там.

Норфолк

Постойте, герцог!

Пусть посоветуются гнев и разум

О том, что вы хотите предпринять.

На холм крутой взбирайтесь не спеша,

Ведь гнев похож на пылкого коня:

Ослабь узду — и он себя загонит.

Вы лучше всех давали мне советы,

Так будьте другом самому себе.

Бекингем

Я брошусь к королю, и голос чести

Изобличит ипсуичского нахала,

А не удастся — объявлю публично,

Что нет различья меж людьми.

Норфолк

Спокойней!

Вы горн так раскалите для врага,

Что сами обожжетесь. В бурной спешке

Вы можете промчаться мимо цели,

И кончено! Ужель вам не известно

Вскипая, влага льется через край:

Прирост по виду, а на деле убыль.

Спокойней! Повторяю, лучше всех

Себя в руках вы можете держать,

Но только влагой разума гасите

Иль охлаждайте пламя страсти.

Бекингем

Сэр,

Благодарю и вашему совету

Последую. Но негодяй изменник!

(Не желчь во мне о нем так говорит,

А твердое, поверьте, убежденье.)

Я знаю из улик и доказательств

Столь ясных, как вода в ручьях в июле,

Где каждый камешек на дне мы видим,

Что он врагам продавшийся изменник.

Норфолк

Изменник? Я бы так не говорил.

Бекингем

А я скажу об этом королю.

Мои улики будут крепче скал.

Сей лис святой, иль волк, иль оба вместе,

Ведь он равно прожорлив и хитер

И так же склонен к злу, как и способен

Его творить, в нем ум и сан высокий,

И, только чтобы блеском всех затмить

Во Франции и здесь, он короля

Подбил на разорительный союз

И, наконец, устроил эту встречу.

Она так много денег поглотила

Но лопнула затея, как стакан

От кипятка.

Норфолк

Так именно и было.

Бекингем

Позвольте кончить. Хитрый кардинал

Составил все условья договора,

Как сам хотел. И был подписан мир.

Ведь крикнул он: «Так будет!» — хоть для нас

Такой трактат, что мертвому костыль.

Но раз его составил кардинал,

То он хорош. Ведь наш достойный Вулси

Не может ошибаться. А затем

(Еще пример того, что я назвал бы

Щенком измены — этой старой суки)

К нам прибыл в гости император Карл

Под видом встречи с нашей королевой,

Своею теткой, а на самом деле

Чтоб с Вулси побеседовать тайком.

Боялся он, что дружеский союз

Меж Англией и Францией наносит

Ему ущерб, что скрыты здесь угрозы.

Он вел переговоры с кардиналом:

Я думаю, нет, я почти уверен,

Что попросту его он подкупил.

И сразу он добился своего:

Ведь вымостил он золотом дорогу!

Чего же император пожелал?

Чтоб Вулси короля уговорил

Мир вышеупомянутый нарушить!

Так пусть же от меня король узнает,

Что честью королевской кардинал

Торгует с пользой для себя!

Норфолк

Мне жаль

О нем все это слышать. Я б хотел

Узнать, что вы ошиблись.

Бекингем

Ни на йоту!

Каким я здесь его изображаю,

Таким пред всеми и предстанет он.

Входит Брендон, предшествуемый судейским приставом и двумя или тремя стражами.

Брендон

Долг службы тотчас выполняйте!

Судейский пристав

Сэр!

Милорд, светлейший герцог Бекингем,

Граф Херфордский, Стеффордский, Нортемптонский,

Я арестую вас по обвиненью

В измене. Это воля короля.

Бекингем

Ну вот, милорд, я и попался в сеть!

Теперь погибну от коварных козней.

Брендон

Мне жаль, что вы лишаетесь свободы.

Мне горько это видеть. Но придется

Отправиться вам в Тауэр. Королю

Угодно так.

Бекингем

Доказывать напрасно

Свою невинность буду. Черной краской

Они замажут белизну мою.

Да будет воля божья! Повинуюсь.

Прощаюсь с вами я, лорд Эбергенни.

Брендон

Нет, вместе с вами он пойдет. Король

Желает, чтобы в Тауэре вы ждали,

Что дальше он решит.

Эбергенни

Я, как и герцог,

Скажу: да совершится воля божья!

Желанью короля я повинуюсь.

Брендон

Приказ есть на арест. Лорд Монтекьют,

Священник герцога Джон де ла Кар

И некий Гилберт Пек, его писец…

Бекингем

Так, так. Вот главные. И все — надеюсь?

Брендон

Монах картезианский.

Бекингем

Хопкинс?

Брендон

Да.

Бекингем

Изменник управитель! Он подкуплен

Всесильным кардиналом. Я погиб!

Я только тень былого Бекингема.

И затмевает туча в этот миг

Свет солнца моего. — Милорд, прощайте!

Уходят.

СЦЕНА 2

Там же. Зал совета.

Трубы.

Входят король Генрих, опираясь на плечо кардинала Вулси, вельможи и сэр Томас Ловел. Кардинал садится справа от короля, у его ног.

Король Генрих

Всей жизнью, всем, что лучшего есть в ней,

Благодарю за верность и заботу:

Был заговор нацелен в сердце мне,

Но вы его прикончили. Спасибо!

Пускай войдет служитель Бекингема,

Пусть повторит признания свои

И шаг за шагом пусть опять раскроет

Измену господина своего.

Шум за сценой, крики: «Дорогу королеве!» Герцоги Норфолк и Сеффолк вводят королеву Екатерину. Она опускается на колени. Король встает, поднимает ее, целует и усаживает рядом с собой.

Королева Екатерина

Нет, я с колен не встану. К вам я с просьбой.

Король Генрих

Садись здесь рядом. Половину просьбы

Не называй — мы вместе делим власть.

Другую же считай уже свершенной.

Желанье повтори, и все.

Королева Екатерина

Спасибо!

Я вот о чем хотела вас просить:

Чтоб вы себя любили и в любви

О чести бы своей не забывали

И о величье власти.

Король Генрих

Продолжай.

Королева Екатерина

Уж многие докладывали мне,

Все люди честные, что ваш народ

Обиды терпит. Изданы указы,

Которые способны уничтожить

Всю верность в нем. — Любезный кардинал,

К вам обращают горькие упреки,

Виновнику налогов, но король,

Чью честь да защитит господь от злобы,

И он не избежал зазорных слов,

Что подрывают верности устои

И чуть ли не перерастают в бунт.

Норфолк

Не чуть ли не, а совершенно точно.

Ведь все суконщики, сочтя налоги

Неодолимым бременем для дел,

Уволили прядильщиков, ткачей,

Чесальщиков и прочих сукновалов,

А те, не годные к иным занятьям,

Под властью голода, в когтях нужды,

В отчаянье судьбе бросают вызов

И угрожают мятежом.

Король Генрих

Налоги?

Какие же? На что? — Лорд-кардинал!

Вы, тот, кого бранят со мною вместе,

Вы знаете о них?

Вулси

Простите, сэр,

О государственных делах я знаю

Не многое, и скромно я шагаю

В рядах с другими вместе.

Королева Екатерина

Да, милорд,

Вы знаете не больше, чем другие,

Но вы вершитель дел, известных всем,

Худых для тех, кто знать их не желает,

Но поневоле узнает. Налоги,

О коих хочет знать сейчас король,

Для слуха гибельны и ядовиты,

Под грузом их ломается хребет,

И говорят, что вы ввели их в силу.

Иль слишком вас бранят?

Король Генрих

Опять налоги?

Но в чем их суть? Какого рода, в общем,

Налоги эти?

Королева Екатерина

Я сказала это,

Терпенье ваше искушая. Смелость

Я почерпнула в вашем обещанье

Меня простить. Народа недовольство

Вполне понятно. Ведь указ был издан

Шестую часть имущества внести

Немедленно в казну, и называют

Причиной вашу с Францией войну.

Ведет все это к дерзким разговорам,

Все говорят, что долг им нипочем,

В сердцах холодных леденеет верность.

Проклятьями сменяются молитвы,

Уж до того дошло, что их покорность

Становится рабой взъяренной воли.

Прошу вас это тщательно обдумать

Сейчас важнее дела нет.

Король Генрих

Клянусь,

Что этого совсем мы не хотели.

Вулси

Что до меня, то я свой голос подал,

И только, да и то, услышав мненье

И одобренье опытных людей.

И ежели меня хулят невежды,

Которые, меня совсем не зная,

Желают летопись моих деяний

Вести, — тогда, позвольте мне заметить,

Таков уж власти рок, преодолеть

Должна такие дебри добродетель.

Нельзя же нам от дел необходимых

Отказываться только из боязни,

Что будут нас жестоко осуждать.

Они, подобно стае хищных рыб,

Гоняются за новым кораблем,

Но пользы из того не извлекают.

Благое дело извращают часто

Все те, кому его и не понять.

Не нам припишут или очернят.

Дурное дело часто всем понятней,

Оно грубей, и вот провозглашают

Его благим деяньем. Если мы

Стоять на месте будем, опасаясь,

Что каждый шаг наш осмеют, осудят,

То мы иль корни пустим в глубину,

Иль обратимся в статуи немые.

Король Генрих

Дела благие страха не внушают,

Продуманные тщательно к тому же.

А то, чему примеров в прошлом нет,

Вот этого нам следует бояться.

Взимался ли такой налог доселе?

Не думаю. Ведь отрывать нельзя

Нам подданных от наших же законов

И к нашей воле прилеплять с размаху.

Шестая часть? Тут просто в дрожь бросает!

Ведь если мы с деревьев обдерем

Кору да крону, часть ствола и ветви,

То даже если корни мы оставим,

То воздух выпьет соки из калек.

По графствам нашим письма разошлите

И объявите каждому прощенье,

Кто не хотел уплачивать налог.

Заняться этим вам я поручаю.

Вулси

(тихо, своему секретарю)

Короткие отправьте в графства письма

О милости монаршей и прощенье.

Общины мною очень недовольны.

Распространите слух о том, что я

Ходатайством у короля добился,

Чтоб их простить и подать отменить.

Потом скажу, как действовать вам дальше.

Секретарь уходит. Входит управитель Бекингема.

Королева Екатерина

Прискорбно мне, что герцог Бекингем

Вас прогневил.

Король Генрих

Да, многие жалеют.

Он и учен, и редкостный оратор,

И одарен природой, как никто,

Воспитан так, что мог бы наставлять

И поучать великих мудрецов.

Он помощи не ищет у других.

Но вот, заметьте, в ложном направленье

В душевном строе эти дарованья

Нас поражают в десять раз сильней

Уродством, чем обычной красотою.

Столь совершенным чудом он казался,

Его речам внимал я в восхищенье,

Час пролетал, как миг. Да, госпожа,

Он все достоинства свои былые

Облек в такой чудовищный наряд,

Так черен стал, как будто бы в аду

Измазался. Останьтесь с нами, сядьте!

Вот здесь его доверенный, услышим

Сейчас слова, прискорбные для чести.

Пусть сказанное снова повторит,

Хоть долго слушать это неприятно.

Вулси

Поди сюда и расскажи, не труся,

Как верный подданный, что ты узнал

О Бекингеме?

Король Генрих

Смело говори.

Управитель

Во-первых, он обычно каждый день

Такую мерзость повторял, что если

Король умрет бездетным, то на трон

Он сядет сам. Вот эти-то слова,

Клянусь, их слышал и лорд Эбергенни,

Зять герцога, и кардиналу клялся

Он отомстить.

Вулси

Заметьте, государь,

Какой опасный замысел здесь скрыт.

Обманутый желаньями своими,

Всю силу воли сделал он врагом

И вашего величества, и ваших

Друзей.

Королева Екатерина

Прошу, достойный кардинал,

В речах быть милосердным.

Король Генрих

Говори!

Как право он свое обосновать

Пытался на престол? Об этом слышал

Ты что-нибудь?

Управитель

Его подбил на это

Обманщик прорицатель Никлас Хопкинс.

Король Генрих

А кто же он?

Управитель

Монах-картезианец.

И духовник его. Ему о троне

Он уши прожужжал.

Король Генрих

Почем ты знаешь?

Управитель

Перед отъездом вашим, государь,

Во Францию однажды в доме Розы,

В Лаврентия Полтнейского приходе,

Вдруг как-то задал герцог мне вопрос:

Что лондонцы толкуют о поездке

Во Францию? А я ему ответил:

Боятся, что французы нас обманут

И королю грозит опасность. Герцог

Сказал тогда: тут есть чего бояться.

И что, пожалуй, правду говорит

Монах, который часто — так сказал он

Ко мне наведывался и просил

Позволить, чтобы выслушал его

Джон де-ла-Кар, мой капеллан, по делу,

Имеющему важное значенье.

Затем его поклясться он заставил,

Что никому на свете, только мне

Поведает все то, что услыхал,

И тут же доверительно промолвил:

«Ни королю, ни короля потомкам

Не будет счастья — герцогу скажите,

Пусть он любовь народа завоюет,

И будет герцог Бекингем тогда

Над Англией царить».

Королева Екатерина

Как мне известно,

Вы были управителем, и герцог

Уволил вас из-за того, что много

На вас скопилось жалоб от крестьян.

Поберегитесь! В злобе благородство

Черня, вы душу губите свою.

Еще раз повторяю — берегитесь.

Совет от сердца дан.

Король Генрих

Пусть продолжает.

Ну, говори!

Управитель

Клянусь, что я не лгу,

Я герцогу сказал, что это дьявол

Монаха путает и что опасно

В мечтах подобных заходить далеко.

Возникнет план, уверуешь в него,

И — началось. А он в ответ мне: «Чушь!

Мне тут бояться нечего». А дальше

Он намекнул, что если бы король

Не справился с последнею болезнью,

То кардинал, а с ним сэр Томас Ловел

Лишились бы голов.

Король Генрих

Вот это славно!

Он дышит злобой. Что-нибудь еще?

Управитель

Да.

Король Генрих

Продолжай.

Управитель

Когда сэр Уильям Бломер

На герцога навлек ваш грозный гнев,

То в Гринвиче…

Король Генрих

Да, я припоминаю.

Слугу уволил я, а он оставил

Его на службе у себя. Что дальше?

Управитель

Сказал он: «Ежели б за это в Тауэр

Я был посажен, я бы сделал так,

Как мой отец собрался поступить

С убийцей Ричардом. Он в Солсбери

Просил свиданья с ним, а если б тот

Пришел, он бы склонился перед ним

И нож вонзил в него».

Король Генрих

Ну и предатель!

Вот, государыня, как жить спокойно

Его величество сумел бы, зная,

Что герцог не в тюрьме.

Королева Екатерина

Все в воле божьей.

Король Генрих

Еще ты хочешь что-то нам поведать?

Управитель

Произнеся слова «отец» и «нож»,

Он выпрямился, за кинжал схватился

Одной рукой, прижал другую к сердцу,

Возвел глаза он к небу, будто с клятвой,

В том смысле, что, мол, будь он оскорблен,

Отца он превзошел бы, как поступок

Стремленье робкое.

Король Генрих

Вот час настал

Ему в нас нож вонзить. Уж он в темнице.

На суд его ведите. Если может,

Пускай в законах ищет милосердье,

Там не найдет — у нас пусть и не ищет.

Теперь я совершенно убежден

Что он предатель лютый.

Уходят.

СЦЕНА 3

Там же. Приемная во дворце.

Входят лорд-камергер и лорд Сендс.

Камергер

Возможно ль, что влияние французов

Нас до таких чудачеств довело?

Сендс

Да, все гоняются за новой модой,

Смешной и непристойной для мужчин.

Камергер

Как вижу я, все наши англичане

Из этих путешествий привезли

Лишь две иль три гримасы, но со смыслом:

Когда состроют их, поклясться можно,

Что уж во время Лотаря с Пипином

Советниками были их носы.

Сендс

По-новому, прихрамывая, ходят:

Кто раньше их не видел, тот решит,

Что шпат у них иль язва.

Камергер

Черт возьми!

И платье на языческий покрой.

Поди, их христианство износилось.

Входит Томас Ловел.

Какие новости, сэр Томас Ловел?

Ловел

Да, собственно, не слышно никаких.

Вот разве что указ, на днях прибитый

К воротам замка.

Камергер

А о чем же он?

Ловел

Дается в нем урок всем кавалерам,

Недавно за границей побывавшим

И ныне докучающим двору

Портными, ссорами и болтовней.

Камергер

Я очень рад! Всем этим господам

Подумать бы, что при дворе английском

Быть можно умным, и не зная Дувра.

Ловел

Предложено им — так гласит приказ

Отбросить прочь все перья, и причуды,

И прочую такую чепуху,

Французские дуэли и петарды,

Издевки над людьми умнее их

Лишь на основе мудрости заморской,

Страсть к теннису и длинные чулки,

Штанишки, выдутые в поездке этой,

И снова стать достойными людьми

Или убраться прочь к друзьям старинным

И там cum privilegio[1] предаться

Опять всем на смех жалкому распутству.

Пора им дать лекарство. Их недуг

Становится заразным.

Камергер

Наши дамы

Заплачут, этих франтиков лишившись.

Ловел

А как же! Вою тут не оберешься.

Ведь хитрецы же, сукины сыны,

В постельку дам валить-то обучились

Под стоны скрипки, с песенкой французской.

Сендс

Черт их возьми! Я рад, что их убрали.

Ведь их не переделать все равно.

И нынче честный сельский дворянин,

Такой, как я, давно в игру не вхожий,

Спеть сможет дамам песенку простую.

И нас послушают. И, я клянусь,

Споем не худо.

Камергер

Сказано прекрасно.

Зубок молочный, значит, не утрачен.

Сендс

Нет, сберегу хотя бы корешок.

Камергер

Куда вы шли, сэр Томас?

Ловел

К кардиналу.

И вы туда приглашены.

Камергер

Да, верно.

Сегодня он дает роскошный ужин,

К нему вельможи, дамы соберутся,

Цвет королевства, уверяю вас.

Ловел

Священник сей и щедр и очень добр,

Рука его как почва изобильна

И как роса.

Камергер

Он, право, благороден.

Лишь злые языки твердят иное.

Сендс

Он любит добрым быть. Была бы скупость

Грехом похуже в нем, чем даже ересь.

Чертой таких людей должна быть щедрость,

Они — пример другим.

Камергер

Да, это верно.

Но мало ведь таких, как кардинал.

Меня здесь лодка ждет. Я вас возьму

С собой туда. — Пойдемте же, сэр Томас.

Мне опоздать не хочется — назначен

Я с сэром Генри Гилдфордом сегодня

В распорядители.

Сендс

К услугам вашим.

Уходят.

СЦЕНА 4

Зал во дворце кардинала Йоркского.

Гобои. Небольшой стол под балдахином для кардинала, большой для гостей.

Входят в одну дверь гости — кавалеры и дамы, среди которых Анна Буллен; в другую дверь — сэр Генри Гилдфорд.

Гилдфорд

Всем дамам от хозяина привет!

Он этот вечер посвящает вам

И буйному веселью, и, надеясь,

Что все заботы дома позабыты,

Он хочет, чтобы веселы все были,

Гостям ведь хорошо, раз хороши

Компания, вино, гостеприимство.

Входят лорд-камергер, лорд Сендс и сэр Томас Ловел.

Милорд, вы запоздали, я ж мечтою

О красоте такой был окрылен.

Камергер

Вы молоды еще, сэр Гарри Гилдфорд.

Сендс

Сэр Томас Ловел, если б кардинал

Обрел хоть часть моих земных желаний,

То некоторым дамам перед сном

Пришлось бы угощения отведать

Приятней ужина, пожалуй. Я клянусь,

Что здесь цветник блистательных красавиц.

Ловел

Вот если бы вам стать духовником

Одной иль двух особ.

Сендс

Да, хорошо бы.

Была бы мягкой кара.

Ловел

Как так — мягкой?

Сендс

Такой, какой позволит пух перины.

Камергер

Прошу прелестных дам занять места.

Сэр Гарри, сядьте здесь, я там усядусь.

Вот-вот и кардинал…

(Дамам.)

Нельзя вам мерзнуть.

Две дамы рядом холод нагоняют.

Лорд Сендс, прошу вас, развлекайте дам,

Садитесь между ними.

Сендс

Очень вас

Благодарю. — Красавицы, позвольте.

(Садится между Анной Буллен и другой дамой.)

Простите, если чушь какую брякну,

Я весь в отца.

Анна Буллен

А он был сумасшедший?

Сендс

Да, он совсем рехнулся от любви.

Он не кусался, но вот так, как я,

Он вас раз двадцать чмокнул бы подряд.

(Целует ее.)

Камергер

Опять прекрасно сказано, милорд.

Теперь сидят все гости так, как надо.

Но, господа, ответственность на вас,

Коли уйдут красавицы нахмурясь.

Сендс

Уж как-нибудь. Вы только не мешайте.

Гобои.

Входит кардинал Вулси со свитой и занимает свое место.

Вулси

Приветствую гостей! Но кто из дам

Или господ не будет нынче весел,

Тот мне не друг. Чтоб завершить привет,

Я пью здоровье всех.

(Пьет.)

Сендс

Вот благородство?

Такой мне кубок дайте, чтоб вместил

Всю благодарность, — он мне речь заменит.

Вулси

Милорд, прошу, повеселите дам.

Скучаете вы, дамы. — Господа,

Чья тут вина?

Сендс

Пусть красное вино

На щечках вспыхнет, и они тогда

Начнут болтать.

Анна Буллен

Вы, право, весельчак,

Лорд Сендс.

Сендс

Тогда, когда веду игру.

Я пью за вас. Вы тост мой поддержите.

Я пью за то…

Анна Буллен

Что показать нельзя?

Сендс

Я говорил же, что начнут болтать.

За сценой — трубы, барабаны и пушечные выстрелы,

Вулси

В чем дело там?

Камергер

Эй, кто там, поглядите!

Слуга уходит.

Вулси

Что означает этот шум сраженья?

Нет, дамы, вы не бойтесь. По законам

Войны всегда даются льготы вам.

Слуга возвращается.

Камергер

Ну, что же там?

Слуга

Отряд вельмож каких-то.

Они причалили, из лодки вышли

И шествуют сюда, как бы послы

Иной страны.

Вулси

Любезный камергер!

Прошу, вы по-французски говорите,

Подите встретьте их гостеприимно,

Сюда введите, чтобы ослепило

Их небо красоты. Возьмите слуг.

Камергер и еще несколько человек уходят. Все встают, слуги отодвигают столы.

Пир прерван наш, но дело поправимо.

Я всех гостей приветствую опять

И аппетита доброго желаю.

Гобои.

Входят маски в костюмах пастухов, среди них — король Генрих. Их вводит лорд-камергер. Они направляются прямо к кардиналу и почтительно кланяются ему.

Какое общество! Что им угодно?

Камергер

Они не понимают по-английски,

И вам они просили передать,

Что слух дошел до них об этом пире,

Который нынче должен состояться.

И, преклоняясь перед красотой,

Они свои покинули стада

И умоляют вас позволить им

Всех этих дам прелестных лицезреть

И час иль два здесь провести вольготно

За пиршеством.

Вулси

Скажите, что они

Честь оказали скромному жилищу.

Я их благодарю тысячекратно,

И быть как дома попрошу гостей.

Гости приглашают дам на танец. Король Генрих приглашает Анну Буллен.

Король Генрих

Прелестнейшая ручка на земле!

О красота, тебя не знал я раньше.

Музыка. Танцы.

Вулси

Милорд!

Камергер

Что, сэр?

Вулси

Прошу, скажите им,

Что среди них, по-видимому, тот.

Кто больше быть хозяином достоин.

И если б я его узнал, пред ним

Склонился бы с любовью и почтеньем.

Камергер

Скажу, милорд.

(Шепчется с масками.)

Вулси

Что говорят они?

Камергер

Они признались, что здесь есть особа…

Пусть ваша милость лишь ее узнает,

И ваше место он займет.

Вулси

Посмотрим!

(Подходит к маскам.)

Простите, господа! Вот выбор мой:

Король!

Король Генрих

Вы угадали, кардинал!

(Снимает маску.)

У вас тут весело. Что ж, превосходной

Вы, кардинал, священник, а не то

О вас бог знает что подумать можно.

Вулси

Я рад, что мой король шутить изволит.

Король Генрих

Лорд-камергер, подите-ка сюда,

Что это за прелестная особа?

Камергер

Дочь рыцаря… Такой есть Томас Буллен,

Виконт Рочфорд. — Она одна из фрейлин.

Король Генрих

Клянусь, она прелестна! — Дорогая,

Ведь было бы, пожалуй, неучтиво

Вас пригласить — и не поцеловать!

(Целует ее.)

Я пью за всех. Пустите вкруговую.

Вулси

Сэр Томас Ловел, в комнате отдельной

Накрыли стол?

Ловел

Да.

Вулси

Государь, боюсь,

Что танцы вас слегка разгорячили.

Король Генрих

Не слишком ли?

Вулси

Там воздух посвежей,

В соседней комнате.

Король Генрих

Пусть каждый даму поведет свою.

Красавица, давайте веселиться!

Лорд-кардинал, поднять сейчас бокалы

Нам надо за здоровье этих дам.

Я с каждой буду танцевать. Пускай

Угадывают, кто мне всех милее!

Эй, музыку для танцев! Начинайте!

Уходят под музыку.

АКТ II

СЦЕНА 1

Уэстминстер. Улица.

Встречаются два дворянина.

Первый дворянин

Куда спешите вы?

Второй дворянин

Храни вас бог!

Я в суд бегу скорей узнать, что будет

С великим Бекингемом.

Первый дворянин

Облегчу

Вам этот труд. Суд кончен, и в тюрьму

Его отправят снова.

Второй дворянин

Вы там были?

Первый дворянин

Да, я там был.

Второй дворянин

Но что же там случилось?

Первый дворянин

Легко понять.

Второй дворянин

Что, признан он виновным?

Первый дворянин

Ну да, и к смерти он приговорен.

Второй дворянин

Мне очень жаль.

Первый дворянин

Не одному вам жаль.

Второй дворянин

Но расскажите, как же это было?

Первый дворянин

Я вкратце расскажу. Великий герцог

Упорно отрицал свою вину.

И очень много доводов удачных

Привел в опроверженье обвиненья.

На это королевский обвинитель

Сослался на улики и признанья

Свидетелей различных. Очной ставки

Тут герцог viva voce[2] пожелал,

И посему явились — управитель,

Сэр Гилберт Пек, писец его, Джон Кар,

Его священник, и монах проклятый,

Затеявший все это, — дьявол Хопкинс.

Второй дворянин

Ему всегда предсказывавший?

Первый дворянин

Да.

Они его все вместе обвиняли.

Отбиться бы он рад, да не сумел.

И пэры в государственной измене

Его виновным потому признали.

Себя он защищал умно, но судьи

Иль с жалостью, иль просто не внимали.

Второй дворянин

И как же он все это перенес?

Первый дворянин

Когда опять предстал он пред судом,

Чтобы услышать звон свой погребальный,

Свой приговор, он страхом был объят,

Облился потом, что-то крикнул в гневе.

Затем опомнился и уж затем

Смиренно вел себя и благородно.

Второй дворянин

Не думаю, чтоб он боялся смерти.

Первый дворянин

Конечно, он не робкая девица,

Но все же как-то жалко.

Второй дворянин

Несомненно,

Причиною тут кардинал.

Первый дворянин

Как видно.

Сначала Килдера он обвинил,

Правителя Ирландии в то время.

Затем сменил его он графом Серри,

Скорей, чтоб тот помочь не мог бы тестю.

Второй дворянин

Да, тут видна завистника интрига.

Первый дворянин

Граф отомстит ему, когда вернется.

Замечено, и всем известно даже,

Что, чуть король к кому благоволит,

Мгновенно кардинал тому находит

Любую должность от двора подальше.

Второй дворянин

Всем общинам так ненавистен он,

Да провались он! — общее желанье!

А герцога все любят и жалеют

И добрым Бекингемом именуют,

Зерцалом чести.

Первый дворянин

Здесь еще побудьте.

Вот тот, кто благороден, но погублен.

Входит Бекингем, возвращающийся из суда. Перед ним стража с секирами, обращенными в его сторону; стража с алебардами — по обе стороны от него. За ним — сэр Томас Ловел, сэр Никлас Вокс, сэр Уильяме Сендс и народ.

Второй дворянин

Пройдемте-ка вперед, там вс? увидим.

Бекингем

О люди добрые, сюда пришли вы

Издалека, чтоб пожалеть меня!

Послушайте меня, затем ступайте

Домой и позабудьте обо мне.

Изменником объявлен я сегодня

И должен умереть. Свидетель небо,

Что, если я изменник, на меня

Пусть грянет как топор моя же совесть.

За смерть мою я судей не виню,

Их приговор основан на уликах,

Но тем, кто ждал и жаждал приговора,

Желаю больше христианских чувств.

Пусть будет как хотят, я их прощаю,

Но славы пусть не ищут в злодеяньях,

Достойным людям пусть могил не роют,

Иль кровь моя безвинная о них

Возопиет. Жить не надеюсь дольше

И не молю, хоть милостив король

Гораздо больше, нежели я грешен.

Вас мало здесь, сочувствующих мне,

Дерзнувших слезы лить о Бекингеме.

О добрые друзья, вы благородны!

Как ангелы, меня сопровождайте

До горького, до смертного конца!

Когда ж меня настигнет сталь разлуки,

Как жертву пусть взнесут молитвы ваши

Мой дух на небо. С богом, в путь! — Ведите!

Ловел

Высокородный лорд, вас умоляю:

О, если вы когда-то на меня

Таили злобу, то теперь простите.

Бекингем

Сэр Томас Ловел, я прощаю вас!

Мне б так простили. Я прощаю все!

Не так уж много вынес я обид,

Чтоб с ними мне сейчас не примириться.

Не унесу в могилу злобы черной.

Привет мой передайте королю,

А если речь зайдет о Бекингеме,

Скажите — к небу я на полпути.

Но все же я за короля молюсь,

Пока душа во мне, благословляю,

Пусть дольше он живет, чем мне осталось

Минут, чтоб сосчитать его года!

Да правит он, любимый, всем на счастье!

Когда ж умрет он стариком седым,

Пусть доброту в гробу хоронят с ним.

Ловел

Я проводить вас должен до реки.

Сэр Никлас Вокс вас примет у меня

И будет с вами до конца.

Вокс

Эй, там!

Готовы ль вы? Уж герцог подошел.

Украсьте лодку так, как подобает

Его особе.

Бекингем

Нет, сэр Никлас, нет.

Оставьте! Нынче это лишь насмешка.

Прибыв сюда, я звался лорд-констебль

И герцог Бекингем, ну, а теперь

Я снова только бедный Эдвард Бун,

Но все же я значительно богаче

Бесчестных обвинителей своих

(Не ведающих, что такое правда).

Я кровью эту истину скреплю,

За эту кровь им каяться придется.

Отец мой славный, Генри Бекингем,

Восстав на Ричарда-злодея первый,

Бежал потом за помощью к слуге,

Но выдал подлый Бенистер отца,

И без суда отец был предан казни.

Да будет вечный мир его душе!

Он был оплакан Генрихом Седьмым,

Который, как монарх великодушный,

Вернул мне имя, и оно из праха

Лишь большим благородством воссияло.

А сын его, да и наследник, Генрих

Восьмой, и жизнь, и честь, и имя отнял.

Все, чем я счастлив был, — одним ударом.

Меня судили, признаюсь, достойно,

Здесь посчастливилось мне чуть побольше,

Чем некогда несчастному отцу.

Но все же нас одна судьба постигла,

Мы оба с ним погибли из-за слуг,

Которых, кстати, больше всех любили.

Бесчестно и бесчеловечно это!

Все в воле неба! Вы же все — внимайте,

Вам умирающий дает совет:

Любовь свою дарите людям щедро,

Но не доверье. Ваши же друзья,

Кому открыто ваше сердце, видя

Малейшие препоны в вашем счастье,

От вас отхлынут, словно волны, прочь

И, только чтоб вас потопить, вернутся.

Друзья мои, молитесь за меня!

Теперь пора мне вас навек покинуть,

Настал последний час усталой жизни!

Прощайте!

А захотите рассказать о грустном,

Поведайте о том, как я погиб!

Я кончил. — Да простит меня господь!

Бекингем и провожающие его уходят.

Первый дворянин

Мне жаль его! Боюсь, падет за это

Проклятий тьма на голову виновных.

Второй дворянин

Прискорбно, если он не виноват.

Но я теперь могу вам намекнуть

На худшую беду, что ждет в грядущем.

Первый дворянин

Спасите, ангелы, нас от нее.

Какая же? В вас нет ко мне доверья?

Второй дворянин

Да, это тайна важная весьма,

Не всякому ее доверить можно.

Первый дворянин

Поведайте ее, я не болтун.

Второй дворянин

Ну хорошо, я вам ее доверю.

Не слышали ли вы недавно толки

О том, что наш разводится король

С Екатериной?

Первый дворянин

Слух не подтвердился.

Король узнал о нем и, разъяренный,

Лорд-мэру приказал все это кончить

И рты заткнуть ретивым болтунам.

Второй дворянин

Но клевета ведь превратилась в правду!

Она растет опять еще сильнее,

Считают, что король решил рискнуть!

По-видимому, или кардинал,

Иль кто-то из его людей, желая

Вред учинить достойной королеве,

Ему сомненье в душу заронил,

Чтоб королеву погубить. Недавно

Сюда и кардинал Кампейус прибыл,

Как полагают все, с такой же целью.

Первый дворянин

Да, это все устроил кардинал!

В отместку императору за то,

Что отказался тот его назначить

Потом архиепископом Толедским.

Второй дворянин

Вот именно. Но разве не жестоко

За это на нее обрушить кару?

Так хочет кардинал! Ей суждено

Погибнуть.

Первый дворянин

Это все весьма печально.

Но здесь, пожалуй, могут нас подслушать.

Ко мне пойдемте, там поговорим.

Уходят.

СЦЕНА 2

Там же. Передняя во дворце.

Входит лорд-камергер, читая письмо.

Камергер

«Милорд! Лошади, за которыми послала ваша светлость, были мною самым тщательным образом выбраны, объезжены и снабжены сбруей. Они молоды, красивы и принадлежат к лучшей северной породе. Когда они были уже приготовлены к отправке в Лондон, слуга лорда-кардинала забрал их у меня по его полномочию и приказу, заявив при этом, что его господин требует, чтобы ему служили лучше, чем любому подданному, если не лучше, чем самому королю, — и вот это-то, сэр, и заткнуло нам рты».

Боюсь, что так он хочет. Ну и пусть

Берет коней! Он все возьмет, я знаю!

Входят герцоги Норфолк и Сеффолк.

Норфолк

Лорд-камергер, привет!

Камергер

День добрый вам.

Сеффолк

Чем занят государь?

Камергер

Сидит один.

В печали и тоске.

Норфолк

А в чем причина?

Камергер

Я думаю, что брак с женою брата

В нем совесть пробудил.

Сеффолк

О нет, в нем совесть

Вдруг пробудилась вновь от новой дамы.

Норфолк

Все кардинал, властитель кардинал!

Слепой священник, старший сын Фортуны,

Всем вертит, как желает. Но король

Поймет когда-нибудь, что он за птица!

Сеффолк

Дай бог! А то себя он не поймет.

Норфолк

Как он дела ведет благочестиво

И как усердно! Вот теперь союз

Он разорвал, в котором с нами был

Племянник королевы, император.

Он в глубь души прокрался к королю

И сеет там сомненья, спасенья,

Укоры совести, тревоги, страх

Все из-за брака этого. Как средство

Избавиться — советует развод,

Разлуку с той, кто вот уж двадцать лет

С ним рядом, как немеркнущий алмаз,

С той, кто горит к нему святой любовью,

Как к праведникам ангелы. Да, с той,

Кто даже под ударом грозным рока

Благословенье слала б королю.

Ну разве это все не благочестье?

Камергер

Избавь нас, боже, от таких советов!

Да, это так, об этом слухи всюду,

Толкуют все, и каждый сожалеет.

А кто дерзнет всмотреться чуть поглубже,

Наверно, цель конечную уловит

Сестру французского монарха. Небо

Откроет вскоре, королю глаза,

Так долго замкнутые наглецом,

И стать его рабами нам не даст.

Норфолк

Молиться должно

Нам о своем спасении усердно,

Иль этот властелин нас из вельмож

Пажами сделает. Чины и ранги,

Как глины ком бесформенный, пред ним,

Он придает ему любую форму.

Сеффолк

Я не люблю его, но не боюсь.

Вот мой девиз, сиятельные лорды.

Не он меня создал, и я останусь

Таким же, лишь бы пожелал король.

Его проклятья и благословенья

Все это миф, мираж, я им не верю.

Я знал его и знаю. Пусть займется

Им папа, тот, кто в нем раздул гордыню.

Норфолк

Войдем, попробуем другим вопросом

Отвлечь от грустных мыслей короля.

Милорд, вы вместе с нами?

Камергер

Извините,

Король мне дал иное порученье,

Да и не время как-то беспокоить…

А вам всех благ.

Норфолк

Лорд-камергер, спасибо.

Лорд-камергер уходит.

Отдергивается занавес, за которым в задумчивости сидит король Генрих; он читает.

Сеффолк

Как мрачен он! Да, удручен он сильно.

Король Генрих

Кто там еще?

Норфолк

Дай бог, чтоб не был в гневе.

Король Генрих

Кто там, я говорю? Да как вы смели,

Ворвавшись, помешать моим раздумьям?

Кто перед вами, а?

Норфолк

Вы, государь,

Прощающий невольные обиды;

Мы вас по государственному делу

Дерзнули потревожить.

Король Генрих

Слишком смелы!

Вон! Я вам покажу для дела время!

Что это, час для ваших дел пустячных?

Входят кардиналы Вулси и Кампейус.

Кто там? Мой добрый кардинал. О Вулси!

Ты совести больной успокоенье.

Бальзам для короля!

(Кампейусу.)

Почтенный сэр,

Добро пожаловать к нам в королевство.

Мы и оно сейчас к услугам вашим.

(К Вулси.)

Прошу вас позаботиться, милорд,

Чтоб не пошли мои слова на ветер.

Вулси

Нет, не пойдут. Я только попрошу,

Чтоб нам вы для беседы уделили

Хотя бы час.

Король Генрих

(Сеффолку и Норфолку)

Мы заняты. Ступайте.

Норфолк

(тихо, Сеффолку)

Прелат наш не надменен.

Сеффолк

(тихо, Норфолку)

Да, не слишком.

Но пост его занять я не желал бы.

Однако так не может продолжаться.

Норфолк

(тихо)

А если да, то я тогда рискну

Пойти в атаку на него.

Сеффолк

(тихо)

Я с вами.

Норфолк и Сеффолк уходят.

Вулси

Вы всем монархам мудрости пример

Явили, государь, свои сомненья

Отдать на суд церковный пожелав.

Кто злобно клеветать теперь посмеет?

Испанцы, кровно связанные с нею,

Должны по справедливости признать

Законным этот суд и благородным,

И клирики из христианских стран

Все это, без сомнения, обсудят.

Вот Рим, источник истинных суждений,

По вашей просьбе и прислал сюда

Достойного ученого судью.

Здесь перед вами кардинал Кампейус,

Позвольте вновь его представить вам.

Король Генрих

Приветствуя его и обнимая,

Святой конклав за все благодарю.

Он мне прислал того, кого мне надо.

Кампейус

Все иноземцы, государь, вас любят

За ваше благородство. Разрешите

Вручить вам грамоты мои из Рима.

Согласно им вы, кардинал Йоркский,

Назначены со мною вместе быть

Судьею беспристрастным в этом деле.

Король Генрих

Два равных! Пусть узнает королева

О вашей миссии. Где Гардинер?

Вулси

Вы королеву любите так нежно.

Что, знаю, не откажете ей в том,

На что любой жене дается право:

Себе защитников ученых взять.

Король Генрих

Да, лучших мы дадим на помощь ей!

Я награжу того, кто самым лучшим

Окажется. Иному быть грешно!

Я попрошу, любезный кардинал,

Вы Гардинера к нам сюда пришлите.

Мой новый секретарь — умелый малый.

Вулси уходит и тотчас же возвращается с Гардинером.

Вулси

(тихо, Гардинеру)

Ну, руку жму. Желаю вам успеха.

Вы — приближенный короля отныне.

Гардинер

(тихо, к Вулси)

Но я всегда жду ваших приказаний,

Ведь ваша власть возвысила меня.

Король Генрих

Поди-ка, Гардинер, сюда…

Они тихо беседуют, прохаживаясь по зале.

Кампейус

Милорд Йорк, не состоял ли раньше

В сей должности какой-то доктор Пэйс?

Вулси

Да.

Кампейус

Был он сведущим лицом?

Вулси

Конечно.

Кампейус

Так вот на этот счет о вас идет

Молва худая, кардинал.

Вулси

Неужто?

Кампейус

Вас в зависти бесстыдной обвиняют:

Он, дескать, был так чист и благороден,

Что вы его тайком от короля,

Боясь соперничества, отдаляли,

От горя он сошел с ума и умер.

Вулси

Да будет вечный мир его душе!

Так долг велит сказать мне христианский,

А болтунам живым найдем управу.

Тот добродетельным был дураком,

А этот добрый малый мне послушен.

Другого я не подпущу так близко.

Запомните, любезный брат, мешать

Нам не должны ничтожные людишки.

Король Генрих

Все королеве доложи смиренно.

Гардинер уходит.

Блекфрайерс я считал бы лучшим местом

Для столь многоученых заседаний.

Там встретимся для этих важных дел.

Мой Вулси, позаботьтесь обо всем!

Как тяжело, милорд, во цвете лет

С такой супругой милой расставаться.

Но совесть, совесть! Как все это трудно!

Расстаться должен я теперь с женой!

Уходят.

СЦЕНА 3

Передняя в покоях королевы.

Входят Анна Буллен и пожилая леди.

Анна Буллен

Нет, и не то! Вот боль, что сердце колет:

Его величество с ней прожил долго,

Она такой хороший человек,

О ней никто не смел худое молвить.

Клянусь, она и зла вовек не знала!

И вот теперь, когда кругов так много

Свершило коронованное солнце,

Все ярче, все пышнее каждый год,

Утратить это в тысячу раз горше,

Чем было сладостно обресть впервые.

Вдруг услыхать: уйди! Тут прослезится

И зверь.

Пожилая леди

Да, и суровые сердца

О ней жалеют.

Анна Буллен

Боже! Лучше б ей

Не знать величья. Хоть оно мгновенно,

Но если злобная судьба срывает

С нас этот блеск, то тут такая боль,

Как если б с телом разлучался дух.

Пожилая леди

Бедняжка! Снова станет иноземкой.

Анна Буллен

Тем более жалеть о ней нам надо!

Нет, право, лучше в нищете родиться

И скромно, но достойно жизнь прожить,

Чем вознестись в блистающее горе

И облачиться в золотую скорбь.

Пожилая леди

Довольным быть — нет в жизни выше блага.

Анна Буллен

Клянусь своей невинностью и верой,

Я не желала б королевой быть.

Пожилая леди

Я девственность за это отдала бы.

И вы бы, лицемерка, с ней расстались.

Вы женской прелестью одарены,

Но женское и сердце вам дано.

Его прельщают власть, богатство, сан,

Все эти блага, данные судьбою,

И, как вы там притворно ни жеманьтесь,

Вы в замшевую совесть их впихнете,

Чуть растянув ее.

Анна Буллен

Клянусь, что нет.

Пожилая леди

Клянусь, клянусь! Не тянет быть на троне?

Анна Буллен

Нет, и за все сокровища земли!

Пожилая леди

Вот это странно! Ну, а я, старуха,

На трон пошла бы даже за три пенса.

А герцогиней вас не тянет стать?

Такой взвалить вы титул не хотите

Себе на плечи?

Анна Буллен

Нет, клянусь я вам.

Пожилая леди

Да вы трусиха! Сбросим груз маленько,

Представьте: я — красивый, юный граф;

Но вы и тут румянцем не зальетесь.

Нет, ежели и этот груз вам тяжек,

Так, значит, вы мальчишку не родите.

Анна Буллен

Ну как не стыдно говорить такое?

Еще раз вам клянусь, что королевой

За целый мир не стану.

Пожилая леди

Нет, вас можно

И крошечною Англией прельстить.

А я и на Карнарвоншир согласна,

Будь королевством он. — Кто там идет?

Входит лорд-камергер.

Камергер

Привет вам, дамы! Сколько будет стоить

Мне выведать секрет беседы вашей?

Анна Буллен

Милорд, дешевле он, чем ваш вопрос.

О нашей госпоже мы тут горюем.

Камергер

Вот это благородно и достойно

Хороших женщин. Есть еще надежда,

Что все уладится.

Анна Буллен

Ах, дай-то бог!

Камергер

Вы доброе созданье, а таким

Сопутствует небес благословенье.

Чтоб вы могли, прелестная особа,

Удостовериться, что это так,

Что ваши добродетели в почете,

Король вам шлет свое благоволенье,

И вам оказана большая честь:

Дается вам маркизы Пембрук титул,

Вдобавок тысячею фунтов в год

Вас щедро награждают.

Анна Буллен

Я не знаю,

Как высказать мне преданность свою.

Все, чем владею, будет здесь ничтожно;

Слова молитв моих не столь священны.

А пожелания мои так жалки.

Но все же пожеланья и молитвы

Вот все, чем я могу благодарить.

Милорд, благоволите передать

Все это от зардевшейся служанки

Его величеству, а я молюсь

О здравии его и процветанье.

Камергер

Я не премину укрепить монарха

В его высоком мнении о вас.

(В сторону.)

Я разгадал ее. В ней честь и прелесть

Так слиты, что пленили короля!

Кто знает, может быть, от этой леди

Зажжется вдруг алмаз и озарит

Весь остров наш.

(Громко.)

Отправлюсь к королю

И доложу о разговоре с вами.

Анна Буллен

Милорд, прощайте!

Лорд-камергер уходит.

Пожилая леди

Вот вам! Не угодно ль?

Я клянчу при дворе шестнадцать лет

И клянчу нынче, только мало толку:

Иль «слишком рано», или «слишком поздно»

В ответ на просьбы. Вы же — вот судьба!

Вы, птенчик желторотый, фу ты, дьявол,

Фортуна подлая! Вам рот набили

Скорей, чем вы разинули его.

Анна Буллен

Все это выглядит довольно странно!

Пожилая леди

Что? Горько? Ставлю сорок пенсов — нет!

Вы знаете, есть старое преданье;

Одна девица королевой стать

Не соглашалась за весь нильский ил.

Анна Буллен

Оставьте шуточки.

Пожилая леди

На вашем месте

Я выше жаворонка бы взлетела!

Маркиза Пембрук с тысячею фунтов

И только за прекрасные глаза!

Без прочих обязательств! Нет, ей-ей,

Вас дальше ожидает много тысяч.

Шлейф почестей длиннее их подола.

Теперь стал легок титул герцогини?

Ну что, ведь стали вы сильней?

Анна Буллен

Миледи,

Вы тешьтесь сами шутками своими.

Меня ж увольте. Лучше умереть,

Чем по такой причине веселиться.

Что дальше будет, страшно и подумать!

Горюет королева, мы о ней

Совсем забыли. Очень вас прошу,

О том, что здесь слыхали, — ей ни слова!

Пожилая леди

Вы за кого считаете меня?

Уходят.

СЦЕНА 4

Там же. Зала в Блекфрайерсе.

Трубы и рога.

Входят два жезлоносца с короткими серебряными жезлами; за ними — два писца в одежде докторов; за ними — архиепископ Кентерберийский; далее — епископы Линкольнский, Илийский, Рочестерский и Сент-Асафский; далее, на некотором расстоянии, — дворянин, несущий сумку с большой печатью и кардинальскую шляпу; за ним — два священника с серебряными крестами; далее — гофмаршал королевы с непокрытой головой в сопровождении судейского пристава, несущего булаву; за ними — два дворянина с большими серебряными столпами; за ними — рядом оба кардинала — Вулси и Кампейус; за ними — двое вельмож с мечом и булавой. Затем входят со своими свитами король Генрих и королева Екатерина. Король занимает место под балдахином. Ниже его усаживаются, как судьи, оба кардинала. Королева — на некотором расстоянии от короля. Епископы садятся по обе стороны от кардиналов, как на соборах. Ниже их — писцы. Около епископов — лорды. Прочие лица свиты в должном порядке выстраиваются по краям сцены.

Вулси

Пока прочтут от Рима полномочья,

Пусть в зале тишина царит.

Король Генрих

Зачем?

Его уже публично оглашали,

Законным всеми признано оно.

Не мешкайте.

Вулси

Пусть будет так. Начнем!

Писец

Провозгласи: «Генрих, король Англии, предстань перед судом».

Глашатай

Генрих, король Англии, предстань перед судом!

Король Генрих

Я здесь.

Писец

Провозгласи: «Екатерина, королева Англии, предстань перед судом!»

Глашатай

Екатерина, королева Англии, предстань перед судом!

Королева не отвечает; она встает с кресла, проходит мимо судей, подходит к королю и преклоняет перед ним колени, затем говорит.

Королева Екатерина

Сэр, я о правосудье умоляю:

И я прошу вас пожалеть меня.

Я так несчастна, я чужая здесь,

Я родилась не во владеньях ваших,

Здесь суд небеспристрастен для меня,

И нет друзей надежных. Государь,

Скажите, чем же вас я оскорбила,

Чем вызвала я ваше недовольство?

За что теперь, отвергнутая вами,

И ваших милостей я лишена?

Свидетель небо, что была всегда я

Вам верной и смиренною женой,

Во всем покорствующей вашей воле,

И, в вечном страхе вызвать в вас досаду,

Я взгляду вашему повиновалась,

Ловя в нем зорко радость иль печаль.

Когда перечила я вашей воле

Или своей не делала ее?

Каких друзей я ваших не стремилась

Любить, хоть знала — мне они враги.

Кто из моих друзей, вас прогневивший,

Моим любимцем дальше оставался?

Заметьте, вмиг я удаляла их.

Сэр, вспомните, что двадцать лет была

Я вам во всем покорною женой,

И много родила я вам детей.

Да, если можете вы доказать,

Что я за эти годы погрешила

Иль против чести, или брачных уз,

Любви, или супружеского долга,

Иль против вас, в котором все священно,

То — боже мой! — отвергните меня.

Пусть самое ничтожное презренье

Передо мною замыкает дверь.

Пусть это будет самый строгий суд.

Ведь ваш отец, король, умом был славен

И осмотрительностью отличался.

Отец мой Фердинанд, король Испанский,

Считался самым мудрым государем

Из всех на протяженье многих лет.

И оба несомненно привлекли

Из разных стран советников умнейших,

Они вопрос подробно обсудили,

Наш брак законным признан ими был.

И посему смиренно умоляю

Мне дать отсрочку, чтобы написать

В Испанию к друзьям бы я успела,

Они мне посоветуют, как быть.

А если уж нельзя — то, бога ради,

Пусть будет, как угодно вам.

Вулси

Но здесь

Собрались только те, кто вами избран:

Отцы святейшие, миледи, люди

Ученые и честности редчайшей.

Да, это лучшее, что есть в стране,

Они явились на защиту вашу.

Поэтому считаю неуместной

Я вашу просьбу об отсрочке дела

Как ради вас самих, так и затем,

Чтоб хаос чувств утишить в короле.

Кампейус

Лорд-кардинал все здраво изложил.

А потому, миледи, заседанье

Вполне уместно будет нам продолжить

И выслушать все доводы сторон.

Королева Екатерина

Лорд-кардинал, я обращаюсь к вам!

Вулси

Что вам угодно от меня, миледи?

Королева Екатерина

Сэр, я вот-вот расплачусь, но я помню,

Что королева я иль королевой

Себя считала долго. Но бесспорно,

Что мой отец король, и капли слез

Я мигом в искры пламени раздую.

Вулси

Я дам совет вам: будьте терпеливой.

Королева Екатерина

Я буду, если только вы смиритесь.

Нет, раньше, или бог меня накажет.

Я веские имею основанья

Вас полагать своим врагом. Отвод

Я заявляю — вы мне не судья!

Вы вздули угли между мной и мужем,

Пусть гасит их господняя роса.

Поэтому я снова говорю,

Что всей душой, всем сердцем отвергаю

Вас как судью, и повторю еще,

Что вы — мой самый злобный враг на свете,

И другом правды вас я не считаю.

Вулси

Действительно, вы вышли из себя,

Вы, кто всегда склонялась к милосердью.

Всегда вы отличались кротким нравом

И редкостным для женщины умом.

Меня вы обижаете, миледи,

Но против вас я злобы не таю.

Я справедливости хочу для всех

На все, что мною свершено уже

Иль далее последует, имею

Я полномочья консистории,

Всей римской консистории! От вас

Я слышу обвинение, что угли

Я тут раздул, — я отрицаю это!

Но здесь король, и если б он узнал,

Что я отрекся от своих поступков,

Он сразу ложь мою бы заклеймил,

Как вы сейчас мою клеймите правду.

Он знает, что не ваше обвиненье,

А оскорбленье — мне источник мук.

Лишь он меня способен излечить

Тем, что избавит вас от этих мыслей.

Но до того как он заговорит,

Я вас молю смиренно, королева,

От ваших слов и мыслей отказаться.

Королева Екатерина

Милорд, милорд, я женщина простая,

Куда мне с вашей хитростью бороться?

Вы с виду кротки и в речах смиренны,

И даже сан свой облекли притворно

Смирением и кротостью, но в сердце

Вы затаили наглость, желчь и спесь.

По милости монарха и Фортуны

Вы вверх поднялись с низших ступеней,

И власть теперь поддерживает вас,

И, как лакеи, служат вам слова,

Любое приказанье исполняя.

Должна сказать, что вас влечет тщеславье

Вперед сильней, чем ваш священный долг.

Я повторяю: вы мне не судья!

Здесь, перед всеми, к папе я взываю,

Его святейшеству все изложу,

Пусть судит он!

(Отдав поклон королю, собирается уйти.)

Кампейус

Упряма королева,

Противится суду, чернит его,

С презреньем отвергает. Это худо!

Она уходит.

Король Генрих

Возвратить ее!

Глашатай

Екатерина, королева Англии, предстань перед судом.

Гриффит

Миледи, вас зовут.

Королева Екатерина

Вам что за дело? Вы собой займитесь!

Коли зовут — бегите. — Боже мой!

Они меня выводят из терпенья!

Идите, говорю! Я не останусь!

Нет, нет, отныне больше никогда

По делу этому я не предстану

Пред их судами.

(Уходит со своей свитой.)

Король Генрих

Что же, Кэт, иди!

Но если кто-нибудь на свете скажет,

Что лучше, чем она, — его жена,

Тогда ему уже ни в чем не верьте,

Раз в этом он солгал. Да, ты одна

С достоинствами редкими своими,

С пленительностью, с кротостью святой,

С величьем женским, с властностью покорства,

Где царственность так слита с благочестьем,

Ты — королева королев земных!

В том, как вела себя она со мною,

Я вижу подлинное благородство!

Вулси

О государь, я вас прошу смиренно,

Не соизволите ли объявить

Во всеуслышанье в таком собранье

(Ведь там, где я ограблен был и связан,

Там должен быть и разрешен от уз),

Хоть, может быть, не полностью, не сразу,

Скажите, разве это я затеял

Или намек какой-то обронил,

Вас побудивший в этом разбираться,

Иль произнес когда-нибудь хоть слово,

Помимо благодарностей творцу

За нашу царственную королеву,

Которое бы нанесло ущерб

Ей лично иль ее высокой власти?

Король Генрих

Лорд-кардинал, прощенье вам дарую!

Вы не виновны — честью в том клянусь.

Что ж говорить — врагов у вас немало,

Но вот за что они не любят вас,

И сами объяснить едва ли смогут.

Они, подобно деревенским псам,

Вслед за другими начинают лаять,

И кто-то вызвал ярость королевы.

Вина снята! Вам мало оправданий?

Всегда замять желая это дело,

Вы никогда его не раздували,

А замедляя, выступали против.

Я честью в том клянусь, и кардинал

Оправдан мною. Ну, а что во мне

Сомненья породило, то извольте

Послушайте меня не торопясь:

Прошу вниманья. Вот как это было.

Впервые растревожили мне совесть

Епископа Байонского слова,

Он был у нас тогда послом французским

И прислан был для обсужденья брака

Меж Орлеанским герцогом и Мэри,

Моею дочерью, и в ходе дела,

Уже перед принятием решенья,

Он, то есть этот вот епископ самый,

Внезапно стал просить нас об отсрочке

Желая с королем своим снестись

Насчет того, законна ль дочь моя,

Поскольку первым мужем королевы

Был брат мой. Ах, тогда отсрочка эта

Всю совесть потрясла во мне, войдя

Во глубину ее как острый нож.

Тогда моя душа затрепетала,

Исполненная помыслов тревожных,

Я заблудился в лабиринте дум.

Сперва подумалось, что я утратил

Благоволенье неба, и оно

Природе повелело, чтобы чрево

Моей супруги, мальчика родив,

В него вдохнуло жизни сил не больше,

Чем их дает могила мертвецу.

Да, все младенцы мужеского пола

Или в самой утробе погибали,

Иль сделав первый воздуха глоток.

Тогда я понял — это приговор:

И королевство, лучшего на свете

Наследника достойное, не будет

Им мною осчастливлено. И вот

Я понял, что скрывается опасность

Для всей страны в бесплодии моем.

Как много мук мне это причинило!

И, в бурном море совести скитаясь,

Я парус свой направил в гавань цели,

Для коей мы и собрались сюда.

Иначе говоря, намерен я

Уврачевать свою больную совесть,

В которой и сейчас недуг силен,

При помощи почтенных лиц духовных

И докторов ученых. — С вас я начал,

Милорд Линкольнский, помните, как я

Весь был в поту под гнетом этих дум,

Когда вас вызвал.

Епископ Линкольнский

Помню, государь.

Король Генрих

Я долго говорил. Прошу, скажите,

Как утешали вы меня.

Епископ Линкольнский

Милорд,

Вопрос меня сперва в тупик поставил.

Я понял, как он важен и серьезен,

Какие тут опасности таятся…

Я смелый дал совет, но усомнился

И стал молить вас новый путь избрать,

Которым вы теперь идете.

Король Генрих

Дальше

Призвал я вас, милорд Кентерберийский,

И дали вы на суд свое согласье.

Я всех почтенных лиц здесь пригласил,

Мое решение теперь зависит

От подписей и от печатей ваших.

Поэтому давайте продолжать:

Не гнев мой против доброй королевы,

А только острые шипы сомнений

Торопят это дело разрешить.

Лишь докажите, что наш брак законен,

И поклянусь вам жизнью и короной,

Что радостнее проведу весь век

Я с королевою Екатериной,

Чем с лучшею красавицей на свете.

Кампейус

Позвольте, государь, вам указать:

Ввиду ухода королевы надо

На день иной наш суд перенести.

Тем временем должны мы королеве

Внушить серьезно, чтоб она от мысли

Прибегнуть к папе сразу отказалась.

Король Генрих

(в сторону)

Со мной шутить изволят кардиналы!

Я ненавижу эти проволочки

И плутни, исходящие от Рима!

Ученый муж, слуга любимый, Кранмер,

Скорей вернись! Я знаю, твой приезд

Мне возвратит покой.

(Громко.)

Отложен суд!

Всем удалиться!

Все уходят в том же порядке, в каком пришли.

АКТ III

СЦЕНА 1

Лондон. Покои королевы Екатерины.

Королева Екатерина с несколькими женщинами за работой.

Королева Екатерина

Возьми-ка лютню, девушка! Мне грустно.

Спой, прогони тоску. Оставь работу.

Песня

Вечно снежные вершины,

Лес, луга, холмы, долины

Лютней всё пленял Орфей.

Все растенья оживали,

Как весною, расцветали

В смене солнца и дождей.

Всё кругом, певцу внимая,

Умолкало, засыпая,

Даже бурная волна.

Музыка волшебной властью

Гонит мысли о несчастье,

Смерть несет им в неге сна.

Входит придворный.

Королева Екатерина

Ну что?

Придворный

Миледи, на прием два кардинала

Пришли,

Королева Екатерина

Хотят поговорить со мною?

Придворный

Да, так они просили доложить.

Королева Екатерина

Пускай войдут.

Придворный уходит.

Что нужно им еще

От бедной, слабой женщины в опале?

Не нравится мне что-то их приход.

Их следует святыми почитать,

Но не клобук ведь создает монаха.

Входят кардиналы Вулси и Кампейус.

Вулси

Мир вашему величеству.

Королева Екатерина

Меня

Застали вы в занятьях по хозяйству,

Я к худшему готова быть должна.

Что вам угодно от меня, милорды?

Вулси

Быть может, госпожа, вы согласитесь

Нас в кабинете выслушать своем?

Там мы изложим все.

Королева Екатерина

Скажите здесь.

Таиться мне ни в чем не приходилось

От совести своей. Пусть так же смело

Все женщины на свете говорят!

Милорды, я не придаю значенья

(И в этом я счастливее других),

Что судят о моих поступках все,

Что все глаза на них устремлены.

Чернят их тайно зависть и злоречье,

Но жизнь моя чиста. И если вы

Все выведать от женщины пришли,

Тогда вам лучше говорить смелее,

Ведь правда любит действовать открыто!

Вулси

Tanta est erga te mentis integritas, regina serenissima…[3]

Королева Екатерина

Милорд, я попрошу вас — без латыни.

Я не была здесь, в Англии, лентяйкой,

Английским языком теперь владею.

Чужой язык процесс бы мой запутал,

Прошу вас, говорите по-английски.

Вам будут благодарны здесь за правду

Те, кто свою жалеет госпожу.

Поверьте мне, ей много зла чинили,

Лорд-кардинал, и самый вольный грех,

Который я когда-нибудь свершила,

Мне можно по-английски отпустить.

Вулси

Миледи, право, мне весьма прискорбно,

Что, бескорыстный, безупречно честный

Слуга его величества и ваш,

Я вызвал в вашем сердце подозренье,

Хоть полон был намерений благих.

Явились мы сюда не обвинять,

Не честь чернить, что все благословляют,

Не предавать ваш дух во власть печали

(У вас ее довольно), — но узнать

Ваш взгляд на столь большие разногласья

Меж вами и монархом, и представить

Открыто наши все соображенья,

И вам помочь.

Кампейус

Светлейшая миледи,

Лорд-кардинал, душою благородный,

Вам остается преданным слугой,

Забыв о том, как строго вы судили

О нем самом и верности его.

Он, как и я, в знак мира предлагает

Вам свой совет.

Королева Екатерина

(в сторону)

Чтобы предать меня!

(Громко.)

Милорды, я за все вам благодарна,

Как люди честные вы говорили,

Дай бог, чтоб вы и оказались ими!

Но как могу я быстро вам ответить

В таком вопросе важном, в деле чести

И для меня, боюсь, в вопросе жизни

Я, глупая, таким мужам ученым,

По правде говоря, совсем не знаю.

Я с девушками занята работой,

И, видит бог, никак я не ждала

Таких гостей, да и такой беседы.

Во имя той, кем раньше я была,

В последней вспышке моего величья,

Прошу мне время дать на размышленье.

Увы! нет ни надежды, ни друзей!

Вулси

Любовь монарха вы черните страхом,

Надеждам вашим и друзьям нет счета!

Королева Екатерина

Какой мне толк здесь, в Англии, от них?

Ужели хоть единый англичанин,

Подумайте, дерзнет мне дать совет,

Мне другом стать, вразрез с его желаньем?

Для подданного смельчаком быть надо,

Чтоб честным быть. О нет! Мои друзья,

Которые мне облегчат страданья,

Друзья, которым верить я могу,

Живут не здесь. Как все, что сердцу мило,

Они вдали, на родине моей.

Кампейус

Вот если бы, тоску свою оставив,

Вы приняли бы мой совет.

Королева Екатерина

Какой?

Кампейус

Отдайтесь под защиту государя.

Он милостив и добр. Так будет лучше

Для вашей выгоды и вашей чести.

Ведь если суд решит не в вашу пользу,

С позором вы уйдете.

Вулси

Да, он прав.

Королева Екатерина

Вы погубить желаете меня?

Вот христианские советы. Стыдно!

Над миром небо есть. Там судия,

Он неподкупен и для королей.

Кампейус

Вы в гневе ложно судите о нас.

Королева Екатерина

Тем больше стыд! Считала вас святыми,

Две высших добродетели в вас чтила,

Но смертные грехи в пустых сердцах

Вот что такое вы! Исправьтесь, лорды!

Ужели это ваше утешенье?

Такое вы приносите лекарство

Несчастной женщине, гонимой всеми,

Изведавшей презренье и насмешки?

Я вам и половины бед своих

Не пожелаю — вас я милосердней.

Но помните, я вас предупреждаю:

Смотрите, говорю вам, берегитесь,

Чтоб бремя бед моих на вас не пало!

Вулси

Сейчас вы просто вне себя, миледи,

И в злобу обращаете добро!

Королева Екатерина

А вы меня — в ничто. О горе вам!

И всяким лжеучителям подобным.

Но если в вас есть жалость, справедливость

И что-нибудь живое, кроме рясы,

То как же вы хотите, чтобы я

Несчастную судьбу свою вручила

Во власть того, кому я ненавистна?

Увы, уж я отлучена от ложа,

А от любви — давно! Да, я стара,

И связывает ныне с ним меня

Одна покорность. Что случиться хуже

Со мною может? Ваша цель одна

Меня обречь подобному проклятью.

Кампейус

Да нет, пожалуй, ваши страхи хуже.

Королева Екатерина

Позвольте мне уж говорить самой,

Раз нет у добродетели друзей.

Ужель я верной не была женою?

Без ложной скромности сказать осмелюсь:

Давала ль поводы я к подозренью?

Нет, я ему всю душу отдавала,

Его любила чуть ли не как бога,

Во всем повиновалась, и любовь

Почти до суеверья доводила.

При нем молиться даже забывала…

А где награда? Как ужасно это!

Поставьте рядом верную жену,

Кому почти закон — желанье мужа,

И я добавлю к подвигам ее

Еще один — великое терпенье.

Вулси

Не склонны вы от нас принять добро.

Королева Екатерина

Милорд, взять грех на душу не дерзну.

Я добровольно не отвергну сана,

С которым повелитель ваш меня

Когда-то повенчал. Одна лишь смерть

Нас разведет.

Вулси

Послушайте меня!

Королева Екатерина

Мне б не ступать на английскую землю,

Которая вся лестью поросла.

Вы ангелам по облику подобны,

Но что у вас в сердцах — один бог знает!

И что теперь со мной, несчастной, будет?

Несчастней женщины на свете нет.

(Обращаясь к прислужницам.)

Увы, бедняжки, где же ваше счастье?

Разбилось об утесы королевства,

Где нет надежд, нет жалости, нет друга,

Нет даже слез из родственных очей.

Быть может, не дождусь здесь и могилы!

Как лилия, и былом полей царица,

Поникну и погибну.

Вулси

Если б вас

Нам убедить, что наши цели честны,

Вам легче было бы. Зачем же зло

Мы будем причинять вам? Нет, наш сан

И должность далеки от этих мыслей,

Мы исцеляем горе, а не сеем!

Подумайте, что делаете вы,

Как можете себе вы повредить

В глазах супруга этим поведеньем.

Сердца князей покорность одобряют,

Она люба им. Но к умам упрямым

Они вскипают ярым ураганом!

Я знаю ваш спокойный, кроткий нрав,

Душа у вас — морская тишь да гладь.

Считайте же нас тем, что мы и есть:

Мы — миротворцы, слуги и друзья!

Кампейус

Мы это вам докажем. Женским страхом

Позорите вы вашу добродетель.

Пусть благородный дух ваш отшвырнет

Страх этот, как фальшивую монету.

Король вас любит. Бойтесь же утратить

Его любовь. А с нашей стороны,

Уж если вы нам доверять готовы,

Мы все, что можно, сделаем для вас.

Королева Екатерина

Как знаете, милорды, поступайте.

Простите, если резкой я была.

Как женщина, не очень-то умею

Я речь вести с особами такими.

Скажите королю, что я послушна,

И сердце с ним, и все мои молитвы,

Пока жива я. Что ж, отцы святые,

Совет свой дайте мне. Да, я не знала,

Сюда приехав из страны родной,

Что трон куплю столь дорогой ценой.

Уходят.

СЦЕНА 2

Передняя в покоях короля.

Входят герцог Норфолк, герцог Сеффолк, граф Серри и лорд-камергер.

Норфолк

Когда вы в жалобах объединитесь,

Их твердо предъявив, то кардинал

Не устоит. Упустите возможность

И ничего я вам не обещаю,

Помимо новых бед, в придачу к бедам,

Уже постигшим вас.

Серри

Я буду рад

Любому случаю отмстить ему

За герцога, за тестя моего

Покойного.

Сеффолк

Кого из наших пэров

Он не обидел иль по крайней мере

Не позабыл? В ком знатности печать

Узрел, за исключением себя?

Камергер

Милорды, предаетесь вы мечтаньям!

Я знаю, кто он по сравненью с нами.

Но вряд ли многое мы можем сделать,

Хоть случай выдался удачный нам!

Пока он доступ к королю имеет,

Ему сопротивляться не пытайтесь!

Речами он чарует короля

Магически.

Норфолк

Нет, вы его не бойтесь!

Теперь уже бессильны эти чары:

Король располагает документом,

Навек убившим мед его речей.

Нет, с кардиналом кончено теперь,

Теперь опалы не избегнет он.

Серри

Весь век бы слушал я такие вести!

Норфолк

Да, дело верное. Его двуличье

Уж выяснилось в деле о разводе.

Хотел бы видеть я своих врагов

В такой ловушке.

Серри

Как же это все

Раскрылось?

Сеффолк

Очень странно.

Серри

Как, скажите?

Сеффолк

Посланье кардинала к папе как-то

Попало к королю. И тот прочел,

Что Вулси папу прямо умолял

Замедлить утверждение развода.

«Я вижу, — он писал, — что увлечен

Король одной из фрейлин королевы,

А именно — девицей Анной Буллен».

Серри

Король все это знает?

Сеффолк

Несомненно.

Серри

Но действие окажет ли письмо?

Камергер

Король узнает из него, как Вулси

Его обходит, преграждая путь,

Но тут все хитрости попа напрасны,

Лекарство он приносит мертвецу:

Король уже с девицей обвенчался.

Серри

Ох, если бы и вправду было так!

Сеффолк

Пусть пожеланье счастье вам дарует.

Оно сбылось.

Серри

Я этому союзу

Безмерно рад.

Сеффолк

Аминь.

Норфолк

Так скажут все!

Сеффолк

Уж дан приказ ее короновать.

Но это новость свежая. Ее

Не будем разглашать. Ну что ж, милорды,

Девица хороша, в ней все прелестно,

И тело и душа. Я предрекаю,

Что от нее сойдет благословенье

На Англию на долгие года.

Серри

А вдруг король в письме не разберется?

Помилуй бог!

Норфолк

Скажу — аминь!

Сеффолк

Нет, нет!

Над носом у него другие осы

Жужжат, и он почувствует укус.

В Рим тайно отбыл кардинал Кампейус,

Ни с кем перед отъездом не простился

И дело о разводе не закончил.

Он попросту сообщник кардинала

Во всех интригах. Уверяю вас,

Узнав об этом, зарычал король.

Камергер

Пусть бог его сильней воспламенит,

Пусть зарычит он громче.

Норфолк

А когда

Вернется Кранмер?

Сеффолк

Уже вернулся он, и с тем же мненьем,

Что королю развод необходим,

И с этим взглядом целиком согласны

Коллегии известнейших ученых.

Наверно, вскоре будет оглашенье

Второго брака и коронованье.

Екатерину будут называть

Не королевой больше, а принцессой,

Вдовой Артура.

Норфолк

Этот самый Кранмер

Достойный малый. Не жалея сил,

Для короля трудился он.

Сеффолк

Бесспорно.

Архиепископом еще он станет

За это все.

Норфолк

Так говорят.

Сеффолк

Да, да.

Вот кардинал.

Входят кардинал Вулси и Кромвель.

Норфолк

Взгляните, как он мрачен!

Вулси

Пакет мой, Кромвель,

Ты отдал королю?

Кромвель

Вручил ему

В опочивальне.

Вулси

Он читал бумаги?

Кромвель

Да, он пакет сейчас же распечатал

И первую прочел с серьезным видом,

Внимательно, с тревогою в лице.

Затем он приказал, чтоб вы его

Здесь ждали утром.

Вулси

Что, он скоро выйдет?

Кромвель

Теперь, наверно, ждать уже недолго.

Вулси

Ну что ж, иди.

Кромвель уходит.

(В сторону.)

Женю на герцогине Алансонской,

Сестре французского монарха. Так-с!

На Анне Буллен? Нет! Что Анна Буллен?

Не в мордочке же милой дело! Буллен!

Нет, Булленов не надо нам! Как долго

Вестей из Рима нет! Маркиза Пембрук!

Норфолк

Он раздражен.

Сеффолк

Услышал, может быть,

Что точит на него свой гнев король.

Серри

Пусть божий гнев как острый меч сверкнет.

Вулси

(в сторону)

Дочь рыцаря, из фрейлин королевы,

Вдруг станет госпожой для госпожи,

При королеве королевой станет!

Мерцает эта свечка — дунуть раз,

И нет ее! Ну пусть она достойна

И добродетельна, но ведь она

Неистовая, право, лютеранка.

Для дела нашего нехорошо

Позволить пасть ей королю в объятья.

И так уж нелегко им управлять,

А тут еще, откуда ни возьмись,

Здесь этот Кранмер, архиеретик.

Он в милость к королю тихонько вкрался

И стал оракулом…

Норфолк

Он разъярен.

Серри

Хоть оттого бы в сердце у него

Аорта лопнула!

Сеффолк

Король, король!

Входят король Генрих, на ходу читающий бумагу, и Ловел.

Король Генрих

Да, он богатств сумел скопить немало

И каждый час без счета тратит их.

Как это все обделал ловко он.

Вы видели, милорды, кардинала?

Норфолк

Милорд, мы наблюдали тут за ним,

Охвачен он какою-то тревогой.

Кусает губы он и весь дрожит,

То вдруг замрет, уставясь взглядом в землю.

То вдруг к вискам приложит палец он,

То начинает взад-вперед метаться,

То вновь замрет, то в грудь себя колотит,

То на луну он взоры устремляет.

Ведет себя он чрезвычайно странно.

Король Генрих

Весьма возможно, что взволнован он.

Сегодня он прислал на подпись мне

Ряд важных государственных бумаг,

Как я просил… И что ж я там нашел,

Попавшее туда по недосмотру?

Внушительную по размерам опись

Его сокровищ, всей его посуды,

И мебели, и драгоценных тканей,

И на такую сумму, что в руках

У подданного быть ей неуместно.

Норфолк

Сие — соизволение небес.

То добрый дух вложил в пакет бумагу,

Чтоб взор ваш усладить.

Король Генрих

Ну что же, если

Поднялся взором он за грань земли

И созерцает лишь бесплотных духов,

То стоит ли нам отвлекать его?

Но я боюсь, он здесь — в подлунном мире,

Не стоящем его серьезных мыслей.

(Садится и что-то шепчет Ловелу.)

Ловел подходит к Вулси.

Вулси

Теперь да пощадит меня господь.

Пусть бог благословит вас, государь.

Король Генрих

Мой добрый лорд, вы дум святых полны,

И мысленно вы взором пробегали

Весь список милосердных дел своих.

От дум возвышенных урвать вам трудно

Для дел земных хотя бы краткий миг.

О нет, вы не рачительный хозяин,

Я рад, что в этом вы товарищ мне.

Вулси

Для дел священных нахожу я время

И время, чтоб вершить дела страны,

Порученные мне. Природа тоже

Законной дани требует от нас.

Я бренный сын ее, средь братьев смертных

Чтоб жизнь продлить, ей время уделяю.

Король Генрих

Вы это очень хорошо сказали.

Вулси

Пусть вечно слиты будут у меня

Для вас, милорд, с хорошими делами

Хорошие слова.

Король Генрих

Опять не худо!

Сказал удачно — будто сделал славно!

Но все-таки слова ведь не дела!

Отец мой вас любил, сам говорил он,

И он для вас венчал слова делами.

Став королем, он вас к себе приблизил

И вас не только назначал туда,

Где быть могли высокие доходы,

Но и себя лишал порою благ,

Вас одаряя.

Вулси

(в сторону)

Что все это значит?

Серри

(в сторону)

Дай бог, чтобы и дальше так же шло!

Король Генрих

Не сделал разве я во всей стране

Вас первым из людей? Прошу, ответьте,

Я правду говорю сейчас иль нет?

И если да, то вот второй допрос:

Вы мне обязаны иль нет? Ну, что же?

Вулси

О государь, я вынужден признать,

Что королевских милостей струилось

Всегда, пожалуй, больше на меня,

Чем я своим усердьем заслужил.

За них никто не может расплатиться!

Всегда я делал меньше, чем хотел,

Хотя и отдавал трудам все силы.

Я личных целей, право, не искал,

Я делал все для блага короля

И пользы государства. За щедроты

Чем, недостойный их, вам отплачу?

Одной лишь благодарностью смиренной,

Молитвами и верностью моей.

Она цвела и вечно будет цвесть,

Покуда смертный хлад ее не сгубит.

Король Генрих

Отлично сказано! Вот перед нами

Открылся верноподданный смиренный,

Таким вся честь, а лицемерным — кара!

Рука моя лила на вас щедроты,

Душа моя на вас любовь струила,

А власть моя дарила вас почетом,

Дождем наград, как никого на свете.

Так ваши руки, сердце, мозг и сила

Должны, помимо обязательств долга,

Стать для меня (а я ваш верный друг!)

Эмблемой самой преданной любви.

Вулси

Я заявляю, что о вашем благе

Я больше ратовал, чем о своем.

Таков я есть, и был, и вечно буду!

Пускай весь мир нарушит верность вам

И от души навек ее отторгнет,

Пускай лавина бедствий самых страшных,

Немыслимых, неслыханных, ужасных

Вам угрожает, и тогда мой долг,

Как над прибоем яростным скала,

Поток неукротимый разобьет

Незыблемой, неколебимой силой.

Король Генрих

Вот это благороднейшая речь.

Заметьте, лорды, верность какова,

Она ясна вам? — Ну-с, прочтите это,

(передает ему бумаги)

Затем вот то! И завтракать идите,

Коли еще найдется аппетит!

(Уходит, бросив грозный взгляд на Вулси.)

Придворные толпою следуют за ним, улыбаясь и перешептываясь.

Вулси

Что это значит? Что за гнев внезапный?

И чем я, собственно, его навлек?

Он удалился, бросив грозный взгляд,

Как будто в прах меня стереть желая.

Так озирает разъяренный лев

Мгновенье дерзновенного стрелка,

А там его приканчивает разом.

Прочту бумагу, в ней разгадка гнева!

Да, так и есть! Она меня и губит.

Здесь полный список всех моих богатств,

Накопленных для личных целей мною,

Чтобы добиться папского престола

И подкупить друзей, живущих в Риме.

Ну что за окаянная оплошность!

Я олух и достоин быть в опале.

Кой дьявол надоумил же меня

В пакет для короля засунуть это?

Ужель исправить это средства нет?

Как это выбить у него из мозга?

Я знаю, что разгневается он,

И все-таки как будто бы есть способ

Еще спастись назло лихой судьбе.

Но это что еще? Посланье к папе,

Где замыслы свои я изложил

Его святейшеству? Тогда — конец!

В величье я вознесся до зенита

И вот теперь с меридиана славы

Лечу к закату. Прорезая ночь,

Я пронесусь блестящим метеором

И рухну в тьму навек.

Входят герцог Норфолк, герцог Сеффолк, граф Серри и лорд-камергер.

Норфолк

Вот, кардинал, желанье короля:

Печать большую вы вручите нам,

А сами удалитесь в Эшер-хаус,

Милорд Уинчестер, и затем туда

Вам сообщат дальнейшие приказы.

Вулси

Постойте-ка, где ваши полномочья?

Одними лишь словами невозможно

Власть у меня отнять.

Сеффолк

Но кто дерзнет

Быть непокорным королевской воле?

Вулси

Я вижу тут не волю короля

И не его священные слова,

А вашу злобу, лорды-лизоблюды.

Так знайте ж, я дерзну вам бросить вызов.

Из зависти вы отлиты природой

Из самого презренного металла.

Вы рыщете вокруг моей опалы,

Как бы готовясь тут урвать кусок.

С каким коварством скользким, утонченным

Вы ищете погибели моей!

Своим путем завистливым ступайте,

Злодеи под личиной христиан.

Но я не сомневаюсь, день придет,

И по заслугам вас постигнет кара.

Печать, которую вы дерзновенно

Отнять хотите, вверил мне король,

Властитель мой и ваш, своей рукою.

И он просил меня ее хранить

Пожизненно, как честь мою и должность.

Он эту милость грамотой скрепил.

Ну что же, кто печать отнять посмеет?

Серри

Король, кто дал ее.

Вулси

Пусть сам возьмет.

Серри

Служитель бога, ты предатель наглый!

Вулси

О наглый лорд, ты лжешь! Еще вчера

Себе язык скорее сжег бы Серри,

Чем это все сказать.

Серри

Твое тщеславье,

Багряный грех, ограбило страну.

Пал благородный Бекингем, — мой тесть,

Но знай, что головы всех кардиналов

С твоей прекрасной головой в придачу

Не стоят даже волоска его.

Да поразит чума твое коварство!

В Ирландию я послан был тобою,

Оттуда я не мог ему помочь,

Вдали от короля и от всего,

Что снять могло бы ваши обвиненья,

Покуда вы из жалости святой

Ему грехов секирой не простили.

Вулси

И это, и все прочее, чем нас

Пришел здесь попрекать болтливый лорд,

Все это ложь. Заслуженно законом

Был герцог осужден. Что я невинен

И козней супротив него не строил,

То подтвердят его вина и суд.

Будь я словоохотлив, я сказал бы,

Что в вас не больше честности, чем чести,

Что в смысле преданности и любви

Моей к монарху, королю-владыке,

Я превзойду людей почище Серри

И тех, кто рад его безумствам диким.

Серри

Клянусь, тебя лишь ряса защищает,

Не то б гулял мой меч в твоей крови!

Милорды, как мы стерпим эту наглость?

И от кого? Нет, если мы робеем

Пред наглостью куска пурпурной ткани,

Тогда — конец вельможам! Пусть он нас,

Как жаворонков, всех накроет шляпой.

Вулси

Все блага — яд для брюха твоего.

Серри

Да, благо — сборы всех богатств страны

В одних руках, и в ваших, кардинал!

И благо перехваченных посланий

От вас — для короля враждебных — к папе!

Коли на то пошло, все блага ваши

Немедленно мы предадим огласке.

Лорд Норфолк, вы душою благородны,

Всеобщее вы свято чтите благо,

Вы видите униженную знать

И жалкую судьбу ее потомков,

Которым уж дворянами не быть.

Представьте же ему итог грехов,

Деяний, им свершенных в этой жизни.

Я вас сильней колоколов встревожу,

Когда под утро девушка-смуглянка

Лежит в объятьях ваших, кардинал.

Вулси

Всем сердцем презирал бы я его,

Но чувству милосердья я подвластен.

Норфолк

Счета грехов в руках у короля.

Они поистине неблаговидны.

Вулси

Тем ярче заблестит моя невинность.

Когда всю правду будет знать король.

Серри

Нет, это уж теперь вас не спасет.

По счастью, я кой-что из них запомнил.

Сейчас они предстанут перед вами.

Вы можете краснеть, признать вину?

Так, значит, в вас еще есть искра чести.

Вулси

Что ж, говорите, сэр, я не боюсь,

Лишь за манеры ваши я краснею!

Серри

Пусть нет манер, зато на месте сердце!

Так вот позвольте-ка: во-первых, дерзко,

Без ведома иль воли короля,

Вы захотели папским стать легатом

И ущемить епископов права.

Норфолк

К тому же в письмах Риму и монархам

Подписывались: «Ego et rex meus»,[4]

Как бы слугой считая короля.

Сеффолк

Затем, когда поехали послом

Вы к императору, тогда вы взяли

Во Фландрию с собой печать большую

Без ведома монарха и совета.

Серри

Затем Грегорио Кассадо право

Письмом вы дали заключить союз

Меж нашим государством и Феррарой,

Без воли короля и всей страны.

Сеффолк

Притом из честолюбья повелели

Чеканить на монетах вашу шляпу.

Серри

Вы слали в Рим бесчисленные суммы

(Как добытые — знает ваша совесть),

Чтоб путь себе к величью проложить,

Ущерб и вред чиня для государства.

И много есть еще других проступков,

Но вашей мерзостью я не желаю

Марать себе язык.

Камергер

Увы, милорд,

Зачем давить упавшего пятою?

Его вина суду уже ясна,

Пусть он его карает, а не вы.

Мне больно видеть, как его величье

Бесследно тает.

Серри

Я его прощаю.

Сеффолк

Лорд-кардинал, по воле короля,

Поскольку ваши прошлые деянья

Легатской власти в нашем государстве

Подходят под закон о praemunire,[5]

То следует о вас такой приказ:

Конфисковать все ваше состоянье,

Именье, земли, замки, мебель, утварь

И прочее. Теперь вы — вне закона.

Такое порученье мне дано.

Норфолк

Итак, дадим вам время поразмыслить,

Как лучше жить. За ваш отказ упрямый

Печать большую снова нам вручить

Король вам будет очень благодарен.

Прощайте же, ничтожный кардинал.

Все, кроме Вулси, уходят.

Вулси

Прощай же, мой ничтожным ставший жребий!

Вот участь человека! Он сегодня

Распустит нежные листки надежд,

А завтра весь украсится цветами,

Но через день уже мороз нагрянет,

И в час, когда уверен наш счастливец,

Что наступил расцвет его величья,

Мороз изгложет корни, и падет

Он так же, как и я. Да, я дерзнул

На пузырях поплыть, как мальчуган,

Плыл много лет по океану славы,

Но я заплыл далеко за черту…

Спесь лопнула, раздувшись подо мною.

И вот уж я, усталый, одряхлевший,

Судьбою предоставлен воле волн,

Которые меня навеки скроют.

Я проклял вас, весь блеск земной и слава!

Отверзлась как бы вновь моя душа.

Как жалок и несчастен тот бедняк,

Кто от монарших милостей зависит.

Меж той улыбкой, к коей он стремится,

Эмблемой милости, и днем опалы

Познает больше страхов и мучений.

Чем в женщине таится иль в войне.

И вот он пал, он пал, как Люцифер,

Навеки, без надежд.

Входит Кромвель и останавливается в смущении.

А, ты здесь, Кромвель?

Кромвель

Сэр, слов не нахожу я.

Вулси

Как! Смущен

Моим несчастьем? Изумлен безмерно,

Что может человек великий пасть?

Ты плачешь? Значит, я и вправду пал.

Кромвель

Как чувствуете вы себя?

Вулси

Прекрасно!

Так счастлив, Кромвель, никогда я не был.

Теперь себя познал я, и в душе

Мир, что превыше всех земных блаженств,

Спокойная, утихнувшая совесть!

Король от хвори излечил меня,

Его величеству я благодарен:

Да, с плеч вот этих, с дрогнувших колонн,

Из жалости снят груз великой чести,

Ко дну пустить способный целый флот.

О это бремя, Кромвель, это бремя,

Безмерный гнет для всех надежд на небо!

Кромвель

Рад, что из бед вы пользу извлекли.

Вулси

Да, так я полагаю. Я способен,

Несокрушимость духа проявив,

Стерпеть гораздо больше грозных бед,

Чем мне враги трусливые измыслят.

Какие новости?

Кромвель

Ужасней всех

Гнев короля.

Вулси

Храни его господь!

Кромвель

Затем сэр Томас Мор уже лорд-канцлер

На вашем месте.

Вулси

Что ж, довольно быстро.

Но он — ученый муж. Да будет долго

Он в милости и пусть добро творит,

Всегда в ладу и с совестью и с правдой.

Свой путь свершив, пусть мирно он почиет

В безмолвном склепе из сиротских слез.

Ну что еще?

Кромвель

С приветом встречен Кранмер.

Архиепископом Кентерберийским

Уже назначен он.

Вулси

Вот это новость!

Кромвель

Последняя же новость — леди Анна,

Повенчанная тайно с королем,

Как королева нынче появилась

Открыто в церкви с ним. Теперь лишь слышны

О коронации повсюду толки.

Вулси

Вот груз, меня ко дну пустивший, Кромвель!

Я королем обманут. Все величье

Я из-за этой женщины утратил.

Честь не вернет мне никакое солнце,

Оно не озарит толпу вельмож,

Алкающую лишь моих улыбок.

Иди же от меня, спасайся, Кромвель,

Я падший раб, отныне недостойный

Твоим хозяином в дальнейшем быть.

Войти старайся в милость к королю.

Пусть это солнце не придет к закату!

Я говорил ему, что ты был честен,

Тебе при нем откроется дорога,

Он сделает… Он помнит обо мне!

Я знаю, что в душе он благороден,

Твоим заслугам он не даст померкнуть.

О милый Кромвель, миг не упускай,

О будущем своем сейчас подумай.

Кромвель

Милорд, но как же вас-то я покину?

Ужели должен я теперь расстаться

С таким хорошим, добрым господином?

Пусть все, в ком не железные сердца,

Свидетелями той печали станут,

С которой Кромвель покидает вас.

Служить я буду королю, но вечно

За вас молитвы буду возносить.

Вулси

Лить слезы в горе я не думал, Кромвель,

Но верностью своею ты меня,

Как женщину, заставил прослезиться.

Отрем же слезы! И послушай, Кромвель,

Когда, уже забытый, буду я

Покоиться под мрамором холодным,

На коем и не сыщешь эпитафий,

Скажи, что я учил тебя, что Вулси,

Когда-то шедший по дорогам славы

И в океане чести и величья

Изведавший все мели и глубины,

Сам пострадав от кораблекрушенья,

Тебя найти спасенье научил

Забытый им, надежный, верный путь.

Пойми мое паденье, чем я сгублен:

Отринь тщеславье, Кромвель, заклинаю!

Ведь этот грех и ангелов сгубил.

Как может человек, творца подобье,

В грехе таком найти пути к спасенью?

Себе любви поменьше уделяй,

Зато врагов лелей в любви безбрежной.

Зло даст тебе не больше, чем добро,

Но твердо мир держи в своей деснице,

И зависти замолкнут языки.

Будь справедлив, не предавайся страхам!

Пусть будет жизнь твоя посвящена

Родной стране, и небесам, и правде.

И если, Кромвель, ты тогда падешь,

Ты примешь смерть как мученик святой.

Служи монарху! Ну, пойдем ко мне:

Составим опись всех моих сокровищ,

Всех, до гроша. Все это — королю!

Лишь ряса и лишь чистота пред небом

Вот все, что я дерзну назвать своим

Отныне и навек! О Кромвель, Кромвель,

Служи я небесам хоть вполовину

С таким усердьем, как служил монарху,

То в старости меня бы он не предал,

Столь беззащитного, моим врагам.

Кромвель

Терпенье, сэр!

Вулси

Земных надежд уж нет!

Надежды все лишь на небесный свет!

Уходят.

АКТ IV

СЦЕНА 1

Улица в Уэстминстере.

Встречаются два дворянина.

Первый дворянин

Я рад вас видеть снова.

Второй дворянин

Рад и я.

Первый дворянин

Пришли сюда взглянуть, как леди Анна

Проследует обратно королевой?

Второй дворянин

Вот именно. Я помню, прошлый раз

Вели на эшафот здесь Бекингема.

Первый дворянин

Да, верно. Но тогда печаль царила,

А нынче — радость.

Второй дворянин

Это хорошо.

Мне кажется, что показал народ

Безмерную приверженность к престолу,

А впрочем, к этому всегда он склонен.

Он празднует так пышно этот день,

Процессии устроив, маскарады;

Торжественные зрелища да игры.

Первый дворянин

Таких торжеств давно уж не бывало.

Все сделано, скажу вам, превосходно.

Второй дворянин

Нельзя ли мне узнать, что за бумага

У вас в руках?

Первый дворянин

Да, это список лиц,

Всех тех, кто были заняты сегодня

На коронационных торжествах.

Лорд-сенешал сегодня — герцог Сеффолк,

А далее — лорд-маршал — герцог Норфолк,

Об остальных прочтете сами, сэр.

Второй дворянин

Спасибо, сэр. Когда б не знал порядка,

В бумагу вашу я бы заглянул.

Но расскажите, что с Екатериной,

Принцессой вдовствующей? Как она?

Первый дворянин

И это вам я рассказать могу.

Недавно в Данстебле, что близ Эмптхилла,

Где ждет судьбы она, архиепископ

Кентерберийский и его собратья

Ученые из ордена святого

В судебном заседании собрались.

Они туда принцессу приглашали

Настойчиво, но все же безуспешно.

Короче говоря, ввиду неявки

И чтобы успокоить короля,

С согласья общего ученых этих

Решенье вынес суд — ей дать развод,

Их брак признав отныне незаконным.

Потом ее в Кимболтон увезли,

И там она занемогла.

Второй дворянин

Бедняжка!

Трубы.

Играют трубы! Тише! Королева!

Гобои.

Порядок шествия.

Фанфары.

Затем входят: 1. Двое судей. 2. Лорд-канцлер, перед которым несут сумку и булаву. 3. Хор певчих, которые поют, и музыканты. 4. Лорд-мэр Лондона с булавой. За ним — первый герольд в воинских доспехах и с позолоченной медной короной на голове. 5. Маркиз Дорсет в золотом полувенце, несущий золотой скипетр. Рядом с ним — граф Серри в графской короне, несущий серебряный жезл с голубем. На обоих — цепи ордена Подвязки. 6. Герцог Сеффолк в своей герцогской мантии и с герцогской короной на голове, несущий в качестве лорд-сенешала длинный белый жезл. Рядом с ним — герцог Норфолк в короне, с обер-гофмаршальским жезлом. На обоих — цепи ордена Подвязки. 7. Под балдахином, который несут бароны Пяти портов, — королева Анна в коронационном туалете, в короне на богато украшенных жемчугом волосах. Но одну сторону от нее епископ Лондонский, по другую — Уинчестерский. 8. Старая герцогиня Норфолкская в золотом, отделанном цветами венце, несущая шлейф королевы. 9. Несколько леди и графинь, увенчанных простыми золотыми обручами, без цветов.

Второй дворянин

Парад-то пышный! Этих вот я знаю.

А кто со скипетром?

Первый дворянин

А это Дорcет.

А тот, с жезлом серебряным, — граф Серри.

Второй дворянин

Вельможа видный. Это герцог Сеффолк?

Первый дворянин

Он самый, сенешал.

Второй дворянин

А герцог Норфолк

С ним рядом?

Первый дворянин

Да.

Второй дворянин

(глядя на королеву)

Спаси тебя господь!

Прелестнее лица я не видал.

Клянусь душою, сэр, ведь это ангел!

Вся Индия в объятьях короля,

Когда он эту леди обнимает.

Пожалуй, я корить его не стану.

Первый дворянин

Те, кто несет над нею балдахин,

Пяти портов бароны — их четыре.

Второй дворянин

Счастливцы, да и все, кто рядом с нею.

А дама знатная, что шлейф несет,

Не старая ли герцогиня Норфолк?

Первый дворянин

Ну да. И остальные все — графини.

Второй дворянин

Видать по их венцам. Они как звезды…

Падучие иной раз.

Первый дворянин

Ну, довольно!

Шествие удаляется под громкие звуки фанфар.

Входит третий дворянин.

Храни вас бог! Вы страшно запыхались.

Багровый весь! Скажите, вы откуда?

Третий дворянин

В аббатстве был. Толпа и теснота

Такая, что и пальца не просунешь.

От их веселья чуть я не задохся.

Второй дворянин

Всю церемонию видали?

Третий дворянин

Видел.

Первый дворянин

Понравилась?

Третий дворянин

Да, стоит посмотреть.

Второй дворянин

Любезный сэр, вы нам уж расскажите.

Третий дворянин

Попробую. Блистательный поток

Вельмож и дам доставил королеву

К назначенному месту в алтаре.

Затем чуть-чуть отхлынул от нее.

Она же там сидела, отдыхая,

Примерно с полчаса иль в этом роде

В роскошном тронном кресле, предоставив

Народу любоваться на нее.

Поверьте, сэр, что никогда с мужчиной

Прелестней не была жена на ложе.

Когда увидел это все народ,

Тогда кругом такой поднялся грохот,

Как в вантах корабля во время бури

Скрип, гул и на любые голоса.

Плащи и шляпы, даже и камзолы

Летели в воздух. Если бы и лица

Отстегивались, их бы растеряли.

Таких восторгов я еще не видел:

Беременные женщины, которым

Носить осталось три-четыре дня,

Подобные таранам в древних войнах,

Себе в толпе прокладывали путь.

Мужья в толпе не узнавали жен,

Все перепуталось.

Второй дворянин

И что же дальше?

Третий дворянин

Ну, королева встала и смиренно

Приблизилась теперь уж к алтарю.

И, как святая, взор воздела к небу,

И на коленях вознесла молитву,

Вновь встала и народу поклонилась.

Затем архиепископ подал ей

Все то, что подобает королеве:

Елей священный, а затем корону,

Что исповедник Эдуард носил,

И жезл, и голубя, и все эмблемы

Пристали ей! Когда обряд был кончен,

То хор под звуки лучшего оркестра

Пропел Те Deum.[6] Тут она ушла

И с той же самой свитой возвратилась

В дворец йоркский, где начнется пир.

Первый дворянин

Уже он не йоркский, как был раньше.

Пал кардинал, и взял король дворец,

Теперь он называется Уайтхолл.

Третий дворянин

Я знаю, но по-старому его

Все называю.

Второй дворянин

Рядом с королевой

Шли два епископа. Их как зовут?

Третий дворянин

Стоксли и Гардинер. Из них второй

Уинчестерский, он был секретарем

У короля до полученья сана.

А Стоксли в Лондоне.

Второй дворянин

Как говорят,

Опять у Гардинера не в почете

Наш дорогой архиепископ Кранмер.

Третий дворянин

Да, это знает вся страна. Однако

Меж ними острой нет еще вражды.

А вспыхнет, так у Кранмера есть друг,

Который от него не отвернется.

Второй дворянин

А кто же он, скажите?

Третий дворянин

Томас Кромвель,

Которого король высоко ценит.

Он верный и достойный друг. Король

Ему дал пост хранителя алмазов,

Назначив членом тайного совета.

Второй дворянин

Он большего достоин.

Третий дворянин

Несомненно.

Пойдемте, господа, сейчас ко мне.

Я там живу. Вас, дорогих гостей,

Кой-чем я угощу. А по дороге

Все доскажу.

Оба дворянина

Мы очень рады, сэр.

Уходят.

СЦЕНА 2

Кимболтон.

Гриффит и Пейшенс вводят Екатерину.

Гриффит

Как ваша милость чувствует себя?

Екатерина

О Гриффит, я больна уже смертельно.

Как ветви, отягченные плодами,

Уж ноги пригибаются к земле,

Желая сбросить бремя. Дай мне стул.

Вот так. Теперь как будто стало легче.

Ты, кажется, мне только, что сказал,

Что кардинал, великой чести сын,

Скончался?

Гриффит

Да, но думал я, что в горе

Вы просто не расслышали об этом.

Екатерина

Скажи, любезный Гриффит, как он умер?

И если тихо, то примером мне

Послужит он.

Гриффит

Да, говорят, что тихо.

Как только грозный граф Нортемберленд

Его под стражу заключил в Йорке

И предложил предстать перед судом

Под гнетом очень тяжких обвинений,

Он сразу захворал настолько сильно,

Что даже сесть не мог на мула.

Екатерина

Бедный!

Гриффит

До Лестера он наконец добрался

И там в аббатстве был с почетом встречен

Почтенным настоятелем и братьей,

И он ему сказал: «Святой отец!

Старик, разбитый ураганом власти,

Пришел, усталый, кости здесь сложить,

Из милости ему могилу дайте!»

Он слег. Его болезнь не утихала,

И вот через три дня, в восьмом часу,

Как он и сам себе предрек заране,

Исполненный раскаянья и слез,

Благочестивых мыслей и печали,

Все почести он миру возвратил,

А душу — небу, и скончался тихо.

Екатерина

Да успокоится он, грешник, с миром!

И все же, Гриффит, я хочу сказать

О нем без злобы. Он надменен был,

Всегда себя равняя с королями,

Стремился он страну держать в узде,

Твердил, что симония допустима,

А мнение свое считал законом.

Способен был порою лгать в глаза

И быть двуличным и в словах и в мыслях.

И лишь к тому, кому готовил гибель,

Выказывал притворное участье.

Он в обещаньях был могуч, как раньше,

А в исполненьях, как теперь, ничтожен.

Плоть услаждал свою, тем духовенству

Худой пример давая.

Гриффит

Госпожа,

Дела дурные мы чеканим в бронзе,

А добрые мы пишем на воде.

Нельзя ли мне сказать в его защиту?

Екатерина

Да, Гриффит. Незлопамятна же я.

Гриффит

Был кардинал из низкого сословья,

Но с колыбели предназначен к славе.

Он был ученый, зрелый и глубокий,

Весьма умен, блистательный оратор,

Надменен и суров он был с врагами,

Как лето, ласков был к своим друзьям,

И хоть в стяжанье был он ненасытен

(Я знаю, это грех), но, госпожа,

Он в щедрости зато не знал предела.

Свидетельствуют на века о том

Ипсуич и Оксфорд. Первый пал с ним вместе,

Как бы с творцом желая умереть.

Другой же, недостроенный, известен

Великолепьем и растущей силой.

В столетьях слава будет жить о нем.

Паденье Вулси счастье принесло,

Теперь он только и познал себя,

В судьбе ничтожной обретя блаженство.

Себя он большей честью увенчал,

Чем люди были дать ему способны,

И в страхе божьем так скончался он.

Екатерина

Мне после смерти лучшего герольда

Иль восхвалителя моих деяний,

Чем этот честный летописец Гриффит,

Не надо, чтобы честь спасти от скверны.

Тот, кто мне был при жизни ненавистен,

Отныне мною чтится как мертвец.

Вот плод речей твоих благочестивых!

Пусть мирно он вкушает вечный сон!

Будь рядом, Пейшенс, сдвинь меня чуть-чуть,

Тебе не много уж хлопот осталось…

Любезный Гриффит, пусть мне музыканты

Мелодию печальную сыграют,

Что мне звучит, как похоронный звон,

А я пока мечтам своим предамся

О музыке небес, куда спешу я.

Грустная и торжественная музыка.

Гриффит

Она уснула… Посидим спокойно.

Мне не хотелось бы ее будить…

Потише, Пейшенс, милая, потише!

Видение. Торжественно входят одна за другою шесть фигур в белых одеяниях, с лавровыми венками на головах, золотыми масками на лицах, пальмовыми или лавровыми ветвями в руках. Сначала они кланяются Екатерине, затем танцуют, и при определенных фигурах танца первые две держат скромный венок над ее головой, между тем как остальные четверо принимают различные почтительные позы. Затем державшие венок передают его следующей паре, которая повторяет ту же фигуру танца, держа над головой спящей венок. Далее повторяет ту же фигуру третья пара. Спящая при этом, как бы зачарованная, в порыве радости поднимает руки к небу. Затем они, танцуя, исчезают, унося с собою венок.

Музыка продолжается.

Екатерина

О, где вы, духи мира? Вы исчезли?

В несчастье вы покинули меня?

Гриффит

Мы здесь, миледи.

Екатерина

Я зову не вас.

Никто, пока спала я, не входил?

Гриффит

Нет.

Екатерина

Вы не видели — сонм серафимов

Зовет меня на пир, их лики светлы,

Как солнце, мечут тысячи лучей

И обещают вечное блаженство.

Они сюда несут венки мне, Гриффит,

Их я носить покуда недостойна,

Но вскоре сделаюсь достойной их.

Гриффит

Я рад, сударыня, что сны такие

Вы видите.

Екатерина

Пусть музыка умолкнет.

Мне режет слух она.

Музыка прекращается.

Пейшенс

(тихо, Гриффиту)

Вы посмотрите,

Как госпожа внезапно изменилась,

Как заострились все черты! И бледность

Землистая в лице! А взор какой!

Гриффит

(тихо)

Она отходит. Девушка, молись!

Молись!

Пейшенс

Над ней да смилуется небо!

Входит слуга.

Слуга

Позвольте, ваша милость…

Екатерина

Дерзок ты!

Ужель я уважения не стою?

Гриффит

Болван! Ведь с саном ей расстаться больно!

А ты, каналья, живо на колени!

Слуга

У вашего высочества прощенья

Прошу смиренно. В спешке был я груб.

Посланец короля явился к вам.

Екатерина

Пусть, Гриффит, он войдет. Но вот его

Чтоб никогда я больше не видала.

Гриффит и слуга уходят.

Гриффит возвращается с Капуциусом.

Екатерина

Ax, если мне не изменяет зренье,

Прислал вас император, мой племянник.

Капуциус зовут вас. Вы посол?

Капуциус

Он самый, госпожа, к услугам вашим.

Екатерина

Ах, сэр, и титулы и времена,

С тех пор как мы увиделись впервые,

Все изменилось. Что же вам угодно?

Капуциус

Во-первых, госпожа, я ваш слуга.

Затем, король просил вас навестить,

Весьма скорбит он о болезни вашей,

И посылает вам привет сердечный,

И просит вас утешиться в печали.

Екатерина

Ах, добрый лорд, не поздно ль утешенье?

Оно как бы прощенье после казни.

Пораньше бы лекарство помогло.

Теперь не утешенья, а молитвы

Нужны мне. Как здоровье короля?

Капуциус

Он чувствует себя теперь отлично.

Екатерина

Пусть вечно будет, вечно будет так.

А я уж скоро буду жить с червями,

Об имени моем в стране забудут.

Скажите, Пейшенс, вы письмо послали,

Что написать я вам велела?

Пейшенс

Нет.

(Подает ей письмо.)

Екатерина

Сэр, я прошу вас это передать

Его величеству.

Капуциус

Весьма охотно.

Екатерина

В нем доброте его я поручаю

Дочь юную; как знак любви чистейшей,

Роса небес, пролейся изобильно

Благословениями на нее.

Пусть строгое он даст ей воспитанье,

Она юна, скромна и благородна,

Надеюсь, что она того достойна.

Пусть он ее ну хоть немножко любит,

Хоть ради матери ее, любившей

Его бог знает как. Вторая просьба

Чтоб с жалостью отнесся бы король

К моим служанкам бедным, очень долго

Служившим мне в беде и в счастье верно.

Я смею утверждать — и я не лгу,

Что все они заслуживают счастья

За добродетель, красоту души,

За честность и смиренность обхожденья,

Мужей хороших, даже пусть из знати,

И счастливы же будут их мужья!

Последняя — о слугах самых бедных,

Но бедность от меня их не отторгла,

Пусть жалованье им сполна заплатят,

С доплатою — на память обо мне.

Когда б мне дольше жить сулило небо

В богатстве, мы бы не расстались так.

Вот это все. Теперь, мой добрый лорд,

Во имя самого для вас святого,

Во имя опочивших с миром душ,

Для этих всех несчастных станьте другом

И выполнить склоните короля

Последний мой завет.

Капуциус

Я в том клянусь!

Иль пусть утрачу образ человека!

Екатерина

Благодарю вас, лорд. Привет прощальный

Смиренно передайте королю.

Скажите, что из мира исчезает

Забота, тяготившая его.

Скажите, что ему на смертном ложе

Свое благословенье посылаю.

В глазах темнеет. — Ах, милорд, прощайте;

Прощайте, Гриффит. — Пейшенс, здесь побудь.

Я лечь хочу в постель. Зови служанок…

Когда умру, пусть почесть мне окажут:

Цветами девственными пусть осыплют,

Чтоб знали все, что чистою женой

Всю жизнь я оставалась, до могилы.

Мой прах набальзамируйте потом.

Развенчанную, но как королеву,

Дочь короля, меня похороните.

Вот это всё…

Ее уводят.

АКТ V

СЦЕНА 1

Лондон. Галлерея во дворце.

Входят Гардинер, епископ Уинчестерский и перед ним паж с факелом. Навстречу им входит сэр Томас Ловел.

Гардинер

(пажу)

Уж пробил час, малыш, не так ли?

Паж

Да.

Гардинер

Часы такие посвящать бы сну,

А не разгулу. Отдых дать себе,

А не растрачивать бесплодно силы.

Сэр Томас, доброй ночи вам желаю.

Куда так поздно?

Ловел

Вы от короля?

Гардинер

Да, он играет с герцогом Сеффолком

В примере.

Ловел

К королю иду и я.

Он скоро ляжет спать. Пока прощайте!

Гардинер

Сэр Томас, стойте. Что у Вас за дело?

Вы, кажется, спешите. Я прошу

Простить мне любопытство. Я вам друг.

Скажите, что за дело там у вас.

Как призраки блуждающие в полночь,

Тревожностью полны дела такие

В отличие от дел дневных.

Ловел

Я вас люблю,

И я решился бы доверить вам

И не такую тайну. Королева,

Как говорят лежит в тяжелых родах.

За жизнь ее боятся.

Гардинер

Я молюсь,

Чтоб выжил плод для будущего счастья.

Чтож дерева касается, сэр Томас,

Пусть гибнет.

Ловел

Тут и я аминь сказал бы.

Но совесть-то мне все-таки твердит,

Что эта очень милая девица

Заслуживает лучших пожеланий.

Гардинер

Послушайте, сэр Томас, мы ведь с вами

Не мыслим разно. В вас есть светлый ум,

Вы набожны. Позвольте вам сказать,

Добру небыть, поверьте мне, сэр Томас,

Покуда Кранмер, Кромвель и она

В могиле не уснут.

Ловел

Вы, сэр, назвали

Двух самых видных в королевстве лиц.

Ведь Кромвель и хранителем сокровищ

Назначен и начальником архивов.

Он также королевский секретарь.

Он на пути и к почестям иным,

Там будет видно. Наш архиепископ,

Он королю — десница и язык.

Да кто ж об нем сказать посмеет хуже?

Гардинер

Да, да, сэр Томас, дерзкие найдутся.

Я сам о нем высказывался смело.

Как раз сегодня (вам я доверяю)

Мне удалось, так полагаю я,

В волненье привести почти всех лордов

Совета, заявив, что этот самый Кранмер

(Хоть это все и мне и им известно)

Гнуснейший еретик, чума страны.

Они сечас же с этим к королю,

И нашей жалобе он внял мгновенно

И по своей монаршей доброте,

Заботясь лишь о благе государства,

Предвидя зло, изложенное нами,

Велел совету он собраться завтра.

Сей плевел надо выполоть, сэр Томас!

Но я вас задержал. Спокойной ночи!

Ловел

И вам ночей спокойных. Ваш слуга.

Гардинер и паж уходят.

Входят король Генрих и Сеффолк.

Король Генрих

Чарлз, я сегодня больше не играю.

Рассеян я, а вы игрок отличный.

Сеффолк

Я раньше не выигрывал у вас.

Король Генрих

Да, мало, Чарлз.

И дальше вы меня не победите.

Когда играт внимательно я буду.

Что нового о королеве, Ловел?

Ловел

Я не сумел ей лично изложить,

Что вы велели, но через служанку

Я передал ей ваше порученье.

Она покорно вас благодарит

И просит вас молитьтся за нее.

Король Генрих

Что ты сказал? Молиться за нее?

Да что ты? Разве начались уж роды?

Ловел

Так говорит служанка. Королева

В мучительнейших схватках.

Король Генрих

Ах, бедняжка!

Сеффолк

Дай боже ей родить благополучно

И без труда и радость вам доставить

Наследником.

Король Генрих

Уж било полночь, Чарлз!

Иди же спать. И помолись, прошу я,

За королеву бедную. Ступай!

А я здесь должен кое-что обдумать

В уединенье.

Сеффолк

Государь, желаю

Спокойной ночи. Госпожу мою

Я помяну в молитвах.

Король Генрих

Доброй ночи.

Сеффолк уходит.

Входит сэр Энтони Денни.

Что скажете?

Денни

Сэр, лорд архиепископ привезен,

Как вы велели.

Король Генрих

А, Кентерберийский?

Денни

Да, государь.

Король Генрих

Прекрасно. Где он, Денни?

Денни

Ждет здесь, за дверью.

Король Генрих

Приведи его.

Денни уходит.

Ловел

(в сторону)

Об этом-то и говорил епископ.

Пришел я кстати.

Входит Денни с Кранмером.

Король Генрих

Уходите все

Из галлереи.

Ловел молчит.

Я сказал. Идите!

Ловел и Денни уходят.

Ну!

Кранмер

(в сторону)

Мне так страшно. Отчего он хмур?

Ведь это признак гнева. Дело худо!

Король Генрих

Ну что, милорд? Хотите вы узнать,

Зачем я вызвал вас сюда?

Кранмер

(преклоняя колени)

Мой долг

Ждать изъявленья вашей воли.

Король Генрих

Встаньте,

Любезный, добрый лорд Кентерберийский.

Пройдемся и немного потолкуем.

Есть новости. Приблизьтесь, дайте руку.

Ах, добрый лорд, как жаль мне говорить,

Как грустно повторять такие вещи.

Недавно я с досадой превеликой

Услышал много тяжких, да, заметьте,

Услышал много тяжких обвинений.

Их рассмотрев, и я и мой совет

Вас нынче утром допросить решили.

Но сразу ведь вам трудно оправдаться,

И вот, покуда разберется суд

В ответах ваших всех на обвиненье,

Вам следует терпенье проявить

И ненадолго в Тауэр удалиться.

Вы брат наш, так и надо поступить,

Не то ведь против вас и не найдешь

Свидетелей.

Кранмер

(преклоняя колени)

Спасибо, государь.

Я очень рад, что случай подвернулся

Мне нынче через веялку пройти,

В себе зерно очистив от мякины.

Я знаю — никого клеветники

Не травят, как меня.

Король Генрих

Встань, Кентербери!

Я знаю, что ты верен, неподкупен.

Дай руку, встань, пройдемся, я прошу.

Ох, господи, что ты за человек!

Милорд, я думал, будете просить

Вы здесь меня сейчас об очной ставке

С врагами, обвиняющими вас,

Чтоб выслушал я ваши оправданья.

Кранмер

О грозный государь, мой путь один,

Мой символ веры — преданность и честность.

Без них готов я с недругами вместе

Торжествовать победу над собой.

Без добродетелей чего я стою?

Я никаких наветов не боюсь.

Король Генрих

Ужель вам совершенно неизвестно,

Как судит мир о вас, да, целый мир?

У вас врагов опасных очень много,

Не менее опасны козни их.

Суд не всегда при ясном ходе дела

Выносит справедливый приговор.

Ведь так легко клеветникам продажным

Найти столь же продажных подлецов,

Свидетельствовать против вас готовых.

Мой друг, случались же дела такие!

Враги сильны, коварство их безмерно.

В защите против ложных обвинений

Хотите быть счастливей, чем господь,

Которому вы ревностный слуга?

Ему досталось в этом мерзком мире!

Ну полно, полно, вы убеждены,

Что в пропасть можно прыгнуть безопасно.

Вы смерти ищете.

Кранмер

Господь и вы

Невинности погибнуть не дозволят,

Иначе мне не миновать ловушки.

Король Генрих

Не бойтесь! Мы им ходу не дадим.

Тревожиться не надо. Завтра утром

Прошу я вас пожаловать в совет.

И если там начнут вас обвинять

И пожелают вас в тюрьму отправить,

Пустите в ход все доводы защиты,

Какие только вам подскажет ум,

А если вам все это не поможет,

Тогда им этот перстень предъявите,

Им станет ясно — вам защитой я!

Смотрите-ка, расплакался, бедняга!

Нет, нет, он честен, честью я клянусь!

Да, дева пресвятая, он правдив!

Вернейший человек во всей стране.

Ступай и сделай все, как я сказал.

Кранмер уходит.

Задушены его слова слезами!

Придворный

(за сценой)

Назад! Что надо?

Входит пожилая леди.

Пожилая леди

Я не пойду назад. Я весть несу,

Которая простит любую дерзость.

О ангелы благие, осените

Высокую особу короля

На миг благословенными крылами!

Король Генрих

По взгляду твоему я догадался…

Ужели королева разрешилась?

Скажи, что да! И мальчиком, конечно?

Пожилая леди

Да, государь, мальчишкой превосходным,

Благослови ее господь навек!

Хоть это и девчонка, но она

Мальчишек вам в дальнейшем обещает.

Вас очень хочет видеть королева

И познакомить с новым существом,

На вас похожим — ну точь-в-точь две вишни!

Король Генрих

Эй, Томас Ловел!

Входит Ловел.

Ловел

Сэр, что вам угодно?

Король Генрих

Дай ей сто марок. Я иду к жене.

(Уходит.)

Пожилая леди

Сто марок! Черт возьми, мне маловато,

Ведь это же подачка для лакея.

Я вытяну побольше из него:

Что дочь похожа на него — он слышал,

Пусть больше даст, не то узнает сразу,

Что на него и вовсе не похожа.

Железо куй, покуда горячо!

Уходят.

СЦЕНА 2

Передняя перед залом совета.

Слуги. Привратник и прочие ждут у дверей. Входит Кранмер, архиепископ Кентерберийский.

Кранмер

Я полагаю, я не опоздал.

Ведь джентльмен, посыльный из совета,

Меня упрашивал поторопиться.

Что? Заперто? Гм, что же это значит?

Эй! Кто там? Ты ведь знаешь же меня?

Привратник

Да, знаю, но помочь-то не могу.

Кранмер

Как!

Привратник

Подождите — вызовут.

Кранмер

Ах, вот что!

Входит доктор Бетс.

Бетс

(в сторону)

Они ведь издеваются над ним.

Как хорошо, что здесь я очутился.

Король мгновенно это все поймет.

(Уходит.)

Кранмер

(в сторону)

Вот это королевский доктор Бетс,

Прошел и на меня взглянул так странно…

Вдруг разгласит о том, что я в опале?

Конечно, все измышлено врагами,

Бог им судья! Я зла от них не ждал.

И вот теперь они не постыдились

Заставить ждать здесь, у дверей, меня,

Им равного советника, вельможу,

Среди пажей, прислужников, лакеев…

Пусть будет так — придется потерпеть!

Наверху, у окна, появляются король Генрих и Бетс,

Бетс

Вот, не угодно ль, зрелище…

Король Генрих

Какое?

Бетс

Таких уж видеть много вам пришлось.

Король Генрих

Да где же, черт возьми?

Бетс

Вот, государь:

Архиепископ, в новом, высшем чине,

За дверью ждет — среди пажей, лакеев,

Просителей…

Король Генрих

Ага! Да, это он!

Вот как они друг друга почитают!

Как хорошо, что кто-то есть над ними!

Я думал, что у них хватает чести

Или учтивости, чтобы не дать

Вельможе, столь ценимому монархом,

Томиться, ожидая их приказов,

Здесь, у дверей, как будто он лакей.

Клянусь святой Марией, это гнусность!

Черт с ними, Бетс, задерни занавеску.

Еще не то услышим вскоре мы.

Уходят.

СЦЕНA 3

Зал совета.

Входят лорд-канцлер, герцог Сеффолк, герцог Норфолк, граф Серр и, лорд-камергер, Гардинер и Кромвель. Лорд-канцлер садится в верхнем конце стола слева; одно кресло подле него, предназначенное для архиепископа Кентерберийского, остается незанятым. Остальные садятся по обе стороны; Кромвель на нижнем конце в качестве секретаря.

Канцлер

Лорд-секретарь, совету доложите

Порядок заседанья.

Кромвель

Первым — дело

Мы слушаем милорда Кентербери.

Гардинер

Он вызван?

Кромвель

Да.

Норфолк

А кто там ожидает?.

Привратник

За дверью?

Гардинер

Да.

Привратник

Милорд архиепископ,

Уж полчаса он ждет распоряжений.

Канцлер

Пускай войдет.

Привратник

Теперь; милорд, входите.

Входит Кранмер и подходит к столу.

Канцлер

Мне очень жаль, милорд архиепископ,

Здесь заседать и видеть ваше кресло

Сейчас пустым. Но все мы просто люди,

Как слаб наш дух, как бренна наша плоть!

Святых, пожалуй, нынче редко встретишь.

Служить должны вы были нам примером,

Но вы по слабости и неразумью

Проступков совершили очень много

Пред королем и перед всей страной.

Вы сами, да и ваши капелланы

По всей стране сейчас распространили

Так нам сказали — новые воззренья,

Опасную и пагубную ересь.

И этот вред должны исправить мы!

Гардинер

Исправить, и немедленно притом.

Ведь, укрощая диких лошадей,

Чтоб их смирить, мы их не водим шагом,

А вздергиваем морду удилами

И шпорим их, пока не покорятся.

И если мы дадим из добродушья

И глупой жалости к каким-то лицам

Свирепствовать опаснейшей заразе,

Тогда к чему лекарство? Что тогда?

Начнется смута, бунт… Над государством

Нависнет беспрестанная угроза.

Недавно нам немецкие соседи

Напомнили об этом очень ясно.

Об этом память все еще свежа.

Кранмер

Милорды, я пытался до сих пор

И в жизни и в трудах следить за тем,

Как властью облеченное лицо,

Чтобы к добру вело мое ученье.

На свете нет, пожалуй, никого

(Я с чистой совестью скажу вам это),

Кто пагубных зачинщиков крамолы

И люто ненавидел бы и с ними

Так враждовал, как это делал я,

Как в помыслах, так и по долгу службы.

Дай бог, чтоб никого король не встретил,

Кто менее бы предан был ему!

Завистники и хитрые злодеи

Дерзают ведь достойнейших кусать,

Я вас прошу, милорды, в ходе дела,

Кто б ни был ныне обвинитель мой,

Пусть в очной ставке пред судом предстанет:

И пусть меня открыто обвинит.

Сеффолк

О нет, милорд, нет, это невозможно!

Вы член совета, и пока никто

Вас обвинять поэтому не смеет.

Гардинер

Милорд, у нас сегодня много дел,

Мы будем кратки. Воля короля

(А мы согласны с нею), чтобы вас

Для лучшего ведения процесса

Перевели на это время в Тауэр.

И вас тогда, как частное лицо,

Любой смелее будет обвинять.

Услышите такие нареканья,

О коих вы и не предполагали.

Кранмер

Милорд Уинчестерский, благодарю вас.

Всегда вы были мне хорошим другом.

Вы будете судьею и присяжным,

Вы очень милосердны. Ваша цель

Моя погибель. Но любовь и кротость

Духовному лицу гораздо больше

Приличествует, нежели тщеславье.

Овец заблудших кротко наставляйте,

А не гоните прочь. Я оправдаюсь,

Как долго бы меня вы ни терзали.

Я так же мало в этом сомневаюсь,

Как вы стыдитесь каждый день грешить.

Сказать я мог бы больше, но молчу,

Я ваши полномочья уважаю.

Гардинер

Милорд, милорд, вы просто еретик!

В том нет сомненья. Ваш наружный блеск

Скрывает под собой слова пустые

И слабость духа — это видно всем.

Кромвель

Милорд Уинчестерский, вы слишком резки!

Людей достойных, хоть виновных в чем-то,

За прошлое должны вы уважать.

Ведь павших оскорблять — бесчеловечно!

Гардинер

Лорд-секретарь, любезнейший, спасибо!

Из всех присутствующих здесь не вам бы

Мне это говорить.

Кромвель

А почему?

Гардинер

Не знаю разве я, что эту ересь

Вы поощряли? Сами вы грешны.

Кромвель

Кто, я?

Гардинер

Ну да, и вы не без греха.

Кромвель

Будь вы хоть вполовину так же честны,

За вас молились бы, а не боялись.

Гардинер

Я эту дерзость вам еще припомню.

Кромвель

Припомните и собственную дерзость.

Канцлер

Ну, это слишком, постыдитесь, лорды.

Гардинер

Я кончил разговор.

Кромвель

Я тоже кончил.

Канцлер

Теперь о вас, милорд. Согласны все,

Что в Тауэр вам отправиться бы надо

И оставаться там, пока король

Своей дальнейшей воли не объявит.

Милорды, вы согласны с этим все?

Все

Да.

Кранмер

Неужели так немилосердно

Вы в Тауэр отправляете меня?

Гардинер

Чего еще от нас вы ожидали?

Ведь это глупо! Вы нам надоели!

Зовите стражу взять его.

Кранмер

Меня?

Ужель уйду отсюда, как предатель?

Входит стража.

Гардинер

Берите и ведите прямо в Тауэр!

Кранмер

Постойте, господа, сказать мне дайте!

Извольте-ка взглянуть сюда, милорды!

(Показывает перстень.)

Всей силой перстня этого я вырву

Свою судьбу из цепких лап злодеев

И королю вручу ее бесстрашно,

Судье и господину своему.

Камергер

Да, перстень королевский.

Серри

Без подделки.

Сеффолк

Клянусь, что это перстень настоящий.

Я говорил вам всем, когда впервые

Мы этот страшный камень покачнули,

Что он на нас обрушится.

Норфолк

Милорды,

Ужель вы думаете, что король

Хотя б его мизинец даст в обиду?.

Камергер

Теперь нам это совершенно ясно:

Он жизнь его гораздо больше ценит!

Тут дай нам бог лишь ноги унести.

Кромвель

Мой разум мне подсказывал, что вы,

Выдумывая разные наветы

Против него, внушающего зависть

Лишь дьяволу с его учениками,

Раздули опалившее вас пламя.

Теперь пеняйте сами на себя!

Входит король Генрих, окидывает их гневным взором и садится.

Гардинер

О государь, мы богу благодарны,

Нам давшего такого короля.

Он добр, и мудр, и полон благочестья,

Он церкви сын послушный, видя в ней

Несокрушимость своего величья.

И, чтя ее глубоко, ныне сам

Сюда пришел он, чтоб услышать тяжбу

Меж нею и хулителем ее!

Король Генрих

Вы славились всегда искусством лести,

Милорд Уинчестерский, но, знайте, я

Пришел сюда не похвалам внимать,

Не скроете вы ими вашей злобы.

Меня не проведете! Как левретка,

Виляя языком, вы льстите мне!

Что хочешь думай обо мне, я знаю

Ты жаждешь крови, человек жестокий!

(Кранмеру.)

Садитесь, милый. Посмотрю-ка я,

Кто здесь так смел, чтоб вас хоть пальцем тронуть.

Клянусь, пусть лучше он, как пес, издохнет,

Чем думает, что здесь вы не на месте.

Серри

Угодно ль вам…

Король Генрих

Нет, сударь, не угодно!

Я думал, что со смыслом и умом

В моем совете люди, — но их нет!

Прилично ли такого человека,

Такого доброго — каких меж вами мало,

Такого честного, заставить ждать

У двери, словно вшивого мальчишку!

А он по знатности ведь равен вам!

Какой позор! Да разве дал я право

Забыться вам до степени такой?

Я властью вас облек судить его,

Но как советника, а не лакея.

Тут кое-кто, я вижу, был бы рад,

Скорей по злобе, чем во имя правды,

До смерти затравить его судом.

Нет, не бывать тому, пока я жив!

Канцлер

Великий государь, позвольте мне

Сказать в защиту всех, кто собран здесь,

Что это заключение в тюрьму

Задумано совсем ведь не по злобе,

А только для законного суда

И чтобы оправдать его пред всеми.

Король Генрих

Да, да, милорды, вы его любите

И уважайте, он того достоин.

И даже больше я готов сказать:

Король бывает подданному редко

Обязан так за службу и любовь.

Довольно ссор, его вы обнимите!

Друзьями станьте! — Лорд Кентерберийский,

Вы не откажете мне в скромной просьбе

Отцом быть крестным девочки прелестной,

Которую нам надо окрестить.

Кранмер

Славнейший из монархов оценил бы

Такую честь. Достоин ли ее

Я, ваш слуга ничтожный и смиренный?

Король Генрих

Ну, ну, милорд, на ложки трат немного!

Две благородных дамы будут с вами:

Почтеннейшая герцогиня Норфолк

И с нею госпожа маркиза Дорсет.

Я думаю, вы будете довольны!

Милорд Уинчестерский, прошу еще раз

Обнять и полюбить его навек.

Гардинер

Да, я готов обнять его по-братски.

Кранмер

Свидетель бог, вот это мне приятно.

Король Генрих

О добрый человек! Как эти слезы

Нам говорят о широте души!

Недаром же молва идет в народе:

«Кто разобидит лорда Кентербери,

Тому навеки другом станет он!»

Пойдемте, лорды! Мы теряем время,

Хочу скорее дочку окрестить…

Я рад, что к дружбе вас сумел привесть:

Ведь в этом мощь моя и ваша честь!

Уходят.

СЦЕНА 4

Двор королевского дворца.

За сценой шум толпы.

Входят привратник и его помощник.

Привратник

Да тише вы там, канальи! Тут вам королевский дворец, а не Парижский сад! Хватит орать, подлецы вы этакие!

Голос за сценой

Добрейший господин привратник, я числюсь за придворной кухней.

Привратник

За виселицей бы тебе числиться, да и повиснуть на ней, бездельник! Что, тут место орать, что ли? Притащите-ка мне с десяток яблоневых палок, да покрепче, эти для них — только хлыстики. Вот я вас по башке-то и огрею. Им, изволите видеть, надо поглазеть на крестины! Захотелось небось пива да пирогов, канальи вы подлые!

Помощник

Спокойней, сэр! Никак их не прогонишь!

Вот разве залп из пушки дать по ним!

Скорее вы заставите их спать

Все утро в майский праздник беспробудно

Иль сдвинете собор святого Павла.

Привратник

Как эти дьяволы сюда пробрались?

Помощник

Не знаю! Как врывается прилив?

Что сделать в силах был дубинкой крепкой

В четыре фута, постарался я,

И вот обломки.

Привратник

Черта с два ты сделал!

Помощник

Ну, я не Гай, не Кольбранд, не Самсон,

Чтоб их косить. Но если пощадил

Я старика башку, или мальчишки,

Иль рогача, или его супруги,

Той, что рога наставила, то пусть

Мне больше в жизни не едать бифштекса.

Я этого бы страсть как не хотел.

Хоть мне пошли корову сам господь.

Голос за сценой

Послушайте, господин привратник!

Привратник

Сейчас я к тебе приду, господин щенок. — Эй ты, малый, держи ворота на запоре.

Помощник

А что прикажете мне делать?

Привратник

Да просто вали их подряд десятками, и всё! Что это, Мурское поле, чтобы здесь толпами собираться? Или ко двору прибыл какой-нибудь невиданный индеец с такой огромной снастью, что все бабы прямо-таки осаждают нас? Господи спаси, ну и блудливая же рыбешка толпится у ворот! Клянусь верой Христовой, эти крестины породят тысячи других! Тут тебе и настоящие отцы и крестные все что угодно.

Помощник

Тем больше ложек будет, сэр. Вон там стоит у ворот парень, по роже видно, что медник. У него, ей-ей, вроде как двадцать жарких летних дней в носу. И те, кто рядом с ним, уже словно под экватором, других адских мук им и не надо. Я три раза уже стукнул этого огненного дракона по башке, и его нос трижды вы- пускал по мне залп. Он стоит тут как мортира, готовая разнести нас вдребезги. А рядом с ним какая-то полоумная жена галантерейщика все честила меня за то, что я разжег этакий пожар в государстве, пока у нее с головы не съехала ее суповая миска. Я хотел звездануть с размаху этот метеор, да промазал и нечаянно съездил эту бабу по затылку, а она возьми да заори: «Палок сюда!» И сразу ей на помощь кинулось человек сорок палочников со Стренда, где она квартирует. Все они напали на меня, а я ну отбиваться, и дело наконец дошло до рукопашной. Я все-таки не сдавался, но тут вдруг ватага мальчишек, откуда ни возьмись, запустила в меня сзади таким градом камней, что мне пришлось поступиться своей честью и покинуть поле битвы. Я думаю, сам дьявол, ей-же-ей, был с ними вместе.

Привратник

Это те ребята, что вопят да орут в театрах и дерутся из-за яблочных огрызков. Их никто не терпит, кроме Тауэрхиллской компании да любезных братцев ее из Лаймхауза. Кое-кого из них я уже засадил в Limbo Patrum[7] и там они могут на свободе отплясывать эти три дня, пока два сторожа не пропишут им плетей на закуску.

Входит лорд-камеpгep.

Камергер

О боже мой, что за толпа собралась?

И все растет, бегут со всех сторон,

Как будто бы на ярмарку. А где же

Привратники? — Бездельники, лентяи!

Вот так вы исполняете свой долг!

Какой же сброд сюда вы напустили?

Все это ваши верные дружки

С окраин города. Нет, надо нам

Очистить место для придворных леди,

Когда они с крестин пойдут обратно.

Привратник

Позвольте, сэр, мы все здесь просто люди.

Мы сделали, что было в наших силах,

Не дав себя им разорвать в куски.

Тут с ними ведь не справится и войско.

Камергер

Ну, если разбранит меня король,

Клянусь, я всех вас закую в колодки,

Я вам, мерзавцам, головы обрею!

Вы тут у бочек винных суетитесь,

А службу забываете нести.

Вы слышите? Уже играют трубы!

Уже идет процессия с крестин.

Ступайте, оттесните эти толпы

И шествию дорогу проложите,

А то для вас найдется Маршалси,

Где вам плясать два месяца придется.

Привратник

Дорогу для принцессы!

Помощник

Ты, верзила,

Назад, а то как двину по башке!

Привратник

Эй ты, в камлоте, отойди к воротам,

А то через решетку полетишь.

Уходят.

СЦЕНА 5

Во дворце.

Входят играющие трубачи; затем два олдермена. Лорд-мэр, первый герольд, Кранмер, герцог Норфолк с маршальским жезлом, герцог Сеффолк, двое вельмож с большими чашами на ножках — подарками новорожденной, затем четверо вельмож вносят балдахин, под которым идет с младенцем на руках герцогиня Норфолкская, крестная мать, одетая в богатую мантию и т. д. — шлейф ее несет леди; за нею следуют маркиза Дорсет, вторая крестная мать, и другие леди.

Шествие обходит сцену, затем первый герольд возглашает.

Первый герольд

Да дарует небо в своей бесконечной благости долгую, спокойную, вечно счастливую жизнь высокой и могущественной принцессе английской Елизавете!

Трубы.

Входит король Генрих со свитой.

Кранмер

(преклонив колени)

За вас, о государь, и королеву

Мы молимся — две крестные и я.

Пускай все радости и утешенья

Дарует небо этой милой леди,

Чтоб счастье в ней родители нашли.

Король Генрих

Благодарю, милорд-архиепископ!

Назвали как?

Кранмер

Елизаветой.

Король Генрих

Встаньте!

(Целует младенца.)

Прими благословенье с поцелуем.

Да защитит тебя господь навеки.

Ему тебя вверяю я!

Кранмер

Аминь!

Король Генрих

За вашу щедрость, крестные отцы

И матери, благодарю сердечно.

И то же скажет вам и эта леди,

Едва лишь по-английски лепетать

Она начнет.

Кранмер

Позвольте мне сказать:

Мне речь внушает бог, в моих словах

Любой найдет не лесть, а только правду.

Сей царственный младенец (с небесами

Пока что не утративший единства)

Уже и в колыбели обещает

Британии поток благодеяний.

Со временем откроются они,

Не многие из нас увидят это.

Она послужит образцом монархам

Ее эпохи и годов грядущих.

Она царице Савской не уступит

В добре и мудрости. Все благородство

И добродетель — спутница добра,

Все, что царицу эту отличало,

Умножится в сем царственном младенце.

Ей истина кормилицею будет,

Советником ей станет благочестье,

Ее любить, ее бояться будут:

Друзья ей вознесут благословенья,

Враги же, как побитые колосья,

Дрожа, поникнут в горе головой.

С ней расцветет добро, и будет каждый

В тени своих садов и без боязни

Вкушать плоды того, что он посеял,

И петь своим соседям гимны мира,

И господа все истинно познают.

Она научит подданных своих

Всем подлинным понятиям о чести,

Чтоб в них — не в знатности — обресть величье.

И не померкнет с нею вечный мир!

Как девственница-феникс, чудо-птица,

Себя сжигая, восстает из пепла

Наследником, прекрасным, как сама,

Так и она, вспорхнув из мрака к небу,

Свои заслуги передаст другому,

Который из ее святого пепла

Взойдет в сиянье славы, как звезда,

Ее навек незыблемый наследник.

Мир, изобилье, правда, страх, любовь,

Служившие избраннице-младенцу,

Вокруг него взрастут лозой покорной.

Повсюду, где сияет солнце в небе,

И честь, и имени его величье

Пребудут, страны новые создав.

Он будет славен, будет процветать,

Как горный кедр, свои раскинув ветви.

Почтят, увидев это, наши внуки

Хвалой творца.

Король Генрих

Ты чудеса пророчишь!

Кранмер

На благо Англии ей предстоит

Жить много лет, но будет каждый день

Из тысяч дней увенчан добрым делом.

Не знать бы больше мне! Но умереть

Ей должно, в сонм святых вступая девой.

Чистейшей лилией сойдет она

В могилу, и весь мир ее оплачет.

Король Генрих

О лорд-архиепископ,

Ты мне вернул достоинство мужчины!

До этого счастливого младенца

Не создал я на свете ничего.

Так радостно мне это предсказанье,

Что и с небес хотел бы видеть я

Деянья дочери, хваля творца.

Я всех благодарю. — А вам, лорд-мэр,

С помощниками я весьма обязан:

Меня почтили вы своим приходом.

Но благодарным я умею быть.

Пойдемте же, милорды. Королева

Вам выразить признательность желает,

А то ей не поправиться. Вы нынче

Не скоро разойдетесь по домам,

Сегодня даст малютка праздник вам!

Уходят.

ЭПИЛОГ

Ручаюсь я, что в зале эта пьеса

Не вызвала большого интереса.

Одни пришли, чтоб мирно подремать,

Их громом труб могли мы напугать.

Они воскликнут: «Чушь!» Другим по нраву,

Когда весь город осмеют на славу…

Но ведь сатиры не найдешь у нас!

Так вот боюсь я, что на этот раз,

Как видно, мы услышим, к сожаленью,

Лишь от достойных женщин одобренье.

Есть в пьесе образ женщины такой…

А там улыбки дам и взор мужской

К нам привлекут. Ведь стыдно после драмы

Ломаться, если хлопать просят дамы.

А.Аникст

«ГЕНРИХ VIII»: Историко-литературная справка

Напечатанная впервые в фолио 1623 года под названием «Прославленная история короля Генриха Восьмого», пьеса завершала раздел хроник. Сравнительно с многими другими произведениями, она не выдвигает никаких текстологических проблем, так как печаталась с хорошо подготовленной рукописи (У.У.Грег). Не очень сложен и вопрос о ее источниках, которые сводятся к двум книгам: «Хроникам» Холиншеда и «Книге мучеников» Фокса (для эпизода с Кранмером — V, 1–3). Датировка также не представляет особых затруднений, ибо сохранились сведения о премьере пьесы. Она состоялась 29 июня 1613 года. Эта дата запомнилась из-за печального события, происшедшего в тот день: во время спектакля, в сцене, когда был произведен пушечный салют в честь Генриха VIII, горящий пыж попал па соломенную крышу театра, и в быстро вспыхнувшем пламени сгорела вся постройка. Сохранилось несколько рассказов очевидцев, сообщающих красочные подробности театральной катастрофы. Ей даже была посвящена анонимная баллада, описывавшая в стихах это происшествие. Из рассказов о пожаре «Глобуса» мы узнаем, что на сцене пьеса шла под названием «Все это правда». Редакторы фолио изменили его, чтобы привести к единообразию с заглавиями других хроник.

Если вопросы текста, источников и датировки не представляют трудностей, то одна проблема, связанная с пьесой, имеет первостепенное значение проблема авторства.

Она не вставала до середины прошлого века. Даже Мелон, первым усомнившийся в принадлежности Шекспиру трилогии «Генрих VI», не подвергал сомнению, что «Генрих VIII» написан Шекспиром. Один лишь С. Джонсон еще в середине XVIII века высказал предположение, что пролог и эпилог могли быть написаны Беном Джонсоном. Пьеса занимала незыблемое место в шекспировском каноне, пока в 1850 году английский исследователь Джемс Спеддинг не выступил с утверждением, что «Генрих VIII» — произведение двух авторов: Шекспира и Флетчера. Первый, по его мнению, написал только следующие части пьесы: 1, 1–2; II, 3–4; III, 2 (до момента ухода короля); V, 1. Остальные сцены, иначе говоря, две трети пьесы, будто бы принадлежат перу Флетчера.

Спеддинг исходил в первую очередь из того, что метрика стиха «Генриха VIII» существенно отличается от шекспировской. В частности, он указывал на то, что в этой пьесе гораздо больше строк, отклоняющихся от нормы пятистопного ямба, чем в любой другой драме Шекспира, и это соответствует истине. С другой стороны, он показал, что удлинение строки, дополнение ее еще одним безударным слогом в конце, характерно для стихосложения Флетчера.

Второй род доказательств Спеддинга касался уже драматургической стороны пьесы. По его мнению, шекспировскими являются по преимуществу эпизоды, в которых фигурирует королева Екатерина, да и то не все. Остальные же сцены, как ему представляется, поверхностны в психологическом отношении, невыразительны по стилю, а отдельные эпизоды слишком плоски, чтобы быть шекспировскими.

Возникнув, эта волна сомнений стала разрастаться. Спеддинга поддержал Сэмюел Хиксон, а также авторитетнейшие шекспироведы второй половины XIX века Ф. Фернивал и Ф. Г. Флей. А в 1885 году Р. Бойль выдвинул концепцию, согласие которой Шекспир будто бы вообще не был причастен к написанию пьесы, являвшейся, по его мнению, созданием Флетчера и Мессинджера. Олдис Райт, авторитетный текстолог конца XIX века, также не находил «почерка» Шекспира в «Генрихе VIII».

Отрицавшие принадлежность Шекспиру всей пьесы или части ее опирались на мнение выдающегося поэта середины XIX века Альфреда Теннисона, который считался большим знатоком- стихотворной техники. Он утверждал, что в большей части пьесы «не узнает» шекспировской мелодики, метрики и стиля. Против этого со всей резкостью выступили другой крупный английский поэт Олджернон Чарльз Суинберн, шекспировед Холиуэл-Филиппс и историк английской драмы А.У.Уорд. Последний писал, что особенности метрики «Генриха VIII» представляют собой лишь крайнее развитие тех тенденций, которые с течением времени становились все сильнее в стихосложении Шекспира, а так как пьеса является одной из последних, если не самым последним произведением драматурга, то нет ничего удивительного в том, что здесь эти тенденции достигли своей высшей точки.

Дискуссия продолжается и в XX веке. Э. К. Чемберс разделяет мнение Спеддинга о соавторстве Шекспира и Флетчера, добавляя, что если «Генрих VIII» и не является типично флетчеровской пьесой, то в такой же мере эта хроника не характерна и для манеры Шекспира (1930). Но Питер Александер (1931) и Уилсон Найт (1936) как своими аргументами стилистического порядка, так и анализом содержания склонились к признанию полной принадлежности пьесы Шекспиру. Однако не успела эта точка зрения утвердиться, как ее поколебал А. Партридж (1949), снова представив лингвистические доказательства участия Флетчера в написании хроники. Мы склоняемся к мнению американского исследователя Ирвинга Рибнера, который писал (1957): «Широко распространенная готовность приписать значительную часть пьесы Флетчеру, как мне кажется, скорее объясняется резким различием между „Генрихом“ и предшествующими шекспировскими хрониками, чем сомнительными данными метрических таблиц стихосложения — этим средством установления авторства, которое в наше время все больше и больше утрачивает доверие, или чем различиями в грамматической структуре, которые, как признает сам Партридж, могут быть истолкованы самым различным образом».

«Генрих VIII» не только отличается от предшествующих хроник, но значительно уступает в художественном отношении шедеврам Шекспира в этом жанре, вот почему многие критики охотно соглашаются совсем исключить это произведение из канона иди хотя бы частично снять с Шекспира ответственность за него. Здесь мы сталкиваемся с распространенным как среди критиков, так и в широкой публике мнением, что Шекспир не мог писать плохо. Конечно, было бы прекрасно, если бы мы были убеждены, что все вышедшее из-под пера великого драматурга художественно совершенно. Факты, однако, говорят против этого. «Генрих VIII» — не единственное произведение Шекспира, в котором есть небрежность отделки, плоские места, следы торопливой и временами поверхностной обработки сюжета. Мы все, однако, легко забываем, что Шекспир был драматургом-профессионалом, который писал не только тогда, когда им овладевало вдохновение, но и тогда, когда его труппа нуждалась в пополнении репертуара. Если в годы полного расцвета творческих сил Шекспир, выполняя эту чисто деловую задачу, находил в себе силы и способности с увлечением создавать шедевр за шедевром, то в последние годы деятельности он все чаще «сдавал». Видимо, у него уже не хватало сил, чтобы выдержать напряжение творческой работы до конца, и, может быть, этим объясняется его отход от театра, происшедший как раз после написания «Генриха VIII». Не исключено, что эту пьесу Шекспир написал после окончательного возвращения в Стретфорд. Такое предположение основывается на том, что ее текст содержит больше подробных ремарок относительно деталей постановки, чем любая другая драма Шекспира. Как известно, обычно шекспировский текст весьма скуп в данном отношении. В подобных ремарках не было необходимости, когда Шекспир жил в Лондоне и мог давать устные пояснения на репетициях, что обычно делали тогда авторы. С отъездом в Стретфорд он был лишен этой возможности и стал делать необходимые остановочные указания в тексте драмы. Как бы то ни было, мы полагаем, что перед нами пьеса Шекспира, хотя и не принадлежащая к числу лучших творений его пера. Однако, признав меньшую ценность «Генриха VIII» по сравнению с шедеврами Шекспира, мы поступили бы неблагоразумно, отнесясь к этой хронике с пренебрежением. В ней есть немало интересного для тех, кто любит реалистическое мастерство Шекспира, и для тех, кто хотел бы получить полное представление о его работе в театре.

Уже давно было замечено, что «Генрих VIII» — пьеса, предназначенная для создания пышного театрального зрелища. Такие помпезные, декоративно яркие спектакли все больше входили в моду после вступления на престол Иакова I, особенно после 1609 года. Публика полюбила их, и театрам приходилось считаться с этим, «Генрих VIII», в частности, отличается от других шекспировских хроник особой парадностью действия. Пьеса писалась явно с расчетом дать труппе возможность блеснуть постановочной стороной театра. Правда, декоративные возможности «Глобуса» были ограниченными, но это легко было возместить массовостью действия, пышными одеяниями актеров, танцами и т. п. Так это и было сделано на том злополучном спектакле, когда произошел пожар в «Глобусе». Рассказывая об этом происшествии в одном частном письме, Генри Уоттон, дипломат и писатель того времени, сообщает следующие подробности о спектакле: «Актеры короля поставили новую пьесу под названием „Все это правда“, изображающую некоторые из важнейших событий царствования Генриха VIII, которая была представлена с исключительной помпезностью и величественностью, вплоть до того что сцену устлали соломенными циновками, рыцари выступали со своими орденами Георга и Подвязки, а гвардейцы в мундирах с галунами и все такое прочее, чего было достаточно, чтобы сделать величие близким, если не смешным».

Появление на сцене фигуры короля Генриха VIII было также почти новшеством в театре. До этого образ его лишь дважды встречался в пьесах английского театра эпохи Возрождения. Первый раз — в «Иакове IV» Роберта Грина, где он в конце действия возникал в качестве восстановителя справедливости, а второй раз — в пьесе Уильяма Роули «Когда вы увидите меня, вы меня узнаете». Грин писал еще в конце царствования Елизаветы, его пьеса датируется 1589–1592 годами. Ничего исторического в ней но было, и фигура короля была в высшей степени идеализированной. Специальный указ запрещал изображение на сцене правящего монарха и текущих политических событий. Уже один факт выведения в драме отца царствующей королевы представлял собой случай беспрецедентный.

После смерти Елизаветы положение изменилось, так как произошла смена династии. В начале царствовадия Иакова I Стюарта, по-видимому около 1604–1605 годов, Уильям Роули и написал вышеназванную пьесу, центральным персонажем которой был Генрих VIII. Она представляет собой серию эпизодов, объединенных чисто внешним образом — фигурой короля. События относятся к более позднему периоду, чем у Шекспира, когда Генрих VIII женился в последний раз — на Катерине Парр. Пьеса имела подчеркнуто антикатолическую направленность, для чего в нарушение хронологии был введен образ кардинала Вулси, в действительности к тому времени уже умершего. Его интриги иллюстрировали коварство папистов. Центральным эпизодом пьесы было переодевание Генриха VIII, который, подобно Гарун-аль-Рашиду, бродит по Лондону и за участие в уличной потасовке подвергается аресту. Наряду с этим в хронике был выведен шут Генриха VIII Уил Саммерс, потешавший публику своими прибаутками и комментировавший события, разыгрывавшиеся на сцене.

Пьеса пользовалась большой популярностью и, как полагают, была возобновлена на сцене в 1612–1613 годах. Возможно, что это натолкнуло труппу «слуг его величества», к которой принадлежал Шекспир, противопоставить ей свою пьесу на сюжет о том же короле. Когда Пролог выходит на сцену, чтобы познакомить публику с тем, что ей предстоит увидеть, он прямо начинает с предупреждения: «Я нынче здесь не для веселья, нет!» В этом усматривают намек Шекспира на пьесу Роули, в которой комический элемент занимал значительное место.

Действительно, хроника Шекспира является весьма драматичной по сюжету. В ней изображен один из важнейших моментов социально-политической истории Англии — период отхода страны от римско-католической церкви и начало реформации в Англии. По тем временам тема была весьма острой и рискованной. Если мы сравним пьесу Роули с хроникой Шекспира, то бросится в глаза одно существенное политическое различие. Пьеса Роули была, как сказано, антикатолической. Роули не мог не знать, что новый король был сыном казненной католички Марии Стюарт, однако в начале нового царствования еще казалось, что традиционная политика будет продолжаться. Шекспир писал свою хронику почти десять лет спустя. Новые политические тенденции уже обнаружились достаточно ясно. Двор не скрывал своих симпатий к католицизму. Шли разговоры о примирении с Испанией. «Генрих VIII» Шекспира по-своему отражает эти тенденции. В некоторой степени его хроника полемически направлена не только против юмористической трактовки истории у Роули, но и против политической тенденции его пьесы. Шекспир, положив в основу сюжета самый острый момент борьбы Англии против Рима, трактовал эту тему в духе, который нельзя назвать иначе, как компромиссным. Это заметно в двух образах драмы. Во-первых, в обрисовке характера Екатерины Арагонской. Эта испанская принцесса и католичка представлена самой благородной личностью во всей пьесе. Королева-католичка, преданная казни за свою веру и связи с Испанией и Римом, — яснее нельзя было польстить сыну Марии Стюарт. Но тут же это уравновешивается изображением коварства и жестокости папского наместника в Англии-кардинала Вулси.

Хроника дала повод для споров о том, кому сочувствует сам Шекспир. Сторонники католицизма ссылаются на образ королевы-мученицы и утверждают, что в этой пьесе Шекспир, насколько это было возможно, обнаружил свои симпатии к католицизму. Однако сторонники англиканской и протестантской церквей с не меньшим основанием утверждают, что симпатии Шекспира отражены в том апофеозе новорожденной Елизаветы, которым завершается драма. И те и другие отчасти правы. Драматург общедоступного театра, дававшего также спектакли при дворе, написал свою пьесу так, что не оскорбил ничьих религиозных и политических убеждений. Да иначе и быть не могло. Шекспир находился между Сциллой протестантизма, утвердившегося в народе через восемьдесят лет после реформации и закаленного борьбой против Испании, и Харибдой католических тенденций короля и двора. Что что, а умение, с каким Шекспир решил эту труднейшую задачу, отрицать не приходится. Но неужели человек такого ума, как Шекспир, не мог сказать ничего своего в драме со столь острым политическим содержанием? Он сказал свое слово, но сказал его как художник, и если мы хотим понять действительный смысл хроники, то должны внимательно присмотреться к ее ситуациям и персонажам. Это откроет нам обычную для Шекспира «тактику» драматурга, избегавшего конфликтов с властями предержащими, не боявшегося уступок господствующим понятиям и предубеждениям, но вместе с тем оставлявшего вдумчивому зрителю пищу для серьезных размышлений, о природе государства и королевской власти.

Прежде всего это открывается нам в образе Генриха VIII. В короле, как он представлен Шекспиром, нет ни одной привлекательной черты. Правда, внешне он ведет себя «добрым малым», каким его рисовала монархическая тюдоровская легенда. Но Шекспир очень быстро обнажает подлинное лицо деспота под маской добродушного весельчака и любителя удовольствий.

Читатели, помнящие другие пьесы-хроники Шекспира, знают, как подробно и точно изображал драматург различные политические ситуации. Когда начинается действие данной драмы, король, как видно, еще не обладает всей полнотой власти. В делах политики он зависит от Вулси, а через него от римского папы. В личной жизни ему, с его неутолимым сладострастием, приходится считаться с набожной и нравственно безупречной супругой. Генрих связан настолько, что не может дать себе воли ни как король, ни как мужчина. Но он не сразу проявляет свой крутой нрав. Он настоящий макиавеллист, каким рисовала этот тип государственного деятеля политическая философия эпохи Возрождения: лиса и лев одновременно. Сначала мы видим лису: Генрих VIII балансирует между Екатериной и Вулси. Когда она упрекает кардинала за введенный им новый налог, король, якобы ничего не знавший, приказывает его отменить. Этим дано удовлетворение Екатерине. Но Вулси он компенсирует: он выдает ему с головой его врага Бекингема, которого казнят по лживому доносу. Удивительно тонко показано Шекспиром, как Генрих VIII прислушивается к наветам Вудси против Бекингема. Он просто наслаждается подробностями мнимого заговора. Ему и в голову не приходит проверять обвинения. Верит ли он им? Хочет верить. — вот самый точный ответ, ибо деспоту нужна атмосфера заговоров и интриг для того, чтобы всегда иметь повод расправиться с неугодными лицами. Лучше всего мы поймем мнимую доверчивость Генриха VIII, когда он будет жаждать доказательств «измены» его жены, от которой он хочет избавиться. Вот тут-то такой помощник, как Вулси, может ему очень пригодиться. Но до поры до времени. Вулси поможет Генриху сбить одну из двух сковывающих его цепей — цепь брака. А вслед за тем король сам избавится еще от одной — от цепи, которой его опутал всемогущий министр, кардинал Вулси. Самая большая хитрость Генриха состоит в том, что он заставляет Вулси самого подрубить тот сук, на котором тот сидит. Ведь помогая королю расторгать брак с Екатериной, Вулси сам наносит удар по той политической силе, на которую он опирается. Католицизм в Англии держался авторитетом римской церкви и военно-политической силой Испании. Расторжение брака с Екатериной подрывает основы политического могущества католицизма в Англии. Это открывает Генриху возможность нанести затем завершающий удар и отставить Вулси от кормила власти.

Вот что таится за «романической» историей увлечения Генриха VIII Анной Буллен. Так оно было в действительности, и именно так увидел этот эпизод английской истории Шекспир. То, что у драматурга-романтика превратилось бы в дворцовую адюльтерную драму, Шекспиром изображено как сложное политическое событие, где переплелись личные мотивы и политические интересы, от которых зависели судьбы не только страны, но в какой-то мере и всей Европы.

«Генрих VIII», таким образом, — социально-политическая драма такого же типа, как и другие шекспировские хроники. Тем, кто ищет в пьесе «руку» Флетчера на основании версификационных и грамматических тонкостей, следовало бы обратить внимание на то, что драма от начала до конца пронизана деталями социально-экономического и политического характера, которых мы не найдем у Флетчера, всегда увлекавшегося именно романической стороной истории, но которые типичны для Шекспира. Никакая королева, принцесса и даже обыкновенная женщина не станут в пьесах Флетчера заниматься вопросом о налогах так, как это делает королева Екатерина в «Генрихе VIII» (1, 2). А все политические разговоры между вельможами, кажущиеся «нешексппровскими» потому, что в них нет никакой романтики, но есть расчеты политических интриганов, привыкших маневрировать в хитросплетениях дворцовой политики? Это ли не тот самый доподлинный Шекспир, с которым мы встречались в «Ричарде III», «Короле Иоанне», «Ричарде II» и «Генрихе IV»? Если уж говорить о «почерке», то только слепота и глухота к содержанию хроник Шекспира может привести к тем концепциям, о которых говорилось выше.

Нельзя не узнать «руку» Шекспира и в обрисовке Вулси, который как две капли воды похож на некоторых вельмож в других шекспировских хрониках. Он, правда, не родовитый дворянин, а человек, поднявшийся из самых низов. Умом и ловкими расчетами он добился власти, но, чем больше она, тем больше растет его аппетит. Ему всего мало, и нет предела его безграничному властолюбию, которое он удовлетворяет чисто макиавеллистскими методами, как и его король. Вулси возносился все выше, пока его властолюбие не столкнулось с властолюбием Генриха VIII. Он не вынес своего поражения и опалы. Лишение власти для него равносильно утрате смысла жизни. Падение становится причиной глубокого внутреннего надлома, который и приводит Вулси к скоропостижной смерти. Он умирает «по-шекспировски», покидая сцену и весь этот мир со знаменитым монологом на устах — монологом о тщете честолюбивых стремлений (III, 2). Это только на первый взгляд кажется психологически неоправданным. Шекспир уже не раз заставлял своих героев находить оценку собственным заблуждениям и страстям. Ближе всего эта последняя речь Вулси к речам Ричарда II после его падения с трона. Этот шекспировский штрих еще раз заставляет нас разойтись с мнением тех, кто не находит в «Генрихе VIII» «почерка» Шекспира.

Наконец, образ королевы Екатерины. Все в нем изобличает родство с характерами верных и честных женщин, непонятых или оклеветанных, с достоинством несущих бремя несправедливости, которое не ожесточает их сердца, а делает их еще более милосердными. Таковы Дездемона, Корделия и Гермиона. С последней из названных героинь королева имеет особенно много общего. Сама собой напрашивается параллель между судом над Гермионой в «Зимней сказке» и процессом Екатерины в «Генрихе VIII», что, кстати сказать, лишний раз дает возможность убедиться в авторстве Шекспира.

Судьба Гермионы, как известно, складывается иначе. Ее спасают от смерти, и в конце концов король, осудивший ее, раскаивается. Екатерина Арагонская до конца проходит свой крестный путь мучений и умирает страдалицей, до последнего дыхания сохраняющей душевную стойкость, благородство и милосердие.

Различие в судьбе героинь соответствует разнице между сказкой и реалистической драмой. Характер Екатерины поднимается до высот подлинного трагизма. В великих трагедиях образы невинных страдалиц всегда оставались на втором плане. Офелия, Дездемпна, Корделия затенены образами Гамлета, Отелло, Лира. В «Генрихе VIII» Екатерина выдвинута па первый план и в эпилоге подчеркнуто, что именно пример ее добродетели заслуживает особого внимания зрителей. В энергии и мужестве только Корделия может сравниться с ней. Как и дочь Лира, она не пассивна. С первого ее появления на сцене мы видим деятельную, волевую натуру Екатерины, в характере которой есть и гордость и сознание своего достоинства, женского и королевского.

Падение Екатерины не является единственным в драме. Вся ее композиция представляет собой историю трех падений: Бекингема, Вулси и королевы. Это придает пьесе особый характер. Она становится драмой судьбы, но не таинственного мистического рока, а судьбы, творимой самими людьми, в первую очередь королем. Пожалуй, ни в одной из драм Шекспира не было так наглядно показано, что «судьба» есть результат человеческой воли, как мы это видим в «Генрихе VIII». При этом Шекспир не остается в рамках чисто этической трактовки темы, а раскрывает ее нам в плане государственно-политическом.

Люди гибнут в борьбе, которая ведется за власть, за преобладание над другими. Ум, нравственная чистота, добродетель не имеют никакого значения перед лицом неумолимой силы власти. Ее воплощениям является Генрих VIII. Он казнит и милует по своей прихоти и произволу. Точно так же, как он позволяет отправить на эшафот Бекингема, подвергает опале Вулси и лишает королевского сана Екатерину, по прихоти возвышает он и Кранмера. Однако и в данном случае, как тогда, когда он маневрировал между Вулси и Екатериной, Генрих ведет себя отнюдь не как взбалмошный самодур. Возвышая Кранмера, он преследует определенную цель. Для вельмож Кранмер — еретик, и они уже готовы осудить его, но король останавливает их приговор. Как раньше ему для его целей нужен был Вулси, так теперь он рассчитывает использовать Кранмера. Королю нужен этот епископ-еретик, ибо монарх сам собирается стать на путь окончательного разрыва с Римом.

Пьеса завершается объявлением о крещении новорожденной принцессы Елизаветы, дочери второй жены Генриха VIII, Анны Буллен. По этому поводу Кранмер произносит речь, содержащую предсказание будущего величия Елизаветы и тех благ, которые ее царствование принесет стране. Это место пьесы подало повод для теории, будто «Генрих VIII» был написан еще до смерти Елизаветы, как завершение цикла хроник. Однако как стилевые особенности драмы, так и внешние данные, привлекаемые для определения хронологии творчества Шекспира, исключают такую возможность. «Генрих VIII» был написан тогда, когда страной правил уже Иаков I, и Шекспир не преминул тут же после прославления Елизаветы вставить строки, восхваляющие ее преемника.

Льстивые слова по адресу монархов, звучащие как апофеоз всей драмы, не вяжутся с тем идеальным образом гордого поэта, каким нередко представляют себе Шекспира его почитатели. Последнюю большую речь Кранмера, действительно, было бы «естественно» приписать авторству Флетчера, который в своих пьесах неизменно проводил идею божественности королевской власти. Но такие соображения не могут заставить вас пересмотреть вопрос об авторстве «Генриха VIII». Шекспир не раз заканчивал свои политические драмы патетическими речами самого благонадежного характера. Правда, нигде он не доходил до такого раболепства, как в финале «Генриха VIII». Но надо представить себе политическую обстановку, сложившуюся тогда, когда Иаков I стал проводить линию укрепления абсолютизма и утверждать обветшавший принцип божественности королевской власти. Таким финалом пьесы Шекспир расписался в своей политической благонадежности, а зрителям он дал возможность увидеть закулисную сторону двора и показал в образе Генриха VIII всю ложность представления о короле как священной личности. Подобно прежним хроникам, «Генрих VIII» дает неприглядную картину того мирка, где решаются судьбы народа и государства. Здесь царит произвол, отсутствует законность и в основе всего, что творится, лежат эгоистические личные интересы тех, кто держит власть в своих руках.

Как знать, может быть, среди причин, побудивших Шекспира прекратить деятельность в театре, было и отвращение к той политической реакции, которая все более ощущалась в общественной атмосфере страны в те годы. И разве не вероятно то, что ему опостылела необходимость маскировать свой реализм лестью по отношению к сильным мира сего? Может быть, поэтому он и уехал в маленький Стретфорд. чтобы закончить свои дни в кругу частных интересов, вдали от сутолоки и грязи большого политического мира.

Как бы там ни было, «Генрих VIII» — последнее драматическое произведение Шекспира. Написанное без особого вдохновения, оно заслуживает внимания, ибо Шекспир интересен и тогда, когда творит не в полную силу. Читая эту драму, мы чувствуем, что великий мастер устал, но в ней есть характеры, эпизоды и строки, в которых художественный дар и реалистическое мастерство его еще раз блистают перед нами, как это бывает, когда заходящее в тучах солнце бросает сквозь просветы в облаках свои последние предзакатные лучи.

А.Смирнов

ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ «ГЕНРИХА VIII»

Действующие лица. — Генрих VIII (1509–1547), род. в 1491 году был жестоким деспотом и натурой грубо чувственной, не считавшейся ни с какими преградами. Он был шесть раз женат, причем с двумя из своих жен развелся, а двух казнил. Кроме того, у него было множество любовниц. Не менее жестоко расправлялся он со своими министрами и советниками, если они переставали ему угождать. Во внешней политике он вел двойную игру и выступал попеременно союзником то Карла V, то Франциска I, стремясь сохранить равновесие между Германией и Францией.

Кардинал Вулси выдвинулся благодаря своей учености и ловкости в делах. Он много лет был фактическим правителем Англии и пользовался неограниченным доверием Генриха VIII благодаря тому, что при полном самоуправстве умел изображать себя лишь покорным исполнителем воли своего господина. Причиной его опалы было не торможение развода Генриха с Екатериной, а лишь неспособность добиться от папы согласия на этот развод.

Королева Екатерина была дочерью короля Испании Фердинанда Католика и Изабеллы Арагонской.

Анна Буллен (Болейн) с ранней молодости подготовлялась окружающими к роли королевской фаворитки, какою раньше была ее мать. Она была обвинена Генрихом VIII в супружеской неверности и казнена в 1536 году.

Сошлись в долине Ард. — С этим именем в ранних изданиях большая путаница; фолио 1623 года дает Andren, позднейшие — Arde. Согласно старым хроникам, свидание произошло между долиной Андреи и городом Ард, в Пикардии (на северо-востоке Франции).

Бевис — легендарный англосаксонский герой XI века.

…эта глыба жира. — По-видимому, намек на то, что Вулси был сыном мясника.

…многие себе хребет сломали, взвалив на плечи груз своих помести и… — В переносном и вместе с тем (в шутку) в буквальном смысле: многие дворяне XVI века в погоне за пышностью распродавали свои имения, чтобы накупить роскошных одежд.

Когда пронесся ураган зловещий… — Буря, разразившаяся во время описанных празднеств, упоминается у Холиншеда.

Входит кардинал Вулси, и т. д. — Кардинал Вулси окружал себя большой пышностью. Он роскошно одевался, и его сопровождала большая свита. В сумке, которую несли перед ним в официальных случаях, находилась государственная печать, хранителем которой он был.

…ипсуичского нахала. — Вулси был родом из города Ипсуича.

Хопкинс Никлас — Таково подлинное имя духовника Бекингема, которое приводится в хрониках. В фолио 1623 года ошибочно: Хентон.

…в доме Розы, в Лаврентия Полтнейского приходе.. — Название одного дома, вероятно, по цветку, изображенному на его фронтоне.

…во время Лотаря с Пипином… — Лотарь и Пипин — французские короли VIII–IX веков.

Эдвард Бун — фамилия одного из предков Бекингема.

…отказался тот его назначить архиепископом Толедским. — Германский император Карл V, племянник Екатерины Арагонской, был в то же время королем Испании.

Слепой священник, старший сын Фортуны. — Слепой, как богиня судьбы Фортуна.

…сестру французского монарха. — Вулси подготовлял брак Генриха VIII с Маргаритой Ангулемской (иначе Алансонской), сестрой Франциска I.

Блекфрайерс — монастырь монахов-доминиканцев («черных братьев») в Лондоне.

Карнарвоншир — гористая и неплодородная область

…за весь нильский ил. — Плодородный нильский ил — источник всего богатства Египта.

…и не клобук ведь создает монаха. — Парафраза латинской пословицы: «Клобук еще не делает человека монахом».

…две высших добродетели в вас чтила… — В подлиннике: «Cardinal virtues… cardinal sins» — «кардинальные (т. е. величайшие) добродетели… кардинальные грехи», с намеком на кардинальский сан Вулси и Кампейуса.

…вдовой Артура. — Артур — имя ее первого мужа, покойного брата Генриха VIII.

…багряный грех… — Намек на пурпурный цвет кардинальской мантии Вулси.

…как жаворонков, всех накроет шляпой. — Жаворонка иногда можно поймать, привлекши его чем-нибудь ярким (в данном случае красной кардинальской шляпой).

…когда под утро девушка-смуглянка… — Указание на распутство Вулси, без намека на какую-нибудь определенную женщину.

Свой путь свершив, пусть мирно он почиет… — В эти слова драматург вложил едкий намек на тираническую жестокость Генриха VIII, который казнил Томаса Мора.

…в безмолвном склепе из сиротских слез. — Лорд-канцлер Англии считался опекуном всех сирот страны.

Бароны Пяти портов. — Так назывались Довер, Хестингс и еще несколько портов, расположенных в юго-восточной части Англии, напротив Франции.

…которого король высоко ценит. — Кромвель впоследствии также подвергся опале и был казнен Генрихом VIII.

Вы брат наш. — Как член государственного совета.

Об этом память все еще свежа. — Намек на крестьянское восстание 1524 года, возглавлявшееся Томасом Мюнцером.

…на ложки трат немного! — Обычным подарком крестного отца новорожденному была дюжина серебряных или латунных ложек.

Парижский сад. — Местность на окраине Лондона, где находились арены для травли медведей и другие увеселения.

Ну, я не Гай, не Кольбранд, не Самсон. — Имена знаменитых силачей, героев английских баллад.

Мурское поле. — На Мурском поле, расположенном к северу от Лондона, происходили военные занятия юродской милиции. привлекавшие такие же толпы любопытных, как и показ какого-нибудь привезенного из Америки дикаря (см. следующую фразу).

У него, ей-ей, вроде как двадцать жарких летних дней в носу. — Намек на багровый нос. Медники считались большими пьяницами.

…пока у нее с головы не съехала ее суповая миска. — Женщины из народа носили чепцы причудливой формы, напоминавшие миски.

…человек сорок палочников со Стренда… — Стренд — людная улица в Лондоне, где водилось много буйной молодежи, о которой говорит далее привратник.

Их никто не терпит, кроме тауэрхиллской компании да любезных братцев ее из Лайм-хауза. — Аристократическая публика лож лондонских театров иногда забавлялась тем, что бросала в партер (самые дешевые места) надкушенные яблоки, из-за которых там происходили драки. Шум, производимый публикой партера, был так велик, что его могли переносить только пуритане, собиравшиеся на площади перед Тауэром (Тауэрхилл) или в Лаймхаузе, в двух милях по Темзе от Лондона.

…и господа все истинно познают. — Намек на завершение реформации при Елизавете.

…пребудут, страны новые создав. — Намек на английскую колонию в Северной Америке Виргинию, получившую в 1612 году от Иакова I новую конституцию.

notes

1

Простите меня. (Франц.)

1

Получив особый патент. (Лат.)

2

В форме устной беседы. (Лат.)

3

Такова чистота помышлений по отношению к тебе, светлейшая государыня. (Лат.)

4

Я и мой король. (Лат.)

5

Латинский юридический термин, означающий конфискацию имущества.

6

Тебя, боже, [славим] — католическая месса.

7

Дословно: «В преддверие ада, где помещаются патриархи»; здесь — в значении: «в тюрьму».

Table of Contents

Шекспир Уильям Эдуард III

Шекспир Уильям Король Ричард III

Шекспир Уильям Король Иоанн

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

АКТ I

СЦЕНА 1

АКТ II

СЦЕНА 1

СЦЕНА 2

АКТ III

СЦЕНА 1

СЦЕНА 2

СЦЕНА 3

СЦЕНА 4

АКТ IV

СЦЕНА 1

СЦЕНА 2

СЦЕНА 3

АКТ V

СЦЕНА 1

СЦЕНА 2

СЦЕНА 3

СЦЕНА 4

СЦЕНА 5

СЦЕНА 6

СЦЕНА 7

«КОРОЛЬ ИОАНН»

ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ «КОРОЛЯ ИОАННА»

Шекспир Уильям Генрих VI (Часть 1)

Шекспир Уильям Генрих VI (Часть 2)

Шекспир Уильям Генрих VI (Часть 3)

Шекспир Уильям Ричард II

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

АКT I

СЦЕНА 1

СЦЕНА 2

СЦЕНА 3

СЦЕНА 4

АКТ II

СЦЕНА 1

СЦЕНА 2

СЦЕНА 3

СЦЕНА 4

АКТ III

СЦЕНА 1

СЦЕНА 2

СЦЕНА 3

СЦЕНА 4

АКТ IV

СЦЕНА 1

АКТ V

СЦЕНА 1

СЦЕНА 2

СЦЕНА 3

СЦЕНА 4

СЦЕНА 5

СЦЕНА 6

А. Аникст «РИЧАРД II»

ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ «РИЧАРДА II»

Шекспир Уильям Генрих IV (Часть 1)

Шекспир Уильям Генрих IV (Часть 2)

Шекспир Уильям Генрих V

Шекспир Уильям Генрих VIII

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ПРОЛОГ

АКТ I

СЦЕНА 1

СЦЕНА 2

СЦЕНА 3

СЦЕНА 4

АКТ II

СЦЕНА 1

СЦЕНА 2

СЦЕНА 3

СЦЕНА 4

АКТ III

СЦЕНА 1

СЦЕНА 2

АКТ IV

СЦЕНА 1

СЦЕНА 2

АКТ V

СЦЕНА 1

СЦЕНА 2

СЦЕНA 3

СЦЕНА 4

СЦЕНА 5

ЭПИЛОГ

А.Аникст «ГЕНРИХ VIII»: Историко-литературная справка

А.Смирнов ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ «ГЕНРИХА VIII»

1

1

2

3

4

5

6

7